http://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumstatic.ru/files/0014/13/66/96052.css
http://forumstatic.ru/files/0014/13/66/22742.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Лучший пост
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 4 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет

На Манхэттене: сентябрь 2020 года.

Температура от +16°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » И только смерть разлучит нас. ‡флеш


И только смерть разлучит нас. ‡флеш

Сообщений 31 страница 34 из 34

31

Андрей сказал именно то, что она больше всего хотела услышать, и Аня поверила – сразу и безоговорочно, зная, что Волков не обманет. С души будто камень свалился, она снова улыбалась, смеялась над его шутками и подкалывала в ответ, наслаждаясь ощущением лёгкости, которого так не хватало в последнее время. Поздний завтрак был сметён со скоростью света, тарелка вылизана, а шеф-повар получил заслуженную похвалу и порцию поцелуев. Воспользовавшись моментом, Ханя запрыгнул на стол и сунул любопытный нос в кастрюлю. Не отрываясь от Анькиных губ, Андрей приподнял обнаглевшего кота за шкирку, спустил на пол и слегка подтолкнул ногой. Тот, недолго думая, вцепился зубами в тапочек. Аня хихикнула и заработала предупреждающий шлепок, чтоб не отвлекалась.
- Ну прости… - шепнула девушка и ласково потерлась носом о заросшую щеку.
Не передать словами, как она соскучилась, так бы и не отлипала от него, но, увы, дела ждать не будут. После обеда позвонил Дейл и отрапортовал, что груз доставлен, документы в порядке и требуется её присутствие. До сих пор всё складывалось более чем удачно, если так пойдет и дальше, то есть реальный шанс закрыть контракт на неделю раньше срока.
Проводив мужа, Анна поехала на работу. Войдя в кабинет, она обнаружила там Вита, с хмурым видом созерцающего разложенные веером бумажные папки. Это были досье на девушек, которых он перевёз через мексиканскую границу в Штаты. Одна пропала по дороге во время досмотра на пропускном пункте, вернее сказать, кто-то помог ей сбежать, проявив при этом недюжинную фантазию и наглость, достойную восхищения. Его парни обшарили ближайшие окрестности, перевернули всё вверх дном, опросили местных, но девка как сквозь землю провалилась. Хер бы с ней, если бы не одно «но»: клиент заморочился настолько, что подогнал подробное описание на каждую (каждую, сука!) бабу, и не дай бог не попасть в десятку. Хорошо представляя, какой геморрой их ждёт, Анна на всякий случай подстраховалась со сроками. И как теперь объяснить дотошному заказчику, что одной тёлки не хватает?
- Ты шутишь?
Дейл поднял голову и наткнулся на немигающий взгляд сидящей напротив Анны. Нахмурившись, он и полез в карман за спичками – давняя привычка, от которой никак не получалось избавиться. Климова смотрела на него с недоумением, ожидая ответа, а пауза затягивалась. Меньше всего Виталику хотелось выглядеть перед ней идиотом, но кто-то очень постарался ему поднасрать и выставить на бабки. Интуиция подсказывала поискать среди своих, и он планировал вскоре этим заняться, но сперва надо оправдаться за косяк с заказом.
Во время беседы в кабинет вломился Волков и расставил точки на «i», пролив свет на историю со сбежавшей шлюхой. От его слов у Виталика глаза налились кровью, а Анюта молча перевела взгляд с обоих мужчин на пакет с деньгами. Дейл вспыхнул за секунду и полез на Андрея с кулаками… В драку вмешались охранники, растащив парней по углам. Попросив Меркулова остаться с Витом, Аня вышла под руку с мужем. Она догадывалась, что он неспроста ввязался в это дело и очень хотела выяснить причину. Андрей не из тех, кто не учится на прежних ошибках и дважды наступает на одни и те грабли, и всё же снова сделал то, чего делать не следует.
Волков привёз её в гараж. Сейчас там было пусто, ребята отправились в соседнее кафе пообедать. Но не все - кое-кто спрятался на втором этаже, не подавая признаков жизни. Этим кем-то оказалась молодая симпатичная мексиканка, притворявшаяся, что плохо говорит по-английски. Наивность и беспомощность явно показные, да и весь спектакль рассчитан на неискушенного зрителя, готового в лепёшку расшибиться, чтобы вызволить девушку из беды. Окинув кузину Анхелики беглым взглядом, Анна усмехнулась краем рта и сложила руки на животе.
- Да, Андрей, я всё поняла, - погладив его по голове, она встала и оперлась локтями на верстак. – Скажи, пожалуйста, а ты понимаешь, что речь не только о деньгах?
Парень молчал, сцепив пальцы в замок, и глядел на неё из-под насупленных бровей. Судя по молчанию, вопрос поставил его в тупик, и он пытался понять, что имеет в виду Анна. С его точки зрения проблема решается просто – клиенту возвращают деньги за отсутствующий товар и вопрос закрыт. Логично же?
Климова покачала головой.
- Репутация, Волков. Папины партнёры знали, он не обещает того, чего не может сделать, а теперь они будут знать, что я не выполняю условия контракта. Как, по-твоему, это отразится на репутации фирмы?
Она по лицу видела, что Андрей об этом даже не задумывался. Вид у него был удручённый, плечи поникли; Медведь ссутулился, опираясь на колени, и уставился в пол. Вздохнув, Анюта подошла к нему и тронула за плечо со словами: «Отвези меня обратно». Он кивнул, но вместо того, чтобы встать, уткнулся лицом ей в живот. Глядя на этого виноватого увальня, невозможно было не улыбнуться.
- Волков, идём, - попросила девушка, ласково перебирая короткие волосы на макушке, и провела ногтями по загорелой шее. В ответ раздалось глухое ворчание, а объятия стали крепче.
После недолгих препирательств ей всё-таки удалось уговорить Андрей разжать руки, повторив не меньше десятка раз, что не сердится. Аня говорила искренне, в глубине души зная, что он не смог бы поступить иначе, когда о помощи просит друг. И за это она любила его еще сильнее.
Дейл же считал, что Волков заебал лезть в чужие дела. Он так и заявил отцу, приехавшему поговорить с Анютой насчёт китайцев. Танцор напрягся, узнав, что почти готовый заказ под угрозой срыва. Ему и прежде не нравилось, какое влияние Андрей оказывает на принимаемые решения, касающиеся бизнеса, более того, возлагал на него вину за сорванный контракт с немцами и покушение на Анну. Поэтому, когда Клим отстранил зятя от дел, Игорь одобрил и поддержал это решение. Он часто замечал, что Аня вольно или невольно подстраивается под мужа и отказывается от прибыльных заказов, лишь бы не ссориться с ним. Влияние Волкова вредило бизнесу, и хорошо, что его вовремя убрали. В одиночку Анна действовала совершенно по-другому, демонстрируя редкую для женщины жёсткость и бескомпромиссность.
Нынешняя ситуация доказывает, что Егор принял верное решение, и Андрея на пушечный выстрел нельзя подпускать к делам организации. Выслушав сына, Игорь попросил Меркулова принести виски и лёд.
- Я его урою, клянусь, - прошипел Виталий, опираясь кулаками о стол. Его душила злоба, а внутри всё клокотало от ненависти. Однажды встав у него на пути, Волков отнял то, что он считал своим по праву. И куда только делось его сраное благородство… С годами боль от потери любимой женщины не утихла ни на йоту и, видя их вместе, Дейл едва сдерживался, чтобы не кончить ублюдка. Спиртное и наркотики не давали желаемого эффекта, он бредил Анной, мечтал о ней днём и ночью и упивался собственными фантазиями, находя в этом призрачное облегчение., иначе бы совсем свихнулся.
Посмотрев на взбешенного сына, Махмурян понял, что он серьезно настроен. И дело не в украденной из-под носа проститутке, тут глубокая личная неприязнь. Сына задело, что Анюта выбрала не его, вот он и бесится. Сам виноват, нечего было сиськи мять. Дал Андрюхе себя обскакать, а теперь от ревности на стенку лезет и готов глотки рвать. Вроде была у него девчонка, но что-то не срослось, разбежались спустя два месяца отношений. Мать пробовала прощупать почву, толком ничего не добилась и отстала.
- Сядь и успокойся, - приказал Игорь, кивая на соседний стул.
Виталий его проигнорировал, наполнил стакан до краев и залпом выпил. Глаза заволокло кровавой пеленой, мускулы дрожали от напряжения, в ушах звенело, он не различал лица сидящего перед ним человека и до хруста стискивал зубы, чтобы не зарычать.
В кабинет вошла Анна, поздоровалась с Игорем Файедовичем и заняла место во главе стола. Дейл тоже сел, пододвинул поближе пепельницу и закурил, устремив на подругу мутный взгляд. Рядом с ней стоял Меркулов, скрестив руки на груди. Ему категорически не нравился этот парень с замашками психопата, весь какой-то нервный, дерганный и озлобленный, с абсолютно пустыми, мёртвыми глазами. А то, как он смотрел на Анну, не оставляло сомнений, что его чувства к ней далеко не дружеские. Виталий Махмурян вызывал у Олега чувство брезгливости как при встрече с тараканом или слизнем и возникало желание оградить Аню от общения с ним. Чутье подсказывало, что этот человек таит в себе опасность и лучше держаться от него на максимальном расстоянии.
- Виталий сказал, что возникла проблема с заказом.
- Одна из девушек сбежала при переходе через границу.
Хмыкнув, Дейл затянулся и выпустил дым изо рта. Климова поморщилась, незаметно поглаживая живот – ребёнок зашевелился, отреагировав на неприятный запах. Олег молча налил ей воды.
- Сбежала? А давайте называть вещи своими именами, о`кей?
Анна слегка откинулась на спинку кресла и прищурилась, глядя на ухмыляющегося приятеля. Танцор потягивал виски со льдом и с интересом наблюдал за молодёжью.
- Ну хорошо, как скажешь. Напомни, сколько человек с тобой было?
- Восемь.
Климова повернулась к папиному другу.
- Игорь Файедович, на мексиканской границе на кортеж было совершено нападение. Девять человек охраны, включая вашего сына, не справились с задачей. Проще говоря, облажались. Это если называть вещи своими именами.
Виталик вскочил, едва не опрокинув стол, пинком открыл дверь и вылетел из кабинета. После минутной заминки его отец расхохотался и придвинулся вплотную к Аниному креслу.
- А тебе, Анют, палец в рот не клади – по локоть откусишь.
Она пожала плечами, допила воду и попросила охранника открыть окна, чтобы проветрить помещение.
- Сколько тут? – спросил Танцор, показав на пакет с деньгами.
- Семьдесят тысяч. У нас неделя на поиски похожей девушки.
- Не волнуйся, дочка, успеем.
- Спасибо, дядя Игорь.
Он ушел, забрав досье на кузину Анхелики и деньги, пообещав отзвониться, как только проблема будет решена. Ни в этот день, ни на следующий, ни даже через неделю Дейл не показался в офисе и не дал о себе знать. Никто, в том числе родной брат, не знал, где он и чем занят. Никто, кроме Салвадоры Суарес, которая столкнулась с ним лицом к лицу, выходя из круглосуточного супермаркета с полными пакетами продуктов. Она хотела помочь кузине приготовить праздничный обед по случаю выписки Лили с сыном из больницы. Той было некогда этим заниматься, она второй день драила квартиру, надувала и развешивала шарики и ругалась по телефону с многочисленными родственниками, доказывая, что они с женой имеют право назвать ребёнка как душе угодно, а не в честь троюродного дедушки, которого ни одна из них в глаза не видела. Ну и что с того, что бабушка Агуэда сочтёт это неуважением и смертельно обидится, да кто она такая, чтобы ставить им условия? Телефон разрывался от звонков возмущенной родни, Анхелика в сердцах швыряла трубку, и так целый день. Вечером она послала Салви в магазин, прождала её до глубокой ночи, занервничала и отправилась на поиски: всё-таки Нью-Йорк не самый безопасный город, мало ли что могло случиться.
На автомобильной стоянке в нескольких метрах от супермаркета нашлись покупки и туфли Салвадоры, а также выпотрошенная сумочка и разбитый телефон. Полицейские обнаружили пятна крови на асфальте, вырванную с мясом пластмассовую серёжку и человеческий зуб. Это всё, что осталось от кузины Анхелики.
Дейл поклялся, что достанет эту суку хоть из-под земли и сдержал слово.

Время полетело с головокружительной быстротой. С апреля Аня перестала ездить в офис, уступив требованиям Волкова, которого категорически не устраивало, что его глубоко беременную жену возит другой водитель. В этом плане он доверял только себе, и ему будет гораздо спокойнее, если она останется дома и продолжит работать удаленно. Свою роль сыграло и то обстоятельство, что Анне становилось всё труднее скрывать округлившийся живот. Сын неделями гостил у бабушек, чему те были несказанно рады, особенно Елизавета Григорьевна. Нина, сама ожидавшая ребёнка, по мере возможностей занималась внуком, но ей было не под силу в одиночку уследить за тремя сорванцами. Пацанов поочередно пасли Карась и Хирург, регулярно бывавший у Климовых в основном из-за Нины, чтобы следить за её самочувствием. Об этом его просила Наталья, с которой он находился в тесном контакте с того момента, как стало известно о беременности Климовой.
Аня чувствовала вину за то, что совсем не скучает по сыну. Она была так счастлива остаться вдвоём с Андреем и ни с кем не хотела его делить. Утренние расставания превратились в пытку, к горлу подступали слёзы, словно он уходил не на несколько часов, а навсегда. К полудню, переделав все дела, Анюта шла в коридор и, словно кошка, усаживалась на пуфик - ждать. Рядом лежал телефон на случай, если Андрей позвонит. Он объяснял, что заказы идут валом, придётся задержаться, не догадываясь, что нужен ей прямо сейчас, сию же минуту. Да, конечно, она всё понимает. Нет, не сердится. И не грустная, ему кажется.
- Я тебя тоже люблю. Пока, Волков... Пока.
Не ждать его и идти спать. Как у него всё просто. Девушка печально покачала головой, осторожно слезла с сиденья, придерживая снизу живот, и побрела на кухню.
Лиза Ивлева зря переживала – Аня кормила мужа на убой. Во время второй беременности в ней проснулась страсть к кулинарии, так что у Андрея просто не было шансов остаться голодным. Он, конечно, говорил, что без проблем поест с ребятами в кафе и незачем часами стоять у плиты, но ей хотелось готовить самой. В работе наступило относительное затишье, а сидеть сутки напролет с планшетом и смотреть сериалы – для Анны это не развлечение, слишком уж скучно. Она снова начала гулять, каталась на пароме, ходила в кино и кафе – всегда одна, потому что все вокруг заняты своими проблемами. Порой тоска брала за горло, но рядом не было никого, кто мог бы просто обнять и выслушать, вытереть слёзы и сказать, что всё будет хорошо. Сказать так спокойно и убедительно, чтобы она поверила, успокоилась и улыбнулась. Самый близкий человек – муж – оказался дальше всех и после возвращения из Мексики много времени проводил в гараже. Анна смирилась, что видится с ним утром и поздно вечером, не жаловалась на постоянное одиночество, понимая, что выбор между нашими желаниями и необходимостью очевиден. Волков не зависал с друзьям, он зарабатывал деньги. В их семье принят раздельный бюджет, каждый покупает, что хочет и тратит на это собственные средства. Еда и жилье оплачиваются из общего котла, в который оба ежемесячно добавляют определённую сумму, а также вносят по тысяче долларов на банковский счёт, открытый на имя сына. Если бы Волков признался жене, что ему срочно нужны деньги, то получил бы их максимум через час, но он предпочёл утаить от неё, что попал в сложную ситуацию и обратиться за помощью к другу.
Ища, чем себя занять и отвлечься от невесёлых мыслей, Анюта баловала мужа всевозможными разносолами. Андрей вставал рано, ходил по дому на цыпочках, боясь разбудить жену, завтракал кофе и бутербродами и убегал на работу, прихватив с собой судки с обедом. Климова готовила сразу на всю компанию, прекрасно зная, что муж обязательно поделится с друзьями. Случалось, в спешке он забывал еду дома и тогда Аня сама к нему приезжала.
Приближался день, которого Волков ждал с замиранием сердца. Они договорились, что через два-три дня Аня ляжет в больницу, и заранее приготовили сумку с вещами. В четверг она побывала на приёме у врача, подтвердившим, что заветный момент не за горами и посоветовал не затягивать с госпитализацией, а на следующее утро Андрей подскочил ни свет ни заря и умчался в гараж.
На кухне Анна обнаружила собранный накануне пакет и поняла, что муж сюда даже не заглядывал. Она спрашивала, что произошло и почему он начал браться за всё подряд, но внятного ответа не получила. Вместо объяснений Волков лез целоваться и просил не забивать себе голову всякой ерундой. Главное сейчас – это их ребёнок, который вот-вот появится на свет.
- Девочка, Ань, - мечтательно нашептывал парень, поглаживая Анюту по выпирающему животу, и положил подбородок ей на плечо. Она сидела у него между ног, сонная, разомлевшая, и дремотно улыбалась. – Чтобы у неё были твои глаза, волосы, губы… И пахла как ты.
- Волков, это духи.
- Не-а. Анька, поверь, я знаю, о чём говорю.
- А если будет мальчик? – спрашивала жена, кладя маленькие ладошки поверх его широких, похожих на лопаты, ладоней. Великан и Дюймовочка, а точнее, Гном, как он любил её дразнить. И мало кто знает, какой Андрей ласковый и нежный, как внимателен, заботлив и осторожен по отношению к своей миниатюрной супруге, которую легко мог бы раздавить в медвежьих объятиях.
- Пацан тоже хорошо, подрастёт и будут тусить с Сашкой напару. Как думаешь, Ханя выдержит второй раунд? – взяв её за подбородок, Андрей развернул к себе улыбающееся лицо и, не дав вымолвить ни слова, припал к губам. На протяжении целого месяца приходилось ограничивать себя в сексе, и неудовлетворенное желание вспыхивало с бешеной силой от малейшей искры. Гинеколог советовал отказаться от близости перед родами; они прислушались к его словам, однако вынужденное воздержание давалось им нелегко. Климову накрывало от одних только мыслей о любимом мужчине, а что с ней творилось, когда он оказывался в зоне досягаемости, на расстоянии вытянутой руки... Андрею повезло больше – Анькин рот, руки и другие, не менее соблазнительные части тела, находились полностью в его распоряжении. По расписанию у Волкова значился трёхразовый минет, причем количество сеансов неуклонно росло. У Аньки саднило горло и болели губы, но обоюдное удовольствие сводило дискомфорт к нулю, а на душе становилось спокойнее от того, что муж уходит от неё с пустыми яйцами. Она не подавала виду, что ревнует, зная о беспочвенности своих страхов, и всё же старалась делать так, чтобы Андрей даже мимоходом не засмотрелся на другую женщину.
Несколько томительных минут молодые люди целовались, едва соприкасаясь губами и языками, прежде чем Аня отпрянула, тяжело дыша, ощущая тепло и влагу между ног. Она бы что угодно отдала за возможность на мгновение почувствовать Волкова внутри – неважно, палец или член – обхватить, сжать и двигаться, позабыв обо всём на свете.
- Ань, ребёнок… - прохрипел муж, сглатывая ком в горле, и притянул её обратно, зарываясь лицом в распущенные волосы. По большому мощному телу прошла дрожь, бедром Анюта почувствовала жёсткий член, натянувший деним, и легонько потерлась о внушительный бугор.
- Я помню… - откликнулась шёпотом, расстегивая ремень, ширинку и просовывая туда руку. Пальцы стиснули крепкий толстый ствол, двинулись вверх к головке - и Волков зажмурился. Анька дрочила ему, не помня себя от возбуждения, постанывала с ним в унисон, а когда он кончил, слизала с ладони сперму.
Поскольку в её планы не входило оставить мужа без обеда, не было другого варианта, кроме как самой привезти еду. Она быстро собралась, насыпала коту полную миску корма и спустилась в подземный гараж.
- Хорошо устроился, Медведь. Мало того, что еда домашняя, так еще и с доставкой, - бормотала девушка, втискиваясь с животом за руль белой «мазды», зажатой с двух сторон громадными «лендроверами».
Она отвыкла ездить одна, без водителя, и на всякий случай выбрала наименее загруженный маршрут. Андрей отпускал ребят на перерыв в три, следовательно, у неё в запасе сорок минут, чтобы успеть помешать ему отравиться фастфудом из ближайшей забегаловки. Аня заметила, что он возобновил тренировки и полностью изменил рацион питания, отказавшись от тяжёлой пищи в пользу свежих овощей, фруктов, злаков, нежирной рыбы и птицы. Елизавета Григорьевна за голову бы схватилась, узнав, что её сыночек напирает на овощные салаты и куриную грудку на пару вместо привычных макарон по-флотски, жареной картошки и свиных отбивных. Мужа она живо посадила на диету, как только выяснилось, что у него наметились проблемы со здоровьем в том числе из-за неправильного питания, а вот сын, добровольно сделавший то же самое для поддержания физической формы, наверняка голодает! И бесполезно доказывать обратное, матери в любом случае виднее, а невестка просто ленится.
На перекрестке Анну подрезал какой-то тип на «порше», проскочил перед самым носом, даже не включив поворотник – она чудом успела притормозить, дёрнулась от неожиданности и наткнулась животом на руль. Сердце испуганно колотилось, на лбу выступил пот, а внутренности стянуло в тугой узел. Минут пять Климова приходила в себя, прежде чем продолжить путь к гаражам. Вылезая из машины, она почувствовала резкую боль внизу живота, и застыла как вкопанная, прислушиваясь к ощущениям. Боль вскоре стихла. В дверях показался Андрей, согнулся, касаясь макушкой притолоки, забрал у неё пакет, поцеловал и повёл внутрь.
Пока он ел, Климова кое-как крепилась, не подавая виду, что ей больно, но поняла, что дальше скрывать не получится – по ногам потекла вода, оповещая о начавшихся родах. Услыхав стон, Андрей бросил ложку и обернулся. Изумление на его лице сменилось растерянностью, затем тревогой. Он совершенно не представлял, что надо делать, но Анне было важнее другое – чтобы Волков находился рядом, чтобы она могла его видеть и слышать.
- Не бросай меня, Андрей, пожалуйста, не бросай… - умоляюще твердила девушка, хватая его руку в момент очередных схваток. Всё, что угодно, только бы он не ушёл, не оставил её одну, как тогда в больнице.
Боль накатывала волнами, схватки участились, и стало понятно, что ребёнок идёт. Волков не умолкал ни на минуту, целовал взмокшее лицо, вытирал пот со лба и гладил раздутый живот, как будто это каким-то образом могло помочь малышу найти путь наружу. В перерывах между схватками Анна слышала голос папиного друга, но едва ли понимала хотя бы половину из того, что он говорил. Все её силы были направлены на то, чтобы вытолкнуть из себя ребёнка, и она старательно тужилась, как просил Андрей, не пропускавший ни единого слова Романа Евгеньевича.
Наконец раздался детский плач, и новоиспечённый отец, всё еще дрожа от дикого волнения, положил младенца Анюте на грудь. Она устало посмотрела на завернутую в полотенце дочь, медленно осознавая, что самое трудное позади. Андрей принёс воду и бережно, почти благоговейно вымыл жене ноги, словно только что у него на глазах свершилось настоящее чудо.
- Волков, ты рад? – спросила та, с надеждой заглядывая ему в лицо, и всё, что он смог - это ошалело кивнуть в ответ.
Улыбнувшись, Анна откинулась на подушку и закрыла глаза. Через десять минут к гаражу подъехал Смирнов-старший, а следом бригада медиков, чтобы доставить роженицу с малышом в больницу. Роман не оставлял дочь Клима одну, переговорил с врачом и добился разрешения присутствовать при осмотре. Ему надо было убедиться, что с Анной и девочкой всё в порядке и экстремальные роды не нанесли им никакого вреда. В противном случае кому-то сильно не поздоровится. Андрей тоже рвался в смотровую, но его развернули с порога и велели ждать в коридоре. Хирург восхищался про себя собранностью и хладнокровием парня, сумевшего справиться с ситуацией и сохранить жизнь двум своим самым дорогим людям.
Анины родители были в пути. Егор решил не откладывать знакомство с внучкой и повёз жену в госпиталь, не обозначив цель поездки. Новость о том, что она вновь стала бабушкой, поразила Нину в самое сердце. Немного придя в себя после услышанного, Климова со всех ног побежала к дочери. Ей не терпелось поскорее обнять Нюрочку и увидеть малышку, чьё появление стало для всех огромным сюрпризом. Она никого не хотела слушать и торопила мужа, остановившегося поговорить со Смирновым. Нину встревожило, что девочка родилась такой крошечной, хотя Роман уверял, что малышка абсолютно здорова.
Только что Анну перевели в палату и принесли ей дочь. Волков торчал под дверью и воспользовался моментом, чтобы воссоединиться с семьёй. Медсестра ушла, оставив их со спящим младенцем. Аня подвинулась к стенке, приглашая мужа лечь рядом, но дверь снова открылась, и вошли родители. Отец остался стоять, а мать присела на кровать, утирая бегущие слёзы. Она улыбалась, переводя взгляд с Нюрочки на спящую в люльке кроху. Анна приготовилась выслушать упрёки, но радость от встречи с новым членом семьи оказалась сильнее любых обид. Пока жена ворковала над внучкой, Климов не сводил с дочери глаз. Чувствуя себя здесь лишним, Андрей незаметно слился, едва не задев плечом тестя – в одноместной палате было тесновато.
Опираясь спиной на подушку, Аня смотрела на мать: они давно не виделись и редко созванивались. С того памятного вечера, когда родители объявили, что ждут ребёнка, отношения между ними балансировали на грани полного краха. Общение постепенно сходило на нет - проще не встречаться и оборвать все связи, чем делать вид, что разделяешь общую радость по поводу скорого пополнения в семье. Мать светилась от счастья, обнимая выпирающий живот, отец смотрел на неё с такой любовью, что становилось ясно – они очень хотят и ждут этого ребёнка. О том, как мама переносит позднюю беременность, Анне рассказывала сестра, не терявшая надежды перекинуть мостик через пропасть, образовавшуюся со времен Принстона. Желая того или нет, старшая Климова была в курсе всего, что происходит дома. По её мнению, родители ничего не потеряли, только сейчас узнав о рождении внучки, мама не нервничала, как в прошлый раз, а спокойно работала, продолжала организовывать выставки, занималась фондом и помогала Насте с детьми.
Правда, сама Нина думала по-другому, однако понимая, что теперь не время и не место, тепло улыбалась дочери и мужу, склонившемуся над кроваткой. В его руках младенец казался еще меньше, но она знала, что Егор умеет обращаться с такими малявками. От Аниного крика звенели стёкла, пока за дело не брался папа. И происходило чудо: орущий на ультразвуке ребёнок мгновенно затихал и засыпал на глазах у изумленной публики. Нина допытывалась у мужа, в чём его секрет, на что тот молча улыбался и отправлял её отдыхать, а сам уносил Нюру в кабинет. Половина совещаний прошла в присутствии мирно сопящей Аньки, которую отец укачивал, сидя во главе стола. Присутствующие шёпотом переговаривались, и никто, даже Гвоздь, привыкший изъясняться исключительно на русском матерном, не осмеливался произнести ни одного нецензурного слова. Кстати, Нина очень переживала, что её девочка наслушается всякого от папиных друзей, но до поры до времени мужчины старались не выражаться при ребёнке. К сожалению, они порой забывались, а Анюта как попугай повторяла всё, что слышала, и делала это в самый неподходящий момент, заставляя мать краснеть.
На вопрос, как они назовут дочь, Аня ответила сразу. Она давно решила, правда, не сказала об этом Андрею, что если родится девочка, назвать её Клавой. Самые тёплые, светлые воспоминания детства, самые вкусные запахи – свежей горячей сдобы, топлёного молока, клубничного варенья, блинов, квашеной капусты - связаны с бабушкой. Клавдия Макаровна и Кокос были её лучшими друзьями, и когда их не стало, Анна долго не могла в это поверить. Накануне бабушкиных похорон мама плакала, закрывшись в спальне с папой. Дядя Дима куда-то увёз Андрея, а Елизавета Григорьевна осталась готовить поминальный стол. Аня плохо запомнила тот день – с самого утра небо хмурилось, обещая скорый дождь. Она забралась на широкий подоконник и прижалась лицом к стеклу, глядя, как капли барабанят по листьям. Все вокруг плакали – мама, тётя Лиза, Донна; всё было серым, тусклым и холодным. За завтраком ей положили остывший сырник, который оказался жёстким и невкусным. Аня откусила кусочек и выплюнула обратно на тарелку. Молоко тоже было холодным, каша вчерашней и без комочков, она такую не любила. Но главное – исчезла бабушка. И никто не хотел говорить, куда она ушла и когда вернётся. Про Кокосика тоже сначала молчали, а потом признались, что он убежал на радугу.
- Помнишь, какая красивая вчера была радуга? – расспрашивала Нина, обнимая дочь и целуя льняные волосики, с боем заплетенные в косички. Аня пол утра бегала по саду под тёплым моросящим дождём, смеялась и радовалась тёплой погоде… Кокос умер ночью – залез к Егору на подушку, свернулся клубком и уснул. Его похоронили в саду под гортензией, пока дети спали. И теперь Нина не представляла, как объяснить дочке пропажу пушистого друга…
Анюта кивнула и схватила кулон, висевший на шее у матери. Её заинтересовали разноцветные камешки, красиво мерцавшие на свету. Нина сняла украшение и вложила в маленькую ладошку. Глаза защипало от слёз, было нелегко сохранять весёлый, беззаботный тон и еще труднее улыбаться, но приходилось себя заставлять, чтобы не пугать Нюру.
- Мы с тобой искали, где же она начинается
- А Кокосик нашёл?
- Я думаю, да.
- Он убежал от меня… - расстроилась Анюта.
Мать крепко её обняла.
- Ну что ты, Нюрочка, конечно нет. Ты ведь знаешь, Кокосик тебя сильно-сильно любит. Просто он уже старенький, а когда котики стареют, специально для них с неба спускается особенная, очень красивая радуга – такая, как вчера. И они уходят по ней на облака.
- А как же я?
Нина бережно вытерла большущую слезинку, скатившуюся по дочкиной щеке.
- Кокосик обязательно к тебе вернётся. Может быть, он будет выглядеть по-другому, но ты всё равно его узнаешь.
- Плавда?
- Правда. Вы посмотрите друг на друга, и ты поймешь, что это он.
Дочка поверила и успокоилась, а через месяц Егор откуда-то принёс котёнка, которого назвали Бананом.
Вернулся Андрей, ходивший за водой для тёщи. Она поблагодарила его и сделала пару глотков, не чувствуя вкуса, поглощенная мыслями о дочери и еще одной маленькой девочке, которую полюбила с первого взгляда. Клавдия проснулась, сморщилась и закряхтела, и дед, не мешкая, вручил её матери. Все дружно вышли в коридор, чтобы не мешать своим присутствием. Анна дала дочери грудь, как учила сестра Фелпс, и в палате воцарилась тишина. Впервые за всё время она смогла как следует рассмотреть своего ребёнка и с удивлением обнаружила, что все младенцы похожи друг на друга. Саша тоже был красным и сморщенным, с золотистым пухом на голове, недовольный старичок, двадцать четыре на семь требующий маму. И Клава с первых минут вела себя точно так же и через каждые час-полтора просила есть. Если так пойдет и дальше, они станут неразлучны и на ближайшие полгода превратятся в сиамских близнецов. Ане не улыбалось находиться с дочерью круглые сутки, но где-то с месяц ей придётся существовать именно в таком режиме. В глубине души она надеялась, что во второй раз всё будет по-другому и, когда Андрей передал ей ребёнка, с замиранием сердца ждала своей реакции. Ни-че-го. Ни малейшего намёка на нежность, счастье и какие еще чувства положено испытывать только что родившей женщине? Аня прислушивалась к себе, но сердце не дрогнуло, отзываясь на плач малышки. Увы, чуда не произошло. Возможно, материнство не для неё, и такие как она вообще не должны рожать… Чем больше Анна думала об этом, тем яснее видела, что попытка соответствовать образу идеальной семьи, в которой обязательно есть дети, в её случае однозначно провалилась. Нельзя заставить себя полюбить что-то или кого-то, если всё внутри тебя противится этому. Сплошь и рядом звучат фразы о том, что семья без ребёнка – ненастоящая, неполноценная, но никто не говорит, как быть, если любишь мужчину и при этом совершенно не хочешь детей. Ни от него, ни вообще. Потому что вам и так замечательно, и никакой ребёнок не сделает вас счастливее, роднее и ближе друг другу. А потом она вспоминала, какими глазами Волков смотрел на неё в больнице, гладил живот и переспрашивал, уверена ли она, что беременна. И при этом выглядел таким беззащитным, словно боялся, что возможна какая-то ошибка или Аня вдруг передумает и не захочет снова проходить через всё это. Но она согласилась, добровольно приняв решение родить второго ребёнка и исполнить мечту Андрея о большой, дружной, любящей семье, попутно осчастливив кучу родственников.
Поздно вечером родители ушли, и Волковы наконец-то могли побыть вдвоём. Аня дремала, пристроившись у мужа под боком, положив голову ему на плечо. День выдался сумасшедший, к его завершению она ощущала огромную усталость и хотела только одного - спать. В Андрее, наоборот, кипела энергия, он светился от счастья, беспрестанно целовал сонную Анюту и наклонялся посмотреть на дочку.
Жена просыпалась от очередной встряски, забиралась повыше и гладила Волкова по заросшему лицу. Он был таким большим и тёплым, что хотелось уткнуться ему в шею или подмышку и уснуть. В его объятиях Анна чувствовала себя в безопасности, здесь был её дом.
- Нашим детям повезло, что у них такой папа… - она улыбнулась, легонько водя носом от подбородка к виску и целуя еле заметный шрам, спрятанный под волосами. – Любимый мой
Волков гладил её по спине и вытягивал губы трубочкой, напрашиваясь на поцелуй. Сердце замирало от нежности, от огромной любви и желания и дальше делать всё, чтобы этот человек был счастлив. Находясь рядом с ним, она сама становилась лучше и чище. Анна ни одного мужчину не любила так, как Андрея и, получая в ответ столько же любви, верила, что их счастью ничто не угрожает. Они сумели пережить Принстон и остаться вместе, пожениться и родить ребёнка. Андрей спас её от самой себя, помог избавиться от сидевшего глубоко внутри страха оказаться ненужной тем, кого любит и кем дорожит, и доказал, что самое надёжное место в мире – это его объятия.
- Так как мы её назовём? – повторил муж, скосив глаза на люльку.
Анне стало неловко от того, что она озвучила родителям имя, не посоветовавшись с Андреем. Оставалось надеяться, что он одобрит её выбор или придётся искать компромисс.
- Я подумала, может, Клавдией? В память о бабушке.
Волков согласился, что имя прекрасное, и похвалил Анюту за сообразительность. За разговорами и поцелуями время летело незаметно; не успели и глазом моргнуть, как Клавдия вновь проголодалась, о чём не преминула сообщить громким попискиванием, грозившим перейти в полноценный рёв. Наевшись, она сомкнула глазки и уснула, сжав крохотные кулачки. Отец положил её в кроватку и отправился за очередной порцией кофе. Дожидаясь его возвращения, Анна закуталась в одеяло, и скоро её сморил сон.
Пробуждение сопровождалось поцелуем, который она почувствовала на щеке и, думая, что это вернулся муж, заулыбалась и открыла глаза, встречаясь взглядом с сестрой. Было неожиданно увидеть Настю в столь поздний час, когда двери больницы закрыты для посетителей. В их семье она самая правильная, всю жизнь ходит по струнке, а тут приехала одна, без родителей. При этом отсутствие Смирнова не выглядело странным – они с Настей пришли к молчаливому соглашению, что Игорь больше не будет пытаться наладить отношения со свояченицей. Насте, не отделявшей себя от мужа даже в мыслях, оказалось невероятно тяжело принять тот факт, что люди, которые были ей бесконечно дороги и важны, стали чужими друг другу. Но сейчас её волновало совсем другое, не давая усидеть на месте и дождаться утра, чтобы вместе с родителями навестить сестру и новорожденную племянницу.
Через пять минут проснулась Клава; маленькое личико недовольно скукожилось, и по палате разнёсся пронзительный плач. Андрей передал ребёнка жене и вывел гостью в коридор. Вздохнув, молодая мать обнажила грудь. Даже Саша не был настолько прожорливым при том, что весил в два раза больше. А тут просто пиявка какая-то – сосет и сосет молоко и всё никак не наестся.
- К вам можно? – Настёна просунула голову в дверь. У неё за спиной возвышался Андрей.
Аня кивнула, расправляя одеяло, и прижалась к мужу, занявшему половину кровати. Разговор не клеился, у неё слипались глаза и хотелось поскорее их закрыть. В конце концов, устав бороться со сном, она сдалась, вполуха прислушиваясь к журчанию голоса сестры, доставшей из люльки племянницу и ходившей с ней по комнате. Настя то и дело обращалась к Андрею, что-то у него спрашивала, он отвечал, и у обоих улыбка не сходила с лица. Анна не слышала, как уходила сестра, к этому времени она уже крепко спала.
В понедельник утром Анну выписали, она собирала сумку и готовилась ехать домой. Сытая, одетая дочь лежала в своей кровати, бездумно таращила голубые глазёнки и периодически покряхтывала, привлекая к себе внимание. Анна на всякий случае проверила, не вспотела ли та, поправила ей шапочку с вышитым спереди зайчиком и вновь склонилась над раскрытой сумкой. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге возник Сашка, держа букет, за которым его почти не было видно. За ним шагал папа, улыбаясь во все тридцать два зуба, расцеловал жену и поставил на пол пакет с одеждой. Пока малец знакомился с сестрой, Андрей отнёс вещи в машину и вернулся за своей семьей.
Всю дорогу Клавдия спала, а когда вошли в лифт, разлепила глазки и заревела. К концу недели Анна чувствовала себя как выжатый лимон и в отчаянии подумывала запереться в кладовке, мечтая побыть одной – без детского плача, криков, визга, запаха грудного молока, грязных подгузников, следов отрыжки на одежде и прочих прелестей жизни с грудным младенцем. Если бы не муж, помогавший ухаживать за беспокойным, капризным и вечно орущим ребёнком, Аня бы давно сошла с ума. Дочь замолкала, лишь когда её брали на руки, часами висела на груди и отказывалась засыпать в кроватке. Параллельно Анне приходилось отбиваться от желающих наведаться в гости и посмотреть на малышку. У неё понемногу сдавали нервы, голова пухла от избытка противоречивой информации с мамских форумов, которые она начала читать в надежде разобраться, что не так с её ребёнком. Педиатр, наблюдавший близнецов Смирновых, не нашёл причин для беспокойства и только посоветовал Анне не злоупотреблять укачиванием. Волкову названивали из мастерской – ребята не справлялись с лавиной заказов и заявляли открытым текстом, что им бы не помешали дополнительные руки. Разозлившись, она вытолкала его из квартиры, а сама побежала к проснувшейся дочери. Сашка крутился около сестры, размахивая игрушкой и пытаясь перекричать Клаву. Под столом затаился Шерхан, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. Чересчур шумный младенец заставлял кота нервничать и искать убежища в дальних углах квартиры.
- Ну пожалуйста, хватит плакать… – просила Анюта, наматывая круги по детской. Болели руки, отваливалась спина, а дочь никак не желала успокаиваться. – Что у тебя болит? Или ты голодная? Ну что мне сделать, что?!
Присев на диван, она задрала покрытую пятнами футболку и приложила Клавдию к груди. Та моментально вцепилась в сосок и затихла, сосредоточенно чмокая. Наступившая тишина казалась блаженством, но молодая мать знала, что это ненадолго. Месяца не прошло, а она спит и видит поскорее вырваться отсюда.
Три недели спустя у неё пропало молоко. Сын гостил у бабушек, Волков уехал в гараж, и Анна с дочерью остались дома одни. Как обычно, она села кормить Клаву и после получаса мучений та вновь разразилась голодным плачем. Испугавшись, Аня попробовала расцедить грудь, но ничего не добилась. Ни капли молока, хотя накануне всё было в порядке. Или ей так казалось, а на самом деле Клава давным-давно не наедается и поэтому всё время кричит?
Прижав к себе орущего ребёнка, женщина кинулась искать телефон. Выбежать в магазин за смесью для грудничков нет возможности – дочь захлебывается слезами, её нельзя оставить ни на минуту. Можно заказать доставку на дом, но сколько придётся ждать? Андрей вчера говорил, что у них горит срочный заказ, поэтому он, скорее всего, будет поздно. И тут она вспомнила, что как раз сегодня Олег должен передать ей документы от Игоря Файедовича.
Клава вопила прямо в ухо, зажмурившись и ухватив мать за выбившуюся прядь.
- Олег, здравствуй. А ты где? Клава, прошу, отпусти!
- Привет, еду к тебе. Буду минут через десять. Что-то случилось?
- Тише, милая, тише… - она легонько встряхивала дочь, не зная, как её успокоить. – Ты не мог бы купить детское питание?
- Конечно, а какое?
Анюта растерянно остановилась.
- Я не знаю, какое… Любое. Хорошее.
- Ладно, разберусь. Жди, скоро буду.
Меркулов действительно появился через несколько минут, она лишь успела выйти с дочкой в прихожую, как раздался звонок в дверь.
- Держи. Взял лучшее из того, что у них было. Без сахара, глютена, гипоаллергенное. Надеюсь, подойдет.
После короткой передышки Клавдия завопила с удвоенной силой. Не спрашивая, Олег забрал у Ани ребёнка и принялся укачивать. Поблагодарив его взглядом, она схватила банку с молочной смесью и побежала на кухню. Сделав всё точно по инструкции, Анна наполнила бутылочку, не переставая прислушиваться к звукам в соседней комнате. У неё дрожали руки, буквы на этикетке смазывались, и она ужасно боялась допустить даже малюсенькую ошибку.
Наевшись, Клава замолчала и сыто икнула в руках у гостя. На пиджаке остался след, от которого надо было срочно избавиться.
- Извини, пожалуйста, я всё отстираю. Хочешь чаю? Или кофе?
- Ань, всё нормально, не переживай, - отвечал Олег, улыбаясь и отдавая ей испачканный пиджак. – В одиночку пить вредно. Даже чай.
- Хорошо, я включу машинку и приду.
В девять он ушёл, а Анна написала мужу, прося купить несколько упаковок детского питания. Узнав причину, Андрей на другой же день отвёз её к врачу. Обследование показало, что она полностью здорова, однако нуждается в отдыхе. Дочку осмотрел педиатр – не тот, которого рекомендовали Минерва и Настя, а другой специалист, работающий в детской больнице «Морган Стэнли», и Волковы наконец-то смогли вздохнуть спокойно.
Субботу они провели в парке: Клава спала в коляске, а Саша с отцом играли в догонялки, ходили кормить уток и сфотографировали вылезшего на берег бобра. Вечером позвонил Чип и спросил, может ли Аня выкроить время и пообщаться с потенциальным клиентом. Они провели предварительные переговоры, но тот настаивает на встрече с руководством, поскольку в перспективе намечается долгосрочный контракт на поставку товара в ЮАР. Нужно только её присутствие, в противном случае придётся дёрнуть Георгия Александровича. Анна ответила, что будет в офисе в четверг. Она собиралась попросить Андрея посидеть с дочкой, но её опередил Пит, на которого вышел хороший знакомый с просьбой восстановить побывавший в аварии автомобиль. Тот сначала согласился, а после пожалел, увидев убитую в хлам тачку. Парень был готов доплатить сколько скажут, и это заставило Пита сдаться. С деньгами в последнее время приходилось туговато, ребята во главе с Медведем крутились как могли, но по закону подлости рвалось там, где тонко. Участие в недавних гонках обернулось потерей машины, а в нынешних обстоятельствах это почти катастрофа.
Андрей уехал еще до рассвета, следом проснулся Саша, прибежал в родительскую спальню и улегся рядом с матерью. Она во сне обняла его, поцеловала в вихрастую макушку и почувствовала, как сын завозился, устраиваясь удобнее и вновь засыпая. Утро наступило после сигнала радионяни и мурлыканья Хани, восседавшего на соседней подушке. Ожидая пробуждения хозяйки, кот основательно потоптался на половине Большого человека, обследовал содержимое ящика, который Андрей не до конца задвинул, выудил оттуда подаренный Аней кулон и запихнул в щель между матрасом и изголовьем.
За завтраком Сашка смотрел канал Дискавери и засыпал мать вопросами о животных и птицах, мелькавших на экране. Аня одним глазом косилась на телевизор, а другим следила, как дочь поглощает молочную смесь из бутылочки. На столе остывали тосты и чай, в который Ханя чуть не опустил хвост, когда приходил выяснять, чем еда на тарелке отличается от той, что лежит в его миске.
- Мам, мам, а голиллы большие?
- Да, они очень большие и сильные.
- Больше, чем папа?
В это мгновение им показали самца горной гориллы с седой спиной, занятого обдиранием коры с дерева. Вокруг бродили остальные члены группы, выискивая пригодные в пищу растения, а также улиток и личинки насекомых. Климова мысленно поставила Андрея рядом с обезьяной и прикусила щёку, чтобы не засмеяться.
- Но он сильнее, да? – продолжал допытываться сын, забыв о каше.
Клава выпустила соску и уставилась на мать, округлив глаза и сложив губы бантиком. Похоже, им обоим хотелось услышать, что их папа сильнее всех на свете, он даже гориллу уложит одной левой! И льва! 
- А носолога? Носолога тоже, да, мам? – Саша так разгорячился, что принялся стучать ложкой по столу, пугая сестру и кота, со страху взлетевшего на холодильник.
Улыбаясь, Аня забрала у него ложку и дала нарезанное дольками яблоко.
- Мам, пойдем в зоопалк!
- Хорошо, медвежонок. Как только у папы появится время, мы обязательно туда сходим. А сейчас марш умываться, чистить зубы и причесываться. На счёт три. Один, два… три! Осторожнее, не поскользнись!
Сын что-то прокричал в ответ, стукнула дверь, ударившись о стену, и послышался шум льющейся воды.
Сложив посуду в посудомоечную машину, Анюта включила в гостиной мультики и позвала Сашу. Начинались его любимые «Трансформеры», а это значит, когда вернётся папа, дом опять превратится в поле битвы между автоботами и десептиконами. Порой они настолько увлекались игрой, что забывали о времени и продолжали беситься до тех пор, пока на горизонте не возникала мама и не разгоняла воюющие стороны по кроватям.
Сашка плюхнулся на пол перед телевизором, и в течение двадцати с лишним минут Анна могла заниматься своими делами, не отвлекаясь на бесконечные «мам!», просьбы немедленно подойти или ответить на миллион вопросов, возникавшие у сына буквально на каждом шагу. В данный момент она искала, с кем оставить Клаву и, перебрав все возможные варианты, пришла к выводу, что проще пригласить бебиситтера, чем обременять кого-то из родных. У Насти двое своих мальчишек, мама на седьмом месяце беременности, со свекровью отношения варьируются от более-менее тёплых до весьма прохладных, поэтому просить её о помощи как-то совсем не хочется. Вместе с тем Анну смущало, что придётся доверить ребёнка абсолютно незнакомому человеку, пусть и на два-три часа. Если спросить Андрея, он наверняка будет против. С другой стороны, не брать же младенца с собой на переговоры? К тому же она планировала в ближайшее время выйти на работу, так что им в любом случае понадобится няня.
От просмотра объявлений на сайте агентства, предоставляющего услуги временных и постоянных нянь для детей любого возраста, девушку оторвал телефонный звонок. Экономка родителей интересовалась, можно ли приехать и передать гостинцы для Андрея Васильевича и Сашеньки.
Да, конечно, - ответила слегка обескураженная Анна. – Только скажите во сколько Вас ждать, чтобы я предупредила консьержа. Хорошо, Дарья Николаевна, до встречи.
К трём часам они с сыном пообедали, потом Саша умчался достраивать железную дорогу, а его мама отправилась встречать гостью, тащившую две тяжеленные сумки. Вместе они доволокли их до кухни, и там домоправительница Климовых рухнула на стул, обмахиваясь ладонью и вытирая пот с лица.
- Слава тебе, Господи… Уж думала, не доеду. На улице жарища, как в Африке… Битый час стояли в пробке, в машине дышать нечем – воздуха совсем нет, хоть все окна открыты; вонища жуткая! Хотелось просто взять и выйти, ну невозможно же так, честное слово! Ох, дайте-ка я Вам помогу… Это вот Нина Владимировна зятю просила передать, - пояснила Донна, доставая из недр сумки пакет с масляными пончиками. – Сама делала, мне не доверила. А это я хворост пожарила. Вы попробуйте, он на кефирчике такой мягкий получается, прямо тает во рту. О фигуре не переживайте, ничего с Вами не случится от одной штучки.
Анюта не стала отказываться и с улыбкой съела печенье, которое оказалось невероятно вкусным. На запах свежей сдобы прибежали сын и кот; последний проявил потрясающую ловкость и смекалку, проскакав чуть ли не по головам и приземлившись в центре стеклянного стола. Благодаря пирожкам посадка получилась мягкой, однако полотенцем по заднице Ханя всё-таки схлопотал, обиделся на весь белый свет и удалился в хозяйскую спальню строить планы мести.
- Мам, дай пиложок! С яблоком!
Сашка вертелся юлой и дёргал мать за рукав. Пахло так вкусно, что не хватало терпения ждать, когда взрослые позовут пить чай. Анна усадила его к себе на колени и положила пирожок на тарелку.
- Кушай, мой хороший, кушай, - заворковала гостья, подкладывая мальчику второй пирожок, на этот раз с вишней.
Часть начинки вытекла на тарелку, капли попали на скатерть, а Саша, весь перемазавшись в сладкой вишне, вытер ладошки о футболку и повернулся к матери, сияя щербатой улыбкой.
- Вкусно, мам!
- Я вижу, - засмеялась та, беря салфетку, но передумала и повела его умываться.
На обратном пути она услышала голос проснувшейся Клавы, отпустила сына играть, а сама пошла к дочери. Дарья Николаевна попросилась понянчить малышку, пока Анна готовит для неё смесь. Дочка много спала, хорошо ела и набирала вес, да и вообще это был самый спокойный ребёнок из всех, кого она знала, а ведь совсем недавно всё выглядело с точностью до наоборот.
- Вам бы отдохнуть, Анна Георгиевна, - вздохнула экономка, вставая к раковине, чтобы помыть бутылочку. Посудомоечную машину она не признавала, переняв эту неприязнь от своей предшественницы. Клавдия Макаровна привыкла руками отскребать любую грязь и ругалась, когда Егорушка покупал в дом всякую навороченную технику, желая облегчить ей работу. Взять хотя бы робота для мойки окон: ползает туда-сюда, висит на одном месте по часу, а приглядишься – везде разводы. Ну куда это годится? Да она руками в сто раз лучше вымоет!
- Нашёл, на что деньги тратить, - ворчала бабка, пряча в кладовку очередной агрегат, к которому не знаешь, как и подойти, с какой стороны взяться, а то еще взорвётся в руках, не приведи Господи.
Вот и Дарья Николаевна, приняв бразды правления, по старинке скоблила посуду руками, и никто ей слова не говорил. Поставив бутылочку сушиться, она присела около молодой женщины и ласково улыбнулась сонной крохе у неё на коленях. Клава держала мать за палец, крутила головой и радостно гулила. Кто-то, как Настя, счастлив, находясь всё время с детьми, а Анна чувствовала себя запертой в клетке и тосковала о свободе. Для неё свобода начиналась с возвращения к работе, и она решительно настроилась сделать этот шаг.
- Может, Вам помощницу взять? - задумчиво проговорила Дарья Николаевна. Хозяйка отправила её на разведку: посмотреть, не нужна ли дочери помощь и как они с Андрюшей справляются с двумя детьми. Материнское сердце было неспокойно, а напрашиваться в гости у Нины язык не поворачивался. Но ведь хочется знать, как там Нюрочка, всё ли у неё в порядке, вот и послала Донну с пирогами.
- Я как раз об этом думаю. Но мне нужна скорее не домработница, а няня для Клавы.
- Знаете, у меня есть знакомая – очень хорошая, порядочная женщина, она двадцать лет проработала воспитателем в детском саду. Мы с ней на днях встречались, ну и разговорились. У них заведующая поменялась, а новая метла, сами знаете, всегда по-новому метёт. Сотрудники не выдержали и разом поувольнялись, Машка моя тоже произвол терпеть не стала, пошла на вольные хлеба. Сказала, что хочет поработать няней. Анна Георгиевна, верьте мне: дети её обожают, бегут к ней со всех ног, она им как мать родная. Педагог от Бога, сейчас таких днём с огнём не сыщешь. Мы из одного города, в соседних домах жили, она в пединститут пошла, а я в кулинарный техникум подалась. Давайте я Вам напишу её телефончик?
Уложив детей спать, Анна позвонила знакомой Дарьи Николаевны и договорилась встретиться на следующий день в кафе. Андрей говорил, что вторник у него свободен и он намерен отоспаться на неделю вперед.
Марья Петровна понравилась ей интеллигентной, вежливой манерой общения; она производила впечатление умного, доброго и деликатного человека, любящего свою профессию. У неё было достаточно опыта с грудничками и её не отпугивала перспектива работать с разновозрастными детьми. Выпив по чашечке кофе и съев пирожное, женщины расстались совершенно довольные друг другом. В среду Марья Петровна побывала в гостях у Волковых, сумев расположить к себе всех членов семьи, включая кота. Сашка поначалу немного дичился незнакомой тёти, отказался поздороваться и спрятался за отца, но вскоре оттаял и взахлёб рассказывал, в кого из трансформеров какая машинка превращается. Главный спец по Кибертрону послушал их разговор и, встретившись взглядом с гостьей, поднял вверх большой палец. По итогам прошедшего дня было решено, что завтра Марья Петровна посидит с Клавой, давая Анне возможность спокойно провести встречу, а к выходным для неё приготовят комнату и перевезут вещи.

Возвращение к привычному ритму жизни далось Анне легко, и она с удовольствием окунулась в суету деловых будней. Не один Волков сутками пропадал на работе, приезжая домой под вечер, принимал душ и валился спать, не чуя ни рук, ни ног. Они с женой встречались ночью в постели и за завтраком, а потом опять разбегались каждый по своим делам. Аня снова начала выезжать из города – сперва это были однодневные поездки в соседние штаты, затем недельная командировка в Сеул. Эти события прошли мимо Андрея, продолжавшего усиленно тренироваться в ожидании обещанного боя.
В назначенный день он не поехал в гараж, а вместо этого отвёз Сашку в аквапарк. По его словам, сын выбирал самые высокие водяные горки, разогнал малышню в лягушатнике и перезнакомился со всеми девчонками, а с одной у него, похоже, даже завязались серьёзные отношения. Детвора обменялась игрушками, и теперь надо придумать, что делать со стюардессой Барби, которую всучили Сашке взамен машинки.
Куклу забрала мама, отмыла, высушила, сделала ей модную прическу и посадила на тумбочку со своей стороны кровати. Потом она пошла готовить ужин, а сын скакал вокруг козликом и рассказывал, как они с папой плавали в бассейне с надувными акулами. Волков слушал, развалившись на стуле, и поглядывал на часы. В восемь он куда-то засобирался, сказав, что скоро будет, и попросил оставить ему кусок пирога, который при нём сунули в духовку.
- Не задерживайся, ладно? – шепнула Климова, целуя мужа.
Рядом крутился Сашка, тянул отца за штанину и просился на руки. Андрей пару раз подкинул его, усадил на плечи и пробежался по комнатам, раскинув руки и гудя, как реактивный двигатель. Сын заливисто смеялся, оглядывался на маму и кричал, что он пилот самолета.
Закрыв за Андреем дверь, Аня обняла своего неугомонного медвежонка, налетевшего на неё с поцелуями и чуть не повалившего на пол. Несмотря на то, что из него ключом била энергия, Саша не отлипал от матери и чуть что бежал к ней, донимал вопросами и лез обниматься. Стоило отцу подняться с кровати, как он тут же занимал его место, а по соседству пристраивался Ханя, так что по возвращении Волкова ждал сюрприз: двое гавриков, лежавших в обнимку с мамой, и надо постараться никого не задеть и не потревожить. С недавних пор в полку конкурентов прибыло, но волноваться рано, пока Клава маленькая и спит в своей кроватке.
Готовый пирог украсили свежей клубникой, разрезали на куски, и самый большой Аня положила на тарелку, добавив несколько крупных спелых ягод. Время приближалось к одиннадцати, а мужа всё не было. Марья Петровна предложила вместе искупать Клаву, и чтобы сын не скучал, Анюта включила ему продолжение «Троллей». Когда она заглянула в гостиную, мальчик спал, привалившись к подушке. На другом конце дивана дремал кот, не забывая одним глазом следить за обстановкой.
Проснувшись, Саша повис у мамы на шее, и той пришлось нести его сначала в ванную, потом в комнату, раздевать и укладывать. Засыпая, он попросил посидеть с ним и рассказать Потапке сказку. Аня взяла книгу, нашла место, на котором остановилась в прошлый раз и начала читать. Пять минут спустя сын сладко спал, положив голову ей на колени, и не пошевелился, когда она осторожно переложила его на подушку, подоткнула со всех сторон одеяло и коснулась взъерошенных волос.
- Спокойной ночи, одуванчик
Поговорив с няней, Анна устроилась в гостиной с чаем и ноутбуком. Её тревожило, что муж куда-то сорвался на ночь глядя, ничего толком не объяснив, а теперь задерживается, хотя обещал быть дома к одиннадцати. За час она пересмотрела множество прошлогодних фотографий, часть удалила, остальные рассортировала по папкам. Полистала инстаграм Иры, лайкнула понравившиеся рисунки, открыла сайт отеля в Марокко, где планировала остановиться, и забронировала номер себе и Меркулову. На дне чашки плавало несколько чаинок с листьями мяты, в наушниках звучал голос Элиса Купера, навевая воспоминания о неделе, проведенной в Калифорнии, куда они с Андреем отправились сразу после свадьбы. Самое счастливое время, с ним ничто не сравнится, разве что Аргентина, но тогда всё было другим…
Хлопнула дверь, девушка встрепенулась, снимая наушники, и выскочила в коридор. Муж был занят развязыванием шнурков на ботинках, а когда выпрямился, Анна увидела свежие синяки, разбитую скулу и всё поняла. Стало так горько и обидно, что она, не задумываясь, влепила ему пощечину, развернулась и ушла в кабинет. Анна не собиралась думать о том, почему Андрей снова вышел на ринг. Ей вдруг стал безразличен и он сам, и причины, которые им двигали. Если Волков не хочет слышать, о чём его просят, не хочет понимать, что своим поступком уничтожает доверие к нему, причиняет боль, почему она должна думать о нём, переживать, беспокоиться? Почему, когда Андрей решил, что его девушка не будет танцевать в стриптиз-клубе, она поняла и согласилась, хотя очень любила свою работу. Почему для неё важно его спокойствие, а ему глубоко наплевать на её чувства? Хоть раз он мог услышать, что ему говорят, поставить себя на её место и не делать того, что разрушает их семью? Неужели это так трудно? Всё, что она хочет – не бояться, что его ранят, искалечат, убьют. И ведь Волков ей обещал, когда речь зашла об угонах… Что ж, вот и вся цена его словам.
Егор как-то сказал дочери: «Нельзя позволять людям думать, что они могут поступить с тобой плохо, сделать подлость, причинить боль и остаться безнаказанными. Прощает слабый, запомни. А знаешь, что делает сильный человек? Мстит. Не надо играть в благородство – не поймут и не оценят. Поэтому, если тебя бьют – соберись и дай сдачи. Бей так, чтобы запомнили, что тебя лучше не трогать».
Опустившись на кушетку, Анна уронила голову и сжала виски. Она чувствовала холод, шедший изнутри, по лицу текли слёзы, хотелось кричать, но в горле стоял ком. Хватит. С неё хватит. Больше никаких разговоров, попыток достучаться, что-то объяснить, сгладить углы, пойти на уступки, найти компромисс. Раз ему всё равно, то и ей тоже. Её жизнь – её правила. С этой самой минуты пошёл ты к чёрту, Волков. Живи, как знаешь и делай, что хочешь. Это только твои проблемы.
Прерывисто вздохнув, Анна встала, вытерла слёзы и достала из бара стакан и бутылку. За льдом надо было идти на кухню, а это увеличивало шансы столкнуться с мужем, видеть которого не хотелось от слова совсем. Ни видеть, ни слышать, ни помнить о его существовании, просто взять и вычеркнуть из памяти, хотя бы на одну ночь. Потому что надоело понимать и прощать. Потому что окончательно разочаровалась в человеке, которого любила и ради которого была готова наступить себе на горло – и делала это, не говорила, а делала много раз. Ради него, чтобы он был счастлив. Чтобы ему было хорошо. Потому что любила.
Любила. Верила. Берегла. Была рядом. Но это всё в прошлом, а будущее ждёт за дверью, нужно только набраться смелости и повернуть ручку. Завтра всё будет по-другому, не так как вчера или два дня, неделю, месяц назад. И возможно, тогда он наконец-то поймет. Главное, чтобы не было слишком поздно.

[nick]Анна Волкова[/nick][status]твоя Кошка[/status][icon]https://i.imgur.com/CNPkMVw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/DpaiwAc.gif[/sign]

+1

32

В ту ночь она не появилась в спальне, это случилось позже, но не означало ничего, за исключением того, что спать на кровати гораздо удобнее, чем на кушетке. Следующие несколько дней Волковы провели в молчании, живя как соседи по коммунальной квартире, но никак не близкие люди, которые еще вчера при любой возможности касались друг друга, обнимались, целовались, строили совместные планы, воспитывали детей, одним словом, были счастливы. Вот этого «были» стало как-то слишком много. Было хорошо, были счастливы, были вместе – и всё в прошедшем времени, как будто хорошее осталось в прошлом, а в будущем сплошная чернота без малейшего проблеска. Даже Марья Петровна заметила, что за короткий срок отношения у супругов переменились не в лучшую сторону: между ними явственно ощущался холодок, как после тяжёлой ссоры, но дело в том, что никакой ссоры не было и в помине. Андрей выглядел подавленным и удручённым, но только оставаясь наедине с собой, а перед няней и детьми старался держать лицо, шутил, балагурил, гулял с ними, когда выдавалась свободная минутка, отвозил Сашку к родным и в сад, сам же забирал, потому что у жены не хватало на это времени. Он не спорил и не возмущался, делал то, что требовалось и ни разу не упрекнул Анюту в том, что из-за работы она пренебрегает семьей. Да и случись такое, ей было, что ему ответить.
Возвращение в супружескую постель прошло тихо, словно всё это время Анна не ночевала в кабинете, а находилась в отъезде. Выйдя из ванной, она легла спиной к мужу и закрыла глаза, собираясь спать. Сквозь дремоту девушка почувствовала ладонь на бедре и пошевелилась, стряхивая с себя руку.
- Не надо, Андрей. Мне завтра рано вставать.
Он замер, а потом взял её за плечо, развернул и тихо сказал:
- Раньше это тебя не останавливало.
Анна промолчала, отвернулась от него и уткнулась в подушку, надеясь, что продолжения не последует, и они спокойно проведут эту ночь рядом. Всего лишь рядом, а не вместе, как раньше. По-видимому, Волков правильно истолковал её молчание, придвинулся вплотную и обнял. Засыпая, Анюта чувствовала ласковые поглаживания и щекочущие шею поцелуи, но не показала, что ей приятно или хочется чего-то большего. Муж не настаивал, и до самого утра она находилась в кольце его рук, а проснувшись, обнаружила, что Андрей пристально смотрит на неё.
- Доброе утро
Сколько раз они начинали свой день с этих слов, за которыми обычно следовала шутливая возня под одеялом, но сегодня Анне хотелось побыстрее встать и уйти, а не нежиться в постели, дожидаясь, когда дверь распахнется и в спальню вбежит сын, вскарабкается на кровать и уляжется посередине.
Андрей молча разжал руки, и пока она красилась, одевалась и причёсывалась, неотступно следовал за ней взглядом. Было непривычно и странно всё время молчать, тишина давила и угнетала, однако нарушить её значило наговорить друг другу много такого, о чём впоследствии оба будут жалеть. Знать бы, как надо и правильно, насколько проще стало бы жить, а люди совершали бы меньше ошибок.
Аня уехала прежде, чем проснулся Саша, и рассчитывала вечером сходить в парк, но оказалось, что у мужа другие планы. В квартире они были одни, и на вопрос, где все, Андрей пояснил, что няня с детьми отправились в гости и пробудут там до послезавтра. В столовой их ждал романтический ужин: вино, свечи, всё как полагается в таких случаях. Извиняться, так по полной программе, недостаёт лишь коробочки из ювелирного магазина. Признаться, Анна ждала чего-то в этом роде и была рада, что Волков не опустился до подобных банальностей.
Еда была вкусной, вино выдержанным, музыка, звучавшая фоном, тихой и ненавязчивой, создавая уютную, расслабляющую атмосферу. Разговора, как такового, не получилось, хотя, казалось бы, ради этого всё и затевалось. А может и нет, и Андрею просто захотелось сделать жене приятное, напомнить о прежних временах, когда улыбок было больше, счастливый, искренний смех звучал чаще, а тучи на горизонте появлялись реже и быстрее исчезали. На душе потеплело, но грусть никуда не делась, только ощущалась не так остро, будто спряталась. Любила ли она его всё еще? Да, любила. Но разочарование было слишком уж горьким и неожиданным. Эта горечь отравляла удовольствие от вечера, проведенного с любимым мужчиной, а ведь совсем недавно Анна об этом мечтала. А сейчас ей всё равно. Было вкусно, тепло, местами весело и легко, но если бы не было, то ничего страшного. Просто еще один пустой вечер с человеком, которого вроде бы любишь и не хочешь терять, но ловишь себя на том, что рассматриваешь варианты и готовишься рубить по живому. Любовь долго терпит, когда её убивают, но умирает за секунду. Её чувства к Андрею пока еще живы, иначе бы она здесь не сидела, слушая про ребят в гараже, а собрала вещи и подала на развод. Нет, в душе к нему что-то теплится, поэтому она не отдергивает руку, когда он тянется её коснуться, дает себя обнять и увести в спальню. Ей и сегодня не хочется секса, и Волков это, кажется, понимает, ложится рядом, заменяя собой подушку и одеяло. Он делает ставку на утро - и выигрывает.
Анне давно не было так хорошо; утихшая страсть просыпается медленно, растекается по телу горячими ручейками, концентрируясь внизу живота, там, где Волков трудится, не давая ей сомкнуть колени, царапая кожу щетиной, заставляет вставать на лопатки и дрожать, покрываясь потом в предвкушении долгожданного оргазма. В его глазах читалось, что это только начало и они выйдут отсюда не раньше полудня, а может, и значительно позже. Им обоим нравился секс, нравилось трахаться друг с другом, нравилось, как другой знает твое тело, любит его, хочет, умеет так тебя завести, что перестаешь быть человеком и превращаешься в зверя. Вы не занимаетесь любовью – вы трахаетесь. Спариваетесь, сношаетесь, как угодно, но это и есть то состояние, к которому вы оба стремитесь. Анна чувствовала Андрея, как саму себя, он был её сердцем, её кровью, кожей, глазами, руками; он был в ней, а она обволакивала его своим телом, оплетала ногами, открывалась, вбирала, сжимала. Весь до последней капли крови, пота и спермы – он принадлежал ей. Пусть лишь на время, на несколько жалких часов - до того, как наступит вечер и всё вернется на круги своя – но они будут вместе. И счастливы.

Ближе к выходным Саша напомнил матери её обещание сходить в зоопарк. В ближайшее время Анна должна была лететь в Марокко, дальше график пестрел предполагаемыми датами встреч с деловыми партнёрами в Куала-Лумпуре, Будапеште, Салониках и Тайбэе. Она сознавала, что в прямом смысле живёт на чемоданах и кому-то это может не понравиться, но чужое мнение мало волновало Анну. Частые перелеты из страны в страну её не утомляли, она любила путешествовать – как в одиночку, так и в компании друзей. До замужества они с бурундуками исколесили половину штатов, чтобы попасть на концерты любимых групп, побывав не только в крупных городах, но и забытых богом захолустьях, а могли взять и махнуть куда-нибудь, ткнув в случайное место на карте. Тусовались с местными, зависали в барах, ночевали в каких-то стрёмных гостиницах, а то и в машине, если попадался номер с тараканами или клопами – братья на передних сиденьях, Анька на заднем. Она жутко боялась насекомых, особенно сороконожек. При виде этой и ей подобной живности Климова бледнела и едва не падала в обморок, но об этом мало кто знал. Сын, в отличие от неё, обожал всяких жучков и паучков и вечно приносил домой то бронзовку, то богомола, то еще какую-нибудь стрекочущую, жужжащую гадость, благо, папа взял за правило проверять его рюкзак и карманы и, обнаружив очередной «сюплиз», возвращал животинку в естественную среду обитания.   
Сашка всё утро ныл, что хочет посмотреть на обезьянок, разбросал игрушки и наотрез отказался их убирать, пока мама не отведёт его в зоопарк. Видя, что мирно договориться не получится, Анна позвонила мужу. После длительного ожидания она услышала его голос и в этот момент до неё дошло, что у Андрея, скорее всего, тренировка.
- Привет. Прости, что отвлекаю. Саша очень хочет пойти сегодня в зоопарк. Помнишь, я тебе говорила?
- Ань, слушай… Сейчас подойду, пять минут, о`кей?!  Да, Ань, я тут. Сегодня не получится, у меня бой.
- Ладно, я поняла.
Убрав телефон в сумку, Анна повернулась к насупленному сыну и сказала, что сначала они соберут кубики, сложат их в коробку, а потом пойдут гулять. Как только в комнате был наведён порядок, Сашка унёсся переодеваться. С недавнего время он всё старался делать сам, отказываясь от помощи взрослых.
- Я больсой, я сам! – кричал их маленький медвежонок, не давая завязать ему шнурки на ботинках. Ковырялся, пыхтел, сердился, что не получается, и страшно гордился, когда всё-таки выходило, как надо.
Около машины ждал Олег, приветливо улыбнулся показавшейся на ступеньках Анне и подмигнул скачущему рядом мальчишке. Тот высвободил ладошку из маминой руки и устремился навстречу дяде, не обращая внимания на идущих впереди людей. Меркулов присел, подхватил довольного Сашку и спросил:
- Куда едем?
- В зоопалк!
- Как скажешь. Сегодня ты мой босс.
Аня с улыбкой прислушивалась к разговору, доставая и надевая солнцезащитные очки, закрывавшие половину лица. Июльское солнце золотило кожу, ложась густым ровным загаром, оно же вынуждало щуриться, и от этого вокруг глаз появлялись морщинки. Из двух зол – начинать использовать крем от морщин или носить очки – девушка выбрала второе.
По дороге Сашка забросал водителя вопросами о машинах на дороге, и тот насколько можно старался удовлетворить его любопытство. У входа в зоопарк собралась небольшая толпа из желающих попасть внутрь, но для этого надо было выстоять очередь в кассу и купить электронный билет. Зная Сашину непоседливость и тягу к приключениям, Анна не выпускала его руку из своей. То же самое сделал и Олег. Они благополучно дождались своей очереди, миновали охрану у турникетов и отправились в ту часть парка, где находился павильон с морскими животными. Им повезло попасть на кормление пингвинов, обитавших в гигантском аквариуме. Саша прилип к стеклу и с большим трудом удалось его убедить пройти дальше и посмотреть на других обитателей зоопарка. На территории тропического павильона посетителям встретилась стая ярких бабочек, а через десять метров они увидели сидящего на ветке тукана.
- Мама, ма-ам, а тут есть голиллы? – спрашивал Саша, притопывая на месте и мешая ей сделать чёткий снимок.
- Они живут вон в том павильоне, - ответил Олег, показывая на соседнее строение, куда стекалось больше всего людей. Но ребёнок не отставал, пытливо заглядывал ему в глаза и дёргал за руку, привстав на носочки.
- А носологи?
- Конечно, для них построили целый загон, и мы туда обязательно сходим.
- Дядя Олег, а динозавлы? Я хочу посмотлеть динозавла!
Засмеявшись, мужчина покачал головой и объяснил, что динозавры находятся не здесь, а в другом месте, которое называется музей. Это большое и очень красивое здание, там можно найти самых разных динозавров, про некоторых он и сам впервые узнал, побывав в музее. Выслушав дядю, Сашка тут же кинулся к матери.
- Мам, а мы пойдем в музей?
Аня выразительно посмотрела на охранника, но тот лишь пожал плечами, лукаво прищурившись. Час спустя они наконец-то отошли от просторного вольера с многочисленным и крайне общительным обезьяньим семейством и отправились на встречу с опасным хищником – снежным леопардом. Посетителей предупредили, что этот зверь ведёт ночной образ жизни и редко удаётся увидеть его днём. К сожалению, им не повезло, и загадочный ирбис предпочёл скрыться от людских взглядов в пещере.
На этом прогулка не закончилась, ведь в Центральном парке помимо обычного зоопарка был еще один, контактный, с альпаками, козами, овцами, кроликами и черепахами. Саша упросил мать разрешить ему покормить вьетнамскую вислобрюхую свинью, про которую рассказывали, что у неё вредный характер и она любит кусаться. Анна боялась, что хрюшка может укусить её ребёнка, но в итоге сдалась, купила корм в автомате и вместе с сыном приблизилась к уставшей от внимания свинье. Та не сразу заметила их присутствие, повернулась с недовольным выражением на морде, а принюхавшись, снисходительно зачавкала предложенным угощением. Сашка пришёл в неописуемый восторг и побежал обниматься с бараном, наблюдавшим за ними из соседнего вольера.
Нагулявшись, сделав массу фото на память и заглянув на обратном пути в детское кафе, Аня с сыном поехали домой. Олег, как всегда, проводил их до дверей квартиры, неся на руках спящего мальчика. Их встретила няня, сообщив, что Клава недавно уснула, а Андрей Васильевич еще не вернулся.
- Спасибо, что был с нами весь день.
Олег улыбнулся, прислушиваясь к движению лифта и надеясь, что тот не скоро достигнет нужного этажа. Но увы, его ничто не задержало.
- Если хочешь, у тебя завтра будет выходной.
- Ань, не выдумывай. Честно говоря, давно я так здорово не проводил время. Если надумаете пойти в музей, зовите.
- Обязательно. Завтра увидимся.
- Отдыхай. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Закрыв дверь и сняв туфли, Анна босиком прошла в глубь квартиры. Часы показывали начало двенадцатого, хотелось в душ и спать. Вспомнив про выключенный звук на телефоне, она провела пальцем по экрану: четыре неотвеченных и все от мужа. Когда Андрей пытался до неё дозвониться, они любовались павлином-альбиносом, снимали, как обедает медоед, обнимались с добродушной альпакой и топали по тропинке за выводком скунсов. Каждому свое, не так ли? Да, Волков, каждому свое.

О том, что она уезжает, Анна сообщила мужу в эсэмэске, пройдя паспортный контроль в международном аэропорту Марракеша. Незадолго до отъезда ей звонила сестра и приглашала на выставку в галерее современного искусства. Это их с мамой совместный проект, посвященный творчеству невероятно талантливого скульптора Марка Барнса. Аня рассеянно слушала, не очень понимая, почему её так настойчиво зазывают на какую-то выставку, ведь и мама, и Настя прекрасно знают, что она сроду не интересовалась искусством – ни классическим, ни современным. Тогда сестра призналась, что Марк Барнс – это брат сводный брат Игоря, который изредка бывал у них в гостях и сидел с родителями, уставившись в книжку. Он ни разу не перевернул страницу и, похоже, не прочёл ни строчки, просто рассматривал иллюстрации на развороте. Марк и в детстве выглядел крупнее и выше, чем мальчики его возраста, а повзрослев, перерос даже отчима. Настя всегда его немного побаивалась, пока не убедилась, что на свете нет человека добрее и безобиднее. Анне было не интересно общаться с умственно отсталым парнем, который не переносит шум, громкую музыку и разговоры, затыкает уши и впадает в транс в присутствии посторонних людей. Мама помогла Деборе подобрать для Марка специальную школу, чтобы он мог получить образование и социализироваться, и с тех пор о нём мало что слышно. Настя в красках рассказала о поездке в индейскую резервацию и знакомстве с людьми, вдохновившими Марка на создание деревянных скульптур, и несколько раз повторила, как была бы рада увидеть сестру на открытии выставки. А та в это время укладывала чемодан и подбирала слова для отказа, чтобы ненароком её не обидеть. Чувствовалось, что младшая Климова расстроена, так как надеялась на другой ответ; она тихо попрощалась и положила трубку.
В Марракеше стояла изнуряющая жара: с начала июня столбик термометра не опускался ниже отметки в тридцать семь градусов. С самого утра нещадно палило солнце, в воздухе плавало знойное марево, размывая очертания дальних предметов. Принимая во внимание, что Марокко мусульманская страна, Анна носила максимально закрытую одежду и без крайней необходимости не покидала пределы гостиницы, а если куда-то шла, то только в сопровождении охранника. Она прибыла сюда по приглашению принца Хамдана ибн Мохаммеда Аль Мактума, с которым у Клима были общие дела. С тех пор, как Егор передал бизнес старшей дочери, круг её знакомств значительно расширился. До недавнего времени принц считался наследником Дубая, однако отрёкся от престола вслед за братом, умершим в 2015 году от сердечного приступа, и поселился в Марокко. Он не интересовался политикой, посвящая свободное время занятиям конным спортом. Лошади были его страстью; конюшня Его Высочества считалась одной из лучших в мире, уступая разве что конюшням самого эмира Мохаммеда. На обширной озелененной территории располагались три просторных манежа для верховой езды, беговая дорожка, тренировочные треки, бассейн и спа-салон для лошадей. Стойла по комфортабельности напоминали номера люкс, а о мраморных полах и кондиционерах в свое время не написал только ленивый, заставив половину населения земного шара позавидовать уровню жизни арабских скакунов. Принц Хамдан принимал участие во многих престижных соревнованиях, на его счету было немало наград, включая две золотые медали Всемирных Конных игр. Он вёл активный образ жизни, увлекался дайвингом, сноубордом и соколиной охотой, прыгал с парашютом и заимел собственный зверинец с экзотическими животными, среди которых были бенгальские тигры и львы.
Всё это Анна узнала из открытых источников в интернете, кое-что рассказал отец, например, о том, как впервые приехав в Нью-Йорк, Его Высочество произвёл фурор своим появлением на вечеринке, организованной журналом «New York Magazine». Среди гостей присутствовали главы и учредители благотворительных фондов, чьи лица украсили обложку свежего номера. Одна из дам произвела неизгладимое впечатление на принца, и тот весь вечер не отходил от новой знакомой, а под конец сделал широкий жест, пожертвовав полмиллиона долларов фонду, который она представляла. Как водится, в полночь красавица покинула бал, оставив поклонника с носом. Горячий арабский парень, получивший от светских хроникеров прозвище Аладдин, обратился за помощью к Егору Климову с просьбой найти для него беглянку. Нетрудно догадаться, что ею оказалась… Нина. На память о той истории у неё сохранилось драгоценное колье, которое принц преподнёс, желая компенсировать причинённое неудобство. Инцидент был исчерпан, деловые отношения не пострадали, а Хамдан надолго потерял интерес к белокожим голубоглазым блондинкам.
Анна прилетела в семь утра и тем же вечером ей позвонили и сообщили, что пришлют за ней машину. Она была наслышана о роскоши восточных дворцов и неизлечимой тяги их владельцев пускать пыль в глаза, демонстрируя гостям, особенно иностранцам, своё богатство. Повсюду золото и мрамор, статуи лошадей в саду, великолепные фонтаны, домашний зверинец, гараж с сотней дорогих автомобилей и целая толпа слуг – всё для того, чтобы убедить гостя, что он очутился в земном раю. Хозяин повёл Анну в сад и познакомил со своим любимцем, белым львом по кличке Унди, рождённым в неволе. При их появлении животное, отдыхавшее в тени деревьев, приподняло гривастую голову и уронило обратно, щурясь, как домашний кот.
С заходом солнца на террасе накрыли ужин. По традиции ели руками, иногда пользуясь куском лепешки, чтобы зачерпнуть еду. В завершение трапезы подали горячий чай с мятой в небольших хрустальных стаканах и марокканские сладости: хрустящее печенье с тмином и сладкие пирожные размером чуть больше ногтя, сделанные из тончайших слоёв теста с арахисом, миндалём и грецким орехом. Анна отрицательно качнула головой, когда молчаливый слуга, выполнявший обязанности официанта, поставил перед ней кальян. Принц поднёс мундштук ко рту и затянулся, любуясь из-под прикрытых век сидящей напротив молодой женщиной.
- Аллах предостерёг людей от зависти, - заговорил он наконец, опираясь локтем на подушку. – Я никому не завидовал, пока судьба не свела меня с Вашей матерью. Знаете, Вы очень на неё похожи…
Зная, что Олег рядом, Анна чувствовала себя гораздо спокойнее, несмотря на то, что ей совсем не нравилось, куда свернул разговор. Она не любила витиеватые комплименты и сравнений с матерью. Да, нельзя отрицать внешнее сходство между ними, но в остальном они совершенно не похожи. Два разных человека, и не надо искать у них общие черты.   
- Спасибо. А теперь мне всё же хотелось бы услышать, зачем Вы меня пригласили.
- Да, разумеется, извините меня, - ответил тот, наткнувшись взглядом на охранника, который не оставлял их ни на секунду, находясь за спиной у Анны, и поняв по её тону, что она не намерена тратить время на пустяки. Или работаем, или до свидания, приятно было познакомиться. С этой минуты беседа приняла другой оборот.
Его Высочество хотел сделать подарок другу и рассчитывал выбрать из трёх-четырёх кандидаток идеальный вариант на роль любимой жены. Требования простые: молодость, здоровье, отсутствие вредных привычек, нацеленность на создание семьи, рождение и воспитание детей. Не модельной внешности – таких красавиц, скроенных по единому лекалу в клиниках пластической хирургии, хоть пруд пруди, весь инстаграм ими пестрит. Все одинаковые, отличий ноль, глазу не за что зацепиться.
- Блондинка, всё натуральное, никакого силикона, ботокса, филлеров, - перечислял хозяин и улыбнулся, заметив движение бровей собеседницы. – Слишком сложная задача?
- Да нет, не сказала бы. А что насчёт характера, у Вас есть какие-то пожелания?
- Девушка с перчинкой, как у вас говорят. Мы здесь привыкли к женской покорности и послушанию, понимаете? Со временем это надоедает и хочется чего-нибудь поострее.
Они проговорили до часа ночи и, уточнив детали и получив предоплату, Анна возвратилась в отель. У неё слипались глаза, но неприятное ощущение, возникшее в тот момент, когда принц Хамдан вспомнил о знакомстве с её матерью, всё еще не отпускало. Несмотря на усталость, она чувствовала, что не скоро сможет заснуть.
- Ляг, отдохни, - предложил Олег, заходя следом за ней в номер.
Не отвечая, Анюта стянула с головы лёгкий шарф, прикрывавший волосы и плечи, и бросила на кресло. В помещении было душно, а если открыть окно, снаружи доносился мерный стук деревянных колотушек ночных сторожей, следивших за порядком на улицах.
- Знаешь, мне не понравилось, как он на тебя смотрел. Мерзкий тип.
Девушка кивнула и брезгливо поёжилась, и Меркулову захотелось обнять её и сказать, что бояться нечего. Но он остался стоять на месте, наблюдая, как Аня ходит по комнате, садится у окна и поднимает глаза на иссиня-чёрное небо, сплошь усыпанное звёздами.
- Просто другой мир… - восхищенно прошептала она и замолчала, сложив ладони под подбородком.
В дверь негромко постучали. Сделав Анне предупреждающий жест, чтобы оставалась на месте, Олег достал из наплечной кобуры пистолет и пошёл открывать. На пороге стоял паренёк, подававший чай за ужином, и держал перевязанную лентой коробку. Забрав посылку, телохранитель захлопнул дверь, убрал оружие и вернулся в комнату.
- Шейх никак не успокоится. Я проверил, можешь открыть, – с этими словами он поставил коробку на стол и опустился в соседнее кресло.
Аль Мактум прислал ей костюм для восточного танца, сшитый из тёмно-красного шёлка и богато украшенный вышивкой. Местные мастера не пожалели золотых и серебряных нитей, расшили жемчугом лиф и широкий пояс юбки. Ткань скользила в руках, от обилия драгоценностей рябило в глазах – даже не верилось, что это не подделка, а настоящие камни.
Сложив всё обратно, Анна закрыла коробку и села на диван. Меркулов принёс из спальни подушку и одеяло, а себе книгу.
- Хочешь, я тут останусь?
Климова кивнула, заворачиваясь в мягкое одеяло и, как в детстве, подкладывая ладонь под щёку. До рассвета Олег не сомкнул глаз, глядя поверх страниц на спящую Анну. Рано утром они выехали из отеля и отправились прямиком в аэропорт. Лететь предстояло с пересадкой в Касабланке и по закону подлости рейс задержали на три с лишним часа. В одиннадцать вечера самолет приземлился в аэропорту Кеннеди. Получив багаж, Анна с охранником спустились на эскалаторе в зону ожидания, и там она увидела мужа, зевающего во весь рот и с букетом.
- Я позвоню.
Меркулов кивнул, вешая на плечо сумку и уходя в другую сторону, а Аня пошла к Андрею, катя за собой чемодан. 
- Привет.
Волков улыбался, протягивая ей букет из шоколадных роз. Анна взяла цветы и отдала ему свой багаж, избегая смотреть на свежие синяки, кое-как замазанные тёщиным тональным кремом. От вида пластырей на сбитых костяшках её слегка передёрнуло, но Андрей ничего не заметил, одной рукой ведя машину, а другой сжимал Анькину ладонь и гладил пальцы, покручивая ободок обручального кольца. Незачем спрашивать, чем он занимался без неё – это и так очевидно. Всё как обычно, как неделю, как месяц назад. Возникла мысль попросить его остановить машину и дальше пойти пешком. Одной. Муж что-то рассказывал и смеялся, потом полез за телефоном, собираясь показать Анне фото, сделанные в гостях у родителей. Она покачала головой и сказала: «Позже», закрывая глаза и касаясь затылком подголовника кресла. Пустой желудок напомнил о себе болезненным спазмом, и девушка пожалела, что отказалась от завтрака, не рассчитывая застрять в промежуточном аэропорту. Волков услышал голодное урчание в животе своей спутницы, понимающе ухмыльнулся и пошарил в бардачке, выудив оттуда упаковку чипсов «Принглс». На 42-й улице образовалось километровая пробка и шансы, что в ближайшее время она рассосётся, были минимальны, если только не случится чудо.
- Мы тут надолго, так что жуй. Или хочешь, сгоняю за бургерами? Только представь: большая сочная котлета на мягкой булке, сверху ломтик сыра, салат и помидоры… м-м, объедение! Ну же, малыш, соглашайся, - подмигнул парень, отлично зная, что Анька за милю обходит забегаловки типа Макдональдса и Бургер Кинга, но не мог не поддразнить её. Зато шоколадную пасту эта фанатка здорового питания уминает за милую душу, только успевай пополнять запасы. Настёна обожает крем для тортов, жутко этого стесняется и всё равно тайком бегает на кухню, едва учует аромат выпечки. Сёстры Климовы те еще сладкоежки, да и Нина Владимировна, говорят, тоже не может ни дня прожить без конфет, хотя, глядя на неё, и не скажешь. Лет десять назад Андрей искренне верил, что жена Георгия Александровича питается святым духом, пока однажды не увидел, как она вместе со всеми ест шашлык. Да и его привереда никогда не отказывалась от жареного мяса и печёной картошки, особенно, когда готовил отец. Раз в год можно себе позволить.
- Волков, я тебя убью.
- За что? Я ж от чистого сердца предлагаю.
- Убью.
- Ладно, но перед этим поцелуй, идёт?
Улыбаясь, Андрей наклонился к жене, а в ответ ему сунули пустой пакет из-под чипсов, который он бросил в сторону, не глядя, и опять зачмокал губами. Сколько бы Анюта не отворачивалась, Волков не отставал, поэтому проще было дать, чем объяснять, почему нет, что она в итоге и сделала.
- Маловато, - пробормотал тот, отрываясь от её губ. – Не распробовал. Давай еще разок… ага, и еще…
- Подожди, - попросила Анна, просунула руку между спинками кресел и схватила сумку. В ладонь Волкову легла миниатюрная модель Лотус 72 – машины, на которой австрийский автогонщик Йохен Риндт стал первым и единственным посмертным чемпионом «Формулы-1». Кажется, это уже стало привычкой: из всех поездок привозить ему машинки для коллекции и видеть детскую радость на лице этого огромного парня. Андрей заказал специальный шкаф, расставил модели в определённом порядке и сдувал пылинки со своей коллекции.
Пусть между ними не всё так хорошо, как хотелось бы, это еще не повод перестать делать приятные сюрпризы. По крайней мере, Аня так считала. И как скоро выяснилось, не только она. Буквально на следующий день Волков преподнёс ей неожиданный подарок – золотую брошь с бриллиантами, нарушив негласное правило не дарить ничего дороже ста долларов. Нравится ему или нет, но драгоценности и даже автомобиль Анна покупает сама и на свои, от него же требуется профессиональная консультация, когда речь заходит о машине. На все праздники и значимые даты родители и папины друзья дарят им с сестрой украшения. Настя часто надевает их, сопровождая мать на благотворительный вечер, выставку или любое другое светское мероприятие. Долгое время Анна оставалась равнодушна к бриллиантам, а с некоторых пор сделалась постоянной клиенткой нескольких известных ювелирных домов. То же относилось и к одежде, которую она носила, не говоря об обуви, насчитывавшей несколько десятков пар. После рождения дочери Анна полностью обновила гардероб, отдав ненужные вещи на гаражную распродажу. Она любила прилегающий силуэт в одежде, подчеркивающий достоинства фигуры, босоножки и туфли на шпильке, другими словами, всё то, что помогает женщине чувствовать себя красивой и сексуальной. Редкие встречи с мужем, наступившее разочарование и напряжённость в отношениях подогревали желание бросить вызов – прежде всего Андрею. Чтобы он отвлёкся от своих тренировок и боёв, оглянулся и наконец заметил, что мир вокруг рушится. Но ему, как обычно, не до этого, у него в планах очередной бой века, потом ещё один, и ещё. И так до бесконечности, пока кто-нибудь не окажется сильнее, но зная Волкова, он сто процентов захочет взять реванш. Чёрт её дернул связаться с адреналинщиком, эти люди не могут вовремя остановиться. 
- Ань, можно тебя на минутку?
Не получив ответа, Андрей пришёл на кухню, аккуратно забрал у жены лопатку, с помощью которой она переворачивала блинчики, и положил рядом на стол, помог снять фартук и потащил за собой в спальню. Вечером они собирались съездить к родителям, забрать детей и няню, а перед этим Анюта хотела напечь блинов. Сын их обожает, называет солнышками и уплетает с кленовым сиропом. Андрей тоже не может пройти мимо, бросает колотить грушу на балконе и летит за стол. Потом оба сидят с перемазанными физиономиями над тарелкой блинов и с ними Ханя, карауля момент, чтобы стащить кусочек и удрать с добычей под диван.
- Закрой глаза. Нет, ты будешь подсматривать. Погоди, сейчас…
Глаза ей завязали кухонным полотенцем, взяли за руку и куда-то повели. Анне стало любопытно, что задумал Волков. Когда же повязку сняли, она увидела напротив зеркало, а на кофте с правой стороны появилась брошь, похожая на пушистую веточку сирени с бриллиантовыми каплями.
- Скажи, красиво? – спросил муж, обнимая её за пояс и кладя подбородок на плечо. – Нравится?
- Очень.
Девушка обернулась, глядя на высоченного широкоплечего Волкова снизу вверх, привстала на цыпочки и обвила руками шею. Он нагнулся ниже, подставляя небритую щёку.
- Спасибо.

Две недели пролетели как одно мгновение. Узнав, что мама опять куда-то уезжает, Сашка закатил скандал и рыдал до икоты, напугав взрослых. Без толку объяснять, что это связано с работой и потому невозможно отложить поездку – сын истерил с припевом, что все его бросают, не любят, папа тоже приходит поздно, тётя Маша всё время с Клавой, а он тут один!
- Мама, не уезжай! – ревел ребёнок, цепляясь за мать руками и ногами, как обезьянка. Его горе было таким сильным, что у Анны разрывалось сердце. Она и гладила его, и успокаивала, ходила с ним по комнате, прижав к себе и целуя заплаканную сопливую мордашку. Сын продолжал заливаться слезами и требовал, чтобы она осталась дома. Присутствие Андрея могло бы помочь, но его, как нарочно, еще днём вызвали в клуб. Складывалось впечатление, что без него там ну никак нельзя обойтись и тренироваться нужно каждый день с утра до ночи, желательно вообще переехать в зал, лучше сразу с вещами. В принципе, так и происходит, и в клубе он бывает чаще, чем дома. С таким графиком, как у него, странно, что ему до сих пор не удалось завоевать чемпионский титул. Надо полагать, всё впереди.
Сашка отказался засыпать без матери, и той пришлось лечь с ним. И во сне он продолжал обнимать её за шею, всхлипывать и вздрагивать, стоило Анне пошевелиться, чтобы поменять позу или вытащить из-под него затёкшую руку. Утром отец отвёз его в сад, невзирая на слёзы и явное нежелание куда-то идти. Вечером ему сказали, что мама уехала и вернётся через три дня. Вопреки ожиданиям, новой истерики не последовало, Саша угрюмо кивнул и пошёл искать кота. Лишь спустя сутки он немного повеселел, но всё равно без энтузиазма собирался в сад, а перед сном тихонько плакал, думая, когда же приедет мама. 
Командировки следовали одна за другой, порой Анна не успевала распаковать чемодан, как снова надо было ехать в аэропорт. Находясь на переговорах в Неваде, она узнала, что мать забрали в больницу рожать. От волнения Настя заикалась и долго не могла понять, что старшая сестра находится далеко отсюда и вернётся в Нью-Йорк в конце недели.
В бесконечной круговерти рабочих будней Климова искала спасения от мыслей о том, что творится в её собственной семье. Чем больше она в это углублялась, тем яснее видела, что их с Андреем брак висит на волоске, который вот-вот оборвётся. И любовь в данном случае не помогает, а лишь мешает принять неизбежное. Мысль о расставании угнетает, заставляет топтаться на месте в надежде, что что-то изменится. Но этого не происходит, ничего не меняется. Очевидно, что проблему надо решать, а не закрывать на неё глаза, отодвигая решение на неопределённый срок, потому что больно думать об этом, нет ни сил, ни желания. Страшно заставить себя произнести слово «развод», зная, что тем самым ставишь точку в отношениях с человеком, которого по-прежнему любишь. И как быть с детьми? Поделить, оставить у себя, отдать отцу? Родители Андрея, особенно Елизавета Григорьевна, будут счастливы забрать к себе внуков не в гости, а насовсем. В последнее время от свекрови ощутимо веет неприязнью, словно Анюта в чём-то перед ней провинилась. Разговаривает сквозь зубы и тут же переключается на внука, улыбается, сюсюкает, стараясь отвлечь Сашеньку от матери. После рождения второго ребёнка женщины ни разу не виделись, Елизавета обо всём узнавала от сына и напрямую с невесткой не общалась. Она была его самым надёжным и верным союзником и горячо верила, что её мальчик обязательно добьётся успеха и станет чемпионом. Карась не пустил жену в клуб, когда та рвалась посмотреть на выступление Андрюши, сказав, что это зрелище не для слабонервных, а зная Лизу, она потом вообще не уснёт. У матери Волков всегда найдёт понимание и поддержку, да и отец по-любому за него. И только Анна здесь чужая, была и будет.
Сестра больше не звонила и не писала, родители тоже не давали о себе знать, ну а муж… Нет, он-то как раз названивал по нескольку раз в день, вот только Аня чаще сбрасывала его звонки, если была занята или просто не хотела разговаривать. По большому счёту, все эти поездки были попыткой бегства от него, но признаться в том, что это именно так, девушка смогла далеко не сразу. Для этого нужно было взглянуть в лицо действительности и сказать себе, что её семейная жизнь терпит крах, надежды разрушены, вера утрачена. Они с Андреем в шаге от развода, но как заставить себя сделать этот шаг? Где взять силы, чтобы сказать, глядя ему в лицо: «Я ухожу»? Уйти, забрав всё, что дала и начать жить заново, с чистого листа. Потому что какой смысл стучаться в закрытую дверь и кричать в пустоту, если тебя никто не слышит? Зачем рвать душу, если человеку наплевать, что тебе больно и страшно – не за себя, за него. Зачем? Когда Андрей в клетке, она не может ни о чём думать, все её мысли там, с ним, в замкнутом пространстве октагона. Думает ли он, каково ей? Конечно же нет. Как не замечает потухших глаз и недавно возникшей привычки запираться одной в кабинете и не выходить оттуда, пока все не лягут спать. Анна научилась плакать беззвучно, хотя её всю ломало от боли. Из неё по капле вытекала любовь к нему и росло желание прекратить это мучение, это издевательство над собой.
Отправившись с отцом в Китай, она ненадолго забыла о личных переживаниях и проблемах и сосредоточилась на деле. При встрече ей показалось, что он не в духе или устал, но подумала, что это может быть связано с ребёнком. Всё-таки папа не в том возрасте, когда стоит заводить детей, и меньше года назад перенёс сложную операцию, ему нужна спокойная обстановка дома, а не суета вокруг младенца. С другой стороны, они с мамой сделали свой выбор, решив родить третьего ребёнка. Аня не спрашивала о младшей сестре, и отец за всё время не проронил о ней ни слова. О том, что девочку назвали Варварой, сообщила Настя, правда, ответа так и не получила.
День рождения Климовы отпраздновали вдвоём в ресторане, а после до глубокой ночи гуляли по набережной. Анна до последней минуты ждала, что муж позвонит и она наконец услышит его голос, однако Волков ограничился цветами и фотографией кота. Букет пришлось оставить в отеле, хоть и жаль было с ним расставаться.
В аэропорту её никто не встречал – Анна еще не знала, что это только первая ласточка, в дальнейшем подобные ситуации превратятся в обыденность. Дома ждали сын и Марья Петровна, державшая на руках Клаву в ползунках и распашонке. Увидев маму, девочка загулила и потянулась навстречу, и та осторожно взяла её у няни. Рядом вертелся Сашка, ждавший очереди обнять мать. Тут же тёрся кот, прибежавший на знакомый голос, мурлыкал и путался у всех под ногами.
- Мама, мама, пойдем! – звал сын, дёргая Анну за подол юбки, и настойчиво тянул в комнату. – Ну ма-ам
- Подожди минутку, - отвечала мать, а Клава беззубо улыбалась и хватала её за лицо, заливаясь звонким смехом. – Медвежонок, ну что такое? Куда ты меня тащишь?
Саша сопел, закусив губу, и продолжал тянуть, не обращая внимания на вопросы. Няня знала, в чём дело, но молчала, потому что это был секрет. В детской Анну ждал сюрприз: в её отсутствие сын с помощью Марьи Петровны смастерил открытку – на плотный картон налепил пластилинового медвежонка и нарисовал сбоку сердечко. Внутри каллиграфическим почерком было написано: «Мамочка, с днём рождения! Я тебя очень люблю!».
- Малыш, спасибо, - растроганно прошептала Анна, обнимая своего маленького медвежонка.
- Саска сталался! И тётя Маша помогала писать слова!
- Я вижу. Ты такой молодец… - она улыбнулась, рассматривая подарок.
- Класиво, мам?
- Это самая красивая открытка, которую я получала.
Покраснев от удовольствия, Саша уткнулся ей в плечо и обхватил за шею. Его сестрёнка завозилась на коленях у матери, схватила длинный светлый локон и сунула в рот. Анна аккуратно отобрала у неё волосы, но дочь и не думала сдаваться. На помощь пришла няня, забрала раскапризничавшуюся девочку и унесла кормить.
На протяжении вечера Сашка не отходил от матери и заливался соловьём, рассказывая обо всём, что с ним происходило, пока её не было: какие книжки они с тётей Машей успели прочитать, куда ходили гулять, с кем он подрался в саду и кому подарил грузовик с зелёным кузовом.
- А папа? Он тоже с вами гулял?
- Неть, - помотал головой сын и замахнулся на вылезшего невесть откуда Ханю, собираясь поймать за хвост. Элегантным движением кот отдёрнул хвост от шаловливых детских ручонок, потянулся и потрусил прочь из комнаты.
- Папа не пошёл, он спал.
- Понятно.
Дальше она не стала спрашивать, догадываясь, что из-за плотного графика Андрей, скорее всего, приходил домой отоспаться, а потом возвращался в клуб. Другими словами, за минувшие дни детей он видел издалека и мельком в перерывах между боями. Собрав игрушки в коробку, Саша принёс книгу и, уютно устроившись у мамы на коленях, приготовился слушать о дальнейших приключениях лисёнка Людвига Четырнадцатого, не любившего обманывать и хитрить. Анна погладила его, обняла одной рукой и начала читать…

Если тебя преследуют неприятности, значит, это кому-нибудь нужно. Чисто теоретически у Мортена Кинга было всё для того, чтобы стать чемпионом по боям без правил в тяжёлом весе, но в какой-то момент удача от него отвернулась, показав на прощание средний палец, и пошла дальше, виляя задницей, как заправская шлюха. У неё был знакомый блядский оскал и лживые глаза Изабеллы Хилтон, третьей жены Гордона Хилтона и владелицы клуба «Стадиум», известной своими интрижками с бойцами, которых она выбирала из молодых перспективных ребят, а затем активно продвигала, забирая себе львиную долю прибыли. Волков не единственный, кто попал в тиски невыгодного контракта, хотя до последнего был уверен в обратном. Отказ от боя предусматривал немыслимый штраф, такую сумму вряд ли потянет даже чемпион, не говоря уже о рядовом бойце. Изабелла подстраховалась на случай, если упрямый русский, не желающий понимать намёков, заартачится и начнёт выставлять условия. Она неплохо его изучила и поняла, что с ним будет нелегко справиться, но это только сильнее её раззадорило. Женщина, привыкшая всё в жизни получать по щелчку пальцев, была глубоко уязвлена тем, что кто-то смог остаться к ней равнодушным. Андрей вёл себя грубо, не принимал никаких, даже самых безобидных знаков внимания со стороны хозяйки клуба, игнорировал вечеринки, которые она устраивала, чтобы отпраздновать его очередную победу, одним словом, давал понять, что не намерен ложиться с ней в постель. И Белла дала себе слово, что переспит с ним, чего бы это ни стоило.
Она по опыту знала, что ничто так не способствует желанию сходить налево, как напряжённая обстановка в семье. Её собственный муж был импотентом и одному Богу известно, о чём он думал, когда женился на женщине почти вдвое моложе. Внешне всё выглядело очень достойно и, появляясь рука об руку на светских мероприятиях, чета Хилтон демонстрировала взаимную любовь, для которой существенная разница в возрасте не стала помехой. На самом же деле их брак был далёк от идеала. Гордон догадывался, что жена ему изменяет, но до тех пор, пока её похождения не стали достоянием общественности, предпочитал закрывать глаза, поддерживая видимость счастливой семьи. Он готовился баллотировать в мэры в будущем году и старался избегать ситуаций, которые могли подпортить ему репутацию.
Стараниями Изабеллы Андрей в прямом смысле дневал и ночевал в зале. В сетке боёв его имя мелькало чаще других, он едва успевал восстанавливаться, но все попытки притормозить этот конвейер разбивались об условия контракта и штраф за их невыполнение. Даже вмешательство Адисы и резонное замечание, что такими темпами боец скоро не сможет выходить на ринг, а это, в свою очередь, существенно снизит прибыль, не убедило хозяйку клуба. По её мнению, Волков в прекрасной форме, отлично справляется с соперниками и, если продолжит в том же духе, очень скоро сможет принять участие в супербое. Следующим шагом станет поединок за чемпионский титул.
- Видите ли, мистер Адиса, - произнесла Изабелла, сидя за столом у себя в кабине и глядя на вошедшего без стука чернокожего тренера. Она слегка растягивала слова, из-за чего её речь напоминала мурлыканье. – Любой спорт в первую очередь – это бизнес. У нас с вами разные задачи, но цель одна. Нам обоим нужен чемпион. Делайте свою работу и не мешайте мне делать мою, хорошо?
- А если начну мешать?
- Вернётесь туда, откуда пришли. Мистер Адиса, вы напрасно тратите свое и мое время. Эндрю заключил контракт на известных условиях, и любая экспертиза подтвердит, что подпись его. Понимаете, что это означает?
Мужчина кивнул. Он давно смекнул, что его подопечный влип по-крупному и виной тому женщина, сидевшая напротив и смотревшая на него свысока, с полным осознанием своего превосходства. Плевать ей на деньги, она хочет Эндрю. Обычная история, но каким будет финал? Боец игнорирует подкаты хозяйки и пока что это сходит ему с рук. Женщины терпеливы, однако всякому терпению наступает предел, и тогда помоги нам Бог.
Судя по настроению Волкова, выбранная ею тактика начала приносить плоды. Она ощущала исходившие от него волны злости и догадывалась, что за этим стоит сексуальная неудовлетворённость. Никакая женщина не простит пренебрежительного отношения к себе и, чтобы наказать мужчину, у неё есть верное средство – отлучить его от тела. В Волкове бурлит тестостерон и, проходя мимо, Изабелла чуть в обморок не падала от возбуждения. Она, как школьница-чирлидерша, тайком пробиралась в раздевалку и рылась в его вещах, вдыхая запах пота, впитавшийся в одежду. Однажды её скрутило до такой степени, что она начала мастурбировать, не сходя с места, представляя, как Эндрю войдет в помещение, увидит её со спущенными трусами, нагнет и наконец-то отымеет. Фантастический оргазм не заставил ждать, и женщина долго не могла прийти в себя, а добравшись до кабинета, заперлась на ключ и легла на кушетку...
Кинг обрывал телефон, но Изабелле давно надоели его навязчивость и жадность, которую невозможно было удовлетворить. Он мечтал о больших деньгах, ничего особо из себя не представляя, не обладая какими-либо выдающимися качествами, за исключением раздутого самомнения. Как боец Мортен считался середнячком среди профессионалов, хотя одно время Белла делала на него ставку, разглядев неплохие перспективы. К сожалению, он не оправдал надежд и начал искать виноватых. Белле нравилось его дразнить, отталкивать и снова приближать, давая понять, кто здесь главный. Кинг бесился, психовал, слал любовницу нахрен, а поостыв, всё равно ехал к ней. Эта баба его околдовала, никогда прежде такого не случалось, а тут прямо накрыло. Изабелла была настоящей шлюхой, он просёк это с первого взгляда и думал, что поймал её на крючок, но оказалось с точностью до наоборот. Это она его поймала и крепко держала, не давая соскочить с иглы. Много денег и много секса – то, что Мортен хотел и имел от неё. И мигом лишился того и другого, потому что имел неосторожность привести в клуб друга. Зачастую человек сам пиздец своего счастья. Волкову было достаточно разок попасться на глаза любовнице Кинга, чтобы шестерёнки пришли в движение и закрутились с бешеной скоростью. Изабелла из тех, кто видит цель и идёт к ней, не замечая препятствий, точно бесшумная охотница-субмарина. Всё, что она хочет, она получает. Так было до встречи с Волковым.
С этого момента всё в жизни Мортена пошло по пизде. Белла врала на каждом шагу, выдумывая, почему не может сегодня встретиться, пообещала контракт с производителем товаров для профессиональных занятий спортом и отдала новому любимчику. В расписании предстоящих боёв напротив его фамилии стояли прочерки. Для него нет подходящих противников, оправдывалась Изабелла, только и всего. Не драться же ему с новичками, верно? Кинг тупо кивал, соглашаясь с её аргументами, а по глазам видел – врёт. Вешает лапшу на уши, сука, а у самой одно желание – затащить Волкова в койку и трахаться до седьмого пота.
Впервые его затошнило от чужого неприкрытого блядства, но он остался сидеть на месте и слушал дальше. Пока Андрей морозится, у него есть шанс доказать Белле, что он всё еще лучший и она ошибается, ставя не на ту лошадку.
После облома с рекламой Изабелла несколько дней не выходила на связь, а в субботу позвонила и предложила подъехать в клуб. Мортен примчался через двадцать минут и направился прямиком в кабинет. Там его встретила полураздетая любовница, томно раскинувшись на кушетке с бокалом мартини.
- Слушай, давно хотела спросить… - промурлыкала Белла спустя полчаса, налив себе и ему и ложась обратно. – А кто жена Эндрю?
- С чего вдруг тебя это заинтересовало?
- Обыкновенное женское любопытство.
- Ну да, конечно, - хмыкнул мужчина, пошарил рядом в поисках сигарет и закурил.
- Что, это тайна? – не отступала Изабелла. Поставив бокал на пол, она оседлала Мортена и принялась водить ладонями по забитой татуировками груди. Её давно мучил вопрос, кто та женщина, которая стоит между ней и Эндрю.
- Медведь говорил, они вместе выросли, - зевая, ответил тот.
- Значит, подруга детства, - задумчиво повторила Белла, взяла у него сигарету и затянулась, выпустив дым через ноздри. – Романтично.
Её собеседник промолчал, вспомнив тот день, когда Энни появилась в гараже с парой странных ребят и потребовала отдать ей залётного гонщика. О том, что случилось потом, он предпочел бы забыть, но не так-то просто стереть такое из памяти.
- Она красивая? – голос любовницы вывел его из раздумий.
- Очень.
Она вопросительно вскинула брови, удивленная молниеносным ответом, и захотела узнать подробности.
- Блондинка, брюнетка?
- Погоди, у меня где-то была её фотка. Телефон дай.
Заинтригованная Изабелла ждала, покусывая губы от нетерпения. Наконец Мортен нашёл нужное фото и протянул ей телефон. После минутного молчания она ткнула ногтем в экран.
- А это кто с ней?
- Вроде охранник.
- Они любовники?
Кинг молча покрутил пальцем у виска. Самый идиотский вопрос, какой он когда-либо слышал.
- Ну что, - спросил он через минуту, поглаживая её бедра, - удовлетворена?
- Ты меня всегда удовлетворяешь, - прошептала та, наклоняясь ниже и касаясь сосками груди. - Всегда

По устоявшейся традиции празднование дня рождения Клима и его старшей дочери растягивалось на два дня. Анна об этом помнила и планировала провести воскресенье в гостях у родителей, оставив детей с няней. Андрей готовился к очередному поединку и не мог вырваться к жене. А впереди маячил еще один бой, вокруг него витало множество слухов, основным источником которых являлась Изабелла. Она уверяла, что затеяла нечто грандиозное и это событие запомнится надолго. Помимо личной заинтересованности, было кое-что еще: со дня на день ожидалось, что в Нью-Йорк приедет настоящий хозяин клуба. В свое время этот человек приобрёл загибающийся бизнес у знакомого и основательно в него вложился, а теперь пожелал лично взглянуть, как идут дела. До сих пор он не проявлял заметного интереса к клубу, и его внезапный приезд обеспокоил Изабеллу, привыкшую к отсутствию контроля сверху. Она поинтересовалась у мужа, где остановится их гость, и услышала в ответ, что об этом уже позаботились. Как и о том, кто будет его развлекать во время пребывания в Нью-Йорке. Эта задача легла на плечи Дарьи Смирновой и, хотя её коробило, что в ней видят не специалиста, а прежде всего женщину – молодую, привлекательную и сексуальную – и вовсю эксплуатируют эти качества, однако не считала уместным возражать человеку, от которого зависело, где она окажется завтра. Спорить с Павлом Ивановичем Чистяковым могли либо очень недалекие, либо очень смелые люди, но и те, и другие заканчивали примерно одинаково. Поэтому Даша, будучи девушкой умной и дальновидной, пообещала сделать отдых друга Павла Ивановича максимально приятным и в назначенный день отправилась в отель «Four Seasons Hotel», расположенный в Мидтауне между Парк-авеню и Мэдисон-авеню. Там ей сказали, что мистер Громов заселился в номер и час назад уехал и предложили подождать в вестибюле. Отказавшись от сока и кофе, Дарья достала планшет и присоединилась к виртуальной экскурсии по театру-музею Сальвадора Дали.
В это самое время человек, которого она ждала, беседовал с Егором Климовым у него дома. Когда-то Игнат Громов, он же Буча, помог старому другу и бывшему однополчанину наладить контакт с уральской братвой, а тот послал в Свердловск, ныне Екатеринбург, боевую группу, получив весточку с Урала, что там опять неспокойно и назревает конфликт между бандой братьев Цыгановых и «Центровыми». После убийства лидера «Уралмашевских» Григория Цыганова группировку возглавил его младший брат Константин, объявив войну «центровым» и лично Олегу Вагину, которого считал виновным в смерти родственника. Два года понадобилось, чтобы близко подобраться к Вагину, и в октябре девяносто второго он и трое его телохранителей были расстреляны во дворе собственного дома. Одним из киллеров был Акела, с ним работали двое местных ребят, оба бывшие сотрудники МВД. Волна заказных убийств и взрывов прокатилась от Урала по всей России, боевики «уралмашевских» уничтожали «центровых» не только в Екатеринбурге, но и в Воронеже, Киеве и Москве, везде, куда могли дотянуться. Еще через год «Уралмаш» практически обескровил противника, вытеснил из прежних сфер влияния и стал мощнейшей преступной группировкой Екатеринбурга, взяв под контроль контрабанду металлов. Цыганов назначил Бучу своим заместителем, а тот организовал Климу беспроблемный транзит живого товара из Москвы за Урал. Оставшиеся в живых «центровые», занимавшиеся тем же бизнесом, пробовали возражать, но их быстро заткнули.
Громов редко ездил по загранкам, называя себя домоседом, и тем неожиданней выглядел его визит в Штаты. На вопрос, какими судьбами, он усмехнулся, поглядел в окно и ответил: «Берёзки надоели». Они проговорили где-то с час, закрывшись в кабинете Клима.  Время приближалось к полудню, Нина с экономкой накрывали на стол, Настя ушла наверх переодеваться к обеду. Ждали Анну. Игорь с вечера был предупрежден о приезде свояченицы, забрал детей и поехал к родителям. Дома остались только самые близкие, те, кого Анна всегда рада видеть.
Она появилась в начале первого, столкнувшись у ворот с отцом, который вышел проводить гостя. Егор обнял дочь и отправил её в дом, сказав, что скоро придёт. Аня кивнула и ушла, а мужчины стали прощаться.
- Дочка? – спросил Громов, выходя на улицу, и оглянулся.
- Старшая.
- Замужем? Не поверю, чтобы такая красавица была свободна. Нашёлся счастливец?
- Есть тут один.
- Из своих?
- Помнишь Акелу? Его пацан.
- Вот оно что... Дети есть?
- Двое.
- Ну, поздравляю, дед Егор, с таким богатством. Счастливый ты человек.
Они пожали друг другу руки, Громов уехал, а Егор пошел в дом, где его совершенно точно заждались.
Завидев въезжающий во двор автомобиль старшей дочери, Нина засуетилась. Полгода минуло со дня последней встречи и в течение этих месяцев они поддерживали связь через Настёну, но это, конечно, было совсем не то, чего бы хотелось матери. Аня ни разу не появилась в больнице, не приехала на выписку, даже не позвонила, словно это никоим образом её не касалось. Собираясь в гости, она купила младшей сестре погремушку и чуть не забыла подарок в машине. Под крышей родительского дома на неё нахлынули детские воспоминания, на душе стало одновременно тепло и грустно, захотелось пройтись по комнатам, разглядывая знакомый интерьер, подняться в свою бывшую спальню, встать у окна и любоваться осенним садом.
Пока Настя прихорашивалась, мать хлопотала внизу, заканчивая расставлять посуду. Она стремилась всё успеть до приезда долгожданной гостьи и совершенно забыла о том, что ей тоже надо переодеться. Растрёпанный пучок на голове, мешки под глазами, прозрачная до синевы кожа и выпирающие отовсюду кости – родив в третий раз, Нина потеряла счёт времени, дни слились в один, а ночами она только и делала, что кормила и укачивала дочь вместо того, чтобы отдыхать и набираться сил. Когда лишние пять минут сна кажутся лучшим подарком на свете, тут не до мелочей.
- Здравствуй, мам, - Аня улыбнулась, подставила щеку для поцелуя и, отдав подарок, последовала за матерью на веранду.
Там их догнал Егор, прервав едва начавшийся разговор, и позвал дочь в кабинет.
- Пять минут - и мы здесь, - произнёс он в ответ на немую просьбу жены не лишать её общества Нюрочки. Со старшим ребёнком отношения не складывались, как бы Нина ни старалась. Беспредельную материнскую любовь требовалось выплескивать, но сделать это удавалось крайне редко даже в малых дозах. Аня будто чувствовала, что её ждёт и сознательно уклонялась от встреч. Детство кончилось, она давно выросла, вот только мама этого, кажется, так и не поняла.
- А этот где? – спросил Клим, пропуская спутницу вперед и запирая дверь.
Она слегка пожала плечами и села.
- На тренировке. У него сегодня бой.
Отец достал из бара бутылку и стаканы, налил виски и протянул ей. Анна не стала пить, лишь пригубила за компанию, ощутив дымный привкус во рту. Климов испытующе смотрел на молчавшую дочь, крепко сжимая граненый стакан. Он видел, что ей плохо и, как любой нормальный родитель, хотел это исправить и разобраться с теми, кто в этом виноват. Хотя и так понятно, кто.
- Тебя это напрягает?
Анюта невесело усмехнулась и поправила волосы, убрав за ухо прядь. Напрягает ли её, что любимый человек рискует собой, выходя на ринг для удовлетворения каких-то личных амбиций? В Италии говорят, если по-настоящему кого-то любишь, то у тебя болят его раны. Поэтому нет, не напрягает. Ей просто очень больно.
- Помощь нужна?
Аня подняла взгляд на отца и покачала головой.
- Спасибо, пап, я сама справлюсь.   
- Хорошо. Но пойми одну вещь: не стоит резать хвост по частям, от этого никому легче не станет. Рубить надо сразу. Поняла?
Она кивнула, глядя перед собой и задумчиво водя указательным пальцем по краю стакана. В комнате повисла тишина, которую через несколько мгновений нарушил осторожный стук в дверь. Ручка повернулась, впуская внутрь Анастасию, взволнованную тем, что приходится вклиниться в беседу папы с Аней. Но ждать, когда они закончат и выйдут, не хватало терпения. Она ужасно соскучилась по сестре, а про маму и говорить нечего: та в буквальном смысле считала часы и минуты до встречи. Настя её прекрасно понимала и смело вошла в кабинет.
- Пап, это нечестно, - средняя дочь стояла, подбоченившись, а у самой мурашки бегали от того, что она вот так врывается к отцу. Но он улыбается, значит, не сердится, и Настёна продолжила: - Вы тут закрылись вдвоём, а как же мы? Я, между прочим, жутко соскучилась!
Анна мягко фыркнула, поднимаясь, и подошла к сестре.
- Ну привет, - сказала она, обнимая Настю; та мигом перестала дуться и прижалась к ней, повторяя, что очень скучала.
Немного подождав, Егор велел девчонкам заканчивать обниматься и идти за стол. Снаружи ждала Нина; при виде мужа и дочерей её лицо просияло. Все проблемы и неприятности, если они были, отступили на второй план, уступая место праздничному настроению. Пользуясь тёплой солнечной погодой, стол накрыли на свежем воздухе. Мама взяла бокал и произнесла тост, против обыкновения кутаясь в принесённый заранее плед. Настя болтала за троих, сыпала вопросами и всячески старалась разговорить остальных. Отец с Аней отмалчивались, слушая её болтовню; чувствовалось, что им не особенно весело и они куда охотнее посидели бы одни у костра, чем за общим столом. В этом году всё получилось не так, как всегда: вместо шумного семейного застолья – тихие посиделки на веранде, вместо печёной на костре картошки и шашлыков – любимые салаты именинников, к которым те едва прикоснулись, вино и воспоминания о детстве Анюты и Насти.
С наступлением сумерек на веранде зажгли свет, а в гостиной проснулась Варя. Мать, тихо извинившись, встала из-за стола и скрылась в доме, и с её уходом наступила тишина. Настя подсела к отцу, взяла его под руку и прислонилась к плечу. Её сестра сидела в кресле боком, отвернувшись от стола и устремив взгляд в темноту сада. Думая о своём, Анна пропустила возвращение матери и, услышав голос позади, оглянулась. При виде самого младшего члена семьи выражение её лица не изменилось, она безучастно наблюдала, как Варя вертится на коленях у сестры и тянется к скатерти. А той всё было интересно, она ни мгновения не могла посидеть спокойно, крутила головой и издавала какие-то непонятные звуки.
- Не знаю, - ответила Анна на вопрос об успехах дочки. – По-моему, еще нет.
Клава растёт под присмотром няни, но никто из близких этого не поймет. Мама лучше доведет себя до истощения, чем позволит кому-то заботиться о своём ребёнке. И Настя ни за что не расстанется с близнецами, для неё дети – это то, ради чего стоит жить и создавать семью. Только она, Анна, как белая ворона, вернее, кукушка, скинула детей на постороннего человека и знать не знает, как её девочка держит спинку. Более того, ей это в принципе не интересно, но такие вещи не стоит произносить вслух. Особенно в присутствии свекрови, там махровый домострой в голове и на детях свет клином сошёлся. Всё для них и ради них, а на себе можно смело ставить крест. Елизавета Григорьевна сначала с сыном носилась, теперь переключилась на внуков. Клаву ей не дают, так она на Саше отрывается, балует мальчика со страшной силой, всё разрешает, чуть ли не в попу дует. Вбила себе в голову, что ребёнку в семье не додают внимания и любви и старается это восполнить. Как-то резко все у Лизы стали плохими: и подруга, и невестка, и даже сын, не желающий принять сторону родителей. Обидней всего, что Андрюша отмахнулся от них с отцом, а ведь они жизнь отдать готовы за него и внуков. Раньше он таким не был, а связался с Анной и другой человек стал. Разве могла Лиза подумать, что им с Димой не дадут забрать внучку из больницы, что родной сын от них отвернётся? Они для него всё делали, а что получили в ответ? Черную неблагодарность. И виновата в этом Анна, она и только она.
Елизавета не замечала, что идёт той же дорогой, что и покойная Марина, обвинявшая во всём Нину. Как та мечтала избавиться от соперницы, так и жена Карася грезила о том дне, когда её сыночек разведётся с Анной и заберёт к себе детей. Она и мысли не допускала, что лезет не в свое дело и судит о том, чего не знает и не понимает. Для неё было совершенно очевидно, что Анна плохая жена и мать и Андрюшу надо срочно спасать. Неспроста он связался с боями, хочет доказать Климовым, что не пальцем деланный и чего-то стоит. А этой хоть бы что, разъезжает по командировкам, детей на чужого человека спихнула, как только её земля носит!
Лиза кипела молча, не выдавая обуревавших её чувств никому, даже мужу, дожидаясь момента, чтобы высказать всё невестке, и продолжала баловать Сашеньку, убежденная в своей правоте.
Когда окончательно стемнело, Настя предложила пойти в дом и сыграть во что-нибудь. Все встали, кроме Анны, у которой зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Звонила Анхи, ездившая с Андреем в качестве члена группы поддержки. Они с Питом и Мией присутствовали на всех боях Медведя, а потом доставляли его домой, если он сам не мог вести машину. Ей многое не нравилось, но она привыкла подставлять друзьям плечо, а не поворачиваться спиной, даже если считала, что те творят полную херню.
Во время боя Андрею сильно досталось, и ребята ждали Мартину, попутно решая, как быть дальше: ехать в больницу или обойтись тем, что найдётся в аптечке. Анна слушала, сжимая телефон с такой силой, что пальцы побелели. Утренняя головная боль, почти утихшая к вечеру, вернулась и запульсировала в висках, заставляя закрыть глаза и свернуться клубком в кресле.
- Энни, не переживай, - зачастила Анхелика, прикрывая ладонью микрофон и оглядываясь через плечо на друга, который дремал сидя, прислонившись затылком к стене. – С ним всё будет в порядке, честно.
- Не переживаю, - ответила та, садясь ровно и наливая дрожащей рукой воду в бокал. – Я давно привыкла.
Праздник подошёл к концу, карета превратилась в тыкву, крысы разбежались, и она осталась совсем одна. Поёжившись, Анюта взяла плед с соседнего кресла, завернулась в него и спустилась по ступенькам, уходя в глубину сада. Шорох гравия подействовал на неё успокаивающе, она бродила в темноте среди кустарников и деревьев, не обращая внимания на вибрирующий в кармане телефон. Кто-то упорно пытался до неё дозвониться, но Анна никого не хотела слышать. Возвращаясь назад, она видела свет в окнах и силуэт матери на крыльце и ускорила шаг.
Прощание заняло не больше минуты и, поцеловав дочь, Нина ушла, а Анюта поехала домой. Там все давно спали, только Ханя выбежал её встречать, запрыгнул на руки и негромко замурлыкал. Перед тем, как раздеться и лечь спать, она заглянула к сыну. Саша уронил одеяло на пол, тут же валялись машинки, которые он поленился сложить в коробку. Анна собрала игрушки, подняла одеяло и укрыла своего мальчика. Тот что-то пробормотал во сне, задрыгал ногами и раскинулся звёздочкой.
- Спокойной ночи, - прошептала женщина, на цыпочках выходя из комнаты и закрывая дверь.
За ней по пятам крался кот, дождался, когда она ляжет, и свернулся на соседней подушке. Её самый надежный, самый верный друг.

[nick]Анна Волкова[/nick][status]твоя Кошка[/status][icon]https://i.imgur.com/CNPkMVw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/DpaiwAc.gif[/sign]

Отредактировано Georgy Klimov (07.09.2020 20:17:53)

+1

33

В середине недели Анна с сыном отправились навестить бабушек и дедушек. Клава капризничала из-за перемены погоды и поэтому осталась дома. Сашка надеялся поиграть с друзьями, а узнав, что близнецы уехали, не слишком расстроился и унёсся помогать дяде Максиму сгребать опавшую листву. Помощь заключалась в том, чтобы скакать по готовым кучам и прыгать в них с разбегу, разбрасывая во все стороны листья. Скоро ему наскучило это занятие, и он нашел новое развлечение: после вчерашнего дождя прямо посреди двора образовалась огромная лужа, в которую надо было обязательно влезть, промерить сапогами глубину и бегать туда-сюда, поднимая нешуточные волны.
К обеду начал накрапывать дождь и пришлось уходить под крышу. Услышав, что приехал Сашенька, явилась Лиза с яблочным пирогом, села с внуком в малой гостиной и принялась его угощать. Анна находилась с отцом в кабинете, а выйдя оттуда, наткнулась на свекровь, несшую молоко на кухню.
- Пойдем, поможешь мне, - распорядилась Елизавета Григорьевна, нажимая локтем на дверную ручку. - Плиту включи, надо Сашеньке молока согреть.
Сделав, что от неё требовалось, Аня достала из шкафа металлическую турку. Свекровь следила за каждым её движением, сжав в тонкую нитку губы. Елизавету до глубины души задело, что никто – ни сын, ни сноха, ни бывшая лучшая подруга – не удосужился сообщить ей о приезде внука. И правда, зачем Лизе об этом знать? Тоже мне, событие! Так, наверное, они все думают. Вроде семья, а выходит, что чужие люди. Сколько можно терпеть такое отношение? Вот Ивлева и решила, что с неё хватит.
- Давно хочу спросить, - начала она высоким, звенящим голосом, - неужели тебе ни капельки не стыдно? Как ты к детям относишься? Они тебе что, чужие?
- Я не собираюсь это выслушивать, - ответила Анна, очнувшись от секундного ступора, и повернулась, собираясь уйти, но свекровь вцепилась ей в руку, не давая сделать ни шага.
- Нет, ты меня послушаешь. Я достаточно молчала, всё ждала, надеялась, что рано или поздно ты опомнишься и поймешь, какое это счастье, когда у тебя двое здоровых детишек. Но, похоже, напрасно. Эгоистка… Тебе Бога благодарить надо, а ты только о себе думаешь, на детей тебе наплевать. Ну и откажись от них, брось совсем, всё равно ты им не мать. Пока они маленькие, быстро тебя забудут, а мы с отцом всё им дадим – и любовь, и заботу, всё, что нужно. То, чего они от тебя никогда не дождутся.
Анна резким движением высвободила руку и вышла, не оглядываясь, слыша летящие в спину оскорбления. Родители отдыхали наверху, сестра копошилась в саду, убирая забытые тыквы с грядок. Хэллоуин в этом году прошёл тихо, зато во время рождественских праздников семья полакомится тыквенной пастилой и вареньем.
Увидев идущую к нему маму, Саша обрадованно устремился навстречу, протягивая сорванную тайком подвядшую астру.
- Саша, собирайся, мы уезжаем, - скомандовала Анна, беря цветок и пряча в сумку.
- Посему?!
- Потому что я так сказала.
По пути домой сын насуплено молчал, сжимая в руках машинку, крутил колеса и косился на мать. Он очень соскучился по бабе с дедом, хотел дождаться братьев и поиграть с ними в салочки, но мама не стала его слушать. В квартире Саша бросился вдогонку за котом, не обращая внимания на просьбы сначала разуться, а уже потом носиться по коридору. В итоге у Анны лопнуло терпение, она поймала пробегавшего мимо сына за плечо и довольно ощутимо шлепнула по попе. От неожиданности мальчик замер, изумленно хлопая голубыми глазёнками, которые медленно наполнялись слезами глубочайшей обиды, громко всхлипнул и убежал.
Поставив сумку на тумбочку, женщина присела на банкетку и закрыла лицо руками. Навалилась страшная усталость и стало стыдно, что она позволила себе сорваться на ребёнке.
- Мама… - раздалось рядом, и Анюта почувствовала робкое прикосновение к руке. Подняв голову и вытирая слезы, она посмотрела на сына. – Мама, ты плакаешь?
- Нет, малыш, тебе показалось.
- Мама… - потоптавшись, Саша подошел ближе и уткнулся ей в колени. – Ты селдишься, да?
- Немного, - ответила та, поглаживая мальчика по спине.
- На меня?
- Нет, не на тебя.
- На бабу?
- Чуть-чуть.
- Она плохая, да?
- Нет, медвежонок. Никто не плохой. Просто иногда взрослые ссорятся и перестают ходить друг к другу в гости. Как мы с бабушкой Лизой.
- Саска холосый, да, мам?
Аня улыбнулась сквозь слёзы, посадила его себе на колени и крепко обняла.
- Очень хороший. Самый-самый. Пойдем купаться?
- Неть
- А может, всё-таки пойдем?
- Не-е-еть
- Давай так: сначала мы пойдем купаться, а потом почитаем сказку про маленького медвежонка, который больше всего на свете любил мёд… - предложила Аня, видя, как в глазах ребёнка мгновенно вспыхивает интерес. – Мы ведь знаем, что зимой медведи ложатся спать, и Мишутка тоже так сделал. Но иногда, когда ему снился мёд, он просыпался, бежал в кладовку и ел понемножку из горшочка. И вот однажды мёд кончился…
Сашка взволнованно заёрзал, заглядывая ей в лицо. Ему хотелось узнать, что случилось дальше и где медвежонок нашёл мёд, ведь медведи жить не могут без сладкого! Но чтобы получить ответ на этот вопрос, сначала надо искупаться, выпить стакан тёплого молока и лечь в кровать. Тогда мама достанет с полки книжку, сядет рядом и расскажет, как маленький сластёна справился со свалившейся на него бедой и раздобыл любимое лакомство…

В один из дней Аня вместе с сыном расставляли книги в шкафу и выяснили, что почти все истории прочитаны, а той, что они начали вчера, хватит на пару вечеров. Проблема решалась походом в книжный магазин, оставалось выделить на это хотя бы полчаса свободного времени. Перед ланчем к ней заглянул главный бухгалтер, а после его ухода позвонила сестра с просьбой посоветовать кого-нибудь, кто мог бы вести бухгалтерию магазинчика, в котором будут продаваться работы Марка. Анна пообещала решить этот вопрос в самое ближайшее время, выслушала кучу благодарностей и начала собираться, чтобы успеть поесть и купить сыну книжку.
Пока она искала в ящике влажные салфетки, пришёл Дейл. После истории с проституткой Виталик надолго пропал из виду, не отвечал на звонки и сообщения, заставив близких поволноваться, и вот вернулся.
- Привет. Давно не виделись. Скучала? – спросил парень, оглядел заваленный бумагами стол и вытянул руку, не давая Анне пройти. – Ань, ну постой… Не обижайся. Надо было решить одно дело.
- Мог хотя бы предупредить, чтобы я знала, что не стоит на тебя рассчитывать.
- Извини. Больше не повторится, честно.
Она промолчала, по-прежнему глядя мимо него, и не реагировала на попытки обнять и чмокнуть в щеку.
- Дейл, пропусти, пожалуйста.
- Нет.
- Может, хватит вести себя, как маленький?
- Хорошо, не буду. Ань, ну прости.
- Ладно, простила.
- Подожди, не убегай. Давай сходим куда-нибудь сегодня вечером.
Анна покачала головой, берясь за сумку, и сделала шаг в сторону, но Дейла такой ответ не устраивал. Она заметила лихорадочный блеск в его глазах и сжала губы, давая понять, что решение окончательное и другого не будет. Ей была неприятна такая назойливость, и чем сильнее он настаивал, повторяя, что дико соскучился и нет ничего плохого в том, чтобы сходить в кафе со старым другом, тем меньше хотелось куда-то с ним идти. Она видела, что Вит злится, но не собиралась уступать.
- Вит, я опоздаю.
- Тебя подвезти?
- Не нужно. Здесь недалеко, - сказала девушка как можно мягче, снимая его руки со своей талии и направляясь к выходу.
- Ты скоро вернешься?
Она сделала вид, что не услышала, забегая в лифт и нажимая на кнопку. У неё в запасе оставалось максимум сорок минут, чтобы всё успеть и не опоздать на встречу с заказчиком. Вместо полноценного ланча пришлось обойтись чашкой кофе и сэндвичем. В это время телефон звонил, не переставая и, раз взглянув на экран, Анна отключила звук. Общаться со свекровью нет ни малейшего желания, а Марья Петровна получила строгие инструкции относительно поездок к Ивлевым: ни при каких обстоятельствах Елизавета Григорьевна не должна приближаться к детям. На Дмитрия Сергеевича запрет не распространяется при условии, что его жена будет держаться подальше. В противном случае родители Андрея больше никогда не увидят внуков, Анна твёрдо это решила. То же самое произойдет, если они всё-таки разведутся. Дети не виноваты в проблемах родителей и было бы неправильно лишать их общения с отцом. А взрослым предстоит искать компромиссы и договариваться между собой. Что из этого выйдет, другой вопрос.
В книжном, куда Аня забежала после кафе, не толпились покупатели, трое или четверо посетителей заняли столики около больших квадратных окон, еще двое прохаживались между стеллажами, сверяя обложки с фотографиями в телефоне. Детская литература занимала один шкаф напротив входа, классики соседствовали с современными авторами, среди них попадались лауреаты международных премий и новые, еще малоизвестные имена. Анна набрала приличную стопку и отнесла на кассу. Дожидаясь своей очереди, она подошла к стойке с глянцевыми журналами, взяла свежий номер «Космополитан», перелистала и собиралась положить на место, как её внимание привлек снимок к статье, посвященной личной жизни звёзд спорта. На фотографии был запечатлён её муж в окружении молодых симпатичных моделей, а одна сидела у него на коленях, нежно приобняв за шею. Взгляд выхватывал строчки из текста: … знакомство состоялось на съёмочной площадке… совместная работа над рекламным проектом… моментально нашли общий язык… коллеги отмечают потрясающую химию, возникшую буквально с первых минут… предпочитают не распространяться о личной жизни, но нет сомнений, что между ними проскочила искра…
- Простите, вы будете брать журнал?
- Да, извините. Сколько с меня?
Забрав покупки, Анна вышла на улицу, не понимая, что делать дальше. Снова ожил телефон, на этот раз сработало напоминание о запланированной встрече. В голове всё перемешалось, слёзы застилали глаза, а в груди болело так, что стало невозможно дышать. У Андрея другая женщина? Выронив пакет, Климова опустилась на деревянную скамейку и обхватила себя за плечи, стараясь успокоиться. Всё вокруг - люди, предметы, звуки - слилось в однородную серую массу, она словно очутилась посреди океана на крошечном островке, который вот-вот поглотят накатывающие волны. У Андрея другая женщина? Виски пульсировали от боли, и Анна испугалась, что её стошнит на мостовую. Знакомая мелодия на входящем звонке ударила по натянутым нервам, заставляя вздрогнуть и ухватиться за лежавший рядом телефон как за спасительную соломинку.
Надо брать себя в руки и возвращаться в офис. У неё есть работа, которая не станет ждать, и люди, которых нельзя подвести. Сначала дело, потом личная жизнь. Она сильная, она справится. Вытерев слёзы, Анна открыла косметичку и принялась поправлять макияж.
Журнал она взяла с собой и, завершив переговоры, еще раз внимательно прочла статью. Проводив гостей, в кабинет вернулся Дейл, обошёл стол и присел на корточки перед подругой.
- Не передумала?
Она взглянула на него поверх глянцевых страниц, помедлила и кивнула.
- Передумала.
- Ну и отлично. Это классное место, уверен, тебе понравится.
- Только мне надо съездить домой переодеться.
- О`кей, во сколько за тобой заехать?
- В пять.
Виталик ушёл, а Анна еще какое-то время оставалась в кабинете, глядя на раскрытый журнал и задаваясь вопросом, почему она была так уверена, что их это никогда не коснётся? Потому что Волков клялся ей в любви, называл лучшей женщиной на свете, просил родить дочку и обещал, что они всегда будут счастливы? А теперь фотографируется с какой-то тёлкой для глянца, и про них говорят, что они прекрасная пара… И как после этого верить его обещаниям, как ему вообще можно после всего этого верить?
Поскольку Дейл не уточнил, куда они идут, Анна выбирала наряд наугад и, к счастью, не ошиблась, решив надеть вечернее платье и бриллианты – ужинать предстояло в ресторане «Даниэль». Она бывала здесь с родителями, но давно, еще до замужества, и запомнила классический стиль в интерьере: высокие потолки, расписные арки, лепнину, колонны под мрамор, мягкое освещение, хрусталь и серебро на столах и изысканную французскую кухню, за которую ресторан получил две звезды Мишлен. Отдельного упоминания заслуживал персонал, в чью задачу входило создать у гостя полное ощущение, что он самая желанная персона сегодняшнего вечера.
Виталий оделся под стать своей спутнице, и в целом они выглядели на редкость гармоничной парой. Атмосфера, уровень обслуживания, меню – всё было выше всяких похвал, помогая развеяться и забыть хотя бы на время о неприятностях, давая Анне почувствовать себя смутным объектом желания сидящего напротив мужчины.
Впервые муж позвонил ей в начале восьмого, она сбросила звонок, уменьшила звук и положила телефон экраном вниз. Они с Витом посетили бар и потанцевали, а Андрей всё звонил и звонил. 
Анна приехала раньше мужа, сняла украшения, разделась и исчезла в ванной. О том, что Волков вернулся следом за ней, она узнала, проходя по коридору в спальню: дверь была открыта настежь, в комнате витал стойкий запах сигаретного дыма. Помедлив, девушка бросила халат на кресло, выключила свет и легла в постель.
Утро началось в половине четвертого; Анна слышала, как за стенкой ходит муж, дверная ручка пару раз щёлкнула и вернулась в прежнее положение, а Волков ушёл. Через час проснулся Саша, поиграл с котом и засобирался в сад, радуясь, что поедет туда с мамой.
Весь день у неё раскалывалась голова, так что к вечеру начало казаться, что еще немного, и она просто лопнет. Лекарства не помогали, и Аня перестала их принимать. Её то мутило, то мучила жажда, головная боль то слабела, забиваясь в основание черепа, то вспыхивала с новой силой. Она вся покрывалась холодным потом и дрожала, точно в ознобе, а спустя какое-то время её отпускало, и так до следующего раза. Анна предположила, что это побочное действие противозачаточных таблеток, которые она снова начала пить, не желая пользоваться презервативами. Прерванный половой акт считается ненадежным методом контрацепции, и Климова не хотела рисковать, отдавая предпочтение проверенному средству. А может, это стресс. Так или иначе, боль не покидала её ни на минуту, и Анюта чувствовала, что находится на грани.
Уходя, она обнаружила на столе в гостиной разбросанные фотографии, а сверху тот самый журнал, послуживший стимулом для вчерашнего ужина с Дейлом. Снова эта тёлка, только вместо Андрея какой-то другой мужчина, но помещение и люди вокруг остались прежними. Нахмурившись, Анюта тщательно сравнила оба снимка. Они полностью совпадали, за исключением одного: спутником модели на той злополучной вечеринке абсолютно точно был не Волков.
На протяжении всего дня её не отпускала мысль, что она зря обидела мужа, согласившись поужинать с Дейлом. С трудом досидев до конца совещания, она схватила сумку и побежала на улицу, второпях чуть не забыв телефон в кабинете. Им повезло не попасть ни в одну из вечерних пробок, и в начале шестого Аня уже была дома.
Для неё никогда не было проблемой признать, что она неправа и извиниться. А уж в такой ситуации и подавно. И посмотрев Андрею в глаза, поняла – да, зря обидела. Поэтому решила быть откровенной и сказать, что очень его любит и боится потерять, вдруг оказаться ненужной, чужой самому дорогому человеку.
- Прости меня, Волков. Пожалуйста, прости.
Лучше говорить друг другу правду. И пусть она выглядит дурой в его глазах, зато теперь он знает, что их любовь не угасла.
Они переместились на кухню, Волков сходил в гостиную и принёс фото, сделанное за кадром, что-то вроде бэкстейджа. Глядя на него, становилось ясно, что никаких отношений, кроме рабочих, с этой девушкой у Андрея не было и в помине, а для публикации в журнале использовали подделку. Странно только, как издание с многомилионной аудиторией позволило себе опуститься до уровня жёлтой прессы, предлагая читателям непроверенную информацию.
Фотография отправилась в мусорку, а Волков поменялся местами с женой, заняв стул, на котором она сидела минуту назад. Приподняв юбку, Анна сняла трусы, шлёпнула Андрея по руке, когда тот попытался её схватить и усадить на колени, и начала расстегивать блузку. Он не вытерпел, рывком притянул к себе и впился в шею, накрыв ладонью полуобнаженную грудь. На коже остался след, который долго не сойдет, а сколько их еще будет… У Анны горело всё тело, от поцелуев – голодных и рваных – сладко ныли губы, она ёрзала, терлась о грубый деним мокрой  промежностью, оставляя на ткани  влажный след, постанывая и извиваясь в его руках. Самых сильных, самых нежных… Приподнявшись, она нетерпеливо, едва не ломая ногти о зубчики «молнии», расстегнула ширинку, и сдавленно простонала, присаживаясь на жёсткий член. Волков не стал тянуть, толкнул её вниз и начал трахать, широко расставив ноги и не боясь сломать стул. Анну накрыло практически в самом начале, по лицу текли слезы, она вскрикивала всё громче, отрывистее, царапала Андрея, впиваясь ногтями в плечи и содрогаясь от удовольствия в тот миг, когда он тоже кончил.
В квартире вновь стало тихо. Оба долго не могли прийти в себя и отдышаться, Анна лежала в объятиях мужа, не в силах пошевелить даже пальцем. Волков гладил её по спине, слегка сжимая ягодицы, целовал лицо, волосы, шею.
- Я люблю тебя… - ей хотелось повторять это снова и снова, до бесконечности, чтобы он услышал и понял, как много значат эти слова. Что это не буквы и звуки, это её душа, в которой нет места кому-то другому.
Взяв его за руку, Анна перецеловала пальцы, знавшие её тело, как дорожную карту, каждый облизала и пососала. Волков не сводил с неё глаз, она слышала его тяжёлое дыхание, чувствовала  бедром член и опустила руку, лаская в паху.
- Пойдем в душ. Волков… не надо… не надо туда, пожалуйста…
Он не послушался, продолжая ввинчивать пальцы в тёплое влажное нутро, а потом посадил её спиной к себе и начал гладить клитор, зная, как это на неё действует. Анна зажмурилась, понимая, что не может сопротивляться, что Андрей выиграл, и она вот-вот кончит, подтвердив, что она его женщина – страстная, влюблённая, готовая идти туда, куда он её позовёт.
- Еще чуть-чуть, да, малыш? – бормотал муж, скользя пальцами вокруг клитора и давая ей короткую передышку.
Она всхлипнула и повернулась, ища его губы, вздрагивая и вытягиваясь в струнку, крича и плача от второго оргазма за вечер.
Спустя полчаса они всё-таки добрались до ванной, и Волков получил свою дозу релакса, отдав себя в руки жены. Похоже, у той имелся какой-то план, в который его не спешили посвящать. Анна извела на него целый флакон геля, уворачивалась при попытках оттеснить её к стенке и пойти на третий заход, говоря, что надо немного потерпеть.
В спальне она постелила большое банное полотенце поверх одеяла и велела Андрею лечь на живот. Он с удовольствие растянулся, обняв подушку, и приподнял голову, высматривая, чем занимается жена. А та принесла из ванной массажное масло и положила рядом, устроилась у Волкова на спине и принялась легонько целовать ему плечи, спускаясь всё ниже. Гладила поясницу, бедра и зад, следя за реакцией, а увидев, что ему нравится, облизала средний палец и коснулась линии между ягодицами. Андрей вздрогнул, и Анна тихо проговорила:
- Доверься мне, хорошо?
Почему-то она была уверена, что никто никогда не делал с ним такого и постаралась, чтобы ему понравилось. Её большой сильный муж стонал, уткнувшись в подушку, балдея от прикосновений влажного языка и нежных пальцев, ласкающих ему анус и яйца.
- Перевернись, - попросила Анюта, садясь рядом и беря флакон с маслом.
Прикрыв глаза, Андрей наблюдал, как она выливает масло ему на живот, садится между ног и обхватывает член сначала правой, затем левой рукой, двигаясь от головки к основанию ствола, создавая ощущения, будто он снова и снова проникает в неё. В какой-то момент вектор движения поменялся на противоположный, Волков изо всех сил сжимал подушку, трахая тугое кольцо, созданное Аниными руками. Несколько густых белых капель брызнули ей на грудь, остальные попали на живот. Взяв салфетку, она бережно вытерла их обоих и перебралась наверх, оказываясь у мужа над головой.
- Моя очередь… - сказала девушка, садясь ему на лицо, со вздохом потираясь о колючую щетину и упираясь ладонями в обивку.
Андрей поддерживал её снизу, двигая языком вдоль промежности, а Анна раскачивалась на нём, кусая губы и сжимая грудь. Всё быстрее и быстрее, теряясь в ощущениях и чувствуя, что вот сейчас, в это мгновение…
Волков подхватил её, ослабевшую, уложил рядом и гладил до тех пор, пока она не повернулась к нему и не прошептала с мольбой в голосе:
- Останься со мной… пожалуйста, Андрей… пожалуйста...

Напрасно надеялась. Поначалу всё было хорошо, они поздно встали, позавтракали в постели, а потом ему позвонили, и Волков, пряча глаза, начал одеваться. Он что-то говорил про бой, который откроет ему дорогу к чемпионству и принесёт большие деньги, а она смотрела на него и понимала, что это конец.
За Андреем закрылась дверь, и Анна осталась одна.
Резко пропало всякое желание находиться здесь, она позвонила водителю и попросила забрать её часа через полтора. Лучше поработать, чем изводить себя ожиданием. В условленное время Олег был на месте и галантно распахнул перед ней дверцу автомобиля. Она как обычно села сзади, положила на колени сумку и опустила взгляд на экран телефона.
- Как дела?
- Нормально.
- Не хочешь разговаривать?
- Не хочу.
- Ладно, понял.
Первую половину дня Анна провела в офисе, наводя порядок в бумагах. Многие компании уже начали готовиться к Рождеству, планировать формат мероприятий и рассылать приглашения. В конце ноября-начале декабря мамин фонд устраивал традиционный благотворительный аукцион для привлечения внимания общественности к актуальным социальным проблемам и сбора средств на открытые ранее проекты. Организацией занималась Нина, в этом ей помогала Анастасия Шуйская, жена и главная помощница Петра Ивановича Шуйского, искусствоведа, мецената, тонкого знатока и ценителя всего прекрасного. В этом году Настя вызвалась поучаствовать в подготовке мероприятия, на что мать с радостью согласилась. И поскольку самый щедрый взнос по традиции делала компания Климова, ожидалось, что так продолжится и впредь. Отмытие денег шло по отработанной схеме, об этом знали все, кроме Нины, основателя и руководителя благотворительного фонда. Потому что жена Цезаря должна оставаться вне подозрений. При всём желании журналисты не смогли обнаружить ничего, что указывало бы на связь фонда с криминальными структурами. Было всё: тайное расследование с целью доказать причастность руководства к финансовым махинациям с пожертвованиями, попытки проникнуть в закулисье ежегодных рождественских аукционов, старания очернить не только Нину, но и людей, с которыми она близко общалась и работала. Понадобился год, чтобы СМИ разуверились в своих подозрениях и оставили в покое фонд.
С наступлением вечера Анну охватило беспокойство, мешая сосредоточиться на работе: мысли крутились вокруг предстоящего боя Волкова. Впервые ей захотелось там побывать и самой всё увидеть. Она примерно представляла, что такое бои без правил, но одно дело смотреть шоу по телевизору и другое – сидеть на трибунах, когда твой близкий человек выступает в клетке.
Услышав адрес, Олег внимательно посмотрел в зеркало и спросил: «Ань, ты уверена?», а получив ответ, молча кивнул. Рано или поздно это должно было случиться, и хорошо, что в этот момент она будет не одна. Он бы не взялся предсказать реакцию Анны, даже зная её характер и отношение к Андрею. Что-то явно происходит, и сегодняшний вечер должен стать переломным. Выходя из машины, Анна видела небольшую толпу на улице возле клуба, ожидающую, когда секьюрити проверят и впустят внутрь стоящих в начале очереди. Вход платный, для дам предусмотрена небольшая скидка, о чём вежливо проинформировала охрана на входе.
Короткий полутёмный коридор заканчивался широкой металлической лестницей без перил, ведущей к зрительским трибунам. Всего четыре яруса, на нижнем расположены вип-места и, разумеется, их заблаговременно забронировали. Октагон хорошо просматривается из любой точки зала и можно не бояться, что пропустишь интересный момент боя.
Они прибыли за десять минут до начала, свободных мест практически не было, многие зрители остались стоять. Большинство боёв в «Стадиуме» проходили с аншлагом в зависимости от того, кто из участников заявлен. Андрею удалось завоевать симпатии зрителей и спрос на его выступления продолжал стабильно расти к вящему удовольствию руководства. Даже когда он проигрывал (такое тоже бывало), публика ревела, требуя для своего любимца реванша. Изабелла охотно шла навстречу желаниям толпы и устраивала Волкову повторные бои с тем же противником. Она ждала, что его тренер станет возражать и была удивлена безмолвием Адисы. Их боец уверенно двигался к супербою, и женщина заранее набросала список тех, кого считала достойными соперниками для русского. За последнее время у неё появилась еще одна мечта, а именно: сделать Волкова чемпионом. Не прибегая для этого к договорным боям, как случалось раньше, а так, чтобы он сам прошёл все этапы и завоевал титул. Максимально честно и прозрачно, что само по себе редкость в спорте. По большому счёту, ему и не требовалась чья-то помощь, кроме тренерской. Изабелла сама видела, каков он в деле, и не сомневалась, что у него есть реальные шансы стать чемпионом ММА. Но при этом стремилась дать ему понять, что без её участия он бы добился меньшего и потому должен быть благодарен. А благодарность миссис Хилтон предпочитает принимать натурой. Много, часто и в разных позах.
Анне с Олегом достались места на втором ярусе. На ринг поднялся ведущий, и зал мгновенно смолк. Прозвучали имена судьи и бойцов, заставив толпу вновь всколыхнуться и зайтись оглушительным воплем. Анна узнала обоих участников: одним был её муж, а другим Мортен Кинг, бывший парень Стоун.
Всё внимание было приковано к происходящему в клетке. Противники осыпали друг друга ударами, метались по замкнутому пространству октагона, гул вокруг постепенно нарастал, люди вскакивали с мест и что-то орали бойцам, боковым зрением Меркулов заметил, что наверху завязалась потасовка. Вмешалась охрана и выставила дебоширов из зала.
Анна с застывшим лицом следила за тем, как Кинг избивает её мужа и тот, шатаясь, идёт к сетке, падает на табуретку и отдает себя в руки ребят из группы поддержки. Рядом маячит чернокожий исполин, вероятно, его тренер. Через минуту с той стороны ограждения появляется какая-то женщина, и мистер Адиса оживает, поворачивается к ней, роняет пару слов и снова принимает прежний безмятежный вид. В середине второго раунда Климова поняла, что больше не выдержит.
Видя, что она встает, следом поднялся охранник и повёл свою спутницу к выходу, расчищая для них дорогу. Взглянув на Анну, Олег был поражен её бледностью. Она не произнесла ни звука, молча села в машину и отвернулась к окну.
- Куда едем?
- На причал. Всё равно, какой.
- Хорошо.
Он ждал, что Аня скажет хоть слово, но она даже не повернула головы, заслонившись ладонью от солнца, а скорее для того, чтобы скрыть своё состояние. Наблюдать, как избивают и калечат мужчину, которого она любила, оказалось выше её сил. Она не считала себя слабой, однако всему есть предел. И только Волков не понимает, что это жестоко и бесчеловечно, раз продолжает испытывать её на прочность.
- Останови здесь, я хочу пройтись.
Меркулов не пошел за ней, понимая, что Анне нужно выплеснуть чувства, а с охранником за плечом это будет труднее сделать. Она медленно шла вдоль пристани, обняв себя на плечи, а когда останавливалась и поднимала голову, Олег видел слёзы у неё на лице.
Солнце закатилось за дальние небоскрёбы, набережная опустела и, посмотрев вслед уплывающему парому, телохранитель Анны приблизился к ней и облокотился о перила. Становилось прохладно, от реки потянуло свежестью, но ей было всё равно.
- Ну ты как?
Дурацкий вопрос. Анюта едва заметно повела плечами, как смертельно уставший человек, который, тем не менее, находит силы, чтобы не нагрубить в ответ.
- Нормально. – И, помолчав, добавила: - Знаешь, я не думала, что будет так больно.
- Ань, - Меркулов снял пиджак и накинул ей на плечи, глядя в измученные глаза любимой женщины, - пошли в кафе?
- Ты приглашаешь меня в кафе? – переспросила та. – Сейчас?
- Ну да. Мне чай, тебе торт, что скажешь?
- Знаешь, а мне нравится.
- Еще бы. Но учти, я рассчитываю, что ты со мной поделишься.

Поздним вечером в кафе на пирсе было довольно малолюдно и нашлось несколько свободных столиков, в том числе у окна с видом на реку и панораму города на соседнем берегу. За залом следила одна-единственная официантка, которая принесла им меню и ушла обслуживать других посетителей. Минут через двадцать она вернулась принять заказ.
Торт взяли один на двоих, большой кусок, украшенный свежей клубникой, а чай заменили на сангрию. Анна понемногу приходила в себя, улыбалась и боролась с Олегом за каждую ягоду, только взгляд оставался таким же печальным, будто огонь внутри погас.
- Извини, я на минуту.
Время приближалось к полуночи, однако народ не спешил расходиться; попадались и те, кто заходил за пивом и бургером и садился в уголке позалипать в телефон. Беседуя с Анной, Олег насчитал по крайней мере два сброшенных звонка и сделал вывод, что оба раза звонил Волков. Нервничает, что жена до сих пор не дома и не предупредила, что задержится. Впрочем, она давно перестала это делать, отключает звук на телефоне и не берёт трубку, когда звонит муж. В аэропорт и обратно её везёт охранник, потому что Андрей тренируется или отсыпается после боя, или находится в разобранном состоянии, или у него горит заказ. Он бы и рад, но… Столько этих «но», что проще не ждать, не просить и не надеяться.
- Добрый вечер, Андрей Васильевич, - поздоровался Олег, любуясь изящным профилем спутницы, которая в эту минуту задумчиво склонилась над бокалом, ожидая его возвращения. – Извините, что так поздно. Анна Георгиевна встретилась с подругой, и боюсь, это надолго затянется.
- Хорошо, я понял, - ответили на той стороне и тут же полетели короткие гудки.
«Нихрена ты не понял. И уже вряд ли поймёшь», - устало подумал охранник, садясь на прежнее место, беря ложку и с улыбкой придвигая к себе тарелку с остатками торта.

Кафе прекращало работу в час ночи, а за десять минут до закрытия гостям принесли счёт. Незадолго до этого заморосил дождь. Держа Меркулова за руку и перепрыгивая через лужи, Анна побежала к машине. Как только она захлопнула дверь начался настоящий ливень.
- Ну что, домой?
Анна распустила волосы и убрала шпильки в сумку, а пиджак, который ей дал Олег, положила на соседнее сиденье.
- Я не хочу домой. Лучше отвези меня в гостиницу.
- Ань, какая гостиница? Поехали ко мне, ты ляжешь на кровати, я на диване. А завтра отвезу тебя на работу. Ну что, согласна?
Предложение застигло её врасплох. Поколебавшись, она всё же согласилась переночевать у него, а не в отеле.
Олег снимал лофт неподалёку от станции метро Дайкман-стрит. Высокие потолки, окна во всю стену, просторная светлая кухня, соединенная с гостиной и зоной отдыха, спальня отделена перегородкой из матового стекла. Кирпичные стены, дерево на полу, минимум мебели и максимум света и воздуха – всё вместе создавало ощущение свободы, лишенной каких-либо ограничений. Прежняя его квартира была гораздо меньше и теснее, но тогда Анна не обращала на это внимание. Им везде было хорошо, они были влюблены и счастливы.
- Как тебе? – поинтересовался Меркулов, забирая у неё сумку и проходя вперед.
- У тебя уютно.
- Я старался. Для одного тут многовато места, но мне нравится. Пойдем, покажу твою комнату.
Как и договаривались, Анна легла в спальне, а хозяин квартиры устроился в гостиной на диване. Вся мебель была максимально функциональной, поэтому проблемы, где разместить гостей, если те неожиданно нагрянут и останутся ночевать, просто-напросто не существовало. Умывшись и надев футболку, девушка забралась под одеяло, обняла подушку и через две минуты крепко спала.
Её телохранитель бодрствовал до рассвета, а полседьмого поднялся с намерением приготовить им завтрак. Запах кофе и шкворчание масла на сковороде разбудили Анну, безмятежно проспавшую всю ночь в чужой постели. Перевернувшись на спину, она с наслаждением потянулась и откинула одеяло, спуская босые ноги на пол.
Олег стоял у плиты спиной к стеклянной перегородке и что-то насвистывал себе под нос, выкладывая в сковороду половинки авокадо. Прислонившись плечом к стене, девушка смотрела, как он аккуратно вливает туда яйца и, пока авокадо жарится, снимает кожицу с помидоров черри и превращает их в томатный соус.
- Вот это сервис… - улыбнулась Аня, подходя ближе и садясь на барный стул. Футболка задралась, обнажив колени.
- Леди, Вы правильно сделали, выбрав наш отель. Мы любим наших клиентов и заботимся об их комфорте и безопасности.
- Тебе помочь?
- Я почти закончил, осталось натереть сыр. Лук класть?
- Нет, спасибо.
- Давай за стол.
Перед ней поставили тарелку с жареным авокадо с яичной начинкой, политый томатным соусом и посыпанный пармезаном. Она попробовала и довольно облизнулась – это было не только красиво, но и очень вкусно. Олег подождал её реакции, подмигнул и тоже принялся за еду. В это мгновение Анюта подумала, что чувствует себя здесь, как дома. Ничто не давит и нет ощущения, что она заперта в тесной клетке. Ей никогда не дышалось легче и не было так спокойно рядом с мужчиной, несмотря на отношения, которые их когда-то связывали. Мало кому удаётся дружить с бывшим, а у них ситуация поинтересней. Вряд ли бы папа вернул Меркулова в Штаты, знай он, что семь лет назад у того был роман с Анной. И если в самом начале она считала это плохой идеей, то сейчас была очень благодарна отцу за сделанный выбор. Когда ей требовалась помощь – не важно, какая и в чём, то Олег оказывался рядом, и Аня знала, что всегда может на него положиться, как Егор всю жизнь полагался на своих пацанов: Акелу, Хирурга, Кота, Танцора, Карася и Гвоздя. Так сложилось, что Анне было проще общаться с мужчинами, чем с женщинами. Кроме Стоун, у неё не было подруг, которым можно признаться в чём угодно, вплоть до убийства. Поэтому она предпочитала тусить с бурундуками и парнями постарше на зависть одноклассницам. Потом появился Олег и кто знает, как бы всё сложилось в дальнейшем, не будь он охранником её отца. Но это в прошлом, а в настоящем есть муж, который вот-вот станет бывшим, и двое детей, которые после развода останутся с ней, потому что Андрей бывает дома еще реже, чем она. Захочет, сможет видеться с ними по выходным или когда у него появится свободное время.
Захлопнув пудреницу, Анюта невесело усмехнулась. Надо же, как всё быстро меняется. Совсем недавно невозможно было представить, что она будет так спокойно и отстраненно обдумывать развод с Андреем, и всё же такой день настал. Если любимый человек не готов ради тебя остановиться, значит, нужно уходить самой. Бессмысленно просить и что-то объяснять, повторяя одно и то же, когда тебя попросту не слышат. И что самое страшное, даже не пытаются услышать. Ты мучаешься, желая разобраться, почему так происходит, винишь себя, его, а потом в один прекрасный день открываешь глаза, смотришь на спящего рядом человека и понимаешь, что ничего к нему не чувствуешь. Ни любви, ни ненависти, ничего. Полное равнодушие. Пустота там, где вчера бушевал пожар. Просто вы оба сгорели, только он об этом пока не догадывается. А ты идешь на кухню приготовить ему завтрак, уже зная, что вечером тебя здесь не будет – ни в его доме, ни в его жизни.
Ни в этот день, ни на следующий Анна домой не вернулась. Трёхдневная поездка в Вайоминг подвернулась очень кстати, если не учитывать, что она обещала сводить сына в музей, но так и не сделала этого. Олег вызвался их сопровождать, он же подал идею показать мальчику трилогию Спилберга «Парк Юрского периода», на что Анюта возразила, что Саша слишком мал для таких фильмов и лучше она купит ему энциклопедию про динозавров. Сказано – сделано, и накануне отлёта они облазили все книжные магазины в городе в поисках нужной книги и чуть не опоздали на рейс.
Дома её ждал очередной сюрприз. Выйдя из лифта, Анна заметила журнал, засунутый за дверную ручку, полистала и наткнулась на интервью Андрея, совсем свежее, судя по дате. Не успела открыть дверь, как под ноги кинулся сын с криком: «Мама, мама плиехала!». Она присела, чтобы обнять его, прижаться к взъерошенной макушке, осознавая, что тоже ужасно соскучилась по своему неугомонному малышу. За ним по пятам летел кот, а Марья Петровна принесла из детской Клаву. Едва взглянув на улыбающуюся, агукающую дочь, Анна достала из пакета энциклопедию и вручила подпрыгивающему от нетерпения Саше. Тот положил книгу на пол и принялся листать, тыча пальчиком в картинки.
- Мама, смотли, стегозавл! Он ест тлаву и листья. А это супелзавл, он о-о-осень больсой, - мальчик растопырил руки, показывая, насколько огромным был древний ящер.
- Малыш, пойдём в комнату, - предложила мать, беря журнал и пакеты с подарками для всех, включая Марью Петровну.
Разобрав вещи и приняв душ, Анна села читать интервью мужа. Он рассказывал о семье, об отношениях, о любви, размышлял о том, как важно поддерживать диалог с партнёром и иногда ставить себя на его место, не защищать до последнего свою точку зрения, а искать компромисс. То есть, о том, чего сам не делал. Статья сопровождалась фотографиями Андрея и его новой пассии – отличные снимки, браво фотографу.
Вспомнив, что хотела сделать питательную маску для волос, Климова закрыла журнал и пошла в ванную. В глубине шкафа среди баночек и тюбиков хранились противозачаточные таблетки, которые надо было принимать каждый день, затем сделать перерыв на неделю и начать по новой. Достала упаковку, пересчитала оставшиеся таблетки в блистере и выбросила их в унитаз.
Значит, пока она глотает это дерьмо, потому что ни одному из них не нравится трахаться в резинке, он ищет родственную душу, тихую гавань. Понимания ему не хватает, надо же. Понимания и поддержки, вместо них он чувствует отчуждение и растущую неприязнь в семье. Да, Волков, всё именно так, тут ты попал в самую точку. Отчуждение и неприязнь – и всё это за каких-то полгода. И семья не семья, и дети оказались не очень-то нужны, раз тебя не поддерживают в самом главном и не разделяют твое стремление к успеху. А там, наверное, поймут и поддержат.
Боль стрельнула в левый висок, девушка зажмурилась, схватившись за раковину и тяжело дыша. Словно сквозь пелену донесся голос Марьи Петровны, явившейся сказать, что некий молодой человек, представившийся другом Андрея Васильевича, очень хочет с ней поговорить. На пороге стоял Пит и сходу начал задавать вопросы про Андрея, пояснив, что ребята из мастерской ищут его третьи сутки. После предложения обратиться за помощью к новой подружке парень изумлённо вытаращился и, пробормотав: «Ладно, извини», спешно ретировался.
Сжимая раскалывающуюся от боли голову, Анна доползла до кровати и легла. Позже в спальню зашла няня, поставила на тумбочку стакан воды и задернула шторы. Спустя час боль начала утихать, прекратились спазмы в желудке, и можно было пошевелиться без боязни, что её сию секунду вывернет наизнанку. Ближе к ночи она вышла на кухню, сделала салат и вытащила из кастрюли кусочек варёной курицы. За прошедший месяц это уже четвертый приступ, и каждый последующий тяжелее предыдущего. Взвесив всё, Климова решила, что не станет принимать контрацептивы и гробить здоровье. В конце концов существуют и другие, более эффективные способы предотвратить беременность. В частности, для тех женщин, которые не собираются снова рожать. Прежде она об этом не задумывалась, а теперь собиралась раз и навсегда решить проблему контрацепции и нежелательной беременности.
Из обширного списка клиник Анна выбрала ту, в которой рожала мамина знакомая из Германии и, не откладывая, записалась на консультацию. Оставалось заказать билеты в Нассау, собрать чемодан и позвонить Олегу. Тот спокойно отнёсся к перспективе не спать остаток ночи и в пять утра ехать в аэропорт.
- Уже уезжаете? – Марья Петровна не скрывала удивления, встретив в гостиной хозяйку с сумкой и чемоданом. Анна выглядела чересчур бледной и донельзя уставшей - настолько, что даже густой слой тональника не мог скрыть глубокие тени под глазами.
- Да. Извините, что оставляю Вас тут одну. Если хотите, можете поехать к моим родителям, уверена, они будут рады.
- Хорошо, Анна Георгиевна. Простите за вопрос, а Вы надолго? Просто я вижу, как Саша по Вам тоскует...
- Да, я понимаю, - ответила та, чувствуя вину перед сыном: только приехала и опять уезжает. – Скажите, что я вернусь через неделю. И буду звонить каждый день.
Разговор прервал звонок водителя, Анна попрощалась и вышла в коридор встречать Олега. На секунду ей стало страшно, захотелось всё отменить, остаться дома и никуда не ездить, но потом вспомнила, что все жертвы оказались напрасны и это привело к тому, что последние несколько лет она живёт чужой жизнью, наплевав на свою. Пора с этим заканчивать.

Выполняя Анину просьбу, Меркулов остался в гостинице. На консультацию в клинику она отправилась одна. Там ей назначили необходимые анализы и положили в одноместную палату, выходившую окнами в сад. Доктор предупредил, что операция состоится утром, а вечером разрешен лёгкий ужин, от которого она всё равно отказалась. От страха холодели руки, уснуть не получалось и, проворочавшись до глубокой ночи, Анна включила телефон и погрузилась в воспоминания, листая прошлогодние фотографии. В семь часов её повезли в операционную. Предполагалось использовать не общий наркоз, которого Климова боялась, как огня, а спинальную анестезию, не отключающую сознание.
Врач, проводивший консультацию, являлся также оперирующим хирургом. Он подробно объяснил пациентке плюсы и минусы стерилизации и уточнил, что риск осложнений во время и после операции такой же, как и при любом другом хирургическом вмешательстве. Никаких специальных методов реабилитации не потребуется, за исключением профилактической дозы антибиотиков. Кроме того, в течение одной-двух недель рекомендуется воздержаться от интимной близости и не принимать горячие ванны из-за риска возникновения кровотечения. И вновь подчеркнул, что процедура является необратимой.
- Спасибо, доктор, я Вас поняла. Скажите, пожалуйста, что я должна подписать.

Анна провела двое суток под наблюдением врачей, после чего ей было разрешено покинуть клинику и вернуться в отель. Оставшиеся дни она практически не выходила из номера, загорала на балконе и смотрела на океан. Ей сказали, что при малейшем ухудшении самочувствия – повышение температуры, головная боль, тахикардия – она должна немедленно обратиться за медицинской помощью. К счастью, ничего похожего не наблюдалось, а малозаметные разрезы на животе хорошо заживали. Вечерами Аня звонила сыну и, когда тот в сотый раз спросил, когда же они сходят в музей к динозаврам, дала слово, что это произойдет, как только она вернется.
- Дядя Олег пойдет с нами?
- А ты хочешь?
Саша задумчиво наморщил лоб, почесал нос и кивнул.
- Хорошо, я ему передам. Ты не забываешь чистить зубы перед сном?
- Не-еть
- Точно?
- Ну ма-ам
- Медвежонок, ты обещал. Помнишь наш разговор?
- Угу, - горестно вздохнул сын и оглянулся на бабушку Нину, сидевшую в кресле с вышивкой.
Она послала дочери воздушный поцелуй и многозначительно погрозила внуку пальцем. Сашка был самым старшим из детей и самым любимым, как бы это ни звучало. Медвежонок, одуванчик, солнышко – как его только не называли, а он топал ногами и кричал, что он Саска, понятно? Саска! А все смеялись.

Пятого декабря Анна вернулась в Нью-Йорк. Накануне у Олега был день рождения, и она сделала ему подарок – швейцарские часы Chopard, выполненные в спортивном стиле, водонепроницаемые и удароустойчивые, созданные специально для мужчин, ведущих активный образ жизни. Похожие носил отец, и это обстоятельство сыграло решающую роль в выборе подарка. Открыв коробку, именинник ошарашенно присвистнул.
- Ты с ума сошла?
Его спутница, улыбаясь, помотала головой и присела на широкий подлокотник дивана. Меркулов вынул часы, приложил к запястью и посмотрел на девушку.
- Нравится?
- Спрашиваешь. Но, честно, Ань, это перебор. Купила бы шоколадку, и дело с концом.
- Ну хорошо, - ответила та, смахивая ворсинку с юбки и вставая. – В другой раз подарю тебе леденец на палочке.
Поняв, что Анну задели его слова и реакция на подарок, который она долго искала и выбирала, Олег застегнул часы и подошёл к ней, заслонив собой дверной проём.
- Извини. Я не хотел тебя обидеть.
- Не обидел. Но ты прав, не стоило так заморачиваться.
- Ань
- Прости, мне надо собрать вещи. Ещё раз с днём рождения.
В самолете их места располагались в противоположных концах салона, и Олег мог видеть только её затылок. Ни до посадки, ни после приземления им не удалось нормально поговорить во многом из-за нежелания Климовой вновь поднимать эту тему. Получив багаж, она сухо попрощалась и сказала, что возьмёт такси.
- Как скажешь, - отозвался мужчина, провожая её взглядом.

В квартире было пусто, все куда-то разъехались. В спальне стояла нераспакованная картина, подарок сестры на день рождения, кровать кое-как застелена, на покрывале и на полу валяются крошки от чипсов. Сняв пиджак, Аня отправилась на кухню и обнаружила там гору грязной посуды и пустой холодильник. Помедлив, она всё-таки присела на стул и огляделась. Всё вокруг казалось чужим, незнакомым, усиливая ощущение одиночества. К тоскливому чувству примешивалось желание уйти отсюда и больше никогда не возвращаться. Что её тут держит? Никто и ничего. Мысли очень удачно прервал звонок Лили, мечтающей отвлечься от домашних дел и сходить в бар с подругой, тем более, что с их последней встречи прошло уже четыре месяца. Они договорились встретиться через час у клуба Cielo, одного из самых известных и модных ночных нью-йоркских клубов, куда не так-то легко попасть, если не позаботиться об этом заранее. Бывший парень Стоун работал там барменом, поэтому у неё не было необходимости бронировать место.
Подруга курила возле красной кирпичной стены, обмениваясь взглядами с симпатичным молодым полицейским. Его напарник пошёл за кофе и застрял, столкнувшись с неразрешимой дилеммой: брать или нет пончики, а если брать, то сколько? Докурив почти до фильтра, Лили увидела поднимавшуюся по ступенькам Анну, выбросила окурок и зашагала навстречу. Девушки обнялись и побежали назад под пристальным взглядом скучающего паренька, которому вскоре предстояло ехать на вызов, так и не дождавшись порции горячего кофе.
Снаружи клуб Cielo почти не бросался в глаза, единственным признаком, что вы попали по адресу служила табличка на двери, за которой начинался тёмный коридор, ведущий в святая святых ночной жизни Большого яблока. Небольшое помещение вмещало триста человек и по вечерам набивалось под завязку. Клубные тусовщики горели желанием заценить звук лучшей в мире акустической системы, поэтому количество желающих попасть сюда увеличивалось из года в год.
Танцпол окружали бревенчатые стены с подсветкой, по периметру стояли удобные диваны и низкие столики, с потолка свисали золотые и серебряные дискошары, создавая неповторимую атмосферу андеграунда.
Подруги облюбовали диван налево от барной стойки, взяли по паре коктейлей и поднялись на танцпол. Они правильно сделали, приехав задолго до того, как снаружи начала собираться толпа. Большинство явились без записи, надеясь каким-то чудом прорваться внутрь, минуя охрану. Ровно в десять за последним гостем закрывалась дверь, а оставшимся предлагалось кусать локти и попытать удачу в другой раз.
Звук проникал под кожу, струился по венам, наполняя каждую клеточку, заставляя двигаться в своем собственном ритме. Под веками плавали разноцветные блики, пол под ногами вибрировал, Анна не видела, кто рядом с ней, чьи руки держат её за талию и ложатся на плечи – она растворялась в беснующемся море человеческих тел и дышала смесью из пота, духов и сигаретного дыма, а когда на мгновение приходила в себя, кто-то тут же затягивал её обратно.
К десяти на площадке стало совсем тесно, Лили предложила сделать перерыв и навестить бар.
- Как ты, рассказывай, - потребовала Стоун, слизывая прилипшую к губам соль с краев бокала.
Анна поморщилась, не отвечая, поскольку в этот момент к ним подошёл помощник бармена и предложил поджечь коктейль. Она согласилась и, как только верхний слой вспыхнул ровным голубоватым пламенем, опустила соломинку на дно бокала и выпила всё одним глотком, не давая ей расплавиться. Ощущение холода во рту сменилось теплом, а под конец девушке показалось, что она пьёт жидкий огонь. В-52 входил в число её любимых коктейлей, но в таком виде Аня попробовала его впервые и скоро почувствовала эффект: легкость во всём теле, эйфорию и огромное желание вернуться на танцпол.
- Лучше не спрашивай.
- Всё так плохо?
- Более чем.
- Понятно. – Помолчав, Лили вдруг спросила: - Скажи, а ты никогда не жалела, что ввязалась во всё это? Вышла замуж, родила…
- Иногда жалею, - ответила Аня, глядя на облитую светом стену и бармена, раздающего заказы. Со стороны он напоминал робота, такими отточенными были его движения и бесстрастным лицо.
- Радует, что я не одна такая, - вздохнула Стоун, подперев голову рукой и допивая «Маргариту». –  Честно, я задолбалась. Думала, справлюсь, но ничего подобного. Анхи настаивает, чтобы я сидела с ребёнком, а я не хочу.
- Может, вам нанять няню?
- Анхи против, говорит, это бред. А я просто устала сидеть дома, бояться выйти в соседнюю комнату, потому что малыш проснётся и начнёт плакать. Знаешь, о чём я мечтаю? – спросила Лили, садясь рядом и обнимая Анну. Та повернулась к ней и прислонилась лбом ко влажному горячему лбу. – В одиночестве принять ванну. Мне это уже снится, представляешь?
- Представляю. Самой хотелось спрятаться от всех, и чтобы никто меня не трогал.
- Вот-вот.
- Анхи тебе не помогает?
- Помогает. И ревнует на каждом шагу. Я этого не понимаю, но ладно. Просто надоедает всё время оправдываться. Так что насчёт вас с Эндрю? Надумала разводиться?
Анна на миг прикрыла глаза, чувствуя слабое головокружение и горечь во рту то ли от выпитого, то ли от того, что собиралась сказать. Она вздохнула, пытаясь совладать с эмоциями. Страшно признаваться, что твоя жизнь рушится, и молчать больше нет сил.
- В понедельник иду к юристу.
- Эндрю в курсе?
- Нет ещё. Никак не могу решиться.
- Детка… - Стоун погладила её по щеке. – Что бы ни случилось, я на твоей стороне, ты знаешь.
- Спасибо тебе.
- Посиди здесь, а я принесу нам выпить.
По пути в бар Лили перехватил жена. Анхелика будто выросла из-под земли и весь её вид говорил о том, что мексиканка не просто зла, она буквально кипит от бешенства. Можно лишь догадываться, кто ей подсказал, где искать блудную супругу, в любом случае она здесь, вцепилась в Лили и готова тащить к выходу. Силком, если понадобится.
- Где твои вещи? Мы едем домой, - процедила Суарес и грубо рванула к себе жену. – Скажи где, и я принесу.
- Я сама возьму, - спокойно возразила та, высвобождаясь из захвата.
Анна еще издалека поняла, что остаток вечера проведёт одна, поздоровалась с Анхеликой и отдала подруге сумку, шепнув, что позвонит. После их ухода она выпила еще коктейль и возвратилась на танцпол. Стены, пол и потолок кружились в золотом и серебряном вихре, но и спустя час Анна не ощущала усталости, сменив с десяток партнёров, пока одна – высокая худощавая блондинка с ультракороткой стрижкой – не оттеснила от неё остальных. До самого закрытия они танцевали друг с другом, а когда диджей объявил, что ставит последний трек, блондинка обняла её сзади за пояс и поцеловала в шею.
Анюта очнулась на улице в объятиях новой знакомой в метре от входа в клуб. Кирпичная кладка холодила спину, губы горели от поцелуев, а между ног блуждала чужая рука, норовя пролезть под трусики и приласкать место, которое нуждалось в этом сильнее всего. Еще немного, и она бы позволила оттрахать себя прямо тут, за углом, но свежий ветер её немного отрезвил. Уловив перемену в настроении, женщина оторвалась от Аниной груди, подняла голову и проговорила севшим голосом:
- Детка, ты охренительная… Хочу тебя вылизать и трахнуть.
- Нет, прости.
- Почему? У тебя кто-то есть? Парень или подружка?
- Муж.
- Ничего страшного… - усмехнулась та, спуская красный шёлк с плеча и обводя языком маленький сосок, затвердевший от холода и возбуждения. – Скажешь, что останешься сегодня у подруги. Ты не пожалеешь, обещаю…
Анна уперлась ладонями ей в плечи, отталкивая.
- Нет.
Та, похоже, поняла, что продолжения не будет, достала из кармана визитку и протянула ей.
- Позвони, если передумаешь и захочешь встретиться.

Оставшись одна, Анна вызвала такси и поехала домой. Мысль, что она чуть не занялась сексом с какой-то женщиной, которую видела впервые в жизни, заставляла испытывать жгучий стыд и хотелось стереть это происшествие из памяти. Во-первых, потому что это было непорядочно по отношению к Андрею. Начинать что-то новое, не завершив старое, как минимум подло. А во-вторых, она наконец осознала, как же ей хреново. Настолько, что готова искать утешения у любого, кто предложит, невзирая на пол. И дело не в сексе, он тут вообще ни при чём. Никакой оргазм не заполнит дыру в душе, а там всё обуглилось и болит, если дотронуться.
С такими мыслями Анна поднялась в квартиру, нашла в сумке ключ и после непродолжительной борьбы смогла отпереть дверь. В коридоре царила кромешная темнота, ниоткуда не доносилось ни звука. Присев на банкетку, девушка попыталась расстегнуть ремешок на босоножках, но пальцы не слушались, а зажечь свет ей не пришло в голову. Провозившись минут пять, она сумела справиться с задачей и босиком пошла в гостиную. Неожиданно стало светло, а с дивана на неё пристально и недобро смотрел муж.
Признаться, Анна была удивлена, увидев его здесь, о чём и сообщила, не особо задумываясь, как он может это воспринять. В данный момент её вообще не волновало, что Андрей думает и чего хочет, прошли те времена, когда его счастье, спокойствие и комфорт стояли для неё на первом месте. Ну ушла, не сказав, куда идёт, ну напилась, ну и что? Андрею можно жить, как ему удобно и нравится, а ей нельзя? Несправедливо.
Махнув рукой, Аня достала из бара бутылку и огляделась в поисках штопора. Не найдя поблизости ничего похожего, она вытащила пробку зубами, отхлебнула и обернулась к мужу. Тот нависал на ней, прожигая глазами свежий засос на шее. Отвечая на вопрос «откуда?», Климова не боялась последствий своих слов.
То, что случилось потом, она не сможет забыть никогда, сколько бы не прошло времени. На её глазах человек, которого она любила больше всех на свете, больше, чем родных отца и мать, который обещал заботиться о ней, беречь и защищать, превратился в зверя. Бутылка выпала у неё из пальцев, разлетевшись от удара о пол, руку перехватили, резким движением завели за спину, заставив девушку громко вскрикнуть от боли. Она слышала треск рвущейся ткани, пыталась вырваться, но её лишь сильнее вжимали в стену, раздвигая коленом ноги. От ужаса Анна забыла, как дышать, она не слышала, что ей говорит муж и не видела его лица за пеленой слёз, когда он схватил её за волосы и развернул к себе, продолжая озлобленно трахать.
Спустя несколько минут по ногам потекло, а Волков подхватил перепуганную, парализованную страхом жену и понёс в спальню. И Анна поняла, что для неё всё только начинается. Упав на кровать, она отползла к изголовью, но её схватили за лодыжку и дернули назад. Она молча смотрела, как Андрей рвёт платье на ленты - и точно так же рвались нити, связывавшие их все эти годы. Андрей насиловал её, как если бы она была одной из тех женщин, которыми торговал отец. Анна давилась огромным членом и продолжала сосать, надеясь, как на чудо, что этого хватит и её оставят в покое. Но животное, бывшее её мужем, не собиралось останавливаться, и Анну ждал не один круг ада…
К исходу ночи она перестала кричать, из распахнутых остекленевших глаз текли слёзы, на теле не осталось живого места – всюду виднелись синяки, засосы и отпечатки ладоней. Климова лежала на боку, на ноге сидел муж, другую ногу закинув себе на бедро, и быстро, глубоко трахал, вдавив её связанные за спиной руки в матрас. Пока это длилось, она то проваливалась в беспамятство, то приходила в себя и хрипло выла в мокрую подушку от раздирающей боли. Казалось, она больше не выдержит, умрёт под этим чудовищем, притворявшимся человеком, но тут Волков застонал, заливая горевшие внутренности спермой, похлопал жену по заднице и распластался рядом.
Анна долго боялась пошевелиться, ожидая, что он проснётся, и всё начнётся заново. Проходили минуты, а он спокойно и ровно дышал рядом, разбросав конечности по кровати. Тогда девушка начала потихоньку двигаться к краю, встала и оперлась на тумбочку, боясь упасть. Первый же шаг отозвался сильнейшей болью в паху, Анюта едва успела зажать ладонью рот и испуганно оглянулась. Кое-как, по стеночке, с трудом переставляя ноги, она выбралась в коридор. Телефон лежит в сумке в коридоре, но ей туда не дойти. Остается детская. Собравшись с силами, морщась и вздрагивая на каждом шагу, Аня доковыляла до Сашиной комнаты, подперла стулом дверь и легла, накрывшись с головой одеялом. Чувствуя липкую влагу между ног, провела там рукой и поднесла к лицу. Кровь. Всхлипнув, девушка сжала колени, сворачиваясь клубком и закрывая глаза. В узкий зазор между стеной и дверью бесшумно просочился кот, следовавший за хозяйкой по пятам, и прилёг у неё в ногах.
Во сне Анна слышала голос Волкова, просыпалась, дрожа, и съёживалась, стараясь слиться с темнотой. На рассвете её разбудили тяжёлые быстрые шаги, скрип отодвигаемого стула и разъярённое шипение Хани. Приподняв одеяло, она увидела мужа, который закрывался рукой от кота, вскочила и закричала охрипшим голосом: «Не трогай его, скотина… Тронешь, и я тебя убью!»

открытка

https://i.imgur.com/ckAe19hm.jpg

брошь

https://i.imgur.com/jQzRbFZm.jpg

в клубе

https://i.imgur.com/CQP8HU7m.jpg

[nick]Анна Волкова[/nick][status]твоя Кошка[/status][icon]https://i.imgur.com/CNPkMVw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/DpaiwAc.gif[/sign]

+1

34

Черное небо заволокло горизонт, оставляя на земле выжженные пустоты. Босые ноги сбивали пыль, опрокидывая камни, под которыми клубками сплелись сонные гремучие змеи. Меткий бросок мускулистого тела и зубы впиваются в ногу шедшего. Человек посмотрел на бьющуюся в судорогах хладнокровную опасность человека, усмехаясь, сорвал ту.
- Моя кровь слишком для тебя, - тугой голос рвется из горла и змея летит в ближайшую скалу. Мокрым пятном остается о ней память, ветер высушит, и лишь в гнезде погибнут яйца, которым не хватит материнского тепла. – Ты думал, я останусь внутри навсегда? Нет, человек, обуздать тебе своего зверя не получится.
Волков метался по кровати и не мог разлепить глаза. Он рвался из сна, пытаясь обогнать шедшего и посмотреть в его глаза. Но все время тот был на пару шагов впереди. Андрей бежал, задыхался, но не хватало сил переступить невидимую черту. Он ударялся и ждал, когда пустят дальше. Темные волосы развивались на ветру, а крепкие руки помогали ногам чеканить шаг.
- Стой! Ты не я, - рычал Волков и делал шаг вперед, тяжелый, трудный, но такой важный для него.
- Себя не изменить.
- Я смогу, - и Андрей поворачивается спиной к путнику. – Не сломаюсь.
- Ко мне не поворачиваются спиной! – Волков улыбнулся. Это надо было сделать давно, а не идти на поводке, как собачка. – Ко мне….
- Да пошел ты, - парень сплюнул и шагнул в пустоту, слыша как позади, раздается рев умирающего человека.

В занавешенное плотными шторами окно, едва пробивалось раннее солнце, тонкой линией скользя по краю огромной кровати. Волков приподнялся на локтях, смотря на пустующую половину кровати. Он помнил, что было вечером, какая была ночь. Память вырезала одну фреску четче другой. Не просто слайдами гоняла перед глазами плачущую жену, ее судорожно сжимающееся тело и слабые попытки преградить ему дорогу к себе. Каждая линия, каждый изгиб ее тела, каждая слеза стамеской по мозгам приобретали очертание и глубину. Волков сжал зубы, сгибаясь пополам. Но вскинувшись, прислушался. Аня не смогла уйти в таком состоянии. Он быстро оделся. В гостиной было темно. Окна выходили на западную сторону и еще рассветные сумерки не добрались до этой части дома. Диван был пуст, значит она у Сашки в комнате. Сделав пару шагов в сторону спальни сына, он дернул ручку. Дверь не поддалась. Для замков от родителей, Сашка еще мал…
- Ань, - тихо произнес Волков и надавил на ручку снова. Что-то заскреблось по деревянному полотну. Из комнаты больше не доносилось звуков. Уперевшись ладонью с край двери, Андрей продавил подпирающий ее стул. Тот упал, звонко ударяясь спинкой о паркет. Волков сделал шаг и почувствовал дикую боль на лице, а в ушах зазвенел кошачий голос. Он рванул животное от себя, сжимая пальцами кота за шею, и тяжело посмотрел одним глазом. Анин голос распорол и без того горячее сознание на части. Он медленно отвел руку с орущим котом в сторону, который пытался дотянуться до любой его части тела, взглянул на сжавшуюся на кровати жену. Аня смотрела на него с ненавистью, к которой примешался страх. Волков молча вышел с котом и направился в спальню. Он понимал, что жена не сможет побежать за ним, потому бросил кота на кровать и запер того в комнате. Схватив куртку и ключи от машины, он вошел в спальню сына.
- Кот ушел спать. Не двигайся с места, я скоро.
Закрыл дверь и ушел. Один глаз перестал открываться, заплыв распоротой раной. Половину лица дергало, словно током, а на губах привкус крови. Андрей вытерся тряпкой, что попалась под руку и бросил ту назад.
В столь ранее утро Мартина спала под боком Пита, игнорируя будильник. Волков набирал уже третий раз, а в ответ молчание. Плюнув на все, приехал в свою бывшую квартиру, которую они с  Аней отдали брату и сестре, забарабанил со всей дури. Вероятно, там все переполошились, потому что забегали по квартире, зашептались.
- Эндрю? – заспанный Пит ничего не понимая, стоял в одних трусах. – Ты чего? Что с лицом?
- Мартину позови.
- Я тут.
- Одевайся.
- Что случилось? Объясни.
- Не могу, не хочу, некогда. Я привезу ее обратно, через полчаса.
Никто больше не задавал вопросов. Мартина быстро оделась и побежала за идущим впереди другом. Он взмахом руки указал на машину. Девушка ждала, когда Андрей проронит хоть слова, потому что на его лице было написано все и в то же время ничего. Она знала от Пита, что у Медведя в жизни все кверху дном. Питер делился мыслями, догадками и самому невольно приходилось участвовать в этом всем.
- Вот тебе триста долларов, купи, - он резко затормозил возле аптеки, - все….
- Что купить? Ты поранился? Энни или дети ударились? Что?
- Нет…. – он отвернулся от подруги, - что поможет вылечить женщину внутри.
- Господи. Я сейчас, - Андрей дернул ее за руку и посмотрел в карие глаза, - я никому не скажу. Успокойся.
Мартины не было минут десять. Понимая, что объяснить не получится, девушка взяла лежавший в бардачке блокнот, расписала, что и для чего.
- Спасибо.
- Эндрю…
- Я не хочу об этом говорить.
- Послушай…
- Мне не нужен психолог, ты не понимаешь!
- Да подожди ты, - Мартина ударила его в плечо, - завтра приеду к твоему дому и привезу мазь. Сама сделаю.
Он молча довез ее до дома и умчался к той, которая боялась и ненавидела. Показавшись на пороге комнаты с пакетом лекарств, он стал стягивать с себя куртку. Но услышал, как Аня что-то прошептала. Он обернулся, натыкаясь на безумный страх в ее глазах, понимая, что именно могло ее ввергнуть в это вновь. Он скрылся и сбросил куртку в коридоре, не попадая на пуф. В ванной комнате он нашел вату и бинты, которыми пользовался сам. Вскипятил воду и налил ту в таз. Его лицо и руки Анхелика, по наставлению Мартины, всегда обрабатывала слабым раствором марганца. А в холодильнике как раз стоял раствор. За полотенцами пришлось идти в спальню. Босой ногой она во что-то наступил – мокрое и скользкое. В сумраке квартиры разглядеть, не склонившись, было практически не возможно. Волков щелкнул лампой, что стояла возле дивана и присел. До спальни Саши алела кровавая дорожка. Андрей провел по капле пальцем и поднес к носу. Резкий запах железа ударил в голову, пьяня и тут же вытрезвляя. Мужчина медленно повернул голову в сторону спальни, смотря, как виляет этот след. А внутри заворочался тот, кого он во сне спровадил… или не вышло? В спальне было тихо. Кот нигде не показывался, и Волков спокойной взял стопку полотенец, вышел, не забыв закрыть дверь. Он ходил из гостиной в спальню молча, не смотря на жену. А когда все было готово, в нерешительности остановился подле кровати.
- Ань, ложись на спину.
Он застыл на согнутых ногах, когда услышал от жены выйти. Кивнув, на стуле остался тазик и все лекарства. Андрей закрыл дверь в спальню. Как ощущается себя чурбак? Пока лежит в груде собратьев нормально. Но едва попадает на пень и по нему проходятся топором, он скрипит и разрывается от удара на части. От него отлетают щепки, сердцевину разносит в куски и чурбак отправляется в последний путь - печь. Волков чувствовал, как сползает деревянность, просыпается ясность того, что он сделал. за дверью послышался тихий стон и он не выдержал. Схватил сигареты и вышел из квартиры. Сил слышать голос Ани не был. А кому сейчас тяжелее, больнее? Тебе? Нет.
- Заткнись! Захлопнись! – Волков прикурил, открывая большое окно на площадке. Ветер, едва долетавший до их этажа, слабо трепал волосы, не принося облечения разгоряченному лицу. Щека и веко пульсировали, а левая сторона словно онемела. Дернув губами, снова ощутил привкус крови, которая потекла из глубоких следов когтей. Внутренний голос не собирался униматься, твердя – Иди, помоги ей. Не оставляй одну.
Андрей выждал время, чтобы хватило Ане справиться, и вернулся в квартиру. Кот царапался в комнате и громко требовал, чтобы его выпустили. Он вымыл полы, убрал разбросанные вещи, поставил чайник и сделал любимый чай жены. Стоя посреди гостиной, не понимал, что дальше. Аня четко дала понять, что держаться подальше. Не словом, взглядом. В комнате что-то упало, и Волков оказался на пороге.
- Погоди, - отставил стул и посмотрел на жену. – Я помогу.
Его голос был спокоен, движения четкими. Подняв ее с кровати на руки, аккуратно отнес в гостиную. Укрыл пледом, оставляя ее одну. Пока возился с чаем, трижды слил его в раковину и вымыл кружку. Кровь капала с воду с его лица. И чувствуя, как напрягается рвет едва засыхающие края кожи. Отдав Ане кружку, сам сел на пол, прислонившись к дивану спиной.
Час. Два. Мозг хронометром отсчитывал каждый удар секунды, превращая те в долгие минуты и часы. Он не оборачивался, лишь услышал ровное дыхание жены, понимая, что та задремала.
Ломать - не строить. Пару ударов и все летит месивом на землю. Когда начался камнепад в их семье? Что послужило тем роковым толчком, давшим инерцию, сталкивая в пропасть все, чем ты так дорожил? На этот вопрос он не мог ответить. Все события чередой, как бусины на веревке, одно лекалом подходило к другому. Как шестеренка замыкала круг и механизм начал работать против.
Он не отходил от нее ни на минуту. Не лез, но был рядом. Говорить за чувство вины, засевшим внутри Волкова, не зачем. Он сгорел в нем. С каждым днем, когда его отпускало, в мужчине запускались новые жернова, коловшие глыбы в один замин между сдавливающими зубцами. Тишина угнетала, а столкновение взглядом с Аней, забивало по гвоздику в крышечку гробика их семьи. Сидя вечером, все также около дивана на полу, Андрей заговорил:
- Ань, - он просто смотрел в одну точку, - прости меня. Слова не залатают твое сердце, не приукрасят чувства, смягчая. Когда-то я боялся этого, а теперь… Прости.
Через четыре дня Аня вышла на работу. Волков, едва спавший эти дни, ходил сомнамбулой, настолько выеденный произошедшим, что не сразу понял, что звонит телефон. Увидев имя звонившего, мужчина просто отключился и вышел на балкон. С него сейчас лишь груша для битья. Теперь трезвонили в квартиру. Претворившись, что дома никого, Андрей отвернулся к спине дивана и накрылся с головой пледом. Ему ничего не хотелось. Голова разламывалась. У Марьи Петровны он нашел тонометр. Давление было под сто пятьдесят. В интернете прочел, что это высокое. Выпил таблеток волшебных и лег. Медленно, из кирпича голова стала превращаться в пустую тыкву. Тянуло в сон.
- Эндрю, - раскатистый голос Адисы вернул его в реальность. – На счет три выламываю дверь.
- Денег не хватит вставить, - пробасил в ответ Андрей и открыл дверь. – Привет. Заходи.
- Не помешал?
- Угу, спать.
Адиса с интересом рассматривал огромную квартиру подопечного и присвистнул. Ему, в его доме, где он ютился с матерью и сыном, было не развернуться. Но мужчина мечтал, что вылезет из той дыры и сможет матери показать иную жизнь, а сына отдаст в хорошую школу. Он отсидел свой срок, в банде гетто не состоял. Помочь не отказывался, но посвящение не проходил, понимая, что тогда ему не вырваться. Появление в его жизни Волкова давало надежду, но Адиса не тот человек, который вопреки интересам человека, который ему доверился, станет рваться к лучшей жизни. Как ни странно, Медведь пришелся ему по душе. Веселый парень, очень напоминал ему себя, готовый протянуть руку помощи. Одно то, что он пришел к нему, чтобы нанять тренером, совершенно не зная, что и как, вызвало уважение к русскому парню. Только идиот идет в гетто и не боится. А он честно сказал, что боялся оттуда не выйти обратно.
- Совсем плохо?
- Да пойдет. Кофе будешь?
- Умеешь варить?
- Угу, научился за три года самообслуживания. Что там в мире слышно?
- Тебя потеряли. Вот пришел выяснить, что с тобой.
- Ничего. Коротаю минуты в попытках понять кто я, какого черта вообще происходит. Ответов пока не нашел.
- Хозяйка через неделю устраивает твой бой. Победишь, пойдешь в ММА без «экзаменов». Проиграешь, останешься в клубе до следующего сезона.
- Даже так? Вот живу себе, а там вершат мою судьбу. Пошли ее от меня нахер.
- Я читал твой контракт. Там условия железного плена.
- Такого не подписывал. Нежели ты думаешь, не умею читать? Какая-то сволочь сперла первый контракт. Но мы выиграем и свалим.
- Откажешься от ММА и хорошего будущего?
Волков поставил перед другом кружку и навел себе чая с лимоном.
- Ты же знаешь, какого я вообще туда полез? Знаешь. У моих родаков есть туча адвокатов, которые оставят эту Бээээллу без денег, если она полезет в бутылку и станет требовать продолжения банкета. Стоп, ты думаешь, что останешься без работы и придется вернуться на улицы гетто? Нет. Не придется.
- Будешь меня таскать как старый чемодан?
- Сам будешь ходить. Адиса, ты сделал невозможное для меня. Позволь мне алаверды.
- Что прости?
- Ответный жест.
Тренировки возобновились. Но Андрей старался бывать чаще дома. Забирал Сашку из сада и возил его в любимые места на прогулку. Забирали Клаву с няней и ехали в парк. Дочь начала ползать, везде куда могла дотянуться заинтересованно доползала. Неуклюже, но невероятно шустро. Саша перебрал свои игрушки, и те, во что могла играть сестра, оставлял на полу в корзине. Мальчик успокоился, видя родителей каждый вечер дома, болтал без умолку. Он перестал переспрашивать Ты точно меня заберешь? Волков дал себе зарок, что больше не нарушит обещаний, которые давал своему ребенку. Саша много натерпелся. Слишком привязанный к родителям, сын болезненно переносил разлуку, особенно с матерью. Хотя к братьям умотать на выходные никогда не откажется.
- Папа, давай кашу есть. Ты говолил сильным буду. Вот и ты кушай.
Андрей улыбался и давился. Хотелось мяса, но упасть в грязь лицом не мог. В один из дней, Адиса приехал в клуб с сыном. Его мать приболела и мальчика оставить было не с кем. Аким совсем не похож был на отца. Более светлая кожа, голубые глаза.
- Он похож на мою жену.
- Ну, здравствуй, Аким. Как твои дела?
- Здравствуйте, - мальчик протянул ему руку, тихо приветствуя. – Хорошо. Папа сказал, что меня ждет сюрприз.
- Он прав.
Волков сидел на полу и не чувствовал желания двигаться. Усталость от происходящего в его семье гнала его оттуда, опускала руки и закрывала глаза. Дико хотелось зарыться в кровать, проснуться, а это просто сон. Адиса что-то делал с перчатками, но встать и поинтересноваться не хотелось.
- Дядя, - его толкнули в плечо, - папа сказал надо бежать.
- Куда?
За октангом показался большой пес. Волков аж проснулся. Собака медленно надвигалась на него и хвостом вовсе не виляла. Аким махнул тому рукой. Конечно, с животными у Волкова не было отношений плохих, но что-то эта собака не внушила ему чувств дружбы.
- Отойди, - Андрей приподнялся и закрыл собой мальчика. – Откуда тут собака?
- Это папина. Банши зовут. Он сказал, что вы будете с ней бегать.
- Адиса…
Тренер молча подошел, ударил ладонью по ноге и псина села. Понять происходящее не получалось. Волков просто ощущал себя съедобным лакомством для этой пасти, что не закрывалась. Он надел перчатки, которые весили по три килограмма каждая, на ноги, словно наручники, приросли утяжелители. А в карман штанов лег кусок сушеного мяса.
- Слышь, она меня сожрет!
- Банши умная, не переживай, - Адиса повел всех прочь из зала, а через полчаса они были на заброшенном заводе. Когда-то тут Андрей встретил Мортена. – Тебе форы тридцать секунд.
Почему я его слушаю? Не слегка офигевший Волков медленно стал удаляться. Черт ее знает, что в башке этой собаки. И тут Адиса отпускает поводок. Андрей рванул вперед, что есть мочи молотя воздух руками и сбивая кроссовками гравий. Собака неслась за ним ураганом. Впереди маячила насыпь, откуда можно перескочить на срезанную металлическую лестницу. Он бежал не разбирая дороги, а в ушах звенел хрипящий голос Банши. Легкие скрутило в последнем глотке воздуха, а ноги подкосились, сбрасывая тело вниз. Андрей уцепился руками за висевшие трубы, перебирая те как лестничный марш, стал спускаться с другой стороны большой каменной кладки заводской трубы. Собака оказалась прям под ним, пытаясь допрыгнуть и клацнуть. Все, останусь без кроссовок. Андрей подтянулся на руках, оказываясь на крыше старого лифта, откуда смог добраться до забора и спрыгнуть. Банши осталась по другую сторону. Волков знал, где тут ближайшая лазейка и куда псина может прокрасться, потому и побежал в другую сторону, прорываясь с этой безумной полосы препятствий к тренеру.
- Говоришь… онн а добрая? – едва переводя дыхание, Медведь не сводил глаз с сидевшей подле ног Адисы его собаки. – Ты ее кормил?
- Конечно, поэтому не сильно она тебя погоняла.
- Не сильно, - сделав рвотный жест, будто выплевывает сердце на ладони, Волков просто сполз вдоль стены. – Это был прикол или что?
- А ты не заметил, как ловко и быстро принимал решение, уворачиваясь от Банши?
- Нет, ничего я не заметил.
- Зато я все видел. И понимаю, что молниеность удара это в тебе есть. Хочешь выиграть?
- Честно? Нет. Надоело. Пытаюсь понять, как с этого всего соскочить.
- У тебя же есть юристы, отдай договор, пусть почитают. А пока нам надо быть готовыми.

Кинг проснулся в какой-то забегаловке, а точнее комнате при ней. Мерзость одного вида скрутила живот, выворачивая мужчину наизнанку. Какого черта? Мортен не понимал как мог оказаться в этом дерьме. На полу валялись его джинсы и рубашка. Трусов не было нигде. У двери половой тряпкой притворилась куртка, а вот его модных кроссов не видно.
- Сука, - в штанах было пусто. Ни денег, ни ключей от тачки, ни телефона. Чертыхаясь, Кинг вышел в небольшой коридор. Мимо проплыла помятая шмара, отражающая аромат всех помоек мира. – Эй, - крикнул парень.
В приоткрывшуюся дверь просунулась голова.
- Это что за днище?
- Мотель «Серенада», сэр. Вам завтрак?
- Завтрак? Да ты знаешь кто я?
- Нет, да и мне все равно. Вы платите и ладно.
- Дерьмо ж ты, - Кинг вышел на улицу. Машины не было, тело крутило от начинающейся ломки, а до города… - тридцать миль, ох****!
К Манхеттену он добрался к вечеру. Попутки проезжали мимо, а девушки жали на клаксон и показывали средний палец. Мортен готов был убить весь мир, а особенно найти ту тварь, что угнала его тачку. Найти то ее найдет. Его машину не так просто продать с учетом всех наворотов. А значит, она засветится в гоночных кругах. Медведь поможет. Кинг рассуждал что гн сделает и как, строя планы на месть и сладкую жизнь после нее. В гараже никого не было, что было ему на руку. Ни одной машины не оказалось.
- Ну, хоть пожрать есть, - выпотрошил весь холодильник. Мия всегда держала запасы, которые Мортен съел, не удосужившись убрать за собой. В шкафу его вещей не нашлось. – Забыл ж, что съехал отсюда. Ну, Медведь ругаться не станет.
Из гаража выходил «Волков», не обративший внимание на стоявшую на углу машину. Едва тот скрылся за углом, как линкольн плавно подкатил к дверям. Никто не выходил, а из-под приоткрытого окна тянулся густой дымок. Похлопав водителя по плечу, гость, оставаясь невидимым, наблюдал, как его подручный ловко открыл замок.

Андрей приехал в гараж сразу, как отвез сына в садик. Сегодня намечалась выставка у тещи, но попасть туда ему никак не получалось. Игорь сказал, что сестры идут обе, звал и его. Но Медведю нужно было срочно сделать небольшой заказ для тачки Дерека. Тот звонком свалился ему на голову, руша все планы. Анхи пообещала забрать Сашку и привезти в гараж. А Мия купить любимый Сашкин торт. Сколько он тут проторчит, никто не знает. Открыв дверь, Андрей переступил порог дверцы, что была вырезана в больших воротах. Повернув рубильник, замер. По бетонному полу тянулись провода к масляным канистрам. Глаза уцепились за непривычный порядок справа. Сделав шаг, Андрей услышал непонятный звук. Ботинки задели мешок, которого тут не было. И именно от него тянулись провода. Он аккуратно подошел к мешку. Им была придавлена пехотная мина.
- Твою мать, - он вспотел. – Куда звонить….
Волков шарил по карманам и не мог найти телефона. Всякая ерунда в виде Сашкиных рисунков, машинок и гаечных ключей сейчас казались мелочью. Он боялся пошевелиться, не понимая, что за механизм им подложили. Первая мысль, что пришла в голову была об Анне. Сдохнуть на горе дерьма своей жизни – не лучшая перспектива остаться в мыслях любой женщины воспоминанием, что согревало бы ей сердце. До телефона, что висел на стене не дотянуться. И оставалось только ждать, что хоть кто-то приедет и найдет его затекшего от бездвижья. Пот тек градом, в горле пересохло и времени уже столько, что Анхи скоро поедет за его сыном. Черт! Она его сюда привезет! Думай, Волков! Неподалеку нашлась швабра -  и что? Анжрей покрутил ее в руках и выругался. Потянувшись, сдернул трубку и та повисла на прижинистом проводе.
- Давай трубочка, тянись ко мне. Давай! – кое-как с десятого раза он смог подтянусь провод телефона к себе. Его трясло от страха за неверное движение, за маленький шажок. Что может нечаянно сделать. И тогда ищите ноги в другом конце города. Тыкая в кнопки телефона, пытаясь набрать номер отца, Волков позвонил кому угодно – магазин, полицию Луизианы, морг, зоопарк. – Б****! Да наберись ты номер, мать твою!
Голова набирала номер, но чей, Андрей не думал, пока не услышал на том конце голос жены дяди Богдана.
- Аааа, здрасти.
- Добрый день.
- Тетя Кэт, это Эндрю. А мне бы дядю Богдана.
- Минутку. Богдан, это тебя.
- Кто? – раздался голос, явно не ожидавший, что человеку могут звонить на домашний. – Слушаю.
- Дядя Богдан, это я, - Волков заикался и вытирал рукавом кофты струившийся пот. – Мне тут прилетело, нужна помощь.
- Где ты? – никто из друзей отца не вдается в глупые расспросы. Сразу переходят к делу.
- В гараже. Только нужны саперы.
- Что? – Истомина шарахнуло. – Погоди, я скоро. Стой и не двигайся.
Андрей выдохнул, понимая, что скоро все решится. Потом он позвонил отцу, прося приехать к гаражу. Дмитрий сорвался с первых слов сына, не спрашивая в чем дело. Лизавета только и успела крикнуть куда он собрался, как за ворота вылетела машина. К Андрею Богдан с парой ребят и Карась приехали почти одновременно.
- Дим, стой. Туда нельзя, пока они не проверят.
- Какого черта тут происходит?
- Твой сын кому-то перешел дорогу серьезно. Давайте приступайте и вытащите его живого. Андрей, все будет нормально.
- Ага, - откликнулся Волков.
Невысокого роста парни просочились между ним и тем зазором, что остался в двери, огляделись. Молча раскрыв чемоданчики, надели наушники и поползли. Что они выслушивали, понять было сложно, особенно когда не понимаешь в этом ничего.
- Пап, в машине телефон. Позвони Анхи, чтобы Сашку сюда не везла, а погуляла в парке.
- Сейчас.
Со свойственной только ему легкостью быть балагуром в обстоятельствах не располагающих улыбаться, Дмитрий поболтал с подругой сына и попросил погулять с внуком в парке. Саша едва услышал, обрадовался. Тем более приедет скоро папа и они пойдут в его любимое кафе. Через полчаса Андрей выполз из гаража на четвереньках. Затекшие от стояния и страха ноги, сложились сразу, как ему показали пальцем, что можно уйти.
- Что там? – Карась помог ему добраться до лавочки, а Богдан вошел внутрь. – Объясни.
- Мина там, - отозвался Гвоздь, помогая парням убрать провода, замкнуть мину, чтобы те смогли ее отвезти и взорвать. – Кто-то тебе привет прислал. Знаешь кто?
- Понятия не имею. Ну терки есть всегда. С кем-то сильнее, с кем-то меньше. Но до такого не доходило.
- Надо посмотреть, ничего не пропало. Ведь туда заходил чужой.
- Мы все. Отзвонимся.
- Давайте, жду звонка. Пойдем внутрь, осмотримся.
Андрей остановился перед дверью, не желая вновь испытать то, что несколько сасов назад. Перед глазами промелькнуло все, даже молитвы вспомнились, каким его учила бабушка Клава. Карась сжал его плечо и вошел первым. На первом этаже ничего необычного теперь не было. А на втором бардак. Валялись контейнера, по столу разбросаны кости от съеденной курицы, а из шкафа пропали его джинсы и футболка с толстовкой.
- Бомж? – Волков не понимал, кто это был.
- Ага, с боекомплектом. Ну и срач.
- Да нет. Мы никогда не оставляем такого. Тем более Сашка тусит здесь. Пап, я могу трусы разбросать, но тараканов кормить не в моих правилах.
- Так, давайте успокоимся и никому ничего не скажем. Сами разберемся. Ты поезжай к своим, а мы с отцом покурим по сидим.
Андрей мусор собрал в пакет, контейнера побросал в сумку и забрал домой, чтобы помыть.
Не сказать, что его не трясет – это значит вообще не видеть Волкова. ОН видел многое, в него стреляли, лежал полумертвый и его штопали фактически на живую. Но чтобы вот так, кто-то смог в буквальном смысле оставить от него мокрое место, он не ожидал. В голове гудело, отзываясь пульсирующими толчками множества иголок внутри черепной коробки. Андрей выпил три таблетки сразу, быстрее стараясь прорваться к парку. Надеялся, что присутствие сына, болтовня подруги отвлечет, или хотя бы снимет напряжение. Но перед глазами он видел лишь ногу, которая придавливала «лягушку». Ничего в это не понимая, он не знал что делать, куда кидаться. И страх, что вот так мог сдохнуть, оставив Аню и детей одних, липким потом стекал под курткой.
Сашка увидел его еще на повороте, замахал руками и стал показывать Анхи, куда повернуться. Мексиканка сидела в темных очках и натянутой кое-как на ее волосы бейсболку. Андрей подхватил Сашку, покусал того за ухо, вызывая в ребенке приступ смеха, вручил ему конфету. Этого добра в машине всегда полно. Была у сына привычка лазить в бардачок, зная, что там припрятан секрет. Довольный, мальчик уселся у отца на шее, его просто не отпустили пачкать руки, и уминал вкусную шоколадку – такие только у бабушки Нины есть.
- Привет, Рыжик, - присел аккуратно, Медведь боднул подругу в плечо. – Что не веселая?
- Привет, - слабо улыбнулась, Суарес отвернулась. Волков впервые видел ее в таком упадшем состоянии. Сколько себя помнил, этот человек был генератором настроения. Никогда у нее не было безысходности или проблем, которые не решались. И вот, она сидит полная абсолютно не тех чувств, что ей были присущи. – Нормально все.
- Ты слопал?
- Да, можно пойду на голку?
- Беги, но аккуратно, - кричал вдогонку уносившемуся вперед сыну. – Рассказывай.
- Не хочу.
- Не упирайся. Я ж не слепой и не чужой, Анхи. Обещаю, ругать не буду.
- Разбежались с Лили…
Волков ожидал чего угодно, но не таких новостей. Ему казалось, что они с Лили нашли то единственное, в чем нуждаются люди – друг друга. А тут такие новости.
- Я слушаю, Анхи. Выговорись, легче станет.
- Ее достал мой характер, скорее всего. А что я такого делала? Ревновала? Это же обычное дело когда любишь. Или не так?
- Ну… ты ж не страдаешь маниакальной ревностью, не шаришь в ее телефоне и сумке на предмет чужаков. Да и не думаю, что Лили могла бы пойти налево от тебя.
- Не в этом дело. Как оказалось мы разные от слова совсем. Я вытащила ее из бара, где они с Энни отдыхали. И она сказала что уходит. На вопрос Куда, ответила От тебя. И все. Собрала вещи и пацана и ушла. Я всегда говорила, что не создана для отношений. Так перепихнуться и разбежаться без обязательств. Но я ее люблю.
Волков последние слова не расслышал, слушая как в голове стучит Отдыхали с Энни. Это было в тот самый вечер. Андрей оперся руками о колени, чтобы скрыть себя от расспросов Анхи.
- Послушай. Я не особо знаю Лили, это больше к Энни вопрос, но она точно устала тогда от похождений и свинского отношения Мортена к себе. Не просто ж согласилась выйти за тебя. Отчаяние не про нее.
- Ну вот там ноги вытирали, а тут ревновали. Крайности. Что делать, Медведь? – Анхи расплакалась, утыкаясь в его плечо. Волков был в шоке. Семейные проблемы не по его части. У самого все разваливается. А Суарес поддержка просто необходима. – Честно, я немного прибит, - обнял ее в ответ. – А поговорить? Может, выясните?
- Что? Куда ты мой характер спрячешь? Я не пятилетняя, чтобы меня могли сломать и переделать. Ведь тогда отношения тоже провалились из-за моей натуры. Не сделала выводов.
- Блин, не ожидал такого поворота.
- Ладно, забей. Что-то я наговорила лишнего.
- Да нормально все. Чем помочь?
- Не выгоняй меня из гаража.
- Чокнулась так думать? Если не сложились отношения с Лили, значит, я должен тебя под зад коленом выпереть? Это не относится ни к работе, ни к нашей с тобой дружбе. Пошли. Сашка, поехали.
- Куда? – сын скатился с горки и припустил в сторону отца – Анхи плакала? Почему?
- Живот болит. Поедем лечить.
- Ула! Папа доктол! А какие голькие таблетки будет пить Анхи?
- У нас сладкие лекарства. Пирожки от Эрнесто!
Эрнесто был младшим братом Энрике, моториста одного из гаражей. Эмигранты в четвертом поколении, мексиканцы так и не смогли выползти за пределы семейного кулинарного бизнеса. Правда Константа, сестра младшая, самая любимая девочка в семье, с помощью братьев смогла закончить колледж и пойти дальше. Эрнесто ходил по курсам кулинаров, и его пирожки расхватывались округой за считанные часы, а Энрике, как и Волков, самоучка и золотые ручки. Сидение для сына Волков поставил спереди, чем несказанно обрадовал мальчика. Сашка любил сидеть впереди и рулить, как папа. Андрей включил аудиосказку, и, пристроившись за Суарес, направился в сторону вкуснейшего полдника.
- Поешь и все пройдет, - говорил ему отец. Но сейчас это было напускное спокойствие. Внутри натянутая струна готова лопнуть от малейшего прикосновения. Отец обещал позвонить, и самому, понимая, что прошло слишком мало времени хоть для каких-то результатов, сделать звонок не давало ощущение жесткой реальности.
Сашка крутил в руках меню, приставая к отцу, что же вкусное тут заказать. Анхи же сидела равнодушная ко всему происходящему. Волков ни разу не психолог, чтобы найти слова для подруги, заказал для нее кофе и тарелку свежих пончиков. Сашка официально заявил, что ему надо два пакета с булочками для мамы. Энрике присоединился к ним в разговоре, все норовя подколоть Анхелику.
- Ты решил меня задолбать? – огрызнулась и засунула кусок мягкого круасана в рот. Парень посмотрел на Медведя.
- Нет настроения. Ну ты ж ее знаешь.
- Рыжая, перестань хмуриться. Завтра ты работаешь у нас, помнишь?
- Забудешь тут. Ты ж телефон оборвешь, - бубня, произнесла Суарес.
Андрей что-то шепнул сыну и тот залез к тете на колени. Это был единственный человек за столом, кому Анхи не откажет в разговоре. И правда, через минут десять на лице Суарес появилась улыбка. А Волков спокойно переговорил с другом об угонах. Потеряв двух водил, парни стали чаще обращаться с советами. Они налаживали новые звенья, чтобы ничего не срывалось. И Андрей видел – в его команде есть отличные парни, которым можно доверить это дело.
- Куда Кинг пропал?
- Он решил сменить амплуа.
- Я видел его в баре на окраине города. Там собираются любители выпить.
- Ну, бары для этого и придумались, не так?
- Медведь, этот бар не как все. Ты там не был?
- Бог миловал. Да и некогда мне шататься по всяким забегаловкам.
- Понял. Ушел и ушел, - Энрике откинулся на стуле, рассматривая кого-то за окном. – Отряд не заметил потерю бойца?
- Нет, - ответил Андрей. Было сложно немного, но они справлялись. Не привыкать. А внутри коллектива разрыв отношений он не потерпел бы. – Его выбор.
Домой они попали к вечеру. Марья Петровна вышла встречать уставшего и довольного воспитанника. Волков успокоил ее и отправил отдыхать, сказав, что искупает его сам и уложит. На вопрос вернулась ли Анька, получил молчаливое покачивание головы. Видать выставка имела успех, и никто там еще не разошелся. Такое бывало. Нина Владимировна возвращалась домой и в час ночи.
Он уснул с Сашкой на кровати, едва начав читать книгу, которую сыну читала Анна. На какой строчке отрубились оба, Андрей утром не вспомнил. Всю ночь снилось, что он бежит по битому стеклу и к концу дороги, что привела к обрыву, его ноги представляли лохмотья. Боли не было, но едва проснувшись, он ощутил головокружение.
- Этого не хватало, - кое-как вытянул затекшие ноги. Сашка спал на его руке, обняв своего любимого медведя. Сын будто не поворачивался во сне. Андрей кое-как вытащил руку и сполз на пол. Где-то у Марьи Петровны лежал тонометр.
А в комнате была пустая постель. Ни одной складочки, ни сдвинутого угла покрывала, слабый отголосок аромата парфюмерной воды, которой пользовалась Аня. Не ночевала. Волков глотанул таблетки и набрал смс Смирнову «Анька у родителей?». Ответ пришел почти сразу «Нет». Легкие заработали не хуже кузнечного меха, раздувая в голове огонь. Куда ее занесло? Телефон жены не отвечал, заставляя едва не крошить зубы.
- Папа, - сонный голос Саши немного отрезвил его. – Хочу кашу.
- Пойдем, - поднял мальчика на руки. Тепло родного тела согревало душу и отгоняло холодный огонь внутри в самые дальние уголки. Становилось легче, голова не так сильно долбила в черепушку. – Какие планы?
- Садик?
- Ну… прогулять не хочешь?
- Хочу! Поехали к Мише и Коле. Я покажу им новую машинку и подарю бабе и деде рисунок.
- Подождем Клаву и Марью Петровну?
- А мы уже проснулись, - дочь восседала на руках няни и улыбалась. Вот кто доволен всем. Андрей протянул руки и перехватил Клаву. – Кашу варите?
- Только кастрюлю достал. Я вас отвезу к родителям. Саша по братьям соскучился.
- Это очень хорошо, мне с Ниной Владимировной переговорить хотелось.
- Вы подружились? – Андрей играл с дочерью и разговаривал. – Теща у меня очень умная.
- Андрей Владимирович, я хотела попросить вас, отпустить меня до вечера по делам. Не хотела бы Клавочку с собой таскать. А иначе мне не сделать.
- Без проблем. Там нянек полный дом. Не переживайте, будет кому за Андреевной присмотреть.
- Но там маленькая Варя.
- Ничего, мать с отцом мои на что? Малая рядом.
Не стал задерживаться у родителей, Волков поехал в клуб, где сегодня у него намечался бой. Адиса сидел на лавочке, подставляя лицо солнцу. А рядом, спрятавшись под кепкой, дремал Пит.
- Загораете?
- Ждем тебя, - Адиса поднялся и протянул руку для приветствия. – Боя не будет.
- С чего это?
- А соперник снялся, тебе победу автоматом присвоили. Еще ночью. Так что отдыхаем.
- Тебе не кажется это странным?
- Кажется, но не расследование же проводить? Да и ты не совсем здоров, чтобы еще раз получить в голову.
- У меня все в порядке.
- А лицо чего в полоску?
- Кот жены… у нас сложные отношения с ним.
- Шерхан еще тот ниндзя самоубийца, - протянул Пит.

Изабелла рвала и метала в кабинете, когда ей сообщили, что бой отменяется. У нее было полно планов на вечер, и тут все коту под задницу. Соперник был не слабым, но Медведю по зубам. И она была уверена, что в случае победы, русский не откажется от фуршета и там-то уж она сделает все, чтобы затащить его в койку. Какой мужик не мечтает о славе бойца? Тем более, что Волков поднялся весьма быстро, обладая природным даром и телом, которые вместе сделали из него успешного человека. Не много он проигрывал и ставили на него регулярно. Прибыль ощутимо росла в вечера, когда в клетке русский. И сегодня букмекеры прогнозировали большие ставки. Но все…
- Кто? – закричала она, когда в дверь постучали. Красное от бешенства лицо едва не искривилось, когда в проеме показался Кинг. – Мортен, не до тебя сейчас.
- А до кого? – тот развалился на диване, совершенно не соблюдая дистанции. Его глаза были слегка расфокусированы, рубашка небрежно застегнута, а ботинки перестали блестеть. Кинг, после отказов Бэллы, перестал следить за тем, как он выглядит и нравится ли ей. Она была у него на крючке и только пальцем помани, придется согнуться этой шейке к его ширинке. Или отсегнуть бабла. – Слушал, касса терпит поражение.
- Чего ты хочешь…. Погоди. Ты все сделал, как я просила?
- Да. Журнал завез в гараж сегодня, оставил раскрытым на самом видном месте.
Бэлла ничего не поняла. Тогда почему он тут и живой? Время не терпело долгих размышлений. Женщина села рядом с Кингом на диван и задумалась. Как же теперь все провернуть? В сумочке лежали таблетки снотворного, которые бы она не заметно растворила в бокале русского. Но теперь как? То, что Волков не бросит тренировки, она уверена, а значит, может появиться в зале хоть завтра. Но этот бугай, его тренер, никогда не оставляет его одного.
- Деньги нужны?
Мортен повернулся к ней и присвистнул.
- Тебе что-то надо, я правильно понимаю?
- Да. Дам двадцать кусков, если сделаешь для меня кое-что.
- Маловато.
Кинг видел, что может спокойно торговаться. Баба была на нервах и вот-вот сорвется. Он давно заметил, что Изабелла рвет и мечет от неприступности Медведя. Стала чаще бывать дома. Видать совсем поехала крышей по русскому. Новых бойцов не было, кого она могла соблазнить, и к Кингу остыла, давай четко понять – ты списан.
- Торгуешься?
- Конечно, кроме меня никто не подпишется за твои желания. Так что маловато.
- Пятьдесят.
- И такие бабки у тебя есть?

Бэлла подошла к сейфу и вытащила пять пачек, плотно перевязанных резинкой купюр номиналом сто долларов.
- Ты поедешь в магазин для животных и купишь пару уколов со снотворным. Потом позвонишь Волкову и позовешь его сюда, под предлогом поговорить. Раскаиваешься и прочее. Почему сюда? Тебя ж вышибли из гаража. Не тупи! Вот деньги, получишь после выполненной работы.
Кинг вышел из кабинета. Сожрать соперника, обидевшего его на ринге он готов с превеликим удовольствием. Волков унизил его, от Мортена отвернулись все, благодаря его величеству Медведю. Бешенство вскипало, когда он думал о том, чего лишился. А могли бы и простить, вновь доверять начать. Но никто даже не потрудился ему позвонить и спросить Старик, а ты как? Заезжай, поболтаем. Нет! Все смотрят в рот Волкову и не смеют думать сами! Эта дура Суарес. Как же он ее ненавидел. Каждый бой была рядом с Медведем, а к нему даже не подошла, привет не сказала. Пит ладно, вечно пресмыкался. Как же – квартирка перепала ему с его немтычной сестрой. Они все у меня узнают, какой их любимый Эндрю.
- Вам кого надо усыпить?
- Да у сестры на ферме конь сломал ногу. А они с мужем не могут пристрелить. Хотят сделать все легко для животинки.
- Вот, - тщедушный ветеринар выдал ему два укола. – Надо колоть в паховую вену.
- Они знают.

Андрей вернулся домой ближе к половине четвертого, планируя искупаться и поехать за детьми. Но в коридоре его ждал сюрприз – Анькины туфли. Не разуваясь, он прошел в гостиную, откуда видел силуэт жены, что-то готовящей на кухне.
- Выставка закончилась рано днем?
- Нет, в одиннадцать.
- Тогда предполагаю, ты домой шла пешком.
- Это допрос?
- Упаси, Ань. Просто интересно,  где тебя носило всю ночь.
- Гуляла. Одна, если тебе интересно.
- Бесстрашная, да, Ань?
- А кого мне надо бояться, тебя?
Он видел, как мелькает ее рука, сжимая рукоять ножа, что костяшки тонких пальцев побелели. Он сделал в ее сторону шаг и остановился. Аня замерла. Он не отпускал ее взглядом, видя каждое движение, видел прерванное дыхание. Второй шаг и жена поворачивается, выставляя перед собой нож.
- Не подходи.
Андрей покачал головой и встал напротив торчащего в его сторону острия.
- Да, я причинил тебе боль, но это никогда не повториться.
И если Анна еще верит ему, то знает – так и будет. Протянув руку, медленно положил ладонь поверх лезвия и отвёл в сторону. Он видел ее глаза, ощущал бурю эмоций, но дальше не двигался. Просто давал понять, пытался показать, что не тронет ее. В кармане куртки зазвонил телефон. Волков долго не брал трубку, не отпуская лица Ани, всматриваясь в родные черты.
- Да, - спокойно ответил, - какого?... Я скоро вернусь, дождись меня.
Развернулся и ушел. Что хотел от него Кинг, что голос того дрожал и не было это похоже на того Мо, которого знал Андрей. На стоянке практически не было машин, что показалось странным. Парни тренировались постоянно, сменялись одни на других, что клуб не пустовал. А тут. Толкнув дверь, Медведь прошел к входу за кулисы, где и обещал его ждать Кинг. Но вместо него появилась хозяйка.
- Здравствуй, милый.
- Стоп. Где Мортен?
- Не знаю, - улыбнулась своей фирменной улыбкой, Белла подплыла к нему, поигрывая бокалом вина, что держала за тонкую ножку. – Он лишь выполнил мою просьбу.
- Стал на побегушках, понятно. Его нет, значит и мне здесь делать нечего.
Андрей сделал шаг назад и в сторону, чтобы не касаться Бэллы. Но она преградила ему дорогу.
- Господи, ты так и не поняла, что как женщина вообще не интересна мне? Не устала унижаться и караулить?
Изабелла скривилась, а потом и вовсе ее лицо стало напоминать фурию. Такой трансформации Волков не ожидал. Ну, если она не понимает слов, что ж – пряники закончились.
- Ты такой думаешь умный? – она махнула рукой, и Андрей почувствовал крепкие пальцы на своих руках. – Нет. И все, что мне надо было сделать, я уже сделала, - женщина подошла ближе и провела ногтем по его щеке, - ты же ощущаешь, как рушится мир…
Андрей дернулся и ударил ее в плечо лбом, потянув за собой вперед «цепи», пытаясь высвободиться. Хозяйка выронила бокал вина, оступаясь на каблуках, размахивая руками и все же упала на пол, рыча.
- Принципиальный, а женщин бьешь. Но ничего, - ее смех было последним, что запомнил Волков, когда в шею вонзилась игла, - в машину его и на квартиру. Я приеду минут через десять.
Женщина поднялась в кабинет и посмотрела на себя в зеркало.
- Баран со стальным лбом, - морщась провела пальцами по плечу. Там уже, сквозь алое пятно, проступала синева. – Ничего, и не таких обламывала. Будет есть у меня с руки.
К приезду Бэллы, охранники оставили Волкова на кровати и лишь стояли возле двери. Мало ли, а вдруг этого бугая не возьмет ничего, и он, проснувшись, ринется крушить все на своем пути.
- Ключи бросьте в его машину и свободны.
Отпустив парней, хозяйка клуба присела на край кровати. По телу бежала дрожь от предвкушения и того, что она добилась своей цели. Стянув со спящего одежду, Бэлла разглядывала его и тихонько хихикала. Вино будоражило, а власть пьянила. Приведя себя в порядок, забралась на кровать и встав над Волковым, сделала пару фото, как тот лежит.
- Боже! И такого мужика отниму, - разговаривала сама с собой, пальцами стопы водила по груди спящего Андрея. – Думаешь, тебя простят? Нееееет. Не зря я собирала информацию о тебя столь тщательно, что знаю все слабые места. Где там номерок Энни твоей. Сейчас мы ее будем радовать.
Она ползала и фотографировала. Фантазией Бэлла не была обделена. Оседлав мужчину, она приблизила камеру к телу и включила видео. Громкие стоны и движения трущихся тел – все в первозданном виде. А когда хозяйка посчитала достаточным количеством материла, отбросила телефон. Дрожа от того, что вот он момент истины ее желания настал, провела рукой за своей спиной, резко выпрямилась.
- Эй, - ударила Волкова по лицу со всего размаху. – Просыпайся.
Но в ответ ни звука. Посчитав, что он притворяется, Бэлла взяла мягкий член в руки, поглаживая. Но результата не было. Ни на одно ее прикосновение ответа не было. И постепенно злость сменила эйфорию, неудача буквально взбесила ее. Волков не подавал никаких признаков жизни ни голосом, ни стояком.
- Придурок, ты что за укол купил? – орала взбешенная женщина в трубку.
- А что такое? – пьяный Кинг едва мог говорить. – Снотворное…
- На кого?
- На коня, - хрюкнул в трубку, - ты же жеребца подцепила.
Она метнула телефон в стену, оглянулась. Ее накрыла паника. А если он здесь сдохнет? Квартира числится за клубом. Вопросов будет масса, и убытков не избежать. Прославят на все Штаты, и хозяин ее по головке не погладит. Вспомнив, что отпустила охранников, а телефон валяется разбитый у стены, села в кресло. Остается только ждать.
Кокон плотно сплел тело стальными нитями. И вдруг накрывает ледяной волной, грозившей унести на самое дно. Волков извивался, плыл наверх и вновь тонул. Он видел свет, далеко мерцало солнце, но пучина словно засасывала его обратно. На кровати зашевелились. Бэлла слезла с кресла, перебравшись на кровать.
- Медведь, - произнесла она.
Волков открыл глаза. Взгляд был пустым, потерянным во времени и пространстве. Но сердце его колотилось так, что грудь ходила ходуном. Он медленно провел ногой, нащупывая край того, на чем лежал. Андрей не понимал, где он и что он. Память была пуста – отформатирована. На голос, что звал его со спины, не откликался, лишь шарил по телу и водил взглядом по стенам. Попались штаны. Приподнявшись на полусогнутые ноги, мужчина кое-как переставляя ноги, дотянулся до одежды. Там же нашлась и футболка с толстовкой.
- Медведь, - вновь этот приторный голос. Андрей повернулся и лишь выставил вперед ладонь, давая понять, что лучше тишина.
Он спустился на лифте вниз, маленькими шажками пробираясь вдоль стенки. Вот только куда? Туманная голова работала сама по себе. Андреем движило только одно – ему надо домой. Он обещал. Он помнил, что оставил Аню на кухне, а дальше провал. На стоянке, возле дома, обнаружил свою машину. Дернул ручку и упал в кресло Рычалки. Его вырвало в салон. Голова кружилась, а пот тек так, что ощущение такое сверху поставили душ и забыли закрыть. Заведя машину, Андрей навалился на руль грудью. Глаза едва различали дорогу, а ноги соскальзывали с педалей. И если бы был в состоянии рассуждать, то пожалел, что коробка не автомат. Так и доехал до дома на второй скорости, собрав кучу штрафов.
В лифт он уже заползал. Мозг отключался на каждом шаге, и проще ползти. До звонка Андрей поднимался минут пять, стараясь не свалиться кубарем с лестницы. Его шатало как после бочки водки. Дверь открылась, и Волков сделал шаг.
- Ань, - резкая пощечина мотнула его голову, а вслед за ней упало тело, ударяясь об угол обувной полки.
… Он шел по мягкой траве навстречу закату.

[nick]Андрей Волков-Ивлев[/nick][status]Кошкин Медведь[/status][icon]https://i.imgur.com/MEAJEqm.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/5xOWXMG.gif[/sign]

Отредактировано Nina Klimova (13.09.2020 20:59:45)

+1


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » И только смерть разлучит нас. ‡флеш


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC