http://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumstatic.ru/files/0014/13/66/96052.css
http://forumstatic.ru/files/0014/13/66/22742.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Лучший пост
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 4 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет

На Манхэттене: сентябрь 2020 года.

Температура от +16°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


novia para el enemigo ‡альт

Сообщений 211 страница 240 из 296

1

https://d.radikal.ru/d10/1801/57/43baf1303315.png

Время и дата: сентябрь - август 2016 г.
Декорации: Лагуардия, Испания
Герои:
Ismael Soyder - Benjamin Archer (внешность Burak Ozchivit)
Esin Evcen - Maria Betancourt (внешность  Tuba Buyukustun)

Краткий сюжет:
Месть – блюдо, которое подается холодным? Разве оно может остыть под палящим солнцем Испании?

Рейтинг: NC-21

[AVA]https://c.radikal.ru/c21/1910/18/77a4ee37da4e.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (10.04.2020 19:54:29)

+1

211

Выбравшись из-за кустов время вернуло свой привычный бег. Ветер задул сильнее, небо над горизонтом стало гораздо темнее. Серебристый свет луны потускнел, а на пороге стоящая усадьбы отпугивала своим гроздным видом. Исмаэль пару раз оглядывался назад, будто не веря собственной памяти, что еще совсем недавно они были у ручья и он прикасался к Эсин так, как прикасался бы к любимой женщине. Разве такое могло произойти? Но чем больше Исмаэль вглядывался в остающуюся за спиной пустоту, тем больше ему хотелось повернуть назад и остаться там, у ручья, с ней. Быть просто Исмаэлем. Чувствовать то, что он чувствовал, когда целовал девушку. Жить. Дышать. Не те короткие мгновения позабыть о прошлом. Разве нельзя быть только человеком? Без прошлого и мести. Быть тем, кто не вызывает ужаса и гнева. Быть... собой.
Он шел рядом с Эсин. Мельком на нее поглядывал, наблюдая, как она кутается в длинную шаль, а ветер разметает пряди волос на ее лице. Искал повод задержать ее. Может просто не отпускать ее руки и отвести обратно к ручью. Или продлить тропинку нескончаемо долгой, чтобы они не так быстро дошли до дома. Но впереди уже мелькали ворота и охранники поспешно открывали перед ними тяжелые ставни. Кивали готовой, а Исмаэль кивал им в ответ. Движения были машинальными. Взгляд по-прежнему был прикован к девушке. Блуждал по ее раскрасневшимися щекам и припухлым устам. Он пытался найти в ее облике ответ, почему его так сильно тянет к ней. Но ответа не находилось. Они молчали всю дорогу. Может оно и к лучшему. Он не знал, что ей сказать, как объяснить смысл своих поступков и надо ли было что-то говорить. Его рубашка всецело пропахла ее запахом. Как будто он по-прежнему держал ее в своих объятиях, а ее стройное тело тесно прижимались к его телу. Как под действием гипноза Исмаэль переступил порог дома. Кажется, даже открыл перед Эсин дверь и пропустил вперед. Запоздало вспомнил в себе повадки джентльмена. Стены этого дома навечно запомнили долгие ночи насилия и боли. Только сегодня не хотелось об этом помнить. На одну ночь можно было притвориться тем, кем он уже не являлся. Мужчина рядом с женщиной. Женщиной, которая была дочерью его врага. Почему все долго быть так сложно и запутанно? Почему они не могли встретиться при других обстоятельствах? Почему в ее жилах должна была течь кровь Эвджена? Эсин была не виновата, но лишь фамилия делала ее для него такой далекой. Недоступной. Запретной. Он запрещал себе думать о ней... как о женщине, но стоило взгляду наткнуться на стройные изгибы или задержать глаза на ее глазах, как вся его выдержка и убеждения, что это неправильно, летели к чертям.
Запретный плод так сладок. Может оттого, его так тянуло к ней? Оттого он удерживал ее запястье в своей руке как можно дольше. Даже когда длинные заросли остались позади, он держал ее за руку. Боялся, если отпустит, то она исчезнет как мираж. С ним уже такое было. Он видел то, что не происходило. Это не случалось уже давно, но в память врезалось основательно. Когда не мог заснуть ночами, он бродил по дому, слыша странные звуки и завывания. Это было объяснимо тем, что дом старый, что скрипят половицы, что в щели забирается разгульный ветер и будоражит фантазии домочадцев. В одну такую ночь, а может их было и несколько, он видел фигуру, облаченную в белое. Она скользила по коридору, почти не касаясь пола. Увела его далеко вглубь комнат и... растворилась у дверей, которые вели в покои Рабии. Вот и сейчас Эсин казалась почти нереальной. Плодом его фантазий. Исмаэль держал ее руку, чувствуя тепло ее кожи, шерох осторожных шагов на траве, и понимал, что она настоящая. Настоящая здесь и на поляне была настоящая. Их поцелуй ему не привиделся, хоть и был чем-то запретным.
Невзирая на все это, на запреты и мотивы его прежних поступков, Исмаэль не спешил уходить. Проводив девушку до двери ее комнаты, он мялся на пороге. Засунув руки в карманы брюк, раскачивался на пятках и смотрел ей в глаза. Этот ее взгляд завораживал его. Ноги будто врастали в пол и оказывались шевелиться. Взгляд прошелся снизу вверх, от пят до макушкеи ее волос, задерживаясь на слишком стянутом лифе и начавших розоветь щек. Он так отчетливо помнил нежность ее кожи, как вода струилась вниз по телу, а его пальцы перебирали длинные шелковистые пряди волос.
- Спасибо, что составила компанию, - его взгляд красноречиво говорил о чем-то совсем другом. Рот приоткрылся. Исмаэль облизал губы. На устах выступила улыбка. - Уже поздно и ты, должно быть, устала... - день был длинный для них обоих, но он по-прежнему оттягивал неизбежное прощание. Не хотел уходить. Не хотел возвращаться в пустоту комнаты. Те пару дней, что Эсин провела в его постели, приходя в себя после вспышки температуры, наполнили стены его комнаты чем-то живым и значимым. Ее запахом и немногословными фразами, которые разбили тишину. А теперь там все такая же пустота, как и было до нее. - Прежде, чем ляжешь, не забудь принять горячий душ, - он не простит себе, если девушка заболеет после его нелепой попытки пошутить. Ведь он совсем не намеревался ее топить или каким-то образом применять силу. Все получилось... как получилось. Исмаэль сделал шаг, все еще загораживая девушке путь. Взялся за дверную ручку ее двери и приоткрыл. Не давал слишком много пространства. Переступая порог, Эсин придется соприкоснуться с его телом... или так и остаться в коридоре, чему Исмаэль тоже был не прочь, оставаясь с нею рядом.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

212

Странная прогулка. Странная ночь. Покидая стены комнаты, Эсин не предполагала к чему приведет поздняя вылазка. Казалось, была готова ко всему. К любой гадости и очередному насилию. Сойдеру идеально подходила роль безжалостного злодея. Ничего другого пленница от него не получала. Никаким другим не знала и не стоило узнавать.  Он был худшим существом во вселенной. Конкуренцию составлял только родной отец. Хотя даже после предательства т признаний в прошлых страшных грехах, Илкер не дотягивал до того, чтобы сместить «муженька» с пьедестала. Трудно переплюнуть месяцы истязаний и всевозможных унижений. Их жребий давно брошен, а роли распределены. Только Сойдер никогда не играл по правилам. Игнорировал даже те, которые вписал собственноручно кровью «любимой» жертвы. Что хотел добиться прогулкой и купанием в родниковой воде? Девушка не могла ухватить скрытых мотивов. Они должны присутствовать… определенно. Но случившееся выглядело так спонтанно и необъяснимо. Она тоже хороша. Зачем поддалась на провокацию? Могла остаться на берегу и тогда… тогда бы не узнала, что мучитель может совершать дурацко-мальчишеские поступки, сострадать и проявлять заботу. Лучше бы ей всего этого не понимать этого Многие знания – многие беды. Ерунда. Ускользающая ночь ничего между ними не изменит. Не стоит искать черную кошу в темной комнате. Нет ее! Под влиянием момента творят и не такие глупости. Возвращение в стены усадьбы должно все расставить по своим местам. Островок густой зелени, пруд и поцелуй… все осталось где-то там… Ветер унес воспоминания, разбрасывая их пылью по виноградникам и лугам. Ничего не было… Просто сон наяву, который почему-то не заканчивался.
Эсин застыла на пороге ненавистной комнаты. Мужчина услужливо приоткрыл дверь, а мерещилось, что он не хотел отпускать. Стоит так близко, будто преграждает путь.  Взгляд продолжали пылать желание. Искорки лунного света попали в плен его темных глаз. Манили и завораживали…Тетка говорила, что зло бывает притягательным. Она не верила. Зря!  Происходящее слишком неправильно… опасно и так не похоже на его прежнее отношение. Куда подевался привычно-пугающий злобный прищур? Во взгляде не было стандартной смеси похоти, отвращения и ненависти… Эсин боялась вспомнить, что мужчины могут смотреть иначе. Забыла, что ею когда-то восхищались. Не хотела помнить, что была юной и красивой… что вообще жила… Этот взгляд напоминал и ранил в самое сердце. Что это было? Тонкий и изощренный способ подчеркнуть, кем она является на самом деле? Эсин же ничего не понимало и слишком устала гадать.
- Не за что, - пожала плечами пленница. Прежде они никогда не соблюдали дежурных формальностей при встречах и прощаниях. Эвджен чувствовала себя так неуверенно и неловко. – Да, день был длинным, - Эсин вымученно улыбнулась. Сделала неуверенный шаг к двери. Он должен был их разделить, а получилось наоборот - девушка приблизилась в плотную к Сойдеру. Его дыхание обожгло висок. Стянутая лифом грудь прижалась к мужскому торсу. – Хорошо, не забуду, - голос предательски сорвался на шепот. – Спокойной ночи, - девушка опустила голову и прошмыгнула в комнату, волоча по полу шаль. Сердце так отчаянно барабанило в груди. Во рту пересохло, а руки дрожали. Она не смогла сделать и шага. Дверь за спиной тихо закрылась. Эсин сползла на пол, прижимаясь затылком к деревянному полотну. Дыхание сбилось, как после долгой пробежки. В голове вращался калейдоскоп мыслей. Она обхватила себя руками, растирая предплечья. Нужно было успокоится. Принять душ и… забыть.. Утро должно вернуть все на прежние места.***Должно… но не вернуло.
После обещанного сеньору горячего душа ей так и не удалось согреться и расслабиться. Бессонная ночь решила отыграть головной болью. Утро выдалось суетливым и насыщенным. Донья Марта вернулась на боевой пост у плиты. Как капитан боевого корабля она отдавала приказания прислуге. Усадьба гудела, как рассерженный улей. Гости не торопились уезжать. Позавтракав, они бродили по территории, отдыхая от шума больших городов. Потом некоторые из них оправились поплавать в бассейн, чтобы освежиться перед дорогой. Горничные подглядывали за ними через окошко кухни, довольно красноречиво оценивая фигуры и прочие достоинства гостей и самого хозяина. За все время работы она ни разу не видела, чтобы Сойдер плавал. Почему именно сейчас? Пока Бланка ахала и хихикала, делая снимки на смартфон… пленница пыталась избавиться от «фотокарточек» в голове… на который мужчина был вовсе без плавок. Она чувствовала, как краснеет, а потом резко бледнеет. Экономка истолковала состояние Эсин по-своему. Отправила в кладовую «устранять» бардак после вчерашней авральной головки. Для остальных это выглядело, как наказание… но Марта защищала ее от мыслей и страхов. Девушка боялась попасться на глаза Сойдеру. Его благосклонность к зверушке весьма переменчива. Кто знает, что ему взбредет в голову, чтобы развлечь и удивить своих деловых партнеров. Она не хотела стать посмешившем или потехой.  Вдруг он решит похвастаться перед бизнес партнерами «удачной» сделкой и поделится с ними тем, как заполучить доступ к миллионным счетам и бесплатной шлюхе в придачу. Эсин благодарно улыбнулась женщине и тихонько прошмыгнула в кладовую. Носа оттуда не показывала до отъезда шумной компании. Процессия отправилась в аэропорт в разгар сиесты. Хозяин уехал проводить гостей. Улучив момент, она решила рискнуть и попытаться вернуться к пруду. Мысль об оставленном там белье не давала покоя. Эвджен особо не надеялась, что ее выпустят за ворота. Раньше запрещалось даже смотреть в сторону выхода. Но охрана молча расступилась. Как странно! Означало ли это, что девушка могла уйти на все четыре стороны?  Воспользоваться моментом и бежать. Может им солнышко в голову напекло? Разовая акция и второго шанса не будет? Первой мыслью было направится в противоположную от пруда сторону. Пойти по знакомой дороге в долину. Добраться до города… и воплотить в жизнь простенький, но вполне реалистичный план. Здравомыслие победило желание сбежать. В разгар дня по лютой жаре она далеко не уйдет. Свалится на половине пути от солнечного удара. Вокруг полно рабочих и охраны, которой она прежде не замечала. До самого горизонта виднелись посты вдоль дороги. Зачем столько народу? Сойдер хотел пустить пыль в глаза своим гостям? Время для побега не удачное. Опять неудачное… всегда невозможное… Эта чертова усадьба охранялась похлеще тюрьмы строго режима. Не удивительно. У Сойдера должно быть много врагов. Сколько жизней он еще сломал ради своей выгоды? Девушка опустила голову и побрела в сторону пруда. ***При свете дня все выглядело совершенно иначе. Летний зной оказался здесь не властен. У воды было намного прохладнее. Ветви деревьев и кустарников ослепляли сочной зеленью. К августу виноградники успели выгореть. Ландшафт казался сероватым и припыленным. Везде… но не у тайного пруда. Эсин напомнила себе о цели визита. С облегчением обнаружила в траве свои трусики. Запихнула их в карман. Нужно было возвращаться пока донья марта не заметила ее отсутствия и не начала задавать вопросы. Однако ноги понесли в противоположную сторону. Эсин остановилась у кромки воды. Она оказалась чистой и прозрачной. Совсем не напоминал могильную бездну. Пленнице нужно было это увидеть, чтобы разрушить жутковатую иллюзию. Некоторым страхам Эсин все же могла посмотреть в лицо. От остальных отгораживалась и пряталась. Вдохнув полной грудью влажный воздух, девушка сложилась пополам от резкой боли под ребрами. Грудь стянуло раскаленной цепью. В глазах потемнело. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Непонятный приступ быстро прошел. Осталась только слабость и давящее ощущение справа. Эсин с трудом добралась обратно в усадьбу. Поднялась к себе в комнату. Накормила котят. Прилегла на пятнадцать минут, а провалялась больше часа. Встать с постели заставило возвращение хозяина. Если он застукает зверушку за бездельем, то выволочет за волосы из комнаты. Она не собиралась давать повода воплотить в жизнь угрозы сеньора. Соскребла себя в кучку и поплелась на кухню. Марта усадила ее чистить и перебирать горох. Работа не сложная и монотонная пришлась весьма кстати. Заниматься чем-то более энергозатратным Эсин не смогла бы. К вечеру девушка чувствовала себя совсем уставшей. Духота доканывала. Еще и Сойдер слонялся по дому без дела. Они постоянно сталкивались в коридорах и на кухне. Вместо того, чтобы привычно пройти мимо, мужчина останавливался и заговаривал с ней. Задавал нейтральные вопросы о фруктах и ягодах, которые она подготавливала для пирога. Девушка отвечала невпопад. Зачем-то рассказала ему, что любим манго и ежевику. Удивлялась, что любимая ягода росла в Испании., как сорная трава.  Крупная и сочная она часто заменяла Эсин ужин. Манго тоже рос, но был безвкусным. Отлично подходил для мясных блюд, а не для десерта.  Настоящий ароматный плод оставался экзотикой. Просить Марту внести его в список покупок пленница не решалась. Она никогда ни о чем не просила. Да и ее желания и мнения никто не спрашивал. Об этом они, конечно не говорили с сеньором Обсудили урожай слив, который собирали из его сада. Он пытался шутить на тему настоек и наливок, над которыми уже начала шаманить экономка. Остальная прислуга на них косилась и недоуменно оборачивалась.  Неловкость в купе с усталостью шли не на пользу коммуникабельности Эсин. Она запиналась и забывала слова. Марта не скрывала радости от того, что «супруги» наконец-то стали общаться… только пленницу это скорее пугало, чем обнадеживало.
К ночи Эсин начало лихорадить. В тумбочке остались жаропонижающие таблетки, после недавнего похожего недуга. Она выпила парочку перед сном. Не стала никому говорить и жаловаться. Не хотела вызвать недовольство хозяина. К утру вроде бы стало легче, только аппетит совсем пропал и в груди давило, не позволяя сделать глубокий вдох. Она старалась не обращать внимания. Работала наравне со всеми, считала часы и минуты до вечера. Надеялась, что завтра станет легче, но новый день лишь ухудшил самочувствие. Она с трудом переставляла ноги, стараясь никому не попадаться на глаза. Терла пыль в библиотеке. Закутывала мебель простынями в левом крыле дома. Его опять собирались закрыть. Было чуточку жаль. Эсин понравился внутренний дворик, журчащий фонтан и левое крыло... которое было пустынным и тихим... так не похожим на пугающий дом мучителя. Посидев на прощание на скамейке, она поднялась на второй до возвращения Сойдера. За прошедшие два дня они общались больше, чем за восемь месяцев ада. Сегодня у сеньора было много работы, и он уехал засветло и вернулся, когда на небе вспыхнули первые звезды. Эсин слышала шаги в коридоре. Они затихали под ее дверью... опять удалялись и возвращались... а может это был бред? Ее лихорадило все сильнее. Не смотря на жаркую ночь зуб на зуб не попадал. Дышать становилось совсем трудно. Девушка хватала воздух мелкими порциями. В грудь, как нож воткнули и постоянно проворачивали то против то по часовой стрелке. Дико хотелось пить, но стакан давно опустел. Не хватило сил подняться, а когда она шатающейся походкой поплелась в ванную... то забыла захватить посуду с собой. Стены раскачивались. На пороге уборной пол ушел из-под ног. Эсин едва успела выставить вперед ладошку, чтобы лицо не поцеловалось с плиткой. Долго боролась с накатывающей тьмой, давясь вязким, как сирот воздухом.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (27.04.2020 21:31:18)

+1

213

Исмаэль еще долгое время топтался на пороге, вдыхая шлейф аромата, который девушка оставила за собой. Прошептав в ответ «спокойной ночи», он прислушался к наступившей в доме тишине. Когда умолкли их голоса, на втором этаже стало слишком тихо. Прислуга давно отправилась к себе, гости спали в другом крыле дома, даже котята за дверью, почуяв присутствие хозяйки, перестали мяукать. Исмаэль медленно пошел к себе в комнату. Тихо прикрыл дверь и лег в постель. Прямо в одежде, всецело пропахшей Эсин. Заложив руки за голову, он вглядывался в темный потолок и думал о всей той каше, которую заварил. Перед глазами всплывали образы обнаженной девушки. Даже спустя время он чувствовал, как губы и кончики пальцев выжигает от прикосновений к ней, как будто он все еще прикасался и был там, у ручья. Если бы он не остановился тогда, смогла бы Эсин его отвергнуть. Есть вопросы, которые лучше не спрашивать, если не хочешь знать ответа.
Провалявшись с открытыми глазами почти всю ночь, с самого утра Исмаэль направился «ублажать» гостей. Они не спешили возвращаться домой, чем изрядно его бесили. Все свое красноречие он растерял где-то вчера за обеденным столом и во время прогулки по окрестностям. Ему хотелось вернуться к работе, а не изображать гостеприимного хозяина. Все-таки общение по телефону и видео куда удобней, нежели живое общение. Всегда можно было нажать кнопку и «отключить» собеседника. Здесь же приходилось изображать широкие улыбки и притворяться, как ему нравится общество своих партнеров. Если бы кто-то из них утонул во время заплыва, Исмаэль не очень-то и переживал бы. Наверное, к счастью, что они умели хорошо плавать.
С наступлением нового дня не прибавилось ясности. Он чувствовал тревогу и вообще было непонятно, что делать с Эсин. Их отношения... если это можно было назвать отношениями... были слишком запутанными и сложными. Между ними всегда стоял и будет стоять Эвджен и месть, которая ослепляла, стоило ему подумать о своей бедной сестре. Прогулка и ручей не входили в планы Сойдера. Все произошло спонтанно и неожиданно. Он не прислушивался к разуму, а послушал сердце и вот что получилось. Теперь он никак не мог выкинуть образ девушки из головы и их вчерашнее купание. Наваждение какое-то! Холодная вода должна была его остудить, а произошло в точности наоборот. Работа в основном всегда помогала отвлечься и забыть, а сейчас Исмаэль не мог ею заняться, потому что гости не спешили уезжать. Некоторым даже пришлась по вкусу тихая деревенская жизнь, что они стали изъявлять желание наведаться в гости еще раз. Только этого ему как будто не хватало. Он был гостеприимным хозяином, никогда никого не гнал за порог без особой необходимости, его люди всегда могли прийти к нему за советом или помощью. Другое дело - напыщенные богатеи. Между ними и Исмаэлем всегда будет проведена жирная черта, сколько бы раз он и не пытался влиться в их коллектив. Деревенский парень не ровня городским жителям. Они это знали, он это знал, но продолжали носить привычные для них маски.
Когда гости наконец засобиралась домой, Исмаэль с облегчением вздохнул. Еще некоторое время ушло на то, чтобы доставить их в аэропорт и распрощаться с каждым. Гости получили по своей бутылке вина, которая еще не поступала в продажу. В самолете их ждал стол с закусками. В общем, им не придется скучать все время перелета. В когда птичка взлетела в воздух, Исмаэль почувствовал, что вновь может дышать. Рванув со всей скорости обратно в усадьбу, что под колесами образовалась знатная туча пыли, он вылез из костюма и вновь почувствовал себя человеком. Уже готов был отправиться на поля, как на небе сгустились тучи и хлынул дождь. Чертыхнувшись, он все же решил остаться дома. Сперва перебрал в кабинете все документы и спрятал в сейф. Когда и эта работа закончилась, он явился на кухню, удостовериться, как чувствует себя донья Марта. Женщина отнекивалась на уговоры Исмаэля отдохнуть еще пару дней. Готовка для нее была лучшим отдыхом. Ей надоело выслушивать утомительные доводы, и она выпроводила его тряпкой прочь из кухни, дабы не мешал. На пороге кухни он столкнулся с Эсин и вместо привычного молчание его угораздило заговорить с ней. Он даже улыбнулся ей напоследок. Какая-то чертовщина с ним явно творилась. Вплоть до самого вечера они с девушкой почти регулярно сталкивались в коридорах. На них стала коситься даже маячащая в углах прислуга. Все было так дико странно, но его будто магнитом тянуло к девушке. Он не мог пройти мимо, чтобы не задержать ее на пороге и не обмолвиться хотя бы словом. Так длилось до самой ночи, пока дом не затих и отправился спать. Вернувшись к себе, Исмаэль долго время не мог заснуть. Мерил шагами комнату, борясь с желанием пройти несколько метров и постучать в соседнюю дверь Эсин. И что он ей скажет? Пригласит на очередную дурацкую прогулку? Идиот! Открыв настежь окно, Исмаэль впустил в комнату прохладу, которая исчезнет уже через пару часов. Воздух пах прошедшим дождем, а ему в ноздри попадал все тот же запах Эсин у ручья. Странное сочетание тревоги и желание накрыло его, чувствуя пульсацию во всем теле. Но он так и не переступил порога. Остался в комнате до самого рассвета.
С первыми лучами солнца он покинул дом, в надежде, что дикая природа заставить забыть о странных мыслях о девушке. Цоканье копыт удалялось от усадьбы, звуча все дальше и дальше в лугах. Сперва Исмаэль объездил виноградники, убедившись, что рабочим всего хватает. Через пару часов солнце начало жалить так беспощадно, что спасение было лишь в тени или под длинными рядами виноградника. Исмаэль не прятался, а работал наравне со всеми. Уход за усадьбой всегда требовал своего внимания и работа находилась постоянно. Тот, кто сидел и не знал чем заняться, просто ленился. Таким людям не было места на его владениях. Поблажки он давал лишь новеньким и женщинам, но и они быстро приноровились к темпу работы других. Исмаэль разогнул спину лишь тогда, когда уже снаружи темнело. Он неспеша вскочил на лошадь и двинулся ближе к дому. На горизонте уже можно было разглядеть зажигающиеся костры и красные огоньки сигарет охранников. Впервые за долгое время мужчина почувствовал умиротворение. Вернувшись в дом, он пару часов поработал с документами в кабинете. Гораздо позже, проходя мимо двери Эсин, он задержался. Сделал пару шагов к ее двери. Почти протянул сомкнутыю руку в кулак для стука, но в последний момент его что-то остановило. Что он пытался сделать? Ему нужно было держаться как можно дальше от нее, а он творит какую-то чушь. Так и не последовавший стук остался приговором в его голове. Исмаэль быстрым шагов вошел к себе в комнату, пока не передумал, и упал на кровать. Бессонная ночь к утру встретила кошмаром, который вырвал из липких щупалец прошлого.
Исмаэль сгреб себя с кровати, принял быстрый душ и спустился вниз. Некоторая прислуга шастала в гостиной, протирая пыль, кто-то толпился во дворе. Глянув на часы, он понял, что сегодня задержался в спальне дольше обычного. Желудок предательски урчал. Вчера он забыл об обеде и ужине, давясь только чертовым кофе. Сегодня первым делом свернул на кухню, но не успел открыть дверья как оттуда выскочила донья Марта. С растрепанными волосами и сбитым на бок чепчиком. Если бы не ее приклонный возраст, он бы заподозрил, что она занималась непристойностями в подсобке и едва не была поймана с поличным. Застав ее врасплох, он ухватил женщину за локоть прежде, чем она бы отлетела спиной обратно к двери.
- Ох, сеньор, это вы... - женщина прижала руку к сердцу, пытаясь отдышаться. Ее бледное лицо стало еще бледнее. Исмаэль нахмурился. - В кого ты хотела здесь увидеть? Что за переполох, донья Марта? - он продолжал пристально смотреть на нее, скрестив руки на груди. Что-то ему совсем не нравилось ее поведение. Может ей опять становится плохо? Тогда он точно вызовет ей врача и продержит в постельном режиме не менее недели. - Нет, ничего, я просто волнуюсь за Эсин, - они пошли обратно на кухню. Здесь было пусто, вся прислуга давно разбрелась по поручениям доньи Марты. Если бы Исмаэль не появился именно сейчас, то так бы мог и не узнать, что стряслось с девушкой. - Эсин? А что с ней? - Исмаэль нетерпеливо перетаптывался с ноги на ногу.- Уже десятый час, а она так и не спустилась на кухню. Может заспалась... я вчера ее нагрузили работой... - поспешно прикрыв рот ладонью, старуха поняла какую глупость сморозила. Косилась на Исмаэля как на черта, будто у него вместо головы выросли целых три. - Не волнуйся, я сам поднимусь проверю. Занимайся делами, - он с таким же серьезным лицом направился к выходу. - Но, сеньор... - женщина мялась, понимая, что и так уже наговорила лишнего, тем самым подставив Эсин. Честно говоря, он совсем не думал об этом, а о том, куда запропастились девушка. Зная ее страх перед хозяином дома, она бы не посмела опаздывать даже на секунду. - Что? - он оглянулся на женщину, хватаясь за дверную ручку. - Только не сердитесь на ее, это ведь я старая дура... - отмахнувшись от причитаний доньи Марты, Исмаэль устремился по коридору. - И не думал, - напоследок бросил он, хоть это уже вряд ли слышала она. Он помнил все те угрозы, которые отправлял в адрес Эсин, если она не будет его слушаться. Девушка не смела их забыть, хоть они уже не были реально выполнимы. Перепрыгивая через две ступеньки разом, он добрался до второго этажа. На верху он едва не столкнулся с горничной. Та подобрала кучнее белье, которое несла в руках, и устремилась в противоположную сторону, что-то бормоча себе под нос. Исмаэль не стал обращать на это внимание и поспешил к комнате Эсин.
Ворваться внутрь было бы как-то неправильно. Почти ухватившись за ручку, он все же соизволил сперва постучать. - Эсин, ты там? - тревожный голос мужчины разнесся по пустому коридору. Может ничего не случилось и она действительно просто проспала. - Эсин? - в ответ ему была тишина. Он постучал еще раз. - Я войду? - в ответ жалобно замяукали котята. - Я вхожу, - Исмаэль толкнул дверь и переступил через порог. В комнате было пусто. Постель смята, но в кровати девушки не было. Только котята мяукали на краю матраса, вытягивая шеи и с любопытством разглядывая пришедшего. Он прошел дальше, оглядываясь, будто девушка была такой маленькой, что могла где-то еще спрятаться. Волосы зашевелились у него на затылке, предчувствуя неладное. Сбежала? До нее добрался Марино? А голову лезли разные мысли. Исмаэль сделал шаг к ванной. В глаза тут же бросилось тонкое запястье, выглядывающие из проема двери. Эсин лежала без чувств, распластавшись на кафеле. Он подоспел к ней, поворачивая к себе и хлопая по щекам. - Эсин, ты слышишь меня?! - стоило ему приложить руку к ее лицо, как кожу обдало жаром. Ее лихорадило. Мокрые волосы слиплись на щеках и шее. Ему с трудом удалось отвести их в стороны. Затем он подхватил девушку на руки и отнес в постель. Времени не было. Если в прошлый раз ему самому удалось побороть температуру, в этот раз не хотелось рисковать. Укутав Эсин в одеяло, прежде убедившись, что других повреждений при падении она не получила, он зазвал сюда прислугу. Приказав вызвать врача, в доме все засуетились и забегали. Громкие голоса доносились даже до второго этажа. Шаги не умолкали. На крики прибежала донья Марта, сетую насчет состояния Эсин. Никого больше Исмаэль не пустил в комнату. Рявкнула, приказал прислуге возвращаться к их обязанностям.
В коротко рекордное время на пороге его дома появилась доктор Родригес. Она осмотрела Эсин, бормоча себе что-то под нос. Исмаэль топтался за ее спиной. Ее види и неутешительное состояние девушки не говорили ни о чем хорошем. Доктор приказала немедленно отвести Эсин в больницу. Он собственно и не спорил. Донья Марта покидала в сумку самые необходимые вещи и сунула ему в руки, будто знала, что он поедет с ней. Исмаэль подхватил девушку на руки. Остальные следовали за его спиной. Поездка до больницы прошла как в тумане. За рулем сидел шофер Исмаэля, доктор устроилась на пассажирском сидении, они с Эсин сзади. Она так и не пришла в себя, чем очень беспокоила его. И речь даже не шла о мести или невозможности добраться до Эвджена. Он хотел, чтобы она была в порядке. После всего того дерьма, который он на нее пролил, она заслужила хоть немного покоя.
Подъезжая к больнице, мужчина подхватил ее на руки и донес до каталки, которая ожидала их перед главным входом. Дальше ею занимались уже доктора и медсестры. Покатили каталку по длинному коридору, переговариваясь на своем языке терминов. Исмаэлю преградили дорогу и разьезжающаяся дверь перед самым носом закрылась. Его оставили ждет здесь. Белые халаты исчезли вместе с Эсин. Исмаэль остался топтаться в коридоре, с тревогой взглядываясь в белую дверь, куда увезли девушку.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

214

Пол в ванной комнате – не худшее место, чтобы сдохнуть. Сюда не заглядывал следящий глазок камеры. Сквозь приоткрытую дверь не было видно пугающего скелета клетки. На коврике у стены иногда позволялось укутаться в полотенце. Прикрыть изуродованное тело и согреться. Светлые стены поглощали тьму, даря мнимую безопасность и короткую передышку от издевательств и насилия. Здесь всегда легче дышалось. Всегда, но не сегодня. Невидимые обручи на груди затягивали туже. Пересохшее горло спазмило. Девушка силилась подняться, но дрожащие руки разъезжались в стороны. Пол превратился в огромный магнит. Прилипнув к нему в очередной раз Эсин не смогла подняться. Окончательно обессилев от тщетных попыток, девушка закрыла глаза. Стало темно и холодно. Подсознание не щадило. Отшвырнуло ее на месяцы назад. Пленница «очнулась» на проржавевшем полу вагончика. Отовсюду сквозило. За хлипкой преградой-стеной завывал ветер, но даже ему было не под силу развеять запах мочи и немытых тел. По ушам бил пьяный смех Мэри и характерные звуки непрекращающегося рядом совокупления. Один рабочий сменял другого. Хрипы и наигранные стоны... шлепки голых тел. Рабы-рабочие развлекались, пока она медленно умирала. Никому не было дела до жизни маленькой девчонки. Эсин попыталась открыть глаза, чтобы развеять страшный мираж, но прошлое накинулось стаей голодных псов и не отпускало. Рвало на куски тело и душу. Холодно... очень холодно… Сколько раз не умирай, а все равно страшно. В этом проклятом мире не осталось никого, кому было бы не наплевать откроет ли она глаза на рассвете или так останется валяться окоченевшим комком. Замерзшие руки выкручивало. Пальцы одеревенели. Эсин попыталась сжать их сильнее, пряча в грязном кулачке един венную ценность – оловянного солдатика. Со старинной фигуркой пленница связывала последние надежды на спасения, но солдатик тоже покинул девушку. Превратилась в пыль. Сойдер отобрал даже это... Он забрал все… Обманул... Эсин стала хорошей зверушкой… послушной… покорной… но игрушку-талисман мучитель так и не вернул.
Удушье нарастало. Под ребрами нестерпимо жгло. Ее швырнули в давно готовую могилу и медленно засыпали землей, утрамбовывая слой за слоем. Тяжелый рабочий ботинок раз за разом надавливал на грудную клетку, выбивая из легкий последний воздух. Она ведь еще жива… но какая разница? Смерть все равно возьмет свое… Пугающие образы в голове постепенно стирались, мутнели и исчезали. Нехватка кислорода наконец-то придушила подсознание. Девушку затянуло глубже в черную бездну холода и безысходности.***- У нее не девять жизней… имейте это ввиду, сеньор… В следующий раз я не с могу вернуть Эсин с того света… - голос доктора Родригес бил по ушам. Гневный и звонкий он взрывался словами-петардами прямо в голове. Девушка поморщилась, но не смогла зарыться обратно во мрак.
- Организм плохо реагирует на антибиотики. Неудивительно... это четвертый курс за год…
Эсин с трудом открыла глаза. Боль полоснула по правой стороне, будто огненный кнут. Тело было чем-то инородным… лоскутно-воспаленным. Девушка чувствовала себя оживленным Франкенштейном, собранным из множества инородных, не подходящих друг другу, кусочков. Болели даже веки. Глаза заслезились от яркого света. К лицу плотно прилегала маска. Кислород шел под давлением. Заставлял дышать чаще, врываясь в легкие. Изображение расплывалось, но это белый потолок с большими квадратными лампами Эвджен ни с чем не спутает. Она опять в больнице! Проклятье! Никто не заметил пробуждения девушки. Доктор Родригес продолжила обвиняющую тираду, каждой репликой натирая оппонента на меленькой терке. Эсин попыталась повернуть голову, чтобы увидеть того несчастного, на кого обрушился гнев доктора… но оказалась настолько ослабшей, что не смогла пошевелиться.
- Бактериальная пневмония не развивается мгновенно. Почему вы раньше не обратились за помощью? Ждали, что само рассосется?
С другого конца палаты донесся мужской голос. Он казался далеким и смысла сказанного пленница не разобрала… однако узнала интонацию и охрипший тембр. Сойдер! Доктор отчитывала хозяина города?! Эсин нахмурилась. Как-то это не вязалось со всем, что она видела и знала. Девушке казалось, что Родригес на крючке у сеньора и не может что-то сказать наперекор. Раньше женщина себе не позволяла подобных вольностей… или позволяла? Эсин просто не знала и не слышала. Что вообще здесь происходит? Почему она в больнице? Пневмония… Откуда у не пневмония? Шайтан! Неужели нелепое предположение сбылось? Купание в ручье вышло ей боком? Но как бы там ни было... в этот раз Сойдер не виноват… Косвенно причиной болезни стала его дурацкая выходка… но хозяин поместья не знал о ее плохом самочувствии. Эсин побоялась жаловаться. Не хотела вызвать раздражение и гнев. Молчала из-за того, что боялась. Значит виноват он? Нет? Все запутывалось еще сильнее! Ее ослабший организм не мог переварить такое количество информации и внутренних противоречий. Какая-то часть ее души тихонько радовалась, что хоть кто-то рискнул накричать на Сойдера... но было что-то еще маленькое и нелогичное, засевшее занозой в сердце... заставившее подать признаки жизни... попытаться содрать с лица маску и прошептать невнятное оправдание:
- Он не знал... не виноват... – на этот раз... но все остальное, что обрушилось на голову пленницы было по его приказу и прихоти… Он заслужил горазда больше, чем крик и порицание… Приборы запищали громче. Маска вернулась на прежнее место, плотно вжалась в лицо. Девушка потеряла сознание.***Открывая глаза, она видела рядом с собой Сойдера. Сколько дней прошло и как часто он приходил? Эсин не знала и не понимала. Периоды ее бодрствования постепенно становились длиннее, но без маски с кислородом дышать пока не получалось. Чтобы не смотреть на сидящего на стуле мужчину, она сфокусировалась на каплях лекарства, спускающегося по трубке к катетеру. Кажется этот процесс не прерывался ни на минуту. Один пакет капельницы менялся на другой. Вены горели и чесались... Паршивое состояние... и легче не становилось. Эсин спала урывками, но не чувствовала, что отдыхает. За дверью продолжала караулить охрана. Сойдер реально думал, что она способна на побег в таком положении? Считал хреновое состояние притворством, а болезнь подстроенной специально, чтобы попасть в больницу? Скорее всего так и было... иначе зачем за дверь толпилось три шкафоподобных мужика? Плевать. Сейчас ей было все равно. Пусть хоть целую армию в больнице соберет. Она лежала, почти не меняя позы. Пялилась в одну точку. Единственным «развлечением» были приходы медицинских сестер. По их сменам, девушка стала вести календарь. Женщины в голубеньких костюмах были ей давно знакомы. Эвджен могла получить абонемент на палату. Зная Сойдера, ей придется регулярно сюда наведываться… Хотя… может угроза доктора не вытащить ее с того света сбудет быстро и «безболезненно». Зачем Эсин продолжает цепляться за жизнь? Впереди ждет долгий плен и никакой надежды на спасение.
Дверь в палату открылась. Охранники расступились, пропуская медсестру и вновь плотно сомкнули свои ряды. Женщина подошла к кровати поздоровалась и приветливо улыбнулась. Эсин внимательно на нее посмотрела. Медсестра была ей не знакома. Новенькая? Это объясняло добродушие и общительность. Остальной персонал прятал глаза и редко открывал рот. Мное знали в каком состоянии и с какими «травмами» жену сеньора привозили раньше. Они стыдились и боялись с ней заговаривать. Эсин была прокаженной и в усадьбе, и в городе.
Эсин кивнула в знак приветствия, чтобы поощрить женщину... но что-то в ней насторожило. Пленница привыкла к лицемерию и страху… Но у новой медсестры губы растянулись в улыбке, а глаза оставались колючими и сосредоточенными.
- Как вы себя чувствуете? – вежливо поинтересовалась женщина, распаковывая ампулу с лекарством и сдирая упаковку со шприца. В ее голосе было что-то неправильное… Эсин напряглась. Акцент... у нее был акцент. Такой же, как у самой пленницы.
- Ничего... – оттягивая в сторону резинку маски слабо прошептала больная. – Опять уколы, - Эсин устала от иголок. В голове все спуталось. Но, кажется, сегодня она получила свою порцию лечения... или нет?
- Новый препарат. Доктор Родригес сегодня внес его в план вашего лечения... – акцент все больше скреб по ушам. К нему прибавилось что-то еще, усиливающее нехорошее предчувствие. Эсин прокрутила услышанное в голове. Доктор Родригес внес… он... внес... Эта медсестра думала, что ее лечащий врач мужчина?
- Да, доктор Родригес очень заботливый и просто красавчик, - сердце оборвалось... Громкий удар отразился на приборах, но его можно было списать на «волнение» по поводу неземных данных доктора.
- Это точно... По нему все медсестры вздыхают. Только никому не говорите,  - женина сказала это доверительно, наклоняясь ниже к Эсин.
Не буду, - прошептала она, возвращая маску на место. Откуда только взялась решимость и хладнокровие. Лишние трепыхание не спасут. Вошедшая женщина никакая не медсестра? Сработала давно дремавшая интуиция… Девушка стала лихорадочно соображать. Закричать и привлечь внимания охраны она не в силах. Голос едва поднимался выше шепота. Чтобы бороться с неожиданной опасностью у нее не было сил. Эсин лежала на постели слабая и беспомощная... а непонятное «лекарство» медленно перекочевывало из ампулы в шприц. Вряд ли там витамины! Осторожно перебирая складки одеяла, Эсин добралась до катетера. Стараясь, не морщится от боли, она выдернула иглу из тыльной стороны ладони. На простыне стала расползаться алая клякса, выдающая ее маневр. Но женщина ввела лекарство во флакон прежде, чем заметила, что жидкость перестала капать. Улыбка сползла с ее лица, обнажая раздражение и злость.
- Маленькая сучка, - одним движением она сдернула датчик с груди Эсин и прикрепила его на себя… Прибор перестал вопить, привлекая внимания. – У тебя инстинкты лучше, чем у мамаши... Она улетела в пропасть ничего не заподозрив…- уже на французском продолжала шипеть она, оглядываясь на дверь. Охрана не шелохнулась. Ужас пронзил сердце девушки. Она не до конца осознавала происходящее, не могла постичь смысл сказанного убийцей. Ее взгляд метался от «медсестры» к монитору. Она пришла убивать, а сердце билось монотонно, будто во сне. Подавив запястье Эсин к простыне, она попыталась воткнуть иглу обратно. Девушка сопротивлялась из последних сил. Царапалась свободной рукой и вертела запястьем не смотря на мертвую хватку. После общения с Сойдером у нее накопился богатый опыт сопротивления. «Медсестра» грязно выругалась и стащила с жертвы маску, лишая кислорода. Пара судорожных вдохов и в голове стало мутиться. Эсин чувствовала, что обмякает и проигрывает битву за свою жизнь..
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (30.04.2020 21:09:46)

+1

215

Ожидание тянулось нескончаемо долго. Вокруг бродили врачи и медсестры в белых халатах, больные и посетители. Изредка кто-то кидал взгляд на мужчину, вышагивающим около закрытой двери, но в основном все проходили мимо или боялись подойти. Вид у Исмаэля был взлахмоченный. Волнуясь, он каждый раз проводил пятерней по торчащим в разные стороны волосам. Когда зазвонил его мобильный, он нажал кнопку отбоя, видя, что на экране высвечивается номер Мануэля. Он должен был давно приступить к работе. Друг звонил узнать, где он запропастились или от доньи Марты узнал о случившемся. Не хотелось думать об этом. Вообще ни о чем. Он ничего не понимал. Состояние девушки его тревожило. Температура поднималась уже не в первый раз. В предыдущий раз он полагал, что ее состояние ухудшилось из-за полученной раны. А теперь? Этому не было никакого смысла. Все было, как обычно. Вроде бы. По крайней мере, то, что он знал. Несколько последних дней он чаще обычного встречал ее в доме и не замечал ничего необычного. Может, она была бледна, но он это списывал на нехватку солнца. В доме это была редкость, только несколько часов в день оно освещало окно кухни, а в остальном пряталось на стенах дома или закрытом крыле. Исмаэль туда не ходил и другим не позволял. Прислуга вытирала пыль только по его приказу. Те комнаты хранили слишком много воспоминаний, о чем не хотелось вспоминать. В тех стенах таился призрак, который ночами он видел во сне.
Все было странно и так сложно. Жизнь кирпичик за кирпичиком разваливалась, не желая оставаться прежней. Но как прежде уже никогда не будет. Прошлое изрядно их всех потрепало, а настоящее не хотело сдаваться без боя, вставляя ему палки в колеса. Если с Эсин что-нибудь случится, пойдут насмарку все годы ожидания и попытки добраться до Эвджена. Хоть об этом сейчас Исмаэль думал в последнюю очередь, а думал о благополучии девушки. Он хотел, чтобы она поправилась, вернулась к жизни... хотя бы к той, которая осталась на руинах ее разбитой в дребезги невинности. Он не мог объяснить этого желания и тяги к ней.
Расхаживал в коридоре. Время будто замерло на месте. Никто к нему не выходил. Казалось, что прошли долгие часы с тех пор, как они увезли Эсин на каталке. Ее лицо было такое бледное, а глаза плотно сомкнуты, руки холодные. Он помнил, как сжимал девушку в своих руках по дороге в больницу. Укутанная, она все равно продолжала дрожать. На лбу выступали крупные капли пота, которые он стирал пальцами и шептал, чтобы она держалась, боролась и выжила. Слышала ли она его? Хотела ли вылить? Исмаэль никогда не хотел для нее подобного конца. Он вообще не хотел, чтобы девушка умирала.
Когда дверь открылась и перед ним выросла доктор Родригес, он сразу заметил по выражению ее лица, что все плохо. Она молча протянула ему белый халат. Исмаэль на ходу накинул его на плечи, ступая следом за доктором.
- Мы провели проверки и анализы. Результаты будут готовы к завтрашнему утру, - она остановилась у двери палаты, взирая на Исмаэля. - На данный момент прогноз неутешительный. Температура не падает. Она не может самостоятельно дышать, - женщина была очень обеспокоена, закусывая губу и заламывая пальцы на руках. Исмаэль хотел было пройти в палату, но доктор преградила ему путь. - Я должна вас спросить... - она нервничала больше обычного, - вы не предпринимали... никаких действий? Не держали на холодном полу? Не морили голодом? Есть что-то, что я должна знать? - доктор Родригес подняла на него глаза и пристально смотрела. Только ей хватало смелости выдерживать взгляд Сойдера. - Ничего такого, о чем вы подумали. Я не трогал ее, - Исмаэль пожал плечами, откровенно не понимая, что могло произойти с девушкой. Еще вчера с ней было все в порядке.
Они поговорили еще немного. Исмаэль обещал всю необходимую финансовую помощь и условился с доктором, что рядом с палатой Эсин будет дежурить охрана. Марино мог пронюхать о том, что она в больницы и попытаться добраться до девушки здесь. Это не его территория и здесь Исмаэль более уязвим. Затем мужчина зашел в палату к Эсин. Она лежала на койке, обвитая трубками и с кислородной маской на лицу. Рядом пищали разнообразные приборы и мигали цифры на мониторах, в которых Исмаэль ничего не понимал. Эсин лежала неподвижно. Он осторожно подошел и коснулся кончиками пальцев ее руки. Кожа была такая же холодная и чужая. Присев на рядом стоящий стул, он держал ее за руку и молчал. Ждал, что девушка откроет глаза, изъявит хоть какие-то признаки жизни. В конце концов, вырвет из его ладони свою руку, когда его прикосновения были так невыносимы. Но ничего не происходило. Тишину нарушали лишь ритмично пищащие приборы. Эсин продолжала неподвижно лежать на больничной койке.
Он не помнил сколько именно времени прошло, когда Исмаэль засобирался домой. Дождавшись приезда охраны, он отдал им четкие приказы, в палату пускать только медперсонал и о любых нарушениях докладывать лично ему. Доктор Родригес обещала звонить о любых изменениях в состоянии Эсин. Собственно, только так ей удалось уговорить его отправиться домой. Уже вечерело, когда шофер остановился у ворот усадьбы. Охрана торопливо открыла ворота, пропуская машину хозяина вперед. На пороге дома его дожидалась донья Марта, не находя себе места. Он забыл ей позвонить и на звонки Мануэля тоже не отвечал, вовсе вырубив телефон. Они прошли в дом. Он коротко пересказал ей, что произошло в больнице. Плечи женщины поникли. Они искренне переживала за Эсин, а он не знал, чем ей помочь, ведь по сути это была его вина, что девушка попала во всю эту ситуацию.
Отказавшись от предложенного ужина, Исмаэль пошел к себе в кабинет. В надежде, что работа отвлечет его от мыслей о Эсин, он зарылся в бумагах. Мысли все равно возвращались к ней. Только после полуночи, разгибая усталые плечи, он поднялся в спальню. Проходя мимо девичьей комнаты, его остановили жалобные мяуканья котят. Исмаэль осторожно прикрыл дверь и подхватил два комка шерсти. С ними пошел к себе и уложив их на матрас рядом с собой, пытался уснуть. Почувствовал тепло человеческого тела, котята свернулись калачиком и притихли. Сон не шел. Мысли скакали в разброс. Он тревожился о Эсин. Завтра первым делом поедет в больницы. Потом нужно было вернуться в усадьбы и заняться делами. Он надеялся, что к завтрашнему утру девушке станет лучше.
Но утро наступило, а состояние Эсин не улучшилось. Ни с утра. Ни днем позже. Когда он в очередной раз приказал в больницу, доктор Родригес устроила ему настоящую головомойку, обвиняя в том, что подобное состояние Эсин можно было предотвратить, обратись они за помощью раньше. Исмаэль лишь пожимал плечами, не в силах отрицать то, что и так было очевидно. Он опять все испортил и подверг девушку опасности. Крики доктора еще долгое время звучали у него в ушах. Он стоял у кровати Эсин, пытаясь сообразить, что произошло. На короткое мгновение девушка даже пришла в себя, что-то бормоча о его вине или ее отсутствия. Исмаэль был оттолкнут в сторону, когда доктор Родригес ринулась к пациентке, проверяя датчики показателей и возвращая маску обратно на ее лицо. Глаза Эсин закрылись и больше не открывались. Гневный взгляд доктора был последним, что он видел, когда она покидала палату. Исмаэль остался с девушкой. Сидел на привычном месте на стуле. Молчал. Иногда выходил из палаты и возвращался с дерьмовым кофе в стаканчике из ближайшего автомата. По утрам он находился у Эсин. К обеду возвращался в усадьбу. Если успевал, то наведывался еще и вечером, чтобы застать доктора и поговорить о здоровье Эсин.
Ей не становилось лучше. Показатели были стабильно плохими. Антибиотики действовали без особого результата. Организм был ослаблен после прошлых болезней и отказывался бороться. Доктор все допытывались и допытывались, что могло привести Эсин к такому состоянию. Исмаэль лишь качал головой. Он допытывал донью Марту и прочих служанок, но те тоже качали головой и ничего не знали. В последние дни они мало общались с Эсин. Все было как обычно... В один голос твердили вокруг.
- Мне нужно знать, что произошло. Организм Эсин не поддается лечению. Ей с каждым днем становится все хуже и хуже, - перехватив его в коридоре, доктор Родригес пригласила его в свой кабинет на важный разговор. Восседая за столом, женщина поправляла очки и не сводила взгляда с Исмаэля, который стоял у окна.
- Вы должны вспомнить, что она делала в последние дни перед тем, как попала в больницу!
- Да я уже десять раз вам рассказал одно и то же! - он начал расхаживать по кабинету туда-сюда, не в силах сидеть на одном месте. - Эсин все время была дома. Вставала по утрам, помогала на кухне, из дома особо не выходила, если только в сад, да и то по поручению доньи Марты.
- Может было что-то еще, постарайтесь вспомнить, сеньор Сойдер! - доктор все не унималась.
- Ничего не было. Все как и всегда. Кухня и ее спальня. Хотя... - тут в голову Исмаэля ворвались воспоминания о той ночи у ручья.
- Что хотя? - она вскочила, опираясь ладоняси о письменный стол.
- Однажды мы пошли прогуляться до ручья. Это планировалась, как простая прогулка, но я решил искупаться и втянул в эту затею Эсин. Это было шутки ради... ну, я окунул ее один раз в воду, она так переполошилась и испугалась, что из дальнейшего купания ничего не вышло... Не могло же это... - он не договорила, а лицо доктора уже изменилось.
- Еще как могло. Ох, сеньор Сойдер, что же вы наделали! - доктор стала объяснять ему какие-то термины и что для здоровью Эсин ей категорически нельзя было лезть в грязную воду... бактерии... пневмония... Все слилось в какую-то кашу. Потом она выскочила из кабинета, оставляя Исмажлья с возрастающим чувством вины. Ничего толком не поняв в ее словах, он понял одно, что опять напортачил.
После того, как доктор Родригес сделала какие-то манипуляции, поменяла лекарства и Бог знает что еще, Эсин постепенно пошла на поправку. Температура спала и организм вновь принялся бороться, сражаясь с недугом. Исмаэль все также каждый день навещал девушку. По большей части она спала и не знала о его присутствии. Иногда открывала глаза и смотрела на него тем странным взглядом, будто у него выросли две головы. Потом ее глаза вновь закрывались. Они больше молчали, чем что-то говорили. В что здесь было сказать... Она опять по его вине оказалась на больничной койке. Как бы Исмаэль и не пытался придумать для себе оправданий, их не было. Чувство вины гложило его изнутри. В такие минуты он становился совсем хмурым. Когда девушка спала, он подходил вплотную к ее кровати и держал ее за руку, пытаясь вымолить невозможное прощение.
Сегодня был очередной день, когда он рано с утра направлялся к Эсин. Оставив машину на парковке, он захватил с собой пакет с фруктами. Он специально отправил донью Марту в город, чтобы накупила девушке ее любимую ягоду - ежевику и манго. Неспешным шагом передвигаясь по коридору больницы, Исмаэль кивнул парочке знакомы и направился в сторону палаты Эсин. Охрана скучающе подпирала стены и расступилась, завидев Сойдера. Исмаэль схватился за ручку, но медлил, переговариваясь с ребятами. Все было спокойно. Он и думать забыл, что Марино может здесь появиться. Толкнув дверь, он как обычно вошел, ожидая увидеть на койке спящую девушку, а картина была невообразимой. Медсестра нависала над Эсин, удерживая ее за запястье и пытаясь воткнуть иглу. Девушка боролась, но сили ее оставляли. Ее глаза почти закатилась.
- Какого черта здесь происходит?! - Исмаэль заорал гневным голосом. Пакет выпал из его рук. Он ринулся вперед, хватая медсестру за руку и отрывая от Эсин. Во второй руке она держала шприц с наполненной жидкостью и теперь уже целилась в Исмаэля. Ловко выкрутив ей руку, он сделал маневр и шприц упал на пол. - У тебя крупные неприятности, дамочка! На кого ты работаешь? На Марино? - он смотрел на незнакомку полным злости взглядом. Выпытывал подробности. Она понимала, что влипла. Ее глаза хаотично бегали в разные стороны У нее не было выхода и бежать тоже было некуда.
Заоравшие на мониторах показатели их в буквальном смысле оглушили. Исмаэль ослабил хватку, оглянувшись в сторону девушки. - Пошел к черту! Это еще не конец! - воспользовавшись моментом, медсестра вонзила острые ногти в его ладонь, выревнулась из его хватки и выбежала из палаты. - Не дайте ей уйти! - Исмаэль кричал охранникам, в надежде, что те задержат беглянку. Сам он подскочил к кровати и вернул на место кислородную маску, погрузив ее на лицо Эсин. Мониторы затихли. Девушка сделала пару судорожных вдохов. - Эсин? Ты в порядке? Слышишь меня?.. - но девушка не отвечала и лежала с закрытыми глазами. Исмаэль прижал ладонь к ее прохладной щеке, продолжая нависать над ней. Мельком глянул на пол, где лежал наполненный шприц. В очередной раз смерть слишком близко подобралась к Эсин...

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

216

Смерть приходит в разных обличиях. Юный возраст не помеха для «знакомства» с ними. Эсин успела повидать достаточно, чтобы безошибочно рассмотреть истину под незнакомой личиной. Интуиция или инстинкт… назвать можно по-разному… только гордиться особо нечем. Тревожные сигналы не спасут от неминуемой гибели. Новой встречи с костлявой не будет. Это визит последний! Смерти надоели игры в кошки-мышки. Она намерилась взять свое. Цепкие холодные руки удерживали тонкое запястья, целясь шприцем в вену. Зря Эвджен надеялась, что впрыснув неизвестное лекарство в пакет с капельницей, злоумышленница уже не сможет достигнуть цели. Ведь зная об опасности жертва не станет покорно лежать и ждать пока отрава попадет в кровь. На форс-мажорный случай у «медсестры» бы припрятан еще один наполненный шприц. С ловкостью фокусника женщина извлекла его из рукава. Выбрав удобное место для укола, она перестала реагировать на трепыхания жертвы. Покосившись на окошко в двери, медсестра поняла, что охрана не отреагировала на возню в палате. Туповатые дуболомы не видели дальше своего носа. Женщина ликовала. Ее глаза сверкали холодным металлом. Взгляд впивался в лицо Эсик, как острые когти. Девушка успела познать похожие взгляды полные ненависти и неприкрытого кайфа от происходящего. Ее убийца насаждалась процессом. Исчезла минутная досада на то, что жертва раскрыла коварный замысел. Тихо убрать не получится, но уже плевать. Адреналин... опасность... агония и муки жертвы с лихвой окупали изменения первоначального плана. Эсин задыхалась. Лицо убийцы стало расплываться. Иголка уже проткнула кожу. Конец… Шансов не осталось. Из последних сил девушка потянула за проводок датчика, который медсестра прикрепила к своей груди. Если монитор взбеситься, то персонал должен отреагировать. Это был единственный шанс. Эвджен дернула за провод. Он не поддавался. За спиной убийцы скрипнула дверь. Послышался какой-то грохот и голоса. В палату ворвался Сойдер. Началась потасовка, но удушье рисковало довершить дело, начатое убийцей. Датчик все-таки отлетел в сторону. Приборы истошно завопили. Эсин закрыла глаза, хватая ртом воздух. В ушах звенело, а голоса звучали громко и четко, будто Сойдер притянул медсестру к самому уху свой пленницы. Выходило, что он ожидал нападения? Подозревал? Сил осмыслить услышанное не оставалось. Разум мутился. Легкие слипались.
- Эсин… син… Ты в порядке… рядке… рядке? – прохладные пальцы прижимались к ее щекам. Девушка вновь могла дышать, но в груди нестерпимо болело. Спустя пять судорожных глотков кислорода, пленница открыла глаза. Над ней нависал Сойдер. Вид у него был взъерошенный. Лихорадочно-дикий взгляд скользил по ее лицу и телу. Мужчина испугался?! Бред! Такого не могло быть! После всего, что он совершил... после того дерьма и унижений… он не мог искренне переживать! Только такие эмоции не подделать…Страх и одиночество заставляли поверить и не в такое! Эсин нуждалась в защите. Стало совершенно неважно, что она исходила от худшего из кошмаров. Слабые пальцы ухватились за руку мужчины, словно она боялась исчезновения миражного образа. На место Сойдера вернется убийца со шприцом и смерть получит желанную добычу.
- Она показалась странной, - отодвигая маску в сторону, прошептала Эсин. Ей нужно было поделиться с кем-то. Не держать страх в себе. Его и так слишком много скопилось… Он начинал разъедать кислотой изнутри. Еще один вдох, девушка вновь смогла говорит. – Я ее раньше не видела…. У нее акцент, - такой же, как у самой пленницы… - Мы разговаривали. Она думала, что доктор Родригес - мужчина… - вдох... еще один. Приборы недовольно заворчали. Девушка не заметила, когда датчик вернулся на ее грудь. Должно быть Сойдер об этом позаботился. Слезы подступили комом к горлу. – Хотела что-то вколоть... Я боролась... – маска приглушала и без того сдавленные слова, но без нее Эсин задыхалась. Проклятая болезнь! – Она... она сказала, что моя мама полетела в пропасть так ничего не заподозри... рив... – Солйдер слышал признания отца. Он все поймет. Только он поймет и… поверит. Остальной мир считал Илкера Эвджена любящим отцом и скорбящим вдовцом. Лицемерие окружало Эсин всю жизнь. Самым искренним человеком оказался ее мучитель, который не скрывал презрения и желания растоптать дочь врага. Они давно в одной лодке. Только мужчина ковырял в днище дыры - старался утопить, а пленница бессмысленно вычерпывала воду ладошками, продлевая агонию и мучения.
- Какого дьявола здесь творится? – дверь распахнулась. В палату влетела доктор Родригес, но помутневший взгляд пленницы был сосредоточен на мужчине.
- Охрана у дверей… не для того, чтобы я не сбежала? – голос совсем ушел в шепот, но ей важно услышать ответ. Сейчас! Пока Сойдер был слишком ошарашен случившим и не мог лгать.
Доктор попыталась его оттеснить от кровати, но Эсин не отпускала. Смерившись с сопротивлением, женщина обошла сеньора и попыталась распутать капельницу.
-Заменить систему и катетер, - она собиралась вернуть капельницу на место, но Эсин испуганно запротестовала. Замотала головой и покосилась на тумбочку. В лотке лежала использованная ампула, содержимое которой перекочевало в пакет с другими медикаментами. Доктор поняла пленницу без слов. Подцепила перчаткой край ампулы. Прочитала название и смачно выругалась, не стесняясь в выражениях.
- В состоянии Эсин этот препарат вызвал бы отек легких и… с… Мы бы не успели разобраться в причине… Скорее всего списали бы на осложнения болезни... – женщина умела называть вещи своими именами. Ни у кого из присутствующих не оставалось сомнений в цели визита незнакомки. – Нужно вызвать полицию, - полувопросительно предложила она… покосившись на Сойдера. Понятно, что без распоряжения хозяина города никто не пошевелиться. Если Сойдер прикажет, то историю с покушением тихонько замнут. Эсин ничего не решала и местной полиции особо не верила. Они все равно ничего не сделают и не смогут защитить. Весь мир ополчился против пленницы. В одиночку ей не выжить. Нужны союзники… Особенно теперь, когда родной отец подписал ей смертный приговор и послал команду палачей.
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (05.05.2020 17:34:43)

+1

217

Он чувствовал ледяное дыхание смерти на собственном затылке. Старуха в который раз подобралась слишком близко к Эсин, облизывая своими щупальцами и отступая. Если бы он замешкался хотя бы на полуминуты, теперь вместо жадно глотающей воздух девушки, мог бы обнаружить ее труп. Исмаэль никогда не хотел ее смерти. Издеваясь и причиняя боль, насилуя и запирая в клетке, он демонстрировал свою власть и представлял, что хотя бы часть Илкера Эвджена страдает, не зная, что творится с его родной дочерью. Но смерти ее он никогда не хотел. Эсин нужна была лишь поводом, удачной приманкой для вершения мести. Представляя ее холодной и бледной, лежащей на койке кровати, ужас пробирал до самых костей. Страх все не отступал, пропитывая вены и заставляя дрожать руки. Он касался холодных щек девушки, пока она делала один тяжелый вдох за другим. Приборы постепенно затихали, оглушительным эхом звуча в его ушах. Исмаэль не сводил взгляда с девушки. Когда ее веки затрепетали и глаза открылись, он смотрел на нее почти не моргая. Хотел удостовериться, что она в порядке и в то же время это был нечто большее, о чем не хотелось думать сейчас. Он был не просто рад, что она жива. Если бы с ней что-то случилось, он бы не простил себе этого. Уже и так напортачил достаточно, Исмаэль не смог бы смириться с ее смертью. Она должна жить. Она еще его переживет...
Он написал над девушкой, не в силах отстраниться. В коридоре уже слышался топот приближающихся ног, но никто из них не обращал на это внимание. Потянувшись, Эсин ухватила его за руку и вцепилась мертвой хваткой. Он сжал ее пальцы, чувствуя, как к ним постепенно возвращается тепло. Лицо девушки по-прежнему было бледным. Он пытался удержать ее на месте, но Эсин все-таки упрямо стянула кислородную маску в сторону, пытаясь ему что-то сказать. Его глаза бегали по ее лицу, всматриваясь в знакомые черты и еще не до конца веря, что ей вновь удалось обмануть смерть. Эсин была куда сильнее, чем знала сама. Она поражала своей выдержкой и силой.
- Наверняка, она работает в одной шайке с Марино, - его злило, что он раньше не додумал о том, чтобы приказать охране проверять удостоверения личности и лишь тогда впускать в палату к Эсин. Знал же, что тот попытается добраться до нее. Доктор Родригес бы всполошились, но это бы уберегло Эсин от опасности. - Теперь все будет хорошо, - он успокаивал ее и себя, гладя по голове как маленькую девушку. Прикасался к ее волосам, щекам. Ему нужно было почувствовать тепло ее тела и убедиться, что она в порядке. Исмаэль пытался вернуть маску на ее лицо, позволяя сделать необходимые вдохи, чтобы Эсин могла продолжить говорить. Ей хотелось выговориться, он не стал ей в этом мешать. - Ты все сделала правильно... ты боролась и победила, - его взгляд замер на ее глазах. В них пульсировало желание жить. Он умолчал о том, как сильно испугался за нее. Возможность потерять казалась куда страшнее возможности, что она будет ненавидеть его всю жизнь. Исмаэль напрягся, когда Эсин заговорила о своей матери. - Я разберусь с этим, - он еще толком не знал, что собирается предпринять, но так не должно оставаться. Нужно было еще раз все проверить, поднять бумаги о той аварии, зацепиться за что-то, чтобы понять, что произошло на самом деле. Его почему-то не удивило, что та женщина была замешана в смерти матери Эсин. Она уже делала это раньше, она убивала и не единожду. Исмаэль видел это в ее глазах, ту решимость и злость, когда он вошел и она поняла, что план провален. Ей не удалось избавиться от Эсин и это ее жутко разозлило. В отчаянной попытке, она попыталась защитить себя, намереваясь вколоть содержимое шприца и ему, а когда появилась возможность, первым делом улизнула, поджав хвост. Он до сих пор не знал, удалось ли охране ее задержать. Оставалось надеяться, что да. Тогда у него появилась бы возможность добраться до Марино и уберечь Эсин от повторной опасности.
Дверь в палату вновь распахнулась. Ворвалась доктор Родригес, за ней следовала медсестра. Палата быстро заполнялась медперсоналом, но Исмаэль упрямо не отходил от девушки. Попытки доктора отодвинуть его в сторону не увенчались успехом. Он не хотел, чтобы она отпускала его руки. Появление доктора еще больше заставили ее цепляться за него, будто он был ее спасением, когда они оба знали, что это не так. Она тоже виноват в случившемся. Из-за него она оказалась на больничной койке. Но чувство вины притупилось, заменяясь страхом, который все не исчезал.
- Да, не для того... я не хотел, чтобы с тобой что-то случилось... я слишком испугался за тебя... - он тоже перешел на шепот, не желая, чтобы посторонние в палате слышали о чем, они говорят. Как объяснить, что он хотел этого не потому, что она нужна ему из-за проклятых бумажек или возможности добраться до Эвджена. Исмаэль стал привязываться к девушке, хоть сам не хотел этого признавать. Он видел в Эсин то, чего раньше не замечал. Стал обращать внимание и общаться, пусть это были лишь короткие разговоры в коридорах или в проеме кухонной двери, когда они сталкивались и не могли разойтись в узкой двери. Он стал ждать следующей их встрече и все придумывал причину, чтобы пригласить ее еще на одну прогулку. На этот раз они обойдутся без воды...
После нескончаемых попыток доктору все же удалось оттеснить его в сторону. Пришлось нехотя выпустить руку Эсин и встать за доктором, наблюдая за ее манипуляциями, пока она проводила осмотр пациентки. Эсин запротестовала на попытки доктора вернуть капельницу на место. Видать незваная гостя пыталась позаботиться о том, чтобы тихо избавиться от Эсин. Доктор Родригес огласила содержимое использованной ампулы, на что Исмаэль громко выругался. Наклонившись, он хотел поднять упавший шприц, но в последний момент передумал. На нем могли остаться отпечатки пальцев фальшивой медсестры. - Делайте то, что нужно, - он кивнул доктору, хоть и не очень любил общение с полицией. Считал это пустой тратой времени. Они не могли найти преступника даже у себя под носом, не говоря уже о том, чтобы отыскать Марино, нотлишняя помощь ему не помешает.
Тем временем пока доктор что-то писала в больничной карте, медсестра вышла, видимо, дозвонился до полиции, Исмаэль вновь подошел к койке и склонился над Эсин. - Отдыхай, теперь ты в безопасности, - он поправил маску на лице девушки и пригладил ее спутанные волосы. Вглядывался в ее глаза дольше обычного, не желая ее отпускать. Первый ужас постепенно отступал, но было страшно оставлять ее все равно. Скоро прибудет полиция. Ему нужно было узнать, куда делась та медсестра до их приезда, и, возможно, они не станут докучать Эсин, обходясь лишь его показаниями. - Я буду рядом, - проведя кончиками пальцев по ее щеке, он отступил к двери.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

218

Легкие требовали кислорода, а она не могла спокойно дышать, пока не выплеснет наружу весь ужас случившегося. Сойдер во второй раз попал под «горячую руку».  Оказался рядом, когда эмоциональное состояние пленницы не поддавалось контролю. Эсин не понимала, что делает… Продолжала хвататься за руку своего насильника, как за единственную спасительную соломинку. Он пришел на помощь… переломил казалось бы проигрышную ситуацию в ее пользу. Спонтанный поступок мучителя затмил жестокую действительность, в которой ее жизнь играла второстепенную роль. Во главу угла всегда ставилась власть и деньги. Пока она дышит, Сойдер имел доступ в компанию отца. Она стала проводником мести и ненависти. Мужчина сам признавался словами и делами, что ради того, чтобы разорить и придушить Илкера он не пожалеет никого и нечего. Дотягиваясь до бизнесмена, он готов вскарабкаться на труп его дочери. Сломать ее спину, руки... ноги... Превратить в месиво сердце. Раздавить прессом... смолоть в порошок.. сделать любую гадость и мерзость. Он уже сверил все вышеперечисленное и не побрезгует повторением сомнительных подвигов. Если того потребует его месть, то каждый мерзкий кадр «домашнего видео» окажется в сети. Как бы он сейчас не смотрел и не ужасался покушению... она не должна забывать правду. Но обиды бурлили глубоко в карстовом провале души. На поверхности ситуацию решали сиюминутные эмоции. Они молили о подобии защиты и безопасности. Не важна причина, по которой Сойдер готов дать необходимое. Лежащая на больничной койке, девушка готова обмануться и представить, что ему не наплевать. В противном случае ее ждет истерика и нарастающая паранойя.
- Возможно, - тяжело выдохнула Эсин. Она не знала наверняка связана «медсестра» и Марино. Отец всегда был перестраховщиком. Учил не класть все яйца в одну корзину. Не исключено, что женщина работала автономно или в составе второй группы киллеров. Эвджен уже ничему не удивится. Сил, чтобы донести свои предположения до Сойдера у нее не осталось. Вряд ли сеньору вообще интересны ее внезапные домыслы. Быть может потом или... никогда. Мужчина продолжил успокаивать. Гладил по голове и говорил то, что Эсин сейчас необходимо услышать. Она молодец?! Она боролась… Он не хотел, чтобы с Эсин что-то случилось… А как же прежние «визиты» в больницу? Когда ее штопали после жестоких ночей насилия... охрана тоже оберегала покой пленницы? Испытывающий нехватку кислорода, мозг скептически воспринимал информацию, но тело все равно расслаблялось. Дыхание становилось более ровным и не таким поверхностным. Она слишком вымоталась, чтобы задавать правильные вопросы. Мысли сбивались в кучку и путались. Пусть будет так... Притворимся, что Эсин поверила в искренность мучителя. Слова похожи на шелуху… если ее отсеять все равно остается ядро истинных мотивов - Сойдеру не выгодна ее смерть. Сейчас для пленницы важно выжить. Игра в заботу и благородство почти не задевала лицемерием и выглядела почти искренне. Он будет рядом? Что же... пусть будет… От этого вправду становилось спокойнее. Почему? Шайтан его знает… Тело болело. Легки пылали изнутри. Она устало откинулась на подушки и закрыла глаза.
Едва Эсин успела отдышаться, как в палату вошли люди в форме. Очевидное-невероятное! Сойдер вправду позволил персоналу вызвать полицию. Главным у них был невысокий коренастый мужчина, с озорно вздернутыми кверху уголками усов. Он сразу распорядился очистить место преступления. Медики засуетись. Прикатили кресло, похожее на инвалидное. Эвджен морщилась от мысли перемещаться подобным образом, но ехать на каталке не хотелось еще больше. Передвигаться на своих двоих она все равно не сможет. Пришлось мобилизовать все силы, чтобы оторваться от подушки и не заваливаться в сторону. Проклятая слабость. Эсин чувствовала себя совсем беспомощной. В довесок ко всему, ее отсоединили от аппарата и подключили маску напрямую к переносному баллону. Рядом топталась медсестра со свежей капельницей. Вся процессия двинулась в палату напротив. Напоследок девушка обернулась. Посмотрела на расплывчатое кровавое пятно на простыне и валяющийся на полу шприц, возле которого опустили номерок, отмечающий его, как улику «один». Картинка перед глазами поплыла, а потом потемнела. Эсин не помнила, как оказалась в свежей пастели. Похожая, как сестра близнец палата встретила ее белесо-стерильными стенами и знакомо-размеренным писком аппаратуры. Сквозь приоткрытую дверь в коридор она видела топчущиеся на месте фигуры. Приглушенные мужские голоса о чем-то долго спорили, но она не могла разобрать слов. Потом кто-то деликатно постучал и дверь широко распахнулась.
- Сеньора Сойдер, вы позволите войти? – пленницу всегда передергивала от фальшивого обращения, но она сцепила зубы. На пороге стоял мужчина лет сорока в гражданской одежде. За его спиной почти подпрыгивал на месте уже знакомый полицейский в форме с вздернутыми усами.
Эсин согласно кивнула, пока, не отрывая маски от лица. Понимала, что предстоит разговор и не хотела тратить силы на вежливые реверансы.
- Меня зовут Энрике Торо. Я буду заниматься расследованием покушения. У меня к вам несколько вопросов, - мужчина подошел к кровати. После пригласительного жеста Эсин он присел на стул. – Посмотрите на снимки… Кто из этих женщин пытался сделать вам укол? —полицейский протянул ей несколько распечаток кадров с камеры видеонаблюдения.
- Ее задержали? - Эвджен безошибочно отыскала среди лиц «медсестру» и ткнула в нее пальцем. Пришлось все-таки стянуть маску.
- К сожалению ей удалось ускользнуть, - с нескрываемой иронией изрек полицейский. Действительно... смешно... У палаты стояла горилоподобная охрана, а убийца просто вышла и пошла по своим делам. Как так?
- Она крикнула охранникам, что вам плохо и поторопилась к доктору, - заметив недоумение на лице несостоявшейся жертвы преступления, он решил прояснить произошедшее в коридоре. Мужчина пытался сохранять положенное протокольное лицо, но глаза пылали ироничным блеском. М да… самая лучшая в городе служба безопасности так опростоволосилась. Вначале подпустила к жене хозяина киллера, а потом дала той уйти. Похоже, что Энрике Торо не входил в число почитателей Сойдера. – Вы видели ее раньше? – продолжил мужчина.
- Нет. Я видела ее впервые, - старясь делать вдох между предложениями, почти шептала Эсин.
- Вы оказали сопротивление… Что вас насторожило? – девушка попыталась внятно изложить диалог с убийцей. Рассказала о подозрениях, акценте… и докторе Родригесе, которой самозванка успела сменить пол. Умолчала только о маме. Полицейский оказался въедливым. Засыпал ее уточняющими вопросами. «Беседе» казалось не было конца…
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (11.05.2020 18:31:22)

+1

219

Покинув палату, первым делом Исмаэль поговорили с подпирающей стены охраной. Вид у обоих был мрачный. Видать оба понимали, как накосячили. Он выслушал версию каждого, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Оба божились, что не слышали ни единого звука, догосящегося из паталы Эсин. Все было как обычно. Медсестра не вызвала подозрений и даже улыбнулась им, смело зашагивая в палату. Если она уже это проделывала не раз, то, конечно, у нее не было никаких сомнений или страха, подумал Исмаэль. Эвджен не брал на работу кого попади, особенно, если этой работой считалось подчистить все за собой. Он хмурился больше обычного. Ему претила вся эта ситуация и осознание того, что враг подобрался слишком близко. Ему потребовалось годы, чтобы начать действовать, а Эвджен за месяцы мог пустить все коту под хвост, если он все-таки не успел бы в палату и Эсин умерла от осложнений. Он стал бы винить себя, ведь других признаков не оказалось. Но это меньшая из бед. С чувством вины он как-нибудь справится, со смертью не в силах тягаться. Слишком испугавшись за Эсин, он не мог контролировать эмоции. Нужно было убраться из палаты и привести мысли в порядок. Еще и доктор Родригес на него как-то странно косилась. Не верила в его искренность или... черт знает, что она там себе представляла!
Приказав охране впускать в палату только персонал больницы после того, как проверят их документы, Исмаэль направился к автомату с кофе. Черная будра не вызывала восторга, но отсюда он мог видеть вход в отделение и не пропустит появление полиции. Впрочем, ждать пришлось не долго. Его имя все-таки что-то значило и полицейский участок тоже получал щедрые инвестиции со стороны Сойдера, так что вскоре он мог своими глазами наблюдать, как полицейские в форме направляются в его сторону. Во главе шел детектив в гражданском. Они были шапочно знакомы. Исмаэль предпочитал не иметь дело с полицией, но в маленьком городке волей не волей приходилось сталкиваться со стражами порядка.
Исмаэль выпрямился и отложил кофе на верхний край автомата. Засунув руки в карманы брюк, он ждал, когда полицейские поровняются с ним. - Детектив, - он кивнул головой в знак приветствия и пожал протянутую руку, когда полицейский встал рядом с ним. - Сеньор Сойдер, - мужчина потряс ему руку в знак приветствия. - Мы получили информацию, что на вашу жену было совершено нападение - полицейский пристально смотрел Исмаэлю в глаза, испытывающе изучая. Он выдержал этот взгляд, не отводя глаза в сторону. - Ее пытались убить, - называя вещи своими именами, Исмаэль потянулся за еще одним стаканчиком кофе. - Расскажите, что произошло, - детектив достал блокнот, записывая важные детали. Исмаэль в подробностях рассказал то, что знал и видел сам с момента когда вошел в палату и до нынешнего времени. Детектив что-то чиркал в своем блокноте, задавал кучу уточняющих вопросов и просил описать липовую медсестру. С этим у него всегда было туго. Он особо не запомнила лиц. Детали всплывали, когда он вновь видел того или иного человека перед собой. Только взгляд этой женщины забыть так и не смог. В нем было что-то темное и зловещее... пробирающее до самых костей.
Заканчивая разговор, детектив настаивал, что ему нужны показания Эсин. Исмаэль долго сопротивлялся, не желая, чтобы девушку тревожили еще больше. В конечном итоге ему пришлось сдаться. - Не докучайте Эсин, она еще больна и после пережитого ей нужен покой. В вашем распоряжении не больше десяти минут, - он никуда не собирался уходить, хоть полиция и настояла, что они хотят поговорить наедине с Эсин. Наверное, глупо было так поступать, но в тот момент ему даже не пришло в голову, что девушка может сказать что-то лишнее или заикнуться о собственном покушении. Он хотел, чтобы ту женщину нашли и Эсин была бы в безопасности. Даже Исмаэль Сойдер не всесилен, раз какой-то дряни удалось просочиться в палату и навредить девушке.
- Детектив? - он окликнул мужчину. Исмаэль смотрел в глаза полицейским много лет назад, еще будучи подростком, когда они ничего ему не говорили и сестру его тоже спасти не смогли. Он помнил тот день, когда полиция постучалась в двери их дома и уже ничего не осталось как раньше. Тени нависли над усадьбой, забирая надежды, что сестра когда-либо вернется в отцовский дом. Люди в формах не несли добрых вестей. После их ухода пропали и улыбки и смех. Дом погрузился в траур. С тех пор Исмаэль не любил полицию. - Найдите эту женщину. Не заставляйте меня действовать самому, - детектив смерил его долгим взглядом, но ничего так и не сказал. Кивнул своим людям, они направились в палату к Эсин.
Исмаэль следовал за ними. Девушку перевели в соседнюю палату. Эту же обмотали лентой и нацепили клеймо «места преступления». Он смотрел на желтые полосы и грудь сжимало от ужаса и устрашающей возможности, которая могла произойти. Оставшись в коридоре, когда перед его носом закрыли дверь в новую палату Эсин, он бродил по коридоре взад и вперед. Отсчитывал минуты. Время тянулось бесконечно долго. Мимо проходили врачи и медсестры, спеша по своим делам. Не выдержав, он все-таки ворвался в палату, откуда доносился гул нескончаемых голосов.
- Детектив, думаю на сегодня хватит вопросов. Моя жена устала и ей нужен отдых, - Исмаэль смерил полицейского долгим взглядом и прошел вглубь палаты. Детектив сжал зубы и записал что-то на бумаге. Задал еще пару уточняющих вопросов, выводя Исмаэля из себя, и наконец-то засобирался к выходу. - Если понадобится, мы свяжемся с вами, сеньора Сойдер. Выздоравливайте, - он кивнул головой и в сопровождении других полицейских покинул палату. Исмаэль закрыл за ними дверь и медленно повернулся к девушке. Она по-прежнему была бледна, разговор не пошел ей на пользу. - Извини за это... пытался уговорить их, чтобы тебя не тревожили... - махнув рукой в сторону двери, он осторожно подошел к больничной койке и встал у ног девушки вместо того, чтобы подойти и коснуться ее руки, как он это делал каждый раз, когда она была без сознания. Теперь она вряд ли позволит себя коснуться. - Как ты себя чувствуешь? - он говорил приглушенным голосом, всматриваясь в лицо Эсин и задерживаясь на ее глазах. Пытался увидеть то, что не было - чтобы она перестал смотреть на него, как на чудовище.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

220

Вопросы продолжались сыпаться, как из рога изобилия. Эсин отбивала их односложными «да – нет - не знаю». Мысли путались. События превратились в разрозненные кусочки мозаики. Покушение шокировало ее и окончательно лишило сил. Только представителем правопорядка было наплевать на самочувствие несостоявшейся жертвы убийства. Действительно, если бы планам «медсестры» удалось осуществиться, Эсин было еще хуже. Полицейской не обращал внимание на затрудненное дыхание и неровные показания приборов. Девушку не оставляло чувство, что их беседа все сильнее скатывалась в допрос с пристрастием. Она стала главной подозреваемой. Не чувствовала и капли сочувствия со стороны Торо. Некоторые обитатели особняка считали, что она сама виновата в отношении хозяина. Сама позволяла с собой так обращаться… Сама провоцировала. Настоящая женщина может увлечь мужчину. Тому не понадобиться применять силу, чтобы получить удовольствие. От Бланки можно было ожидать чего угодно. Именно она внушала остальным горничным подобные «убеждения» из беспочвенной ревности. Родственница доньи Марты не имела никакого права, но смотрела на сеньора, как на своего законного избранника. Но что, другие так же считали? Жертва сама виновата в произошедшем? Ничего не сделала, чтобы как-то изменить свою судьбу? Не правда! Эвджен сопротивлялась до последнего, без надежды вырваться из клетки. Сегодня она тоже боролась за жизнь. боролась… но если бы не подоспел Сойдер, то проиграла бы по всем фронтам. Ее мучитель был виноват во многом, но не в сегодняшнем кошмаре.
Она несколько раз повторила об этом детективу, но он игнорировал. Красной нитью по репликам полицейского проскальзывала «ненавязчивая» мысль о заказчике покушения. Он намекал на слухи об отношениях в благородном семействе Сойдер. Подводил ее к тому, мужья всегда первые подозреваемые. Прямо не говорил, но оказался весьма хорош в наводящих вопросах. Призвал на помощь цифры неутешительной статистики. Сложно было с ним спорить. Большинство сплетен правдивы. Ее держали в поместье насильно. Пленница -жена была в праве ухватиться за предложенную версию. В ее пользу говорило то, что Сойдер не сменил охрану у дверей. Всегда горячий в поступках и решениях, он как-то быстро простил накосячивших подчиненных. Они упустили убийцу, а продолжили как ни в чем небывало торчать у дверей палаты. Виноватые лица единственное, что напоминало об инциденте. Голова пухла от мыслей и страшных догадок. Если бы не убежденность в том, что за покушением стоит отец, она бы точно попалась на крючок детектива. Сегодня не его день. Так легко дело не закрыть. Заказчик попивает кофе в другой стране. Об этом она умолчала. Доказательств не было, а узнав о реальных мотивах полиция и вовсе не станет искать медсестру и предполагаемых сообщников. Впервые Эсин была солидарна с Сойдером – от полиции никакого толка. Мужчина говорил об этом за дверью, так же не стесняясь в намеках и выражениях. Беседа с детективом закончилась на ноте всеобщего недоверия и плохо скрываемой неприязни. Хозяину города надоело ждать в коридоре. Он ворвался в палату и указал служителю порядка на дверь. На прощание детектив всунул пленнице свою визитку. Просил сообщить, если она что-нибудь вспомнит или… потребуется помощь. Где они были раньше, когда Эсин сидела на привязи? Не знали? Ложь. Вся округа гудела о зверушке господина, но никто не отреагировал. Предпочитал не вмешиваться и не беспокоить уважаемого человека проверками пустопорожней болтовни завистливых языков. За детективом не успела захлопнуться дверь, а визитка полетела на тумбочку. От нее тоже не было никакого толку. Доступа к телефону у заложницы жены не появилось. Да и при возможности… чисто гипотетически… Торо не стал тем, к кому пленница прониклась доверием. Была еще практическая сторона вопроса... Сойдер мог заметить маневр детектива. Все равно отобрал бы визитку, с неприятными последствия для Эвджен. Позолота благородства в миг бы померкла. Вернулся бешенный и разозленный демон, желающий от нее только слез и жесткого унижающего секса. Насилие было излюбленным наказанием для зверушки. Давно Сойдер так не называл ее, а Эсин еще не успела соскучиться по «милому» прозвищу.
- Они делают свою работу, - почти равнодушно ответила пленница, чтобы хоть как-то разбить повисшее в палате напряжение. Воздух можно было ножом резать. Настроение Сойдера явно изменилось не в лучшую, для нее, сторону. Лишившись свидетелей, он перестал играть в заботливого муженька. Остановился на пионерском расстоянии. Вопрос о ее самочувствие, как и извинения прозвучали сухо и дежурно. – Устала, - короткий ответ показался самым уместным. Девушка надела на лицо маску. Сделала пару жадных вдохов. Сойдер как-то странно на нее смотрел, почти не моргая. Эсин хотела отвернуться, но не смогла отвести глаз. Игру в гляделки прервал очередной предупредительный стук в дверь. Больница напоминала проходной двор. На пороге стояла медсестра. Эсин накрыло нехорошее дежавю. На приборах сразу отразилась нервозность. Пульс участился. На лбу выступила испарина. Девушка держала в руках такой же лоток с лекарствами, как и не состоявшаяся убийца. Пациентка дернулась. Взгляд нервно забегал. Эвджен понимала, что перед ней нормальная медсестра. Видела ее много раз, но переступить через панику и попустить чужачку к себе оказалось трудно.
- Сеньора, вы меня не узнаете? Меня зовут Луна. Я ставила вам капельницы вчера… и раньше, – девушка разговаривала с Эсин, как с умственно отсталой. – Доктор Родригес специально прислала меня, как свое доверенное лицо. Теперь в палату буду заходить только я и моя сменщица. Позже покажу ее вам и вашей охране. Позволите сделать укол? Это успокоительное. Вам нужно отдохнуть, а лучше поспать часиков пять, - Эсин нервно кивнула. Медсестра обезоруживающе улыбалась. Медленно подошла к койке. Показала ампулу. Прочитала знакомое название. В прошлые свои «визиты» в больницу Эсин частенько пичкали этим медикаментом. От сильного лекарства она прибывала в апатично-овощном состоянии. Сейчас принять дозу успокоительного казалось лучшим решением. Самостоятельно она не расслабиться и тем более не уснет. Укол стал действовать довольно быстро. Эсин погрузилась в подобие транса, а потом и вовсе отключилась.
Глаза она открыла, когда в палате царил полумрак. У изголовья кровати горел ночник. На стуле, в какой-то неестественно неудобной позе, дремал Сойдер. От одного его вида у Эсин заболела спина. Странно, что он вообще здесь. Мог не возвращаться. Спал себе спокойно в мягкой кровати, а выбрал сторожевой пост у больничной койки живой игрушки. Интересно, он вообще уходил? Одежда та же. Что творилось в голове у этого мужчины? Кто бы знал… Эсин потянулась к бутылочке с водой. Тихо стянула в сторону одеяло. По какой-то необъяснимой причине пыталась уберечь сон своего мучители. И у кого бардак в голове? Она бесшумно взяла сосуд с края тумбочки, но едва различимого шороха хватило, что Сойдер дернулся и поднял голову.
- Я пить хочу, - шепотом пояснила пленница. В узком горлышке бутылки торчала трубочка. Девушка опустила маску к подбородку и подцепила ее зубами. Вода с добавлением лимона быстро утолила жажду. Эсин облизала губы и бросила взгляд на темное окно. Ей что-то померещилось. Силуэт? Вряд ли. Отделение находилось на втором этаже. Здание старинное. Потолки очень высокие. Никто не мог подглядывать с улицы. В свете произошедшего у нее паранойя разыгралась. Эсин решила ничего не говорить Сойдеру о своих глюках. Потянулась, чтобы поставить бутылку на место. Рука предательски дрожала, а голова с трудом отрывалась от подушки. Ненавистная слабость! Болезнь высушила ее … выжала, как лимон. Эсин откинулась на подушку и закрыла глаза. Лекарства еще оказывали слабый седативный эффект. Пленница решила попытаться еще поспать…. Мужчина продолжал сидеть у постели. Кажется, наклонился вперед и поправил сползшее одеяло… Хотя может это уже ей снилось.  Странно, но с Сойдером рядом было спокойнее, чем в одиночестве. Бредовое наблюдение… Общество садиста не должно убаюкивать страхи. В ее перевернутом мире ничто не поддавалось логике. Здравый смысл тут вообще не проживал. Отстраненно размышляя, девушка все глубже погружалась в сонный омут… Ночную тишину пронзил оглушительный звон бьющегося стекла. Эсин дернулась, как от удара током. Открыла глаза. В воздухе заискрили осколки. Мелкие и крупные кристаллики посыпались на одеяло. Девушка в ужасе накрыла голову руками, не понимая, что происходит.
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (17.05.2020 00:57:18)

+1

221

Время в палате замерло. Не было слышно даже вдохов, только ритмично пищащие мониторы напоминали, что они все еще в больнице. Исмаэль подошел к окну, кивнув головой. Ничего удивительного, что девушка была слишком уставшей. - Тебе нужно отдохнуть, день был... насыщенный, - за окном собирался вечер. Солнце садилось, людей на улицах становилось еще меньше, чем было. Окно новой палаты Эсин выходило на площадь. Вдали можно было увидеть церковь и рынок, по другую сторону улицу несколько местных магазинов, пекарнью, а в самом конце улицы висела мигающая вывеска бара, куда понемногу стекались завсегдатаи и местные дебоширы.
Исмаэль также медленно вернулся к койке, не в силах усидеть на месте. Он все еще не мог успокоиться после того, что произошло. Казалось, что сейчас в палату вновь ворвется кто-то, чтобы причинить Эсин вред. После всего этого он еще больше запутался. Ему было страшно потерять девушку и не потому, что она была нужна для вершения мести. Эти смешанные чувства пугали куда сильнее, чем возможность вновь оплашать с Илкером Эвдженом. Сейчас было такое ярое желание послать его к чертям. Плюнуть на все, схватить Эсин и увести туда, где ее отец никогда не найдет дочь. Он боялся этих чувств, которые она рождала в его сердце. Поэтому и боялся подойти, коснуться, протянуть хотя бы руку, уверяя бессмысленным «все будет в порядке». А будет ли? Никто не в силах предугадать будущее. Но уберечь девушку от повторного нападения он может, оставшись рядом с ней. Он не доверял охране. К полуночи их сменят другие два охранника, но не факт, что они не упустят нечто важное. Здесь не его территория. Здесь находиться гораздо опаснее.
Исмаэль повернул голову, когда в палату вошла медсестра. Его накрыло чувство паники, что это уже происходило. С трудом удалось овладеть собой. Только у этой медсестры был другой цвет волос и глаза смотрели спокойно, а на губах выступила приветливая улыбка. Когда она назвала свое имя, он вспомнил, что видел ее раньше. Она приходила к Эсин в палату через день. Делала уколы и записывала что-то в медицинской карте. Пока Эсин лежала без сознания, никогда с ним не говорила, когда заставила Исмаэля рядом с девушкой. Потупив глаза, пыталась сделать все быстро и выскользнуть из палаты. Доктор Родригес видимо предупредила весь персонал. Они были в курсе дела о нападении. Но Исмаэль все равно не сводил с нее пристального взгляда, пока она не покинула палату. Затем он присел на стул рядом с Эсин. Ее глаза постепенно закрывались под воздействием лекарства. Дыхание становилось глубоким и равномерным, свидетельствуя, что девушка спит.
Потянувшись к ее руке, он коснулся ее кожи кончиками пальцев. Без свидетелей мог позволить быть себе слабым и тянуться к той, которая оставалась под запретом. Мог позволить прикасаться, зная, что она не отдернет руки и не прогонит его. Мог позволить... когда никто не видел и только он сохранит этот секрет. Исмаэль долго вглядывался в черты девичьего лица. Изучал линию скул и носа, плотно сомкнутые губы, которые так хотелось поцеловать вновь. Он не знал, сколько так просидел. Никто больше не заходил в палату. Постепенно сгущалась тьма. Он сидел, пока глаза не заслезились от усталости. Невольно закрывая их на несколько минут, Исмаэль не заметил как отключился. Откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди, подбородок упал ему на грудь и он уснул. Разбудил его какой-то шорох. Он торопливо поднял голову, оглядываясь по сторонам и в первый момент не понимая, где находится. Это был не его дом. Память постепенно вернула его в палату. Он с тревогой вгляделся в темное лицо девушки. Ей захотелось пить. Шорох был ее попытки дотянуться до стакана. Сосуд уже был у Эсин в руках. Она испила почти весь стакан. Исмаэль выбрал стакан из ее дрожащих пальцев и поправил маску на лице. - Спи дальше... - его голос был не громче шепота. Его рука соскользнула на плечо Эсин. Подцепив край сползшего одеяла,  укутывая девушку до самого подбородка, он остался рядом с ней.
Больше он не сомкнул глаз. Сидел на кресле, пока совсем не затекла спина и шея. Затем встал, разминая плечи. Прошелся до окна и обратно. Ноги тоже затекли от долгого сидения. Снаружи послышался какой-то шум. Что-то с хлопком упало на асфальт. Кто в столь поздний час шастает около больницы? Исмаэль нахмурился, останавливаясь у стены. Взялся за ручку окна и повернул, желая высунуть голову и посмотреть, что там творится. Но не успел потянуть окно на себя, как по ту сторону мелькнула тень. Он прижался плотнее к стене. Может показалось? Или всего лишь игра света? На часах было около четырех часов утра. Может машина проезжала мимо, осветив фарами окно. Только он не слышал рокота мотора. Исмаэль выждал. Тень опять замелькала в окне. Шорох усилились. Кто-то перемещался по водосточной трубе, медленно приближаясь к окну. Он разглядел мужскую ладонь, прижатую к стеклу. Только тот не рассчитал, что окно уже открыто. Тому распахрувшись, незнакомец ввалился внутрь. Окно с оглушительным стуком ударилось о стену. В палате послышался пронзительный звон стекла. Но взгляд Исмаэля был прикован к темной фигуре на полу. Он в один шаг преодолел расстояние и сгреб незнакомца за шиворот. Рывком поднял на ноги, прижимая к выбитой раме окна. - Кто ты такой?! - его рука сомкнулась на горле мужчины. Он не видел его лица в темноте. Тот лепетал что-то неразборчивое, пребывая в ужаса от того, что происходит. - Сеньор, пожалуйста, сеньор, отпустите меня! - писклявый голос был похож на ребенка, нежели на взрослого человека.
Через секунду в палату ворвалась охрана, держа оружие на готове. Зажегся свет, ослепляя глаза каждого. Хватка Исмаэля стала сильнее. Он взглянул на них мельком, чего хватило, чтобы они убрали оружие. Затем перевез взгляд на незваного гостя. Тому было около 25, невысокого роста, но ловкий, раз умудрился забраться на высоту второго этажа и не грознуться вниз. - Сеньор... я не хотел ничего плохого... я журналист...Эрне... Эрнесто Круз, - задыхаясь, молвил парень, указывая на карман. - Посмотрите... проверьте... там у меня удостоверение, - Исмаэль выхватил из его кармана пластиковую карточку с фотографией и именем. Быстро пробежался глазами и бросил охране. На шее у него висела камера, что давало повод ему верить, хоть это и не оправдывало его дурного поступка. Лицо Сойдера оставалось злым и слишком грозным. Исмаэль убрал руку от его горла и стянул повешенную на шее камеру. Журналист упал на пол, жадно хватая ртом воздух. Первым делом Исмаэль открыл отсек и выбрал карту памяти. Бросив под ноги, растоптал каблуком ботинка. Если он и успел сделать фотографии, они никогда не попадут в газету. Ухватив его за шиворот, одним легким пинком Исмаэль толкнул в сторону стоящей охраны. Передал одному из охранников фотокамеру. - Избавьтесь от него, - если бы они не поймали его на ходу, журналист так бы и влетел в стену. Исмаэлю ничуть его не было жаль. Охрана скрутила парня и вывела из палаты. Все его внимание вернулось к Эсин.
- С тобой все в порядке? - поспешно Исмаэль склонился к девушке. Убрал ее руки от испуганного лица, он с тревогой вглядывался в ее глаза и проверял не задели ли осколки тело.
- Если я уберу это, ты сможешь дышать? - ухватив за край маски, он не убирали ее пока что, не дождавшись ее одобрительного кивка.
- Я отвезу тебя домой, - его ладони прижались к ее лицу. Несколько осколков стекла запутались в ее волосах. Он выбрал их, бросая на пол. Стекло захрустело под его тяжелыми ботинками.
- Это неразумно, сеньор Сойдер!  Эсин еще не в том состоянии, чтобы покидать... - в палату ворвалась доктор Родригес с растрепанными волосами и красными глазами. Видимо слышала его слова, раз стала препираться.
- Неразумно то, что здесь происходит! Если посторонние даже могут забраться в окно второго этажа и устроить переполох! - он не дал ей договорить, перебивая и даже не глядя в сторону доктора. - Дома Эсин будет куда в большей безопасности, чем здесь. Подготовьте все нужное, мы уезжаем сейчас же! - он осторожно скинул в сторону одеяло, которым была укутана девушка и на котором было слишком много осколков стекла. Наклонившись, он достал другое одеяло. Закутал им Эсин и поднял на руки, неся в сторону выхода и прочь из этого кошмара.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

222

В ушах звенело. Сердце выпрыгивало из груди. Удержать его в покое не смогли даже медикаменты. Паника и ужас схватили за горло. Девушка с трудом делала жизненно необходимые вдохи. Казалось, что разбитые стекла набились в маску и сразу попадут в легкие. Она захлебнется собственной кровью, и никто не заметит. Эсин накрыла голову руками и замерла в оборонительной позе, как каменное изваяние. От спасительного полусна не осталось и следа. Липкий холодный пот катился по затылку. Пленницу трясло. Внезапность произошедшего и расшатанные нервы воссоздали в голове жуткий силуэт скачущего на коне всадника смерти. Высшим силам надоело поджидать добычу. Воспользовавшись предрассветными сумерками, костлявая вершительница судеб послала за Эсин охотника за головами. Жнец душ не церемонясь влетел в палату прямо через стекло. Сейчас он схватит жертву за шиворот. Перебросит через седло и увезет в место, которое будет еще ужаснее и отвратительнее ее нынешнего обиталища. Откуда такие мысли? Адреналин подпитывал нездоровое воображение. Девушка начала нервно стучать зубами. Пальцы рефлекторно сжались, вонзаясь в растрепанные волосы. Она судорожно хваталась за внешние звуки и голоса, чтобы окончательно не спятить. На своем коротком веку ей пришлось снести немало. Эсин думала, что окончательный рубеж выносливости пройден. Она сломлена сотнями различных способов. Раздавлена, как клоп и уже нечего не осталось в сердце, что можно сломать. Но опасная черта замаячила прямо перед носом. Еще капля и безумие поглотит ее. Ни врачи, ни шаманы не смогут починить повредившийся рассудок. Все, что произошло за последний год было слишком! Почему жизнь продолжает испытывать ее на прочность?  В чем на провинилась и перед кем?
Ночной кошмар не заканчивался. Стекла осели на постели и полу. Эсин слышала хруст под тяжелыми ботинками. Рычащий голос Сойдера прокатывался громом по палате. Отрикошечивал от стен и бил по ушам. Слишком громкий… слишком злой… слишком, как и все в этой истории. «Незваный гость» казался на фоне ее мучителя маленьким мальчишкой, который пойман в соседском саду за воровством яблок. Его голос дрожал и срывался на фальцет. Он был напуган?! В голове не укладывалось.
Журналист… Папарацци… Эсин, как кипятком ошпарило. Зачем репортеру вваливаться в окно ее палаты? Затерявшийся в средневековье городишко был отрезан от всего мира. Никто не знал, кем в прошлом была хозяйская зверушка. Никого не интересовала ее судьба и грязные подробности «семейной» жизни сеньора извращенца. Сойдера слишком боялись, чтобы посягнуть на его личное пространство. Всполошенный вторжением мозг не мог сложить два и два. Покушение не показалось Эсин весомым аргументом для появления представителей прессы. Она не подумала о лежащем на поверхности мотиве... потому что подвергалась насилию десятки раз… Самые унизительные и болезненные попытки стереть Эсин с лица земли остались вне поля зрения общественности. Только слухи расползались по округе… и никому не было дела до судьбы пленницы. Чужачку не жалко, пока хозяин доволен. Сойдер дает всем работу и платит заработную плату. Легко закрыть глаза на его маленькие «слабости». Девушка привыкла, что сбываются самые жуткие кошмары. Не закралось иной догадки, кроме тотального позора. Она боялась, что фото и видео, сделанное Сойдером утекут в сеть. Боялась этого больше, чем смерти. Местную славу потаскухи она как-то сносила. Сцепила зубы и терпела... в надежде когда-нибудь вырваться из проклятого места и уехать на другой конец планеты. Но что, если бежать уже некуда?  Не сумев убрать дочурку тихо, отец вполне мог закопать ее в переносном смысле. Вращаясь в гадюшнике высшего общества, Эсин не понаслышке знала, как все устроено. Все дружили против всех. Любому нечаянному снимку могли предать дерьмовый окрас. Человек до скончания века будет доказывать свою невиновность и ничего не добьется. При «нужном» комментарии насилие превратиться в извращенные пристрастия. Илкер играл ва-банк. Он не хотел расставаться с деньгами и властью. Родную дочь принес в жертву и не перед чем не остановится. Сойдер частенько хвастался, что посылал и дарил отцу фотографии и видеозаписи. Сексуальное насилие он любил приправлять моральным, добивая девушку подобной информацией. Тогда Эвджен боялась, что вид ее истерзанного тела сведет отца в могилу… Теперь Илкер использует снимки в качестве информационной лопаты и похоронит ее репутацию и будущее. Угодившее во всемирную паутину никогда не исчезает до конца. Любой извращенец сможет скачать ее мучения на телефон. Будет удовлетворять свои грязные потребности под стоны и сдавленные хрипы удушья. Она не сомневалась, что отец способен на такую низость! Черную работу сделает чужими руками. Потом, с выражением вселенской печали, откажется комментировать непотребное поведение дочери, которая под воздействием наркотиков пристрастилась к жесткому сексу. Лучше бы она сдохла днем, чтобы не переживать такого унижения.
Пленница почти набралась смелости, чтобы поинтересоваться у репортера о цели его визита. Не успела. Сойдер скор на расправу. Его мотивы фотографа особо не волновали. Он знал причину и приказал вышвырнуть парня. Охранники не успели вытащить несчастного в коридор, а Сойдер уже оказался рядом с кроватью. Стряхнул осколки и опустил ее трясущиеся руки.
- Нет, - покачала головой пленница. С ней далеко не все в порядке! С ней все не в порядке! Обескровленные от ужаса губы подрагивали, но Эсин не могла заплакать. Слезы не шли. Только горло оставалось сдавленным тугим комком. Дышать она не могла ни в маске… ни без оной, но позволила избавится от проводов. – Почему… почему… почему он залез сюда? – неосознанно повторяя слова прошептала Эсин. Голос шелестел, как бумага. Она пыталась разгладить волосы, пока мужчина кутал ее в чистое одеяло. – Ваш… фотоархив уже в сети? – она потратила все силы на этот вопрос. Девушке нужно было знать! Если так… то лучше сразу потребовать эвтаназию… Ославленной она станет бесполезна даже Сойдеру. Страшно представить, что он сделает ради спасения собственной репутацию. Вряд ли просто прикопает у обочины.  Скорее продаст в дешевый бордель. Пустит всем пыль в глаза. Станет героически «искать» ... но не успеет спасти. Непутевая женушка умрет от передоза под очередным клиентом. Самые грязные и мерзкие сценарии и страхи вырвались наружу. Сойдер нес ее к выходу, не смотря на протесты доктора Родригес. Женщина не отставала, семеня следом по коридору. Уговаривала подождать хотя бы до утра.
- Одного баллона с кислородом ей хватит всего на несколько часов.. а потом состояние может резко ухудшиться. Ей трудно дышать самостоятельно. Вы меня слышите, сеньор? – Сойдер упрямо шагал к лифту. – Медтехника откроется только к девяти часам. Нужно докупить и заказать новые… - Эсин казалось, что доктора никто не слышит… Она тоже не могла ухватиться за встревоженный женский голос. Голова кружилась. В груди давило. В одеяле было нестерпимо душно и жарко, но тело продолжал колотить озноб. Двери лифта открылись. Мужчина решительно и крепко прижал ее к себе, делая шаг в неизвестность. Он говорил, что отвезет Эсин в безлопастное место… Однако правда заключалась в том, что она не чувствовала себя защищенной… нигде… никогда.. ни с кем..
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (20.05.2020 18:14:19)

+1

223

Сердце стучало наперебой торопливым шагам, эхом звучащим в длинном кородоре больницы. Белые стены мелькали перед глазами, нашептывая и гоня прочь. Место, которое должно было спасать людские жизни, отпугивало и больше не гарантировало безопасности. Со всех щелей звучал зловещий голос. Тот подстерегал за углом, протягивая руки-щупальцы и пытаясь вырвать у него из рук дрожащее тело Эсин. У Исмаэля не было определенного плана действия, он знал лишь то, что нужно как можно скорее увезти отсюда девушку. В доме с надлежащей охраной, крепко запирающимися воротами и под пристальным вниманием доньи Марты ей не будет грозить опасность. Не взирая на все, что между ними было и каким моральным уродом он казался в глазах девушки, Исмаэль не хотел, чтобы ей причинили вред. Он сам сделал уже достаточно... причинил вред, которого с лихвой хватит на всю оставшуюся жизнь. Осознавая свои ошибки, это не делало его лучше. Напротив. Только хуже. Но сейчас даже это не могло его остановить. Нужно было выбраться отсюда. Он как бык видел красную тряпку перед собой и бежал со всех ног навстречу неизвестности.
Журналист стал последней каплей. Откуда он только взялся? Исмаэль не слышал о таком. Хоть впрочем он и о других не слышал, предпочитая игнорировать газеты и местных папарацци. У Эсин был такой же вопрос. Он не знал, что ей ответить и как убедить, что подобное больше не повторится. - Обещаю, я это выясню, - его лицо оставалось слишком серьезным. Охрана увела непутевого журналиста, ожидая его дальнейших распоряжений. Сначала ему нужно было удостовериться, что девушка в безопасности, потом он займется журналюгой. С вчерашнего утра происходила какая-то неразбериха. Осознание того, что Эсин идет на поправку затмила череда событий, которые могли стоить ей жизни. Едва ли журналист угрожал ее жизнь, но если бы удалась первая попытка, второй бы не понадобилось. Совпадение? Он не верил в совпадения. Тот, кто забирался в ее палату, не рассчитал, что Исмаэль будет еще здесь. Это больше всего злило. Решись он уехать, Эсин бы вновь пришлось противостоять незнакомцу. Охрана и ухом бы не повела, не представляя, что творится у самого их носа. У него просыпалась все большее желание уволить их или, к примеру, сослать в конюшни. Пусть погребут лопатой лошадиный навоз и может тогда поумнеют.
Исмаэль качнул головой, слишком сильно сжимая челюсть, отчего заиграли желавки на скулах. - Нет, - он коротко ответил на вопрос девушки, непростительно долго задержав свой взгляд на глазах Эсин. Если бы это действительно так было, если бы фотографии или видео слили в сеть, он бы знал об этом. Весь компромат, который у него был, он держал в сейфе под надежным замком. Эвджен видел их лишь одиножды. Еще имелись фотографии со «свадьбы», которые он так щедро ему подарил. Это ничего не меняло. Он трус и вылить грязь на собственную семью не сможет. Слишком дорожит репутацией и своим именем. Хоть не стоило его не дооценивать. В отчаянные времена он может прибегнуть к отчаянным мерам. Нужно было избавиться от этих фотографий гораздо раньше. Какую же цель преследовал журналист? И как узнал, что Эсин находится в больнице? Следили за ним? В его собственном доме появился стукач? Не хотелось думать о такой вероятность, но даже близкие люди могут ударить ножом в спину.
Позади них еще суетился медперсонал. Разбитое окно многих всполошило. Медсестры толпились в коридоре. За Исмаэлем следом увязалась доктор Родригес. Он почти успел шагнуть в лифт, но доктор оказалась быстрее. Стала что-то доказывать и переубеждать его. Исмаэль дождался, пока двери лифта раскроются и одним размашистым шагом шагнул внутрь. - Мои люди этим займутся. Напишите весь список необходимого и через час это будет в усадьбе, - подняв глаза на доктора, Исмаэль сказал уж слишком спокойным голосом. Внутри все бурлило от переполняющих его эмоций. Частое дыхание обрушивалось на затылок девушки. Он слишком сильно прижимал Эсин к своей груди, боясь, что кто-то у него все-таки ее заберет. - Джонс довезет вас, - двери лифта плавно закрылись, оставляя за пределами доктора и стоящего за ее спиной охранника. Исмаэль не мог рисковать здоровьем Эсин и нужно было убедиться, что для нее будет надлежащий уход и в стенах его дома. Для этого нужно, чтобы доктор Родригес там присутствовала и лично проверила состояние пациентки. Его не волновало, что другие пациенты тоже нуждаются в ее внимании. Сейчас для него главное была Эсин, ее здоровье и что она останется жива по мере того, как пойдет на поправку.
Лифт довольно быстро спустил их на первый этаж. Здесь было значительно тише. Медсестра спала на своем посту, коридоры пустовали. Исмаэль вынес девушку на свежий воздух. В ранее утро еще было слишком свежо и прохладно. Он посильнее укутал ее в одеяло и понес в сторону парковки. На стоянке были всего пару машин. Большинство принадлежало персонала. Одна из машин принадлежала его охране. Его авто стояло дальше всех. Мужчина открыл заднюю дверцу и уложил Эсин на сидения так, чтобы она могла лежать. На полу авто стояло необходимое оборудование и балон с кислородом, прикрепленный к маске. Он потянулся и надел кислородную маску девушке на лицо. Не хотелось, чтобы она стала задыхаться и терять сознание по дороге в усадьбу. Хоть в чем-то можно было положится на его охрану. Убедившись, что Эсин устроилась удобно, насколько это возможно в машине, он занял водительское место. - Как ты себя чувствуешь? - обернувшись, он пристально оглядел девушку, затем повернул ключ зажигания. Еще включил печку, чтобы Эсин могла согреться. Машина медленно выехала за пределы парковки, моргнув фарами. - Может ты и не понимаешь такой спешки, но в усадьбе тебе будет лучше и не один ублюдок не сможет туда добраться, - кроме него самого, конечно. Исмаэль так сильно сжал ладонями руль, отчего костяшки пальцев побелели. Он злился на самого себя за то, что не забрал Эсин гораздо раньше, тогда всего этого можно было бы избежать. И здесь опять не отделаешься банальным «прости». - И донья Марта будет рада тебя видеть. Она каждый день спрашивает о тебе... - продолжая вести беседу и отвлекая девушку и себя от мрачных мыслей, Исмаэль гнал машину на предельной скорости по ухабистой дороги в сторону дома.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

Отредактировано Benjamin Archer (21.05.2020 15:27:56)

+1

224

Вирус паники расползался по зданию, передаясь воздушно-капельным путем. Не успели все оправиться от прошлого потрясения, а в стенах больницы произошло новое происшествие. Девушка чувствовала себя источником всеобщего переполоха. Страх зажигался в глазах тех, мимо кого ее проносил Сойдер. Появление ночного «гостя» напугало все отделение. В коридор высыпал персонал и больные. Застыв у открытых дверей, они непонимающе смотрели в след удаляющейся процессии. Их состояние напоминало коллективное оцепенение. Только взгляды лихорадочно бегали в поисках ответов на невысказанные вопросы. Если хозяин города торопится прочь из стен больницы, не нужно ли им спасаться бегством? Завтра сплетни запалят пожаром всю округу. На свою беду Эсин опять будет в центре внимания. Когда девушка болела в прошлый раз, донья Марта вздыхала и сселась на старое поверье. Говорила, что злая молва отнимает у человека здоровье и силы. В чем-то она права. Окружающий негатив не способствовал хорошему самочувствию. Вряд ли дальше будет лучше. В больнице и в усадьбе всегда найдутся желающие почесать ядовитые языки. Ее имя давно напоминает сизалевый столбик для точки когтей. Такой стоял в уголке у ее четвероногих питомцев. Воспаленное страхом сознание выдавало странные аналогии, но сути они не меняли.
Доктор Родригес не позволяла лифту сразу уехать. До последнего пыталась вразумить сеньора, но добилась только распоряжений на свой счет. Женщине они не понравились. Она громко вздохнула, но спорить не решилась. Сойдер держал под каблуком весь город. Но не был всесилен! Илкер почти переиграл его, нанося удар прямо под носом. Мальчишка-репортер тоже рискнул бросить вызов. Ситуация явно вышла из-под его контроля. Мучитель не знал о причине появления папарацци. Он хотел расспросить о покушении? Почему ночью? Откуда узнал в какую палату Эсин перевели? Вопросов было больше, чем ответов. Обещание все выяснить ничуть не успокаивали. Девушка бросила взгляд через плечо доктора. Картина замерших в полумраке людей наводила еще больше ужаса. Нечто подобное она видела в кошмарах. Больничные стены окружают неприступными отвесными скалами. Ее тянут по полу голую и избитую. Люди стоят рядами вдоль стен. Смотрят не моргая. Тыкают в нее пальцем. Смеются и плюют в след, обзывая последними словами. Сегодня все происходило будто от противного. Тот, кто когда-то водил Эсин босую и полуголую по больничному коридору держал ее на руках, сжимая мертвой хваткой. На бедре и предплечье точно останутся синяки. Сойдер кутал ее в одеяло, защищая и стараясь скрыть от посторонних глаз. Ерунда какая-то! Зачем ему так переживать из-за зверушки? Зачем самому марать руки? Раньше он перекладывал «заботу» о пленнице на причинённых. Карлос тащил ее под ручку к «алтарю». Шлюхи приводили в чувства, помогали умыться и замаскировать дырки на одежде. Воспоминания навечно впечатались в память. Конфликтовали с реальностью.  Казалось, что вот сейчас Сойдер опомнится. Разожмет пальцы, бросая ее на пол. Перешагнет и прикажет охране прибраться. Наперекор ее мыслям мужчина еще теснее прижал Эсин к своей груди. Его тоже поразил панический вирус. Сквозь собственную дрожь, она чувствовала, как трясутся его напряженные руки, а сердце оглушительно бьется в груди, соперничая по частоте ударов только с ее собственным пульсом.
Дверь лифта наконец-то отсекла Эсин от толпы. Только облегчения это не принесло. Ее продолжала колотить. Под тяжелым взглядом мучителя и раздраженным «нет» она затравленно втянула голову в плечи - в обществе Сойдера это стало самым частым жестом девушки. Холодный, как лед ответ мало походил на успокоение. Сойдеру не за чем сюсюкаться с ней. Какое ему дело до кошмаров и страхов живой игрушки? Когда-нибудь он сам вбросить в сеть парочку роликов с ее участием. Если это будет выгодно, то сеньор и глазом не моргнет... растопчет... зароет и спляшет на ее могиле. Девушка опустила глаза, не выдерживая его взгляда. Слишком уязвима и открыта, она не могла скрыть боль и страх. Сойдер с легкостью мог прочитать ее мысли и потом использовать их против пленницы.
Дышать без маски становилось совсем трудно. Следуя советом доктора, она пыталась делать это дробно и часто. Не помогало. Они вновь шли по длинному коридору, но Эсин не могла сфокусировать взгляд Лампы над головой превратились в бесконечную полоску смазанного света. Девушка моргнула, и она резко исчезла. От нехватки кислорода сознание мутилось. Состояние напоминало полуобморок. Глаза открыты, а окружающий мир отгорожен пеленой. Эсин пришла в себя на заднем сидении автомобиля. К лицу была прижата спасительная маска. Хлопнула водительская дверца. Сойдер устроился за рулем. Обернулся. Бросил на нее встревоженный взгляд. Эвджен поднесла подрагивающие пальцы к лицу. Сдвинула маску для невнятного ответа.
- Трудно дышать... – будто Сойдер не знал об этом. Автомобиль резко сорвался с места. Бегство от неизвестности продолжалось. В трясущейся машине и полностью горизонтальном положении самочувствие стремительно ухудшалось. В больнице изголовье кровати приподнимали. Так было легче, и голова меньше кружилась. Сейчас Эсин заваливалась на бок. Сил подтянуться не хватало. Стресс тоже делал свое черное дело. В голове поселилась мрачная мысль, что Сойдер везет ее прямиком в ад. Эсин стало почти все равно. Только бы тряска поскорее закончилась. Мужчина продолжал говорить, чаще проглядывая на нее, чем на дорогу. Ей будет лучше? Донья Марта скучает? Несуразица какая-то... но мучитель действительно пытался ее защитить! Не ради самой Эсин. Прошлое красочно иллюстрировало реальное положение вещей. Насмешкою судьбы у насильника и жертвы вдруг появилась общая цель – противостоять Илкеру Эвджену. Мучитель жаждал мести за неведомый грех. Эсин старалась выжить. Без сильного союзника она точно проиграет. Раз Сойдеру она нужна в здравом уме и твердой памяти нелегкий выбор становился очевидным.
- Сеньор, если ваше предложение в силе, то я согласна помочь вам разорить... от... Илкера, - сдвигая в сторону маску, девушка старалась говорить громко и отчетливо… но с губ слетал дрожащий шепот. Пальцы перестали слушаться. Обмякшая рука соскользнула с сидения. Маска так и осталась болтаться в районе подбородка. Тряска прекратилась или она наконец-то сдохла. Согласие на предательства отца стало ее последними словами. Только предательства никакого и не было. Это ее бросили... продали и предали… Эсин приняла правила игры. Наконец-то распрощалась с иллюзиями в отношении своего… родственника и начала обороняться. Попытка засчитана? Пленница была не уверенна, что Сойдер вообще разобрал ее слова. Сеньор мог больше не нуждаться в сомнительном альянсе… Она слишком измученная и уставшая. От полудохлого «союзника» мало толку… Лучше бы ей и вправду сдохнуть. Умом Эсин понимала, что иного выхода у нее нет… но все равно чувствовала себя продажной девкой, предлагающей свои услуги тому, кто мог брать все желаемое без оплаты.
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (22.05.2020 09:08:01)

+1

225

Свет фар разрезал темноту, петляя по горам и склонам. Округа застыла во тьме, чтобы через пару часов пробудиться ото сна. Только редкие птицы срывались с ветвей деревьев, слыша, как подъезжает машина. Исмаэль редко смотрел на дорогу, зная ее наизусть. Даже с закрытыми глазами, он мог бы доставить их до усадьбы, объезжая каждую кочку и ухаб. Все больше его взгляд скользил к зеркалу заднего вида, где он мог видеть отражение Эсин. Ее бледное лицо маячило в зеркале, а на лбу выступила испарина. Нужно было как можно быстрее доставить девушку домой и уложить в постель, но Исмаэль предпочитал не гнать как сумасшедший, а ехал на предельной скорости, чтобы тряски в салоне было как можно меньше. Приключений за эту ночь и так было предостаточно. Чем дальше становилось расстояние до больницы, тем спокойней он себя чувствовал. Хоть иногда бросал взгляд в боковые зеркала, проверяя, не увязался ли за ними хвост. Благо они были не на шоссе большого города, там движение не утихало даже ночью. На проселочной дороге незнакомца выявить можно было очень быстро. Никто кроме него и его людей здесь особо не разъезжал на машинах. Рабочие предпочитали передвигаться пешком или на лошадях. В силу обстоятельств, сегодня он не мог вскочить в седло. Эсин бы не вынесла такой поездки. Впрочем, и в машине держалась с трудом.
- Извини, скоро приедем, - не нашлось иных слов, кроме извинений. Будто этим он мог помочь девушке дышать. Исмаэль злился на себя самого, с силой сжимая руль и перебирая по нему холодными пальцами. Иначе руки бы вновь начали дрожать. Он не хотел показывать девушке своего страха и как сильно испугался за нее. По его вине смерть ходила у нее по пятам. Уже могла отобрать ее жизнь не единожды, но только ее выдержка и в какой-то мере удача не позволили поддаться на уговоры старухи с косой. Его нелогичные поступки привели к тому, что Эсин оказалась на больничной койке и подверглась опасности. Не будь той идиотской мысли о купании, она бы так и осталась у себя в комнате, вдоволь ненавидя его, но в безопасности.
Исмаэль тихо выругался, надавливая на газ и преодолевая очередную невысокую гору. Нос авто вынырнул на поверхность. Вдали уже виднелась крыша усадьбы. Приближаясь к дому, становилось чуточку спокойнее, но еще нельзя было расслабляться. Сперва нужно устроить Эсин, дождаться доктора и убедиться, что в доме есть все нужное оборудование и лекарства. Нужно поставить охрану у входной двери и со стороны черного входа. Хоть территория надежно охранялась, так ему будет спокойней. Размышляя о том, что еще нужно сделать, Исмаэль сначала даже не расслышал, что Эсин пыталась ему что-то сказать.
Он смотрел на нее в зеркале и думал, что ее слова ему почудились. Машинально затормозив, мужчина остановил авто, так и не доехав до ворот усадьбы. Он потянулся через водительское сидение и поправил кислородную маску на лице Эсин. Его пальцы прижались к ее щеке. Кожа была холодной или это его пальцы замерзли, так сильно сжимая руль автомобиля. Дождавшись, что она сделает полноценный вдох, Исмаэль осмелился вновь повернуться к дороге и медленно подкатить машину к воротам.
Охрана уже успела открыть ворота, пропуская их внутрь. Исмаэль вылез наружу и открыл заднюю дверцу. Заглянув внутрь, оп передал одному из охранников баллон с кислородом, а сам поднял девушку на руки. Подобной процессией они поднялись на второй этаж. Дверь в комнату Эсин прикрылась, когда ощранр к раскланился и ушел. Здесь было тихо. С тех пор, как девушка оказалась в больнице, котята ночевали в его комнате. Нужно было не забыть их принести. А пока он уложил девушку на кровать и укутал одеялом. Поправил маску, присев на край матраса и осторожно коснулся ее руки. Пока никто из домашних еще не проснулся и не явился сюда во главе с доньей Мартой, а доктор еще была на пути к усадьбе, у них было немного времени, чтобы поговорить.
- Мое предложение все еще в силе,- тихо молвил мужчина, проводя большим пальцем вдоль запястия девушки. Пульс ритмично стучал под тонкой кожей. В последний раз, когда они были здесь, ее пульс едва прощупывался. Исмаэль пытался отогнать от себя эти дурные мысли и воспоминания. - Почему ты передумала? - он задал вопрос, который его больше всего интересовал, с тех пор, как он услышал решение Эсин еще в салоне авто. Хоть теперь Илкер Эвджен был из общим врагом, казалось, что девушка все еще любит своего отца... по-своему любит... и не пойдет наперекор ему. Она не одобряла методов и стремление Исмаэля отомстить. В нем самом видела для себя врага и насильника, который поломал ее привычную жизнь. Она тоже для него должна была стать врагом, но сейчас, глядя на нее, прикасаясь к ней, Исмаэль не мог представить, что они могут оказаться по разные стороны баррикад. Его взгляд застыл на ее лице, видя в ней ту самую девушку, которой она была около ручья. К ней хотелось прикоснуться, вновь почувствовать вкус ее губ и на время перестать быть тем Исмаэлем Сойдером, который ищет лишь месть. Быть тем, кем он уже не может стать.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

226

Сойдер ничего не ответил на ее слова. Молча повернулся и поправил маску. Может и к лучшему? Решение принять его предложение хотя и было осознанным и давно перезревшим, но сделка с дьяволом ничего хорошего не принесет. Придется обходится без союзников. Она не собиралась смирено ждать очередного покушения. Отец всегда отличался завидным упорством в достижении поставленной цели. Если он желал получить во владение какой-то заводить или недвижимость, то не стеснялся в методах, чтобы сдвинуть с пути владельца. Ему было наплевать на понятное нежелание расставаться с семейным делом по бросовым ценам. У человека не было нужды так поступать? Он уверен?  Тут же начинались проблемы. Вроде бы крепкая семья оказывалась на гране развода. Случались аварии и пожары. Раньше Эсин не связывала «случайности» с отцом. Теперь казалось, что из каждого грязного скандала или несчастного случая торчали уши Эвджена. После своего «замужества», она стала преградой на пути к почти миллиардному состоянию.  На одной чаше весов лежали отцовские «чувства» на второй - деньги и власть. Илкер не долго испытывал муки выбора. Ей ничего больше не оставалось, кроме как перейти к открытой конфронтации. Эсин до тошноты надоела роль жертвы, только избавится от нее девушка не могла. Будь она в других обстоятельствах… имея хоть какую-то свободу, она бы связалась с семейным адвокатом Демиров. Сделала это сразу после совершеннолетия. Начала бы интересоваться делами компании. У нее нашлись бы достойные учителя. Выбрала бы такого поверенного в своих делах, что Илкер лопнул бы от злости. Ее планам не суждено сбыться. Свободу не получить. На долгие пять лет она останется пленницей жестокого испанца. Выбирать не приходилось. Его кандидатура, впрочем, тоже доставит отцу немало «приятных» минут. Сойдер обзаведется доверенностью и власть отца пошатнется. Без денег, связей и власти он будет никем. Своим характером и манией величия он наживал столько врагов и полезных связей. Если первые не забывали причиненного зла, то вторые – быстро испарятся, только Эвджен потеряет твердую почву под ногами. Взаимовыгодные контакты не имели ничего общего с дружбой. В лексиконе отца слово «друг» напрочь отсутствовало. Если его империя начнет рушится, то руки помощи никто не протянет. Жаль губить детище трех поколений семьи, но Сойдер сделает это с ней или без нее. Эсин была загнана в угол и боролась за выживание.
Девушка закрыла глаза. Автомобиль вновь сорвался с места. Дорога казалось бесконечной. Ее трясло и лихорадило. Голова кружилось. Тело ныло и напоминало сплошной синяк. Ей слышались голоса и тихие перешептывания над головой. Инцидент с репортером окончательно вымотал истрепанные нервы. Эсин перестала реагировать на внешние раздражители. Никогда не думала, что сможет доверится своему насильнику. Судьба играла с ней, выворачивая ситуации до изнаночного состояния. Подумать только, но именно Сойдер стал оберегать от смерти и стряхивать пылинки! Несуразица кая-то. Девушка сама с трудом верила. «Успокаивало» что это не на долго. Мужчина получит желаемую подпись, она по улыбается представителем правления компании их «отношения» вернуться на круги своя. Лицемерие Сойдера почти не задевало. На фоне того, что пытался сделать отец... даже, такие перемены казались детской шалостью. Сеньор хотя бы изначально показал свое истинное лицо и отношение к плененной зверушке. Остальное стало для него игрой, ради высшей цели - мести.  Пусть так. Ей нужно время, чтобы выздороветь и набраться сил. До дня рождения осталось всего несколько дней. До совета чуть больше месяца. Месяц в мягкой постели и нормальной пищи... чтобы потом опять вернуться в клетку. Сойдер тоже «умел» заключать сделки загоняя ее в угол.
Сбивчивое дыхание щекотало ее лицо. Маску постоянно дергали, но пока она могла делать вдох, девушка не открывала глаз и не пыталась поправить трубочки. Отстраненно воспринимая происходящее. Понимала, что уже находится в усадьбе. Они миновали крыльцо... холл... лестницу. Сойдер опять нес ее на руках, не перекладывая это на многочисленных охранников. Знакомо скрипнула дверь в комнату. Мужчина уложил ее на кровать и стал кутать в одеяла. Эсин с трудом приподняла голову. Осмотрелась по сторонам. В комнате не хватало самого важного – котят. Исчезли их миски и любимая подстилка. Девушка поджала губы. Четвероногие пушистики вели себя шумно. Не удивительно, что Сойдер вышвырнул их вон. Оставалось надеется, что донья Марта приютила котят до возвращения пленницы. Скулы задрожали. Эсин сцепила зубы, стараясь не выдать своего состояния. У нее было слишком много поводов для слез, но дальше горького комка в горле дело не шло. Наверное, она выплакала свой лимит или просто прибывала в шоковом состоянии.
- Илкер не оставил мне выбора, - девушка опять стянула маску на подбородок. Говорить с ней было невозможно. Она удивилась, что Сойдер все-таки отреагировал на услышанное в автомобиле. Почему молчал столько времени? Раздумывал над целесообразностью альянса? В свете последних событий она стала сомнительным козырем - никакой пользы для мучителя. Документы она подпишет и без договоренностей. Угрозами или побоями, сеньор все равно получит желаемое. Отец держал ее в стороне от дел компании. Все, что Эвджен знала было благодаря природной наблюдательности, любознательности и длинным языкам доброжелателей. Вряд ли от этого будет большой толк. – До последнего не хотела верить, что он причастен к смерти мамы, - даже после потери ребенка и того ужасного приема в особняке Илкера, она не могла поверить в чудовищность признаний отца. Самый родной человек оказался предателем и дважды убийцей. Чего еще Эсин о нем не знала? – Но теперь я точно знаю. Покушением он развязал мне руки, - все... батарейки сели. Эсин начала задыхаться. Натянув маску обратно на лицо, пленница откинулась на подушку и закрыла глаза. Она не ожидала, что Сойдер поймет ее мотивы и смену решения. Вряд ли он когда-нибудь был или будет на ее месте. В свою очередь Эвджен не понимала, что именно ей принесет договоренность с сеньором. Повернуть время вспять он не может. Заставить ее забыть случившееся не под силу ни демону, ни смертному. Даже рабское клеймо навечно останется впечатанным в кожу и душу. Он проклял Эсин ночами издевательств и насилия. После такого не стать прежней. Девушка испытала острую потребность отдернуть руку, дабы прервать их физический контакт. Она вздрогнула, но побоялась поддаваться сиюминутному желанию. Они заключили сделку. Его прикосновение можно считать рукопожатием. В стенах усадьбы своего мучителя, Эсин получила мнимую защиту. По крайней мере ей гарантировали жизнь.
Девушка отвернулась, скрывая боль от пристального взгляда мучителя. Продолжая традицию прошлого дня и ускользающей ночи, ей не суждено было отдохнуть. В комнату со стуком вошла доктор Родригес. За ней семенила Марта и дон Артуро. Весь дом поднялся по тревоге и гудел, как рассерженный улей. Рядом с ней на одеяло прыгнули котята. Хотя назвать их малышами можно было с натяжкой. За время ее болезни хвостатые резко вытянулись и солидно прибавили в весе. Немногим позже пленница узнала, что за ее питомцами следила не экономка, а Сойдер. Он забрал их в свою комнату. Эвджен очень удивилась сему факту. Стало даже чуточку стыдно за свои предположения. Хотя мучитель сам виноват. Она тоже была зверушкой для забав сеньора… Они оба знали, какое обращение было у хозяина к живой игрушке. Сойдер пытается показать, что у него проснулась совесть? Потребуется вечность, чтобы жертва поверила в раскаянье насильника…***Потянулись тяжелые моно тонные дни. Эсин могла порадоваться нарочитому спокойствию, которым ее пытались окружить. Однако болезнь не оставляла шанса на покой. Сильный стресс и переезд спровоцировали новую вспышку жара. Первые сутки в усадьбе выдались тяжелыми. Температура не сбивалась даже уколами. Эсин преследовал нескончаемый страшный бред: убийца с холодными глазами... бьющимися стеклами… насилие… клетка и боль. Все смешалось в больной голове. Она металась в постели и звала на помощь неведомые силы. Не могла дышать, но срывала с себя маску, пока окончательно не обессилила и не впала в забытье. Все прошло так же резко, как и началось. Доктор Родригес немного успокоилась. Перестала настаивать на возвращение в больницу. Ухудшения произошли на нервной почве. Донья Марта хлопотала над ней без устали. С ее стряпней кто угодно быстро пойдет на поправку. Аппетита не было, но экономка не слушала никаких возражений. Спорить было бесполезно. Каждые два часа в комнату Эсин приносили поднос с едой. У женщины было весьма своеобразное представление о дробном питании. Приходилось идти на уловки и притворяться спящей. Будить ее никто не решался. Даже хозяин дома ходил бесшумно. Сойдер наведывался к ней по несколько раз на день.  Справлялся о ее самочувствии. Играл с котятами. Мелкие предатели привязались к мужчине. Стоило ему появится, они начинали тереться о ноги и прыгали к нему на руки. Когда заставал ее «спящей», Сойдер садился рядом и брал ее руку в свои ладони. Слабость пока играла на пользу Эсин и ее маленькую хитрость не раскрывали. Пряталась она от третьего по счету обеда, а выходит узнала нечто необъяснимое. Зачем сеньору к ней прикасаться и гладить по щеке? После ее возвращения в усадьбу Сойдер выглядел обеспокоенным и уставшим. Раньше он пропадал от рассвета и до заката на виноградниках. Сейчас, казалось, был постоянно дома. Она часто слышала его шаги в коридоре и разговоры по телефону за стеной. Самое безумное, что от его присутствия девушку не бросало в дрожь. Наоборот, Эсин чувствовала себя спокойнее от того, что никакая другая опасность не приблизится на пушечный выстрел.***Наступил день ее рождения. Двадцать один год назад Эсин Эвджен появилась на свет. Если бы мама знала, что ждет дочурку в будущем, то из милосердия придушила бы в колыбели. Праздничного настроения не было и не планировалось. Никто из обитателей усадьбы не знал о «великом» событии. Эсин никогда об этом не заговаривала. Остальные и не спрашивали. Сойдер не в счет. Для него этот день всего лишь рубеж, который нужно перейти на пути к мести. Все к лучшему. Нужно просто прожить этот день. Не оглядываться назад… не думать о прошлом.. не сравнивать, что было раньше и как она существует теперь. Просто добраться до вечера час за часом…
В привычное время дверь комнаты открылась. Донья Марта принесла поднос с завтраком. Эсин села в постели, подбивая дополнительную подушку под спину. Она немного окрепла и могла сидеть, не завариваясь в сторону. Вчера сама дошла до ванной комнаты. Правда пока передвигалась держась за стеночку, но все равно прогресс. Доктор Родригес обещала, что пациентка скоро будет бегать марафоны. До этого еще далеко. Для начала бы распрощаться с кислородной маской. Девушка старалась обходиться без нее, но стабильно раз в два часа ее накрывал кашель с приступами удушья и пришлось опять надевать ненавистную маску. Пока она отложила силиконовый «намордник» в сторону. Долго ковыряла вилкой, гоняя горошину по тарелке. Марта без умолку щебетала, рассказывая все местные сплетни. Эсин слушала в пол-уха. Почти не осознанно поглядывала на дверь. Только, когда марта ушла, девушка поймала себя на мысли о Сойдере. Обычно он заглядывал еще до завтрака... а сегодня не пришел.. Ей не должно быть никакого дела… но взгляд то и дело возвращался к двери.. но проклятая деревяшка никак не реагировала. В коридоре и за стеной царила тишина.
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (26.05.2020 00:09:10)

+1

227

Исмаэль просидел у кровати девушки до самого приезда доктора. Размышлял о ее словах. В них была своя правда, хоть Исмаэль до последнего не верил, что она способна пойти против своего отца. Может это все влияние момента и уже завтра Эсин испугается и пойдет на попятную. Или сам того не подозревая Илкер Эвджен вложив в его руки мощное оружие, наконец-то способное поколебать его устойчивый мир. Впервые за долгое время у него родилась сильная надежда, что все сдвинется с мертвой точки. Эвджен познает гнев Исмаэля Сойдера и пожалеет, что когда-то позарился на то, что ему не принадлежит. Он не убьет его. По крайней мере, пока это не входило в его планы. Если бы Исмаэль хотел это сделать, то сделал уже бы давно. Он хотел чего-то иного... видеть, как враг мучается, страдает, кусает локти из-за потеряных денег и власти. Эвджен был богат, но все равно был падок на деньги. Деньги были везде. Деньги его окружали. Он купался в деньгах. Как бы не утонул в этом всем дерьме.
Исмаэль смотрел на спящую девушку и понимал, какие они разные с отцом. Разве у такого ублюдка могла появиться такая чистая и невинная дочь, разве заслужил он того, чтобы пользоваться ее одобрением и благодаря ей мелькать на первых полосах газет? Она выйграла конкурс... один... второй... занимала первые места... ловко орудовала скрипкой и манила к себе поклонников... она участвовала в благотворительности, а Илкер пользовался этим и начищал до блеска свое имя. Жалкий ублюдок. Но здесь он не доберется до своей дочери и не сможет причинить ей вреда. Исмаэль сделает все, чтобы защитить ее и показать, что он тоже годится в союзники. Пусть прошлое нельзя забыть, но он больше не собирается причинять Эсин физическую боль. Он хотел, чтобы она посмотрела на него другими глазами. Поняла? Хоть как тут понять? Невыполнимая задача, учитывая сколько крови осталось между ними.
Когда в дверях комнаты появилась доктор Родригес, ее глаза пускали молнии. Она не одобряла методов Исмаэля. Впрочем сейчас ему было все равно. Он нехотя выпустил руку Эсин и позволил доктору заняться осмотром. Она что-то щупала и проверяла, бормоча себе под нос. Время от времени проскальзывало его имя вместе с проклятиями. Исмаэль усмехался, мояча за спиной врача. Она прикрепляла капельницу и инструктировала донью Марту по поводу питания и ухода. Старая женщина запомнит и сделает все, как велела врач. Только убедившись, что Эсин в надежных руках, доктор Родригес покинула комнату. Обещала завтра приехать опять. Кто бы сомневался. Она по-особенному относилась к Эсин уже с первой их встречи на больничной койке. Вначале это бесило Исмаэля. Теперь же он был рад, что у нее был подобный защитник.
Исмаэль махнул головой на прощание. Доктор вышла из дома в сопровождении охранника. Черед менее чем минуту машина выехала за ворота усадьбы. Он потоптался в коридоре, пока донья Марта приводила в порядок комнату Эсин. Зашел к себе, хватая в охапку котят. Те изнывали от скуки и мяукали не переставая. Только когда они оказались на кровати вместе с хозяйкой, затихли, ласкаясь в ее руках. Исмаэль присел рядом и тоже умолк. Дождался, когда лекарства подействуют и Эсин уснет крепким сном. Убедившись, что девушка спит, он еще немного посидел около ее кровати. Укутал в одеяло. Коснулся руки, а после тоже спрятал под одеялом. Тихо вышел за дверь и направился вниз по коридору. Нужно было проинструктировать охрану, чтобы были бдительны. Он выставил дополнительные силы около самого дома по все стороны стен. Обслуге это явно не понравится, все время сталкиваться с громилами. Они привыкли, что те слоняются где-то у ворот. Собственно, их никто и не спрашивал. Понадобится, Исмаэль выставит охрану в каждой комнате, если это будет гарантировать Эсин полную безопасность.
Потом он опять поднялся на второй этаж. Колебался между комнатой Эсин и своей. Ее возгласы за дверью были убедительней. Мужчина переступил порог девичьей комнаты и остался у нее до самого ее пробуждения. Ночь выдалась тяжелой. Эсин металась на кровати и бормотал что-то невнятное. В бессвязной речи проскальзывало его имя. Ей снились кошмары с его участием. Исмаэль не мог ей в этом помочь. Боялся тормошить и возвращаться в реальность, где вновь на нее нападет боль. Он был рядом и держал ее руку в своей, шептал слова утешения и гладил по голове. Поправлял маску, которую девушка все пыталась стянуть. В предрассветные часы она немного успокоилась и заснула. По утру Исмаэль передал Эсин на попечение доньи Марты. Сам отправился работать.
Он пытался быть почаще дома. Проводил время в кабинете за документами, чтобы время от времени можно было узнавать о самочувствии девушки. При острой необходимости и хотя бы раз в день отправлялся на виноградники и в конюшни. Нужно было держать все под контролем. Работы всегда хватало. Благо у него было достаточно людей, которые со всем справлялись и без его надзора. Для этого у него был Мануэль и Карлос. Спасибо им, хоть последний все еще держал на него обиду.
Стремительно близилось день рождения Эсин. Он все ждал какой-то подставы со стороны Эвджена, но ее не последовало. Враг либо не мог подобраться так близко к усадьбе, либо затевал что-то посерьезнее. Исмаэль не выпускал из виду девушку. Заходил к ней пару раз на дню. Вечерами сидел до тех пор, пока она не уснет. Котята удобно устраивались у него на коленях и мурлыкали. После Исмаэль их перекладывал на кровать к Эсин и тихо выходил в коридор, осторожно прикрывая за собой дверь.
В тот день Исмаэль проснулся рано. Отказавшись от завтрака, он сразу отправился на конюшню. Рабочий уже седлал его лошадь. Исмаэль вскочил в седло и отправился в соседнюю конюшню. Идея пришла сама собой. Сегодня было день рождение Эсин и ему хотелось ее чем-то порадовать. В перспективе, она бы обрадовалась, если бы он наконец-то оставил ее в покое и отпустил. Но такого не могло произойти по ряду причин. Во первых, они не избавились от тех, кто на нее покушался, во вторых, она была ему нужна. В каком плане... Исмаэль не стал об этом думать сейчас.
Спрыгнув с лошади, мужчина прошелся по стойлам. Лошади, которых еще не успели отправить в загон, высунули головы и заржали. Кто-то толкнул его мордой в плечо. Исмаэль на хожу погладил лошадей и остановился у дальнего отсека. В углу стояла молодая кобыла. У нее был необычный окрас. Почти вся черная, а на лбу и до самого носа протягивалось белое продолговатое пятно. Они совсем недавно завезли новых лошадей. Эта сразу ему попалась в глаза. Она исправно исполняла все команды. Особо не брыкалась и не упрямилась. Скакала величественно. Лошадь статная, выносливая и как можно лучше подходила для Эсин. Собственно, он не знал, захочет ли она вообще кататься на ней. Исмаэль ухватил кобылу за поводья и вывел из стойла. Привел ее в порядок, почистил и вычесал загривок. Повязал подготовленный матерчатый красный бант. После вывел из канюшни. Вскочив на свою лошадь, вторую он медленно вел за собой. Рабочие озадаченно переглянулись за его спиной, но ничего не сказали. Исмаэль тем временем добрался до дома. Объехал строение с другой стороны, в отражающих солнцем окнах отыскал нужное. Спрыгнув с лошади, он поправил прикрепленный к боку черного скакуна импровизированный бант. Потрепал животное по морде. Та закивал в ответ и забила копытом, будто одобряла его намеренья. Затем Исмаэль наклонился к земле, подбирая мелкие камушки. Прицелился, пытаясь попасть в окно Эсин. Первый попал по раме. Со второй попытки он вообще кинул камень не туда. Тот отрекошетил и угодил в кухонное окно, где, высунув голову, было хотела уже начать орать донья Марта, но увидела сеньора и как-то аж притихла. Исмаэль пожал плечами и виновато улыбнулся. Прицелился и теперь с точностью попал в окно Эсин. Кинул камушки еще пару раз, в надежде, что она не спит и все же выглянет в окно.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

228

Эсин не ждала от этого дня ничего хорошего. Наоборот, в душе засела заноза, не дающая покоя. Девушка старалась забыть. Прошлого не вернуть. Подумать только! Всего год назад она радовалась жизни. Строила планы. Готовилась к очередному конкурсу. Весело проводила время с друзьями и близкими. Строила грандиозные плана на небольшие каникулы. Она не хотела шумного гуляния, но отец все равно устроил прием в честь «любимой» дочурки. Эсин соблюла все нормы приличия. Компаньоны отца быстро забыли о поводе, который собрал их вместе. Обсуждали дела, давая виновнице торжества тихонько улизнуться. Сейчас она бы с удовольствием вернулась назад. Ходила бы среди гостей, сжимая в пальцах нетронутый бокал шампанского. Улыбалась и вела отстраненные беседы. Не потому, что ей нравилось общество возрастных заносчивых дяденек. Просто теперь было с чем сравнивать. В прошлой жизни приемы казались адом на земле. Какой дурочкой она была! Не представляла... не видела, каким ад бывает на самом деле. Как все юные особы, Эвджен считала себя сильной и независимой. На деле оказалась слабачкой и трусихой. Через десять дней ее ждала другая «знаменательная дата» - начало нескончаемого кошмара. В первый день осени ее похитили из родного дома и притащили в чужую страну. Год плена, а по ощущению минуло мрачное и тяжелое столетие. Эсин действительно прошла все круги ада. Слишком быстро сдалась. Перестала бороться. Не искала способа сбежать. Хватила одной попытки и одного урока- клейма. Только спустя время Эсин понимала, что упустила все шансы на свободу еще до той роковой ночи. Нужно было бежать раньше. Подкупить охрану. Действовать. Она же ждала спасения из вне. Понадеялась на отца. Верила в то, что Эвджен ищет ее ни смотря ни на что. Отказывалась признавать, что ее личный супермен Оден тоже не всесилие. В детстве он казался девушке не сдвигаемой глыбой. За его спиной она всегда чувствовала себя в безопасности. Странно... само упоминание слова «безопасность» навевало грусть и ностальгию по давно ушедшим временам. Эсин давно забыла, как это ничего не бояться? До скончания века она обречена вздрагивать во сне и шарахаться каждого резкого движения окружающих. Первые недели на кухне она отпрыгивала в сторону даже от доньи Марты, когда та смахивала волосы с лица. Сейчас ситуация стала чуточку получше – Эсин перестала бояться женщин. Обалденный прогресс. Смешно… Поводов для радости хоть отбавляй! Она в очередной раз чуть не сдохла. Родной отец объявил на нее охоту. Защищаясь, пришлось заключила сделку с дьяволом. Сойдер перестал над ней издеваться. Наоборот, сдувал с пленницы пылинки. Только девушка не обольщалась на его счет. Внезапные перемены в сеньоре доказывали лишь нестабильность его намерений и желаний. Он был переменчив, как ветер. Для Эсин это могло обернуться новыми издевательствами и насилием. Не было поводов доверять Сойдеру. Она не могла до конца расслабиться даже во сне. Затравленная зверушка, постоянно втягивающая в голову в плечи при появлении хозяина. Она заметила, что на каждый подобный жест мужчина до скрипа сжимал зубы. Злился или скучал по сопротивлению с ее стороны. Уточнять мотивы она не решалась, но и вести себя иначе, дабы избежать недовольства, тоже не могла. Реакция стала рефлексом. Команда к обороне давалась на подсознательном уровне. Сойдер отлично ее выдрессировал. Чем был не доволен теперь? Сколько лет Эсин потребуется, чтобы вновь стать человеком? У обезьян на это ушли тысячелетия... Она же так и останется зверушкой в клетке. Даже взять в руки столовый прибор стало непосильной задачей. Вилка жгла кожу. Пальцы сами разжимались. Сегодня была третья попытка поесть, как цивилизованный человек. Кусок в горло не лез. Эсин косилась на дверь. Боясь, что вот-вот зайдет Сойдер и исполнит угрозу переломать ей пальцы. Другая ее часть нервничала от того, что он так и не пришел. Пленница не скучала по его обществу!! Такого никогда не будет! Его визиты давали воочию убедиться, что его настроение не переменилось и ее ждет еще один относительно спокойный день в заточении. Так уж повелось, считывая исходящую от сеньора энергетику она или начинала паниковать, или успокаивалась хоть ненадолго. Между мучителем и жертвой установилась необъяснимая противоестественная связь. Эсин не хотела думать, что она могла означать.
Донья Марта удалилась на кухню недовольная своей подопечной. Эсин плохо поела и попросила больше не приносить ей приборы. Надеялась, что сеньор не прознает о нелепой попытке вернуть себе хотя бы часть утраченного достоинства. Пережив очередной приступ кашля, пленница надела маску и открыла краник на кислородном баллоне. Мысли путались, сплетая воедино прошлое и настоящее. Глаза резало от непролитых слез. На душе было тяжело, а в доме привычно тихо. Толстые стены поглощали звуки из вне. Сойдер так и не пришел, но у нее уже не оставалось сил размышлять об причине. Болезнь вымотала девушку. Она устала от попытки позавтракать будто бежала марафон. Эсин уснула под мурлыканье Иня. Подросшие хвостатые безобразники разбавляли гнетущую тишину усадьбы. Доктор Родригес вечно бубнила на счет животных в постели, но запретить так и не решилась. Только они вызывала у Эсин улыбку.
Девушка разбудило непонятное беспокойство котов. Спрыгнув на по, она уставились на окно и приняли настороженные позы охотников. Девушка поначалу решила, что птица ударилась о стекло. Звук повторился и это точно не была птица.
Эвджен нехотя отбросила одеяло и опустила ноги на пол. Путаясь в длинной сорочке, Эсин сделала несколько неуверенных шагов до стены. Выглянув из-за занавески, она засекла крошечный камешек, от рикошетивший от рамы и улетевший в неизвестность. Девушка с опаской посмотрела вниз. Во дворе стояли две лошади. Одна из них была украшенная бантом. Рядом с бьющими копытами животными на корточках присел Сойдер. Он подбирал с земли очередной камешек. Ситуация показалась слишком нереальной. Эсин ущипнула себя за бедро. Иллюзия не исчезла. Она не спала. Сеньор действительно бросал камешки в ее окно. Мальчишеский жест привел пленницу в замешательство. Она спряталась обратно за занавеску. Щеки запылали, хотя румянца на осунувшемся лице давно не проживало. Эсин все больше походила на бесплотную тень… бледную и полупрозрачную. В ней боролся страх открыть окно и желание узнать, зачем взрослому мужчине заниматься такой романтической ерундой? Последнее победило. Дождавшись, когда очередная «дробинка» угодит в стекло, она повернула ручку и распахнула окно. Горячий воздух ударил в лицо. Эсин едва не задохнулась от влажности удушающего зноя. Пленница отвыкла от жары. Благодаря кондиционеру, в комнате поддерживали оптимальную температуру и контролировали влажность. В этом доме ей приходилось часто «болеть». Но впервые хозяин приложил все усилия для ее выздоровления… будто ему реально стало не все равно. В прошлые разы зверушку тоже лечили… но задачей максимум было привести ее в рабочее состояние. Ее возвращали в клетку и продолжали издевательства в более плачевном состоянии, чем сейчас.
- Доброе… - девушка покосилась на часы… - утро, сеньор Сойдер, - было еще утро… позднее… Она непонимающе уставилась на мужчину, поправляя растрепанные волосы. Нужно было что-то еще сказать. Спросить зачем он упражняется в меткости в столь странный способ, но Эсин так и застыла в оконном проеме. Почти жалея, что пошла на поводу у странного желания обнаружить свое присутствие. Во дворе были еще люди. Вдалеке маячили охранники, которые с любопытством наблюдали за происходящим. У черного хода на кухню застыла Хелена с корзиной свежих яблок. Чтобы не собирался сделать Сойдер свидетели его не волновали. Пленница не знала радоваться этому или наоборот впадать в панику?
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

+1

229

Исмаэль редко дарил подарки. Не потому, что ему не нравилось это делать, просто в их семье это было не принято. Особенно в последующие годы после смерти сестры. Будучи мальчишкой он получал машинки на автоматическом управлении, которые утопали в ближайшем водоеме, новый велосипед, которым также можно было похвастаться перед другими ребятами, а потом набить шишки до крови. Приезжали родственники и одаривали не то деньгами, не то ненужными безделушками, но Исмаэль ждал этих подарков с нетерпением. Был какой-то мальчишеский восторг. Может потому, что был глуп, или потому, что был еще маленьким и не понимал всей реальности настоящей жизни. Теперь они с семьей не собираются у одного стола, не поздравляют друг друга со значимыми датами и не приглашают родственников. Хорошо, хоть раз в год созваниваются по телефону. Исключением бывали родители Исмаэля, к которым он иногда заезжал в гости. В последний год это случалось гораздо реже по ряду причин, которые он сам для себя создал.
Так о чем это он? Ах да, о подарках. Кто умел радоваться им, так это была Рабия. Сестра всегда планировала свой день рождение задолго до нужного времени. Составляла список гостей, придумывала развлечения и командовала Мартой, какие блюда подавать на стол. Она наряжалась в пышные платья и вертелась по дому до самого последнего гостя. В усадьбе было так шумно, как не бывало даже во время празднования сбора урожая.
С годами все померкло. Исмаэль не помнил, когда в последний раз здесь веселились от души, пели песни или танцевали. Не помнил праздников и событий, которые не омрачала смерть его сестры. Его родители редко сюда приезжали и отчасти он их понимал. Это место, эти стены, этот дом напоминали о ее присутствии. Но представить, что он мог бы жить где-то в другом месте, Исмаэль тоже не мог. Это был его дом, со своей историей и трагедиями. Когда он купил родителям отдельный дом, он видел облегчение в их глазах. Ему же надлежало остаться здесь и сохранить традиции его семьи, продолжить виноделие. Никто не просил идти на подобные «жертвы». Он сам этого захотел. Это был его долг. Он сам посадил себя в эти оковы, от которых не мог избавиться, а еще ему нравилось то, что он делает. Он любил этот дом, свою работу, не мог подвести людей, которые зависели от него, не мог предать обещание, которые дал так много лет назад.
Мужчина смотрел в окно второго этажа и не понимал себя сам, что творит. Это была ребяческая выходка, но ему было все равно. Спонтанные поступки порой бывают самыми правильными и неважно, что именно сейчас он стучался в окно дочери своего врага. Может она и не услышит, не выглянет, а он будет выглядеть в глазах окружающих идиотом. Сейчас даже это было неважно. Ему было все равно, что скажут и подумают окружающие. Он хотел порадовать Эсин. Просто так. Не из-за того, что они заключили соглашение или потому что ему было что-то нужно от нее. Исмаэль не преследовал корыстные цели. По крайней мере, сейчас нет. Она могла и не принять подарок или отказаться ездить верхом. Эсин была городской девчонкой и навряд ли даже приближалась к лошадям. Для начала было бы хорошо, чтобы она хотя бы подошла к окну. Он продолжал кидать камушки. Лошадь нервничала, перетаптывалась, стуча копытом по земле и поднимая вокруг себя облако пыли. Исмаэль, честно говоря, тоже нервничал. Такое редко с ним случалось. Руки вспотели. Он пару раз опять кинул камни не туда. Тот отрекошетил и упал около его ног. Он пытался еще, пока не заметил у окна какое-то движение. Так и замер на корточках у копыт лошади, в попытках отыскать камень такой величины, чтобы кинуть и при этом не разбить стекло.
Сначала он решил, что эту показалось и это солнце бросает блики на окно, но потом ручка повернулась и Эсин выглянула наружу. Длинная копна черных волос и слишком удивленный взгляд, который он никогда не забудет. Исмаэль привстал и отряхнул пыльные руки о края штанов. На губах всплыла улыбка, которая никак не хотела слезать с перепачканного пылью лица. Он ухватил лошадь за поводья и подвел ближе к окну Эсин, чтобы она могла получше рассмотреть подарок.
- Доброе утро, - он отсалютировал, приложив пальцы к виску. Приподнял кончиками ковбойскую шляпу и поприветствовал девушку. Солнце сегодня адски пекло, поэтому он надел шляпу уже с самого утра. Исмаэль пристально рассматривал девушку, задрав голову кверху. У него было хорошее настроение, на удивление тому, что день обещал быть длинным и насыщенным. Еще его очень интересовала реакция Эсин. Хоть она была еще бледной, но на щеках выступил алый румянец. Это уже был прогресс. Ему нравилось видеть Эсин в добром здравии, а не прикованной к постели. Пусть во всех ее болезнях не было кого винить, кроме него самого. - Долго спишь, красавица, - он пытался шутить, но шутка как-то не удалась. Мужчина смутился и откашлялся. Протянув руку, он потрепал лошадь по боку.
- С днем рождения, - в этот самый момент кобыла заржала, кивая головой, будто одобряла намеренья Исмаэля. По большей части ей было без разницы, где разгуливать и в чем, главное потом получить свою долю овес. Лошадь стойко игнорировала нацеленный на нее бант и склонилась к траве, пощипывая молодые ростки и со скучающим видом их пережевывала. - Эта особа теперь твоя. Кобыла молодая, но спокойная. Я еще не придумал, как ее назвать, так что решение за тобой, - было логично, чтобы имя придумала сама Эсин. Хоть может ей совсем не понравился подарок и она не примет его от рук того, кто удерживает ее в плену. Сейчас он старался не думать об этом, с надеждой заглядывая в глаза девушки. - Когда ты совсем поправишься, научу тебя кататься верхом и можем отправиться на прогулку. Обещаю, на этот раз без ручья, - Исмаэль поднял руки перед собой якобы сдаваясь. Хоть мысли о той ночи у ручья по-прежнему будоражили его память, он пытался не придавать этому особого значения. Только обнаженное тело Эсин все еще мелькало перед его глазами. Стоило ему на нее посмотреть, и эти образы опять появлялись в его голове. С ним творилась какая-то чертовщина! Это просто нехватка секса. Он все пытался убеждать себя в этом, но и ежедневные «ритуалы» в душе не избавляли его от напряжение. - Что думаешь? - он подмигнул девушке, пытаясь вести себя более-менее адекватно и не выдавая тех мыслей, которые всполошились в его безумной голове.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

230

Ситуация сложилась довольно странная и неожиданная. Мучитель под окном жертвы, держит за поводья лошадь с бантиком и улыбается во все тридцать два зуба. Красивый… опасный… двуликий… Девушка лучше других знала, что может скрывать обворожительная улыбка сеньора. Сжимая ее горло… он улыбался. Насилуя… он улыбался. Избивая и издеваясь… он тоже улыбался. Как ей забыть об этом? Как не проецировать ужасы его деяний на новый день? Эсин пыталась абстрагироваться. Невозможно жить в вечном страхе и ощущении грязи на теле. Иногда у нее получалось затолкать воспоминания в темный чулан отчужденности. Сегодня побороть память оказалось почти невозможным. Слишком длинная и трудная дистанция между прошлым августом и нынешним. Слишком все изменилось в наихудшую сторону. Она попала в рабство и никогда не выберется на волю. Повиснув на волоске от смерти, Эсин и сдохнуть окончательно не смогла. Сойдер не отпускал ее даже на тот свет.
Похоронные мысли не придавали оптимизма. Девушка сделала вдох. Сжала пальцы в кулак до хруста в костях. Ногти впились в ладошки. Такая процедура помогала переключить сознание. Ее истинные переживания никого не волнуют. Нужно вести себя соответственно случаю. Под ее окном мужчина с необычным подарком. Романтичные особы представляют нечто подобное в розовых мечтах. В идеале действие нужно сместить во времени и убрать лишних свидетелей. Ночь и луна более подходящий антураж для бросания камешек в окно. Какая чушь! Эсин никогда не представляла «воздыхателей» под своим «балконом». В прошлом считала мечты о принцах глупостью. Сейчас и подавно не грезила о воздыхателях. Пленница и тюремщик были жалкой пародией на «Ромео и Джульетту». Нелогичный поступок со стороны Сойдера можно было счесть издевательством… если бы не пристальное наблюдение охранников и рабочих. Хотя может в этом и крылась злая задумка? Отвесить какую-нибудь пошлость. Выставить на посмешище перед всеми. Чего еще можно ждать от человека, который выволок ее голой на балкон? Его не смутила компания рабочих, обсуждающих планы на рабочий день. Они мирно курили под окном, а Сойдер получал удовольствие насаживая покорную зверушку на свой член. В его глазах Эсин не была человеком и тем более он не воспринимал ее, как женщину. На фоне этого широкие жесты пугали сильнее немилости. После поездки в Париж он изменил свое отношение к живой игрушке, но доверие не заслужил. Сойдер был безумен и переменчив, как ветер. Выбрать «значимый» для нее день, чтобы вновь отправить пленницу обратно в ад – вполне в его стиле. Он умеет ждать и планировать. Конечно, не забыл о дне рождения Эсин. От ее совершеннолетия зачислила его месть... место в компании... доступ к капиталам Эвджена. В тайне Эсин надеялась, что после заключения их сомнительного перемирия, Сойдер благоразумно не станет заострять внимание на «праздничной дате». Радоваться заложнице нечему. Отмечать тоже никто не планировал. Ей бы просто пережить ранящий воспоминаниями день.
Эсин пыталась улыбнуться. Выходило с трудом. Девушка разучилась это делать. На душе было тревожно от происходящего и последствий, которые могло принести странное утро. Было ли оно добрым на самом деле или это устоявшаяся фигура речи, не несущая никакой смысловой нагрузки? Ей хотелось верить, что оно не станет злым или зловещим.
- Простите, сеньор… Я исправлюсь, - ослабшие пальцы стали соскальзывать с края подоконника. Эсин пошатнулась, на миг теряя точку опоры. Смогла устоять, а не рухнуть на колени на радость многочисленным зрителям. По спине прополз неприятный холодок. Упрек мужчины точно угодил в цель. Она слишком долго валялась в постели, доставляя лишние хлопоты ему и донье Марте. Экономка не молода и не обязана плясать вокруг Эсин. Пленнице давно пора вернуться к своим обязанностям, если не хочет, чтобы хозяин выволок ее за волосы на кухню. Лучше девушка сама оденется и спустится. Хватило бы силенок дойти. Донья Марта найдет ей сидячую работу. Женщина без умолку трещала о заготовке варенья на зиму. Нужно резать яблоки и перебирать ягоды. – Спасибо, - вежливый кивок и улыбка... почти настоящая… Выверенная и отработанная годами приемов и скучных мероприятий в компании отца. Эсин бросила взгляд на благородное животное и на миг испытала подлинный восторг. Позволила себе поверить, что лошадь может быть настоящим подарком для нее. Если бы это было так! Но Сойдер не зря устроил шоу на глазах у горничных и охраны. В виду их недавней договоренности нужно было поработать над имиджем семейной «пары». Ее мучитель безумец, но не дурак. Он все правильно рассчитал. Работники усадьбы разнесут сплетни, как пожар по округе. Когда заявятся представители компании, свежей новостью о Сойдерах будет то, что сеньор подарил молодой жене лошадь и собирается давать ей уроки верховой езды. Отличный ход. Более действенного способа сделать себе рекламу сложно представить. Ей ничего не оставалось, как подыграть. – Очень щедрый подарок. Я подумаю, как ее назвать, - мышцы сводило от улыбки. Эсин все же удалось сохранить в голосе звонкие осколки восхищения лошадью. Конечно, она не собиралась придумывать животному имя. Их встреча первая и последняя. Пленница добавила мужчине лишний балл за изобретательность. Он сделал «жене» подарок ничего не тратя и не теряя. Кобыла останется в его конюшне. Округа будет думать, что животное принадлежит Эсин. – Заманчивое предложение, - прогулка верхом после месяцев заточение была бы сродни полету для того, кто обречен вечно пресмыкаться. Мечтать о таком было больно. Эсин всеми силами пыталась скрыть горечь. Высшее общество научило вести светские беседы. – но я обязана вас предупредить, что в седле сидела один раз в жизни… Попытка успехом не увенчалась, - полушутливо подвела итог пленница. Мужчина должен оценить ее ответ. Эсин развязывала ему руки, избавляя от публичного обещания научить и покатать. Каким на самом деле была первая и единственная попытка в верховой езде никому не интересно. Дела давно минувших дней. Ей было лет двенадцать. Очень хотелось научиться, но отец был категорически против. Тетка подержала Илкера – единственная вещь в котором они были солидарны. Родственники делали ставку на ее талант скрипачки. Руки нужно было беречь от вероятных травм и мозолей. Верховая езда всегда риск. Теперь бояться нечего. Ее руки и пальцы достаточно вынесли. Знаменитой исполнительницей Эсин уже не быть. Верхом тоже не ездить. – Думаю… с моей стороны жестока заставлять вас и мой подарок стоять на солнцепеке, - мохг лихорадочно искал способ поскорее свернуть представление. Эсин понимала, что долго нервы не выдержат и нашла выход, закрыть окно под благовидным предлогом и отпустить Сойдера на все четыре стороны. Девушка кожей чувствовала внимательные взгляды Хелены и Бланки, которая под шумок выскользнула из кухни. – Еще думаю, что детали уроков верховой езды мы обсудим в более приватной обстановке, - Сойдеру должен понравится финальный аккорд с намеком. Он не случайно упомянул о ручье, пытаясь смутить и вызвать румянец. У него получилось. Эсин чувствовала, что начала пылать, как факел. Теперь у сплетников будет о чем посудачить. К тому же девушка не смогла отказать себе в удовольствии поставить Бланку на место. Краем глаза она заметила, как перекосило юную горничную. Отлично. Эсин кивнула головой и без лишних прощаний закрыла окно. Оказавшись в одиночестве, она стала жадно хватать ртом воздух. Чувствовала, как дрожат ноги и руки. Нужно было прийти в себя, переодеться, и сползти вниз… дабы не искушать судьбу.
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (05.06.2020 13:14:26)

+1

231

Наблюдая за наигранной улыбкой девушки, его собственное настроение как-то померкло. Они обмолвились еще парой фраз. Эсин сказала вежливое «спасибо», он ответил тем же «пожалуйста». Хотелось бы ему быть сейчас рядом рядом с девушкой, а не стоять перед ее окнами. Может заглянув ей в глаза, он бы смог понять ее истинные чувства и то, что твориться в ее голове. Только такому не суждено было случиться. Исмаэль пообещал, что научит Эсин ездить верхом, когда ей станет лучше. Приподняв шляпу в знак прощание, он наблюдал, как девушка поспешно закрывает окно. Сделал глубокий вдох. Что же... по крайней мере, она хотя бы говорит с ним. Подхватив за поводья лошадь, он повел ее в стойло. Не позволил этого сделать рабочим. Сам отвел кобылу и устроил в стойле рядом со своей лошадью. Снял привязанный бант и бросил в угол конюшни. Позаботился о том, чтобы животное чувствовало себя комфортно. Насыпал ей еды и потрепал по боку. Закрыл за собой ворота стойла. Обещал, что завтра придет и позаботиться о лошади лично. Такой же приказ отдал свои рабочим, чтобы не трогали лошадь без его ведома. Поглалив по морде животное и вышел из конюшни. Вскочив на свою собственную лошадь, Исмаэль отправился на виноградники. Объезжал территорию, переговаривался с рабочими и охранниками. Контролировал, как протекает сбор урожая и постройка новой конюшни. После присоединился к полевым работам и не разгибал спины до самого захода солнца.
Домой притащился поздно. Сил хватило для того, чтобы доковылять до спальни, на скорую руку умыться и рухнуть в постель. Он проспал мертвым сном пару часов, а потом его разбудил телефонный звонок. Новый день начался слишком рано. Сон больше не шел. Исмаэль спустился в кабинет и поработал до рассвета. К утру наведался к Эсин, проверил, как ее самочувствие. Работать все еще ее не пускал, хоть она и рвалась. Предупредил донью Марту, чтобы даже не думала пускать девушку на порог кухни. Ей нужно было как следует поправиться, а тогда уже говорит о каких-то делах. К полудню приехала доктор Родригес, чтобы проверить свою пациентку. К тому времени Исмаэль уже отправился по делам и не застал врача.
Дни тянулись один за другим. Эсин постепенно шла на поправку. Он заходил к девушке так часто, как мог. Они обменивались парой фраз. Ему просто нравилось слушать Эсин. Он садился на кресло рядом с ее кроватью и чесал за ухом котят, которые сразу подбегали и терлись о его ноги. Исмаэль рассказывал ей о том, что твориться на виноградниках. Впрочем, девушке, наверное, это было совсем не интересно. Еще он рассказывал о ее лошади, которая каждый день дожидается свою хозяйку. Исмаэль так никому и не позволял ухаживать за ней. Делал все сам. Выводил на прогулки. Обучал командам. Тренировал и других лошадей. Подолгу задерживался в загоне. Водил лошадь по кругу, пускал галопом, изучал их поведение и думал, куда их лучше пристроить. Часть они продавали, часть оставляли для полевых работ, часть сдавали в аренду туристам. Сдешние луга были велики и обойти все пешком или на машине не было возможности.
Ему следовало держаться подальше от Эсин, а он не мог. Просто не мог пересилить себя, хоть и понимал, что это неправильно. Она все равно не простит его, все равно будет держать на него зло и помнить все, что он сделал. Он тоже помнил. Но каждый раз, когда видел ее, это был словно свежий глоток воздуха. Это трудно объяснить. Еще труднее понять. Он и не пытался. Не хотел зацикливаться на том, почему его так сильно тянуло к девушке. Просто был рядом, пока она это позволяла.
В усадьбе все было вроде бы спокойно. Миновало еще пару недель. Враг не давал о себе знать. Исмаэль не оставил ему такой возможности, слишком тщательно оберегая Эсин. Охрана круглосуточнотю дежурила у дома. Каждое отлынивание Исмаэль воспринимал в штыки и наказывал по всей строгости. Рабочие пытались не косячить, но получалось не всегда.
Завершился август. Настался сентябрь. Жара спала, принося с собой проливные дожди. Пару дней лило не переставая. Исмаэль тревожился об урожае, который они еще не успели собрать. Рабочих рук не хватало Один отпросился на свадьбу сына, другой на похороны, у третьего жена заболела. В общем, он плюнул и едва дождь прекратился, сам тоже присоединился к сбору урожая. В свободное время перевозил бочки и спускался в подвал, контролируя процесс приготовления вина. Работы всегда хватало.
Он по-прежнему заходил к Эсин, проверял, как она. Доктор больше не приезжала каждый день. Наведывалась, хорошо, что раз в неделю, уверяя, что девушка здорова. Ей больше не нужна была кислородная маска. Он позволял выходить Эсин из комнаты и гулять по дому или выходить в сад. Донью Марту все равно предупреждал, чтобы не перегружала девушку заданиями, чтобы давала ей что-то поделать по мелочи, но слишком не переусердствовала. Вообще, ему казалось, что с работой прислуги пора было заканчиваться, но пока что он молчал об этом, не желая, чтобы его слова она интерпретировала по-своему. Они чаще стали сталкиваться в доме, чему Исмаэль был только рад. На губах сразу появлялась нехарактерная ему улыбка. Он хвалил ее внешний вид и еще нес какую-то чушь в присутствии Эсин, но она слушала и даже что-то отвечала в ответ. Хорошо, хоть пальцем не крутила у виска, показывая, что он окончательно спятил.
В тот день, когда из-за туч выглянуло солнце, он оседлал лошадей, решив, что нельзя упускать хлрошкю погоду. На пару часов можно было забыть и о работе, на то он и хозяин. Привязав животных у ворот, Исмаэль пошел на поиски девушки. Голоса доносились из кухни. Исмаэль заглянул в дверь, но там Эсин не оказалось, только донья Марта и еще пару служанок. Позже он нашел девушку в саду. Она сидела на скамейке и ела собранную в ладошку ягоду. Исмаэль подошел и присел рядом. - Привет, - он коротко поприветствовал Эсин, вглядываясь вдаль. Воздух пах свежестью и ею. Сделав глубокий вдох, мужчина помолчал. - Сегодня отличный день, - он продолжал нести какую-то чушь, поглядывая на девушку и ее румяные щеки. Румянец шел ей куда больше, чем бледность. - Я хотел проехаться верхом. Составишь мне компанию? - он повернулся к ней и протянул сорванную с поля ромашку.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

232

Спуститься вниз было не суждено. Болезнь оказалась сильнее страха. Прогулка к окну вымотала Эсин физически и морально. После визита Сойдера, девушка почувствовала себя совсем несчастной. Ей никогда не покататься на прекрасной лошади. Не придумать благородному животному подходящее имя. Не быть ему хозяйкой. Пленница и своей судьбой не могла распоряжаться. Неожиданный подарок стал поводом для слез. Причина крылась намного глубже и в те опасные дебри лучше не забредать. Первый акт фарса окончен. Показушные речи Сойдера отлично сыграли на публику. Эсин была отведена роль «улыбаемся и машем». Она справилась. Стерпела фальшь и лицемерие. Оно приятнее насилия. Сеньор должен быть доволен. Девушка с трудом доплелась обратно до постели. Свернулась калачиком и вдоволь наревелась, сжимая в руках кислородную маску. К ужину донья Марта испекла именинный пирог. Зажгла на нем свечу и попросила задуть, загадывая желание. Эсин подчинилась. Хотя знала, что ее мечтам о свободе не суждено сбыться. Женщина принесла ей подарок – маленькие серебряные серьги-пуссеты с янтарем.
- Они подходят к твоим глазам. Бери, дочка… не огорчай старуху отказом. Эти серьги слишком долго лежали в шкатулке. Я купила их на свою первую зарплату. Можно сказать, что антиквариат, - пленница действительно подбирала слова для вежливого отказа. Не потому, что серьги ей не понравились. Не хотелось злить Сойдера. Он постарался, чтобы единственным украшением жены-зверушки было «обручальное» кольцо. Полное отсутствие других аксессуаров неизменно притягивало взгляды к уродливому шраму на шее и облупившемуся ободку на пальце – неизменному напоминанию, чем она является на самом деле для сеньора.
- Ему это не понравится, - вздохнула Эсин. Знала, что экономка пойме, кого она имеет ввиду.
- Глупости. Сеньор не будет возражать, - она говорила с такой уверенность, будто заранее заручилась поддержкой Сойдера. Девушка поблагодарила м вымученно улыбнулась. Не могла отделаться от красочно кровавой картинки того, как сеньор вырывает украшение из ушей вместе с мясом... после того, как вытащит ее на кухню за волосы. Марта игнорировала ее мрачный настрой. Довольно потерла руки. Вооружилась антисептиком и ватным диском. Обработала украшение. За год дырочки в ушах успели подзарасти. Пришлось приложить небольшие усилия и пустить пару капель крови. Они алыми кляксами расплылись на белоснежном полотенце… напоминая о происходившем в стенах этой комнаты на протяжении последнего года. Ей никогда не забыть.. ***С наступлением нового дня стало легче дышать. Эсин перешагнула злосчастный рубеж совершеннолетия и осталась жива. Отец не смог к ней добраться. Болезнь медленно отступала. Дни в усадьбе потекли по привычному руслу. Завтраки-обеды-ужины, с вечными сетованиями Марты на ее плохой аппетит. Регулярные медицинские рейды доктора Родригес. Визиты Сойдера. За недели болезни пленница привыкла к его компании. Мужчина не нависал безмолвной тенью, а всегда находил тему для беседы. О погоде, природе… о скором празднике урожая и успехах в дрессировки молодой кобылы. С особым воодушевлением рассказывал о виноградниках. Было видно, что он искренне любил свое дело. Работа для него не заканчивалась указаниями подчиненным и заседаниями в кабинетах. Сеньор брал в руки лопату и выходил в поле. Прочищал русло реки от поваленных ветром деревьев. Спасал урожай от насекомых-вредителей. Пленница ловила себя на мысли, что ей нравится слушать о делах в усадьбе. Каждый вечерний разговор словно переносил Эсин в детство. Дедушка часто усаживал ее в свое кресло. Расхаживал по кабинету, рассуждая о делах и проблемах. Выбирал внучку в качестве благодарного слушателя. Она была еще слишком мала, чтобы понять все тонкости… но пытливый ум усвоил много полезного о сортах винограда… технологии сбора и обработки. Дедушку забавляли наивные комментарии и попытки Эсин казаться деловой леди. Сойдер и в этом был похож на Демира - считал, что она не понимает и половины сказанного. От его улыбки веяло снисходительностью. Стоит обидеться, а было все равно, какого мнения сеньор об умственных способностях своей зверушки.
Спустя вечность Эсин наконец-то разрешили выйти из комнаты. Со дня своего рождения, она впервые взглянула на календарь. Сдержала обещание не следить за меняющимися датами. Смогла безболезненно пережить годовщину похищения. Иногда незнание спасает от боли. Незаметно подкрался сентябрь. Третье число ознаменовалось началом сезона дождей. Небо затянуло тучами. Испанию накрыл обширный циклон. Грозы сменялись продолжительными ливнями. Редкие погожие часы не спасали. Виноградники и сады превратились в болото. Сбор урожая оказался под угрозой. Сойдер заметно нервничал. Почему-то ей было не все равно. Чтобы как-то приободрить мужчину, Эвджен стала вступать с ним в диалоги. Раньше все больше отмалчивалась, отделываясь односложными «да-нет-не знаю» и рассеянной улыбкой. Он все чаще останавливал при встрече, как нарочно вырастал на пути пленницы. Это были странные недели. Непогода держала Сойдера в усадьбе, что увеличило количество их столкновений до немыслимого. Работать ей не давали. Самой частой фразой доньи Марты было «не положено». Эсин проводила на кухне около двух-трех часов в день. Чистила овощи и перебирала фрукты на варенье. Потом экономка взашей выгоняла ее прочь. Безделье вгоняло в уныние. Пленница была предоставлена самой себе. Только трогать книги в хозяйской библиотеке или лезь куда-то без спроса не решалась. На выручку пришел Карлос. Мужчина любезно предоставил в ее распоряжение обширную подборку фантастики. Жанр не из числа любимых, но Эсин быстро втянулась в сюжет. Некоторые авторы оказались довольно плодовиты. Серии составляли по пятнадцать книг. Чтение помогало коротать время и совершенствовать испанский. Бонусом стали общие темы с сыновьями экономки. Воспоминания никуда не делись, но девушка примерилась с ними. Научилась уживаться с болью и людьми ее причинившую. За обедом они с Карлосом спорили о поступках героев и развивали внезапно оборванные сюжетные линии. Мануэль держался в стороне. Потом не выдержал и тоже подключался к словесным баталиям. Принимал поочередно, то сторону брата, то поддерживая мнение «вредной девчонки с косичками».  В пылу спора он мог легонько щелкнуть Эсин по носу, поражаясь ее упрямством в отстаивании собственной точки зрения. В ответ ему в лоб прилетала вишневая косточка. Их отношение стали походить на дружеские. Девушка не обольщалась на сей счет. Знала, на что способны братья. По приказу своего хозяина они смогут избить и изнасиловать. Быстро забудут о смехе за обеденным столом и беззлобных шуточках. Она училась выживать в проклятой усадьбе. В социальном вакууме можно сойти с ума. Общение было единственным спасение, главное не впадать в иллюзии и не принимать хорошее отношение за чистую монету. ***Серые тучи разметало вдоль линии горизонта. Наконец-то выглянуло солнце. Дождя не было со вчерашнего дня. Прогресс. Ночной ветер подсушил землю и сбил росу с ветвей. Небо давало небольшую передышку. Если верить прогнозу синоптиков, то Испанию ждет еще одна неделя обильных осадков. Потом в регион вернется привычная знойная осень. Эсин понимала, что земледельцам и виноделам дожди путали все карты, но прохлада казалась ей благословением. Девушка уселась на скамейку под навесом флигеля, предназначенного для хранения садовых инструментов и шлангов. Охрана не выпускала ее из виду. К дальней беседке ходить не положено. В парковую территорию за усадьбой тоже ни ногой. Пришлось искать новое убежище на тщательно охраняемой территории. После случившегося в больнице, она не пыталась спрятаться от надзирателей. Понимала зачем Сойдер нагнал кучу народа, сторожить периметр. Ему нужен был доступ в компанию. Эсин просто хотела жить. Скамейка располагалась на виду сразу у двух постов охраны. Пленница частенько зачитывалась здесь книгами. Пережидала дождь, вдыхая пропахший сыростью воздух. Прямо за флигелем росли кусты малины и несколько деревьев инжира. Ягоды почти отошли, а вот инжир только начал созревать. Донья Марта отправила девушку собрать последнюю малину и съесть ее. Задание «неимоверной» сложности, но и с ним девушка справилась не сразу. Не успела она забраться в высокий кустарник, как на аллее послышались торопливые шаги. Пленница выглянула из-за угла. К ней приближался Пако.
- Какие люди! - выпалила она, едва мужчина ступил на дощатый настил у флигеля. – Штормовым ветром занесло? - трудно скрыть обиду. Эсин не видела мужчину с ночи «побега». Хотя Сойдер говорил, что не против их прогулок, но Пако не спешил возвращаться в усадьбу. Эвджен решила, что он струсил и счел благоразумным не связываться.
- Прости, - прозвучало вместо приветствия. – Я должен был раньше прийти, но меня отправили по делам в мадридское представительство. Оттуда я сразу улетел в отпуск. Если бы я знал, что ты заболела...
- То ничего бы не смог изменить и сделать, - перебила его девушка, махая рукой. – Проехали... – говорить на эту тему совсем не хотелось. Ей было тяжело и обидно остаться опять одной… Однако обиды меркли перед реальностью  – Пако нужно беспокоится о себе. Хозяйская живая игрушка не повод накликать беду на собственную голову. – Как прошел отпуск? – меняя разговор, она плюхнулась на скамейку.
- Хорошо. Был у родни в Эскишехире, -  Пако осекся. Он знал, что в этом городе жила и преподавала ее тетя. Знал, что Эсин проводила там каникулы… Знал слишком многое о ее прошлой жизни... – Я привез подарки и сладости. Если я пропустил твой день рождение – это не значит, что я о нем забыл, - зашуршала бумага. Мужчина стал распаковывать большой сверток. Тот выпал из рук, разделяясь на три пакета поменьше. – Так… что у нас здесь... – из разноцветного пакета он достал небольшой блокнот на кольцах и плоский жестяной пенал. – В Мадриде я забрел в лавку художника. Кое-что для себя прикупил и тебе привез набор для начинающих: блокнот… угольные карандаши разной жесткости... ластики и так по мелочи. Будем развивать твои задатки.
- Спасибо, - от неожиданности Эсин растерялась, не зная, что еще сказать. Она взяла в руки блокнот и перелистнула пустые странички. На ощупь листы были плотные и шероховатые. Отличались они и по цвету варьируясь от желтоватого до темно-бежевого.
- Пустяки, - подмигнул Пако и принялся разворачивать второй сверток. В сторону отлетела гора рваной бумаги. Будто по велению волшебной палочки на скамейке материализовался сундучок из ее детской мечты. Большая деревянная шкатулка из саамского лучшего магазина восточных сладостей.
- Ты запомнил? -  девушка не верила своим глазам.
- Как я мог забыть? – лицо мужчины озарила улыбка достоянная чеширского кота. Он наслаждался произведенным эффектом.
- Дегустировать будешь позже. Такси у ворот. Я еще не был дома. С самолета прямо к тебе, - наспех распаковывая последний сверток, он развернул большой платок шоколадного цвета, украшенный ненавязчивым растительным орнаментом. Эсин знала толк в хороших вещах. Платок был не базарно-штампованного разлива. Ручная работа... вышивка... – С днем рождения, - Пако накинул платок ей на плечи. – Скоро зима... пора утепляться, - Эсин открыла и закрыла рот, как выброшенная на сушу рыбина. – Я побежал. Вечером вернусь, проверю домашнее задание, - и унесся к воротам с той же внезапностью и скоростью с которой и появился. Девушка растеряно смотрела ему в след. Немного придя в себя, она аккуратно свернула платок. Положила его в пакет с логотипом турецкого знаменитого бренда, который специализировался на адаптации народных мотивов под современные модные тенденции. Открыла и закрыла шкатулку с лукумом, не решаясь взять кусочек. Вместо этого она вооружилась глубокой тарелкой и нырнула в заросли малины. Монотонный сбор ягод помогал привести в порядок мысли. Урожай планировалось съесть, не отходя от грядок. Донья Марта полотенцем отстегает, если девушка принесет малину на кухню. Маниакальная тяга впихнуть в пленницу что-нибудь витаминно-полезное никуда не исчезла с выздоровлением последней. Эсин вымыла ягоды под проточной водой и вернулась на скамейку.
- Привет, - Сойдер подошел совершенно бесшумно или она задумалась и не услышала приближающихся шагов. Предложение проехаться верхом было очень заманчивым, но девушка помедлила с ответом. – С удовольствием… только я плохой наездник, - предупредила пленница… - и мне стоит переодеться, - легкое платье до колен и босоножки не подходили для верховой езды. В гардеробе вряд ли есть что-то по-настоящему подходящее. Отправив в рот порцию малины, девушка отряхнула ладошки. Потянулась к подаркам, лежащим на краю скамейки. Прежде, чем унести их с собой, Эсин открыла деревянную шкатулку и достала оттуда несколько кусочков восточной сладости. – Пако привез гостинцы из отпуска, - пояснила она, забирая из рук Сойдера цветок. Вместо него на мужскую ладошку опустились квадратики рахат-лукума. – У него тоже родственники в Эскишехире. В старом части города есть магазинчик сладостей. В детве я каждое лето заходила туда с тетушкой. Мы покупали пахлаву и лукум. Это мой любимый… с фисташкой, инжиром и розовыми лепестками, - три кусочка на ладошке Сойдера были одинаковой формы, но разные по цвету и содержанию. Она не стала вдаваться в подробности. В магазине можно было купить более бюджетный набор в картонной коробочке, но Пако не поскупился и привез самый лучший подарочный вариант. Когда сладость будет съедена, шкатулка останется на память. В ней можно хранить всякие мелочи и украшения. – Попробуйте… вдруг понравится, - подхватив подарки подмышку, девушка встала со скамейки, - Нужно еще угостить донью Марту. Заодно расскажу ей о прогулке, - вздохнула пленница. Сойдеру лучше других известно, как экономка болезненно реагировала на малейшую неосведомленность. В дела хозяина она не совала нос… почти.. но все остальное было в полном ее ведении и контроле. – Я быстро, – девушка заторопилась по дорожке в сторону бокового входа. Не знала останется ли Сойдер ждать ее здесь или последует ближе к усадьбе. Злить его лишним ожиданием не хотелось. Она влетела на кухню. Достала с полки блюдце и высыпала на него немного лукума. Сбивчиво объяснила откуда взялось лакомство. Рассказала, что Сойдер ждет ее для совместной прогулки верхом и унеслась наверх. Едва переступив порог комнаты, на ходу сбросила сандалии и стянула платье через голову. Оно упало на край кровати. Коты сразу умостились сверху. Эсин махнула рукой. Некогда было разбираться с пушистыми проказниками. Она достала с верхней полки невостребованные, до сей поры, джинсы и коробку с кедами. Для верховой езды нужна была обувь с твердой подошвой. Желательно наличие небольшого каблуки. Ничего похожего у нее не было. Сойдут и кеды. Второпях Эвджен отыскала простенькую футболку голубого цвета и маленький шейный платок в тон. Собиралась повязать его, чтобы скрыть шрам. День обещал быть солнечным, но погода переменчива. Теплых вещей в шкафу совсем не было. Девушка прихватила шаль, которую брала на ночную прогулку к пруду. В крайнем случае завернется в нее и заправит концы за пояс.
Марта караулила в холле. В руках у женщины был сверток и какой-то флакончик. Эсин попрощалась и пронеслась мимо экономки, но та упрямо засеменила следом.
- Куда без головного убора? Солнце обманчивое… тепловой удар заработаешь... – причитала она, выскакивая на улицу,
- Я взяла косынку, - не останавливаясь, пленница помахала ей тканевым прямоугольником.
- Тогда почему она в руках? Быстро повяжи на голову... – ничего не оставалось, как выполнить приказ доньи Марты, в надежде, что женщина успокоиться. Не тут то было... – Пресвятая Дева! Какая ты беленькая… Сразу обгоришь. Никуда не годиться. Стой, - Эсин поравнялась с Сойдером и остановилась. – Подставляй ладошки, - крем растекся по пальцам Эсин. – Намажь лицо, - девушка молча растерла крем по щекам. – Так-то лучше, - сделал тоже самое с руками девушки, довольно пыхтела донья Марта. – Сеньор, если вы задержитесь дольше двух часов, то крем нужно повторно нанести... иначе Эсин обгорит... Кожа покраснеет и подскочит температура, - казалось, «инцидент» исчерпан... но экономка вспомнила, что может подняться ветер и девушка замерзнет... и что Эсин ничего не ела за завтраком… поэтому Марта собрала им сэндвичи и термос с чаем…
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (08.06.2020 22:16:47)

+1

233

Исмаэль с интересом рассматривал девушку. В ней что-то изменилось. Рядом были сложены какие-то вещи. Он не заострял на них внимание, по большему счету изучая лицо Эсин. Она доела последние ягоды. Щеки зарумянились, а рот приоткрылся отправляя внутрь последний кусочек. Ему почему-то вспомнился тот вечер, когда они сидели на кухне и пытались поужинать. Тогда он застал ее за собиранием мозаики и так нестерпимо захотел поцеловать эти припухлые губы. А потом все испортил. Позволил ей убежать в неизвестность и опять оправдал нрав безумца. Отыскал и приволок обратно. Исмаэль тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Девушка объяснила откуда появились здесь эти вещи. Их принес Пако. Что-то кольгуло в груди. Какое-то неведомое ранее чувство. Он противился этому, хоть ощущение все равно было некомфортное. И какое ему дело, что он носит ей подарки? Сам же разрешил, чтобы они вновь виделись. Дурак! Косо глянув на свертки, Исмаэль прислушивался к тому, о чем рассказывает девушка. Ее голос слушать было куда приятнее, чем думать о присутствии Пако рядом с ней.
- Ничего, я научу тебя. Это не так сложно, как кажется на первый взгляд, - он вытянул длинные ноги перед собой и криво улыбнулся. Хоть учитель из него тот еще. Он больше занимался лошадьми и виноградом, нежели общением с людьми. Так уж повелось, что вместо людей Исмаэль чаще выбирал животных или работу, чтобы спрятаться от окружающего мира и прошлого, которое настигали его так или иначе. Было сложно вести диалоги, делать вид, что все нормально. Единственным исключением, наверное, были Мануэль и Карлос. Теперь еще и Эсин. Он тянулся к девушке, хоть и понимал, что это не правильно. Головой понимал, а все равно делал наоборот. Странная логика, а еще говорят, что у женщин она непонятная.
- Спасибо, - на его ладонь легло лакомство из коробки девушки. Исмаэль осмотрел три квадратика, запоминая, какую именно сладость любит Эсин. Потом поочередно засунул их в рот, наблюдая, как девушка устремляется к двери. Да, ей нужно было переодеться. Если она поедет верхом в таком виде, он постоянно будет отвлекаться на ее голые ноги. Он проводил ее пристальным взглядом, пока Эсин не скрылась за углом дома. Ее бедра раскачивались в такт быстрым шагам. С трудом удалось отвести взгляд. Исмаэль вновь тряхнул головой и встал со скамейки. Медленным шагом направился в ту сторону, где оставил привязанных лошадей. Подул свежий ветерок, забираясь под рубашку. Он вдохнул полной грудью, впервые за долгое время радуясь свежестью улицы. Из-за туч выглянуло солнце, но оно уже не жалило так, как прежде. Задрав голову, Исмаэль щурился и смотрел на ясное небо.
Лошади мирно стояли у ворот, дружно кивая головой и пощипывая росщую у обочины траву. Отвязав поводья, мужчина повел их к входной двери. Потрепал животных по шее, он скучающе привалился к перилам и стал ждать девушку. Она и правда быстро собралась. Вскоре ее силуэт замелткал у входной двери. Следом семенила донья Марта. Куда же без нее. Женщина ни на минуту не переставала хлопотать над девушкой, тревожась о ее благополучии. Когда Исмаэль уезжал работать, он мог быть уверен, что с ней Эсин будет в полном порядке. Марта заботилась о ней, как о собственной дочери. Поговаривали, что и с Карлосом они нашли общий язык. Исмаэль не знал, что об этом думать. В последнее время они мало общались с ним, только по делам усадьбы. Отношения как-то резко стали прохладными. Будучи весьма жестоким, когда дело касалось секса, Карлос почему-то встал на защиту девушки. Он не понимал такого поведения друга, но девушку больше и пальцем не трогал.
Входная дверь хлопнула. На пороге появилось Эсин в джинсах и майке, с кедами на ногах. Исмаэль оглядел ее с ног до головы. Грудь скрывала тонкая шаль. Обтянутые штаны подчеркивали ее округлые бедра и длинные ноги. С трудом сглотнул, мужчина почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Его обдало жаром. Благо донья Марта все не оставала от Эсин, не позволяя ей заметить его слишком заинтересованный взгляд... и мысли. Как хорошо, что она не может читать его мысли! Иначе бы убежала от него, только бы пятки и сверкали. Выслушал поучения доньи Марты, ему в руки уголила тюбик с кремом. Он сунул его в седельную сумку, а спустя пару минут женщина прибежала с провизией «на всякий случай». Все тоже отправилось в сумку, хоть Исмаэль и уверял женшину, что они всего на пару часов.
- Пойдем, пока она не вспомнила еще о чем-нибудь, - Исмаэль в «ужасе» вытаращил глаза. Ухватив обе лошади за поводья, он пошел в ногу с девушкой. Они пошли в сторону поляны. На пути им никто не встретился. Все были заняты работой или побоялись мешать хозяину. Исмаэль остановился у широкой тропинки, которая вела дальше за виноградники. Если ехать по этой дороге, можно было отыскать много красивых пейзажей и не наткнуться на любопытные глаза его рабочих. Вечерами Исмаэль и сам любил здесь прогуляться верхом, подумать и принять важные решения.
- Отлично, отсюда и начнем, - он остановился на краю  тропинки. Отпустил свою лошадь и подвел лошадь девушки ближе к ней. - Эсин, иди сюда, покажу, как правильно сесть на лошадь, - поманила ее пальцем, мужчина дождался, когда Эсин подойдет ближе и уступил ей место. - Встань у левого бока и сначала погладь ее по шее, пусть лошадь привыкнет к твоим прикосновениям, - Исмаэль встал за спиной девушки, протягивая руку к ее ладони и осторожно прикладывая к шерсти лошади. - Медленно... только не далай резких движений, иначе лошадь может испугаться, - он чувствовал тепло ее кожи под своей ладонью. Это было... приятное ощущение, даже слишком. Исмаэля запрещал себе думать об этом, вдыхая аромат девичьих волос, что тоже было явной ошибкой. - Кстати, ты придумала, как ее назовешь? - чтобы отвлечься, он продолжал говорить. Животному и правда нужно было имя. Наблюдая, как пальчики Эсин ползут по лошадиной шее, он даже завидовал лошади. Когда животное смиренно опустило голову, Исмаэль вернулся к обучению. - Так, дальше вставь левую ногу в стремя, упрись коленом о бок лошади. Руками ухватить за гриву и поводья. Оттолкнись правой ногой. Делать это нужно быстро, - его рука невольно коснулась ее правой ноги. Кожу обожгло. Он чувствовал тепло ее кожи даже через ткань штанов. - Перекинь ногу через крупу лошади и сядь в седло, ногу поставь во второе стремя. Потом протяни поводя к себе и сожми бока лошади бедрами. Так ты сможешь ею управлять, - Исмаэль рассказывал основные приемы, как сесть на лошадь, пытаясь все излагать более простым языком. - Попробуешь? - все еще оставаясь за спиной девушки, он потянул ей поводья. Исмаэль наклонился к ней ближе. Его грудь прислонилась к ее спине. Аромат девушки ударил ему в нос.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

234

Суета доньи Марты откликалась в сердце девушки страхом и нервозностью. Экономка будто на войну ее провожала. Может знала больше, чем велено говорить? Прошлое неизменно отбрасывало длинную тень на любые поступки сеньора. Эсин улыбалась до спазма в лицевых мышцах, а в груди неприятно саднило. Вдруг он вновь запрет ее на конюшне. Захочет освежить воспоминания. Заснять еще один видеоролик. Старые записи могли приесться. Пересматривал ли Сойдер их? Скорее всего… иначе зачем было снимать? Прогулка могла стать предлогом, чтобы без лишнего шума увезти пленницу из усадьбы. Привязанные к ограде лошади не вписывались в пугающий сюжет. Они были заранее оседланы и готовы к прогулке. Животные пощипывали травку, перебирая копытами. От них исходила успокаивающая энергетика. Вдох-выдох. Девушка уняла дрожь в руках. Напомнила себе, что пока находится в безопасности. В конце месяца будет собрание акционеров. Наследницу нужно предъявить собранию деловых мужей. Вид у нее должен оставаться товарным и относительно довольным жизнью. После «супружеской ласки» она не успеет прийти в себя и зализать свежие раны. Еще три недели она могла не бояться… а потом? Что будет после подписания документов? Думать не хотелось. Эвджен запихнула мысли поглубже. Решение жить одним днем отдавало трусостью. Наплевать! Да, она слабачка и трусиха! Между молотом и наковальней сложно сохранять стойкость духа и держать спину прямо. Сойдер сломал ей жизнь, а. Отец жаждал ее смерти. Эсин сломалась. Если судьба подкинула погожий день, она воспользуется возможностью хоть не на долго вновь притвориться человеком.
- Пойдемте, - согласно кивнула пленница. Донья Марта могла и шапку связать за три минуты, если решит, что кто-то из подопечных простудит уши на ветру. Внимание и забота экономки казалась Эсин странной. Она словно пыталась загладить зло, причиненное сеньором. Они торопливо отдались от дома. Сойдер уводил ее в сторону виноградников. Так далеко девушке гулять не разрешали. Эвджен отвлеклась на плавно меняющийся пейзаж. Стройные ряды фруктовых деревьев закончились. Сад отделялся от дикого парка извилистой естественной преградой – ручей. Владения Сойдера словно меридианами были исчернены маленькими речушками и родниками. Быстрый поток исчезал под тропинкой и шумно выплескивался, с другой стороны, протекая через трубу. Журчание перекликалось с шелестом листвы. Кроны деревьев с трудом пропускали солнечные лучи, сохраняя дождевую сырость и прохладу. Далеко от усадьбы не было охранников и рабочих. Эсин захотелось остановиться и. Задержаться здесь. Просто стоять по среди дорожки задрав голову вверх и любоваться игрой света в шуршащей листве. Она не осмелилась просить об остановке в самом начале прогулки. Покорно зашагала вслед за Сойдером. Они вышли на небольшую поляны. Тропинка расширялась и уводила в сторону виноградников. 
- Хорошо, - Эсин не смогла скрыть облегчения. Ради прогулки верхом не пришлось наведываться на конюшню. Сойдер, похоже, был решительно настроен научить ее сидеть в седле и не вынашивал никаких коварных планов, кроме очевидного пускания пыли в глаза окружающих. Удивляла и его тактичность. Сеньор решил дать первый урок вдали от пристального внимания сплетников. Не стал выставлять свою зверушку на посмешище. На него это не похоже.  Эсин внимательно слушала его инструкции. Подошла ближе. Не успела поднять руку и погладить животное, как мужчина перехватил ее ладонь и на практике продемонстрировал, как нужно приручать и знакомится с лошадью. – Вряд ли она боится больше меня, - не слишком удачно пошутила пленница, выдавая всю гамму смешанных чувств. Она аккуратно гладила лошадь по шее, позволяя мужчине управлять своей рукой. В этом жесте было что-то непривычно осторожное. В сердце защемило от боли и несправедливости. К лошади он относился намного лучше. Боялся причинить ей вред. Учил, как нужно погладить, чтобы не напугать… Воспринимал благородное животное, как личность... Эсин для него всегда была неодушевленным предметом... С ней можно было не церемонится... Выплескивать всю ненависть агрессию и жестокость. Она – дочь врага. Не делая ничего плохого Сойдеру... ни в чем перед ним не провинившись… она заранее была записана в нечто третьесортное... не заслуживающее нормального человеческого отношения. Сойдер остановил издевательства, только окончательно ее сломав. Получив от этого полное моральное удовлетворение, мужчина позволил себе благородные жесты. Ради своей же выгоды. – Нет… Если честно, - девушка закусила губу. Потупила взгляд, но продолжила гладить лошадь. – не думала, что вы серьезно говорили на счет подарка. Была уверенна, что у нее уже есть имя... Может вы сами…– Эсин провела взглядом по новому седлу и боку лошади. Осеклась и перестала дышать, когда заметила на крупе до ужаса знакомый символ – тавро хозяина. У нее с породистой кобылой было много общего... оба были имуществом для Сойдера. Дотронуться к метке Эсин так и не решилась. Отвернулась и с удвоенным рвением стала вникать в нелегкую для себя науку. – Попробую… - уверенности в голосе не было. – С моим ростом только на пони кататься... – Эсин с трудом дотянулась ногой до стремени. Седло и стремена были подогнаны под ее рост. Подтянуты так, чтобы ей в седле было удобно... Заботливо... только усложняло попытки забраться на лошадь. Все равно, что карабкаться на Эверест. Сойдеру нужно отдать должное… он подобрал молодую невысокую кобылу. На фоне его мощного натренированного коня «подарок» Эсин казался игрушечным и все равно макушка девушки сравнивалась с холкой животного. Сесть в седло было еще той задачкой…
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (10.06.2020 17:31:48)

+1

235

Ветер шумел в макушках деревьев, росших по краю от тропинки. Раскачивая их, они будто склоняли головы, приглашая путников начать свой путь. Небо украсилось пышными облаками, медленно проплывая над ними. Погода располагала к прогулке верхом. Ничто не могло ее испортить. Лошади перетаптывались, стуча копытами и стоя почти бок о бок друг около друга. Им не терпелось заняться делом. Где-то вдали доносился шум молотка и работающей пилы. Исмаэль сделал глубокий вдох, вдыхая запах молодого дерева, который смешивался с запахом девушки. Они стояли слишком близко друг к другу. Он не видел ее лица. Может и к лучшему. Не хотел слишком смущать ее. Сейчас он и так нарушил все дозволенные границы, стоя вплотную к девичьей спине. Солнце весело ярким шаром на небе, заплетаясь в темных волосах Эсин и отражая яркий свет. Он завороженно смотрел на нее, словно видел в первый раз. Хотел протянуть руку, чтобы почувствовать, какие шелковистые ее волосы на ощупь. Пропустить сквозь пальцы и...
Не увлекаться! Мысленно одергивал себя мужчина, продолжая чувствовать дрожащую ладошку под своей огромной пятерней. Потом пришлось выпустить ее руку. Эсин сама может гладить лошадь. Ей не нужна его помощь. Он сделил за движением ее руки, представляя, что когда-нибудь она вот так коснется его. Может, только в его фантазиях. Мысленно проклиная себя за глупые мысли, он продолжал ей рассказывать о лошадях. Разговоры, по крайней мере, могли отвлечь. Ее близость делала все гораздо хуже. Он едва не наклонил голову, чтобы сильнее почувствовать запах ее волос. Если бы Эсин сейчас обернулась, то тут же бы угодила затылком в его нос. Исмаэль успехнулся подобной мысли и натянул крепче поводья лошади. Животное стояло смирно, только иногда кивало головой и било копытом, подгоняя хозяев шевелиться поживее.
- Сейчас ты тоже боишься? - слова прозвучали прежде, чем Исмаэль успел подумать. Впрочем, ничего удивительного. Он ассоциировался девушке лишь с болью и насилием. Пара вежливых фраз и подарок не могли склонить ее на его сторону. Пусть они и заключили своего рода соглашение. Могло ли это считаться временным перемирием... вряд ли. В памяти еще слишком живы были те ночи, когда он приходил к девушке в комнату и брал то, что по праву якобы принадлежало ему. Он привык, что все можно купить за деньги - власть, уважение, даже лицемерные улыбки и притворство. Все, что нужно для бизнеса. Только человеческие отношения не продаются. Он по-прежнему для нее та тварь, что пугал и трахал на полу конюшни. Благо хоть хватило ума не приводить ее туда сегодня. Отчего-то ему хотелось казаться в глазах Эсин лучше, пусть он и понимал, что это невозможно. Он изуродовал ее тело и душу. Залечить раны и заклеить пластырем уже не получится. Докторам удалось поставить ее на ноги, но душа так и продолжает быть в кровавых бинтах.
- Я говорил серьезно, - он пожал плечами, пытаясь не придавать этому особого значения. Какая разница, что животное ходит без имени. - Ладно, некуда спешить. Может потом что-нибудь придумаешь, - Исмаэль сделал шаг назад, предоставляя Эсин пространство для маневра, чтобы забраться на лошадь. Он заметил ее замешательство. Девушка как-то осеклась. Исмаэль проследил за движением ее руки. Ну конечно, она увидела клеймо. Он мысленно чертыхнулся, но не нашелся, что сказать. Да и следовало ли что-то говорить? Его взгляд невольно уткнулся в ее спину, чуть выше лопатки, где под тонкой майкой было такое же клеймо. Если бы только он мог повернуть время в спять и предупредить самого себя о чудовищном поступке... поступках, которые повлекут за собой так много боли и слез. Если бы он только знал... не пришлось бы выжидать долгих десять лет, он бы раздавил Эвджена без вмешательства в этот фарс его дочери. Сможет ли она когда-нибудь простить его? Сможет ли понять, почему он так поступил с ней, сломав ее привычную жизнь и затолкав в клетку к врагу.
- Давай, помогу, - его руки проворно обхватили девушку за бедра, приподнимая и помогая перекинуть ногу через лошадь. Взгляд на ней задержался дольше обычного. Это ощущение и близость другого тела вызывали что-то давно забытое в глубине груди. Когда Эсин оказалась в седле, Исмаэль слишком долго смотрел на нее, задрав голову. Она выглядела не как городская девчонка, а вполне подходила для роли наездницы, нужно было подточить лишь некоторые навыки. Он отмер, понимая, что так и пялится на нее, и обошел кругом, встав по другую сторону лошади, проверяя, поставила ли она вторую ногу в стремя. Пальцы коснулись ее лодышки, вдевая ногу чуть глубже в мателлическую конструкцию. Он ухватил лошадь за уздечку, удержива ее и восседающую на ней наездницу на месте. - Спину держи ровно и сожми бока лошади бедрами, так ты будешь чувствовать каждое ее движение и сможешь ею управлять, - цокая языком, он подозвал собственного скакуна. Тот послушно последовал за хозяином. - Натяни поводья и слегка пришпорь лошадь, так она пойдет вперед, - Исмаэль не отпускал лошадь Эсин. Сделав несколько попыток, лошадь медленно стала переставлять копыта, пробираясь неспеша по тропинке. Исмаэль шел рядом. За ним следовал его конь. - Ну, как ощущения? - они прошли немного вперед. Лошадь мирно перебирала копытами, ритмично качая годовой вверх и вниз. - Теперь я отпущу лошадь, попробуй управлять ею сама, - Исмаэль отпустил животное, продолжая идти рядом и поглядывая в сторону девушки с неким любопытством и заинтересованностью.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

Отредактировано Benjamin Archer (15.06.2020 23:52:25)

+1

236

Заключенное перемирие оставалось чем-то эфемерным. К нему не прилагалось никакой инструкции. Девушка не знала, как себя вести в обществе мучителя. О чем с ним говорить? Постоянное молчание угнетало. В тишине ей начинали мерещиться необъяснимое. Чудилось учащенное дыхание и слишком громкое сердцебиение мужчины. Каждое его прикосновение наполнялось несуществующим скрытым подтекстом, будто он выдумывал лишние поводы, чтобы дотронуться. Чушь! Сойдер не нуждался в разрешениях и оправданиях. Брал, что хотел. Лапал и ранил ради забавы. Лучше не углубляться в подобную ересь, иначе можно свихнуться или накрутить себя до истерики. Нужно придерживаться фактов. Однако реальность продолжала смазываться. Поверх привычного кровавого цвета налипали неуместные светлые частички. Багрянец разбавлялся полутонами. Сойдеру удалось найти новый способ, чтобы забраться ей под кожу и посеять в сердце смятение. Всему виной совместное купание в пруду. До той ночи между ними все было предельно ясно. Девушка не велась на нелогичные поступки и попытки просить прощение. Не верила палачу ни на грош. Он был воплощением зла и боли. Оскверняя ее тело, мучитель часто приговаривал, что будь пленница настоящей женщиной, то он бы не держал такую в клетке. Достойные девушки заслуживают внимания и ласки мужчины. Она - зверушка… ничтожество… Участь таких слизывать пыль с его сапог. Сойдер преуспел во многих издевательствах... разве что с последним пунктом не сложилось – обувь насильника Эсин ни разу не поцеловала. Былая стойкость не вызывала гордости. Он все равно победил. Раздавил и сломал ее. Больше ничего исправить нельзя. Поцелуй у пруда не был случайным порывом. Спустя время он казалось уроком. Эсин только в теории знала, как мужчина прикасается к желанной женщине. Незнание частично ограждало сердце. Она не понимала, чего лишилась. Сойдер заполнил пробел. Показал, каким он может быть… Его издевательства стали более утонченными. Не нанося физических травм, сеньор указал живой игрушке на ее место.  На следующее утро забыл об инциденте, а Эсин запомнила каждое мгновение... помимо своей воли и на свою беду... 
Чем дольше Эвджен молчала, тем глубже увязала в болезненных воспоминаниях. Разговоры отвлекали, но и строить диалог с Сойдером невыносимо сложно. Она запиналась на каждой фразе. Пыталась взвесить каждое слово, а все равно сболтнула лишнего. Не смогла удержать страх в узде. Сеньор сразу ухватился за нечаянную реплику и стаз выуживать лакомые подробности. Что она могла ответить? Соврать? Язык не поворачивался. Ложь во имя, втоптанной в дерьмо, гордости обернется еще одной бедой. Сойдер мог принять ее, как вызов и перемирие закончиться. Словесный договор мало что весил по сравнению с кипой бумажек в папке брачного контракта. В «предсвадебном обещании» каждому издевательскому пункту уделено особое место и внимание. Было видно, что Сойдер долго его сочинял, чтобы сильнее уязвить Эсин и ее семье. Перемирие – абстрактная велечина. От него легко отступить. Девушка до дрожи боялась перемены настроения мучителя. Оттягивала неизбежное изо всех сил.
- Да, сеньор, - с каких пор она начала заикаться? – Вы научили меня бояться… всегда… - пусть правда потешит его самолюбие. Разве не к этому Сойдер стремился все прошлые месяцы? Зверушка ничего не забыла. Помнит, какое место занимаете в хозяйском «сердце». Знает цену его обещаниям и словам. Продолжает проживать каждую ночь насилия, каждый удар кулака или ботинка. Перемирие не принесло ей чувства защищенности и покоя. Эсин знала, что в любой момент может вернуться обратно в клетку. Она существует в страхе каждую минуту... час… день... Выбираясь из усадьбы она боялась, что перемениться настроение сеньора. Он заскучает. Пожелает разнообразить серые будни за ее счет. Сорвет с пленницы одежду и выставить поруганное тело напоказ. Лошадь могла стать отличным антуражем. Провинившихся рабов привязывали к седлу и заставляли бежать следом, падая и стирая босые ноги в кровь... Девушка постаралась приглушить, вопящее на все лады, воображении. Слишком много обещаний мучитель воплотил в жизнь. Слишком много угроз продолжали висеть над ее головой, как наточенное лезвие гильотины.
Эсин продолжала гладить лошадь, чувствуя усиливающуюся дрожь в руках. Уверение Сойдера в серьезности сделанного подарка вызвали смешанные чувства. Девушке все еще не до конца верилось в реальность случившегося. Ее напугало показное равнодушие. Спокойствие мужчины показалось наигранным, словно он из последних сил сдерживал раздражение и злость. Эсин поджала губы и начала лихорадочно соображать. Отругала себя, что тайком не придумала имя для кобылы. Никто бы не узнал, а она смогла бы исправить ситуацию и сбить градус напряжения. С неймингом чего-либо у Эвджен всегда были проблемы. На ум ничего толкового не приходило. Девушка почти сдалась, но тут память подкинула идею из детства. Пленница долго приручала к себе старую лошадь, угощая сахаром. Она была такой же масти. Даже форма пятна похожа.
- Полночь, - набравшись смелости, выпалила Эсин. – У дедушкиного соседа была лошадь. Мы подружились, - губы девушки тронула грустная улыбка. Она вспомнила, как пробиралась каждое утро через живую изгородь, чтобы успеть на конюшню к «завтраку». - Я кормила ее и заплетала гриву в косички. Она всегда приветствовала меня кивками и громким фырканьем. Конюх говорил, что Полночь больше ни на кого так не реагирует… Мне разрешали иногда посидеть в седле, но учиться верховой езде отец не позволил…. –  дружба девочки и лошади длилась несколько лет. Приезжая на каникулы в турецкое поместье деда, она первым делом бежала проведать Полночь. Однажды кобылы не стало. Конюшня опустела. Сосед больше решил не заводить лошадей.  – Наверное, это не самое лучшее имя... – отец всегда насмехался над «дурацкой кличкой». - Так что придумайте сами… Она не заслужила оставаться безымянной, - Эсин еще раз провела рукой по гриве лошади.
Их беседа скатывалась в пропасть. Еще немного и кто-то не выдержит и повернет обратно в усадьбу. Напряжение стало осязаемым. Девушка заткнулась и с удвоенным рвением вернулась к уроки верховой езды. Сойдер помог ей сесть в седло. В одиночку она бы еще долго прыгала на земле, превращаясь в посмешище. Мужчина и не думал смеяться. Эсин украдкой бросила на него встревоженный взгляд. Пытаясь считать настроение. Он щурился от солнца, оценивающе осматривая ее осанку. Сойдер серьезно отнесся к роли учителя. Она ничего не имела против такого продолжения общения. Эвджен нравилось познавать что-то новое. Получать полезные навыки и умения. В некотором смысле Эсин всегда была немного ботаном… хотя тщательно скрывала свои «наклонности».
Спину прямо. Ноги в стременах. Упор на бедра… Звучит легко, а на практике страшновато. Все-таки это не бездушная железяка, запрограммированная четко выполнять команды и поворачивать по велению руля. С машиной как-то проще, а у лошади есть настроение, характер... Ладно, девочка, не подведи!
Эсин мысленно попыталась договориться с «подарком» хотя и понимала нелепость такого монолога. Сойдер не опускал поводья и не вверял ей полный контроль. Давал время привыкнуть. Почувствовать энергетику животного. Лошадь нетерпеливо топталась на месте. Эсин нервничала. Прокручивала в голове озвученный сеньором алгоритм действий.
- Высоко, как в детстве. Говорили… мне кажется, потому что я маленькая. Выходит - соврали… - первое что подвернулось на язык было самым искренним и нелепым описанием ощущений. Но ведь и вправду высоко… Забраться в седло только половина дела… главное потом слезть без приключений. Сойдер собирался отпустить уздечку лошади. Опасения не справится усилились, но отступать девушка не планировала. – Минутку, пожалуйста, - Эсин сделала глубокий вдох. Стащила шаль с плеч. Кусок развивающейся ткани сильно мешался. Недолго думая, девушка попустила ее сквозь ручку впереди седла и завязала узлом. Потом она выудила из кармана косынку, которую запихнула туда во время дороги и все-таки покрыла ей голову. – Чтобы донья Марта не нервничала, - пожала плечами пленница. Случись чего женщина устроит разнос всем. Не поздоровится даже хозяину. Во время финальных приготовлений к «старту» Эсин краем глаза сравнивала свою экипировку и седло сеньора. У Сойдера все было просто и лаконично. Никаких лишних заклепок и ремней. Потертое кожаное сидение было пологим и… уютным. Самым заметным аксессуаром была большая сумка. Похожие часто показывают у ковбоев в старых вестернах. С первого взгляда понятно, что владелец коня много времени проводит верхом. Он умелый наездник и не нуждается в дополнительной страховке. У «подарка» Эсин все с точностью наоборот. Пахнущая новизной кожа еще скрипела при малейшем движении. Глубокое сидение, крепко удерживало ее пятую почку. Безопасные стремена растягивались при резком рывке и экстренной ситуации. Они не цеплялись за обувь и не позволяя лошади тащить наездника за собой. В глубокой юности ее усадили в точно такое же седло. Тогда Эсин было восемь! За столько лет ничего не изменилось. Она готова поспорить, что это седло тоже… детское и самое безопасное. Он отнесся серьезно к первой прогулке своей зверушки. Странно было ожидать подобного от Сойдера. Неожиданное открытие подняло эмоциональную бурю в сердце. В сеньоре будто жило два разных человека. Один терзал и насиловал... другой пытался загладить вину и проявить заботу.
Не думать об этом... не думать!
- Отпускайте, - кивнула Эсин расправляя плечи и крепко перехватывая поводья. Лошадь послушно зацокала копытами по тропинке. Чутко реагировала на команды новоиспеченной наездницы. Кто-то постарался объездить кобылу и обучить. «Подарок» вел себя спокойно, демонстрируя самый покладистый характер, но Сойдер не торопился оседлать своего скакуна. Какое-то время шел рядом, подстраховывая пленницу. Подсказывал и помогал понять реакцию животного. Он объяснял доходчиво и лаконично. Не пытался ткнуть носом в явные косяки, когда Эсин запуталась в командах и одновременно пыталась пришпорить лошадь и остановить ее. Мужчина не мог скрыть улыбки, но она не имела ничего общего с пугающим оскалом демона.
Первый урок верховой езды длился около часа. Вышел довольно продуктивным и насыщенным. Голова у девушки гудела от переизбытка полезной информации. Она не думала жаловаться или просить «пощады». Впитывала в себя знания, как губка. Немного освоившись в роле наездницы, она начала смотреть по сторонам. Сойдер почувствовал, что пленница расслабилась или ему просто надоело топтаться рядом. Он вскочил на своего коня и немного ускорил темп их движения. Урок перерос в экскурсию. Мужчина оказался отличным рассказчиком. Знал в округе каждый куст и уголок. Показал ближние виноградники и развалины старинной оборонительной стены, которая когда-то окружала город сплошным кольцом.
Время пролетело совсем незаметно. Солнце успело пройти зенит и клонилось в сторону гор. Эсин опомнилась и осмотрелась, когда их уединенную прогулку нарушили охранники из деревни. Катаясь по округе, они встречали местных жителей и рабочих. Люди приветствовали сеньора. С любопытством поглядывали на непонятную личность рядом с ним, но никто не рисковал помещать Сойдеру. Случилось что-то экстренное, раз охранники осмелились преградить путь хозяину. Девушка помнила одного из них. Невысокий полный парень, по своему характеру и медлительности он напоминал коалу. Устроился в деревню по блату. Сидел весь день в теньке и следил за бараками поденщиков. Он не был полной скотиной, в отличии от большинства старших «братьев». Закрывал глаза на то, что девушки набирают мыло из общей «казенной» бутылки. Не отбирал пайку у провинившихся. Поэтому Эсин его запомнила… Похоже, он тоже узнал спутницу сеньора или просто был не знаком с правилами хорошего тона. Пялился на девушку, ничуть не стесняясь других. Насилие, заточение и сплетни уничтожили в Эсин социальные навыки. Она боролась с желанием завернуться в шаль с головой и ускакать, не выбирая направления. Остальные тоже на нее косились, но не так явно. Борясь с желанием сбежать, она пропустила мимо ушей большую часть разговора. Не сильно расстраивалась. Суть все равно уловила – в деревне поймали воришку и сеньор просили решить его судьбу. Сойдер не собирался вершить правосудие на расстоянии. Они направлялись в деревню.
***
Через десять минут группа всадников выехала в полупустое поселение. Время сиесты почти прошло. Большая часть рабочих вернулось на виноградники. В деревне осталась лишь небольшая группка женщин и детей. Эсин обвела взглядом бараки и домики. За год ничего не изменилось. Крепко сколоченные столы дремали под навесами, как и открытая кухня с большой глиняной плитой. Постиранное белье раскачивалась на веревках в так порывам ветра. Самодельная детская площадка была оккупирована самыми маленькими жителями. Потемневших от времени кран скважины важно сверкал в лучах солнца, в окружении пустых ведер. Эсин поежилась от неприятного холодка, пробежавшего по спине. Прошлое все-таки догнало девушки. Цепь событий замкнулась. Ровно год назад пленницу силой затолкали в машину и привезли сюда… Год длинною в вечность. Она прошла все круги ада и вернулась в исходную точку. Странно, но ненависти к этому месту Эвджен не испытывала. Здесь остались люди, которые приняли ее и стали почти семьей… Быть может удастся увидеть кого знакомого… хотя бы издалека. Просто узнать, что у них все в порядке. Вряд ли о ней кто-нибудь помнит. Большая текучка приучила жителей не привыкать и не привязываться к чужакам.
Мужчины спешились. На встречу им выскочил парнишка лет двенадцати. Чей-то сын? Эсин его не узнавала. В прошлом году в деревне не было детей подходящего возраста. Мальчишка учтиво раскланялся и бросился привязывать коней к перекладине. Девушка оставалась одной из последних, кто еще сидел в седле. Нужно было как-то спрыгнуть на землю. О «посадке» пленница знала только в теории. Скрестив пальцы на удачу, она перебросила поводья и ухватилась за седло.
- Сеньорита, давайте я вам помогу, - к ней спешил один из охранников, но сделав пару шагов остановился. Эсин не успела перебросить ногу через круп лошади, а рядом оказался Сойдер. Его руки крепко обхватили ее за талию, помогая и опуская на землю.
- Спасибо, - девушка попыталась улыбнуться. Под пристальными взглядами чужаков плохо удавалось играть беззаботность. Ничего не осталось от прежней светской барышни, способной держать удар. Раньше она из любого спора выходила с гордо поднятой головой и широкой улыбкой. Раньше… больше нет…
Сойдер напомнил присутствующим о цели своего визита и облегчению Эсин все переключились на решение насущных проблем. Ничего не оставалось, как проследовать за сеньором. Процессия пересекла поляну и направилась в барак. Судьба точно издевалась над пленницей, заставляя еще раз переступить порог жуткого места. Внутри тоже мало что изменилось. Убогая остановка с проржавевшими кроватями. Брошенные на пол прохудившиеся циновки. У самого входа была «постель» Эсин. Место не пустовало и сейчас. Поверх подстилки лежали застиранные вещи. Вошедшие не смотрели под ноги. Топтались по циновке грязными ботинками. Не задумывались, что клочок пола у стены был единственным пристанищем и местом отдыха после трудового дня. Эвджен аккуратно прошла между кроватей, стараясь ничего не задеть. В отличии от всесильных мужчин, она знала цену каждой тряпке и бруску мыла. Была в гораздо худшем положении, чем многие из поденщиц.
С улицы послышались громкие голоса. В барак вошел еще кто-то. Эсин выглянула из-за плеча Сойдера. По какой-то необъяснимой причине она держалась рядом с «мужем». Он причинил самую сильную боль. По его вине пришлось спать на полу мрачного барака, а подсознание толкало девушку к нему… Что это? Разновидность стокгольмского синдрома? Не было времени разбираться. К хозяину подошел управляющий деревни. Имени вошедшего Эсин не знала… За глаза его все называли «мэром» или «казначеем». Ему подчинялись все жители деревни. Именно он следил за порядком и выплачивал заработную плату рабочим. Делал это весьма своеобразно. Часть суммы мог забрать себе в качестве налога за спокойную жизнь. Часто штрафовал женщин за надуманные нарушения. Хуже всего приходилось понравившемся «мэру» красоткам. Женщина не получала денег пока не соглашалась скрасить его ночи. Гордячкам приходилось уходить в никуда без заработка и перспектив найти новое место в чужой стране. Выбора не было. Все боялись и молчали. Эсин с ним дел не имела. Денег ей не платили... к телу доступа не давали. Хоть в чем-то девушке повезло. Лицезреть его сальную морду удовольствие все равно не из приятных. «Мэр» зазвенел связкой ключей. Отпер дверь чулана и выволок оттуда зареванную женщину. Она с порога начала оправдываться на ломанном испанском. Кричала, что сам «мэр» был ее сообщником и покрывал воровство. Управляющий ухмылялся. Даже Эсин не поверила, что сказанное воровкой правда. Тому, кто сидит на деньгах хозяина ни к чему мелочиться. Он «заработает» свое обирая сезонных рабочих. Зачем ему поношенные женские вещи? Но Эвджен не исключала, что у пойманной на горячем были мотивы для мести. Стройная с выдающимися формами красотка была вполне во вкусе «мэра». Эсин знала к чему это могло привести несчастную. Все присутствующие тоже знали… Кого интересует чужие тайны? Везде так… Всюду обирают самые незащищенные слои общества. Нийя говорила, что их казначей берет небольшой «налог». В других города все обстоит хуже.  Кому и на кого жаловаться? Сойдер тоже не в белых перчатках в земле ковыряется. В горах у него собственный лагерь рабов. Кто знает, какие еще тайны хранит виноградная лоза и вековые деревья. От воспоминаний и новых впечатлений к горлу поступил комок. Она не могла здесь больше оставаться.
- Я подожду на улице, - чтобы привлечь внимание Сойлера пришлось дотронуться к его плечу. Эсин не могла привыкнуть прикасаться к своему мучителю. Пальцы сразу начинало покалывать, а тело сковывало минутное оцепенение. Пленница с трудом переставляла ноги. Преодолев, она сделала глубокий вдох. Рано обрадовалась. Чуть поодаль от барака собралась группа женщин. Поимка воровки наделала много шума. Здесь не любили тех, кто крысят у своих. Да и приезд хозяина не остался незамеченным. Девушка не помнила, чтобы в прошлом году он заглядывал на огонек. За исключением той ночи, когда клеймил ее и сослал на верную смерть. Увидев Эсин толпа замолчала. Минуту они так и стояли, обмениваясь взглядами. Пленница чувствовала себя пришельцем из космоса. Не знала, что делать и как себя повести? Подойти и сказать, что она тоже жила здесь когда-то? Глупо… Топтаться в стороне, демонстрируя пренебрежение и неуважение к людям, которые когда-то приняли и помогли выжить? Эсин испытывала чувство искренней благодарности. Пусть не вспомнят... Пусть покрутят пальцем у виска. Выпрямив спину, она сделала несколько шагов по направлению к женщинам. Некоторых из них были точно ей знакомы…
- Здравствуйте, - Эсин осеклась, подбирая слова. Собиралась спросить про Нийю, ее подругу Таню и их маленьких дочурок. Нужно сказать, что она работала здесь прошлой осенью... иначе любые вопросы о житеях деревни покажутся странными. Эвджен открыла рот, чтобы продолжить, как из задних рядом послышался удивленный голос.
- Матерь Божья... да это же наш подкидыш! – услышав старое прозвище, Эсин невольно улыбнулась. На глаза навернулись слезы. Расталкивая толпу к ней неслась Нийя. Следом семенила… Джерри. Отбросив в сторону лишние церемонии, они обнялись. - Живая… Глазам не верю… живая... – шептала на ухо Нийя. – Мне сказали, что ты умерла в горах… - обхватывая руками голову Эсин, она посмотрела девушке в глаза. – Такая взрослая стала... Не узнать... Глаза совсем другие… Где же ты была, девочка?
- Прости, что не смогла приехать раньше… - вместо сотни ответов прошептала Эсин. Она понимала, что второго шанса объясниться не будет… Прогулка в деревню чистая случайность. Ее не выпускают никуда, кроме больницы…Нужно рассказать так много, но рядом толпа свидетелей, перед которыми не хотелось выворачивать душу на изнанку. Нийя все поняла по единственному взгляду. Под благовидным предлогом, она уволокла Эсин подальше в тень. Джерри не отставала.
- Я так рада тебя видеть, - «мышонок» стала осваивать испанский. Произношение резало слух, но все равно девчонка молодец. В прошлом году они общались при помощи жестов... и все равно подружились.
- Ты опять приехала на заработки?
- Да и собираюсь остаться на совсем. Нийя приютила меня, - с нескрываемой гордостью сообщила Джерри. - Узнаешь? – девушка ткнула себя пальцем в грудь. – Твоя футболка… Мне отдали вещи… по наследству. Ния сказала, что ты была бы не против. Не переживай… я все вернуть..
- Не нужно… Это теперь твои вещи… Носи с удовольствием... – они оплакали ее и разделили вещи, сохраняя что-то на память. Жутковато быть мертвой мыслях и сердцах. - Разве Пако вам не сказал, что я... еще здесь… – слово «жива» застряла в горле. Отчасти Эсин тоже похоронила себя. Множество раз. Столько могил нет ни  у одного человека…
- Нет, - покачала головой Нийя… - Той ночью я видела все в окно… Потом тебя увезли… Через пару недель я встретила Серхио.  Он рассказал, что ты была на верхних виноградниках... заболела, а потом умерла... Сукин сын! Встречу его и ноги повыдергиваю, - в сердцах выругалась женщина.
- Он не соврал. Все так и было, – в такой момент не хотелось вспоминать самые темные дни.
- Как ты здесь оказалась? - было видно, что у женщины еще масса вопросов о прошлом. Однако ради душевного спокойствия «подкидыша» она переключилась на настоящее время.
- Приехала с Сойдером, - куда не кинь - всюду клин. У них не было безопасных и нейтральных тем… и время истекало. Мужские шаги и голоса приближались к выходу из барака.
- Так значит он добился своего? У меня осталась копия… документа. Пако тогда принес на подпись... а с твои исчезновением никто и не вспомнил о бумагах, - Нийя перешла на французский, чтобы даже обрывки фраз не долетели до навостренных ушей. Эсин молча кивнула. Хорошо, что не нужно было объяснять. Хотя женщина обладала опасным знанием. О содержании брачного договора ей лучше забыть. – Я думала, что он нашел себе другую жертву. По округе ходят разные слухи... Поговаривает, что он держит жену в клетке... что у не случился выкидыш... и было покушение в больнице...
- Ты хорошо осведомлена… как и все вокруг…- сплетни были во многом правдивы. Эсин предстояло как-то жить с этим дальше. Точнее делать вид, что она живет...
- Господи Исусе! – Нийя прикрыла рот ладошкой и крепко сжала предплечье девушки. Кожа начинала зудеть. Действие солнцезащитного крема давно ослабла. Еще немного и Эсин превратиться в вареного рака. Нужно будет прикрыть руки шалью.
- Как Амади? – сменила тему Эсин, в попытке закончить разговор на позитивной ноте.
- Хорошо. Учит английский и занимается гимнастикой. Часто тебя вспоминает… Очень расстроится, что пропустила твой визит..
- Передавай ей привет… - карательный отряд, во главе с Сойдером, покинул барак. Воришку выволокли за шиворот и увели в сторону хозяйственных построек. - Мне пора… - Эсин понимала, что сеньор не станет ждать пока она наговорится с подружками. Пленница затаила дыхание, стараясь не разреветься от переизбытка эмоций.
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (18.06.2020 14:41:05)

+1

237

Вы научили меня бояться всегда...
Эти слова еще долгое время звучали в голове Исмаэля, но он так и не нашел в себе силы что-то ответить Эсин. Нужны ли были слова для того, что они оба знали? Она всегда его боялась и будет бояться. Это не изменит время, а любые поступки будут считаться выгодой для сеньора. Какой выгодном могла быть прогулка? Он не знал, но в голове Эсин наверняка уже появилась парочка «идей». Он смотрел на нее каким-то слишком сосредоточенным взглядом, будто впервые видел. Вглядывался в глаза, пытаясь увидеть там что-то помимо названного страха. Он не хотел быть таким рядом с ней. Он хотел быть лучше в ее глазах. Порядочным. Достойным ее общения. Но под ворохом прошлого было слишком много боли и насилия. Она не забыла. Она никогда не забудет и не простит... Эта правда отрезвила его. Немного. Позволяя прибавить шаг и последовать в ногу с лошадью. Рассказывать о верховой езде ему было гораздо привычней, нежели пытаться найти общий язык с девушкой. О чем следовало говорить с ней? И что сказать, чтобы не вызвать очередной приступ отторжения и страха? Девушка заговорила первой, хоть это и удивило Сойдера. Она редко говорила о себе, тем более не говорила о своей семье. Та информация, которая была в руках Исмаэля, давала ему понять в какой среде жила девушка, но это были сухие факты. Ему хотелось узнать ее лучше. С чего бы?! Он сам удивился такому открытию, но продолжал слушать Эсин, изредка кивая и ступая по тропинке, ведущей все дальше от дома.
- Полночь - мне нравится, - он кивнул головой, поглядывая то на девушку, то на лошадь. В глаза светило солнце и мужчина жмурился, любуясь новоиспеченной всадницей. Она уверенно держалась в седле, будто была рождена для этого. Идущая впереди лошадь заржала и закивала головой, будто понимая, что говорят о ней. - Пусть будет так, я не стану ничего менять... и, кажется, ей тоже нравится это имя, - Исмаэль потрепал кобылу по боку. Она одобрительно кивнула и зацокала копытами. Они продолжили свой путь. Исмаэль рассказывал девушке о верховой езде самые основные навыки. Он знал многое о лошадях. Кажется, его усадили в седло раньше, чем он начал ходить. У отца не было так много лошадей, он держал из лишь для себя, но не приемлел другого способа передвижения, пока занимался виноградниками. Со временем бизнес расширился. Здоровье его стало подводить и пришлось с лошадей переходить на пешую прогулку или пользоваться машиной. Сейчас он мало куда выбирался, если только на рынок или с доном Артуро поиграть в шахматы. Не желая того признавать, Исмаэль скучал по нему. По тому времени, когда отец был его учителем и направлял в нужное русло его умения и знания. Он заглядывал ему в рот, с полной уверенностью, что он знает  больше всех на свете. Тогда он был счастлив и еще слишком беззаботен. Впереди была целая жизнь и переспективы. В отличии от сестры, он не хотел покидать родные края, а продолжить семейный бизнес. Что-то осталось неизменным, а от подростковыхмечтаний остался только земля и виноград. Сейчас было такое ощущение, что это происходило совсем в другой жизни.
- Со временем тебе перестанет казаться так высоко, - Исмаэль послал девушке улыбку, намекая на то, что это не единственная их прогулка. Они будут кататься еще верхом, если Эсин захочет к нему присоединиться. Это лучше, чем сидеть в четырех стенах. По крайней мере, так казалось ему. Его угнетали четыре стены. Стоило провести там всего день из-за плохой погоды или еще какой-то причины, и его тянуло обратно на поле. Он не был затворником. Не мог терпеть торчать в офисах или конференц-залах, когда нужно было лететь на встречу с партнерами. Благо в ближайшее время таких поездок не планировалось, да он и не хотел оставлять Эсин одну. Тот, кто покушался на ее жизнь, все еще ошивается где-то рядом. Исмаэль чувствовал это. Затылком чуял, что кто-то наблюдает. Он даже огляделся вокруг, но никого не заметил. Естественно, здесь никого не было. Охрана бы не пропустила чужака за ворота. Но у него все равно было странное предчувствие.
Когда Исмаэль отпустил девичью лошадь, он еще какое-то время шел с ней рядом. Просто хотел убедиться, что она не свалится с лошади. Чтобы заполнить тишину, рассказывал разные истории об этих местах. Эти луга он знал как свои пять пальцев. Пошли его в кромешной тьме, он найдет дорогу до крайних виноградников и обратно до дома на ощупь. Потом Исмаэль вскочил на собственного скакуна. Они продолжили прогулку, прибавляя скорость. Девушка держалась уверенно в седле. Исмаэль притормозил коня, держась чуть позади и позволяя себе ту нелепую привычку понаблюдать за ней. Она держала спину ровно, как он ее и учил. Бедра плотно прилегали к крупе лошади. Он впился взглядом в обтягивающие джинсы и тонкую майку, которая не скрывал изящных форм девушки. Она даже сняла платок, открывая его взгляду округлую грудь и обнаженную шею. Исмаэль нервно сглотнул. Мысли путались. Он поровнялся с девушкой. Он о чем-то ей рассказывал, напрочь забывая, что это было. Пытаясь отыскать нужную нить разговора, его отвлекли выросшие на тропе тени. Это были охранники, принесшие дурную весть. В бараках объявился вор. Об этом слухи ползли давно, но не было никаких доказательств. Видимо, сегодня они нашлись. Не оставалось другому выхода, как последовать в деревню..
- Это ненадолго, - он обратился к Эсин, направляя лошадей в сторону деревни. Спустя некоторое время они прибыли на место. Облезлые дома, стоящие на отшибе, давно требовали ремонта. Все никак не доходили руки. Рабочие, что посмелее, выглянули из укрытий, с любопытством наблюдая за появлением хозяина, большая же часть пряталась или отправлялась обратно на виноградники. Исмаэль остановился и спрыгнул с лошади. Преградив путь одному из охранников и пригвоздив его грозным взглядом, он сам помог Эсин слезть с лошади и передал поводья подбежавшему мальчишке. Они двинулись в сторону построек. Время от времени он поглядывал на Эсин. Она пристально оглядывалась по сторонам. Вспоминала свое пребывание здесь? Исмаэль поморщился, чувствуя свою вину за то, что самолично отправил девушку в этот ад.
Затем настало время разбираться в воришкой. В бараки зашли еще люди. Тесное помещение заполнилось рыданиями и громкими возгласами. Перед ним оказалась молодая женщина. Исмаэль нахмурился. Он не приемлемо, если кто-то воровал у него. Таким людям не было места на его земле. Но сперва стоило во всем разобраться, а потом уже решать. Женщина объяснялась между рыданиями тыкая пальцем в сторону управляющего. Тот протянул Сойдеру платок, где были завернуты нажитые драгоценности - пару золотых колец, серги и цепочка. Было еще пару безделушек, но их Исмаэль не стал рассматривать. Ради такого женщина подставила себя? Он сомневался. Что-то здесь было не чисто. Женщина вновь залилась слезами. Ее язык и так трудно было понять, а сквозь рыдания получалось одно неразборчивое бормотание.
Вздрогнув, он почувствовал прикосновение хрупкой ладошки. Обернулся. Это была Эсин. Она хотела выйти на улицу. Он кивнул ей, провожая взглядом и опять вернулся к рыдающей женщине, расхаживая перед собравшимися.
- С-с... сеньор... нет... - кроме этого она больше ничего не смогла выдавить из себя. Казалось, что каждое слово ей дается с таким трудом.
- Расскажи, что случилось, - Исмаэль остановился перед женщиной, она лишь втянула шею и поступила взгляд в пол, мотая головой. Исмаэль нахмурился. За его спиной с оскалом на лице стоял управляющий. - Тебя никто здесь не обидит, - он махнул рукой, приказывая всем отойти подальше. Он остался в углу помещения с женщиной, но она так и не заговорила. Исмаэль вздохнул. Попытался к ней приклснуться, но она отшатнулась прежде, чем он коснулся ее плеча.
Даже спустя время ничего не удалось добиться от нее. Исмаэль махнул рукой и приказал отвести ее в дом и запереть под замком. Не хотелось попусту тратить время. Он хотел вернуться к Эсин. Продолжить их прогулку, оставить остальных за спиной. Позже он вернется, может тогда она успокоится и будет сговорчивей. Охрана повела женщину в сторону дома. Рядом с Исмаэлем плелся управляющий, пытаясь что-то ему втолковать. Исмаэль слушал его вполуха. Выйдя на улицу, он увидел, как Эсин попала в объятия одной из рабочих. Они о чем-то оживленно говорили. Видя, как Эсин изменилась в лице, он не стал ей мешать, позволяя поговорить... с подругой? Его не удивляло, что даже в столь скверных обстоятельствах девушка находила себе друзей. К ней тянулись люди, пытались помочь, видя несправедливое отношение сеньора. Исмаэль потупил взгляд. Обернулся к охранникам, отдавая приказы насчет пойманной женщины. Назвать ее воришкой Сойдер не спешил, пока не разберется во всем до конца. Придется еще раз наведаться в деревню. Может ближе к ночи. Он поговорил еще немного с управляющим. Перекинулся парой слов с рабочими и охраной. Проверил, надежно ли заперта женщина. Оставил с ней пару ребят и наконец-то вернулся обратно, разыскивая среди редких рабочих Эсин. Шел неспеша. Дал девушке время вдоволь наговориться со старой знакомой. По дороге встречались редкие рабочие. Он кивал им головой, пока не добрался до места, где привязаны лошади.
После он нашел Эсин в тени дерева. Смахнув со лба выступающий пот, он подошел к девушке, которая теперь стояла одна у дерева. При виде приближающегося сеньора, все поспешили по своим делам. - Можем продолжить прогулку. Мне придется вернуться сюда еще раз ближе к ночи... - он не знал, зачем рассказывал ей об этом. - Все в порядке? - Исмаэль слишком пристально вглядывался в лицо Эсин, будто там мог быть написан ответ. - Если хочешь, можем задержаться ненадолго... вы подружились? - он кивнул в сторону, где исчезла ее собеседница. Скользнув по девушке пристальным взглядом, он перехватил ее руку. Плечи покраснели. Он оглядел ее от макушки до носков кед. Передав девушке поводья, Исмаэль залез в седельную сумку и выудил оттуда крем, данный доньей Мартой. Они пробыли на солнце уже больше двух часов, а кожа Эсин была слишком чувствительной к прямым лучам. - Повернись, пожалуйста, - он выдавил немного крема себе на ладонь и нанес на плечи и руки Эсин, осторожно проводя кончиками пальцев и втирая в ее кожу. - Иначе донья Марта мне голову открутит, если ты вернешься обгоревшая, - хмыкнув, на его лице отразилась озорная улыбка. Он слишком тщательно пытался вмасировать крем, наслаждаясь тем странным ощущением и покалыванием на кончиках пальцев, когда прикасался к девушке. Так ведь не должно происходить... С чего бы? Найдя благоприятный повод, он мог без зазрения совести нарушить всякие границы между ними. Это было так странно и в то же время ему не хотелось отпускать своей руки и прекращаться касаться ее.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

238

С появлением Сойдера пятачок возле бараков заметно опустел. Женщин будто ветром сдуло. Хозяина боялись и не хотели накликать на себя беду. Он не любил бездельников. Попадать под горячую руку сеньора желающих не находилось. Вид у него был пасмурный. Мужчина пригвоздил Эсин тяжелым взглядом. Надвинул полы шляпы ниже на глаза и пошел в противоположную сторону, вместе с остальными мужчинами. Проведение подарило пленнице еще пару минут отсрочки. Она смогла нормально попрощаться с подругами. Не давала обещаний наведаться вновь. Не было времени объяснять, насколько зависимым и бесправным стало ее существование. Нийя должна все понимать. Женщина знала достаточно, чтобы сделать неутешительные выводы. Возвращаясь к стоянке лошадей, девушка думала метаморфозах собственного восприятия и мировоззрения. Попав в поселок рабочих впервые, она с трудом могла приспособиться и выжить. Деревенька казалась адским местом. Сейчас Эсин многое отдала, чтобы вновь жить в домике Нийи. Поливать цветы в крошечном палисаднике. Печь хлеб. Заниматься с Амади. Работать под палящим солнцем. Петь песни под гитару и не знать какие мерзости может сотворить мужчина с телом и душою женщины. Случившееся на конюшне было кошмаром. Один акт насилия ни шел ни в какое сравнение с тем, что приготовил для нее Сойдер. Согласился бы сеньор сослать ее обратно? На бумаге наследница останется его женой. Доступ в компанию открыт, а ненавистная дочь врага перестанет мозолить глаза. Она жила бы под вымышленным именем. Один совместный визит в деревню можно объяснить случайной встречей по дороге. За пределами усадьбы никто не знает, как выглядит «жена» хозяина. В мыслях простых людей она должна быть дорого одетой красоткой. На Эсин точно никто не подумает. Здесь она просто подкидыш.
Девушка покачала головой, избавляясь от глупых мыслей. Ее желания тоже сильно изменились. Спокойная жизнь вдалеке от мучителя стоила сотни призов и выигранных конкурсов. Пленница осталась бы здесь прямо сейчас. Нийя не прогнит. У нее в кладовке пылился шикарный надувной матрас. Только и этим мечтам не суждено сбыться. До совета директоров почти три недели. Пока доверенность не будет подписана, Сойдер ее не отпустит. Время до визита представителей компании, он намерен потратить на исправление имиджа их «семьи». Когда с фарсом будет покончено сеньор потребует возместить ущерб. «Развлекаться» он умеет на полную катушку. Ее опять посадят на цепь или поселят в другую кровавую фантазию садиста и извращенца. Не забывая об этом ни на минуту, Эсин все-таки научилась приглушать страх. Паника накатывала временами и подбивала на новые необдуманные поступках. Бежать! Прямо сейчас! Куда? Выхода нет. Она и до города не успеет добраться. Сойдер поймает и на аркане притащит обратно. К тому же по округе бродит Марино со своей белокурой подельницей.  Без покровительства сеньора Эвджен долго не проживет. Может и сейчас за Эсин следят? Рисуют на спине мишень. Готовят очередной «несчастный случай».
Мысли одна мрачнее другой. Встреча с подругами обрадовала, но всколыхнула слишком много болезненных воспоминаний. Девушка остановилась под большим деревом. Обернулась и посмотрела в след удаляющейся Нийи. Обвела взглядом деревню, в очередной раз прощаясь с этим местом. Рабочие разбрелись, только мальчонка продолжил возиться с лошадьми. Подлил в поилки чистой воды и расчесал спутанные гривы. Сойдер шел к ней по тропинке со стороны бараков. Эсин потупила взгляд, стараясь привести мысли в порядок.
- Как скажите, сеньор, - в словах Сойдера не слышалось особого энтузиазма. Можем продолжить прогулку… а можем и не продолжать. Все решал он...  Пленнице оставалось только подчиняться. Упоминание о том, что придется вернуться в деревню ближе к ночи вселило в ужас. Волосы на голове зашевелились, а колени стали дрожать. Эвджен могла сложить два и два. Есть провинившаяся женщина и тяга Сойдера вершить извращенное правосудие под покровом тьмы. Сеньор со брался устроить очередную показательную казнь. Эсин посмотрела через плечо мужчины. За деревьями виднелся небольшой пригорок – эшафот на котором когда-то клеймили ее и засекли кнутом несчастного паренька. – Я тоже буду вас сопровождать? – упавший голос выдавал чувства девушки. Все ли у нее в порядке? Ответ зависил от планов хозяина на грядущую ночь. Она с трудом взяла себя в руки. Из головы не шла несчастная, обвиненная в воровстве. Что они с ней сделают? Заставить Эсин наблюдать за казнью вполне в духе мучителя. На данный момент он не мог причинять ей физическую боль. Издеваться морально не запятят доктора и представители компании. – Нийя торопится встречать дочь с занятий, а Джерри дежурная по кухне. Если мы будем болтать, то рабочие останутся голодными... – забивать страх бесполезной информацией начинало входить в привычку. Сойдеру нет никакого дела, до жизни своих рабочих. – Да, подружились. Наше знакомство с Джерри началось с необычного натурального обмена… - Эсин продолжала нервно спамить мужчину лишними и никому не нужными подробностями. Не могло остановиться. - Я не представляла, что французское кружевное белье может быть таким ценным товаром... – в голове замелькали слайды воспоминаний. – Сменной одежды у меня не было. Обувь плохо подходила для работы в поле, - девушка вспомнила, как оступилась и на балетках отошла подошла. Она нашла какую-то веревку и привязывала разорванную обувь прямо к ноге. – но остались драгоценности: пара колец, серьги и цепочка с кулоном. Одно колечко позже смогла поменять на предметы первой необходимости и продукты… Остальные украшения спрятала. Хотела сберечь, на всякий случай, но они стали добычей нелегалов. Прежде чем закопать они всегда осматривают трупы. С меня сняли обувь, ремень и нашли золото. Мэри очень радовалась удачной добыче, - воспоминания, как трясина засасывали в глубину. Эсин не сразу, но опомнилась. – О чем это я? Ах, да… Джерри стала первым человеком, которому было не наплевать на меня в этом кошмаре. Мы подружились, когда «мышонку» приглянулось последнее напоминание о мой роскошной жизни. После нашего с вами... знакомства, бюстгальтер был единственной деталью гардероба, которая не пострадала. Девчонки… такие девчонки... Даже живя в бараках они хотят быть красивыми. Я удачно выменяла кружева на новенькое полотенце и початый флакона цветочного шампуня. Мы общались жестами. Джерри откуда-то из Восточной Европы я тоже пришелец… Испанского никто не знал… но это не мешало нам договориться, а потом подружиться. Я приглядывала за ее вещами... Она делилась со мной лишним куском хлеба. Поверьте, это ценней французских кружев… когда неделями живешь впроголодь и таскаешь корзины в два раза тяжелее себя… - зачем она все это говорит? Возвращение в деревню вскрыло память, как нарыв. Сойдеру не посчастливилось оказаться рядом и задать неправильные вопросы.  С Нийей тоже была своя история… но коротенькая исповедь немного ослабила давление в груди. Эсин смогла подавить яркие образы. – Не будем о грустном… - пленница выдавила из себя улыбку.
Сойдер стал осматривать ее с ног до головы. Девушка не успела спросить в чем причина внезапного беспокойства? Тюбик солнцезащитного средства перекочевал из сумки в руку сеньора. Мужчина передал ей поводья и стал втирать крем в покрасневшие плечи. Пальцы неторопливо скользили по коже. В этом был весь Сойдер. Общение с ним всегда вызывало диссонанс. В одну минуту он почти что приглашал ее на казнь, а в другую переживал о солнечном ожоге и недовольстве своей старой экономки. Безумие здесь витало в воздухе. Полярность его поступков сбивала с толку.  Эсин слишком нервно сжала поводья, чувствуя жжение.  Ослабив хватку, осмотрела свои ладони. Через них тянулись алые припухлые полосы. С непривычки пленница растерла руки, но жаловаться не собиралась и так наболтали лишнего.  Спрятав ссадины, девушка пальцем подцепила выдавленный из тюбика крем. Помазала нос и щеки. – Побережем нервы доньи Марты и вашу голову, - попыталась отшутиться она.
С нанесением «SPF- защиты» было покончено. Сойдер помог пленнице сесть в седло. Вывел лошадей на проселочную дорогу, а потом сам сел верхом. Попав под град воспоминаний, Эсин никак не могла прийти в себя. Мысли путались. Отсутствие, доведенного до автоматизма, опыта обернулось неуверенностью и медлительностью. Девушка пыталась сосредоточиться и вспомнить недавние наставления сеньора. Сойдер не мог не заметить ее рассеянность, но на удивление не подгонял. Дал немного времени, чтобы вернуть контроль. Лошадь с философским спокойствием реагировала на противоречивые команды непутевой всадницы. Минут пять они топтались на месте никуда не двигаясь, но Эсин подавила в себе лишние эмоции. Выпрямила спину и пришпорила кобылу. Мужчина вначале держался рядом. Неотрывно следил за ее движениями, будто был готов в любой момент перехватить поводья и остановить лошадь. Потом расслабился и немного отстал. Ехать позади Эсин было его фишкой. Пленница не возражала.
Это дарило ей иллюзию свободы. В впереди бесконечные поля, ветер и дорога, ведущая за горизонт. Какое-то время они ехали молча. Каждый думал о своем. Дорога уводила на большой холм. Когда Эсин оказалась на его вершине, то ахнула от увиденного. Ей открывалась шикарная панорама на Ла Гуардию. Солнце золотило купол ратуши и старинные стены собора. Они сделали большой крюк и оказались с противоположной стороны города. Здесь все было другим! Ландшафт изрезан множеством пригорков и холмов. Деревья у дроги были невысокими и неказистыми. Зелень сочной… почти не тронутой осенней желтизной. Странное ощущение, словно они пересекли границу параллельного мира. Но не это поразило девушку. Вместо виноградников этот холм был покрыт высокой травой и цветами… голубили... лиловыми... желтыми…
- Что это за цветы? – у Эсин перехватило дыхание от удивления и восторга. – Похожи на крокусы... но они цветут весной… а сейчас сентябрь, - девушка приподнялась в седле и вертела головой без остановки. Над головой послышался гул мотора. Эвджен не придала ему внимания. Впитывала в себя красоту здешних места. Не могла наглядеться и надышаться запахом цветов. Тем временем рокот продолжал приближаться со стороны гор. Вертолет летел на приличной высоте, но все равно заставил Полночь нервничать. Кобыла перебирала копытами и фыркала.  Девушка гладила ее по шее, ожидая, что вертолет наконец-то отдалиться. Вместо этого механическая стрекоза резко пошла на снижение. Все произошло слишком быстро. Перед глазами Эсин замаячила реклама экскурсий с высоты птичьего полета. Щелкнула вспышка фотоаппарата. Пассажиров- туристов привлекла цветущая поляна. Вертушка зависла над холмом, поднимая пыль. Полночь рванулась с места в противоположную сторону от вращающихся лопастей. Эсин никак не могла усмирить испуганное животное. За спиной она слышала крик Сойдера, но не могла разобрать слов. Какое-то время удавалось удерживаться в седле, пока на пути Полночи не появилась преграда. Лошадь встала на дыбы, перепрыгивая через огромный валун. Ослабшие ладошки выпустили поводья. Эсин подбросило в воздух, а сила притяжения нещадно рванула девушку вниз. Она покатилась кубарем, в последнюю секунду кое-как сгруппировавшись и прикрыв голову руками.
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (20.06.2020 21:49:50)

+1

239

Прикосновения были легки, почти невесомые. Это ввергало его в отчаянье. То чувство, что он ощущал, прикасаясь к Эсин. Так не должно было происходить, не могло происходить... иногда казалось, что он... чувствует к девушке что-то. Она дочь его врага. Они заключили временное перемирие. С натяжкой могли общаться более-менее спокойно. С недавних пор Эсин болтала без умолку, если задать ей какой-то вопрос. Может, волновалась. Исмаэль ловил себя на мысли, что ему нравилось ее слушать. Неважно, о чем они говорили. Вспоминали ли прошлое или Эсин рассказывала о своем детстве, тетушке или еще о чем-то. Об отце иногда вспоминала, но в этих рассказах не было хороших воспоминаний. В отличии от Исмаэля, который заглядывал своему родителю в рот, слушая, как он о чем-то увлеченно рассказывает или учит его. Он не понимал, как может быть, чтобы отец так относился к собственному ребенку. Оттого еще больше ненавидел Эвджена. Он заслуживал своей карты, которая скоро настигнет проклятого француза.
О жизнь Эсин в деревне он ничего толком не знал. Охрана докладывала ему каждый вечер о том, что делает девушка и что каждое утро работает плечо к плечу с другими рабочими. О том, что происходило в бараках, он не интересовался. Ей трудно приходилось. Труднее, чем он представлял. А что ты хотел, отправляя ее на виноградники? Здесь не выживают слабые. Здесь правили свои законы, которые успешно работали, если свою часть работы выполняла каждая из сторон. Будь он лучшим хозяином, давно бы все поменял. Он не был таким, пока труды давали свои плоды и вино производилось из года в год. Зачем что-то менять, если система работает...
Исмаэль смотрел на девушку через плечо. Втер оставшиеся разводы крема. Затем обошел вокруг, встав лицом к лицу. Кончики пальцев все еще покалывало. Если бы он остался за ее спиной, то невольно стал бы вдыхать аромат ее волос.
- Нет, нечего тебе здесь делать ночью, - он покачал головой, видя, как в ее глазах рождается страх. Непонятный. Близкий. Заволакивающий зрачки. Она вспомнила что-то, что ее напугало. Он не стал задавать лишних вопросов. Не хотел знать, что этим страхом был он сам. - Та девушка так ни в чем и не призналась. Чую здесь что-то не так. Вернусь и разберусь потом, а пока пусть посидит в доме, - Исмаэль и сам не знал, зачем ей стал об этом рассказывать. Не хотел, чтобы она думала, что он настолько жестокий человек. Он причинял боль только ей, но не другим... Это делало его еще хуже. Он опустил глаза. Взял из рук девушки поводья. Они неспеша двинулись вперед, оставляя деревню за спиной. Чем дальше они уходили, тем легче было дышать. Она уносила с собой тяжелые воспоминания. Он так ничего ей и не заказал... ничего кроме банального «прости» не приходило в голову.
На тропинке он вновь помог забраться Эсин на лошадь. Она была какой-то рассеянной, отвлекалась, иногда горбила спину или слишком сильно подавалась вперед. Лошадь тоже чувствовала настроение хозяйки и перетаптывалась на месте. Исмаэль вскочил на коня и держался рядом с новоиспеченной наездницей. Ничего не говорил. Давал Эсин время привыкнуть к лошади. Что ни говори, а это была ее первая прогулка верхом. Она и так держалась молодцом. Нельзя было требовать невозможного. Спустя какое-то время девушка обрела контроль над лошадью и они неспеша поехали дальше. Исмаэль наблюдал за ней, пытаясь слишком сильно не зацикливаться на изгибах ее обтянутых джинс. Получалось не всегда. Он мысленно одергивал себя, но все равно плелся сзади, чтобы девушка не могла видеть его заинтересованного взгляда.
На вершине холма они остановились, любуясь поляной цветов. У Эсин загорелись глаза. Щеки зарумянились. Давно он не видел ее такой восхищенной и радостной, а видел ли вообще когда-нибудь? Она улыбалась и смеялась вдали от него. За его спиной всегда мелькали боль и насилие.
- Кажется, это безвременники, - она смотрела на цветы, а он на девушку. - Некоторые их виды ядовиты для лошадей, потому мы не держим в этой части территории пастбища, - над головой раздался рокот приближающегося вертолета. Исмаэль не обратил на него никакого внимания. - Их также используют для изготовления лекарств. Уверен, у доньи Марты найдется в коллекции ее трав и эти цветы, - он все рассказывала, не придавая значения приближающемуся шуму. Потом все произошло слишком быстро. Вертолет сделал маневр, снижаясь, а лошадь Эсин занервничала и пустилась голопом в другую сторону. Исмаэль чертыхнулся и поспешил за девушкой, пришпортивая и гоня коня по следу девушки. Шляпа слетела с его головы. За лошадью Эсин обрадовались высокие клубы пыли. Ее образ то появлялся, то исчезал. Он видел, что поводья у нее выскальзывают. Выкрикивал ее имя, но она даже его, кажется, не слышала. - За гриву держись! За гриву! - топот копыт оглушил. Он оказался рядом, когда бежать лошади было уже некуда. Она встала на дыбы, выкидывая девушку из седла. - Эсин, нет! Осторожней! - наверное, бессмысленно об этом кричать, когда девушка уже валится вниз? Лихорадочно соображая, Исмаэль спрыгнул с лошади и поспешил к ней на помощь. Эсин кубарем летела по земле и в этот самый момент его сердце будто остановилось. Он подбежал и склонился к ней, хватая за руки и дергая на себя, чтобы копыта испуганной ладоши не попали по ним. Полночь убежала дальше за холм, а Исмаэль так и остался держать Эсин в крепкой хватке, вытянувшись на земле и тяжело дыша. - Ты как? Цела? - он приподнялся. Его руки проворно общупали девушку с головы до ног. В глазах все еще плескался страх за нее.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

240

Рокот мотора... Свист ветра под вращающимися лопастями вертолета… Потоп копыт и ржание лошадей... Мужской крик за спиной... Эсин… Эсин... неееет..
Мир наполнился тревожными звуками, которые не сочетались друг с другом. Они воспроизводились вместе, но все равно как-то разрозненно замедленно и странно. Кому-то наверху стало скучно. Наблюдатели с небес надергали куски из разных аудио треков. Слепили их воедино. Приправил щебетанием птиц, для пущего бреда и обрушил на землю. Переизбыток звуков и ощущений укреплял ощущение нереальности случившегося. Девушку лежала на земле затаив дыхание. Часто моргала, будто ее резко выдернули из очередного кошмара, и пленница не понимала где находится? Почему ее обнимают? На чем… точнее на ком она лежит?!
Эсин не успела толком испугаться, но инстинкты сработали безотказно. Когда девушку оторвало от седла, в голове щелкнуло. Секунды вынужденного полета были слишком хорошо знакомы. В конце всегда ожидало жесткое приземление или удар о каменную стену.  Сойдер любил швырять свою зверушку по комнате, запуская ее головой в металлические прутья решетки. Негативный опыт – самый быстрый способ обучения. Методом проб и ошибок она научилась правильно группироваться, чтобы минимизировать ущерб. Наработанные в насилии навыки очень пригодились. Эвджен прилично приложилась о землю. Удар выбил воздух из легких, но обошлось без хруста костей. Эсин не чувствовала острой боли. Была в шоке? Может быть... хотя не похоже. Мозг работал в заторможенном режиме, но она все помнила. Цветущая поляна и повисший над ней туристический вертолет, который спугнул лошадь. Феерическим падением дело не ограничилось. После того, как Полночь сбросила неумелую наездницу, Эсин покатилась под горку. Едва не угодила под копыта вставшей на дыбы лошади. Если бы Сойдер вовремя ее не выдернул, животное могло бы затоптать.
Все оборвалось так же резко, как и закрутилось. Туристический вертолет улетел. Испуганные птицы больше не щебетали. Даже травинки перестали раскачиваться.  Стало слишком тихо. Только сердце мужчины билось бешено и часто. Голова Эсин лежала на его груби. Огромные руки продолжали обнимать ее, защищая от опасности. Странно… и как-то неправильно. Зачем ему так переживать о зверушке?
- Кажется… цела. Спасибо, - девушку приподнялась на локтях. Откатилась в сторону и неуклюже плюхнулась на пятую точку. Контроль над телом пока не вернулся. Перед глазами полетели мушки и звездочки. Сойдер ощупал ее с ног до головы. Болевых ощущений не прибавилось. – Земля рыхлая. Трава высокая…Посадка почти мягкая… - голос сел, как от продолжительного крика. Хотя она точно знала, что во время падения не произнесла и звука. Горло сдавил спазм и Эсин могла и пискнуть. Девушка отбросила назад растрепавшиеся волосы и изобразила подобие улыбки. Осмотрелась по сторонам в поисках слетевшей косынки и резинки для волос. Ничего не нашла. Зато в нескольких метрах от них из травы торчали большие камни. С приземлением несказанно повезло. Последствия могли быть куда плачевнее. Приложись она головой об один из булыжников, Сойдеру не пришлось вызывать доктора. Череп раскололся бы, как грецкий орех. Эсин почувствовала, что дрожит. Страх с опозданием, но догнал девушку. Паниковать задним числом не было никакого смысла. Нужно заняться делом, чтобы не разреветься. Пленница поднялась на ноги. Отряхнулась. Выбрала крупные травинки из спутавшихся локонов. Пригладила волосы и поправила одежду. – Надо же... даже не испачкалась, - нервный смешок выдавал ее состояние, но Эсин пыталась храбриться. – Думаю донье Марте лучше не знать об этом маленьком приключении, - экономку удар хватит, и она больше не выпустит Эсин из дому. Все обошлось. Лучше держать язык за зубами. Нервы у всех целее будут. Сделав несколько шагов, она начала прихрамывать.
Проклятье! Основной удар пришелся на правое бедро. Девушка потерла ушибленное место. Синяк будет размером с это поле. Нужно потренироваться ходить не хромая. 
Откуда только взялись эти идиоты? – риторический вопрос нечаянно сорвался с языка. Она бурчала себе под нос, ковыляя дальше по примятой траве. Все еще искала потерянную косынку, чтобы чем-то заняться. Не вечно же ей валяться в цветах в обнимку с сеньором. Эсин развернулась, опираясь на здоровую ногу. Вокруг было бескрайнее море зелени с яркими вкраплениями «безвременника». Кажется так Сойдер назвал осенние цветы. Место оставалось все таким же красивым, не смотря на инцидент и спрятавшееся за облаками солнце. Что дальше? Они оказались в самом центре поляны. За пару минут бешенной скачки лошадь унесла ее далеко от дороги. Конь хозяина смирно топтался у камней, а ее «подарка» нигде не было видно.
Полночь убежала. Ее и след простыл, – Эсин понятия не имела как возвращают испуганных лошадей? Она ведь могла попасть в беду. Оступиться в высокой траве. Съесть ядовитое растение или попасть под машину. – Где же теперь ее искать?

[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (21.06.2020 19:40:49)

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC