http://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumstatic.ru/files/0014/13/66/96052.css
http://forumstatic.ru/files/0014/13/66/22742.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Лучший пост
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 4 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет

На Манхэттене: сентябрь 2020 года.

Температура от +16°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


novia para el enemigo ‡альт

Сообщений 151 страница 180 из 296

1

https://d.radikal.ru/d10/1801/57/43baf1303315.png

Время и дата: сентябрь - август 2016 г.
Декорации: Лагуардия, Испания
Герои:
Ismael Soyder - Benjamin Archer (внешность Burak Ozchivit)
Esin Evcen - Maria Betancourt (внешность  Tuba Buyukustun)

Краткий сюжет:
Месть – блюдо, которое подается холодным? Разве оно может остыть под палящим солнцем Испании?

Рейтинг: NC-21

[AVA]https://c.radikal.ru/c21/1910/18/77a4ee37da4e.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (10.04.2020 19:54:29)

+1

151

Воспоминания не отпускали. Подобно шквальному ветру пронеслись по комнате, закручивая вихрь и унося в далекое прошлое. Исмаэль обернулся и будто наяву увидел, как маленькая девочка с косичками вбегает на кухню. Женщина поднимает ее на руки и садит на край кресла. Ее ноги болтаются, слишком короткие, чтобы дотянуться до пола, пока она есть заполученную в руки конфету. Губы перемазаны шоколадом, а на лице лучезарная улыбка, которая вырисовывала ямочки на алых щеках. Девочка разглядывает картину за спиной женщины и указывает пальчиком в строение, где стоит усадьба. Она подхватывает девочку на руки и подносит к яркой мозаике. Маленькие пальчики проводят дорожку от дома до рынка и церкви, губы лепетают «папа», выстраивая путь, куда ушел ее отец. На кухне льется звонкий смех.
Затем картинка меняется. Та самая девочка сидит на полу и рисует мелками на белой бумаге. Когда женщина отвлекается, девочка уже рисует на стене различных человечков. Женщина оборачивается. Грозно утыкает руки в бока. Лицо доньи Марты, когда она сердится,за годы ничуть не изменилось. Только лицо постарела и покрылось морщинами.
Сейчас Исмаэль смотрит на тот же самый угол. Он пуст. Покрылся пылью и завален коробками. Видение исчезает, будто ничего и не было. Больше нет смеха, нет улыбок. Все заняты работой. Нет времени на воспоминания. Особенно на те, которые причиняют боль. Долгое время Исмаэль не вспоминал об этой мозаике. Она покоилась под толстым гобеленом, как и все остальное, что связано с его сестрой. Раньше хотел отреставрировать мозаику, но понял, что это слишком болезненно видеть ее постоянно, когда входишь на кухню. Все откладывал и откладывал. Какой смысл, если это не вернет сестру? Он оставил решение за доньей Мартой. В какой-то степени эта мозаика значила для нее больше, чем для него. Она проводила на кухне большую часть времени. Присматривала за Рабией тоже здесь. А когда она подростала, встречала ее с ночных гуляний. Мать не знала и половины того, что знала донья Марта.
- Хорошо... - он повел кончиками пальцев по рельефной поверхности и мозаика будто ожила. Картина задвигалась, деревья зашевелились в порыве ветра, люди около домов забегали как муравьи, водная гладь отливала яркие блики. Из дымоходов повалили клубы дыма. Переводя взгляд на усадьбу и распростирающиеся за ней виноградники. Он услышал смех тихий, заливистый, такой знакомый... это смеялась Рабия. Маленькая девочка, которая больше не ворвется в этот дом и не подарит улыбки лбиталетям усадьбы. Что-то больно кольнуло в груди. Изображение замерло. Это было лишь его воображение. Всего лишь воображение... Сестры больше нет. Если повторять это чаще, начинаешь верить. Уже не ищешь ее образ в каждом углу дома, перестаешь слышать голос. Перестаешь надеяться.
- Ты ничего не испортила. Я правда хотел ее отреставрировать, но со свободным временем не получалось... а теперь не знаю, имеет ли это смысл. Моя сестра часто проводила здесь время, а не я... меня больше можно было застать в канюшнях или на полях... - воспоминания о сестре хлынули огромным потоком. В последнее время он ни с кем не говорил о ней, даже с родителями. Навряд ли это будет интересно Эсин. Он чувствовал, как с опаской девушка косится на него, будто у него выросли три лишние головы. Не следовало ожидать другой реакции после того, что он с ней сделал. Исмаэль опустил голову, перебирая отвалившиеся кусочки. - Помню, она однажды разрисовала мозаику фломастером... ей казалось, что там не хватает домиков и людей... картина была пустой что ли... родители тогда пришли в ужас... наказали ее, заперли в комнате... я пришел ночью с мылом и тряпкой, чтобы очистить картину, перемазался и разлил ведро с водой... с утра нужно было спасать не только мозаику но и устранять потоп... - тихо засмеявшись, Исмаэль опустил взгляд. Не хотел казаться дураком в глазах девушки, вспоминая такую ерунду. Какое-то время молчал, перебирая кусочки и сопоставляя их вместе. - Эта мозаика... кажется, она была здесь еще до того, как построили этот дом, - Исмаэль долгое время смотрел на разложенные кусочки. Эсин постаралась рассортировать их, чтобы было легче собрать.Сколько она просидела здесь прежде, чем он пришел? Кажется, ей нравилось. Она так увлекалась, что и не заметила появления своего мучителя. Исмаэль не знал, как себя с ней вести. Одно сказанное невпопад слово или резкий жест в ее сторону может ее напугать.
- Учения не прошли даром. У тебя хорошо получается, - он наконец-то поднял голову и взглянул девушке прямо в глаза. Темные глазницы взирали на него с испугом и долей любопытства. Она не знала наверняка, но мужчина не собирался причинять ей вред. - Если хочешь, можешь заняться мозаикой и собрать оставшиеся кусочки... Донья Марта будет рада... - и я тоже - но этого Исмаэль не сказал в слух. - Я распоряжусь, чтобы она не загружала тебя другой работой, - если это отвлечет Эсин, ей пойдет на пользу. Может она не будет чувствовать себя в заточении, занявшись тем, что ее увлекает. - Пожалуйста, - он вытянул губы в улыбке, но в глазах по-прежнему была тоска по тем временам, когда рядом была сестра. Исмаэль протянул еще один кусочек мозаики девушке. Их пальцы соприкоснулись. Он задержал прикосновение к ее коже дольше обычного, удерживая руку Эсин в своей мозолистой ладони.
[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Отредактировано Benjamin Archer (27.02.2020 20:14:25)

+1

152

Безразличие со стороны мучителя пугало больше, чем повышенное внимание. Девушка прибывала в постоянном напряженном ожидании новой беды. Сойдер представлялся огнедышащим драконом, которому нужно набраться сил, чтобы изрыгнуть смертоносное пламя. Эсин латала дыры в груди. Подготавливала себя к очередному испепеляющему акту насилия, но все равно была застигнута врасплох приближением мужчины. С трудом хватало сил, чтобы излагать свои мысли связно и не заикаться на каждом слове. Парочка человеческих поступков пустили пыль в глаза донье Марте, но не пленнице. У Эвджен давно появилось объяснение временной передышке в издевательствах – скоро ее двадцать первый день рождения. Нет, подарки к празднику тут ни при чем. Он бы вовсе не вспоминал о подобных мелочах. Зверушкам не положено помнить о дате появления на свет. Разве что для того, чтобы проклинать этот день до скончания века. Причина банальнее и меркантильнее. Со дня ее совершеннолетия начнет тикать таймер обратного отчета. У Сойдера будет чуть больше месяца, до ежегодного большого совета, которому нужно предъявить живую и внешне здоровую наследницу. Завещание ее родных предусматривало это обязательным пунктом. Адвокаты компании пожелают увидеть новоиспеченную синьору Сойдер. Если муженек откажется, то лишится своего кресла. Вряд ли ее повезут в Париж. Оказавшись среди не совсем безразличных людей, Эсин точно попробует привлечь к себе внимание. Адвокат деда... тетка, наконец… Может они и поверили версии отца, но ежели она окажет сопротивление они будут вынуждены отреагировать. Пленница готова была пойти на крайние меры - обнажит свое тело, открывая многочисленные шрамы и уродливое клеймо на спине. «Стриптиз» их убедит?  Эвджен уже ни в чем не уверенна… Повод сомневаться точно появится. Должен появится!  Половина акционеров не в ладах в Илкером, а в семье никогда не было согласия. Это могло стать ее последним шансом на освобождение. Девушка понятие не имела, что делать дальше? Она опозорена перед семьей. Правда лишь все усугубит. Желтая пресса подхватит сплетни… раздует уничтожающий пожар. Плевать! Лучше сдохнуть от стыда и душевной боли где-нибудь в закутке теткиного особняка, чем гнить еще пять лет в клетке Сойдера.
Да... это могло стать «спасением», только ее похититель не так глуп. Наверняка учел все переменные и воспользуется возможностью соблюсти требования завещания, не выезжая из поместья. Сошлется на нежелание «жены» присутствовать на совещании. Проблема решаема – правление пришлет представителей. Отец позаботится, чтобы они состояли из верных ему людей. Чтобы дочурка-наркоманка тут не учудила… какую бы истерику не закатила… ей никто не поможет. Своим. интервью Илкер четко дал понять, что не станет помогать и выносить реальный сор из избы. Скорее перегрызет ей глотку до знаменательной даты. Вряд ли получится…Руки коротковаты, а Сойдеру сейчас в масть совсем другой расклад. Придется терпеть очередное делегирование прав и полномочий наследницы «любимому мужу» Совет не ухудшит и не улучшить текущее положение дел. Каждый останется при своих и будет ждать новой раздачи карт. Как не крути - она в проигрыше. «Отдыхает» от активных побоев и изнасилований покуда не пройдут деловые смотрины. Сойдеру нужна она без синяков и в адекватном психическом состоянии. После выкидыша, ее эмоциональное состояние было сродни сумасшествию. Ступор Эсин принудил мучителя отступить… на время. Только что он делал сейчас, пытаясь вступить в диалог? Прощупывал почву? Ее недееспособность могла спутать все карты… Отныне так будет всегда? Восемь месяцев в году ее будут содержать в клетке ради утех хозяина… оставшиеся четыре - пытаться привести божеский вид? Доверенность нужно обновлять регулярно. Исходя из вышеизложенного у нее не возникало никаких иллюзий и надежд на перемены в мучителе. Отвечать ему вынуждал только животный страх перед тем, что Сойдер уже сделал и еще сделает с ней. И это задумчивое «хорошо» вызывало только дрожь… ничего хорошего Эсин здесь не светило.
- Вам виднее, - девушка не собиралась перечить или убеждать в наличии смысла сохранения старинной мозаики. Она мало походила на квалифицированного реставратора. Оглядываясь на пару часов назад, готова была отшлепать себя по рукам за самовольство. Не иначе шайта попутал и подыграл своему слугу, давая повод для недовольства… Только никакой агрессии со стороны мужчины не последовало. Наоборот… он продолжил выказывать одобрение и заговорил своей сестре! От доньи Марты пленница узнала, что у Сойдера была старшая сестра. Она погибла. Любое упоминание ее имени под запретом. Экономка сокрушалась, что синьор всегда выходит из себя, если кто-то нарушает негласное правило. Эсин намотала на ус. Она и не собиралась лезть мучителю в душу. По правде говоря, она сомневалась, что таковая у мужчины вообще имелась Теологические вопросы пленница отложила на потом. Сейчас нужно было что-то ответить на его откровения. Девушка опешила. Просто смотрела Сойдеру в глаза. Так бы и просидела в застывшем состоянии, если бы синьор не подкинул вариант ответа дальнейшим повествованием.
- Это много объясняет, - девушка сдержанно, но вполне искренне улыбнулась. Потянувшись к одной из обувных коробок, она поставила ее перед Сойдером. Открыла крышку и показала сложенные вместе фрагменты. На одном отчетливо виднелись очертания домика. Второй - украшен человечком. – Похоже, маркеры были мега качественные… - оказалось, что и у морального урода были приятные воспоминания с налетом печали. – Мне жаль, что ваша сестра умерла, - повинуясь какому-то необъяснимому порыву, Эсин выпалила слова соболезнования раньше, чем прикусила язык. Все-таки она дремучая идиотка - легко подставилась. Не подыгрывала похитителю... правда сожалела о гибели неизвестной ей девочки. Донья Марта очень любила сеньориту… Хотя женщина так же сильно холила и лелеяла Сойдера.
Вот уж вряд ли, - девушка провела пальцами по стене… обрисовывая на картинке усадьбу. Дом утопал в пышной зелени, но его трудно было спутать с чем-то другим. - Не придется гадать, что было раньше курица или яйцо… - она еще раз бегло осмотрелась по сторонам. Сумерки сгущались. Продолжать работу над мозаикой, при таком освещении, невозможно. Она бы что угодно отдала за избавление от опасного общения, но Пако, как на зло, отпросился. Пришлось отменить вечернюю прогулку. Охранник обещался заступить на смену к десяти часам.
- Нет-нет… не нужно, синьор… - почти с ужасом воскликнула Эсин. – Я буду работать, как работала… - если в его щедрости был подвох, то Сойдер не угадал! Она помнила обещания сломать пальцы и вытащить за волосы… Помнила вспышку гнева по поводу ее бездействия… Хозяин был слишком жесток и непостоянен… Она будет мыть и драить этот проклятый дом!  К присутствию «жены-рабыни» все привыкли. Если вдруг ее положение станет не таким унизительным, а потом Сойдер опять разжалует ее в чернорабочие или шлюхи… девушка этого не выдержит. Он не представлял, каково ей жилось с клеймом вещи на теле и репутации. Или наоборот... знал... и намерено издевался! Бросал по «карьерной» лестнице… пытаясь растоптать окончательны. У раба нечего отнимать, кроме кандалов. Сойдер лишил ее всего! отобрал все…  Чтобы опять изгаляться, нужно вначале чем-то «одарить». – Я справлюсь с основными обязанностями и… если будет позволено… буду потихоньку собирать изразцы… - их пальцы соприкоснулись. Эсин внутренне сжалась, но руки не отдернула. Сойдер тоже не торопился отпускать, заставляя то краснеть... то бледнеть...
[icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (25.02.2020 22:33:27)

+1

153

Время беспощадно даже к воспоминаниям. Как бы он и не пытался забыть одновременно самое счастливое и самое болезненное из прошлого, оно все равно возвращалось. В образе маленькой девочке, внезапно вспомнившейся мозаике, в этих вечерних «посиделках» с Эсин. Это было так странно - говорить и получать ответы. Это первый раз, когда они по-настоящему разговаривают, а не ведут односторонний монолог с его стороны. Обычно Исмаэль только угрожал или командовал, а девушка сжималась в комок страха, закрывая голову руками, и молчала. Или плакала, когда была невыносимо больно.
Ну, а что ты хотел? Чтобы она в благодарность за побои бросалась к твоим ногам?
Это было чересчур глупо думать, что прошлое забудется, когда она получит теплую постель, еду, заботу доньи Марты и отсутствие его ежедневных «визитов» с одной лишь целью, засадить в нее член глубже и больнее. В какой-то извращенной логике Исмаэль действительно думал, что ее папочка разделит с дочуркой ее боль, но видать облажался. Этому ублюдку Эвджену вообще не было дело до дочери. Он продал ее за звонкую монету, отвоеванную в качестве процентов в брачном договоре, вытер об нее ноги и забыл.
А чем ты лучше? Такой же мудак.
Исмаэль не искал для себя оправданий. Он искал их для сестры, для матери и отца. Чтобы маленькая девочка, смотрящяя на него с неба, не стыдылась такого брата. Чтобы родители, прогуливаясь по деревне, могли гордо держать поднятой голову. Кажется, он опять облажался. Прости, сестра.
Воспоминания о ней тоже никуда не делись. Она будто все еще была здесь. Смотря на Эсин со спины, их легко было спутать. Тот же цвет волос, та же фигура. Но ее здесь не было и больше никогда не будет. Возобновят они мозаику или нет, это не вернет ее к жизни, как и не вернет покой в этот дом. Стены пропитались тоской и молчанием. Непролитыми слезами и болью. Каждый десяток лет в этом доме кто-то умирал. Первым был дед по линии отца. Исмаэль его совсем не помнил. Ему не было и года, когда его скосил сердечный приступ. Его наши в овраге неподалеку от дома. Тогда этот дом впервые в его жизни забрал родного человека. А спустя десяток лет дом потребовал следующую жертву - его сестру. Скоро минует еще один отрезок времени... и кто-то умрет опять. Такова правила жизни. Кто-то рождается, кто-то умирает. Никто не застрахован от смерти, а он от искупления своих грехов. Исмаэль перевел взгляд на девушку, чью руку сейчас держал у своей ладони. Она тоже была на волоске от смерти. Насильно приведя везя ее сюда, Исмаэль связал Эсин с этим домом. Она тоже могла пасть жертвой, но не дома, а его собственных рук. Все, что они видят сейчас, это последствия. Последствия, с которыми приходится мириться, как-то сживаться, приспосабливаться, пряча в себе чувство вины и так и не высказанное ей «прости».
- Навряд ли тебе жаль... но спасибо, - Исмаэль не сомневался, что будь воля Эсин она бы поменяла их местами. Насильника отправила в гроб, а его сестру оставила в живых. Он не сделал для нее ничего хорошего. Каждая из встреча ассоциировалась с болью и унижением. Сколько раз мысленно мужчина просил у нее прощение, сколько раз прокручивал в голове одни и те же слова. Представляла, как переступает порог ее комнаты, чтобы рассказать истинную причину всего. Но здравый смысл тормозил, вставал на дыбы и сопротивлялся как строптивая дикая лошадь. Ей нельзя было знать. Он не щадил ее психику, если она узнает правду о собственном отце-убийце. Он берег свою собственную тайну, ради чего все это затевалось.
Он покачал головой. Взгляд упал на переложенную девушкой коробку. Исмаэль узнал разломленные кусочки. - Надо же... не думал, что они сохранились, - выхватив из коробки кусочки мозаики, на которых были детские рисунки его сестры, Исмаэль положил их на ладонь. Поднося ближе к свету. Яркие кусочки переливались и блестели. Он осторожно провел пальцем по черным отметкам маркера, глупо опасаясь, что они сотрутся и уничтожат следы его сестры. Его лицо осветила искренняя улыбка. Прошло столько лет. Фломастер намертво въелся в рисунок. Хотя были сейчас всякие чудо-средства, чтобы очистить даже самые невыводимые следы. Почему-то не хотелось, чтобы рисунки ее сестры удаляли. Это был ее отпечаток. Еще один кусочек его воспоминаний о ней. - Когда будешь восстанавливать их, не стирай этот рисунок, - слишком бережно он опустил кусочек мозаики обратно в коробку.
Едва Исмаэль отложил коробку в сторону, Эсин громко воскликнула. Лишь чудом усидела на месте, не срываясь опять в угол и не закрывая голову руками, да и то потому, что он держал ее за руку. Она испугалась так, будто он предложил ей не мозаику восстанавливать, а стать его шлюхой. Не выпуская ее руки, он провел большим пальцем по хрупкому запястью. - Эй, все хорошо... успокойся... ты будешь работать, - он говорил тихо, чтобы не вызвать в девушке новый приступ паники. Они не будут менять распорядок ее дня. - Но нагрузку я все-таки для тебя уменьшу. Чтобы восстановить мозаику уйдет не один день... это огромная работа, не по ночам же ты будешь ее восстанавливать, - мужчина рассуждал, продолжая медленно выводить линии на запястье Эсин. Он чувствовал, как ее пульс успокаивается и уже не стучит так бешено, как прежде. - Не бойся меня, я не сделаю тебе больно... больше нет, - слова ее навряд ли убедят. Она не знала ничего кроме насилия под крышей его дома. Сплетни ползли по усадьбе в геометрической прогрессии. Он слышал о том, что говорят люди за его спиной. Будучи пьяным, Карлос тоже высказал ему все, как есть. Люди судачат, не понимают, додумывают свое. Люди бояться, не желая оказаться на месте этой бедной девочки. Если бы только Эсин поверила в его искренность... Но зачем ему это? Отчего он так сильно хочет стать лучше в ее глазах. Причин не было. По крайней мере, тех, которые он сам бы понимал. Поднося руку к лицу девушки, мужчина убрал упавшую прядь волос с ее бледного лица. Щеки девушки вспыхнули. Он нечаянно коснулся ее кожи кончиками пальцев.
[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Отредактировано Benjamin Archer (27.02.2020 20:14:01)

+1

154

Почему люди становятся насильниками и убийцами? В двадцать лет девушку должны волновать совсем другие вопросы. В своей загруженной, но эмоционально беззаботной юности Эсин и не помышляла о подобных вещах, пока не появился ОН. Сойдер налетел, как дракон из страшной сказки. Пыхнув пламенем, сжигая уютный мирок француженки до почерневших остовов. Небо над головой окрасилось кровавым багрянцем. Все хорошее, доброе и светлое замарал грязью и черной краской боли. Сойдер уничтожал ее на всех уровнять. Не оставил ничего целого. Изуродовал настолько, что никто из старых знакомых не сможет узнать в Эвджен прежнюю девушку. У нее не осталось, кроме вышеупомянутого «почему». Должен же быть хоть какой-то смысл в случившемся с пленницей? Должна быть причина? Логика? Хоть какое-то объяснения поступкам мужчины! Окружающие в один голос твердили, что синьор справедливый и благородный… хоть и строгий. Эсин не верила. Как ей поверить после месяцев издевательств и клетки? Может она слишком плохо понимала испанский? Вкладывала не тот смысл в понятие строгости? Стоило опять углубится в подобные философствования и на глаза наворачивались слезы. Поэтому она запретила себе думать. Внутренние монологи не приносили ничего, кроме головной боли.
Новый толчок для изысканий дала информация о смерти сестры Сойдера. Поговаривали, что она была мучительной и ужасной. Трагично. Эсин, как никто в этом доме представляла, что могла переживать в последние минуты юная девочка, оказавшаяся в руках изверга. Умирать в одиночестве, холоде... в луже собственной крови… с осознанием, что весь мир отвернулся от тебя..., родные бросили и никакая сила во вселенной не придет на помощь. Такое не пожелаешь и самому злейшему врагу. Сестра синьора не была ей врагом! Сожаления были искренними. Сойдер постарался, чтобы они были таковыми, но сам же не верил в сказанное пленницей. Эсин промолчала, не видя смысла сотрясать воздух. Они с Сойдером всегда будут по разные стороны баррикад. Понять друг друга им не суждено. Его поступки и отношение всегда будут за гранью понимая пленницы.
Недавно Эвджен видела детские снимки «мужа». Обычный милый мальчик. Короткие штанишки сбитые коленки. Несколько фотографий хранилось в альбоме доньи Марты. Весь остальной архив был упрятан под замком со дня смерти сеньориты. Экономка сказала, что семья словно умерла вместе с девушкой. Трагедия что-то повредила в мозгу подростка. Извратила его восприятие мира. Он сделал с Эсин то, что с его сестрой неизвестный убийца? Донья Марта уверяла, что он раньше ни с кем не был жесток. Шок других обитателей усадьбы не был поддельным. Они впервые столкнулись с подобным поведением хозяина. Неужели она вправду стала первой? Неутешительное открытие вызывало истерику и панику. Эсин решила придерживаться кардинально противоположной версии! Другие девушки были... просто удерживались синьором где-то в горах или другом укромном месте. Поначалу ее тоже «прятали» по баракам и среди нелегалов. Однако не каждый день в сети попадают дочери миллионеров. Именно это сделало Эсин «особенной». Все! Хватит! Ей не должно быть дело до мотивов насильника, Эсин лучше спрыгнет с крыши проклятого дома, чем станет искать оправдания моральному уроду.
Задумчивость не избавила ее от общества Сойдера. Словно насмехаясь над ее клятвами, мужчина бережно достал один из изразцов. Так же осторожно провел по нему пальцем, поднося ближе к глазам. Он рассматривал… любовался... вспоминал. На какое-то мгновение забыл о существовании пленницы. Стал маленьким мальчиком с фотографии. Черты лица смягчились. Всегда колючие глаза стали теплыми, будто раскалившиеся на солнце кусочки янтаря. Эсин не хотела этого видеть! Не хотела очеловечивать и замечать, что за налетом жестокости еще теплилась душа. Ей не нужны эти знания! Никакие остаточные явления в сердце насильника не изменят содеянного с ней. Если бы он не удерживал пленницу за запястье она бы сорвалась с места и убежала, не разбирая направления. Не оставляло ощущение, что она подсмотрела за мужчиной. Увидела то, что не должна и теперь будет наказана.
- Я и не собиралась ничего стирать, - прошептала она, не слыша собственного голоса. Не стала объяснять, что понимает желание мужчины сохранить память. Иногда детские каракули ценнее старинной картины. Особняк, в 16-м округе Парижа, хранил много воспоминаний. Теперь ее дом уже принадлежит кому-то другому… Чужаки не знает ценности зарубок на кухонном косяке. Закрасят их после того, как зашлифует дату на деревянных панелях в дедовом кабинете. Сойдер «просил» не совершать подобного, потому что судил по своей мерке. Он бы разломал и стер, не спрашивая чужого мнения. Только Эсин не такая, как он! Никогда не будет и не опустится до варварского уровня. Насилие над ней не превратило пленницу в жестокую тварь. Это не передается воздушно-капельным путем и через укусы. Если Сойдер так себя оправдывал... то и тут прогадал. Эвджен не станет его успешным экспериментом. Пускай ей суждено сдохнуть, но она останется человеком!
- Я справлюсь… справлюсь… - лихорадочно кусая губы, повторяла Эсин. Она согласна работать ночью, если это гарантирует безопасность. Секунду назад пленница гордо именовала себя человеком. Ха! Она жалкая… напуганная трясогузка. Стоило синьору напомнить о прошлом, как не осталось ничего, кроме паники. Девушка пришла в такой ужас, что не контролировала сказанное. Осмелилась перечить решению синьора. Бурная реакция могла выйти боком... но что шайтан побери произошло? Сойдер начал ее успокаивать? Его пальцы осторожно поглаживали тонкое запястье. На нем еще виднелись тени синяков и тонкие шрамы-потертости от кандалов. Ее тело знало только грубость и тоже не понимала, что сейчас происходит? Голос мужчины звучал приглушенно, как гипнотизируя. Внезапный поворот подавил истерику в зародыше. Она не верила словам синьора, но сердце перестало барабанить в висках. Эсин прекратила попытки отползти в уголок. Замерла, с опаской всматриваясь в лицо Сойдера. Не верила и молчала. Мужчина потянулся к ее лицу. Так же осторожно убрал в сторону упавших на глаза локон. Пальцы задели кожу, провоцируя резкий прилив крови к лицу. Щеки стали гореть. Пленница сделала рваный вдох. Вместе с воздухом в легкие ворвался запах дубленной кожи, древесины и свежескошенной травы. Так пахли его руки. Большие… мозолистые… так не подходящие неприлично богатому человеку.  Раньше они частенько мелькали у лица Эсин, но были сжаты в кулаки или отвешивали звонкие пощечины. В такие моменты не до рассматривая мозолей и папиллярных узоров. Что касается запахов…  Сойдер ассоциировался со смрадом потного немытого тела... пылью… конским навозом и кровью. Так почему сейчас все иначе? Она не знала и боялась узнать…

[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (26.02.2020 16:43:16)

+1

155

Пальцы ползли по щеке девушки. Он уже не делал вид, что это случайность. Исмаэль прикасался, потому что хотел ощутить нежность ее кожи. Раньше, когда она проводила большую часть дня на виноградниках, кожа была загорелой. Теперь по большей части она находилась в доме, кода успела побледнеть и оттого выступающий румянец было легче заметить. Странно... прежде он не обращал на это свое внимание. У нее была такая бархатистая кожа и густые длинные волосы. Исмаэль пропустил пряд сквозь свои пальцы... Но что он делал?! Совсем с ума сошел. Она была дочерью его врага. В ее жилах текла кровь убийцы его сестры. Эти аргументы слабо действовало на него сейчас. За время, что девушка находилась под его крышей, он наблюдал за ней, узнавал от доньи Марты подробности ее поведения... Эсин не была такой как ее отец. Она была доброй и сострадательной, заботилась о котятах, дердалась на равные с другой прислугой. Никогда не жаловалась и подолгу не слонялись без дела. Где-то в глубине души он знал, что она не такая как Илкер Эвджен, хоть и являлись одной семьей.
Кажется, он оканчательно запутался. Не знал, как себя вести с девушкой. Дурак! Но она была не просто девушка, она была под запретом. Никогда больше не касаться и не причинять боль. Никогда не думать о ней как о женщине, ну и что, что она его жена. Все фиктивно и оспоримо. Это было нужно лишь для печати, а не для слезливого «жили долго и счастливо». Ему следовало убрать руку и уйти. Уйти, пока это не обернулось в что-то такое, о чем он потом будет вспоминать. Но он не уходил. Держал Эсин крепко за руку, будто боять, что если отпустит, то она убежит. Наверное, так и было бы, но он не стал проверять. Продолжал смыкать пальцы на ее запастье. Чувствовал тепло чужой кожи. Как давно он не чувствовал тепла другого человека. Это было так ново - прикасаться. Не для того, чтобы сделать больно, а для того, чтобы... что-то почувствовать. Понять, что он тоже живой. Что за толстой шкурой надменности и холодности тоже скрывается человек. Был ли он человеком? В глазах девушки оставался насильником.
Исмаэль чувствовал страх девушки. Осязаемый. Он вдыхал его, но умолял не бояться. Разве он настолько страшен? После месяцев побоев и насилия все было милее, нежели хозяин дома. Она не понимала и не могла понять истинных причин, почему он так поступал с ней. А он не мог объяснить... потому что... не мог. Слишком сложно. С одной стороны ее отце, с другой невинная девочка, которая даже не знала, каким монстром был ее папочка. Ушла от одного и попала в лапы к другому монстру. Как в сказке, но у этой истории не будет счастливого конца. Поцелуй не разобьет наложенные чары. Он так и останется чудовищем, которое лишило ее невинности, жизни, всего. Она должна его ненавидеть. Пусть ненавидит. Так правильней, нежели что-то чувствовать к той, которая не вписывается в его мир. Богатая девочка, скрипачка, ей бы ездить по свету с выступлениями на бис, а не сидеть в заточении высокой «башни». Исмаэль лишил ее всего. Изуродовал душу, сердце и руки. Он помнил, как замерзали ее пальцы на морозе. Считал это заслуженным. Дурак. Кретин. Идиот.
Он придвинулся еще ближе, уловив запах ее кожи. Что же он делал? Следовало уйти, но ноги будто приросли к полу.  Потянувшись, он убрал еще одну спадающую прядь волос с лица Эсин. Ее аромат одурманивал. Забирался глубоко в ноздри. Он опустил свой взгляд на их сплетенные руки. Затем поднял взгляд на ее темные глаза. Она была так близко, что Исмаэль мог бы ее поцеловать. В ее глазах был страх. Желание убежать и не вспоминать о прошлом. Это остудило его пыл. Он не хотел, чтобы она уходила и не хотел ничего портить. Почему? Зачем все это? Зачем, если она так и не простит, а он не сможет по-другому и с ней быть не сможет. Потому что это не правильно. Она под запретом. Она чужая здесь, в этом доме, рядом с ним.
- Ты голодна? - его губы шевелились, уже спрашивая прежде, чем он подумал, а надо ли. Притягивая девушку за руку, он встал сам и помог встать ей. Кусочки мозаики остались под их ногами, потеряв свой смысл. Завтра она сможет вернуться к этому занятию, а сегодня уже слишком поздно. Днем, лишь днем, ночью он не позволит ей трудиться. - Давай поедим... я умираю с голоду, - и он повел Эсин в сторону стола. Переступая порог дома, в горло не лез и кусок, а сейчас он был готов съесть целого слона. Всему виной время. Он мог убеждать себя в этом, что прошло уже достаточно времени с последнего приема пищи, но дело было вовсе не в этом. Он хотел удержать Эсин возле себя подольше. Еще не понимая до конца зачем и какую ошибку совершает, Исмаэль провел девушку к столу. Отодвинул перед ней кресло. Усадил за стол. А сам полез в холодильник, выгрузив оттуда почти половину еды, начиная с мяса и овощей, заканчивая куриными ножками и картошкой. Исмаэль разогрел еду в микроволновке и поставил перед девушкой тарелку. Положил ей всего по чуть-чуть, потом себе. Уселся напротив девушки. Забыв о манерах, ухватил мясо руками и впился в него зубами. Навряд ли Эсин прикоснется к вилке, помня, что он лишал ее столовых приборов долгие месяцы. Так, по крайней мере, они будут равны. - Поешь хотя бы немного... составь мне компанию, - он кивнул в сторону тарелки, говоря набитым ртом.
[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Отредактировано Benjamin Archer (27.02.2020 20:10:57)

+1

156

Ее не учили, как вести себя при нападении хищника. Дикая природа была слишком далека от Парижа. Зоопарк Эсин посещала лет десять назад. Помнила предостерегающие таблички на вольерах. Волков и львов запрещалось кормить и просовывать руки между прутьями клетки. Логично, если эти самые руки дороги. Хотя… из года в год находятся идиоты, пренебрегающие банальными правилами безопасности ради снимка с белым медведем. Оторванные конечности действительно «украшают» первые полосы газет. Мечты сбываются и всегда в извращенной форме. Сами виновата. Ей то за что? Эвджен не лезла ни к кому на рожон, а схлопотала по полной программе. Повстречавшийся на пути хищник, сам засунул девушку в клетку. Решетка не защитила человека от зубастой твари. Оглядываясь на последние месяцы, можно решить, что Сойдер смягчился. Отнюдь. Клетка зверушки просто стала больше. Эсин дрессировали с утра до ночи. Говорили, что ей делать… куда идти… когда есть и спать. Ситуация угнетала, но по крайней мере перестала калечить...  Пленница надеялась, что у нее в запасе осталось немного времени, но хозяин обратил на нее внимание раньше срока. Поведение мужчины было непонятны и поэтому пугающим. Пленница радовалась игнору с его стороны. К хорошему быстро привыкаешь. Видимо синьор это понял и сменил тактику. Он не торопился уходить и не отпускал Эсин. После всего, что Сойдер с ней сделал, зверушка «поумнела». Больше не показывала зубки и не выпускало коготки. Борьба приводила лишь к новым травмам и большей жестокости. В попытке спасти своего ребенка, девушке пришлось засунуть ошметки гордости подальше и стать покорной. В некотором смысле смирение окупилось. Насильник все так же издевался, но быстрее терял к ней интерес. Меньше бил и перестал оставлять глубокие шрамы. Она на собственной шкуре узнала, что при нападении хищника лучше не шевелится, не привлекать внимания, не сопротивляться. Пленница почти не дышала. Прекратила попытки отползти подальше, но все равно привлекла внимание, нарушая свое же правило. Эсин старалась быть максимально незаметной и невзрачной. Донья Марта купила декоративную косметику, но девушка ни разу ей не воспользовалась. Другие служанки, особенно Бланка, всегда прихорашивали перед зеркалом. Эвджен пользовалась только солнцезащитным кремом и бесцветным бальзамом для губ. Не надевала обтягивающий нарядов и платьев с глубоким декольте. Заплетала косы или делала тугие старушечьи пучки. Сегодня, как на зло она распустила волосы. К вечеру шпильки стали давить. Дискомфорт мешал творческому процессу. Пленница по очереди вытянула их и избавилась от резинки. Не думала, что кто-то заметит. Все давно отдыхали. Ошибка могла дорого обойтись. Она сама приманила хищника.  Сойдер пропускал локоны между пальцев. Прикасался обманчиво бережно, словно они могли рассыпаться. Но пленница помнила, как он наматывал волосы на кулак. Выдергивал их с корнем, вторгаясь в ее сухую сопротивляющуюся плоть. Помнила, как он таскал за косу по полу и пинал ногами. Начиная выходить из комнаты, Эсин в серьез вознамерилась остричь волосы под мальчика, но экономка подняла такой шум. Грозила проклятьями. Спрятала все ножницы под замок. Хотя Эвджен давно нуждалась в стрижке, пускай и не столь радикальной. Последний раз она посещала стилиста больше года назад. После травяных ополаскивании и натурального ухода доньи Марты волосы росли словно на дрожжах. Коса доходила до пояса. Пленница готовила выслушать язвительные замечания на счет «необъезженно кобылы с гривой», но мужчина молчал. Гладил ее по щеке. Приблизился настолько, что дыхание обожгло кожу. Эсин тряслась от страха, но продолжала смотреть в его глаза. Прежде ее всегда тошнило от запаха Сойдера. Сейчас он медленно обволакивал. Проникал в легкие. Был совсем другим… обманчиво теплым, как солнце в бокале вина.
Непонятна пытка длилась вечность. Девушка молилась всем богам, чтобы мучитель поскорее ушел. Молитвы не были услышаны. Высшие силы давно отвернулись от девушки. Не стоит их беспокоить по таким пустякам. Вместо того, чтобы пойти дальше по своим делам, Сойдер поднялся и потянул ее за собой в другую часть помещения. Усадил в кресло и стал накрывать на стол. Эсин смотрела на него с приоткрытым от удивления ртом. На своем веку она повидала много толстосумов. У каждого в голове свои тараканы, но никто из них не бросился бы греть ужин в микроволновке. Зачем? Есть прислуга, которой платят зарплату. Раздутый штат специально обученных людей придавал им веса и статуса в обществе. Эвджен не удивилась бы, что и зад им подтирали полногрудые гаитянки или потомственные камердинеры. Сойдер лидировал по количеству нанятых работников. Про виноградники речь не шла. Там дело ясное. Дополнительные руки оправданы… Но и число охранников постоянно росло. По периметру усадьбы бродило все больше людей. Не размножались же они почкованием? Все здесь делалась с ведома и распоряжения синьора. Странно и не понятно. Раньше пленница была убеждена, что он такой же богатей с жестокой придурью. Сойдер приходил к ней в клетку развлекаться. Убирать за ним… приводить зверушку в чувства и лечить приходилось другим. Он брезговал... Не царское это дело. Выбравшись из клетки Эсин сделала неприятное открытие - так он относился только к ней. Ломал и бросал в угол. Ко всем остальным и всему остальному он подходил с рвением хозяина-мастерового. Не только приказывал из кабинета, но и работал не покладая рук. В этом не было особой нужды. Денег у Сойдера хватало. Она то знала наверняка. Обслуживание самолета влетало в кругленькую сумму. Одно дело купить лайнер... совсем другое оплачивать ангар, техническое обслуживание, топливо и квалифицированный экипаж. Девушка видела выписки из отцовской бухгалтерии... так что имела представление. Самолетом все не ограничивалось.  Гуляя по территории, она видела гараж, в котором стояло несколько автомобилей представительского класса и коллекционных моделей на ходу. Сойдер не транжирил и не рисовался, хотя мог себе это позволить. В город ездил на добротном джипе. Надежном в меру дорогом… Не жертвовал удобством ради понтов. Встреться они в другой жизни и при других обстоятельствах, то могли бы поладить. Девушка ненавидела показуху. Выросла в ней. Варилась в этом котле. Принимала правила, но тихо ненавидела. Поэтому так любила сбегать на каникулы в Турцию. Теткино поместье было близко по жизненному кладу с усадьбой Сойдера. Не в таких масштабах, но сама суть схожа. Печально было это признавать, но лгать себе бессмысленно. Да и эти открытия ничего не меняли в ее судьбе. Она так и оставалась, прислугой, зверушкой и хозяйской шлюхой.
- Спасибо. Я сегодня уже съела свою порцию, - девушка покосилась на тарелку. Не притронулась, хотя в желудке давно урчало от голода. С того дня, как Сойдер определил ее место на кухне, пленница придерживалась распорядка остальной прислуги. Горничных и садовников кормили один раз - обедом. Первое время Эсин за общий стол не звали. Если вдруг оставался свободный стул, то его торопливо отставляли или сваливали туда барахло. Давали понять, что все занято. Пленница привыкла чувствовать себя прокаженной. Обедала в уголке в полном одиночестве. Донья Марта старалась ей насыпать порцию побольше. Эсин хватало и на ужин. Она заворачивала в салфетку сыр и кусочки лепешки. Потом дожевывала их, сидя на подоконнике. Неделю назад Эсин внезапно пригласили к общему столу. Наверное, это можно было считать прорывом в железобетонной плотине отчужденности. Никто больше не косился на то, что чужестранка не пользуется столовыми приборами. С ней даже стали общаться. За перемены приходилось платить. Насыпая из общего «котла» уже было стыдно рассчитывать на добавку или прятать в салфетку сыр. Дело не в гордости. Когда одолевает голод о ней быстро забываешь. Здесь вопрос уважения. Люди начинали потихоньку принимать «жену» синьора. Она всеми силами старалась не выделяться. Вот и жила теперь впроголодь. Для фигуры полезно... жаль не шибко весело. Но она скорее умрет, что начнет жаловаться или просить милостыню. Кусочки зажаренного мяса выглядели очень аппетитно… но мысли о последствиях быстро поборола искушение. Настроение Сойдера слишком непредсказуемо. Сколько раз он оставлял непослушную зверушку на голодном пайке? Три? Пять... Ее не кормили неделями. По несколько дней не давали воды. Она съест кусочек, а хозяин зачтет его, как завтрашний обед... или определит пайкой соразмерной десяти трапезам… что она будет делать тогда? – Приятного аппетита, синьор Сойдер, - вежливо кивнула она, вспоминая правила хорошего тона. Эсин удивило, что мужчина не достал приборы и сам начал есть руками. Вправду был настолько голоден или это реверанс в ее сторону? Хозяин точно знал, что пленница соблюдает запрет и проявлял… дружелюбие? Хотел сегодня быть с ней на равных? Даже не побрезговал сидеть с девушкой за одним столом. Слишком опасно гадать. Эсин запоздало поняла, что продолжает внимательно изучать его и торопливо потупила взгляд. Разглядывать жующего человека было не прилично. Она стала перебирать складки на платье. Терпеливо дожидаясь, когда этот странный ужин подойдет к концу.

[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (27.02.2020 15:42:08)

+1

157

Какое-то время Исмаэль просто смотрел на девушку, изучяя ее удивленное выражение лица. Может он чем-то перемазался или его лицо оказалось в масле? Для надежности он обтер щеки и губы тыльной стороной ладони и опять накинулся на мясо. Да нет, вроде все было нормально. Эсин удивлялась другому. Никогда не видела хозяина дома среди тарелок на кухне? Он любил готовить и не боляся работы. Если потребуется, то встанет за плиту, чтобы накормить свою семью. Мама в детстве часто таскала его на кухню, он помогал ей с завтраком, нарезал овощи или жарил яичницу. С годами навыки росли. Они вместе относили ее отце в кабинет, реже, в спальню. Он постоянно был занят работой. Как и сейчас сам Исмаэль. Но работы он не боялся. Физический труд был необходим, чтобы удержать на плаву усадьбу и империю виноделов. Ему не нужны были няньки и те, кто постоянно подтирают за ним попу. Слуги были удобными того, когда Исмаэль один не справлялся. Он не мог прокормить всю ораву рабочих, поэтому донья Марта с прислугой отвечала за кухню. Дом был такой огромный, что за целый день один человек не справится с уборкой, поэтому на каждом этаже работало по три-четыре горничные. Они разбредались каждая в свое крыло и к полудню дом уже блестел. Не стыдно показать соседям. Еще нужны были люди, которые заботились о внешнем виде усадьбы. Подстригали лужайку перед домом, заботились о конюшнях и лошадях, переводили их на пастбища, ремонтировали прогнившие оргады, заботились о корме для животных и контролировали рабочих на виноградниках. Исмаэль работал на равные со всеми, хоть его и считали хозяином. Просто без твердой руки все рабочие распустились бы и ничего толкового из этого бы не вышло. Нужно было держать руку на пульсе. Проверять. Поощрять или давать подзатыльников того, когда они были необходимы.
Эсин знала лишь его худщую сторону. Да и когда ей было узнавать его, если он появлялся в ее комнате в основном ночами для очередного животного траха. Когда не появлялся, их общение сходило на нет. Сегодня неожиданно они столкнулись на кухне. Она не знала, куда девать глаза и руки, он - о чем еще говорить. Не хотел, чтобы девушка уходила. Не слишком углубляясь в причины того - почему так, Исмаэль следил за девушкой. Она так и не притронулась к пище. Теребила подол платья под столом.
- У меня случаем не выросли две головы или что-то такое? - она так странно на него смотрела, что это казалось забавным. Губы мужчины растянулись в улыбке. - Ты так странно на меня смотришь... и на лбу появились эти забавные морщинки, - он указал на собственный лоб и откусил еще один большой кусок мяса. Вместо ответа Эсин поступила глаза. Ей интересней стало разглядывать узор на своем платье. Исмаэль тоже замолчал. Какое-то время они сидели в тишине. Только изредка он открывал рот, чтобы откусить мясо или овощи. Пока девушка не смотрела на него, ему удалось вдоволь изучить ее облик. Странная реплика насчет морщинок вообще была ни к месту. И с какой стати он стал замечать в Эсин такие мелочи? Кажется, совсем не выспался, вот и мерещился всякий бред. Но взгляд мужчина так и не оторвал от лица девушки.
- Почему ты не ешь? - он глянул на ее полную тарелку. - Я даже отсюда слышу, как урчит у тебя в животе, - его голос приобрел суровые нотки. Если уговоры с Эсин не действовали, то страх перед хозяином все еще присутствовал. Понимая что играет грязно, Исмаэль все-таки хотел накормить девушку. Еще не один необъяснимый порыв. Может от отравился вчерашним виски? Карлос плел всякую чушь, а у него это выявляется в странных поступках. Исмаэль отложил в сторону свой кусок мяса. Потянулся к тарелке девушки. - Ешь, - отломив кусочек мяса, он поднес его девушке ко рту. - Я знаю, что ты обходишься только обедом и это не дело... для фигуры может и полезно, но для здоровья точно нет, - он пытался вести себя дружелюбно и не демонстрировал враждебности. В конце концов, для себя он решил что Эсин ему ничего не сделала. Это не она убила его сестру, а ее скверный папаша. На сегодня, по крайней мере, можно было забыть о вражде и спокойно разделить ужин. - Если не хочешь, чтобы я лично занялся твоими приемами пищи, то поешь нормально... сегодня и впредь тоже, а то я буду приходить каждый вечер и мешаться тебе под ногами, - рот мужчины искривился в улыбке. Показались белые зубы. На щеках выступили ямочки. Он вернулся к своей тарелке, ожидая, что Эсин примет верное для себя решение и не захочет его видеть каждый вечер на кухне. Хоть он бы не отказался... Да Боже мой, о чем он думает?! Проклиная себя самого, Исмаэль уткнулся глазами в тарелку, но все же продолжал следить за каждым движением девушки.
[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Отредактировано Benjamin Archer (27.02.2020 20:12:44)

0

158

Голова пухла от бестолковых вопросов и ненужных мыслей. Девушка не понимала, что происходит? Из-за этого нервничала все сильнее. Сойдер вел себя слишком дружелюбно. Подозрительно ласково говорил, почти заигрывал... или не почти? Развлекался скуки ради. Был пьян или обкурен. Чего-то хотел добиться от пленницы? Заседание совета перенесли на более раннее время? Отец мог на этом настоять, дабы не упустить шанс показать дочь в недееспособном состоянии. Винни собрал все местные сплетни. Он был специалистом по дерьму и грязи. Пронюхал о выкидыше и болезни. Теоретически ее могли попросить приехать уже на следующий день после наступления совершеннолетия. До знаменательной даты почти месяц. Немного ждать. Папа ничего не обломится. Появись сейчас шанс передать управление отцу, Эсин скорее сожжет компанию, чем позволит ему безраздельно властвовать. Девушка оправдывала малодушие и предательское подписание контракта. Но убийство своего нерожденного ребенка не простит никогда. Сойдер тоже был соучастником. Он причинил столько зла, что хватило бы погубить десяток человеческих жизней. Только в отличии от Илкера у него было качество, которое пленница всегда ценила в людях – честность. Исамэль Сойдер никогда не скрывал, что считает ее ничтожеством… В день знакомства сразу «объяснил» что ему нужно от заложницы. Мужчина ненавидел и уничтожал то, что решился ненавидеть. Как бы жутко это не звучало, но его насилие куда честнее, чем многолетняя ложь отца. Показная любовь в итоге обернулась болезненным ударом в спину. Он убил ребенка... сбросил с обрыва мать, подстроив несчастный случай. Одному Всевышнему известно, сколько грехов еще захоронено за фирменной улыбкой Эвджена.
Самую сильную боль причиняли любимые люди. Илкер разбил ее сердце. Уничтожил веру в родственные связи... в справедливость... безопасность… возмездие… во все! Выбираясь из глубокой ямы отчаянья, Эсин приняла трудное для себя решение – не сопротивляться подписанию доверенности. Враг моего врага – мой друг? Отец стал для пленницы врагом… только Сойдеру никогда не быть другом. Она, конечно, свихнулась, но не на столько, чтобы искать союзника в лице насильника.  Передозировка болью заставила просчитывать все варианты и минимизировать ущерб. Эсин банально выживала. Понимала, что Сойдер не выпустит добычу из своих лап. Подавит сопротивление кулаками или, что еще страшнее, выполнит угрозу и отдаст «жену» своим рабочим на потеху. Страх направлял девушку по пути наименьшего сопротивления. Только мучитель не знал о ее решении. Вот и ломал комедию. Пришло время его просветить? Проще сказать, чем сделать. Рядом с ним у пленницы пропадал дар речи, а единственным желанием было схорониться под плинтусом. Она не бежала прочь только потому, что не чувствовала ног. Страх парализовал.
- Нет, синьор. У вас по-прежнему одна голова, - Эсин вымучила из себя ответную улыбку. Как не старалась, не могла изобразить наигранное веселье и проснувшийся аппетит. Услышав о каких-то морщинках, пленница машинально подняла руку и потерла лоб. Ничего не обнаружила и опять занялась изучением узоров на платье. Не мешала мужчине есть. Раздумывала над тем, как изменить тему разговора… Проблема в том, что им не о чем было говорить. Абсолютно чужие люди. Два незнакомца за одним столом. Насильник и жертва. Сойдер собирал на Эсин досье, но все равно ничего не не понял в той, которую приволок под крышу своего дома. Девушка же на своей шкуре прочувствовала все его желания и пристрастия. Сыта ими по горло. Может поэтому не могла проглотить ни кусочка нормальной пищи. – Я ем столько же, сколько остальная прислуга, - девушка взяла из его руки синьора предложенный кусочек мяса... но так и замерла с ним в пальцах. Что опять было не так? Сойдер сам определил ее в горничные. Эсин старалась соответствовать. Не просила для себя никаких привилегий. Знала, что любая жалоба на усталость или недомогание могла вернуть обратно в клетку. Она была хорошей зверушкой. Мог бы порадоваться, что дрессированный питомец обходится дешево в содержании. – В вашем доме вы вольны приходить куда захотите и… когда захотите, - улыбка Срйдера заставила ее вжаться сильнее в спинку кресла. Они оба знали, что Эсин могла съесть все запасы их холодильника, но это не застрахует ее от «визитов» хозяина. Сердце пропустило удар. Беседы все равно не получалось. Да и с чего ей получится? Девушка была на гране обморока или истерики. Нужно поскорее расставить все точки над «i», пока пленница не растеряла решимости. – У меня слишком изможденный и болезненный вид? – на выдохе спросила она, поднимая на мужчину испуганные глаза. – В этом все дело?  Я похожа на наркоманку, что косвенно подтверждает слова Илкера… – пока Сойдер не опомнился и не обдумал ответ, оставалось пару секунд, чтобы договорить и потом уже группироваться... закрываясь от гнева «муженька». – Давайте на чистоту, синьор Сойдер. Я знаю, как вы ко мне относитесь и что вовсе не считаете за человека… Понимаю, какие обстоятельства вас вынуждают играть в дружелюбие. Хочу облегчить вам жизнь... в надежде, что вы, когда-нибудь, поступите подобным образом. Близится совет директоров на котором вам придется предоставить не только доверенность, но и живую-здоровую наследнику… Меня нужно явить миру и здесь ваши обычные методы убеждения бесполезны… Но и играть в дружелюбие не нужно - я подпишу документы, - чем бы не обернулся этот монолог… он того стоило. По крайней мере теперь Сойдер не будет проявлять фальшивую заботу о здоровье пленницы и делать вид, что она вообще его волнует.

[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (28.02.2020 00:28:28)

+1

159

Разговор не ладился. Эсин смотрела на него с подозрением. Что с того, что у него было хорошее настроение? Он вспомнил о мозаике и сестре, воспоминания всколыхнули что-то хорошее и в его душе. Он поделился частичкой воспоминаний с девушкой, не ожидая получить ничего взамен. Но она по-прежнему ждала подвоха. Будто он накинется или прикажет раздвинуть ноги прямо на кухонном столе, когда закончит с ужином. Прислуга ушла к себе, рабочие разбрелись по углам. Никто не посмеет сунуться на кухню без разрешения хозяина. Он предполагал, что такие и были мысли девушки. Она не знала лишь одного, что Исмаэль перестал видеть в ней жертву и свою зверушку. По большей части мужчина и вовсе ее не замечал. Проходил мимо, оставляя вместо своих глаз и ушей донью Марту. У них как-то получалось найти общий язык. У доньи Марты со всеми получалось... таков уж у нее характер и врожденное дружелюбие. Исмаэль не имел ничего против.
А с Эсин сам же все и испортил. Хотел исправить, но не знал как. Да и что тут испаравишь? Разве вернешь ей невинность и сотрешь из память каждый акт насилия? Хотелось что-то сказать, объяснить. Сделать хоть что-то! Чтобы Эсин не сидела такая перепуганная. Не смотрела на него как на чудовище. Хоть он таким и был... для нее чудовищем. Не мужчина, а насильник, и воспринимать его по другому она не могла. Придется набраться терпения. Так или иначе, им жить долгие пять лет под одной крышей. Конечно, они могли так и оставаться друг для друга чужаками. Пересекаться случайно в коридорах и делать вид, что так и нужно. А что нужно? Изначально его план состоял совсем в другом. Довести девочку до ужасного состояния и любезно продемонстрировать папочке. Пусть знал бы, как это, когда любимого человека удерживают в плену. Но дочь оказалась не любимой, она вообще не была никем для Илкера Эвджена. Получается, что Исмаэль оказал ему медвежью услугу, забирая дочь. Нет человека, нет проблем. Ублюдок так легко все разыграл. Исмаэлю пришлось начать все с чистого листа. Выстроить навый план, чтобы добраться до компании и распотрошить это осиное гнездо изнутри. Чтобы разлить масло и поджечь самую сердцевину «улья» придется набраться опять-таки терпения. Он ждал так долго, подождет еще. Кто лучше Исмаэля знал об ожидании...
Он пережевывал пищу, не чувствуя ее вкус. Воспоминания о враге тут же подпортило аппетит. Вытерая перепачканные пальцы о салфетку и подняв голову, Исмаэль стал рассматривать девушку. В ней было что-то такое, что не давало покоя. Трудно было объяснить даже самому себе, что это такое. Дурман... скука... любопытство... Около чего не ставь галочку, все не то.
- Не учитывая, что они еще завтракают и ужинают у себя дома, - о чем они вообще говорили? Но нужно было зацепиться за что-то и заставить девушку говорить, а не молчать, забившись в угол стула. - Мне не нужны такие жертвы. Если хочешь что-то доказать, перестань упрямиться и завтракай, обедай и ужинай, - Исмаэль пожал плечами и вытер перемазанные маслом губы. - А то упадешь в обморок от голода и мне опять придется тащить тебя в больницу, - в любом случае, для себя он принял решение, что проследит, чтобы девушка питалась регулярно. Если понадобится, полключит к этому донью Марту или Пако. Кажется, они неплохо ладили. Он ее учил испанскому письму. Девушка каждый вечер таскала под пазухой тетрадку. У него вошло в привычку подглядывать из окна кабинета за их передвижениями. Иногда, когда он задерживался на полях, пускал лошадь в обход, чтобы убедиться, что в самой дальней беседке... она все еще там. Глупости какие... Разве этим должен заниматься хозяин усадьбы?!
- С твоим видом все в порядке, - он даже сказал бы больше чем в порядке. Еще совсем недавно, примостившись на корточках около мозаики, ему так хотелось ее поцеловать. У Эсин все было гораздо больше, чем в порядке. Единственное, что было не в порядке - почему его это так волнует? Он давно не занимался сексом. С тех пор, как походы в комнату девушки прекратились, у него не было времени на развлечения. Может все дело в этом. Ему нужна была женщина, чтобы выпустить пар, и тогда он будет смотреть на Эсин, как и прежде. То есть, никак. Она опять перестанет для него существовать и его не будет волновать, ест она или нет, будет все равно, что ей жаль самых слабых котят, будут все равно, чтобы она каждый вечер исчезает с Пако в уединенной беседке. Он совсем спятил, если думает о подобном!
- Я не играю, я просто хотел быть дружелюбным. Если нам предстоит жить под одной крышей, то стоило узнать друг друга получше... - как можно объяснить той, к которой он относился как к игрушке, что он больше не играет? Исмаэль и сам понимал - как. Все его слова как горох об стену. Ну и пусть! Оказывается, у Эсин тоже были зубки. Она показывала свой характер. Исмаэль бросил салфетку на стол. - Господи, я только хотел спокойно поужинать! Да плевать мне на совет директоров, плевать на документы! Можешь ничего не подписывать! - в первый раз ничего не вышло, могло и не выйти сейчас. Все равно все делается через жопу! Он испортил отношения с родными, с лучшим другом, испортил жизнь невинной девочке. Он отыщет другую лазейку, чтобы пробраться в компанию Эвджена. В конечном итоге, его можно просто убить и дело с концом. -  Я тебя не уговариваю и не заставляю, если ты не заметила. Хочешь вернуться, к папочке - пожалуйста! Он придумает еще одну слезливую историю о дочери-наркоманке и с каким благородством этот ублюдок принял обратно оступившуюся доченьку. В том доме тебе будет уготована лишь другая клетка, - он ведь говорил не серьезно? Он не мог ее отпустить! Это все злость говорила за него. Его голос вибрировал о стены кухни. О да, Исмаэль злился. Ненавидел себя в такие моменты. Затем он встал из-за стола. Заметил, как девушка совсем сжалась на стуле. Поморщился. Он действительно был таким чудовищем? Сгребая в охапку тарелки, отправил в мусорку недоеденную еду и бросил посуду в раковину. Да с такой силой, что та разбилась на несколько частей. Другим он не умел быть. - Спасибо за компанию, больше я не заставляю тебя быть рядом со мной, - уже более приглушенным и спокойным голосом отозвался мужчина. Открыв кран с водой, он схватился за посуду и тут же отдернул руку, чертыхнувшись. На большом пальце расцветал глубокий порез. Не замечая крови, Исмаэль стал смывать жир с уцелевших тарелок и класть их в сушилку. Ему вообще никто не нужен. Пусть идут к черту! Ему прекрасно жилось одному. Он справится сам. В конце концов, в этой дерьмовой жизни можно полагаться только на свои собственные силы, с самим собой легче найти общий язык и ничего не нужно никому доказывать и объяснять.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

160

Голос мужчины отбивался эхом от стен. Кружился под потолком, а потом уходил в крутое пике, атакуя девушку. До этого было не по себе, а теперь стало совсем тошно и страшно. Огромная усадьба вмиг опустела. Рядом постоянно крутилась экономка или охрана, а сейчас все разом вымерли, будто динозавры после падения метеорита. Эсин покосила на настенные часы. До прихода Пако еще полтора часа. Столько ей не продержаться в обществе Сойдера. Уходить и отпускать ее хозяин не намеревался. Пленнице бы заткнуться и молчать в тряпочку, но механизм запущен и приходилось участвовать в странном диалоге. О чем они вообще говорили? Ах, да! Синьора вдруг заинтересовала диета своей зверушки. Она ни на миг не поверила в искренность его запоздалой тревоги. Месяцы издевательств основательно подорвали здоровье. Спасать особо нечего. Он это отлично знал. Доктор Родригес одарила выпиской со всеми диагнозами, курсом продолжительного лечения и возможными последствиями. Вероятно, Сойдер ее не читал. К чему ему лишняя информация? Эсин и без перечня диагнозов знала, где и что у нее болит. Таблетки в нее исправно заталкивала донья Марта. От них не становилось лучше. Только мутило от приема некоторых медикаментов. Жаловаться пленница не решалась. Возможности проконсультироваться с доктором тоже не было. Благо основной курс закончился и вместе с ним стали сходить на «нет» неприятные симптомы. Их место заняла новая напасть. Жара и сухой воздух царапали легкие изнутри. Она все чаще заходилась кашлем и не могла ничего с этим поделать. Доктор Родригес что-то говорила о возможном астматическом компоненте после травмы легкого. Это он и есть?  Откуда девушке понять? Разве что поискать в библиотеке медицинскую энциклопедию. Она существовала без пояснений своего состояния. Беспокоилась только Марта. Подсовывала очередную настойку. Эсин врала, что от них легче. На том и сошлись. Теперь виновник вышеперечисленных бед сидел напротив и рассуждал на тему правильного питания? Если его послушать, выходило, что Эвджен просто капризничает! Девушке едва сдержала горький смешок.
- Зверушка должна есть ровно столько, чтобы не сдохнуть с голоду, - она старалась, чтобы голос не дрожал. Эсин запомнила его наставления и существовала по правилам синьора. Что ему нее нравилось? Память стала перелистывать окровавленные страницы, перенося в те дни, когда живая игрушка пытала сохранить ребенка. Лишенная одежды, тепла и солнечного света… у нее не оставалось ничего, кроме пищи. Донья Марта старалась подкармливать пленницу за спиной Сойдера. От всевидящего ока камеры это не укрылось. За неимением других поводов разозлиться на послушную зверушку, мучитель прицепился к размеру порции в тарелке. Ему приносило удовольствие, заставлять Эсин лакать из блюдца, как кошка. В процессе он шлепал живую игрушку по голой заднице и трогал между ног. Девушке часто сниться кошмар, в котором Сойдер врывается в комнату отдыха во время обеда. Сдергивает ее тарелку на пол и заставляет вытаскивать зубами кусочки, на глазах у горничных и садовников. Эвджен передернуло. Ограничивая себя в пище, она не капризничала и не пыталась дойти до больницы. Она соблюдала правила и избегала его злости. Но, похоже, чтобы не делала - все равно давала повод для недовольства.
- Разве вы недостаточно меня узнали? – горло сдавило от ужаса. Эсин боялась предположить, что скрывается за его намереньем. После прошлых попыток узнать ее получше, докторам приходилось штопать разорванную плоть между ног пленница. По привычке страуса она втянула голову в плечи. Воспоминания стали желчным комком по среди горла. Пальцы нервно проворачивали кольцо – издевательских символ того, насколько «близки» они стали с Сойдером. Новенькое «обручальное» кольцо еще не успело облезть. В ход пошел четвертый экземпляр из пакета. Когда сломалось то, что мучитель надел на руку во время церемонии, Эвджен испытала шок и ужас. Железка лопнула по полам. Где остальное «богатство» Эсин не знала. Сквозь слезы с трудом объяснила экономке, что и зачем ищет. Хорошо, что бережливая женщина ничего не выбрасывает. Пакет с обручалками пылился в кладовке. Эсин забрала себе единственный «искренний» подарок синьора. Чем усерднее девушка работала, тем чаще стали ломаться дешевые безделушки. Вначале с них облезало блестящее покрытие. Потом ободки чернели, перетирались и лопались пополам, приходя в негодность. Что она будет делать, когда запас иссякнет?  Сломанные пальцы были всего лишь вопросом времени.
Погрузившись в воспоминания и мысли Эсин упустила момент, когда тумблер настроения хозяина перщелкнулся от показного дружелюбия до крайней ярости. Обещание подписать все бумажки вызвало слишком бурную реакцию. Сойдер выиграл бой еще до его начала, но от чего-то довольным не выглядел… от слова вообще… Ей стоило прикусить язык и молчать. Принимать его игру. Терпеть лицемерный интерес.  Через силу подыгрывать. Терпеть. Опять терпеть. Все время терпеть. Не открывать рот. Не поднимать глаз. Она превратилась в тень, но это не помогало и не спасало. Мужчина все равно пришел и хотел ее общества? Зачем? Теперь уже не важно. Благодушный настрой испарился. Вернулся обезумевший псих. Со стола полетели тарелки. Послышался звон бьющегося стекла. Бросая объедки в мусор и зашвыривая продукты обратно на полки холодильника, Сойдер принялся убирать со стола. Она, как парализованная, ухватилась за кресло и смотрела за действиями мужчины. Не шевелилась и почти не моргала. Смысл его слов с трудом доходил до девушки. Никогда прежде, Сойдер не заикался о свободе! Твердил. Что зверушка принадлежит ему… Отсюда ей не выбраться. Никто ей не поможет. Эсин - вещь… покуда этого хочет он.  Нужно было уносить поскорее ноги на безопасное расстояние! Высочайшее дозволение убраться с глаз долой было получено, но что-то внутри замигало предупреждающими огнями. Неужели у нее есть шанс вырваться из плена? Так просто?! Она могла уйти? Ему не нужны больше акции и подписи? Верилось с трудом… но, а вдруг?
Рабу нечего терять, кроме кандалов. Сделав глубокий вдох, девушка собрала силу воли в кулак. Поднявшись из-за стола, сократила расстояние между собой и мучителем. Шла на верное самоубийство… но все равно делала шаг за шагом. Заметила разводы крови на тарелках и порез на руке Сойдера. Раненый хищник, был опасен вдвойне. Он поманил жертву свободой, и она купалась на приманку.  Эсин знала, где хранится аптечка. Открыв шкафчик, извлекла на свет большую шкатулку с пластырями и пузырьками. Намочив тампон антисептиком и вооружившись бинтом, она подошла к мужчине вплотную и выключила воду. Рядом стоял рулон бумажных полотенец. Эвджен оторвала сразу несколько штук.
Я перевяжу, - пришлось взять мужчину за запястье. Перевернуть руку ладонью кверху. Промокнуть стекающую с кожи воду в пересмешку с кровью. Приложить к ране антисептик. Казалось, что сложного? Прикасаться к мучителю добровольно было за гранью ее возможностей и понимания… но Эсин сделала это – прикоснулась и мир не рухнул… пока… – Вы сказали, что я могу вернуться к отцу. Значит… я могу быть сво… могу покинуть ваш дом? – в дрожащем голосе прозвучало слишком много надежды на несбыточное.  Ей нужно разрешение и паспорт. Если понадобится, Эсин уйдет отсюда босая и голая. Плевать на все… Только бы подальше от этого безумца и его дома! Она будет идти вперед, пока не сотрет ноги до коленок. Не остановится и не обернется. Ни за что на свете не вернется к отцу! Лучше сдохнет под забором, но порог Илкера не переступит! Эвджен не знала, куда податься… и на это плевать! Главное вырваться из клетки… Неужели сегодня Эсин станет свободной?!

[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (29.02.2020 16:17:44)

+1

161

Злость постепенно утихала. Дрожь больше не сковывала тело. Исмаэль облокотился на раковину руками, склонив голову к полу. Делал глубокий вдох и выдох... вдох и выдох. Воздух медленно попадал в легкие, отрезвляя, усмиряя вспылчивый нрав, сожалея о том, что он накричал на девушку. Она не виновата в его дурном настроении и в бесчисленных попытках отомстить ее отцу. В конце концов, она лишь связывающее звено. В какой-то момент соединяющие ниточки между ней и Илкером Эвдженом лопнули. Как только он понял, как отец ненавидит дочь. Почему такая ненависть была к собственному ребенку? Порой отношения детей и родителей не складывались. Они отдалялись. Дети выростали и уезжали из родительского дома. Приезжали только на праздники, еще реже звонили или посылали открытки на дни рождения и Рождество. Но это не повод для ненависти. Может мать Эсин гулящей? Поэтому Эвджен подстроил аварию и скинул неверную женушку с обрыва? Страдающий вдовец был удачной обложкой для очередной газетенки. Исмаэль напомнил себе, что стоит покопаться в этом деле основательный. Навряд ли он что-то найдет. Эвджен тоже умел заметать следы и затыкать пасти нужным людям, но все же... Если бы он оказался не биологическим отцом Эсин, то... что это бы значило для него? Открыло бы для него путь? Развязало руки и они могли бы попытаться... найти общий язык. Нет! Нет! Он не будет думать об этом. Он не будет думать о ней. Эсин чужачка в его доме. Убежит при первой возможности и пойманной за хвост свободой. Буквально только что мужчина выкричал ей в лицо, что она может уходить. Отпустил так просто. Правда? В действительности сможет ее отпустить?
Черт, он не знал! Не понимал что с ним происходит. Рядом с ней мысли путались и месть... месть уже не было самым важным в жизни. Но стоило вспомнить о погребенной под слоем земли сестре и злость вновь возвращалось. Хотелось крушить, убивать, кричать... сломать голыми руками хребет Эвджену, чтобы в этот раз он не выбрался... не смог выйти чистым из воды. Каждый должен отвечать за свои грехи. Исмаэль ответит за свои... когда придет время. Порой, кажется, что эта месть и есть расплата за все содеянно, что он сотворил. Она так близка, но в то же время далека. Эвджен извертлив как змея. Выбирается из каждой его западни. Желая сделать плохо ему, Исмаэль делает хуже лишь себе самому и окружающим его людям.
Он не понимал, что происходит. Подняв глаза, смотрел, как монотонно в кране течет вода и исчезает в сливе раковины. Также бессмысленно он просирает собственную жизнь. Внутренний голос твердил «отпусти,  забудь», но он упрямо следует в неверном направлении, губя все, что создал. Губя самого себя. Раньше он был не таким. Раньше его сестра была жива... и все у них могли быть хорошо. Сколько раз Исмаэль представлял, как бы сложилась его жизнь, будь она жива. Об этом было больно думать. Надеяться. Верить. Так бессмысленно. Никто не в силах оживить мертвых. Их можно было только отпустить и надеяться, что они встретятся на той стороне. Исмаэль не желал отпускать. Не желал сдаваться. Пусть все отвернуться, пусть все уйдут, он продолжит жить ради этой мести. Отомстит за сестру даже ценой собственной жизни.
Сжав руку в кулак, мужчина пытался остановить кровь. Алые капли стекались в раковину. Вид крови его не пугал. Больше нет. За свою жизнь он повидал много крови. Принимал роды у лошадей, позволяя на свет появиться молодому жеребенку. Там крови было безмеренно. Были и менее благородные поводы. Он ранил и калечил. Поступал справедливо, но порой жестко. Иногда не так уж справедливо... если вспомнить об Эсин и пареньке Эрни... тот же Серхио, которого он выпинал за ворота, хоть он и нарушил все приказы хозяина.
Шум за спиной заставил напрячься. Отодвинулся стул. Девушка встала. Самое время ей было уйти. Больше ничего не держало Эсин рядом с ним. Он отпустил ее... дурак! Но лучше так, чем разбираться, почему она вызывает неразбериху в душе. Плечи Исмаэля напряглись еще сильнее. Он ждал, когда она уйдет, только тогда посмеет поднять голову. Было стыдно смотреть ей в глаза за свою выходку и вообще... за все. За ту боль, которую он ей причинил... физическую и эмоциональную. Но прошлое не вернуть и не переписать историю. Он был тем трехголовым монстром для нее, у которого из пасти летел огонь. Подойдя ближе, она могла обгореть или того хуже - превратиться в уголек. Лучше было уйти, пока он давал девушке такой шанс. В своем нелогичном поступке еще более нелогичным был поступок Эсин. Вместо того, чтобы оставить его одного, она подошла, достала аптечку, потянулась к его руке. Более глупого или смелого поступка он не видел. Как и не знал девушки смелее ее.
- Это всего лишь царапина... - Исмаэль долго время смотрел, как на пальце расцветает кровь. Каплями стекает по коже и собирается на середине ладони. Следил, как тонкие пальчики делают манипуляции с раной, останавливая кровь. Когда рану начало жечь, он не подал виду, что больно. Душа болела гораздо сильнее. - Свободна? - он сказал то, что так и не осмелилась произнести девушка. Он действительно так сказал? Отпустил ее? Мог ли? Да. Хотел ли? Нет! Медленно подняв голову, Исмаэль заглянул Эсин в глаза. В них было столько надежд и желание вырваться из клетки. Прирученые птицы всю жизнь живут в клетках, а выбравшись на волю... они больше не знают как существовать. Клетка ограждала из всю жизнь, пленила и защищала. На свободе они долго не протягивали. Умирали или их съедал хищник сильнее и ловчее. В клетке они не получали должных умений. Нельзя было отнести тоже самое к Эсин. Но даже если он ее отпустит, куда она пойдет? Вернется к отцу? Согласится жить под крышей еще одного ублюдка? Ее дом выставлен на продажу. У нее нет ни документов, ни поддержки в чужой стране. - Тебе так противно мое общество? - сам вопрос был до одури тупым. Они оба знали ответ. - Иди... - Исмаэль прошептал так тихо, чтобы слышала только девушка. Принятое решение больно кольнуло в груди. Он не хотел, чтобы Эсин уходила. Хотел слышать за стеной ее шаги... хотел слышать надоедливое мяуканье котят... хотел сталкиваться с ней в коридорах... хотел провожать из-за окна ее на очередную прогулку с Пако... хотел, чтобы она была здесь. Ненавидила... презирала... шугалась, убегая скорее света, чтобы только пятки сверкали вдали коридора... но была здесь. Решение было принято - если она сейчас уйдет, он последует за ней, как хищник блуждающий в ночи.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

162

Время остановилось. Сердце перестало биться в груди, боясь накликать беду слишком громким звуком. Эсин замерла в ожидание ответа. Надеялась и не верила. Молилась и щипала себя за руку. Было больно вспоминать, что значит надеяться. Было страшно обмануться и услышать едкий смех. Издевательства в духе Сойдера. Синьор мог разнообразить скучный вечер жестоким розыгрышем. Зверушка стала пресной и совсем безынтересной в своем послушании. Просто трахать ее надоело. Синьор часто повторял что пленница и не женщина вовсе… так жалкое подобие... дырка для члена… Она перестала огрызаться и азарт ломать ее пропал. Чтобы что-то отобрать, нужно вначале что- то дать. Призрачная надежда на свободу – лучшая приманка для узника. Одно его слово могло обратить надежду в пыль или сделать осязаемо реальной. Он не спешил. Пристальный взгляд прожигал в Эсин дыру. Сойдер смотрел так, будто увидел ее впервые и не понимал, что девушка вообще делает в стенах усадьбы? Пауза затянулась. Потом последовал самый нелепый вопрос, который только насильник мог адресовать своей жертве. Пленница поджала губы. Молчала. Правда лежала на поверхности и не нуждалась в словесном облачении. Хорошему отношению между ними нет и не откуда взяться. Можно бесконечно долго перечислять изощренные пытки и унижения, а на противоположную чашу весов положить почти нечего. Хватит пальцев одной руки, чтобы сосчитать человеческие поступки в ее адрес. Привезенные вещи деда и парочка котят... Все? Было что-то еще? Сегодняшний разговор у мозаики… Но главное «добро» вершилось сейчас… Сойдер действительно ее отпускал! Тихое «иди» совалось с дрогнувших губ. Эсин не сразу поверила своим ушам. Замешкалась, продолжая вглядываться в искаженные болью черты мужского лица. Пленница не на столько глупа, чтобы отнести эту боль на свой счет. Должно быть порез оказался глубоким. Кровь продолжала сочиться и быстро пропитывала повязку.
Девушка сделала шаг назад. Для отъезда нужны документы. Синьор держал ее паспорт под замком, но напомнить об этом пленница не решилась. Плевать! Она выберется отсюда и без бумажек! Границы между странами Евросоюза прозрачны, а если ехать автобусами, то совсем неощутимы. Она доберется до Мадрида. Попросит помощи в посольстве. Замужество с испанским синьором не сделало пленницу подданной этой страны. Она осталась француженкой. В посольстве быстро установят ее личность. В базе данных есть отпечатки и образец ДНК. Отец настоял на этом еще десять лет назад. Теперь бдительность Илкера могла пойти на пользу. Главное выбраться отсюда. Дальше она сориентируется. Найдет выход.
Эсин пятилась к выходу неотрывно смотря на мужчину. Когда-то она копила в памяти столько проклятий и «прощальных» слов. Зря. Уходя, не хотелось ничего говорить. Он не стоил даже банального «прощай». Перешагнув порог кухни, Эвджен обернулась и бросилась бегом по коридору. Выскочила в холл. У нее не было времени найти донью Марту и попрощаться. Каждая секунда навес золота. Женщина поймет, почему она исчезла по-английски... Она точно поймет и пожелает удачи! Но судьба сегодня играла в команде зверушки. На крыльце Эсин наткнулась на экономку.
- Дочка, что случилось?  Куда ты так несешься? – Марта поторопилась к ней на встречу. На шее у нее висела веревка с пучками сушеных трав. Видимо женщина провела вечер в своем «колдовском домике». Так горничные называли самую отдаленную хозяйственную постройку. Донья Марта облюбовала ее для мыловарения и готовки разных снадобий по народным рецептам – настоящее логово ведуньи.
- Он меня отпустил… - девушка подлетела и обняла Марту. – Отпустил, понимаете? Я ухожу… Прямо сейчас...  – Эсин всегда была сдержанна на эмоции, но под влиянием момента расцеловала экономку в обе щеки, шепча тихое «спасибо». – Позаботьтесь, пожалуйста, о котятах… Я не смогу их забрать с собой.
- Святая Дева! Конечно-конечно... не волнуйся... Но почему такая спешка? Куда на ночь глядя?
- Утром он может передумать… - неужели она не понимала? – Прощайте… - еще один поцелуй и крепкие объятья. На глазах набежали слезы. – Берегите себя! – девушка поторопилась по ступенькам вниз. Оборачиваясь на полпути к воротам, чтобы помахать экономке рукой, она заместила, как Марта осеняет ее крестом. Сколько не говори ей, что Эвджен не крещеная... все было безделку. У доньи были свои представления о божьем промысле. Подобрав юбки пленница побежала дальше по тропинке, делая самые важные шаги к свободе. Впереди виднелись колонны центральных ворот. Возле них маячила охрана.
- Стой, куда собралась? – строго крикнул бородатый пожилой мужчина. Ворота были его основным местом службы. Эсин часто видела бородача в окно, но имени его не знала.
- Синьор меня отпустил, - уверено заявила она.
- Как же, - хмыкнул второй охранник. – Хозяин тебя с поводка никогда не спускает. Нашла простаков. Хуан, позвони синьору, скажи, что его кошечка без проса собралась на прогулку.
- Вот что… Девочка, не вынуждай меня звонить синьору Исмаэлю. Тебе же потом хуже будет. Ступай обратно и забудем об этой шутке.
- Но… он правда меня отпустил, - не унималась Эсин. Мужчины не верили. Преграждали путь, но прикасаться к ней почему-то не решались. Вообще как-то странно сторонились, будто боялись заразиться нехорошей болезнью.
- Как хочешь. Учти, ты сама виновата, - бородач достал из кармана смартфон с разбитым дисплеем и нерешительно нажал кнопку дозвона. На другом конце ответили не сразу. Охранники не успел ничего толком сказать. – Тут… - но видимо его перебили. – Хорошо, хозяин, - он нажал отбой. Отошел в сторону и жестом приказал другим охранникам ее пропустить.
Эсин уходила прочь под аккомпанемент гробового молчания. Работники усадьбы тоже до конца не верили, что все происходить на самом деле. Она спешила вперед и больше не оглядывалась. Сгущались сумерки. Внизу в долине зажигались огни, уставшего от зноя, города. Эсин стремилась к ним, как мотылек на дрожащее пламя. Впервые она смотрела вокруг и видела красоту здешних места. Стройные ряды виноградником и зеленые луга. Было душно, но девушка дышала полной грудью.  Страшный демон открыл ворота и выпустил ее из ада. Она больше не пленница. Она - свободна…

[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (01.03.2020 00:17:53)

+1

163

Боль уносила далеко отсюда. Это тело, эти руки, даже этот взгляд как будто больше не принадлежали Исмаэлю. В грудь вогнали раскаленный кол, провернули глубоко и оставили торчать изнутри. Отчего было так больно? Тень девушки все отдалялась и отдалялась от него. Она пятилась к выходу. Не верила собственному везению. Он тоже не верил, что вот так просто ее отпускал. Она уйдет... и что? Насмарку все годы ожиданий... насмарку то «что-то», что разрывало грудную клетку внутри. Он не расстраивался из-за того, что мест так и не осуществилась. Он расстраивался, что она уходит. Так просто. Не сказав ни слова. Хотя бы плюнула в лицо что ли. Тогда бы Исмаэль знал, как сильно Эсин его ненавидит. Стало бы легче? Едва ли. По крайней мере, он хотя бы узнал, что она чувствует к своему насильнику хоть что-то. Жертвы долге время несут образ своего обидчика перед мысленным взором. Им сняться кошмары, где насилие повторяется вновь и вновь. Они ходят к психологу. Заедают боль едой и таблетками. Топят себя в одиночестве, другие - в алкоголе. Не создают семью, не занимаются сексом, не рожают детей. Любой физический контакт вызывает приступ паники, особенно с мужчиной. Откуда он об этом знает? Может читал где-то или смотрел по телевизору. Доктор Родригес говорила? Не хотел, чтобы такая же участь постигла и Эсин. Почему?.. Сам не знал ответа. Все слишком запуталось. Он слишком накосячил, чтобы  оправдывать себя и искать других виноватых кроме себя. Раньше спасала «благая» цель мести, а теперь уже и это нет.
Шаги девушки еще долго звучали эхом в его голове. Стоило ей выйти из кухни, как она побежала сломя голову. Хлопнула входная дверь Он забыл ее закрыть? Теперь каждую ночь приказывал запирать дверии окна, пока рядом ошивается незнакомец... Зазвонил телефон и мужчина потерял мысль. Он полез в карман. На дисплее высветился номер одного из охранников. Тот стал что-то мямлить. Исмаэль перебил его. - Открой ворота. Выпусти ее! - приказы были четкими. Голос мужчины отвибрировал от стен. Он повернулся. Оглядел не собранную до конца мозаику. Теперь уже никто не слодит кусочки вместе... Исмаэль смотрел изображение луга. Огромную территорию вокруг усадьбы. Что-тот щелкнуло в голове у Исмаэля. Незнакомец! Винченсо Марино! Он был там, за воротами! Угрожал Эсин. Хотел до нее добраться. Искал до дня ее рождения. Может следил в эту самую минуту или целился ей в затылок, уводя насильно с собой.
Исмаэль сорвался с места. Инстинкт хищника овладел им, но толики разума еще остались. Прежде чем выбежать на улицу, он метнулся в кабинет. Выудил из стола пистолет и сунул за поясницу. На всякий случай. Он не собирался никого убивать. Но за воротами таилось много диких зверей. Они имели человеческую форму и были гораздо хуже любого животного. Звери нападали, когда чувствовали опасность или защищали свою территорию. Человек - когда ему вздумается и от того, был во сто крат опаснее. Исмаэль с грохотом захлопнул дверь кабинета. Подбежала к входной двери, когда та отворилась.
- Эсин! - в темноте он не сразу понял, кто стоит перед ним. Это все же была не Эсин... донья Марта.
- Сынок, куда ты так несашлся, чуть не сбил старуху с ног! - сетовала женщина, прижав руки к груди и пытаясь усмирить взволнованное сердце. - С ума вы все что ли посходили! Сперва Эсин, теперь вот ты... - она всплеснула рукам и в его сторону, не зная как все это назвать.
- Ты видела ее? Куда она пошла? - он ухватил донью Марту за предплечья.
- Так побежала к главным воротам... сказала, что ты ее отпустил... или не отпускал? - женщина ахнула и закрыла рот дрожащей рукой, боясь, что глупая девочка решилась на побег или, того хуже, сделает какую глупость.
- Да-да, отпустил... - его взгляд метнулся в темноту.
- Куда она пойдет среди ночи? Одна! Верни ее домой, мальчик, - женщина причитала. Исмаэль чмокнул ее в щеку и ничего больше не ответил, сбежав по лестнице, двинулся к воротам. У нее не было ни лошади, ни машины, она не могла далеко уйти. Один его размашистых шага как два ее хрупких шажков. Он быстро ее нагонит. Только надо было учитывать, что Эсин боец и не сдастся, да и добровольно навряд ли пойдет с ним обратно. Ладно, он будет разбираться по ходу дела. Нужно сначала ее найти и убедиться, что она в безопасности... и жива. Пожалуйста, будь жива!
Подбегая к воротам, он кивнул охраннику, чтобы тот открыл ворота. Исмаэль переступил порог тьмы и двинулся в сторону горящих огней деревни. Это единственное место, куда девушка могла пойти и там ее могла дожидаться собственная смерть. Дрожь сковала все его тело. Он сделал вдох. Закрыл и открыл глаза. Взгляд постепенно привыкал к кромешной тьма. Только где-то вдали мерцала круглая луга и горели огни фонарных столбов. Ночью работал всего лишь один бар и там ошивались самые нижшие слоя общества и шлюхи. Он не хотел, чтобы Эсин попала в лапы к какому-нибудь ублюдку. Лучше в клетке, но в безопасности, нежели метрва.
Тень промелькнула совсем рядом. Исмаэль замер и прислушался. Задержал даже дыхание. Ничего. Пошел вперед по тропе. Ноги утопали в пыли. Рубашка мигом прилипла к спине как вторая кожа. Хоть была глубокая ночь, жара продолжала стоять немеренная. Он шел пешком, не взяв лошадь или пикап. Всадник и гул мотора могли испугать девушку. Она спрячется и в густой тьме, ему слишком трудно будет ее найти или даже невозможно.
Приблизившись к развилке, он присел на корточки. В свете бледной луны разглядел отпечаток хрупкой ножки в песке. Он сделал глубокий вдох. Легкий шлейф духов проник в ноздри. Исмаэль был уверен, что это Эсин. Встав, он пошел дальше. Сошел с тропы. Шаги заглохли в траве. Недавно скошенная. Пахло ранним утром и росой. Это сбивало с толку. В сильном запахе покоса терялся запах девушки. Но мужчина подобно хищнику продвигался дальше. Шаг за шагом. Ноги вибрировали. Мышцы горели от долгого сидения в седле лошади за весь прошедший день. Ему была полезна разминка. Он бы предпочел пойти в тренировочный зал или сделать заплыв в бассейне, нежели преследовать Эсин в кромешной ночи. Сам виноват. Идиот! Так безрассудно отпустил ее. Не отдал ни документов, ни денег.
Исмаэль шел уже довольно долго. Прислушивался к каждому звуку или шороху. На редких деревья лапами скребли белки. Вдали охали и били крыльями птицы, создавая оглушающе громкий звук. Огни деревни горели впереди. Он прошел уже почти полпути, но никого так и не встретил. Все больше отчаяиваясь, мужчина прибавил шаг. Сердце обрывчато стучало в груди, второе билось эхом в горле и висках. Дыхание учащались. Исмаэль вглядывался в каждый черный блик, понимая, что он мог не заметить Эсин. Обойти с другой стороны. Не услышать ее тихие шаги. Может она шла по другой тропе, выбрав длиннейший путь. Она не ориентировалась в местности. Ехала по дороге с мешком в голове, когда ее привезли впервые сюда. Потом лишь пару раз они выезжали в аэропорт. Она сидела зажата между ним и кем-то из парней. Если и смотрела на дорогу, пейзаж практически везде был одинаковый. Луга, луга и немного деревьев, чтобы путники могли отдохнуть в тени и дать попастись своим лошадям. Черт! Исмаэль начинал нервничать еще сильнее.
Взобравшись на небольшую гору, он перевел дух. Луна освещала его могучую фигуру. Тот, кто таился в тени, сейчас мог отчетливо его видеть. Исмаэль посмотрел в даль. Пригляделся. Впереди мелькала маленькая точка. Эсин! Он едва не выкрикнул ее имя, но вовремя опомнился. Не стоит ей знать, что он здесь, иначе она попытается убежать или спрятаться. Исмаэль двинулся за ней следом. За его спиной хрустнула ветка. Послышались рваные вздохи. Он прибавил шаг. За спиной кто-то был. Ему нужно было добраться до Эсин первым. Он перешел на бег. Мысленно выстраивая в памяти рельеф тропы, он бежал, наступая на ухабы и кочки. Силуэт девушки становился все ближе и ближе. Еще ближе. Он сделал прыжок, вытянув руки вперед. Возник у девушки за спиной, хватая за талию. Оттеснил их глубже во тьму. Прижал Эсин к стволу дерева, нависая между ней. Кто бы не шел следом за ним, так ему будет труднее обнаружить их. - Тише, Эсин, это я - Исмаэль, - он шептал ей на ухо, закрыв ладонью рот. - Спокойно, сейчас я уберу руку... веди себя тихо... мы здесь не одни... кто-то идет следом, - осторожно его пальцы разжались. Удерживая девушку одной рукой за талию, второй он потянулся к пояснице и обхватил холодную рукоятку пистолет. Замер, выжидая. Может это все его паранойя? Дыхание было таким громким и билось Эсин в затылок, что не было никаких сомнений - если во тьме был незнакомец, ему не составит труда найти их по шуму его дыхания. Но сейчас он опять мог чувствовать запах Эсин и она была рядом, относительно в безопасности, главное, чтобы не стала вырываться и не убежала навстречу другому чудовищу.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Отредактировано Benjamin Archer (01.03.2020 18:12:38)

+1

164

Она шла на встречу сгущающимся сумеркам. Огоньки в долине продолжали манить и дразнить. Казалось, до них можно дотянуться рукой. Здания и старинный собор находились обманчиво близко, как на изразцах мозаики. Девушка прибавляла шагу, но стоило тропинке сделать поворот перспектива смещалась. Город уплывал дальше за сизую дымку полумрака. Игра воображения? Напоминало мираж в пустыне. Эвджен пару раз зажмурилась. Открывая глаза вновь видела умиротворяющую полусонную картину. С каждой минутой краски на ней сгущались и темнели. Вскоре исчезли домики и здания. Остались только статичные огни. Девушка до сих пор не привыкла к быстрой смене дня и ночи. Здесь солнце не плавно заходило за горизонт, а падало с горы куда-то в бездонную пропасть. В большом городе освещение и неоновые вывески зажигаются задолго до сумерек. Мрак никогда до конца не завладевал Парижем. Эсин в первые в жизни шла по грунтовке без единого фонаря и намека на указатели. Последний столб остался у ворот усадьбы. С одной стороны возвышались деревья. С другой - виноградники. Между ними пыльное полотно дороги. Однако обманчивая тишина была наполнена жизнью. В траве сновали грызуны и ящерицы. Над головой пролетали ночные птицы. Слышалось «пение» цикад. Это место можно счесть раем… если бы в самом его сердце не стоял дьявольский особняк. Не хотелось мыслями возвращаться в дом мучителя. Девушка пыталась направить их вперед… Только мысли не похожи на объезженных лошадей. Они разбредались в разные стороны. Поворачивали обратно. Пытались понять мотивы Сойдера и разглядеть подвох в его решении. Эсин продолжала двигаться, убеждая себя, что скоро будет далеко-далеко отсюда и лапы «мужа» до нее не дотянутся.
Примерно через двадцать минут пути ей повстречался пожилой грузный мужчина. Вместо того, чтобы бросится наутек, девушка, наоборот, притормозила. По спине пробежали мурашки. Она повела плечами, но старалась не выказывать страха. Бежать все равно бессмысленно. Догнать, не догонит, но пуля быстрее человека. Здесь оружие было частью мужского гардероба. Несколько минут они молча изучали друг друга. Даже темнота не скрывала, насколько сильно натянулась ткань на мужском животе-авторитете. Пуговицы изо всех сил держали оборону. Луна светила над головой, но лицо путника было закрыто широкополой шляпой. Почему Эсин решила, что он старик? Выдавала походка и морщинистая рука, удерживающая ружье на плече.  У ног мужчины вертелась небольшая собачонка. Она виляла хвостом и не лаяла. Человек с ружьем первым сдвинулся с места. Подойдя ближе к дороге, он подозрительно осмотрел юную особу. Приподняв шляпу в приветственном жесте, он направился в противоположную сторону. Шел прямо по прямо бездорожью, между стройных рядов виноградной лозы. Симпатичный барбос поторопился за хозяином. Вдалеке виднелся дрожащий огонек. Эсин всегда удивлялась, зачем они разводят костры в такую жару? Неужели в этой глуши нет другого источника света?  Про пожарную безопасность здесь тоже не слыхали. Ай, ладно! Опасность миновала. От сердца отлегло, но адреналин продолжал бурлить. Ноги получили небольшою передышку и теперь делали шажки побольше. Эсин быстро забыло о кострах. Не ее это ума дело. К утру чужестранка уберется отсюда так далеко, как только успеет. Неожиданная встреча ее не отрезвила. Девушка пьянела от ощущения свободы. Неужели Эвджен вновь может распоряжаться своей жизнью? Глупые мечты! Разве руины прошлого можно было назвать так высокопарно?  У Эсин ничего и никого не осталось. Она спешила в неизвестность, только бы поскорее убраться из владений Сойдера. Запала хватило еще на двадцать минут. Она даже рискнула срезать угол. Вместо того, чтобы совершить очередной поворот вместе с дорогой, пошла напрямик через виноградник. Идти по перекопанной земле было труднее, но выбираясь обратно на грунтовку, Эвджен поняла, что старания не оказались напрасными. Дорога делала большой крюк, огибая поле. Она прилично срезала... но окончательно выбилась из сил. Добраться до города оказалось сложнее, чем думалось в начале пути. Шаги становились все медленнее. Дышалось все труднее. Раскаленный за день воздух продолжал обжигать легкие. Волосы прилипали к шее и лицу. Убегая, девушка не захватила с собой заколки. Приходилось на ходу скручивать локоны в жгутики и перекидывать их на одно плечо. Временная мера спасала минут на пять. Ребра стали болеть. Эсин держалась на упрямстве и желание сбежать, а ведь два года назад она участвовала в благотворительном марафоне и пробежала всю дистанцию. Отец тоже собирался, но в последний момент сослался на расшалившуюся старую травму. «Болел» за дочь у финишной черты, давая интервью репортерам. Какой идиоткой она было! Из кожи вон лезла, чтобы заслужить родительскую похвалу и не задумывалась откуда у Идкера взялись старые травмы? Изнеженный и не знавший физического труда отпрыск разбогатевшего винодела бежал в больницу при малейших проявлениях насморка. Отец просто пиарился за ее счет. Девушка бежала под палящим солнцем, а все лавры и заголовки достались бизнесмену. Миллионер и меценат участвовал в благотворительной акции в поддержку… На обложке фото с улыбающимся Илкером в спортивной форме. Почему Эсин это раньше не задевало? В каком мире она жила? Говорят, что родительская любовь слепа. Возможно… Детская еще глуха и нема… На девушку накатило чувство безысходности. Она одна в целом мире. Впереди сотни и тысячи дорог... но не осталось места, где ее ждут и будут рады возвращению. Боль сжала сердце. Эвджен больше не вернуться домой. Отец ее предал... Ехать к тетке стыдно. Она пропадала целый год. Илкер постарался очернить ее репутацию… а если еще по сети гуляет одно из видео насильника… Девушку передернуло… нет! Лучше сразу в петлю, чем становится позором для тех, кто все еще дорог. Она доберется до города. Найдет доктора Родригес. Женщина обещала помощь, если ей повезет вырваться из плена. За день до последней выписки, она оставила пациентке инструкции. Эсин должна прийти в приемный покой. Узнать у дежурной сестры работает ли Родригес в эту смену. Если нет, то поспешить к ней домой. Выйти из больницы. Пересечь главную площадь. За собором повернуть направо. Пройти квартал до каменного фонтана. Свернуть в переулок. Дом доктора был следующим после мастерской по ремонту обуви. Красная дверь и колокольчик под кованным козырьком. Только бы добраться! Дальше дело техники. Доктор Родригес обещала вывезти ее из города. К тому же Эсин собиралась связаться со своим адвокатом. Спасибо Одену за науку. Он заставлял запоминать наизусть важные номера… В памяти хранилась небольшая телефонная книжка: отец, тетя, телохранитель, главный офис компании, адвокат. Саат-бей был адвокатом семьи во втором поколении. Представлял интересы тетки, Эсин и ненавидел Илкера. На данный момент идеальнее сочетания качеств трудно представить. У него был доступ к личному счету девушки. Он не выдаст ее родным, потому что чтит адвокатскую тайну и скорее застрелится. Чем будет выслуживаться перед Эвдженом. Денег на счету не много… но люди начинали жизнь и с меньшим капиталом.  Привести бравурные мысли к общему знаменателю ей не удалось. За спиной хрустнула ветка. Послышался какой-то шорох. Девушка не успела опомнится, как оказалась прижата к дереву, а огромная ладонь затыкала ей рот. Кровь ударила в голову. Она попыталась сделать вдох и оттолкнуться от шершавого ствола, но Сойдер крепко держал ее, не собираясь отстраняться. От неожиданности и ужаса, она и не при всем желание не смогла издать и звука. Горло свело спазмом. Внутри все похолодело, когда она почувствовала прикосновение ледяного металла через тонкую ткань платья. Какая же она идиотка! Поверила, что свободна… а Сойдер все подстроил. «Освободил», чтобы обзавестись свидетелями ее ухода. Дал небольшую фору, чтобы добыча отбежала подальше. Догнал, чтобы пристрелить. Куда проще и практичнее, чем потом таскать по усадьбе труп. То, что она больше не нужна синьору... не давало зверушке права на свободу.
- В этих местах нет хищника опаснее вас, синьор Сойдер, - страх еще сковывал тело. Она прошептала слова тихо… и как-то пугающе спокойно. В голове осталось одна мысль… хватит ли у него смелости выстрелить ей в грудь.. или мучитель трусливо казнит ее, пуская пулю в затылок. – Стреляйте… чего же вы ждете? – Эсин давно подружилась со смертью. Приняла ее и почти не боялась. Знала, что она придет в облике Исмаэля Сойдера.. но не представляла, что он так жестоко поиздевается на последок. Лучше бы пристрелил пленницу на бегу… как зайца… как зверушку…

[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (02.03.2020 00:04:35)

+1

165

Слух обострился. Рваный вдох и выдох звучали как гудки приближающегося поезда. Кромешная тьма не позволяла видеть ничего дальше вытянутой руки. Бледная луна хоть и освещала, но не помогала развидеть четкие очертания людской фигуры. Может, ему действительно почудилось? Во тьме и не такое бывает. В темноте воображение рисует тех чудовищ, которых нет на самом деле. Боляться следовало дневного света, там чудовища носят людские маски и, фальшиво улыбаясь, вонзают нож в спину. Он тоже был чудовищем. Безжалостным. Играл чужими жизнями и судьбами.
Эсин знала об этом как никто другой. Именно ее он сейчас пугал сильнее всего. Нависал, прижимая к стволу дерева. Она пыталась оттолкнуть. Не получилось. Второй попытки не совершала. Их силы не равны. Она знала, что за сопротивлением следует боль. Поэтому стояла смирно. Тело дрожало. Он чувствовал эту дрожь. Ладонь мужчины медленно сползла с ее рта. Вместо девушки делая резкий вдох, Исмаэль ждал. Ее голос сбивал с толку. Слишком спокойный. Слишком... чужой.
- О Винченсо Марино ты, кажется, забыла? Или его чудовищем ты не считаешь? - он продолжал прислушиваться к темноте. Кто бы там ни шел, это мог быть просто путник. Не обязательно в каждом искать врага. Но все равно было как-то неспокойно. - Уже которую неделю чужак ошивается возле усадьбы... кто-то сломал изгородь у загона, выпустил всех лошадей... недавно я нашел след совсем рядом с домом... не пойму, как он пробрался так близко, но этот некто явно ищет что-то или кого-то и не успокоится, пока не найдет... уверен, что это все его рук дело, - сейчас было совсем не время для разговоров, но он должен был рассказать Эсин, чтобы она была осторожней и всегда оглядывалась через плечо. Этот «кто-то», кого ищет незнакомец, была Эсин. Они оба об этом знали. Близилось ее совершеннолетие, а папочка не мог допустить, чтобы деньги так легко исчезли прямо из-под его носа. Исмаэль делал все, чтобы на территории усадьбы Эсин была в безопасности. Вне ее... здесь даже его сил и охраны не хватит, чтобы проследить за каждым и понять, что тот или иной человек не представляет опасность. В конце концов, могли быть и те, кто намеревался предать или уже предал самого Исмаэля... не нужно было далеко ходить за ворота.
- Я не собираюсь тебя убивать... - он прошептал девушке у самого уха. Рука медленно соскользнула с рукояти пистолета. Ее запах забивался в ноздри. Он мог чувствовать тепло другого тела, прижатое к его телу. На мгновение Исмаэль забыл, что вообще здесь делает. Инстинкт хищника ослаб. Он преследовал Эсин, чтобы предупредить об опасности или же были еще и другие причины? Его ладонь прижалась к ее бедру. Теплая кожа щекотала кончики пальцев. Он мог бы...
Ветка хрустнула совсем рядом. Исмаэль поднял голову, глядя в сторону источника шума. Кто-то шел по тропе. Теперь он отчетливей слышал шаги. Ботинки шуршали в песке. Идущий приближался. Переносил вес на правую ногу. Хромал. Тень выплыла в тусклом свете луны. Это был мужчина. Исмаэль еще раз схватился за пистолет. Сжал холодную рукоятку, не вытягивая ствол из-за пояса брюк. Выжидал. Рядом от страха дрожала Эсин. Боялась больше Исмаэля, нежели приближающуюся тень. Он поморщился, но ничего не сказал.
Тень подходила еще ближе, сравниваясь с деревом. Из тьмы вынырнули морщинистое лицо дона Августо.
- Сеньор Сойдер, вот так встреча! - Исмаэль выдохнул, выступил на тропинку, держа девушку позади себя. - Что вы делаете здесь так поздно? - старик смотрел на него в неподдельным любопытством. Дон Августо Санчес имел небольшой дом и хозяйство неподалеку отсюда, разводил коз и кур. Мог бы добиться гораздо большего, но большую часть денег проигрывал в карты. Его жена скончалась пару лет назад и дочери пришлось переехать из города к Дону Августо, чтобы заботиться об отце. Можно сказать, что они были соседи. Будучи подростком, Исмаэль часто бывал у них в гостях. Выполнял пару-тройку поручений, складывал дрова и ездил на велосипеде в магазин. Отец дружил с догом Августо, а после трагедии с Рабией, закрылся ото всех. Хорошо, что с отцом Мануэля и Карлоса еще общается, да и то редко.
- Дон Августо, рад вас видеть - Исмаэль протянул старику руку. Рукопожатие у него было уже не таким сильным. - Выбрались с женой немного погулять, сами знаете, что днем жара еще ужаснее, не продохнуть... Знакомься, Эсин, это наш сосед Дон Артуро Санчес, готовил лучшее самодельное пиво в деревне, - он притянул Эсин к своему боку, пока старик пытался разглядеть девушку и отмахивался от похвал. - Да, слышал-слышал, что вы женились, - сплетни быстро разносились по деревне, особенно такой маленькой, как их.
- А вы что здесь делайте, далековато от дома забрались? - пытаясь казаться дружелюбным, он хотел, чтобы старик быстрее ушел.
- Так это... опять бессонница замучила, никак не могу уснуть... Колено опять болит, а как расхожусь, вроде и ничего... Полнолуние что ли так действует на мои старые кости,  - старик закрехтел, жалуясь на плохое самочувствие, а от самого веяло еще недавним перегаром. Повисло молчание. Только птицы где-то вдали били крыльями и скобли когтями о кору деревьев.
- Ладон, пойду я, а то заболтался с вами... было приятно познакомиться, сеньора Сойдер, - старик махнул шляпой и поковылял дальше по тропинке.
- Передавайте привет дочери, - Исмаэль крикнул в след стврику. Тот лишь поднял руку, не оглядываясь. Через некоторое время Дон Августо добрался до конца тропинки. Его фигура исчезла за небольшой горой. Исмаэль повернулся к девушке. Сеньора Сойдер... как странно это звучало. Впрочем, Эсин видимо и сама была не в восторге от такого.
- Ладно, признаю, опасности никакой не было... только это не отменяет того, что нам нужно поговорить, - он отпустил девушку и отошел на шаг, встав перед ней с виноватым видом. Исмаэль и сам не знал с чего начать. Нужно было что-то говорить, как-то объяснить его идиотское приследование. В голове вертелось лишь одно «я не хочу, чтобы ты уходила». - Вышло по-дурацке... я не собирался тебя преследовать, но вспомнил, что рядом ошивается этот Марино... - нет, все не то. Не это он ей хотел сказать. Неправильно! - Понимаю, что мое общество это самое последнее о чем ты мечтаешь... - опять не то! - У меня есть для тебя предложение. Просто выслушай меня... пожалуйста, - неужели он был готов рассказать Эсин всю правду о причинах своей мести, о ее похищении, об Илкере Эвджене и о своей погибшей сестре? Да нет... или все же? - Помоги мне разорить Илкера Эвджена и я сделаю все, что ты только пожелаешь, - собственно, что она могла желать. Он ведь и так ее отпустил, хоть и не до конца. Но они могли помочь друг другу и тогда ее свобода станет бесспорным фактом.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

166

Оцепенение сменилось страхом и щемящей болью в груди. Нужно было догадаться, что мучитель не даст ей вольную! Девушка слишком много знала. Не было улик и шансов доказать что-либо в суде, но оставлять свидетеля за спиной не практично. У приступного ублюдка должно быть много врагов. Ее знания и беды могли сыграть кому-то на руку. Месть не всегда должна отстояться и остыть. Планировала ли Эвджен поквитаться с обидчиком? Первые месяцы в клетке дышала этой мыслью. Рисовала в голове кровавые картинки расправы. Хотела содрать с Сойдера кожу кнутом. Впечатать в лоб раскаленное клеймо с его же инициалом. Сажала насильника на кол и оставляла голышом на морозе. Чудовищные мысли объяснимы и оправданы. Почти все вышеупомянутое девушка испытала на себе. Мысли о мести дожирали последние крупинки души. Уничтожали ту, кем была Эсин до плена и клетки. Еще немного и последствия стали бы необратимы. Как в восточной притче про дракона, которого нельзя убить. Приходящий на поединок смельчак сам становится драконом, когда касается богатств чудовища. Пленницу «щедро одарили» унижением и болью. Она жаждала вернуть все Сойдеру с процентами. Ей не нужны были богатства, но, так или иначе, все сводилось к проклятым деньгам. Она пыталась взрастить в себе дракона мести. Оказалась настолько никчемной, что не смогла даже этого! Жестокие мысли ушли водой в сухую землю отчаянья. Вылетели вместе с пистолетной пулей и застряли в ноге мужчины. Она ненавидела муженька всеми фибрами души… но чувствовала его боль, как свою собственную.  Вид корчащегося, истекающего кровью насильника не принес ни морального удовлетворения, ни облегчения. Она была слишком слабой и бесхребетной… не способной на месть. В итоге девушка перестала даже сопротивляться. Играла по правилам Сойдера, но и это ее не спасло.
- Если бы следом шел Марино, вы бы меня уже не нашли, - какая нелепейшую чушь! Зачем детективу отца за ней красться по кустам десять километров к ряду? Чего он там выжидал, когда взойдет «большая медведица» и звезды выстроятся в определенном порядке? Девушка предполагала, что при возможности, он стукнул бы по голове, надел мешок и увез козьими тропами через горы.  Сейчас самое «подходящее» время ей исчезнуть. Хотелось бы верить, что бизнесмен послал Винни, чтобы вернуть дочь обратно. Надежда на гране абсурда. Пленница знала специфику его работы... и распрощалась со всеми иллюзиями по поводу отца. Она стала мешать Илкеру… особенно теперь, когда позолота с его облика облезла и обнажила всю гниль. На кону миллионы. Она -преграда на пути к деньгам.  Девушке надоело быть пешкой в мужских играх. Неужели родные вправду верили, что, оставляя акции беззащитному ребенку, они делали ее счастливой? Риторический вопрос. Мертвые уже не ответят... Хотя у Эсин все шансы вскоре к ним присоединится.
Сойдер продолжал говорить, но она не понимала половины. Сердце громко бухало в висках, а дыхание мужчины забиралось под волосы и вызывало нервную дрожь. Какая-то часть сознания еще воспринимала информацию. Услышанное совпадало с методами работы отца и Марино. Эвджен часто повторял, что потопить крепкий корабль трудно. Лучше раскачать судно. Тогда оно само пройдет ко дну с минимальной посторонней помощью. Ничего не напоминает? Именно это начинало происходить с империей Сойдера. Какое Эсин дело до его проблем? Она должна посочувствовать? Как же! Пусть проклятый дом сгорит вместе с его хозяином!
Не думаю, что столь нелепым способом он пытается добраться ко мне! – неужели прожженному негодяю приходилось объяснять простые вещи? Если вокруг ошивался Марино, то он издевался над хозяином усадьбы. Хотя Эсин склонялась к мысли, что детектива давно след простыл. Он узнал, что потенциального наследника больше нет. За сим и отбыл обратно во Францию. Интервью дало понять, как отец собрался с ней бороться. Наркотики... проституция… пара таких статеек и объявит девушку недееспособной. Начнется бесконечная бумажная тягомотина и волокита. Суды-пересуды… Эвджен намеревался уничтожить репутацию дочери… и ее мужа. Сойдер прекрасно справлялся и без помощи тестя. Если верить статье, новоявленный родственничек успел перетрахать всех секретарш. Поведением кобеля выставил себя и Эсин в дурном свете. О чем она вообще думает? О чем угодно… только не о смерти.
- А что вы собираетесь сделать? - мужчина медлил. Прижимался все теснее. Дышал все чаще. Его рука ползла по бедру. Пленница вжалась в дерево.  Зажмурилась, понимая всю нелепость своего вопроса. Сойдер бросился за ней вдогонку. Один без подмоги и машины. Конспирация! Если не для совершения убийства, то для другого преступления. Хотя… второе не исключало первого.
Хруст ветки за спиной отвлек Сойдера. Неужели он все-таки был прав на счет преследователя? Мужчина отлип, но не отпустил. Схватило за руку и потащил обратно к дороге.  От страха Эсин не чувствовала собственного тела. Шла спотыкаясь. Когда синьор остановился, она чуть не ударилась об его плечо. Подняв глаза и увидела знакомого толстяка, с которым встречалась некоторое время назад. На матерого преследователя он мало чем походил, особенно без ружья и собаки. Мужчины обменялись любезностями. Эсин что-то машинально отвечала… Рассудок с трудом переваривал информацию. Сойдер представил ее соседу, как свою жену. Придумал благовидный предлог для прогулки. Подстраивался под ситуацию или вправду не планировал убивать? Алогичность происходящего не укладывалась в голове. Вначале история с мозаикой. Потом нелепый ужин. Финал с разрешением уйти. Постскриптум с его явление в стиле плохого вестерна. Девушка была на гране нервного срыва.  Сойдер по-хозяйски ее обнимал, демонстрируя пожилому дону «семейную идиллию». Это сталкивало пленницу окончательно с этой призрачной грани. Синьор вовремя ее отпустил. Почувствовал предистерическое состояние или просто отпала необходимость притворяться?
- Что? – Эсин не верила своим ушам. Пятилась назад. Качала головой. Весь спектакль затевался ради этого? Поманить ее свободой, а потом перекрыть кислород и озвучить цену? – То, что отец меня предал… не делает нас союзниками, - Ифрит причинил больше горя! По его вине погиб ребенок. Он издевался месяцы и месяцы напролет… регулярно пополняя жуткую коллекцию порнушки. Теперь он предлагал зверушке что? Вернуться в дом Илкера и стать глазами и ушами? Если не нуждался в подписи и доверенности…. то это единственный вариант «сотрудничества». Посмотрите на каких условиях! Обещание выполнить все желания живой игрушки прозвучали звонкой пощечиной. Не даром она окрестила мучителя в честь огненного джина. Мифические существа исполняют желания… Жаль, делают это в извращенной форме. – Все, что пожелаю, говорите? Все? – девушка продолжала пятиться назад. На ходу расстегнула лиф платья и содрала крошечный платок с шеи. – Давайте! Начинайте! делайте… Я хочу аванс за свои услуги! Уберите это с моего тела! – Эсин ткнула пальцем в уродливый шрам на шее. Луна вышла из-за облаков, освещая полуобнаженное тело. Сдергивая с плеча платье, пленница повернулась в пол-оборота, выставляя безобразный след от клейма -ожога… - Нет... это! Вы сможете стереть это?! – она знала ответ. Доктор Родригес притащила как-то в палату к Эсин пластических хирургов. Не часто увидишь клеймо на человеке. Она хотела помочь, а выставила измученную пациентку в роли наглядного пособия. Вердикт был неутешительный – можно немного сгладить, но метка раба останется с ней навсегда. Ее тело осквернили, а душу убили… Мужчина относился к ней, как к скотине. Ей никогда не познать любви тепла. Ей никогда не стать любимой женщиной… потому что шлюх используют… но никогда не любят...  Сойдеру нечего было ей предложить, чтобы склонить на свою сторону!  Эсин бросилась прочь. Свернула с дороги в придорожные заросли. Скрыться. Затеряться… исчезнуть! Понимала всю нелепость бегства… но остановится не могла.

[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (02.03.2020 23:33:12)

+1

167

Он ненавидел Эвджена. Эсин навряд ли испытывала какие-то трепетный чувства к своему отцу. Убийца стал связующем звеном между ними. Ради него, собственно, все и начиналось. Они могли не вгрызаться друг другу в глотку, а использовать во имя... справедливости? Нет, вряд ли месть была оправданной и справедливой. Они могли избавить мир от еще одной падали. Слишком поздно Исмаэль разглядел в девушке союзницу. Отпуская ее на волю, это не было спланировано. Он вообще не думал, когда говорил ей «иди»... Ну, уйдет она, ему ведь не станет легче? То, что он не будет видеть ее каждый день в коридорах и ее облик не будет напоминать о боли, которую он ей причинил, не значило, что Исмаэль не будет вспоминать. Этот грех навечно останется с ним. А если девушка по дороге на свободу свернет себе шею или до нее доберется гад Марино, станет еще хуже.
Черт! Она должна остаться. Силой волочить ее обратно не хотелось. Уговорить? Но как? Бредовая идея. Что он собирался сделать? Такой же вопрос ему задала Эсин перед тем, как им помешал дон Августо. Исмаэль не знал - что. Опасности никакой не было. Он преследовал ее потому, что хотел. Потому, что не хотел отпускать. Она была нужна ему рядом. Он еще сам не до конца разобрался в причинах - зачем. Это стало привычкой? Чем-то большим? Важным? Слышать ее постоянные шаги за стеной, если медленнее пройтись по коридору ровно без пяти минут девять, то можно было уловить запах ее мыла. Исмаэль принял за привычку завтракать на кухне, когда донья Марта отдает приказы горничным. В их толпе была и Эсин. Никогда не смотрела в сторону сеньора, но он ее видел. Замечал. Не признавался. Бурчал донье Марте скудное «спасибо» и уходил работать. В дни, когда их пути пересекались по утрам... такие дни считались хорошими.
Порой Исмаэль сам себя не понимал. То гонит ее и игнорирует, то тянется и хочет, чтобы она осталась. Все слишком запуталось, но он ждал, что Эсин примет верное решение. Сама ведь понимала, что сегодня он ее не отпустит. Девушка смотрела на него как на умолешенного. Пятилась назад. Тьма сгущалась над фигурой мужчины. Он делал такие же шаги ей навстречу. Не позволял далеко уйти. Где-то за ее спиной недавно покошенную траву освещал выглядывающий из-за облаков месяц. Еще немного и девичью фигуру можно будет разглядеть гораздо четче. - Разве он только тебя предал? А мать? О матери ты забыла? Он столкнул ее с обрыва и до сих пор не понес за это наказание. Оставишь все, как есть? Простишь? Сделаешь вид, что ничего не было? - он не знал, как обстоят дела в ее мире, в мире Илкера Эвджена. Может у них принято притворяться, играть на публику, а свое грязное белье запихивать в самый темный ящик и не доставать никогда. Отсюда рождаются секреты, семейные тайны и ложь. Исмаэль не верил, что Эсин такая. Она - не ее отец. Она любила мать, может и отца по-своему любила. Не была такой как Исмаэль. Не пойдет на месть, не переступит через головы... не изуродует судьбу невинной девочки.
Эсин продолжала пятиться назад, он - наступать. Платок упал на землю, открывая его взору следы на шее. Резала по живому. Содрала платье, оголяя грудь и плечо. Демонстрировала клеймо на плече, чуть выше лопатки. Он как вчера помнил, как наносил его ей. Запах паленой плоти навсегда врезался в память. Боль и ужас вернулись. Ее рыдания и последующее безмолвие. Кровь на руках того паренька Эрни. Ее кровь на его руках. Она впиталась под кожу, ползла змеями по венам, сжирая тело изнутри. Мужчина опустил глаза, потупив взгляд на землю. Замотал головой. Он не мог ничего подобного для нее сделать! Не мог уничтожить следы и ожоги! Не мог заставить ее забыть. Не мог для нее возродить прошлую жизнь знаменитой скрипачки без насилия и боли. Он был виноват и не отрицал своей вины. Слова оправданий застряли где-то в глотке. Не шли наружу. Разве были они... эти оправдания? Тогда он слишком разозлился за попытку ее побега. Отпуская ее сегодня, искал повод для нового наказания? Чудовищу требовалась свежая кровь? Нет! Нет! Он не причинит ей боли! Больше нет! Он знал! Он не мог! Он не такой... разве?..
Поднимая на девушку темные глаза, было трудно удержать зрительный контакт. Ее глаза, отражающие бледную луну, прожигали насквозь. Стало трудно дышать. Исмаэль замер на месте. Прислушался. Полнейшая тишина. Только ветер где-то гулял на макушках деревьев. Рубашка прилипла к спине. Его бросило в жар. Грудь разрывало от удушья. В висках застучало взволнованное сердце. Оно заглушило шаги девушки, когда она ринулась прочь. Исмаэль поморщился. Сомкнул зубы и побежал следом за ней.
- Эсин! - ее имя завибрировало в легких. Он звал девушку обратно, предледуя в ночи. Подобно хищнику переставлял ноги. Видел сквозь тьму потому, что знал каждый камюшек на этой земле, каждый ухаб и кочку. Ботинки скользили по траве. Огибая кусты, он преследовал развивающееся на бегу платье. Тусклая луга освещала ему путь. - Эсин, постой! - девушка бежала дальше в заросли. Луга разрастались до самых виноградников. Этим путем она не убежит, но затеряться среди лоз может легко. Глупая, глупая девочка! В он еще глупее, если позволил ей убежать и даже выйти через ворота. В доме она была в безопасности. Здесь - нет. Проклиная самого себя, мужчина прибавил скорость. Ботинки скользили на траве. Пару раз он чуть не упал. Ухватившись за кусты и единственное дерево, которое было на пути, продолжал бежать. Руки почти дотянулись до края ее платья. Ухватили... ткань треснула и ускользнула из его хватки. Перед глазами рисовались пейзажи, какими они были днем. Трава была скошена лишь у тропы. Чем дальше уходить в сторону, тем гуще та становилась. Ноги заплетались. Острые травинки обвивались вокруг щиколоток. Обласкивали острыми языками, с трудом выпуская из своего плена. Когда закончатся кусты, останутся лишь луга и горы, подъемы и спуски. И овраг. Небольшой. Впереди. За которым начинаются ряды виноградников. Эсин бежала прямо в него!
- Эсин, остановись! Осторожней! - Исмаэль сделал еще один рывок. Когда ноги оказались свободны от травы и они выбежали на соседнюю тропу, ведущую к самому началу оврага, он сделал прыжок. Ухватив Эсин за подол платья, на этот раз он не отпустил. Держал крепко. Прыгнув, навалился сверху и повалил девушку в траву. Дышал так рвано и часто. Руки обвились вокруг хрупкого тела. Какое-то время он слышал лишь их частые дыхания. Затем он перевернул ее лицом к себе, удерживая крепко за запястья, не выпускал. Смотрел в бледное и искаженное болью лицо. Ненавидел себя, но не отпускал.
- Постой, не беги! - он ждал, что Эсин начнет вырываться. - Я виноват... так сильно виноват перед тобой... Я хотел, чтобы все вышло иначе... ты была нужна лишь для того, чтобы Эвджен попался на крючок... - его дыхание сбивались, осипло и хрипело от переизбытка тем чувств, которые переполняли его. Больше молчать не было сил. - Я не думал о тебе, о том, что ты должна чувствовать, я хотел лишь отомстить! Отобрать то, что он отобрал у меня! - лицо мужчины переключилось от боли. В какой-то момент перед ним больше не была Эсин, а Илкер Эвджен. Он кричал ему в лицо, проклиная и презирая. Слюна летела в разные стороны. Гнев овладел им, но он не поддался. - Но это ты... ты... ты не виновата... я ошибся и не знаю, как все исправить, понимаешь?! - он опять видел перед собой девушку. - Я не могу убрать шрамы с твоего тела, не могу унять боль, не могу стереть прошлое и заставить тебя забыть о том, что я с тобой делал. Не могу! Но не хочу, чтобы ты уходила! Прости меня... пожалуйста, прости... прости... - не имея понятия, как стоит просить прощение, Исмаэль все твердил и твердил заезженное «прости», пока голос совсем не сел. Искренни он просил прощение лишь однажды, стоя у могилы своей сестры годы спустя и моля ее простить, что он так и не сберег ее. Это был второй раз. Сейчас перед Эсин. - Не знаю... но я могу рассказать тебе всю правду... я расскажу... пожалуйста, выслушай меня... - руки соскользнули с запястий девушки. Он отпустил ее руки, продолжая нависать над ней, чувствуя тепло другого тела и не желая отпускать.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Отредактировано Benjamin Archer (03.03.2020 14:56:28)

+1

168

Мужчина не прикасался, но бил наотмашь словами.  Убегая, Эсин продолжала слышать обвиняющее эхо. Сойдер играл грязно. Выискивал самое уязвимое место и наносил сокрушающий удар. Не имел никакого права вспоминать о ее матери, а вытащил смерть женщины, как козырь из запыленного рукава. Неужели вправду решил, что в такой способ заставит перейти на свою сторону?  Новость о том, что ее отец убийца не обелит насильника и не заставит пленницу меньше ненавидеть и бояться. Девушка не знала, что будет делать и как поступит с признанием Илкера? Вначале нужно выбраться из этой мышеловки. Зализать раны, а уже потом действовать. Найти возможность поговорить с теткой... с адвокатом... встретится с бывшим другом отца, бизнес которого он погубил. Она не собиралась оставлять все как есть... но и мести не планировала! Хотела справедливости! Ради ее достижение не станет идти по трупам, уподобляясь своему мучителю. Какой смысл в возмездии, если ради него пострадают невинные люди?! Сойдеру этого не понять. Для него люди - мусор. Рабочие единицы или зверушки для потехи. Она успела побывать и тем, и другим. «Сотрудничать» с живой игрушкой его вынуждают обстоятельства. Мужчина лгал. Ему нужны подписи и намного больше, чем просто смирение заложницы. Она должна убедить всех, что находится рядом с ним добровольно. Только так можно победить Эвджена. Его нападки потеряют смысл, если «муженек» продемонстрирует здоровую и счастливую наследницу. Только ей уже не быть ни здоровой, ни счастливой. Поздно спохватился! Да и раскаялся ли всерьез?
Девушка неслась сломя голову. Она больше не вернется под крышу ненавистной усадьбы! Лучше умрет на бегу. Загнанная и затравленная зверушка, но больше не пленница в клетке. Ей показали свободу. Всего на один час вернули иллюзию жизни. Эсин вспомнила, как дышать полной грудью… Она все еще продолжала существовать... последние минуты… секунды... мгновения... пока демон не догонит и не утащит обратно в ад. В чистом поле Эсин ощущала себя мышкой в лабиринте. Из него нет выхода. Трава становилась выше, Темные волны лугов раскачивались в такт ветра, скрывая неровный рельеф почвы. Девушка путалась в платье. Колючие стебли прилипали и обвивали голые ноги. Она упрямо двигалась вперед, не разбирая дороги. Эхо собственного имени вызывало нервную дрожь.  Голос хозяина разносился по округе, прокладывая к ней путь. Преследователь не отставал. Его шаги становились громче. Эсин слышала сбивчивое дыхание, но не оборачивалась. Пыталась на ходу застегнуть лиф платья. Пуговицы не поддавались. Слезы застилали взор. Пальцы Сойдер ухватились за край юбки. Она споткнулась. Потеряла сандалию, но не остановилась.  Выдернула ткань из лапы ночного охотника и побежала дальше. Ветки кустарников царапали ноги. Боль придавала сил. Напоминала от чего убегает пленница. В свете луны виднелись деревья. Зеленое насаждение защищали виноградники от выдувания почвы. Там она сможет затеряться. Притаиться под кустом и переждать. Чего? Опасность не минует. Сойдер ее не отпустит и не собирался давать зверушку свободу. Ночь опять играла с девушкой злую шутку. Деревья ускользали миражом. Растворились, будто их никогда не было на горизонте. Исчезли огни. Она бежала в противоположную от горда сторону. Потерялась на незнакомой местности и времени осмотреться не было. Сойдер наступал на пятки. Неожиданно для себя Эвджен выскочила на пыльную тропинку. Дорога должна привести к людям. Куда? Влево? Вправо? Девушка не успела никуда свернуть. Преследователь, стреножил ее, как лошадь. Схватил за подол платья. Дергая его на себя, подбивая коленки. Эсин не успела даже руки вперед выставить. Рухнула на землю, больно ударяясь о, скрытые в траве, камни. Руки Сойдера тугим обручем сковали тело. Ночная охота подошла к концу. Петляющему по полю зайцу не удалось сбежать от зубастого волка. Законы природы не обманешь. Побеждает тот, кто сильнее. Горячие шершавые пальцы, как щупальца спрута поползли по ее рукам. Добрались до тонких запястий и приковали их к земле. Привычный жест насильника заставил ее трепыхаться еще сильнее. Бессмысленно... всегда было бесполезно. Девушка усвоила уроки, но сейчас была вне себя, чтобы помнить правила выживания рядом с садистом.
- Отпустите меня! – девушка дергалась, но Сойдер навалился всем телам не позволяя отползти хотя бы на сантиметр. – Всего лишь? Я всего лишь наживка на вашем крючке! Думаете я раньше об этом не догадалась? – неужели, ей должно спать легче от его «вины»? Рядом с ней безумец с извращенным восприятием мира и своего места в нем. – Вы превратили меня в червяка! Если бы приманка сработала… было бы вам жаль тогда?! Если бы моя боль передалась отцу, вы бы не раскаивались. Ведь так? Вы бы ликовали и праздновали победу! – она для всех остается только средством достижения цели. Ее чувства... боль и страхи отправлялись в топку мести. Сойдер стер ее в мелкий порошок. Развеял прах по полу своей усадьбы и продолжал топтать каждый день.  – Да, я! Это всегда была я! Мое тело! Моя душа! Мой ребенок! – девушка зажмурилась, пытаясь побороть ужас. Лицо Сойдера перекосилось злобой и яростью. Луна отразилась в расширившихся зрачках и приобрела кровавый оттенок. Она не могла смотреть в глаза демона. Что и кому пыталась доказать? Кричала до хрипоты, понимая, что ничего не изменит. Ее жестоко использовали. Над ней надругались… Все желания мужчины нацелено на то, чтобы вновь сделать ее марионеткой в своих играх. – Вы ничего у него не отобрали! Вы отняли у меня будущее, честь, жизнь, наследство! Меня вы все это время насиловали и избивали. Меня… не его! – Эсин вновь распахнула глаза и посмотрела в лицо ожившему ночному кошмару. – Простить? За что? За месяцы в клетке? За побои? Насилие?  За то, что выставили мое тело на всеобщее обозрение? За то, что развлекались от души и позволили своим дружкам получить свою долю удовольствия? За то, что вначале превратили меня в шлюху… а когда надоело, сослали в поломойки… давая каждому рабочему повод думать, что они имеют право на меня, как на объедки с хозяйского стола? За ночные кошмары? За то, что мне приходится каждый день слышать… кто и за кем планируют быть у меня пятым… десятым… и в какую дырку хочет засунуть свой член в первую очередь? – ее не трогали физически, но отсутствие команды «фас» не затыкало рот мужикам. Чем больше становилось охраны, тем отвратительнее похотливые взгляды. Тем больше сплетен смаковала Бланка. – Или может быть за то, что каждый раз встречая ваших дружков в коридоре я вспоминаю., как их пальцы вонзались мне между ног? Их пьяный смех продолжает звучать в голове… Простить за то, что с вашей легкой руки, меня никто не считает за человека? Вы бы смогли простить хотя бы что-то из этого?! Но какая разница?! Верно? Вы хотите, чтобы я оставалась и продолжала тешить ваше эго своим присутствием… Дрессированная зверушка, которую можно не замечать… при желании пнуть... или отдать другим на потеху… - жертве и хищнику никогда не понять друг другу. Девушка выбилась из сил, но продолжала вырываться. Не могла смириться с тем, что Сойдер потащит ее обратно, но она была бессильна что-либо изменить. Ей не нужны откровения насильника. Его «прости» ничего не меняло… только причиняло боль.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (03.03.2020 19:49:41)

+1

169

Ветер трепал взлохмоченные волосы. Он взирал на девушку сверху вниз. Как много раз до этого, когда брал ее и трахал, без разрешения, всевластвуя и унижая. Ничего не осталось святого. Ничего нельзя было изменить, ни мольбами, ни криками. Он и не умел никогда молиться. Будучи мальчишкой, родители возили из с сестрой на воскресную мессу. Исмаэль был слишком мал, чтобы понимать, что от него хотят. Он сидел на скамье, уставившись на затылок впереди сидящего старика с огромным прыщем на шее. А подрастая, ему стало не интересно. Он не понимал, почему люди идут в Божий дом и надеются на спасение. Спасение нет и никогда не будет. Смотря в глаза Эсин, он это четко осознавал. Ему придется жить с этим грузом на сердце, с ее отобранной невинностью и искалеченным телом и душой.
Она продолжала вырываться, но оба понимали, что ей больше не убежать. Он не отпустить ни сейчас, ни потом. Вернет обратно в заточение и не откроет ворота. Будет держать возле себя, пока ей не наступит двадцать один год, а после... тоже будет. Ничего не изменится. Она останется с ним. Она его жена. По крайней мере, на бумаге. Они подписали договор на долгие пять лет. Она принадлежит ему по праву. Но как объяснить, что не этого он хотел? Он хотел ее, рядом с собой, но не в качестве пленницы! Как все запуталось... слишком сильно запуталось!
Исмаэль взревел. Из горла вырвался отчаянный вопль, эхом ускользающий в ночи. Птицы сорвались с дальних деревьев и гаркая упорхнули вдаль. Крик не помог избавиться от боли. Слова девушки находили лазейку и полосали больно по сердцу. У него, оказывается, тоже было сердце. У чудовища! Насильника! Падшего человека! Раньше это его не волновало. Он мог быть любым, чтобы достичь цель. Теперь в ее глазах хотел казаться лучше, чем был на самом деле. Эсин могла думать, что это она ничтожна и никому не нужна, но в действительности это он всегда купался по горло в дерьме. Своими действиями, помыслами, желаниями губил чужие жизни. Кто ему давал право решать судьбы людей? Но он решал. И обратной дороги уже не было...
- Да! Да! Я бы ликовал, когда он бы страдал! Все было идеально спланировано! Я ждал проклятые десять лет... десять лет жизни, которая теперь шла псу под хвост! Он так оберегал тебя... телохранители, лучшие школы и учителя, а по правде не было ничего этого! Не было любви... лишь маска увертливого сукина сына! - Эвджен обыграл его, даже не зная, какую яму Исмаэль ему копал. Но в следующий раз... о, да, он планировал продолжить даже после всего того, что осталось за спиной! В следующий раз он будет умнее, увертливей и хитрее, ведь теперь он знает его слабое место. Его империя, проклятые деньги и богатства. Это то, над чем так дрожал ублюдок.
- Хватит! Хватит, сопротивляться! - хватая девушку за плечи, он тряс ее как фарфоровую куклу. Голова болталась, а тело под ним оставалось неподвижным. Но затем все остановилось. Он перестал ее трясти, замотал головой, так яростнл, что при каждом повороте клацали зубы. - Не говори о ребенке! Замолчи, замолчи... Я этого не делал... я не убивал его... я не знал, что он существует, - она не имела право говорить о нем, не имела права вспоминать. Не имела права... а он, имел хоть какое-то право указывать ей, насиловать и бить?! Он был чудовищем и не позволил бы этому ребенку появиться на свет. Их кровь не могла скреститься, не могла породить новую жизнь. Только это не делает его меньше виноватым. Он тоже убийца... тоже им стал как и Эвджен. Убил еще неродившееся дитя... Боль сковала грудную клетку. Стало так трудно дышать. Еще труднее смотреть Эсин в глаза и видеть тот гнев, на который она имела право. Она имела право злиться, ненавидеть его, так почему не ненавидела?! Кем пыталась казаться? Лучше, чеснее, добрее, нежели все они... грешные.
- Я знаю... он все еще топчит поганую землю... но скоро это закончится... мир освободиться от изверга... - но какой ценой? Один исчезнет, другой появится. Он станет приемником Эвджена... Нет! Не для этого все было, не для этого начиналось. Ради нее... ради Рабии... чтобы она перестала являться ему во снах, чтобы успокоилась и могла спать спокойно.
Ее глаза прожигали насквозь. Исмаэль хотел отвернуться, но не мог. Смотрел, почти не моргая. Смотрел, наказывая себя самого. Ее слова были правдивы. Все до единого. Такое простить нельзя. То, что он сделал с ней, что заставил чувствовать. Другие шептались. Он слышал эти сплетни, но не присек. Слишком был занят? Чушь! Ему было попросту плевать! Плевать на девчонку! Плевать на то, что она чувствует! Глупо полагал, что все пройдет само, рассосется как старая рана. Останется лишь бледный шрам, который можно будет скрыть свежим загаром.
- Никто не имеет на тебя право! Никто не прикоснется к тебе в моем доме, поняла?! Пока я жив, этого никогда не будет! - Исмаэль качал головой, сожалеем, что не сделал с этими сплетнями что-то раньше. Но разве дело было только в сплетнях? С воспоминаниями ничего нельзя было сделать. Они просто были. Бродили тенью за ними. Днем и ночью. Днем и ночью. Он знал об этом как никто другой. Эсин чувствовало себя использованной. Столько насилия и издевательств посыпались на ее юную голову. Кто-то в ее годы лишь впервые целуется и тискается в темном углу у отцовского дома, а она познала все отвратные деяния мужчины, которые только он может сотворить с женщиной. Как об этом просить прощение?.. Исмаэль не знал и не понимал. Хотел, чтобы эта боль ушла, но она не уходила. Теперь постоянно была рядом. Что ему было делать? Оставить все как есть? Оставить здесь Эсин и уйти? Он не мог так поступить. Не хотел. Не понимал почему, но не мог. Руки сами тянулись к ней. Удержать. Увести обратно. Чтобы она была там, в его доме, за стеной и по-прежнему слышались ее шаги.
- Ты права, я хочу, чтобы ты осталась, - уже не было смысла доказывать и говорить на каких условиях. Она не поймет и не захочет понимать Он для нее лишь насильник и худший из мужчин. Такова его участь за то, что он с ней сотворил. Он не станет спорить и больше прощение выпрашивать тоже не станет. Не сегодня. Не сейчас. Потом, когда она захочет его выслушать. Если захочет. Боже, как все запуталось! Мужчина ухватил себя за волосы. Больно дернул, проклиная все на свете. Отполз в сторону. Кулаки впились в длинную траву. Потом он потянулся к ней и ухватил девушку за руку. - Вставай... - Исмаэль встал и потянул за собой Эсин. Удерживая ее за плечи, чтобы стояла смирно, застегнул пуговицы на платье. Затем, держа за руку, потянул за собой. Она хромала. Он остаеовился и оглядел ближайшую территорию, освещенную тусклой луной. В метре от них из травы торчала ее сандалия. Исмаэль поднял обувь и натянул на ногу девушки. - Пошли домой... - он злился и тащил Эсин в сторону усадьбы. Злился на себя, на нее, на всю эту ситуацию, но ничего с этим не мог поделать.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

170

Свобода махнула крылом и растворилась в ночном небе. Она не ждала и не выносила слабости. Эсин оказалась не достойна. Жалкая зверушка осталась лежать на траве. Хозяин распорядился ее судьбой по собственному усмотрению. Опять… всегда… Глупо было надеяться на иной исход. Сойдер накинул на нее петлю своих рук. Не отпускал. Чего-то требовал. Придумал новую каторгу, будто старых испытаний недостаточно. «Отпуская», мужчина устроил пленнице проверку. Полностью сломленная и покорная особь осталась бы у ног своего мучителя. Поджала бы хвост и заглядывала ему в рот, ожидая новых указаний. Эвджен была близка к такому состоянию. Слишком измученная и затравленная, она не могла больше барахтаться в нескончаемом дерьме, но ухватилась за призрачный шанс вырваться. Не важно куда, главное откуда! Душа чувствовала, что в нескончаемой череде черных дней наступит переломный момент. Сохранила неприкасаемый резерв сил. Она ждала шанса… но тот оказался пустышкой и жестокой обманкой. Сойдер не собирался давать вольную живой игрушке. Играл, как кошка с мышью. Растормошил ее душу. Вытряс все до последней капли. Бесился, что она все еще оставалась живой и продолжала бороться. Глухая оборона пробита. Любому терпению приходит конец. Эсин, как губка впитывала в себя страх и боль. У нее не было иного выбора.  Ради выживания приходилось сцепить зубы и терпеть… терпеть... опять терпеть… Его лживые мольбы о прощении, крики и признания взорвали сдерживающую плотину. Инстинкт самосохранения снесло бурлящим потоком.  Стало наплевать на последствия сказанных слов. Она не могла больше держать все в себе. Обрушивала обвинения на голову виновника всех бед. Сойдер перестал наконец корчить раскаявшегося грешника. Признался, что сожалеет не о ее загубленной жизни, а о крушении продуманной годами мести….  из-за того, что Эвджен оказалась нелюбимой дочерью. Он уже не извинялся, а будто винил девушку за свой провал. Десять лет! Он ждал десять лет, чтобы она стала пригодна для удовлетворения его низменных потребностей. Следил! Облизывался! Продумывал каждое издевательство! Готовился и предвкушал! Он ждал десять лет чтобы уничтожить… а теперь выплевывал жертве в лицо, что его жизнь пошла псу под хвост... из-за нее?  Эсин нужно было пасть ниц и целовать руки «благодетелю» за щедрую отсрочку? Ведь он подарил целых десять лет жизни! Девушка и не подозревала насколько глубока бездна его безумия!
- Ваш план – дерьмо! Вы видели то, что хотели видеть! Не пытались заглянуть за вывеску! Илкер берег свои деньги! Ладно я идиотка! Понятия не имела о наследстве!  Ребенку простительно верить отцу! Но вы?! Вы читали завещания!  Вы все знали с самого начала! Даже мне хватило одного взгляда на проклятые бумажки, чтобы сложить два плюс два! Частные школы – показатель престижа и возможность спихнуть меня в чужие руки. Одена наняла еще мой дед, - неужели он об этом не знал? Не верилось! Хреново же работали его информаторы… или Сойдера не интересовали тонкости? Он подгонял ситуацию под удобный для себя шаблон. Оден всегда был камнем преткновения в их семье. Вначале между отцом и дедом… потом место Демира заняла тетка. Илкер долгие годы пытался заменить телохранителя дочери на «компетентного и надежного человека». Бизнесмену нужен был стукач в окружении Эсин. – Вам не нужна была правда! Вы хотели жертву на алтарь своей мести! Прикрыть насилие благородной целью – в этом состоял ваш план, - в грудь вонзили еще одну меткую стрелу. Девушка не могла принять его «извинения» по миллиону очевидных причин, но что-то все равно всколыхнуло сердце. Часть слов пробивались через враждебность и боль. Но после этих «откровений» она окончательно убедилась во лжи. Эсин оставалась все тем же расходным материалом. Если бы Илкер по-настоящему любил ее, то девушка осталась в клетке на всегда. Сойдер – жестокий обиженный мальчишка. Покаянные речи больше походили на досаду за провал. Попытки наладить отношения всего лишь другой способ использовать Эсин в своих целях. Тактика изменилась... но средство осталось прежним – она доступ к капиталу и месту в компанию. Только поэтому Эвджен все еще дышит. Именно поэтому ее никогда не отпустят.
- Я буду говорить! Это был мой ребенок! Он был ни в чем не виноват перед вами! Но он тоже был нужен для мести! Даже если вы заткнете мне рот… это не изменит правды. Вы – трус и лжец! Вам нравится измываться над слабыми. Для вас ребенок был таким же расходным материалом, как и я…- попытки заткнуть пленнице рот возымели противоположный эффект. Наружу вырвалась ее самая сильная боль. Девушка не могло остановиться пока не выкричит ее до звенящего опустошения внутри.  - Напомнить, что вы сказали в больнице? Это не конец света! Для вас не конец! Потому что все запланировали заранее. Лжете! Вы все знали! Потешались над моими попытка его спасти! Выплюнули эту новость Илкеру, как грязное ругательство. Вы позволили отцу толкнуть меня. Стояли и смеялись… Илкер исполнил приговор, но вынесли его ВЫ! – ее малыш был обречен, но девушка боролась за него до конца. Не он, а Эсин оказалась слабой… не вынесла голода, холода... боли… Воспоминания душили за горло. Выплескивались обвинениями и слезами, но легче не становилось. Сойдер тряс ее, за плечи. Пленница продолжала брыкаться и кричать мучителю в лицо. – А кто освободит мир от вас?! Кто? – ее отец заслужил кары… но одно зло не уничтожало другое. Поглощало и росло за счет врага. Сеяло смерть и новые ростки ненависти. Этому не было конца. Дракона ненависти нельзя убить…
- Ваше «никогда» - пустой звук, - нервы окончательно сдали. Девушка расхохоталась, продолжая захлебываться слезами. Она не верила громким обещаниям. Поступки всегда кричали громче. В недалеком прошлом Сойдер уже делился ею со своими пьяными дружками. Делал еще много мерзких вещей. Вытаскивал ее голышом на балкон, чтобы все желающие могли полюбоваться прелестями его зверушки и тем, как она покорно раздвигает ноги. Сплетни появились не на пустом месте. Они подкреплялись отношение синьора к пленнице. Пресытившись изуродованным телом, Сойдер швырнул ее на съедение своим шакалам. Знал, не мог не знать, что твориться под крышей его усадьбы. С каждым днем охранники все больше наглели… Заводили непристойные беседы прямо за ее спиной. Дошло до того, что прислуга стала ее жалеть. Все… кроме Бланки… Работу вне дома ей не поручали. Эсин выходила за порог только в сопровождении Пако. Охранники территории не имели права заходить в усадьбу. Кружили на дозволенном расстоянии и ждали команды «фас» от синьора. Только это не спасет, если Сойдер щелкнет пальцами и сам займет первое место в зрительном ряду. Зная его пристрастия, Эсин не сомневалась, что запись будет вестись с нескольких камер. И это «домашнее» видео он с удовольствием и без опаски выложит в сеть. Его лица там не будет. На остальных людей ему плевать, а Илкера это добьет. «Репутация» его драгоценной фамилии будет навечно погребена под секс-скандалом. Подобные новости долго не сходят с передовиц. После того, как Сойдер подтвердил предположения о ненависти к ее отцу… Эсин не сомневалась, что только ради этого ее тянут назад... Зверушка должна отыграть свою роль до конца… – Вы настоящий хозяин своего слова… Захотели – дали… передумали – забрали обратно… - разве она не права? Чуть больше часа назад Сойдер ее отпустил... но успел «передумать» и тащил обратно. Вынудив пленницу сопротивляться, садист получил повод для жестокого наказания. Ради этого все затевалось? Ее там ждет столб и толпа с факелами. Страх разрастался до масштабов паранойи. Ей начали мерещиться тени и звуки. «Разговор» был закончен. Мужчина поставил ее на ноги. Клацая зубами, зачем-то принялся приводить одежду девушки в порядок. От резкого рывка и смены положения у Эсин закружилась голова. Огоньки вдали пришли в движения и девушке показалось, что это и есть факелы. Пытаясь сохранить здравомыслие и равновесие, она на несколько минут забыла о сопротивлении. Но стоило Сойдеру потянуть за руку в направлении усадьбы, она попятилась назад и замотала головой! – Нет! - вся ее сущность... все мысли и чувства восставали против возвращения в клетку. Ногти вонзились в запястье мужчины. – Отпустите меня! Будьте вы прокляты! – силы были неравны, но девушка продолжала вырываться и бить Сойдера кулачком по плечу.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (04.03.2020 13:31:51)

+1

171

Тьма сгущалась. Чем становилось темнее, тем темнее были его мысли и чувства. Девушка растревожила что-то внутри. Заставила чувствовать то, чего раньше он не чувствовал. Это не была только вина, даже не желание отомстить. Это было то самое необъяснимое чувтсов, которое его тянуло к девушке, которое заставляло желать, чтобы она была рядом. То чувстов, которое провоцировало сильнее сжимать ее руку и тянуть по направлению к дому. Так она будет в безопасности, опять в плену, там ее крики и правдивые обвинения остануться лишь словами... словами, которые он так и не сможет забыть.
Поавда была на поверхности, а он слепец не видел очевидного. Эвджен не любил дочь, он любил деньги. Это не он страдал, а Эсин каждый раз, когда Исмаэль безжалостно трахал и издевался над ней. Это не он толкал дочь и не избавлял от ребенка, это Исмаэль сунул орудие в руки Эвджена и убил собственного ребенка. Его ребенок... к этому времени у Эсин мог появится круглый живот и что он бы делал тогда? Она права, он был трусом, раз искал повод отомстить, удерживаясь за женскую юбку. Нужно было выбрать другой способ, нужно было... нужно было так много, но ни черта не получалось! Он слепо тыкал во тьму, пытаясь добиться невозможного. От безысходности злился. Чем больше злился, тем суровее становилось его лицо.
Ступая по трове, Исмаэль оглядывался на девчонку. Она дергалась и вырывались. Брыкалась и била кулачком в спину. Это было для него подобно дуновению слабого ветерка в самый сильный ураган. Внутри бушевала буря гораздо страшнее и мощнее. Он не знал, что ему делать. Не знал, как отыскать бродящего во тьме незнакомца, не знал, как доказать Эсин, что намеренно не пытался сделать ей больно. Это был план... изощренный и безумный план, который не сработал потому, что люди перестали поддерживать связи, любить друг друга, якобы называя себя семьей только на фотовспышки камер. Он не знал, как продолжать свою месть и сделать так, чтобы Эвджен пал на колени. Не знал ничего, но не мог отступить. Напортачил и сгубил так много и многих, что уже не мог остановиться на полпути. Какой смысл?! Загубленная жизнь Эсин не вернется. Он не обретет покой. А Эвджен так и будут продолжать свои злодеяния... может в этот самый момент в подвале его дома умирает еще одна юная девочка. Бессмыслица какая... Как все могло докатиться до такого дерьма?! Исмаэль перестал узнавать себя. Прежде сдержанный и справедливый, он готов был рвать и метать, только бы кто-то выдрал его сердце, чтобы эта выжигающая боль ушла из тела.
Эта мысль разозлила еще больше. Исмаэль так резко остановился. Эсин чуть не влетела в него всем телом. Он обернулся, смотря на девушку темным испепеляющим взглядом.
- Что - нет?! - его громкий голос разносился по поляне, растаоряясь в темноте. Ее попытки вырваться были бессмысленны. - Прекрати сопротивляться и пошли со мной! - он сжал ее крепче за руку, короткие ногти впились в кожу, оставляя там розовые следы полумесяца. - Или хочешь, чтобы я тебя вырубил и тащил твое обездвиженное тело? - вглядываясь в бледное лицо девушки, у него были все основания полагать, что она вот-вот упадет в обморок. Сейчас не было сомнений, что Исмаэль может это сделать. Несопротивляющееся тело легче тащить, перекинув через плечо, нежели чувствовать постоянные толчки в плечо и в спину. - Не волнуйся, я и так уже проклят! Без тебя, с тобой... все равно, - он перехватил кулачок Эсин, который теперь бил его в грудь. Прижал ее руку к своей груди. Как это было, прикасаться к чудовищу? Чувствовать жар его кожи, зная, что этот самый жар может в одночасье испепелить? Он не знал. Потому что до этого встречал лишь одно чудовище - Илкера Эвджена. Им не было суждено так часто проводить время в одном помещении, но когда это случалось, Исмаэль представлял, как вцепляется ему в глотку и медленно сжимает горло. Кадык врезается в ладони, кости хрустят. Его свинячие круглые глазки бегают, пока не застывают в вечности. Эта картинка была такой яркой и реальной, будто происходила на самом деле. О том же думала Эсин, когда смотрела на него? Желала его смерти? В прошлый раз не вышло. Пуля лишь задела мягкие ткани и застряла в бедра. Много крови, чертовски больно, но не так опасно для жизни.
Исмаэль вытянул из-за пояса пистолет. Не понимал сам, что делает. Снял с предохранителя и сунул холодную рукоятку Эсин в правую руку. Вторую ее руку удерживал в своей мозолистой ладони, чтобы не убежала вновь. - Ты спрашивала, кто избавит мир от меня? - он смотрел на нее полными боли глазами. Больше не было желания кричать и говорить на повышенных тонах. - Это твой шанс. Сделай это. Избавь мир от чудовища. Сделай это! - он умолял, он просил ее об этом. Может быть хотя бы тогда боль уйдет. Может тогда она начнет его ненавидеть Может тогда сможет простить... и стать свободной. Он сам не мог ее просто так о пустить. Не хватало сил. - На этот раз целься прямо в сердце... у чудовищ его нет, а мне и подавно не нужно... - он уткнулся в дуло пистолета левой стороной груди. Смотрел на девушку, не отрывая взгляда и почти не дышал. Он был хуже чудовища, раз просил выстрелить в него хрупкую девушку. Понимал глупость затеи, но не мог иначе. Пусть он будет трусом, пусть ничтожеством, но своей смерти в лицо был готов смотреть не моргая.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

0

172

Подошвы скребли по земле, поднимая в воздух пылинки. Девушка выбилась из сил. Сорвала голос и поранила ногу о колючую ветку.  Барахтаясь и вырываясь, она сыпала проклятьями сквозь всхлипывания и рыдания. Страх вылился в ожидаемую истерику. Слезы и сбившееся дыхание выматывали еще сильнее. Эсин делала только хуже, но продолжала упрямиться, как баран, идущий на бойню. Отказывалась делать шаги, повисая на его руке якорем. Царапалась и била. Попытки навредить мужчине, как слону дробина. Сойдер кажется не замечал женских кулачков. Продолжал волочить пленницу вверх по тропинке. Усадьба стояла на склоне. Обратная дорога все время в гору. Эсин не собиралась упрощать задачу своему палачу. Ей нечего делать в проклятом доме! Даже, если хозяин не прикует зверушку к позорному столбу… то завтра это сделает прислуга. В переносном смысле. Только от этого ничуть не легче. Чужачка вызывала слишком обширный спектр эмоций у всех обитателей усадьбы, чтобы оставить инцидент без внимания. Ей сочувствовали… Ее ненавидели… Что самое непостижимое - ей завидовали. Эвджен упорно молчала и держалась тише мыши, но страсти вокруг ее личности не затихали.  Девушку окрестили ведьмой, проклявшей синьора и накликавшей засуху на их край. Дождь был совсем недавно… но аргумент не мог победить средневековые пережитки… Среди нарастающего безумия, Эсин начинала бояться даже этой глупости. Пугающие образы с факелами и вилами, имели двоякое происхождение в ее кошмарах. Одно было «краше» другого. Пленница была слишком удобной мишенью. За ее спиной не было поддержки. Сойдер поощрял такое отношение к «жене». Сам показывал «достойный» пример. Никто не будет знать точно, что произошло, но придумают самые отвратительные версии. Охранники видели, как Эсин убегала. Кто-то наверняка был свидетелем погони с пистолетом. Сойдер пропал надолго. Потом притянул свою игрушку обратно чуть живую, растрепанную с расцарапанными в кровь ногами и драном платье. К обеду найдутся те, кто развлекался вместе с хозяином. Сойдер подтвердит грязную ложь молчаливым одобрением. После случившего на конюшне прошел почти год, а Серхио по сей день рассказывает, как вместе с синьором «жарил» его молодую женушку. Почему все слухи всегда сводились к сексу? Девятнадцать лет своей жизни девушка держалась подальше от необдуманных связей и развратных мужчин. Судьба будто наверстывала упущенное. Многие из ее знакомых, веселились на всю катушку. Одноклассницы заводили первых любовников еще в пятнадцать. Спали с молодыми учителями… тренерами по теннису…  Не отказывали себе ни в выпивке не в плотских радостях. Хотели нагуляться до замужества. Эсин не осуждала, но не понимала, как можно просыпаться в постели с незнакомцем. Перепихнуться с ним на прощание. Уйти так и не узнав имени. Ее воспитывали слишком старомодно. Из-за этого унижения воспринималась еще болезненнее. С легкой руки Сойдера не осталось ничего интимного. Ей противно прикасаться к собственному телу. Принимая душ Эсин старается сильнее скрести мочалкой, растирает до красноты каждый миллиметр кожи. Девушка оставляла царапины на груди и бедрах, но чище не становилась.  Она не могла вернуться в тот дом и комнату-клетку. Там стены пропитаны ее криками, а каждый угол напоминает о ночах насилия.
- Нет! -  она сама уже не понимала смысла отрицания и сопротивления, но не могла смириться и покорно идти на плаху.  Мужчина до хруста в суставах сжал ее запястье. Эсин запищала от боли, но не сдавалась. Продолжала царапать тыльную сторону его ладони. Рывок почти оторвал ее от земли. Сойдер обернулся и резко затормозил. Пленница пошатнулась и ударилась лбом о его грудь. Отшатнулась и вздернула подбородок, глядя своему мучителю в глаза.  - Давайте! Бейте! Лучше так, чем терпеть ваше общество еще два часа, - голос совсем сел и сорвался на сдавленный шепот. Эвджен размахнулась, чтобы до нокаута нанести еще один удар. Синьор перехватил ее кулачок и зачем-то прижал к груди. Слишком неожиданный и не правильный жест насильника был посильнее удара с подсечкой. Эсин часто заморгала... Застыла как вкопанная. Она привыкла сопротивляться его жестокости, но не… Девушка не знала, что это вообще означало и как называлось. Не хватало спокойствия, времени и жизненного опыта, чтобы составить четкую картинку из обрывок сегодняшнего сумасшедшего вечера. Для нее Сойдер ассоциировался с жестокостью.  У мозаики он впервые прикоснулся не для того, чтобы причинить вред… сейчас… что он вообще хотел сейчас? Ей лучше не знать! Здравая мысль запоздало ворвалась в раскуроченное сознание. В руку девушку вложили пистолет.
Что? – она отшатнулась, но синьор продолжал крепко держать за локоть. – Вы - безумец, - слезы высохли. Она взирала на Сойдера с ужасом. Столько раз видела кошмары о прошлом выстреле. Помнила его боль и кровь, растекающуюся лужицей. Густая и вязкая жижа медленно ползла по паркету. – Нет! Я не такая, как вы и мой отец! Вы не сделаете из меня убийцу! – она столько пережила по вине Сойдера… но помнила наставления деда: «всегда оставайся человеком». Эсин пыталась. В порыве отчаянья едва не опустилась до уровня своего мучителя. Судьба отвела хотя бы от этого, но в остальном не пощадила. Сойдер может и сумасшедший... но он прав - это ее единственный шанс. У Эсин давно не осталось иллюзий. Уходящий в небытие вечер накалил ситуацию до бела. Ей не быть свободной. Хозяин не отпустит свою зверушку…Несколько минут Эсин молча смотрела в глаза мужчине. В них отражалась луна и ее приговор. – Это никогда не закончится… верно? Вы меня никогда не отпустите… - сталь рукоятки уже не казалась обжигающе холодной. Когда-то Оден учил ее приемам самообороны. Телохранитель вообще научил ее многому. Только ему лучше не знать, как Эсин воспользовалась полученные навыки, чтобы вырвать свою свободу из лап демона. Она не вернется в дом Сойдера! У нее есть секунды… пока мучитель не поймет, что девушка собирается сделать. Эффект неожиданности на ее стороне… Палец убран с курка. Маленький шажок назад. Чтобы выбить оружие нужно хвататься не за ствол, а за руку. У пленницы немного другая ситуация, но цель остается неизменной – перенаправить пистолет в другую сторону. Мужчина все еще удерживал ее локоть... но кисть оставалась свободной. Нужно было убрать с дула подстраховывающую руку Сойдера. Она удерживала вороненную сталь у самого тела. Вложив все силы, Эвлжен надавила ладонью на пальцы мужчины. Пистолет выскользнул из его руки. Оказался полностью под управлением пленницы. Она резко развернула его в свою сторону. – Я сама себя освобожу, - девушка нажала на курок.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (04.03.2020 23:08:22)

+1

173

Ему и раньше приходилось смотреть в лицо смерти, но чтобы собственноручно подставлять грудь под пулю - такое впервые. Наверное, он действительно спятил. Хотел освобождения, но не знал, как иначе этого добиться. Смотрел в заплаканные глаза Эсин и мысленно умолял ее нажать на курок. Умолял, когда слов больше не осталось. Она назвала его безумцев. Он таким и был. Был безумен, когда впервые в голову пришла мысль о мести. Был безумен, когда насиловал невинную девочку. Был безумен, когда просил его убить. Где-то в глубине души он знал, что Эсин этого не сделает, не освободит его. Она слишком правильная, слишком честная и не замарает руки в крови своего палача. Будет страдать сама, но зла не причинит. В который раз Исмаэль осознал, что она не такая как ее отец. Они одна семья, но воспитаны совершенно по-разному. Как он раньше этого не разглядел? Зачем втянул ее в свои планы мести? Этого всего можно было избежать, если бы он только тщательней пригляделся. Эвджен тоже его обманул. Играя на публику, сбил с толку. Исмаэль до последнего думал, что изверг любит свою дочь. Исмаэль сам себя обманут, пытаясь поверить в то, чего никогда не было.
Не на кого было злиться, кроме себя самого. Исмаэль и злился. Смыкал зубы. Дышал через раз. В голове отсчитывались секунды до выстрела. Один... Два... Три... Время тянулось бесконечно долго. Замерло на месте или вовсе остановилось. Только сердце чудовища продолжало ритмично стучать в клетке ребер. Бах... Бах... Бах... Каждый удар как маленький выстрел. Он ждал, а Эсин медлила. Испытывала. Сомневалась. Но ведь хотела? Как можно не хотеть отвоевать свою свободу? Между ней и волей лишь один кусок свинца.
- Ты не убийца... но ведь хочешь выстрелить? - они рабы собственных запретов. То, что так хочется, они никак не могут добиться. Поддаваясь желанию, все становится только хуже. У него было искреннее желание отпустить Эсин, а к чему все привело? Он как ненормальный ринулся за ней в погоню. Преследовал. Опять довел до истерики. А теперь требовал нажать на курок. Глупец! Эсин никогда не избавит его от груза собственной судьбы. Это его ноша, а ей придется нести свою... по его вине.
- Нет... не отпущу, - впервые он говорил правду, не лукавая и не обманывая, не обещая ей неосуществимые исполнения мечты. Его дом - ее клетка, даже если он убрал металлические прутья, она не сможет почувствовать себя свободной. Пока он жив, всегда будет удерживать Эсин рядом с собой. Он и сейчас держал ее за руку. Боялся, что она вновь сбежит, боляся, что не выстрелит. Боялся... так много того, что осталось не высказанным до конца. В ее глазах теплился страх. Был почти осязаемым. Исмаэль мог его чувствовать, вдыхать, пропускать сквозь себя, но не отступать. Он хотел, чтобы Эсин избавила его от боли. Не там он искал спасение. Не там искал возможность мести... далекой, уже, кажется, не осуществимой. Ничего, они встретятся с Илкером Эвдженом в аду... В другом мире продолжат противостояние. Вопьются друг другу в глотку. В выйгрыше останется лишь один, у второго полетит голова с плечь. Но нет... нет, он не будет думать о нем в преддверии избавления. Он будет думать, что избавляет девушку от чудовища. Она сможет сбежать. Найдет доброго самаритянина в деревне. Человек пустит ее в свой дом на ночь, а с утра поможет пересечь границу. У них тут много таких добряков... Сделать документы сейчас не проблема. Она вернется в привычную обстановку. Попытается выстроить жизнь заново, а воспоминания о неком Исмаэле Сойдере угаснут. Не так скоро, но она забудет, как он выглядит, забудет прикосновение жестоких рук, забудет его голос и все то, что казалось отвратным. Остануться только шрамы... как урок. А он будет помнить темные как смоль волосы, которые освещала тусклая луна, бледную кожу и полные страха глаза, которые с ужасом взирали на мучителя. Как кожу выжигает в местах, где соприкасаются их руки. Как ветер доносит до его носа запах девушки. Как она бричка и далека одновременно.
Эсин сделала шаг назад. В глазах девушки что-то мелькнуло. Все произошло за считанные секунды. Он почувствовал ее прикосновение, а мгновение спустя прогремел выстрел. - Нет! - эхо его голоса слилось со звуком выстрела. Исмаэль пошатнулся, но не от боли. Дуло пистолета было направлено в противоположную сторону. Он ухватил Эсин за руку и выбил пистолет. Слишком поздно... Ты опоздал! Ты убил ее! Убил! Холодная сталь блеснула в отблеске луны и упала в длинную траву. Он схватил девушку за руку, не выпуская из хватки. Глаза блуждали по хрупкому телу Эсин, выискивая рану. Выстрел заложил уши. Он кричал ее имя, но слышалось, будто шепчет. - Дура! Идиотка! Что ты наделала?! - его руки задрожали. Он не мог найти рану. Нужно было остановить кровь. Отвести в больницу. Спасти! Не дать ей умереть! Она не могла умереть! Взгляд метнулся к краю рукава. На плече расцветала тонкая полоска крови. Исмаэль несколько раз лихорадочно вздохнул, не веря своим глазам, что пуля почти не задела девушку. Выхватив из кармана платок, он обвязал рану, чтобы остановить кровь. Это были лишь временные меры, пока они не доберутся до дома.
- Совсем спятила! - Исмаэль злился и был в ужасе от того, что только что могло произойти. Он приблизился к девушке в плотную. Ухватил ее за здоровую руку. - Никогда так больше не делай! Слышишь, никогда! - мужчина хрипел ей у самого лица. Затем наклонился. Подобрал пистолет и разрядил его. Обойма упала на ладонь. Он спрятал пистолет за пояс брюк, подальше от цепких пальчиков Эсин и потянул ее в сторону дома. Нужно было продезинфицировать и обработать рану, и решил, что делать дальше. Пальцы дрожали на ладони девушки, которую он сжимал, и продолжал тащить ее по тропе. Страх не отступал. Обвив горло мужчины, сжимал скользкими щупальцами и душил... душил... душил... Тьма слушалась. Не отдавая себе отчета, он настойчиво шел вперед и вел за собой Эсин.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

174

Только смерть освобождала рабов от ненавистных кандалов. Другого выхода не оставалось! Эсин угодила в жуткую кроличью нору. Ее толкнули в спину и следом засыпали узенький лаз. Привкус земли во рту и противные крупинки между зубов стали частью реалистичных кошмаров.  Чем отчаянье девушка пыталась выбраться из могилы, тем глубже утягивало под промерзшую почву. Бессмысленная борьба изнурила и вымотала. Пленница перестала махать руками. Покорилась судьбе. Шли недели и месяцы, а хватка смерти не ослабевала. Проклятое место не отпускало. Может это и есть ад? Эвджен умерла давным-давно. Незнание о собственном конце – дополнительная кара. Человек продолжает карабкаться по отвесным скалам… искать выход… не понимая, что его не существует. Она не была святой, но точно не успела совершить чего-то соразмерного участи вечной игрушки демона.  Не важно. Папочка постарался за всю семью. В какой-то из религий определенно есть подобные правила. Она не помнила дословно, но за самые тяжкие прегрешения карают несколько последующих поколений. Илкера такой расклад полностью бы устроил. Он привык загребать жар чужими руками. Сойдер подтвердил, что страданиями она искупает отцовские грехи. Ее слезы никак не трогают родителя, но палача не заботит справедливость. Ее распяли над алтарем мести и жестокости. Кровь по капле будет стекать вниз, пока девушка полностью не иссохнет и не превратится в мумию. Процесс займет вечность и буду страдать другие невинные. Ее ребенок еще не родился, но уже был обязан отбывать каторгу. Смерть освободила ее малыша. Настал черед мадмуазель Эвджен..
Отчаянье притупляет страх. Не осталось сомнений. Мучитель сам вложил ей в руки оружие. Эсин не могла упустить такую возможность. Сыграла по его правилам, но в свою игру. В этом перевернутом мире человечность считалась слабостью. Унижение и насилие сломали, а озлобиться так и не вышло. Почему? Что с ней не так? Ведь в первый рас Эсин смогла выстрелить в мужчину. Он заслуживал смерти, а дуло повернуто в противоположную сторону. Дед и тетка ее неправильно воспитали - не заточили характер на выживание любой ценой. Вроде бы пытались взрастить талант, а вышло никчемное существо.. пресмыкающееся и бесхребетное. Исправлять поздно, да и нечего. То, что оставил после себя Сойдер не имело права жить. «Мужа» она боялась, а ненависть оставила для себя. Рука не дрогнула. Палец с силой надавил на курок. Выстрел был подобен раскату грома. Он эхом пронесся над виноградниками. В небо вспорхнули стайки встревоженных птиц. Эсин пошатнулась. Перед глазами поплыла сизая дымка. Уши заложило. Боль пронзила тело, но… от ударов мучителя ей бывало во сто крат больней. Пленница представляла себя это как-то иначе. Была готова к тому, что не сможет дышать. Легкие наполнятся кровью. Все закончится быстро. Не в ее варианте. Эсин опустила голову. Непонимающе посмотрела на собственную грудь. Раны не было. Боль сконцентрировалась в районе плеча. Девушка поняла, что проиграла. Оказалась полной неудачницей. Даже сдохнуть красиво не смогла. Слишком поторопилась. Пара секунд могли изменить исход в ее пользу. Проклятые две секунды! Ночь сыграла с Эвджен злую шутку. Почудилось, что в глазах Сойдера промелькнула тень понимания… Девушка испугалась, что он перехватит руку. Опередит. Отберет пистолет. Не позволит ей «сбежать». Он так и поступил. Только сделал это уже после выстрела. Рукоятка выскользнула из ослабших пальцев. Девушка смотрела на мучителя не моргая. Не понимала его криков и недовольства. Сойдер сам вложил ей в руки оружие. Эсин оставила за собой право выбрать мишень. Разве это более безумно, чем просить пристрелить себя? Всплеск адреналина сменился оцепенением и полной апатией. Даже боль перестала отрезвлять. Платок перетянул рану. Руку нестерпимо закололо. От плеча до кончиков пальцев будто вогнули раскаленный прут. Эсин вновь зашаталась. Упасть ей не дали. Как на в чем ни бывало Сойдер вернулся к своему первоначальному плану. Накричав на пленницу, он поволок ее в направлении своего логова.
Они плелись нескончаемо долго. Эсин больше не сопротивлялась… Переставляла ноги. Спотыкалась. Пару раз падала на колени, сбивая те в кровь. Ее поднимали. Отряхивали и тянули волоком дальше. У синьора извращенца была навязчивая идея вновь засунуть зверушку под замок. Не важно какой целой и в каком состоянии она окажется в усадьбе. Платок насквозь пропитался кровью. Струйки стекали вниз по руке. Капельки срывались с кончиков пальцев. Эсин не жаловалась.  Не просила передышки. Может ей и давали постоять у обочины, но девушка этого не замечала. Не помнила. Первые эмоции пробились сквозь ледяную стену оцепенения, когда из темноты выплыли очертания высоких ворот. Горло сдавило, а глаза защипало. Пленница сжалась в комок, но продолжала загребать сандалиями пыль.
В усадьбе не спали. Охранники пропустили их молча, а вот на крыльце нервно расхаживала донья Марта. На ступеньке сидел Пако. Синьор свернул с боковой тропинки. Вы волок ее на освященный пяточек, и женщина бросилась на встречу… молясь, причитая и хватаясь за сердце. Пако тоже выглядел взволнованным. В несколько шагов он преодолел разделяющее их расстояние.
- Здравствуйте, синьор, - почти дежурно произнес он, но девушке чудилась едва сдерживаемая злость. Впрочем, она была не в себе. Оценить ситуацию здраво уже не в состоянии. – Не волнуйтесь, мы приведем вашу жену в порядок, - вроде услужливо-правильные слова. Сойдер всегда сваливал ее на попечение других, но все равно прозвучало как-то неправильно… Она закрыла глаза. Фонари светили слишком ярко, а подъездная дорожка казалась бесконечной. Охранник открутил крышку на бутылке и поднес ее к губам. – Вот,… попей… - не боясь испачкаться, он поднял руку Эсин. Аккуратно сгибая в локте и прижимая ее к груди девушки. – Сейчас... еще немного осталось. Хочешь я тебя отнесу? – Эсин покачала головой. Она ничего не хотела. Единственным желанием было сдохнуть под кустом от кровопотери или заражения… Размечталась! Ее продолжали куда-то тащить... спорить и причитать.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (06.03.2020 21:15:01)

+1

175

Он настойчиво вел девушку вперед, не разбирая дороги. Где-то там впереди горели огни усадьбы, а округу охватила ночная темнота. Даже птицы больше не хлопали крыльями и не доносился шелест ветра вдоль длинной травы. Эсин ступала за ним, больше не сопротивляясь и не вырываясь. Встрел у каждого из них отнял свою долю сил. Умереть не получилось, но и ей этого сделать Исмаэль больше не позволит. Слишком близко они подобрались к той грани, за которой маячила старуха с косой. Сегодня ему повезло - пуля полетела мимо, лишь немного задев девушку. Завтра это может стать другая пуля, которая убьет ее. Он не хотел, чтобы Эсин умирала, как бы глупо это и не звучало, ведь мужчина сам уже дважды толкал ее за порог жизни. Издевался как мог, не чувствуя чувства вины и не зная, что такое совесть. Осознание этого пришло гораздо позже. Эсин больше не была просто дочерью Эвджена, она была чем-то большим, о чем не хотелось думать... не сейчас, может и не потом. Он разглядел в ней женщину, к которую хотелось желать, к которой приковывался взгляд... которая никогда не посмотрит на него также... может и ни на кого больше. Исмаэль приложил свою руку, чтобы вселить страх при виде мужчин, а если учесть, что поговаривают на территории усадьбы... С этим нужно было заканчивать! Он соберет всех рабочих до единого и прикажет держать язык за зубами, а член в штанах. Это мало чем поможет, но, по крайней мере, избавит Эсин он громких сплетен. Самое меньшее, что он может для нее сделать...
Они шли дальше. Эсин пару раз споткнулась. Исмаэль помог ей встать, отряхнул ободранные коленки, поправил платок на предплечии, который уже успел пропитаться кровью. Им было нужно быстрее добраться до усадьбы, там он сможет позаботиться о ее ране. Дав ей немного передохнуть, он продолжал тянул девушку за собой. Они вышли на тропу. Стало легче идти. Тусклый месяц освещал им путь, пока они не зашли за гору и опять оказались в кромешной тьме. Редкие деревья, склонив голову, расступались и провожали две темные фигуры. На обратном пути никто не встретился. Так лучше. Не хотелось вдаваться в разговоры и обьясниения. Было далеко за полночь. Только редкий путник шастал в такое время вне дома. Может, только какой пьянчуга, который брел из бара домой или, наоборот, обратно за добавкой.
Когда впереди завиднелись ворота усадьбы, Исмаэль вздохнул с облегчением. Ускорил шаг, таща девушку следом. Они не сказали друг другу больше ни единого слова. Его крики еще продолжали эхом звучать в ушах. Страх сковывал тело. Ладонь дрожал, не чувствуя, какой крепкой стала хватка мужчины на девичьей руке. Подойдя вплотную к воротам, охрана расступилась. Исмаэль ничего не сказал, лишь кивнул головой. Боялся, что голос может выдать его страх и отчаянье. Громоздкие ворота за ними закрылись, пропуская внутрь. Он чертыхнулся, завидев на крыльце донью Марту, неподалеку рассиживался Пако, прибыв на свое дежурство, а Эсин в комнате не обнаружив. Сжав зубы до противного скрежета, мужчина прошел по дороге ближе к крыльцу. Донья Марта тут же запричитала, увидев в каком состоянии он вернул девушку. Порванное платье и ободранные ноги могли произвести двоякое впечатление, чем они там занимались в пустынной роще. Пако подобно спасителю бросился поить Эсин водой. Впервые за долгое время Исмаэля бесило столь пристальное внимание со стороны охранника. Он выждал, пока девушка напьется воды и вновь взял ее за здоровую руку, ведя по ступенькам крыльца.
- Мы сами справимся. Ступай домой и отдохни. Твои услуги здесь больше не нужны, - у Исмаэлья было жгучее желание выпроводить рабочего. С какой стати он лезет не в свое дело?!
- Но... хорошо, сеньор, - Пако осекся, посмотрев в нахмуренное лицо Исмаэля. Собирался спорить с хозяином, но передумал. Темные глаза Сойдера не предвещали ничего хорошего.
- Я тогда это... завтра приду, - Пако замешкался. Завинтил бутылку и спрятал за пазухой. Медлил с уходом, переводя взгляд то на Эсин, то на него.
- Не нужно, я сам позабочусь о своей жене. С завтрашнего дня возвращайся на работу. Мне нужны твоя руки на лугах, а не здесь, - он ткнул пальцев в сторону барак. Ничего больше не сказал. Зашел в дом, оставляя охранника в недоумении одного на крыльце. За ними следом семенила донья Марта. Охала и хвасталась за сердце.
- Донья Марта, принеси успокоительный чаю и другое платье для Эсин. Мы будем в моей комнате, - отдав приказ, он потянул девушку на второй этаж. Оставляя женщину с прикрытым ртом у подножья лестницы. На середине ступенек, колени у Эсин подогнулись. Исмаэль вовремя подхватил ее на руки и пошел размашистым шагом по коридору. Миновал дверь ее комнаты. Открыл свою. Внес девушку в комнату и усадил на кровать. Подтолкнул под спину пару подушек. - Сиди здесь, - убедившись, что она сидит стабильно, Исмаэль метнулся в ванную. Нашел на полке аптечку. Вернулся обратно. Сходил за полотенцем и принес чашу с теплой водой.
Примостившись на краю кровати, он потянулся к руке Эсин. - Потерпи, сейчас будет немного больно, - подцепив пальцами плоток, Исмаэль осторожно размотал края и снял импровизированную повязку. Откинул в сторону и намочил полотенце. Обтер пальцы и руку Эсин, убирая подтеки крови. Обработал собственные руки антисептиком, чтобы не внести какую инфекцию. Добрался до раны. Осторожно нажал. Подержал, останавливая новые потоки крови. Затем порылся в аптечке и нашел дезинфицирующие средство. Макнул ватный тампон и осторожно приложил к руке. Ранение было продолговатым. Пуля содрала кожу. Если бы на пару сантиметров левее, то вошла бы а плечо. Исмаэль судорожно вздохнул, не желая думать, что было бы если бы пуля в действительности попала бы девушке в грудь. Ватка пропиталась кровью. Исмаэль заменил ее новой. Обрабатывал рану до тех пор, пока кровь полностью не остановилась. Тогда нашел бинт и наложил плотную стерильную повязку. - Вот так, почти готово... с утра я заменю повязку. Завтра ты останешься здесь и не будешь работать... это даже не обсуждается, - Эсин смотрела на него отрешенным взглядом. Исмаэль продолжил исследовать ее тело. Достал из аптечки новую ватку, обмакнул в дезинфицирующее средство и приложил к коленке Эсин. Аккуратно протер, убирая грязь и подсохшую кровь. Затем нужно было заняться лодышками. Длинная трава царапала кожу, пока она убегала от него. Острый запах медикаментов ударил в нос. Это лучше, нежели ощущать запах собственного страха.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

176

Дом возвышался огромной мрачной громадиной. На его фоне Эсин чувствовала себя малюсенькой букашкой. Черные глазницы окон ловили отблески полной луны. Следили за девушкой, щурясь и насмехаясь над глупыми надеждами стать свободной. Проклятая усадьба не отпускает обитателей. Только синьор мог путешествовать по миру или временно освобождать своих вассалов. Делал это крайне редко. Люди будто прикованы к дому невидимыми цепями. Донья Марта всю жизнь провела в Ла Гуардии. Не видела ничего дальше хозяйского поместья и небольшого городка в долине.  У ее мужа и детей похожая судьба. Только Пако успел поколесить по Европе. Получил высшее образования. Знал несколько языков и все равно оказался здесь. Дому-вампиру наплевать на происхождение и желания людей-марионеток. Иногда ей казалась, что Сойдер не хозяин, а такой же раб «лампы». Дом отпускает мужчину лишь для того, чтобы пополнить коллекцию жертв новыми невинными душами. Эсин надеялась больше никогда не видеть проклятого места. Прошло несколько часов, и она вновь стоит на крыльце ненавистной усадьбы. Если бы ей дали спички, пленница подожгла дом не задумываясь. Слова... одни слова. Где ее смелость была раньше?  Зверушка упустила шанс пристрелить мучителя. Оказалась слишком слабой для праведного убийства. Ведь можно было найти тысячи оправданий. После всего, что мужчина сотворил совесть не должна и шелохнуться, увидев у ног окровавленный труп. Только она не смогла выстрелить. Пришла в ужас от воспоминаний. Прошлая попытка покарать ублюдка отняла у нее кусок души. Пленница не хотела опускаться до уровня отца и Сойдера. Слабачка и моралистка. Оставалось только пенять на себя. Если прежде не было выбора. Девушку похитили из родного дома, обесчестили и посадили в клетку. Судьба дала шанс освободится. Насильник сам вложил в руки оружие, а она промахнулась. Не расквиталась с уродом… Не покончила с пленом.  Ее положение стало только хуже.
Расплата за неудавшуюся попытку суицида не заставила себя долго ждать. Не переступая порога усадьбы, синьор отдал первое жестокое распоряжение – приказал Пако уйти и больше не возвращаться. В его услугах больше не нуждались. Смысл сказанного пробирался в сердце отравленной змеей. Стало страшно и больно. Грудь сдавило. Девушка пошатнулась, но не смогла издать и звука. Обречено смотрела на охранника… Мысленно прощалась с ним и часами чего-то нормального в ее беспросветном существовании хозяйской рабыни. Пако был единственным, кто стоял между ней остальными работниками. Только он и Марта защищали пленницу. Только с ним Эвджен не чувствовала себя ущербной и прокаженной. Мужчина общался с ней нарывных. Никогда не позволял себе непристойных намеков. Исполняя свои обязанности, он все-таки пытался скрасить ее существование. Учил грамматике. Рассказывал об истории возникновения города. Развлекал местными легендами. С ним можно было вспомнить знакомые места. Хотя бы мысленно сбежать отсюда. Франциско учился в университете, в котором преподавала ее тетка. Они вспоминали булочки Муалан-ханым и гончарную мастерскую, у входа в которую стояли два кувшина в человеческий рост. С ним легче было отгородиться от прошлого. Мужчина давно сознался, что был в команде слежки. Ездил в Париже и посещал ее концерты. Помнил других участников и конкурсантом. Они вместе подшучивали над манерой их исполнения. Эсин вспоминала забавные случаи. Смеялась… Только в его обществе она вновь научилась улыбаться… Но это шло в разрез с желаниями синьора. Сойдеру нравился страх и слезы. Эвджен думала, что у нее больше нечего не осталось. Она ошиблась. Прощаясь взглядом с Пако, она ощутила нестерпимую боль потери. Пленница осталась одна. Сойдер больше не нуждался в услугах охранника. Он сам намеревался позаботиться о «жене». Девушка прекрасно знала, что скрывает эта «забота» - новое заточение и клетку.
Пако не стал оспаривать решение хозяина. Возможно, никто, кроме самой пленницы и не хотел возражать. Любого нормального мужчину должна была тяготить подобная работа. Она лишала всяческой личной жизни.  Пако освободили от повинности. Подальше от синьора – меньше контроля. Ее потеря могла быть избавлением для другого. Карабкаясь вверх по лестнице, девушка пыталась успокоить себя подобными мыслями, но выходило, наоборот. Усилилось чувство одиночества и тотальной ненужности. Невозможно существовать с мыслью, что на планете не осталось ни одного человека, которому не безразлична твоя судьба!  Сердце разрывалось в клочья, но Эсин не могла даже заплакать. Ноги ослабли. Кажется она начала падать, но не ощутила боли и удара о пол. Странно, что Сойдер не дал скатиться с лестницы. Зверушка отлично помнила финал их свадебной церемонии. У Эсин так же подкосились ноги. Мужчина стоял рядом. Сжимал ее ладонь, впихивая пакет с дешевыми кольцами. Но стоило ей покачнуться, Сойдер сделал шаг назад.  Даже не подумал смягчить падение новоиспеченной жены. Жестоко... но понятно. С того дня мало что изменилось. Но поступки мучителя больше не поддавались логике. Зачем он притащил пленницу в свою комнату? Эсин обвела незнакомую обстановку невидящим взглядом, понимая и не понимая, где находится? Не помнила, как сюда попала. Память обрывалась на первых ступеньки лестницы. Дальше следовал глубокий провал. Она очнулась в окружении подушек. Перепачканные кровью и пылью ноги свисали над полом. У Сойдера была крепко сколоченная деревянная кровать исполинской высоты и размеров. На ней могло легко поместиться четверо человек. Пленница почувствовала себя лилипутом в «гостях» у великана. Мужчина суетился. Скрывался за дверью. Возвращался. Селя рядом. Матрас прогнулся под его весом. Эсин качнулась в сторону, но смогла усидеть ровно. Физическая боль не смогла перебить давящее чувство в груди. Она безучастно наблюдала за струйками крови и попытками мучителя промыть рану. Вздрогнула, когда горячие мужские пальцы коснулись ноги, приподнимая подол грязного платья. Пленница опустила взгляд. Стала изучать свои запястья. На них отчетливо проступали свежие отметины от железной хватки Сойдера. Особенно отчетливые и пестрые следы покрывали правую руку. Мужчина до хруста сжимал ее, пока тащил добычу обратно в усадьбу. Все возвращалось на круги своя и некого было винить кроме самой себя. По щеке скатилась одинокая слезинка. Эсин поджала губы.
В дверь постучали, но пленница не подняла головы. С разрешения синьора в комнату вошла Марта.
- Успокоительный чай, - шаркающая походка подобралась к столику у стены. Посуда на подносе бренчала. У экономки от нервного перенапряжения тряслись руки. – Ему нужно немного настояться. Пока принесу платье для Эсин, - Сойдер продолжал обрабатывать ее сбитые коленки. Прикасался с несвойственной ему осторожностью, будто вправду боялся причинить лишнюю боль. Зачем такие старания? Хотел напомнить, чего лишил свою зверушку? Освежал ее ощущения? На контрасте унижения будут восприниматься острее и мучительнее. Безучастное тело не вызывало интереса?  Эсин успела основательно позабыть, каково человеческое отношение. После того, как Сойдер сослал зверушку на кухню, экономке пришлось отдалиться. Больше никто о пленнице не заботился. Странно, что сейчас это делал ее палач.
-… ночь на дворе… вот я захватила еще…, - Эсин вздрогнула от неожиданности. Ее сознание постоянно проваливалось в какие-то черные дыры, пропуская часть происходящего вокруг. Донья Марта успела вернуться.  Разложила на кровати новое платье и ночную сорочку… на выбор синьору.  Оторвав бирки, женщина спрятала их в карман передника. Эсин старалась не пользоваться лишними вещами. Поэтому большая часть «подарков» Сойдера лежала нетронутой. Марта же наоборот пыталась нацепить на нее что-то новенькое… при каждом удобном и не очень случае. – Здесь тонкие бретели. Они не будут касаться раны, - да уж... бретельки вправду были тонкими… как и сама сорочка. Порой Эсин казалось, что женщина нарочно подстрекает своего хозяина к насилию. Ухаживая за зверушкой в клетке, она не только залечивала травмы, но пыталась сделать девушку аппетитнее и привлекательнее. Рвение угодить хозяину казалось жутковатым и излишним. Сойдер все равно видел в ней кусок мяса. Чем ухоженнее и свежее выглядело юное тело, тем больше ударов и укусов он рассевал по лицу и груди.  – Свежее белье… на всякий случай… - на покрывало упали кружевные трусики. Эсин нервно сглотнула. Женщина протянула ей расческу. – У тебя травинки в волосах и локоны совсем спутались, - пленница молча взяла щетку в здоровую руку. Стала машинально водить ею по волосам. – Что-то еще нужно, синьор? - Марта косилась на перебинтованную руку. Тугая повязка стала пропитываться кровью. Посередине появилась алая точка, которая медленно увеличивалась в диаметре. Только сейчас девушка стала чувствовать боль. Взгляд Эсин метался от кровавой кляксы к разложенной на кровати одежде. Все было неуместно и неправильно. Зачем Сойдеру просить для нее одежу? Зверушка должна быть голой и сидеть на цепи. Тело стало трясти. В ушах зазвенело. Дверь хлопнула. Марта ушла. На совсем или хозяин дал ей еще какие-то поручения? Надежда теплилась, но что-то подсказывало, что экономке больше не вернется. Никто не посмеет переступить порог комнаты хозяина. Эсин осталась наедине с мучителем в его спальне…
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (09.03.2020 19:53:36)

+1

177

В комнате царил полумрак. Только ночник горел на столике, освещая силуэты на кровати. Исмаэль все чаще задерживал взгляд на лице девушки. Глазницы казались слишком огромными и перепуганными. Сегодняшний день вымотал и шел не по плану. В это время она давно могла проводить под пристальным вниманием Пако, нежели с ним. Его компания куда лучше, чем общение с мучителем. Все к чему Исмаэль прикасался - погибало. Исключение составляли виноградники и то потому что ими занимался не он, а целая толпа рабочих. Общение с людьми не ладилось. В последнее время они смотрели на хозяина с опаской. Не знали, что ждать от Сойдера. Большинство не понимало его стремление причинить боль невинной девочке, вторая половина молчала, чтобы не навлечь на свою голову подобную участь. Он мог быть другим, но не хотел им быть. Отказывался прислушиваться к мнению других, нацелившись только на месть и достижение цели. Все валилось из рук, но и это не останавливало. Останавливал страх, который выстроился бетонной стеной и не отступал. Страх в жгучем стремлении мести остаться полностью одному. Сегодня он опять подтолкнул Эсин к порогу смерти. Не было кого винить кроме себя. Это отрезвило. Встряхнуло. Открыло глаза. Он не хотел, чтобы девушка уходила, исчезала в омуте его безумия, чтобы продолжала быть за стеной, рядом, в коридорах, на кухне. Он также понимал, к чему подталкивает ее, какие мучения причиняет. Но не мог отпустить. Пытался. Сегодня. Тщетно. Не понимал, что с ним происходит и в какой-то степени не хотел понимать, пока Эсин рядом. Все запуталось, все слишком запуталось, чтобы быть нормальным.
В дверь постучали. Исмаэль пробурчал «войдите». На пороге появилась донья Марта. Он не поднял глаза, продолжая обрабатывать колени и лодыжки девушки. Не пропускал ни одной царапины. Тщательно обтер каждую ранку, избавляя от крупинок песка и травы. Женщина вошла с подносом в руках. Принесла чай. Опять ушла. Исмаэль с трудом понимал логику ее передвижений, хоть и не противился. Пожилой женщине лучше получалось ухаживать за Эсин, чем ему. Накатило отчаянье, когда он увидел слезы в глазах девушки. Нужно было остааит ее на попечение экономики и уйти. Но куда? Это была его комната. Духу не хватило больше спихивать свою ответсивенность на других. Поэтому он выпроводил за порог Пако, завтра и другим охранникам прикажет вернуться на территорию виноградников. Дом надежно охраняется, поэтому даже если недруг проберется ближе, он не сможет незаметным проскользнуть в дом.
Донья Марта вернулась с платьем и сорочкой. Разложила на краю кровати, будто Исмаэль в этом что-то понимал. Он махнул рукой, приказывая оставить все. Поверх упало нижнее белье. Затем в руки Эсин угодила расческа. Она машинально поднимала и опускала руку, пытаясь вычесть травинки из волос. Донья Марта еще потопталась за его спиной. Исмаэль отослал женщину отдыхать. Было далеко за полночь. Только охрана вокруг дома не спала. В окне можно было различить красные огоньки сигарет. Вдали горели костры. Исмаэль перевел взгляд на девушку. Бинт стал пропитывается кровью. Он протянул к ней руку. - Давай помогу, - выбрав из холодных пальцев девушки расческу, мужчина пересел к изголовью кровати и поднес руку к ее волосам. Густые длинные локоны доходили почти до поясницы. Он запутался в длинных прядях, расчесывая каждую и выбирая траву и застрявшие веточки. Когда с расчесыванием было закончено, он поднялся и положил расческу на край столика. Рядом стоял поднос с чаем. Пока успокоительный напиток настраивался, Исмаэль пододвинул одежду ближе к девушке. Выбрал сорочку и нижнее белье. Для сна лучше и не будет так сковывать движения. Утром она сможет надеть платье. - Переоденься, пожалуйста... потом выпьешь чай и ляжешь отдохнуть, - сегодня он будет охранять ее сон. Потоптавшись у изножья кровати, мужчина отвернулся и подошел к окну, чтобы еще больше не смущать Эсин. Руки тянулись помочь, но он удержался от искушения. Не хотел пугать, предпочитая держаться подальше от обнаженного тела и излишне не воскрешая в ней дурные воспоминания о насилии. Он был злом, а злу лучше держаться подальше от такого невинной и чистой души. Она даже выстрелить в насильника не смогла! Тем самым опять вернула себя в заточение. В ладах с совестью, но в ущерб себе. Ему не понять такого поступка. Будь Эвджен перед ним, он бы выстрелил не задумываясь и избавляя мир хотя бы от одного чудовища, взамен оставляя другого - себя. Этим они так отличались с Эсин и это показывало, что ей совсем не место в его мире. Но он еще не готов ее отпускать... еще не готов... может, не будет никогда. Погубит себя и всех остальных, кто рядом с ним. Сжав сильнее челюсть, отчего заиграли желавки на скулах, Исмаэль вглядывался в ночную тьму и чувствовал, как эта тьма обвивает его порочное сердце.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

178

С уходом экономки в комнате стало слишком тихо. Эсин слышала только стук собственного сердца и шелест одежды Сойдера. Он продолжал сидеть на корточках рядом с кроватью. Делал нечто, что находилось за гранью понимая – обтирал ноги пленницы и обрабатывал раны. Делал это с подчеркнутой сосредоточенностью и осторожностью, будто боялся причинить лишнюю боль. Серьезно? Девушка косилась на него с еще большое опаской. Вздрагивала, когда ватный диск прижимался к глубокому порезу. Антисептик обжигал кожу, провоцируя еще больше страха. После ужасов плена она должна перестать реагировать на подобные мелочи. Касательное ранение - царапина по сравнению с тем месивом, что оставляла пряжка ремня мучителя. Металл вырывал кусочки плоти. Доктор штопала их на живую. Но даже избиение не могло сравниться с болью от шипящего, вгрызающегося плоть клейма. Шрамы пульсировали при каждом приближении жестокого палача. Не позволяли забыть о себе ни на секунду. Преследовали во сне и наяву. Новые искорки боли поддерживали разрушительное пламя отчаянья. Оно пожирало само себя. Пряталось за отрешенностью и смирением, чтобы вспыхнуть вновь и поглотить Эсин. Вечная агония без права на освобождающую смерть. Хотелось забиться в угол и разрыдаться, но слез не осталось. Силы иссякли еще на половине обратного пути в ад. Девушка продолжала машинально водить щеткой по волосам. Взгляд лихорадочно скользил по предметам незнакомой обстановки. Хотел и боялся зацепиться за что-либо в спальне Сойдера. Воображение давно прорисовала мрачную картинку с орудиями пыток на стенах. С исчезновением клетки, пленница убедила себя, что сооружение переехало в соседнюю комнату и дожидается своего часа. Эсин не решалась переступить порог обиталища демона дабы развеять кошмары воображения. Теперь испытала почти шок оказавшись в обычной комнате без намека на зловещие атрибуты. Своим видом и размерами пугала только кровать. Именно к ней пленницу и «приковали», обложив подушками и вещами.
Расческа цеплялась за узелки. Зубчики вырывали волосинки, но Эвджен продолжала водить щеткой по волосам. Толку было мало. Травинки и спутавшиеся локоны оставались на месте. Девушке просто нужно было что-то делать. невзирая на результат. Только это не устраивало Сойдера. Мужчина отобрал у нее расческу и устроился за ее спиной. Каждую минуту Эсин ждала окончания затянувшегося фарса. Готовилась к тому, что пальцы «мужа» крепко ухватят за волосы и швырнут ее на постель. Садист часто наматывал ее локоны на кулак, дергая на себя и крепче насаживая на каменный член. Между ними не было ничего, кроме насилия. Чтобы не происходило, скатывалось к единственному общему знаменателю – к боли. Сегодняшний день не исключение. Синьор не собирался ее освобождать. Скоротал вечер за охотой на убегающую зверушку. Его оправдания и мольбы о прощении никак не могли улечься в сознании пленницы. Может и не было ничего? Девушка свихнулась окончательно и бесповоротно. Самое правдоподобное объяснение галлюцинаций в режиме реального времени. Сойдер продолжал выбирать травинки из волос. Его пальцы бережно разделяли спутанные пряди. Придерживали, чтобы не выдергивать лишнего. Изредка его рука задевала обнаженную кожу на плече или шее. Девушка вздрагивала и сжималась, но ударов или издевок не последовало. Хозяин заботился о ненавистной зверушке? Разве не бред?  Волосы мягким шелкам рассыпались по плечам, а он продолжал приглаживать их расческой. Эсин ничего не оставалось, как изучать собственные руки и порванный подол платья. На нем застыли капли крови. Девушка комкала ткань, боясь расправить ее и прикрыть голые коленки.
Сойдер материализовался прямо перед нею. Пленница едва не закричала от неожиданности. Она продолжала проваливаться в какие-то черные дыры, пропуская часть происходящего. Рядом лежала сорочка и чистое белье. Мужчина остановил свой выбор на полупрозрачном одеянии. Марта опять оказывала ей медвежью услугу. Могла притащить какой-нибудь балахон, а выбрала самое провокационное. Знала вкусы своего синьора? Раньше он предпочитал держать зверушку голой. Лучше тонкая сорочка, чем цепь. Эсин предпочитала остаться в чем есть. Зачем вообще переодеваться? Однако выбирать не приходилось. Девушка слишком долго косилась на сорочку. Время шло. Терпение Сойдера не безгранично. Нужно подняться и выполнить его распоряжение. Если сама не сделает, то мужчина заставит… Эсин поднялась на ноги. Обстановка сразу пришла в движение. Одеревеневшие пальцы с трудом расстегнули пуговицы на лифе и развязали пояс. Грязное платье упало у ног пленницы.  На плече и ключице были видны засохшие разводы крови. Девушка взяла со стола влажное полотенце и попыталась их оттереть. Логики в ее поступках не прослеживалось. Мыслей не было. В глазах вновь заблестели слезинки. Она не поднимала головы. Не видела и не чувствовала, следит Сойдер или ему больше не интересно пожирать взглядом изуродованные «прелести» своей зверушки. Она предпочитала второй вариант. Только у него была обратная сторона. Пленница не верила громким словам. Мужчина мог в любой момент передумать и отдать ее на растерзание охранникам. Полотенце опустилось обратно на стол. Эсин поморщилась, просовывая раненую руку под бретельку. Ткань невесомым облаком опустилась на грудь. Обволокла вуалью тело девушки. Сорочка почти ничего не скрывала. Даже в полумраке можно было разглядеть многое. Донья Марта точно над ней издевалась!
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (12.03.2020 18:40:42)

+1

179

Тьма ползла по стенам дома. Заползала в приоткрытые окно, пытаясь погасить любой источник света. Ночью тьма властвовала над окнами и домами, окуная их в «черную смолу». Зрелище было не из приятных. Исмаэль на собственной коже ощущал эту черноту. Вдыхая, чувствовал плесневелый запах земли. Во рту чувствовалась горечь, а на зубах скрежетал песок. Как будто он все еще был на поляне и преследовал убегающую Эсин. Мысленно возвращаясь в прошлое, мужчина проклинал себя. Пытался поступить правильно, но опять не вышло. Они вернулись к тому, что было. Он здесь, а Эсин под боком и в клетке его дома. Она упустила свой шанс выбраться, отказавшись нажать курок. Он слишком трусливо переложил ответственность на ее хрупкие плечи. Ведь знал, что она не такая. Она бы не смогла выстрелить. Во второй раз не смогла бы. Первый уже вселил ужас. Было слишком много крови, чтобы повторять, чтобы убивать. Эсин не такая.
Исмаэль сжал челюсть, сожалея о том, что упустил свой шанс избавления. Было слишком просто. Слишком легко, чтобы ему так повезло. За спиной сохранялась тягостная тишина. В отражении окна он наблюдал, что Эсин все еще сидит, застыв на кровати. Спустя время с трудом поднялась, с трудом коснулась сорочки. Казалось, что каждое движение ей дается из последних сил. Пришлось засунуть руки в карманы брюк и сжать кулаки, чтобы избавить себя от желания обернуться и помочь девушке. Она не отнесется с энтузиазмом к этой идее. Напротив, может опять забиться в угол. Исмаэль хотел подобраться к ней ближе, не быть для нее врагом, но, учитывая данную ситуацию, мало что мог сделать, тем более сказать. Оставалось лишь смотреть, как они оба идут ко дну. Он не отпустит, а она не избавит себя от чудовища. Они оба в клетке своих невозможностей освободиться. Только Эсин не запирала себя в клетке, не шла добровольно в плен. Исмаэль был во многом повинен, виноват и в том, что исковеркал ее судьбу. Он злился на себя, понимая, что иначе никак. Он не сможет изменить себя и отказаться от мести. Уже столько было исковеркано, загублено, что остановиться сейчас - все деяния, что оставлены за спиной, будут бессмысленны. В своей извращенной логике Исмаэль это понимал. Понимал и не мог остановиться.
Одежда зашелестела. Исмаэль поднял глаза, вглядываясь в обнаженное отражение в окне. Его взгляд приковался к голой спине девушки. Опустился ниже к поясницу и округлым бедрам. Она набрала в весе с тех пор, как перестала сидеть в клетке. Учитывая, что Исмаэль порой забывал кормить свою зверушку... Он поморщился, вспоминая это придуманное ей прозвище. Еще больше унизить Эсин не было возможности. Особенно после того, как поставил ей клеймо. За это Исмаэль ненавидел себя еще больше. И за то, что не мог перестать на нее смотреть. Обнаженное тело приковывало его взгляд. Манило. Хотелось подойти. Коснуться. Также как и на кухне. Ощутить тепло ее кожи. Почувствовать, что он не один. Не одинок среди толпы людей. Но ему это было непозволительно. Не касаться. Не причинять больше боли. Потребовалось неимоверные усилия, чтобы не обернуться, не подойти... не коснуться запретного.
Сжимая кулаки, Исмаэль дышал через раз и прислушивался к возне за спиной. Девушка облачилась в сорочку. Замерла. Исмаэль тоже застыл на месте. Дышал, будто заново учился это делать. Спустя, кажется, вечность обернулся. Свет от ночника криво падал на силуэт девушки. Он поднял глаза. Долго всматривался в ее спину. Полупрозрачная сорочка почти ничего не скрывала. Округлые формы приковывали его внимание. Исмаэль который раз приказал себе собраться. Собраться и перестать пялиться на девушку, еще больше пугая ее сопящим молчанием за спиной. Сделав пару шагов, он подошел к шкафу, достал одеяло и вернулся обратно к Эсин. Взглянул ей в лицо. В глазах девушки застыли слезы. Исмаэль с трудом сглотнул. Не мог удержать зрительный контакт. Потупил глаза. Взгляд опустился к полуобнаженной груди. Легче не стало. Почему это должна была быть сорочка? Почему он не выбрал платье?! Проклятье!
- Ложись в кровать, - он указал Эсин на матрас. Ждал, когда она займет место у изголовья. Испытывал взглядом, стараясь слишком пристально не смотреть ей в глаза. Эти глаза могли ее пугать. Глаза насильника. Глаза тюремщика, который заточил ее в высокой «башне» без окон и дверей. Выхода не было. После он накинул на нее теплое одеяло. Подогнул каждый угол. Занял прежнее место на краю кровати. Потянулся к чашке с чаем. Напиток был теплый. Он не решился дать его Эсин в руки, боясть, что она не удержит и разольет или запустит в него этой самой чашкой. Исмаэль не спорил, что заслужил, но на сегодня хватит кровопролития. Он поднес чашку чая к губам девушки. - Попей, пожалуйста, - блюдце тряслось и на нем позвякивала чашка. Исмаэль ухватил сосуд обеими руками и прижал к ее губам. Чем быстрее они с этим покончат, тем скорее он оставил Эсин в покое. Выключит свет и позволит ей отдыхать, сторожа ее сон в углу комнаты. Отвернувшись или закрыв глаза, она сможет сделать вид, что чудовища здесь нет. Хоть он по-прежнему был здесь. Дышал. Прикасался. Что-то требовал. Не оставлял.
[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Отредактировано Benjamin Archer (16.03.2020 21:05:21)

+1

180

В комнате было невыносимо душно, но девушку колотил озноб. Она стояла босая и полуголая в двух шагах от кровати. Ноги не держали, но пленница не решалась подойти и сесть на прежнее место. Знала, что Сойдер заставит силой. Подозревала к чему приведет его «забота». Ничего не могла сделать, чтобы спастись. Побег измотал, а пуля, хоть и не попала в цель, убила морально. Эвджен растерянно смотрела по сторонам, одергивая полупрозрачную сорочку. До сих пор не до конца понимала, где находится. Обиталище демона представлялось мрачной пещерой, украшенной трофейными скальпами жертв. На деле оказалось обычной спальней. Под ногами валялось разорванное платье. Девушка сфокусировалась на нем, словно пытаясь испепелить взглядом. Прошлое пинало под зад, требуя убрать тряпку с глаз синьора. Хорошенько же он ее выдрессировал. «Бардак» в клетке частенько становился поводом для избиения. Когда не к чему было прицепиться, Сойдер злился на пролитые капли воды или упавшие крошки хлеба. Сейчас она давала повод для очередного удара грязным ботинком. Мучитель мог заставить зубами оттащить тряпку в мусор. Спина не сгибалась. Пальцы одеревенели. Пленница не смогла пересилить себя и следовать старым правилам. Сойдер продолжал медлить. Скользил по женскому телу липким взглядом. От тяжелого дыхания мужчины по спине ползли мурашки. Чего он ждет? Дает ей шанс «исправиться»? Дрессированная собачонка должна принести тапки? Стать на четвереньки? Пристраиваться к ней сзади было любимой позой насильника. От воспоминаний накатывала дурнота.
Затянувшееся молчание угнетало, но не было сил угождать садисту. Пресмыкаться ради жизни ребенка казалось единственным выходом. Она не могла поступить иначе, пусть и растеряла остатки гордости. Мучитель вдоволь потешился над ее стараниями. Завел в очередную ловушку. Малыш погиб, а она осталась. Зачем продолжала дышать и шевелиться? Куда бежала? Должна была понять, что для скучающего местного феодала ее свобода всего лишь ставка в игре. Сойдер сдавал краплеными картами и гадал, сорвется зверушка с места или продолжит сидеть на привязи?  Эсин выдала себя с головой. Не смотря на внешнее смирение с рабским положением, она ринулась к свободе. Погналась за миражом, и ситуация только ухудшилась. Единственного друга сослали на виноградники. Вместо привычной клетки - «уютное» место под боком у хозяина. Что ей делать? Как себя вести? Сопротивление приумножит его злость. Будет больнее только ей. Покориться и молча раздвинуть ноги до приказа? Она так уже желала после возвращения из больницы. Была тогда не в себе… хотя и сейчас ничем не лучше. Разве это оправдание? Противно и гадко предлагать себя насильнику, взамен на минимальный ущерб. Существовали на самом деле тот минимум, который она сейчас способна вынести? Его не осталось. Любое насилие ужасало… только мнение зверушки никого не волновало. Рядом с мужчиной Эсин ощущала себя клопом. Все равно раздавит, когда сочтет нужным. Поиграет. Погоняет по комнате и прихлопнет.
Половицы скрипнули, когда Сойдер перенес вес с ноги на ногу. Он еще не сделал первый шаг, а пленница сжалась в комок. Раскачивалась на месте, будто от ветра. Каким-то чудом устояла на ногах. Мужчина подошел вплотную. Боковым зрением она заметила сверток. Опять из-за страха и подступающей паники пропустила часть событий. Не помнила, когда мужчина взял одеяло. Услышав приказ, она безмолвной тенью побрела в указанном направлении. Забралась на постель.  Сгруппировалась, подтягивая коленки к груди. Ее сразу придавило тяжелый одеялом. Духота и зной никуда не делись. Кондиционер не работал, но Эсин вцепилась в толстую ткань, как в спасательный круг. Лучше сдохнуть от теплового удара, чем чувствовать лапающий взгляд на полуобнаженной груди. Все остальное происходило, как в бреду. К губам прижалась чашка. Сойдер вежливо просил ее выпить сонное зелье экономки. Эсин сделала большой глоток. Закашлялась. Пролила немного и тут же в страхе отшатнулась. Сойдер сидел спиной к ночнику. Свет огибал его фигуру. Вместо лица был черный провал. Она ожидала злости, но если она и была, то мрак поглотил эмоции. Поза мужчины не изменилась. Он продолжил держать чашку в приглашающем жесте. Эсин вытерла мокрый подбородок тыльной стороной ладошки. Спустя бесконечно долгие минуты потянулась обратно к чашке. Ситуация определенно напоминала горячечный бред. Мужчина поил ее, будто маленького больного ребенка. Крепкий отвар обжигал горло горечью. Донья Марта не пожалела снадобья. Оно быстро «устроилось» в пустом желудке. Только перенапряжение не давало девушке быстро уснуть. Адреналин и страх бурлили в крови. Она лежала под одеялом, изнывая от духоты. После горячего напитка лицо стало пылать. Дышать было нечем, но пленница терпела и не сбрасывала одеяло. Натягивала до подбородка и крепко держала ткань в пальцах. Сойдер устроился в кресле и неотрывно смотрел на нее, только усиливая сопротивление организма. Самодельному лекарству доньи Марты все же удалось подавить защитную реакцию организма. Девушка погрузилась в вязкую дрему. В ней не было ничего отдыхающего… только боль и отчаянье…
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (17.03.2020 20:10:00)

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC