http://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/97668.css
http://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/51545.css
http://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/43698.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Лучший пост
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 4 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2020 года.

Температура от 0°C до +10°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » И только смерть разлучит нас. ‡флеш


И только смерть разлучит нас. ‡флеш

Сообщений 31 страница 38 из 38

31

Андрей сказал именно то, что она больше всего хотела услышать, и Аня поверила – сразу и безоговорочно, зная, что Волков не обманет. С души будто камень свалился, она снова улыбалась, смеялась над его шутками и подкалывала в ответ, наслаждаясь ощущением лёгкости, которого так не хватало в последнее время. Поздний завтрак был сметён со скоростью света, тарелка вылизана, а шеф-повар получил заслуженную похвалу и порцию поцелуев. Воспользовавшись моментом, Ханя запрыгнул на стол и сунул любопытный нос в кастрюлю. Не отрываясь от Анькиных губ, Андрей приподнял обнаглевшего кота за шкирку, спустил на пол и слегка подтолкнул ногой. Тот, недолго думая, вцепился зубами в тапочек. Аня хихикнула и заработала предупреждающий шлепок, чтоб не отвлекалась.
- Ну прости… - шепнула девушка и ласково потерлась носом о заросшую щеку.
Не передать словами, как она соскучилась, так бы и не отлипала от него, но, увы, дела ждать не будут. После обеда позвонил Дейл и отрапортовал, что груз доставлен, документы в порядке и требуется её присутствие. До сих пор всё складывалось более чем удачно, если так пойдет и дальше, то есть реальный шанс закрыть контракт на неделю раньше срока.
Проводив мужа, Анна поехала на работу. Войдя в кабинет, она обнаружила там Вита, с хмурым видом созерцающего разложенные веером бумажные папки. Это были досье на девушек, которых он перевёз через мексиканскую границу в Штаты. Одна пропала по дороге во время досмотра на пропускном пункте, вернее сказать, кто-то помог ей сбежать, проявив при этом недюжинную фантазию и наглость, достойную восхищения. Его парни обшарили ближайшие окрестности, перевернули всё вверх дном, опросили местных, но девка как сквозь землю провалилась. Хер бы с ней, если бы не одно «но»: клиент заморочился настолько, что подогнал подробное описание на каждую (каждую, сука!) бабу, и не дай бог не попасть в десятку. Хорошо представляя, какой геморрой их ждёт, Анна на всякий случай подстраховалась со сроками. И как теперь объяснить дотошному заказчику, что одной тёлки не хватает?
- Ты шутишь?
Дейл поднял голову и наткнулся на немигающий взгляд сидящей напротив Анны. Нахмурившись, он и полез в карман за спичками – давняя привычка, от которой никак не получалось избавиться. Климова смотрела на него с недоумением, ожидая ответа, а пауза затягивалась. Меньше всего Виталику хотелось выглядеть перед ней идиотом, но кто-то очень постарался ему поднасрать и выставить на бабки. Интуиция подсказывала поискать среди своих, и он планировал вскоре этим заняться, но сперва надо оправдаться за косяк с заказом.
Во время беседы в кабинет вломился Волков и расставил точки на «i», пролив свет на историю со сбежавшей шлюхой. От его слов у Виталика глаза налились кровью, а Анюта молча перевела взгляд с обоих мужчин на пакет с деньгами. Дейл вспыхнул за секунду и полез на Андрея с кулаками… В драку вмешались охранники, растащив парней по углам. Попросив Меркулова остаться с Витом, Аня вышла под руку с мужем. Она догадывалась, что он неспроста ввязался в это дело и очень хотела выяснить причину. Андрей не из тех, кто не учится на прежних ошибках и дважды наступает на одни и те грабли, и всё же снова сделал то, чего делать не следует.
Волков привёз её в гараж. Сейчас там было пусто, ребята отправились в соседнее кафе пообедать. Но не все - кое-кто спрятался на втором этаже, не подавая признаков жизни. Этим кем-то оказалась молодая симпатичная мексиканка, притворявшаяся, что плохо говорит по-английски. Наивность и беспомощность явно показные, да и весь спектакль рассчитан на неискушенного зрителя, готового в лепёшку расшибиться, чтобы вызволить девушку из беды. Окинув кузину Анхелики беглым взглядом, Анна усмехнулась краем рта и сложила руки на животе.
- Да, Андрей, я всё поняла, - погладив его по голове, она встала и оперлась локтями на верстак. – Скажи, пожалуйста, а ты понимаешь, что речь не только о деньгах?
Парень молчал, сцепив пальцы в замок, и глядел на неё из-под насупленных бровей. Судя по молчанию, вопрос поставил его в тупик, и он пытался понять, что имеет в виду Анна. С его точки зрения проблема решается просто – клиенту возвращают деньги за отсутствующий товар и вопрос закрыт. Логично же?
Климова покачала головой.
- Репутация, Волков. Папины партнёры знали, он не обещает того, чего не может сделать, а теперь они будут знать, что я не выполняю условия контракта. Как, по-твоему, это отразится на репутации фирмы?
Она по лицу видела, что Андрей об этом даже не задумывался. Вид у него был удручённый, плечи поникли; Медведь ссутулился, опираясь на колени, и уставился в пол. Вздохнув, Анюта подошла к нему и тронула за плечо со словами: «Отвези меня обратно». Он кивнул, но вместо того, чтобы встать, уткнулся лицом ей в живот. Глядя на этого виноватого увальня, невозможно было не улыбнуться.
- Волков, идём, - попросила девушка, ласково перебирая короткие волосы на макушке, и провела ногтями по загорелой шее. В ответ раздалось глухое ворчание, а объятия стали крепче.
После недолгих препирательств ей всё-таки удалось уговорить Андрей разжать руки, повторив не меньше десятка раз, что не сердится. Аня говорила искренне, в глубине души зная, что он не смог бы поступить иначе, когда о помощи просит друг. И за это она любила его еще сильнее.
Дейл же считал, что Волков заебал лезть в чужие дела. Он так и заявил отцу, приехавшему поговорить с Анютой насчёт китайцев. Танцор напрягся, узнав, что почти готовый заказ под угрозой срыва. Ему и прежде не нравилось, какое влияние Андрей оказывает на принимаемые решения, касающиеся бизнеса, более того, возлагал на него вину за сорванный контракт с немцами и покушение на Анну. Поэтому, когда Клим отстранил зятя от дел, Игорь одобрил и поддержал это решение. Он часто замечал, что Аня вольно или невольно подстраивается под мужа и отказывается от прибыльных заказов, лишь бы не ссориться с ним. Влияние Волкова вредило бизнесу, и хорошо, что его вовремя убрали. В одиночку Анна действовала совершенно по-другому, демонстрируя редкую для женщины жёсткость и бескомпромиссность.
Нынешняя ситуация доказывает, что Егор принял верное решение, и Андрея на пушечный выстрел нельзя подпускать к делам организации. Выслушав сына, Игорь попросил Меркулова принести виски и лёд.
- Я его урою, клянусь, - прошипел Виталий, опираясь кулаками о стол. Его душила злоба, а внутри всё клокотало от ненависти. Однажды встав у него на пути, Волков отнял то, что он считал своим по праву. И куда только делось его сраное благородство… С годами боль от потери любимой женщины не утихла ни на йоту и, видя их вместе, Дейл едва сдерживался, чтобы не кончить ублюдка. Спиртное и наркотики не давали желаемого эффекта, он бредил Анной, мечтал о ней днём и ночью и упивался собственными фантазиями, находя в этом призрачное облегчение., иначе бы совсем свихнулся.
Посмотрев на взбешенного сына, Махмурян понял, что он серьезно настроен. И дело не в украденной из-под носа проститутке, тут глубокая личная неприязнь. Сына задело, что Анюта выбрала не его, вот он и бесится. Сам виноват, нечего было сиськи мять. Дал Андрюхе себя обскакать, а теперь от ревности на стенку лезет и готов глотки рвать. Вроде была у него девчонка, но что-то не срослось, разбежались спустя два месяца отношений. Мать пробовала прощупать почву, толком ничего не добилась и отстала.
- Сядь и успокойся, - приказал Игорь, кивая на соседний стул.
Виталий его проигнорировал, наполнил стакан до краев и залпом выпил. Глаза заволокло кровавой пеленой, мускулы дрожали от напряжения, в ушах звенело, он не различал лица сидящего перед ним человека и до хруста стискивал зубы, чтобы не зарычать.
В кабинет вошла Анна, поздоровалась с Игорем Файедовичем и заняла место во главе стола. Дейл тоже сел, пододвинул поближе пепельницу и закурил, устремив на подругу мутный взгляд. Рядом с ней стоял Меркулов, скрестив руки на груди. Ему категорически не нравился этот парень с замашками психопата, весь какой-то нервный, дерганный и озлобленный, с абсолютно пустыми, мёртвыми глазами. А то, как он смотрел на Анну, не оставляло сомнений, что его чувства к ней далеко не дружеские. Виталий Махмурян вызывал у Олега чувство брезгливости как при встрече с тараканом или слизнем и возникало желание оградить Аню от общения с ним. Чутье подсказывало, что этот человек таит в себе опасность и лучше держаться от него на максимальном расстоянии.
- Виталий сказал, что возникла проблема с заказом.
- Одна из девушек сбежала при переходе через границу.
Хмыкнув, Дейл затянулся и выпустил дым изо рта. Климова поморщилась, незаметно поглаживая живот – ребёнок зашевелился, отреагировав на неприятный запах. Олег молча налил ей воды.
- Сбежала? А давайте называть вещи своими именами, о`кей?
Анна слегка откинулась на спинку кресла и прищурилась, глядя на ухмыляющегося приятеля. Танцор потягивал виски со льдом и с интересом наблюдал за молодёжью.
- Ну хорошо, как скажешь. Напомни, сколько человек с тобой было?
- Восемь.
Климова повернулась к папиному другу.
- Игорь Файедович, на мексиканской границе на кортеж было совершено нападение. Девять человек охраны, включая вашего сына, не справились с задачей. Проще говоря, облажались. Это если называть вещи своими именами.
Виталик вскочил, едва не опрокинув стол, пинком открыл дверь и вылетел из кабинета. После минутной заминки его отец расхохотался и придвинулся вплотную к Аниному креслу.
- А тебе, Анют, палец в рот не клади – по локоть откусишь.
Она пожала плечами, допила воду и попросила охранника открыть окна, чтобы проветрить помещение.
- Сколько тут? – спросил Танцор, показав на пакет с деньгами.
- Семьдесят тысяч. У нас неделя на поиски похожей девушки.
- Не волнуйся, дочка, успеем.
- Спасибо, дядя Игорь.
Он ушел, забрав досье на кузину Анхелики и деньги, пообещав отзвониться, как только проблема будет решена. Ни в этот день, ни на следующий, ни даже через неделю Дейл не показался в офисе и не дал о себе знать. Никто, в том числе родной брат, не знал, где он и чем занят. Никто, кроме Салвадоры Суарес, которая столкнулась с ним лицом к лицу, выходя из круглосуточного супермаркета с полными пакетами продуктов. Она хотела помочь кузине приготовить праздничный обед по случаю выписки Лили с сыном из больницы. Той было некогда этим заниматься, она второй день драила квартиру, надувала и развешивала шарики и ругалась по телефону с многочисленными родственниками, доказывая, что они с женой имеют право назвать ребёнка как душе угодно, а не в честь троюродного дедушки, которого ни одна из них в глаза не видела. Ну и что с того, что бабушка Агуэда сочтёт это неуважением и смертельно обидится, да кто она такая, чтобы ставить им условия? Телефон разрывался от звонков возмущенной родни, Анхелика в сердцах швыряла трубку, и так целый день. Вечером она послала Салви в магазин, прождала её до глубокой ночи, занервничала и отправилась на поиски: всё-таки Нью-Йорк не самый безопасный город, мало ли что могло случиться.
На автомобильной стоянке в нескольких метрах от супермаркета нашлись покупки и туфли Салвадоры, а также выпотрошенная сумочка и разбитый телефон. Полицейские обнаружили пятна крови на асфальте, вырванную с мясом пластмассовую серёжку и человеческий зуб. Это всё, что осталось от кузины Анхелики.
Дейл поклялся, что достанет эту суку хоть из-под земли и сдержал слово.

Время полетело с головокружительной быстротой. С апреля Аня перестала ездить в офис, уступив требованиям Волкова, которого категорически не устраивало, что его глубоко беременную жену возит другой водитель. В этом плане он доверял только себе, и ему будет гораздо спокойнее, если она останется дома и продолжит работать удаленно. Свою роль сыграло и то обстоятельство, что Анне становилось всё труднее скрывать округлившийся живот. Сын неделями гостил у бабушек, чему те были несказанно рады, особенно Елизавета Григорьевна. Нина, сама ожидавшая ребёнка, по мере возможностей занималась внуком, но ей было не под силу в одиночку уследить за тремя сорванцами. Пацанов поочередно пасли Карась и Хирург, регулярно бывавший у Климовых в основном из-за Нины, чтобы следить за её самочувствием. Об этом его просила Наталья, с которой он находился в тесном контакте с того момента, как стало известно о беременности Климовой.
Аня чувствовала вину за то, что совсем не скучает по сыну. Она была так счастлива остаться вдвоём с Андреем и ни с кем не хотела его делить. Утренние расставания превратились в пытку, к горлу подступали слёзы, словно он уходил не на несколько часов, а навсегда. К полудню, переделав все дела, Анюта шла в коридор и, словно кошка, усаживалась на пуфик - ждать. Рядом лежал телефон на случай, если Андрей позвонит. Он объяснял, что заказы идут валом, придётся задержаться, не догадываясь, что нужен ей прямо сейчас, сию же минуту. Да, конечно, она всё понимает. Нет, не сердится. И не грустная, ему кажется.
- Я тебя тоже люблю. Пока, Волков... Пока.
Не ждать его и идти спать. Как у него всё просто. Девушка печально покачала головой, осторожно слезла с сиденья, придерживая снизу живот, и побрела на кухню.
Лиза Ивлева зря переживала – Аня кормила мужа на убой. Во время второй беременности в ней проснулась страсть к кулинарии, так что у Андрея просто не было шансов остаться голодным. Он, конечно, говорил, что без проблем поест с ребятами в кафе и незачем часами стоять у плиты, но ей хотелось готовить самой. В работе наступило относительное затишье, а сидеть сутки напролет с планшетом и смотреть сериалы – для Анны это не развлечение, слишком уж скучно. Она снова начала гулять, каталась на пароме, ходила в кино и кафе – всегда одна, потому что все вокруг заняты своими проблемами. Порой тоска брала за горло, но рядом не было никого, кто мог бы просто обнять и выслушать, вытереть слёзы и сказать, что всё будет хорошо. Сказать так спокойно и убедительно, чтобы она поверила, успокоилась и улыбнулась. Самый близкий человек – муж – оказался дальше всех и после возвращения из Мексики много времени проводил в гараже. Анна смирилась, что видится с ним утром и поздно вечером, не жаловалась на постоянное одиночество, понимая, что выбор между нашими желаниями и необходимостью очевиден. Волков не зависал с друзьям, он зарабатывал деньги. В их семье принят раздельный бюджет, каждый покупает, что хочет и тратит на это собственные средства. Еда и жилье оплачиваются из общего котла, в который оба ежемесячно добавляют определённую сумму, а также вносят по тысяче долларов на банковский счёт, открытый на имя сына. Если бы Волков признался жене, что ему срочно нужны деньги, то получил бы их максимум через час, но он предпочёл утаить от неё, что попал в сложную ситуацию и обратиться за помощью к другу.
Ища, чем себя занять и отвлечься от невесёлых мыслей, Анюта баловала мужа всевозможными разносолами. Андрей вставал рано, ходил по дому на цыпочках, боясь разбудить жену, завтракал кофе и бутербродами и убегал на работу, прихватив с собой судки с обедом. Климова готовила сразу на всю компанию, прекрасно зная, что муж обязательно поделится с друзьями. Случалось, в спешке он забывал еду дома и тогда Аня сама к нему приезжала.
Приближался день, которого Волков ждал с замиранием сердца. Они договорились, что через два-три дня Аня ляжет в больницу, и заранее приготовили сумку с вещами. В четверг она побывала на приёме у врача, подтвердившим, что заветный момент не за горами и посоветовал не затягивать с госпитализацией, а на следующее утро Андрей подскочил ни свет ни заря и умчался в гараж.
На кухне Анна обнаружила собранный накануне пакет и поняла, что муж сюда даже не заглядывал. Она спрашивала, что произошло и почему он начал браться за всё подряд, но внятного ответа не получила. Вместо объяснений Волков лез целоваться и просил не забивать себе голову всякой ерундой. Главное сейчас – это их ребёнок, который вот-вот появится на свет.
- Девочка, Ань, - мечтательно нашептывал парень, поглаживая Анюту по выпирающему животу, и положил подбородок ей на плечо. Она сидела у него между ног, сонная, разомлевшая, и дремотно улыбалась. – Чтобы у неё были твои глаза, волосы, губы… И пахла как ты.
- Волков, это духи.
- Не-а. Анька, поверь, я знаю, о чём говорю.
- А если будет мальчик? – спрашивала жена, кладя маленькие ладошки поверх его широких, похожих на лопаты, ладоней. Великан и Дюймовочка, а точнее, Гном, как он любил её дразнить. И мало кто знает, какой Андрей ласковый и нежный, как внимателен, заботлив и осторожен по отношению к своей миниатюрной супруге, которую легко мог бы раздавить в медвежьих объятиях.
- Пацан тоже хорошо, подрастёт и будут тусить с Сашкой напару. Как думаешь, Ханя выдержит второй раунд? – взяв её за подбородок, Андрей развернул к себе улыбающееся лицо и, не дав вымолвить ни слова, припал к губам. На протяжении целого месяца приходилось ограничивать себя в сексе, и неудовлетворенное желание вспыхивало с бешеной силой от малейшей искры. Гинеколог советовал отказаться от близости перед родами; они прислушались к его словам, однако вынужденное воздержание давалось им нелегко. Климову накрывало от одних только мыслей о любимом мужчине, а что с ней творилось, когда он оказывался в зоне досягаемости, на расстоянии вытянутой руки... Андрею повезло больше – Анькин рот, руки и другие, не менее соблазнительные части тела, находились полностью в его распоряжении. По расписанию у Волкова значился трёхразовый минет, причем количество сеансов неуклонно росло. У Аньки саднило горло и болели губы, но обоюдное удовольствие сводило дискомфорт к нулю, а на душе становилось спокойнее от того, что муж уходит от неё с пустыми яйцами. Она не подавала виду, что ревнует, зная о беспочвенности своих страхов, и всё же старалась делать так, чтобы Андрей даже мимоходом не засмотрелся на другую женщину.
Несколько томительных минут молодые люди целовались, едва соприкасаясь губами и языками, прежде чем Аня отпрянула, тяжело дыша, ощущая тепло и влагу между ног. Она бы что угодно отдала за возможность на мгновение почувствовать Волкова внутри – неважно, палец или член – обхватить, сжать и двигаться, позабыв обо всём на свете.
- Ань, ребёнок… - прохрипел муж, сглатывая ком в горле, и притянул её обратно, зарываясь лицом в распущенные волосы. По большому мощному телу прошла дрожь, бедром Анюта почувствовала жёсткий член, натянувший деним, и легонько потерлась о внушительный бугор.
- Я помню… - откликнулась шёпотом, расстегивая ремень, ширинку и просовывая туда руку. Пальцы стиснули крепкий толстый ствол, двинулись вверх к головке - и Волков зажмурился. Анька дрочила ему, не помня себя от возбуждения, постанывала с ним в унисон, а когда он кончил, слизала с ладони сперму.
Поскольку в её планы не входило оставить мужа без обеда, не было другого варианта, кроме как самой привезти еду. Она быстро собралась, насыпала коту полную миску корма и спустилась в подземный гараж.
- Хорошо устроился, Медведь. Мало того, что еда домашняя, так еще и с доставкой, - бормотала девушка, втискиваясь с животом за руль белой «мазды», зажатой с двух сторон громадными «лендроверами».
Она отвыкла ездить одна, без водителя, и на всякий случай выбрала наименее загруженный маршрут. Андрей отпускал ребят на перерыв в три, следовательно, у неё в запасе сорок минут, чтобы успеть помешать ему отравиться фастфудом из ближайшей забегаловки. Аня заметила, что он возобновил тренировки и полностью изменил рацион питания, отказавшись от тяжёлой пищи в пользу свежих овощей, фруктов, злаков, нежирной рыбы и птицы. Елизавета Григорьевна за голову бы схватилась, узнав, что её сыночек напирает на овощные салаты и куриную грудку на пару вместо привычных макарон по-флотски, жареной картошки и свиных отбивных. Мужа она живо посадила на диету, как только выяснилось, что у него наметились проблемы со здоровьем в том числе из-за неправильного питания, а вот сын, добровольно сделавший то же самое для поддержания физической формы, наверняка голодает! И бесполезно доказывать обратное, матери в любом случае виднее, а невестка просто ленится.
На перекрестке Анну подрезал какой-то тип на «порше», проскочил перед самым носом, даже не включив поворотник – она чудом успела притормозить, дёрнулась от неожиданности и наткнулась животом на руль. Сердце испуганно колотилось, на лбу выступил пот, а внутренности стянуло в тугой узел. Минут пять Климова приходила в себя, прежде чем продолжить путь к гаражам. Вылезая из машины, она почувствовала резкую боль внизу живота, и застыла как вкопанная, прислушиваясь к ощущениям. Боль вскоре стихла. В дверях показался Андрей, согнулся, касаясь макушкой притолоки, забрал у неё пакет, поцеловал и повёл внутрь.
Пока он ел, Климова кое-как крепилась, не подавая виду, что ей больно, но поняла, что дальше скрывать не получится – по ногам потекла вода, оповещая о начавшихся родах. Услыхав стон, Андрей бросил ложку и обернулся. Изумление на его лице сменилось растерянностью, затем тревогой. Он совершенно не представлял, что надо делать, но Анне было важнее другое – чтобы Волков находился рядом, чтобы она могла его видеть и слышать.
- Не бросай меня, Андрей, пожалуйста, не бросай… - умоляюще твердила девушка, хватая его руку в момент очередных схваток. Всё, что угодно, только бы он не ушёл, не оставил её одну, как тогда в больнице.
Боль накатывала волнами, схватки участились, и стало понятно, что ребёнок идёт. Волков не умолкал ни на минуту, целовал взмокшее лицо, вытирал пот со лба и гладил раздутый живот, как будто это каким-то образом могло помочь малышу найти путь наружу. В перерывах между схватками Анна слышала голос папиного друга, но едва ли понимала хотя бы половину из того, что он говорил. Все её силы были направлены на то, чтобы вытолкнуть из себя ребёнка, и она старательно тужилась, как просил Андрей, не пропускавший ни единого слова Романа Евгеньевича.
Наконец раздался детский плач, и новоиспечённый отец, всё еще дрожа от дикого волнения, положил младенца Анюте на грудь. Она устало посмотрела на завернутую в полотенце дочь, медленно осознавая, что самое трудное позади. Андрей принёс воду и бережно, почти благоговейно вымыл жене ноги, словно только что у него на глазах свершилось настоящее чудо.
- Волков, ты рад? – спросила та, с надеждой заглядывая ему в лицо, и всё, что он смог - это ошалело кивнуть в ответ.
Улыбнувшись, Анна откинулась на подушку и закрыла глаза. Через десять минут к гаражу подъехал Смирнов-старший, а следом бригада медиков, чтобы доставить роженицу с малышом в больницу. Роман не оставлял дочь Клима одну, переговорил с врачом и добился разрешения присутствовать при осмотре. Ему надо было убедиться, что с Анной и девочкой всё в порядке и экстремальные роды не нанесли им никакого вреда. В противном случае кому-то сильно не поздоровится. Андрей тоже рвался в смотровую, но его развернули с порога и велели ждать в коридоре. Хирург восхищался про себя собранностью и хладнокровием парня, сумевшего справиться с ситуацией и сохранить жизнь двум своим самым дорогим людям.
Анины родители были в пути. Егор решил не откладывать знакомство с внучкой и повёз жену в госпиталь, не обозначив цель поездки. Новость о том, что она вновь стала бабушкой, поразила Нину в самое сердце. Немного придя в себя после услышанного, Климова со всех ног побежала к дочери. Ей не терпелось поскорее обнять Нюрочку и увидеть малышку, чьё появление стало для всех огромным сюрпризом. Она никого не хотела слушать и торопила мужа, остановившегося поговорить со Смирновым. Нину встревожило, что девочка родилась такой крошечной, хотя Роман уверял, что малышка абсолютно здорова.
Только что Анну перевели в палату и принесли ей дочь. Волков торчал под дверью и воспользовался моментом, чтобы воссоединиться с семьёй. Медсестра ушла, оставив их со спящим младенцем. Аня подвинулась к стенке, приглашая мужа лечь рядом, но дверь снова открылась, и вошли родители. Отец остался стоять, а мать присела на кровать, утирая бегущие слёзы. Она улыбалась, переводя взгляд с Нюрочки на спящую в люльке кроху. Анна приготовилась выслушать упрёки, но радость от встречи с новым членом семьи оказалась сильнее любых обид. Пока жена ворковала над внучкой, Климов не сводил с дочери глаз. Чувствуя себя здесь лишним, Андрей незаметно слился, едва не задев плечом тестя – в одноместной палате было тесновато.
Опираясь спиной на подушку, Аня смотрела на мать: они давно не виделись и редко созванивались. С того памятного вечера, когда родители объявили, что ждут ребёнка, отношения между ними балансировали на грани полного краха. Общение постепенно сходило на нет - проще не встречаться и оборвать все связи, чем делать вид, что разделяешь общую радость по поводу скорого пополнения в семье. Мать светилась от счастья, обнимая выпирающий живот, отец смотрел на неё с такой любовью, что становилось ясно – они очень хотят и ждут этого ребёнка. О том, как мама переносит позднюю беременность, Анне рассказывала сестра, не терявшая надежды перекинуть мостик через пропасть, образовавшуюся со времен Принстона. Желая того или нет, старшая Климова была в курсе всего, что происходит дома. По её мнению, родители ничего не потеряли, только сейчас узнав о рождении внучки, мама не нервничала, как в прошлый раз, а спокойно работала, продолжала организовывать выставки, занималась фондом и помогала Насте с детьми.
Правда, сама Нина думала по-другому, однако понимая, что теперь не время и не место, тепло улыбалась дочери и мужу, склонившемуся над кроваткой. В его руках младенец казался еще меньше, но она знала, что Егор умеет обращаться с такими малявками. От Аниного крика звенели стёкла, пока за дело не брался папа. И происходило чудо: орущий на ультразвуке ребёнок мгновенно затихал и засыпал на глазах у изумленной публики. Нина допытывалась у мужа, в чём его секрет, на что тот молча улыбался и отправлял её отдыхать, а сам уносил Нюру в кабинет. Половина совещаний прошла в присутствии мирно сопящей Аньки, которую отец укачивал, сидя во главе стола. Присутствующие шёпотом переговаривались, и никто, даже Гвоздь, привыкший изъясняться исключительно на русском матерном, не осмеливался произнести ни одного нецензурного слова. Кстати, Нина очень переживала, что её девочка наслушается всякого от папиных друзей, но до поры до времени мужчины старались не выражаться при ребёнке. К сожалению, они порой забывались, а Анюта как попугай повторяла всё, что слышала, и делала это в самый неподходящий момент, заставляя мать краснеть.
На вопрос, как они назовут дочь, Аня ответила сразу. Она давно решила, правда, не сказала об этом Андрею, что если родится девочка, назвать её Клавой. Самые тёплые, светлые воспоминания детства, самые вкусные запахи – свежей горячей сдобы, топлёного молока, клубничного варенья, блинов, квашеной капусты - связаны с бабушкой. Клавдия Макаровна и Кокос были её лучшими друзьями, и когда их не стало, Анна долго не могла в это поверить. Накануне бабушкиных похорон мама плакала, закрывшись в спальне с папой. Дядя Дима куда-то увёз Андрея, а Елизавета Григорьевна осталась готовить поминальный стол. Аня плохо запомнила тот день – с самого утра небо хмурилось, обещая скорый дождь. Она забралась на широкий подоконник и прижалась лицом к стеклу, глядя, как капли барабанят по листьям. Все вокруг плакали – мама, тётя Лиза, Донна; всё было серым, тусклым и холодным. За завтраком ей положили остывший сырник, который оказался жёстким и невкусным. Аня откусила кусочек и выплюнула обратно на тарелку. Молоко тоже было холодным, каша вчерашней и без комочков, она такую не любила. Но главное – исчезла бабушка. И никто не хотел говорить, куда она ушла и когда вернётся. Про Кокосика тоже сначала молчали, а потом признались, что он убежал на радугу.
- Помнишь, какая красивая вчера была радуга? – расспрашивала Нина, обнимая дочь и целуя льняные волосики, с боем заплетенные в косички. Аня пол утра бегала по саду под тёплым моросящим дождём, смеялась и радовалась тёплой погоде… Кокос умер ночью – залез к Егору на подушку, свернулся клубком и уснул. Его похоронили в саду под гортензией, пока дети спали. И теперь Нина не представляла, как объяснить дочке пропажу пушистого друга…
Анюта кивнула и схватила кулон, висевший на шее у матери. Её заинтересовали разноцветные камешки, красиво мерцавшие на свету. Нина сняла украшение и вложила в маленькую ладошку. Глаза защипало от слёз, было нелегко сохранять весёлый, беззаботный тон и еще труднее улыбаться, но приходилось себя заставлять, чтобы не пугать Нюру.
- Мы с тобой искали, где же она начинается
- А Кокосик нашёл?
- Я думаю, да.
- Он убежал от меня… - расстроилась Анюта.
Мать крепко её обняла.
- Ну что ты, Нюрочка, конечно нет. Ты ведь знаешь, Кокосик тебя сильно-сильно любит. Просто он уже старенький, а когда котики стареют, специально для них с неба спускается особенная, очень красивая радуга – такая, как вчера. И они уходят по ней на облака.
- А как же я?
Нина бережно вытерла большущую слезинку, скатившуюся по дочкиной щеке.
- Кокосик обязательно к тебе вернётся. Может быть, он будет выглядеть по-другому, но ты всё равно его узнаешь.
- Плавда?
- Правда. Вы посмотрите друг на друга, и ты поймешь, что это он.
Дочка поверила и успокоилась, а через месяц Егор откуда-то принёс котёнка, которого назвали Бананом.
Вернулся Андрей, ходивший за водой для тёщи. Она поблагодарила его и сделала пару глотков, не чувствуя вкуса, поглощенная мыслями о дочери и еще одной маленькой девочке, которую полюбила с первого взгляда. Клавдия проснулась, сморщилась и закряхтела, и дед, не мешкая, вручил её матери. Все дружно вышли в коридор, чтобы не мешать своим присутствием. Анна дала дочери грудь, как учила сестра Фелпс, и в палате воцарилась тишина. Впервые за всё время она смогла как следует рассмотреть своего ребёнка и с удивлением обнаружила, что все младенцы похожи друг на друга. Саша тоже был красным и сморщенным, с золотистым пухом на голове, недовольный старичок, двадцать четыре на семь требующий маму. И Клава с первых минут вела себя точно так же и через каждые час-полтора просила есть. Если так пойдет и дальше, они станут неразлучны и на ближайшие полгода превратятся в сиамских близнецов. Ане не улыбалось находиться с дочерью круглые сутки, но где-то с месяц ей придётся существовать именно в таком режиме. В глубине души она надеялась, что во второй раз всё будет по-другому и, когда Андрей передал ей ребёнка, с замиранием сердца ждала своей реакции. Ни-че-го. Ни малейшего намёка на нежность, счастье и какие еще чувства положено испытывать только что родившей женщине? Аня прислушивалась к себе, но сердце не дрогнуло, отзываясь на плач малышки. Увы, чуда не произошло. Возможно, материнство не для неё, и такие как она вообще не должны рожать… Чем больше Анна думала об этом, тем яснее видела, что попытка соответствовать образу идеальной семьи, в которой обязательно есть дети, в её случае однозначно провалилась. Нельзя заставить себя полюбить что-то или кого-то, если всё внутри тебя противится этому. Сплошь и рядом звучат фразы о том, что семья без ребёнка – ненастоящая, неполноценная, но никто не говорит, как быть, если любишь мужчину и при этом совершенно не хочешь детей. Ни от него, ни вообще. Потому что вам и так замечательно, и никакой ребёнок не сделает вас счастливее, роднее и ближе друг другу. А потом она вспоминала, какими глазами Волков смотрел на неё в больнице, гладил живот и переспрашивал, уверена ли она, что беременна. И при этом выглядел таким беззащитным, словно боялся, что возможна какая-то ошибка или Аня вдруг передумает и не захочет снова проходить через всё это. Но она согласилась, добровольно приняв решение родить второго ребёнка и исполнить мечту Андрея о большой, дружной, любящей семье, попутно осчастливив кучу родственников.
Поздно вечером родители ушли, и Волковы наконец-то могли побыть вдвоём. Аня дремала, пристроившись у мужа под боком, положив голову ему на плечо. День выдался сумасшедший, к его завершению она ощущала огромную усталость и хотела только одного - спать. В Андрее, наоборот, кипела энергия, он светился от счастья, беспрестанно целовал сонную Анюту и наклонялся посмотреть на дочку.
Жена просыпалась от очередной встряски, забиралась повыше и гладила Волкова по заросшему лицу. Он был таким большим и тёплым, что хотелось уткнуться ему в шею или подмышку и уснуть. В его объятиях Анна чувствовала себя в безопасности, здесь был её дом.
- Нашим детям повезло, что у них такой папа… - она улыбнулась, легонько водя носом от подбородка к виску и целуя еле заметный шрам, спрятанный под волосами. – Любимый мой
Волков гладил её по спине и вытягивал губы трубочкой, напрашиваясь на поцелуй. Сердце замирало от нежности, от огромной любви и желания и дальше делать всё, чтобы этот человек был счастлив. Находясь рядом с ним, она сама становилась лучше и чище. Анна ни одного мужчину не любила так, как Андрея и, получая в ответ столько же любви, верила, что их счастью ничто не угрожает. Они сумели пережить Принстон и остаться вместе, пожениться и родить ребёнка. Андрей спас её от самой себя, помог избавиться от сидевшего глубоко внутри страха оказаться ненужной тем, кого любит и кем дорожит, и доказал, что самое надёжное место в мире – это его объятия.
- Так как мы её назовём? – повторил муж, скосив глаза на люльку.
Анне стало неловко от того, что она озвучила родителям имя, не посоветовавшись с Андреем. Оставалось надеяться, что он одобрит её выбор или придётся искать компромисс.
- Я подумала, может, Клавдией? В память о бабушке.
Волков согласился, что имя прекрасное, и похвалил Анюту за сообразительность. За разговорами и поцелуями время летело незаметно; не успели и глазом моргнуть, как Клавдия вновь проголодалась, о чём не преминула сообщить громким попискиванием, грозившим перейти в полноценный рёв. Наевшись, она сомкнула глазки и уснула, сжав крохотные кулачки. Отец положил её в кроватку и отправился за очередной порцией кофе. Дожидаясь его возвращения, Анна закуталась в одеяло, и скоро её сморил сон.
Пробуждение сопровождалось поцелуем, который она почувствовала на щеке и, думая, что это вернулся муж, заулыбалась и открыла глаза, встречаясь взглядом с сестрой. Было неожиданно увидеть Настю в столь поздний час, когда двери больницы закрыты для посетителей. В их семье она самая правильная, всю жизнь ходит по струнке, а тут приехала одна, без родителей. При этом отсутствие Смирнова не выглядело странным – они с Настей пришли к молчаливому соглашению, что Игорь больше не будет пытаться наладить отношения со свояченицей. Насте, не отделявшей себя от мужа даже в мыслях, оказалось невероятно тяжело принять тот факт, что люди, которые были ей бесконечно дороги и важны, стали чужими друг другу. Но сейчас её волновало совсем другое, не давая усидеть на месте и дождаться утра, чтобы вместе с родителями навестить сестру и новорожденную племянницу.
Через пять минут проснулась Клава; маленькое личико недовольно скукожилось, и по палате разнёсся пронзительный плач. Андрей передал ребёнка жене и вывел гостью в коридор. Вздохнув, молодая мать обнажила грудь. Даже Саша не был настолько прожорливым при том, что весил в два раза больше. А тут просто пиявка какая-то – сосет и сосет молоко и всё никак не наестся.
- К вам можно? – Настёна просунула голову в дверь. У неё за спиной возвышался Андрей.
Аня кивнула, расправляя одеяло, и прижалась к мужу, занявшему половину кровати. Разговор не клеился, у неё слипались глаза и хотелось поскорее их закрыть. В конце концов, устав бороться со сном, она сдалась, вполуха прислушиваясь к журчанию голоса сестры, доставшей из люльки племянницу и ходившей с ней по комнате. Настя то и дело обращалась к Андрею, что-то у него спрашивала, он отвечал, и у обоих улыбка не сходила с лица. Анна не слышала, как уходила сестра, к этому времени она уже крепко спала.
В понедельник утром Анну выписали, она собирала сумку и готовилась ехать домой. Сытая, одетая дочь лежала в своей кровати, бездумно таращила голубые глазёнки и периодически покряхтывала, привлекая к себе внимание. Анна на всякий случае проверила, не вспотела ли та, поправила ей шапочку с вышитым спереди зайчиком и вновь склонилась над раскрытой сумкой. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге возник Сашка, держа букет, за которым его почти не было видно. За ним шагал папа, улыбаясь во все тридцать два зуба, расцеловал жену и поставил на пол пакет с одеждой. Пока малец знакомился с сестрой, Андрей отнёс вещи в машину и вернулся за своей семьей.
Всю дорогу Клавдия спала, а когда вошли в лифт, разлепила глазки и заревела. К концу недели Анна чувствовала себя как выжатый лимон и в отчаянии подумывала запереться в кладовке, мечтая побыть одной – без детского плача, криков, визга, запаха грудного молока, грязных подгузников, следов отрыжки на одежде и прочих прелестей жизни с грудным младенцем. Если бы не муж, помогавший ухаживать за беспокойным, капризным и вечно орущим ребёнком, Аня бы давно сошла с ума. Дочь замолкала, лишь когда её брали на руки, часами висела на груди и отказывалась засыпать в кроватке. Параллельно Анне приходилось отбиваться от желающих наведаться в гости и посмотреть на малышку. У неё понемногу сдавали нервы, голова пухла от избытка противоречивой информации с мамских форумов, которые она начала читать в надежде разобраться, что не так с её ребёнком. Педиатр, наблюдавший близнецов Смирновых, не нашёл причин для беспокойства и только посоветовал Анне не злоупотреблять укачиванием. Волкову названивали из мастерской – ребята не справлялись с лавиной заказов и заявляли открытым текстом, что им бы не помешали дополнительные руки. Разозлившись, она вытолкала его из квартиры, а сама побежала к проснувшейся дочери. Сашка крутился около сестры, размахивая игрушкой и пытаясь перекричать Клаву. Под столом затаился Шерхан, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. Чересчур шумный младенец заставлял кота нервничать и искать убежища в дальних углах квартиры.
- Ну пожалуйста, хватит плакать… – просила Анюта, наматывая круги по детской. Болели руки, отваливалась спина, а дочь никак не желала успокаиваться. – Что у тебя болит? Или ты голодная? Ну что мне сделать, что?!
Присев на диван, она задрала покрытую пятнами футболку и приложила Клавдию к груди. Та моментально вцепилась в сосок и затихла, сосредоточенно чмокая. Наступившая тишина казалась блаженством, но молодая мать знала, что это ненадолго. Месяца не прошло, а она спит и видит поскорее вырваться отсюда.
Три недели спустя у неё пропало молоко. Сын гостил у бабушек, Волков уехал в гараж, и Анна с дочерью остались дома одни. Как обычно, она села кормить Клаву и после получаса мучений та вновь разразилась голодным плачем. Испугавшись, Аня попробовала расцедить грудь, но ничего не добилась. Ни капли молока, хотя накануне всё было в порядке. Или ей так казалось, а на самом деле Клава давным-давно не наедается и поэтому всё время кричит?
Прижав к себе орущего ребёнка, женщина кинулась искать телефон. Выбежать в магазин за смесью для грудничков нет возможности – дочь захлебывается слезами, её нельзя оставить ни на минуту. Можно заказать доставку на дом, но сколько придётся ждать? Андрей вчера говорил, что у них горит срочный заказ, поэтому он, скорее всего, будет поздно. И тут она вспомнила, что как раз сегодня Олег должен передать ей документы от Игоря Файедовича.
Клава вопила прямо в ухо, зажмурившись и ухватив мать за выбившуюся прядь.
- Олег, здравствуй. А ты где? Клава, прошу, отпусти!
- Привет, еду к тебе. Буду минут через десять. Что-то случилось?
- Тише, милая, тише… - она легонько встряхивала дочь, не зная, как её успокоить. – Ты не мог бы купить детское питание?
- Конечно, а какое?
Анюта растерянно остановилась.
- Я не знаю, какое… Любое. Хорошее.
- Ладно, разберусь. Жди, скоро буду.
Меркулов действительно появился через несколько минут, она лишь успела выйти с дочкой в прихожую, как раздался звонок в дверь.
- Держи. Взял лучшее из того, что у них было. Без сахара, глютена, гипоаллергенное. Надеюсь, подойдет.
После короткой передышки Клавдия завопила с удвоенной силой. Не спрашивая, Олег забрал у Ани ребёнка и принялся укачивать. Поблагодарив его взглядом, она схватила банку с молочной смесью и побежала на кухню. Сделав всё точно по инструкции, Анна наполнила бутылочку, не переставая прислушиваться к звукам в соседней комнате. У неё дрожали руки, буквы на этикетке смазывались, и она ужасно боялась допустить даже малюсенькую ошибку.
Наевшись, Клава замолчала и сыто икнула в руках у гостя. На пиджаке остался след, от которого надо было срочно избавиться.
- Извини, пожалуйста, я всё отстираю. Хочешь чаю? Или кофе?
- Ань, всё нормально, не переживай, - отвечал Олег, улыбаясь и отдавая ей испачканный пиджак. – В одиночку пить вредно. Даже чай.
- Хорошо, я включу машинку и приду.
В девять он ушёл, а Анна написала мужу, прося купить несколько упаковок детского питания. Узнав причину, Андрей на другой же день отвёз её к врачу. Обследование показало, что она полностью здорова, однако нуждается в отдыхе. Дочку осмотрел педиатр – не тот, которого рекомендовали Минерва и Настя, а другой специалист, работающий в детской больнице «Морган Стэнли», и Волковы наконец-то смогли вздохнуть спокойно.
Субботу они провели в парке: Клава спала в коляске, а Саша с отцом играли в догонялки, ходили кормить уток и сфотографировали вылезшего на берег бобра. Вечером позвонил Чип и спросил, может ли Аня выкроить время и пообщаться с потенциальным клиентом. Они провели предварительные переговоры, но тот настаивает на встрече с руководством, поскольку в перспективе намечается долгосрочный контракт на поставку товара в ЮАР. Нужно только её присутствие, в противном случае придётся дёрнуть Георгия Александровича. Анна ответила, что будет в офисе в четверг. Она собиралась попросить Андрея посидеть с дочкой, но её опередил Пит, на которого вышел хороший знакомый с просьбой восстановить побывавший в аварии автомобиль. Тот сначала согласился, а после пожалел, увидев убитую в хлам тачку. Парень был готов доплатить сколько скажут, и это заставило Пита сдаться. С деньгами в последнее время приходилось туговато, ребята во главе с Медведем крутились как могли, но по закону подлости рвалось там, где тонко. Участие в недавних гонках обернулось потерей машины, а в нынешних обстоятельствах это почти катастрофа.
Андрей уехал еще до рассвета, следом проснулся Саша, прибежал в родительскую спальню и улегся рядом с матерью. Она во сне обняла его, поцеловала в вихрастую макушку и почувствовала, как сын завозился, устраиваясь удобнее и вновь засыпая. Утро наступило после сигнала радионяни и мурлыканья Хани, восседавшего на соседней подушке. Ожидая пробуждения хозяйки, кот основательно потоптался на половине Большого человека, обследовал содержимое ящика, который Андрей не до конца задвинул, выудил оттуда подаренный Аней кулон и запихнул в щель между матрасом и изголовьем.
За завтраком Сашка смотрел канал Дискавери и засыпал мать вопросами о животных и птицах, мелькавших на экране. Аня одним глазом косилась на телевизор, а другим следила, как дочь поглощает молочную смесь из бутылочки. На столе остывали тосты и чай, в который Ханя чуть не опустил хвост, когда приходил выяснять, чем еда на тарелке отличается от той, что лежит в его миске.
- Мам, мам, а голиллы большие?
- Да, они очень большие и сильные.
- Больше, чем папа?
В это мгновение им показали самца горной гориллы с седой спиной, занятого обдиранием коры с дерева. Вокруг бродили остальные члены группы, выискивая пригодные в пищу растения, а также улиток и личинки насекомых. Климова мысленно поставила Андрея рядом с обезьяной и прикусила щёку, чтобы не засмеяться.
- Но он сильнее, да? – продолжал допытываться сын, забыв о каше.
Клава выпустила соску и уставилась на мать, округлив глаза и сложив губы бантиком. Похоже, им обоим хотелось услышать, что их папа сильнее всех на свете, он даже гориллу уложит одной левой! И льва! 
- А носолога? Носолога тоже, да, мам? – Саша так разгорячился, что принялся стучать ложкой по столу, пугая сестру и кота, со страху взлетевшего на холодильник.
Улыбаясь, Аня забрала у него ложку и дала нарезанное дольками яблоко.
- Мам, пойдем в зоопалк!
- Хорошо, медвежонок. Как только у папы появится время, мы обязательно туда сходим. А сейчас марш умываться, чистить зубы и причесываться. На счёт три. Один, два… три! Осторожнее, не поскользнись!
Сын что-то прокричал в ответ, стукнула дверь, ударившись о стену, и послышался шум льющейся воды.
Сложив посуду в посудомоечную машину, Анюта включила в гостиной мультики и позвала Сашу. Начинались его любимые «Трансформеры», а это значит, когда вернётся папа, дом опять превратится в поле битвы между автоботами и десептиконами. Порой они настолько увлекались игрой, что забывали о времени и продолжали беситься до тех пор, пока на горизонте не возникала мама и не разгоняла воюющие стороны по кроватям.
Сашка плюхнулся на пол перед телевизором, и в течение двадцати с лишним минут Анна могла заниматься своими делами, не отвлекаясь на бесконечные «мам!», просьбы немедленно подойти или ответить на миллион вопросов, возникавшие у сына буквально на каждом шагу. В данный момент она искала, с кем оставить Клаву и, перебрав все возможные варианты, пришла к выводу, что проще пригласить бебиситтера, чем обременять кого-то из родных. У Насти двое своих мальчишек, мама на седьмом месяце беременности, со свекровью отношения варьируются от более-менее тёплых до весьма прохладных, поэтому просить её о помощи как-то совсем не хочется. Вместе с тем Анну смущало, что придётся доверить ребёнка абсолютно незнакомому человеку, пусть и на два-три часа. Если спросить Андрея, он наверняка будет против. С другой стороны, не брать же младенца с собой на переговоры? К тому же она планировала в ближайшее время выйти на работу, так что им в любом случае понадобится няня.
От просмотра объявлений на сайте агентства, предоставляющего услуги временных и постоянных нянь для детей любого возраста, девушку оторвал телефонный звонок. Экономка родителей интересовалась, можно ли приехать и передать гостинцы для Андрея Васильевича и Сашеньки.
Да, конечно, - ответила слегка обескураженная Анна. – Только скажите во сколько Вас ждать, чтобы я предупредила консьержа. Хорошо, Дарья Николаевна, до встречи.
К трём часам они с сыном пообедали, потом Саша умчался достраивать железную дорогу, а его мама отправилась встречать гостью, тащившую две тяжеленные сумки. Вместе они доволокли их до кухни, и там домоправительница Климовых рухнула на стул, обмахиваясь ладонью и вытирая пот с лица.
- Слава тебе, Господи… Уж думала, не доеду. На улице жарища, как в Африке… Битый час стояли в пробке, в машине дышать нечем – воздуха совсем нет, хоть все окна открыты; вонища жуткая! Хотелось просто взять и выйти, ну невозможно же так, честное слово! Ох, дайте-ка я Вам помогу… Это вот Нина Владимировна зятю просила передать, - пояснила Донна, доставая из недр сумки пакет с масляными пончиками. – Сама делала, мне не доверила. А это я хворост пожарила. Вы попробуйте, он на кефирчике такой мягкий получается, прямо тает во рту. О фигуре не переживайте, ничего с Вами не случится от одной штучки.
Анюта не стала отказываться и с улыбкой съела печенье, которое оказалось невероятно вкусным. На запах свежей сдобы прибежали сын и кот; последний проявил потрясающую ловкость и смекалку, проскакав чуть ли не по головам и приземлившись в центре стеклянного стола. Благодаря пирожкам посадка получилась мягкой, однако полотенцем по заднице Ханя всё-таки схлопотал, обиделся на весь белый свет и удалился в хозяйскую спальню строить планы мести.
- Мам, дай пиложок! С яблоком!
Сашка вертелся юлой и дёргал мать за рукав. Пахло так вкусно, что не хватало терпения ждать, когда взрослые позовут пить чай. Анна усадила его к себе на колени и положила пирожок на тарелку.
- Кушай, мой хороший, кушай, - заворковала гостья, подкладывая мальчику второй пирожок, на этот раз с вишней.
Часть начинки вытекла на тарелку, капли попали на скатерть, а Саша, весь перемазавшись в сладкой вишне, вытер ладошки о футболку и повернулся к матери, сияя щербатой улыбкой.
- Вкусно, мам!
- Я вижу, - засмеялась та, беря салфетку, но передумала и повела его умываться.
На обратном пути она услышала голос проснувшейся Клавы, отпустила сына играть, а сама пошла к дочери. Дарья Николаевна попросилась понянчить малышку, пока Анна готовит для неё смесь. Дочка много спала, хорошо ела и набирала вес, да и вообще это был самый спокойный ребёнок из всех, кого она знала, а ведь совсем недавно всё выглядело с точностью до наоборот.
- Вам бы отдохнуть, Анна Георгиевна, - вздохнула экономка, вставая к раковине, чтобы помыть бутылочку. Посудомоечную машину она не признавала, переняв эту неприязнь от своей предшественницы. Клавдия Макаровна привыкла руками отскребать любую грязь и ругалась, когда Егорушка покупал в дом всякую навороченную технику, желая облегчить ей работу. Взять хотя бы робота для мойки окон: ползает туда-сюда, висит на одном месте по часу, а приглядишься – везде разводы. Ну куда это годится? Да она руками в сто раз лучше вымоет!
- Нашёл, на что деньги тратить, - ворчала бабка, пряча в кладовку очередной агрегат, к которому не знаешь, как и подойти, с какой стороны взяться, а то еще взорвётся в руках, не приведи Господи.
Вот и Дарья Николаевна, приняв бразды правления, по старинке скоблила посуду руками, и никто ей слова не говорил. Поставив бутылочку сушиться, она присела около молодой женщины и ласково улыбнулась сонной крохе у неё на коленях. Клава держала мать за палец, крутила головой и радостно гулила. Кто-то, как Настя, счастлив, находясь всё время с детьми, а Анна чувствовала себя запертой в клетке и тосковала о свободе. Для неё свобода начиналась с возвращения к работе, и она решительно настроилась сделать этот шаг.
- Может, Вам помощницу взять? - задумчиво проговорила Дарья Николаевна. Хозяйка отправила её на разведку: посмотреть, не нужна ли дочери помощь и как они с Андрюшей справляются с двумя детьми. Материнское сердце было неспокойно, а напрашиваться в гости у Нины язык не поворачивался. Но ведь хочется знать, как там Нюрочка, всё ли у неё в порядке, вот и послала Донну с пирогами.
- Я как раз об этом думаю. Но мне нужна скорее не домработница, а няня для Клавы.
- Знаете, у меня есть знакомая – очень хорошая, порядочная женщина, она двадцать лет проработала воспитателем в детском саду. Мы с ней на днях встречались, ну и разговорились. У них заведующая поменялась, а новая метла, сами знаете, всегда по-новому метёт. Сотрудники не выдержали и разом поувольнялись, Машка моя тоже произвол терпеть не стала, пошла на вольные хлеба. Сказала, что хочет поработать няней. Анна Георгиевна, верьте мне: дети её обожают, бегут к ней со всех ног, она им как мать родная. Педагог от Бога, сейчас таких днём с огнём не сыщешь. Мы из одного города, в соседних домах жили, она в пединститут пошла, а я в кулинарный техникум подалась. Давайте я Вам напишу её телефончик?
Уложив детей спать, Анна позвонила знакомой Дарьи Николаевны и договорилась встретиться на следующий день в кафе. Андрей говорил, что вторник у него свободен и он намерен отоспаться на неделю вперед.
Марья Петровна понравилась ей интеллигентной, вежливой манерой общения; она производила впечатление умного, доброго и деликатного человека, любящего свою профессию. У неё было достаточно опыта с грудничками и её не отпугивала перспектива работать с разновозрастными детьми. Выпив по чашечке кофе и съев пирожное, женщины расстались совершенно довольные друг другом. В среду Марья Петровна побывала в гостях у Волковых, сумев расположить к себе всех членов семьи, включая кота. Сашка поначалу немного дичился незнакомой тёти, отказался поздороваться и спрятался за отца, но вскоре оттаял и взахлёб рассказывал, в кого из трансформеров какая машинка превращается. Главный спец по Кибертрону послушал их разговор и, встретившись взглядом с гостьей, поднял вверх большой палец. По итогам прошедшего дня было решено, что завтра Марья Петровна посидит с Клавой, давая Анне возможность спокойно провести встречу, а к выходным для неё приготовят комнату и перевезут вещи.

Возвращение к привычному ритму жизни далось Анне легко, и она с удовольствием окунулась в суету деловых будней. Не один Волков сутками пропадал на работе, приезжая домой под вечер, принимал душ и валился спать, не чуя ни рук, ни ног. Они с женой встречались ночью в постели и за завтраком, а потом опять разбегались каждый по своим делам. Аня снова начала выезжать из города – сперва это были однодневные поездки в соседние штаты, затем недельная командировка в Сеул. Эти события прошли мимо Андрея, продолжавшего усиленно тренироваться в ожидании обещанного боя.
В назначенный день он не поехал в гараж, а вместо этого отвёз Сашку в аквапарк. По его словам, сын выбирал самые высокие водяные горки, разогнал малышню в лягушатнике и перезнакомился со всеми девчонками, а с одной у него, похоже, даже завязались серьёзные отношения. Детвора обменялась игрушками, и теперь надо придумать, что делать со стюардессой Барби, которую всучили Сашке взамен машинки.
Куклу забрала мама, отмыла, высушила, сделала ей модную прическу и посадила на тумбочку со своей стороны кровати. Потом она пошла готовить ужин, а сын скакал вокруг козликом и рассказывал, как они с папой плавали в бассейне с надувными акулами. Волков слушал, развалившись на стуле, и поглядывал на часы. В восемь он куда-то засобирался, сказав, что скоро будет, и попросил оставить ему кусок пирога, который при нём сунули в духовку.
- Не задерживайся, ладно? – шепнула Климова, целуя мужа.
Рядом крутился Сашка, тянул отца за штанину и просился на руки. Андрей пару раз подкинул его, усадил на плечи и пробежался по комнатам, раскинув руки и гудя, как реактивный двигатель. Сын заливисто смеялся, оглядывался на маму и кричал, что он пилот самолета.
Закрыв за Андреем дверь, Аня обняла своего неугомонного медвежонка, налетевшего на неё с поцелуями и чуть не повалившего на пол. Несмотря на то, что из него ключом била энергия, Саша не отлипал от матери и чуть что бежал к ней, донимал вопросами и лез обниматься. Стоило отцу подняться с кровати, как он тут же занимал его место, а по соседству пристраивался Ханя, так что по возвращении Волкова ждал сюрприз: двое гавриков, лежавших в обнимку с мамой, и надо постараться никого не задеть и не потревожить. С недавних пор в полку конкурентов прибыло, но волноваться рано, пока Клава маленькая и спит в своей кроватке.
Готовый пирог украсили свежей клубникой, разрезали на куски, и самый большой Аня положила на тарелку, добавив несколько крупных спелых ягод. Время приближалось к одиннадцати, а мужа всё не было. Марья Петровна предложила вместе искупать Клаву, и чтобы сын не скучал, Анюта включила ему продолжение «Троллей». Когда она заглянула в гостиную, мальчик спал, привалившись к подушке. На другом конце дивана дремал кот, не забывая одним глазом следить за обстановкой.
Проснувшись, Саша повис у мамы на шее, и той пришлось нести его сначала в ванную, потом в комнату, раздевать и укладывать. Засыпая, он попросил посидеть с ним и рассказать Потапке сказку. Аня взяла книгу, нашла место, на котором остановилась в прошлый раз и начала читать. Пять минут спустя сын сладко спал, положив голову ей на колени, и не пошевелился, когда она осторожно переложила его на подушку, подоткнула со всех сторон одеяло и коснулась взъерошенных волос.
- Спокойной ночи, одуванчик
Поговорив с няней, Анна устроилась в гостиной с чаем и ноутбуком. Её тревожило, что муж куда-то сорвался на ночь глядя, ничего толком не объяснив, а теперь задерживается, хотя обещал быть дома к одиннадцати. За час она пересмотрела множество прошлогодних фотографий, часть удалила, остальные рассортировала по папкам. Полистала инстаграм Иры, лайкнула понравившиеся рисунки, открыла сайт отеля в Марокко, где планировала остановиться, и забронировала номер себе и Меркулову. На дне чашки плавало несколько чаинок с листьями мяты, в наушниках звучал голос Элиса Купера, навевая воспоминания о неделе, проведенной в Калифорнии, куда они с Андреем отправились сразу после свадьбы. Самое счастливое время, с ним ничто не сравнится, разве что Аргентина, но тогда всё было другим…
Хлопнула дверь, девушка встрепенулась, снимая наушники, и выскочила в коридор. Муж был занят развязыванием шнурков на ботинках, а когда выпрямился, Анна увидела свежие синяки, разбитую скулу и всё поняла. Стало так горько и обидно, что она, не задумываясь, влепила ему пощечину, развернулась и ушла в кабинет. Анна не собиралась думать о том, почему Андрей снова вышел на ринг. Ей вдруг стал безразличен и он сам, и причины, которые им двигали. Если Волков не хочет слышать, о чём его просят, не хочет понимать, что своим поступком уничтожает доверие к нему, причиняет боль, почему она должна думать о нём, переживать, беспокоиться? Почему, когда Андрей решил, что его девушка не будет танцевать в стриптиз-клубе, она поняла и согласилась, хотя очень любила свою работу. Почему для неё важно его спокойствие, а ему глубоко наплевать на её чувства? Хоть раз он мог услышать, что ему говорят, поставить себя на её место и не делать того, что разрушает их семью? Неужели это так трудно? Всё, что она хочет – не бояться, что его ранят, искалечат, убьют. И ведь Волков ей обещал, когда речь зашла об угонах… Что ж, вот и вся цена его словам.
Егор как-то сказал дочери: «Нельзя позволять людям думать, что они могут поступить с тобой плохо, сделать подлость, причинить боль и остаться безнаказанными. Прощает слабый, запомни. А знаешь, что делает сильный человек? Мстит. Не надо играть в благородство – не поймут и не оценят. Поэтому, если тебя бьют – соберись и дай сдачи. Бей так, чтобы запомнили, что тебя лучше не трогать».
Опустившись на кушетку, Анна уронила голову и сжала виски. Она чувствовала холод, шедший изнутри, по лицу текли слёзы, хотелось кричать, но в горле стоял ком. Хватит. С неё хватит. Больше никаких разговоров, попыток достучаться, что-то объяснить, сгладить углы, пойти на уступки, найти компромисс. Раз ему всё равно, то и ей тоже. Её жизнь – её правила. С этой самой минуты пошёл ты к чёрту, Волков. Живи, как знаешь и делай, что хочешь. Это только твои проблемы.
Прерывисто вздохнув, Анна встала, вытерла слёзы и достала из бара стакан и бутылку. За льдом надо было идти на кухню, а это увеличивало шансы столкнуться с мужем, видеть которого не хотелось от слова совсем. Ни видеть, ни слышать, ни помнить о его существовании, просто взять и вычеркнуть из памяти, хотя бы на одну ночь. Потому что надоело понимать и прощать. Потому что окончательно разочаровалась в человеке, которого любила и ради которого была готова наступить себе на горло – и делала это, не говорила, а делала много раз. Ради него, чтобы он был счастлив. Чтобы ему было хорошо. Потому что любила.
Любила. Верила. Берегла. Была рядом. Но это всё в прошлом, а будущее ждёт за дверью, нужно только набраться смелости и повернуть ручку. Завтра всё будет по-другому, не так как вчера или два дня, неделю, месяц назад. И возможно, тогда он наконец-то поймет. Главное, чтобы не было слишком поздно.

[nick]Анна Волкова[/nick][status]твоя Кошка[/status][icon]https://i.imgur.com/CNPkMVw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/DpaiwAc.gif[/sign]

+1

32

В ту ночь она не появилась в спальне, это случилось позже, но не означало ничего, за исключением того, что спать на кровати гораздо удобнее, чем на кушетке. Следующие несколько дней Волковы провели в молчании, живя как соседи по коммунальной квартире, но никак не близкие люди, которые еще вчера при любой возможности касались друг друга, обнимались, целовались, строили совместные планы, воспитывали детей, одним словом, были счастливы. Вот этого «были» стало как-то слишком много. Было хорошо, были счастливы, были вместе – и всё в прошедшем времени, как будто хорошее осталось в прошлом, а в будущем сплошная чернота без малейшего проблеска. Даже Марья Петровна заметила, что за короткий срок отношения у супругов переменились не в лучшую сторону: между ними явственно ощущался холодок, как после тяжёлой ссоры, но дело в том, что никакой ссоры не было и в помине. Андрей выглядел подавленным и удручённым, но только оставаясь наедине с собой, а перед няней и детьми старался держать лицо, шутил, балагурил, гулял с ними, когда выдавалась свободная минутка, отвозил Сашку к родным и в сад, сам же забирал, потому что у жены не хватало на это времени. Он не спорил и не возмущался, делал то, что требовалось и ни разу не упрекнул Анюту в том, что из-за работы она пренебрегает семьей. Да и случись такое, ей было, что ему ответить.
Возвращение в супружескую постель прошло тихо, словно всё это время Анна не ночевала в кабинете, а находилась в отъезде. Выйдя из ванной, она легла спиной к мужу и закрыла глаза, собираясь спать. Сквозь дремоту девушка почувствовала ладонь на бедре и пошевелилась, стряхивая с себя руку.
- Не надо, Андрей. Мне завтра рано вставать.
Он замер, а потом взял её за плечо, развернул и тихо сказал:
- Раньше это тебя не останавливало.
Анна промолчала, отвернулась от него и уткнулась в подушку, надеясь, что продолжения не последует, и они спокойно проведут эту ночь рядом. Всего лишь рядом, а не вместе, как раньше. По-видимому, Волков правильно истолковал её молчание, придвинулся вплотную и обнял. Засыпая, Анюта чувствовала ласковые поглаживания и щекочущие шею поцелуи, но не показала, что ей приятно или хочется чего-то большего. Муж не настаивал, и до самого утра она находилась в кольце его рук, а проснувшись, обнаружила, что Андрей пристально смотрит на неё.
- Доброе утро
Сколько раз они начинали свой день с этих слов, за которыми обычно следовала шутливая возня под одеялом, но сегодня Анне хотелось побыстрее встать и уйти, а не нежиться в постели, дожидаясь, когда дверь распахнется и в спальню вбежит сын, вскарабкается на кровать и уляжется посередине.
Андрей молча разжал руки, и пока она красилась, одевалась и причёсывалась, неотступно следовал за ней взглядом. Было непривычно и странно всё время молчать, тишина давила и угнетала, однако нарушить её значило наговорить друг другу много такого, о чём впоследствии оба будут жалеть. Знать бы, как надо и правильно, насколько проще стало бы жить, а люди совершали бы меньше ошибок.
Аня уехала прежде, чем проснулся Саша, и рассчитывала вечером сходить в парк, но оказалось, что у мужа другие планы. В квартире они были одни, и на вопрос, где все, Андрей пояснил, что няня с детьми отправились в гости и пробудут там до послезавтра. В столовой их ждал романтический ужин: вино, свечи, всё как полагается в таких случаях. Извиняться, так по полной программе, недостаёт лишь коробочки из ювелирного магазина. Признаться, Анна ждала чего-то в этом роде и была рада, что Волков не опустился до подобных банальностей.
Еда была вкусной, вино выдержанным, музыка, звучавшая фоном, тихой и ненавязчивой, создавая уютную, расслабляющую атмосферу. Разговора, как такового, не получилось, хотя, казалось бы, ради этого всё и затевалось. А может и нет, и Андрею просто захотелось сделать жене приятное, напомнить о прежних временах, когда улыбок было больше, счастливый, искренний смех звучал чаще, а тучи на горизонте появлялись реже и быстрее исчезали. На душе потеплело, но грусть никуда не делась, только ощущалась не так остро, будто спряталась. Любила ли она его всё еще? Да, любила. Но разочарование было слишком уж горьким и неожиданным. Эта горечь отравляла удовольствие от вечера, проведенного с любимым мужчиной, а ведь совсем недавно Анна об этом мечтала. А сейчас ей всё равно. Было вкусно, тепло, местами весело и легко, но если бы не было, то ничего страшного. Просто еще один пустой вечер с человеком, которого вроде бы любишь и не хочешь терять, но ловишь себя на том, что рассматриваешь варианты и готовишься рубить по живому. Любовь долго терпит, когда её убивают, но умирает за секунду. Её чувства к Андрею пока еще живы, иначе бы она здесь не сидела, слушая про ребят в гараже, а собрала вещи и подала на развод. Нет, в душе к нему что-то теплится, поэтому она не отдергивает руку, когда он тянется её коснуться, дает себя обнять и увести в спальню. Ей и сегодня не хочется секса, и Волков это, кажется, понимает, ложится рядом, заменяя собой подушку и одеяло. Он делает ставку на утро - и выигрывает.
Анне давно не было так хорошо; утихшая страсть просыпается медленно, растекается по телу горячими ручейками, концентрируясь внизу живота, там, где Волков трудится, не давая ей сомкнуть колени, царапая кожу щетиной, заставляет вставать на лопатки и дрожать, покрываясь потом в предвкушении долгожданного оргазма. В его глазах читалось, что это только начало и они выйдут отсюда не раньше полудня, а может, и значительно позже. Им обоим нравился секс, нравилось трахаться друг с другом, нравилось, как другой знает твое тело, любит его, хочет, умеет так тебя завести, что перестаешь быть человеком и превращаешься в зверя. Вы не занимаетесь любовью – вы трахаетесь. Спариваетесь, сношаетесь, как угодно, но это и есть то состояние, к которому вы оба стремитесь. Анна чувствовала Андрея, как саму себя, он был её сердцем, её кровью, кожей, глазами, руками; он был в ней, а она обволакивала его своим телом, оплетала ногами, открывалась, вбирала, сжимала. Весь до последней капли крови, пота и спермы – он принадлежал ей. Пусть лишь на время, на несколько жалких часов - до того, как наступит вечер и всё вернется на круги своя – но они будут вместе. И счастливы.

Ближе к выходным Саша напомнил матери её обещание сходить в зоопарк. В ближайшее время Анна должна была лететь в Марокко, дальше график пестрел предполагаемыми датами встреч с деловыми партнёрами в Куала-Лумпуре, Будапеште, Салониках и Тайбэе. Она сознавала, что в прямом смысле живёт на чемоданах и кому-то это может не понравиться, но чужое мнение мало волновало Анну. Частые перелеты из страны в страну её не утомляли, она любила путешествовать – как в одиночку, так и в компании друзей. До замужества они с бурундуками исколесили половину штатов, чтобы попасть на концерты любимых групп, побывав не только в крупных городах, но и забытых богом захолустьях, а могли взять и махнуть куда-нибудь, ткнув в случайное место на карте. Тусовались с местными, зависали в барах, ночевали в каких-то стрёмных гостиницах, а то и в машине, если попадался номер с тараканами или клопами – братья на передних сиденьях, Анька на заднем. Она жутко боялась насекомых, особенно сороконожек. При виде этой и ей подобной живности Климова бледнела и едва не падала в обморок, но об этом мало кто знал. Сын, в отличие от неё, обожал всяких жучков и паучков и вечно приносил домой то бронзовку, то богомола, то еще какую-нибудь стрекочущую, жужжащую гадость, благо, папа взял за правило проверять его рюкзак и карманы и, обнаружив очередной «сюплиз», возвращал животинку в естественную среду обитания.   
Сашка всё утро ныл, что хочет посмотреть на обезьянок, разбросал игрушки и наотрез отказался их убирать, пока мама не отведёт его в зоопарк. Видя, что мирно договориться не получится, Анна позвонила мужу. После длительного ожидания она услышала его голос и в этот момент до неё дошло, что у Андрея, скорее всего, тренировка.
- Привет. Прости, что отвлекаю. Саша очень хочет пойти сегодня в зоопарк. Помнишь, я тебе говорила?
- Ань, слушай… Сейчас подойду, пять минут, о`кей?!  Да, Ань, я тут. Сегодня не получится, у меня бой.
- Ладно, я поняла.
Убрав телефон в сумку, Анна повернулась к насупленному сыну и сказала, что сначала они соберут кубики, сложат их в коробку, а потом пойдут гулять. Как только в комнате был наведён порядок, Сашка унёсся переодеваться. С недавнего время он всё старался делать сам, отказываясь от помощи взрослых.
- Я больсой, я сам! – кричал их маленький медвежонок, не давая завязать ему шнурки на ботинках. Ковырялся, пыхтел, сердился, что не получается, и страшно гордился, когда всё-таки выходило, как надо.
Около машины ждал Олег, приветливо улыбнулся показавшейся на ступеньках Анне и подмигнул скачущему рядом мальчишке. Тот высвободил ладошку из маминой руки и устремился навстречу дяде, не обращая внимания на идущих впереди людей. Меркулов присел, подхватил довольного Сашку и спросил:
- Куда едем?
- В зоопалк!
- Как скажешь. Сегодня ты мой босс.
Аня с улыбкой прислушивалась к разговору, доставая и надевая солнцезащитные очки, закрывавшие половину лица. Июльское солнце золотило кожу, ложась густым ровным загаром, оно же вынуждало щуриться, и от этого вокруг глаз появлялись морщинки. Из двух зол – начинать использовать крем от морщин или носить очки – девушка выбрала второе.
По дороге Сашка забросал водителя вопросами о машинах на дороге, и тот насколько можно старался удовлетворить его любопытство. У входа в зоопарк собралась небольшая толпа из желающих попасть внутрь, но для этого надо было выстоять очередь в кассу и купить электронный билет. Зная Сашину непоседливость и тягу к приключениям, Анна не выпускала его руку из своей. То же самое сделал и Олег. Они благополучно дождались своей очереди, миновали охрану у турникетов и отправились в ту часть парка, где находился павильон с морскими животными. Им повезло попасть на кормление пингвинов, обитавших в гигантском аквариуме. Саша прилип к стеклу и с большим трудом удалось его убедить пройти дальше и посмотреть на других обитателей зоопарка. На территории тропического павильона посетителям встретилась стая ярких бабочек, а через десять метров они увидели сидящего на ветке тукана.
- Мама, ма-ам, а тут есть голиллы? – спрашивал Саша, притопывая на месте и мешая ей сделать чёткий снимок.
- Они живут вон в том павильоне, - ответил Олег, показывая на соседнее строение, куда стекалось больше всего людей. Но ребёнок не отставал, пытливо заглядывал ему в глаза и дёргал за руку, привстав на носочки.
- А носологи?
- Конечно, для них построили целый загон, и мы туда обязательно сходим.
- Дядя Олег, а динозавлы? Я хочу посмотлеть динозавла!
Засмеявшись, мужчина покачал головой и объяснил, что динозавры находятся не здесь, а в другом месте, которое называется музей. Это большое и очень красивое здание, там можно найти самых разных динозавров, про некоторых он и сам впервые узнал, побывав в музее. Выслушав дядю, Сашка тут же кинулся к матери.
- Мам, а мы пойдем в музей?
Аня выразительно посмотрела на охранника, но тот лишь пожал плечами, лукаво прищурившись. Час спустя они наконец-то отошли от просторного вольера с многочисленным и крайне общительным обезьяньим семейством и отправились на встречу с опасным хищником – снежным леопардом. Посетителей предупредили, что этот зверь ведёт ночной образ жизни и редко удаётся увидеть его днём. К сожалению, им не повезло, и загадочный ирбис предпочёл скрыться от людских взглядов в пещере.
На этом прогулка не закончилась, ведь в Центральном парке помимо обычного зоопарка был еще один, контактный, с альпаками, козами, овцами, кроликами и черепахами. Саша упросил мать разрешить ему покормить вьетнамскую вислобрюхую свинью, про которую рассказывали, что у неё вредный характер и она любит кусаться. Анна боялась, что хрюшка может укусить её ребёнка, но в итоге сдалась, купила корм в автомате и вместе с сыном приблизилась к уставшей от внимания свинье. Та не сразу заметила их присутствие, повернулась с недовольным выражением на морде, а принюхавшись, снисходительно зачавкала предложенным угощением. Сашка пришёл в неописуемый восторг и побежал обниматься с бараном, наблюдавшим за ними из соседнего вольера.
Нагулявшись, сделав массу фото на память и заглянув на обратном пути в детское кафе, Аня с сыном поехали домой. Олег, как всегда, проводил их до дверей квартиры, неся на руках спящего мальчика. Их встретила няня, сообщив, что Клава недавно уснула, а Андрей Васильевич еще не вернулся.
- Спасибо, что был с нами весь день.
Олег улыбнулся, прислушиваясь к движению лифта и надеясь, что тот не скоро достигнет нужного этажа. Но увы, его ничто не задержало.
- Если хочешь, у тебя завтра будет выходной.
- Ань, не выдумывай. Честно говоря, давно я так здорово не проводил время. Если надумаете пойти в музей, зовите.
- Обязательно. Завтра увидимся.
- Отдыхай. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Закрыв дверь и сняв туфли, Анна босиком прошла в глубь квартиры. Часы показывали начало двенадцатого, хотелось в душ и спать. Вспомнив про выключенный звук на телефоне, она провела пальцем по экрану: четыре неотвеченных и все от мужа. Когда Андрей пытался до неё дозвониться, они любовались павлином-альбиносом, снимали, как обедает медоед, обнимались с добродушной альпакой и топали по тропинке за выводком скунсов. Каждому свое, не так ли? Да, Волков, каждому свое.

О том, что она уезжает, Анна сообщила мужу в эсэмэске, пройдя паспортный контроль в международном аэропорту Марракеша. Незадолго до отъезда ей звонила сестра и приглашала на выставку в галерее современного искусства. Это их с мамой совместный проект, посвященный творчеству невероятно талантливого скульптора Марка Барнса. Аня рассеянно слушала, не очень понимая, почему её так настойчиво зазывают на какую-то выставку, ведь и мама, и Настя прекрасно знают, что она сроду не интересовалась искусством – ни классическим, ни современным. Тогда сестра призналась, что Марк Барнс – это брат сводный брат Игоря, который изредка бывал у них в гостях и сидел с родителями, уставившись в книжку. Он ни разу не перевернул страницу и, похоже, не прочёл ни строчки, просто рассматривал иллюстрации на развороте. Марк и в детстве выглядел крупнее и выше, чем мальчики его возраста, а повзрослев, перерос даже отчима. Настя всегда его немного побаивалась, пока не убедилась, что на свете нет человека добрее и безобиднее. Анне было не интересно общаться с умственно отсталым парнем, который не переносит шум, громкую музыку и разговоры, затыкает уши и впадает в транс в присутствии посторонних людей. Мама помогла Деборе подобрать для Марка специальную школу, чтобы он мог получить образование и социализироваться, и с тех пор о нём мало что слышно. Настя в красках рассказала о поездке в индейскую резервацию и знакомстве с людьми, вдохновившими Марка на создание деревянных скульптур, и несколько раз повторила, как была бы рада увидеть сестру на открытии выставки. А та в это время укладывала чемодан и подбирала слова для отказа, чтобы ненароком её не обидеть. Чувствовалось, что младшая Климова расстроена, так как надеялась на другой ответ; она тихо попрощалась и положила трубку.
В Марракеше стояла изнуряющая жара: с начала июня столбик термометра не опускался ниже отметки в тридцать семь градусов. С самого утра нещадно палило солнце, в воздухе плавало знойное марево, размывая очертания дальних предметов. Принимая во внимание, что Марокко мусульманская страна, Анна носила максимально закрытую одежду и без крайней необходимости не покидала пределы гостиницы, а если куда-то шла, то только в сопровождении охранника. Она прибыла сюда по приглашению принца Хамдана ибн Мохаммеда Аль Мактума, с которым у Клима были общие дела. С тех пор, как Егор передал бизнес старшей дочери, круг её знакомств значительно расширился. До недавнего времени принц считался наследником Дубая, однако отрёкся от престола вслед за братом, умершим в 2015 году от сердечного приступа, и поселился в Марокко. Он не интересовался политикой, посвящая свободное время занятиям конным спортом. Лошади были его страстью; конюшня Его Высочества считалась одной из лучших в мире, уступая разве что конюшням самого эмира Мохаммеда. На обширной озелененной территории располагались три просторных манежа для верховой езды, беговая дорожка, тренировочные треки, бассейн и спа-салон для лошадей. Стойла по комфортабельности напоминали номера люкс, а о мраморных полах и кондиционерах в свое время не написал только ленивый, заставив половину населения земного шара позавидовать уровню жизни арабских скакунов. Принц Хамдан принимал участие во многих престижных соревнованиях, на его счету было немало наград, включая две золотые медали Всемирных Конных игр. Он вёл активный образ жизни, увлекался дайвингом, сноубордом и соколиной охотой, прыгал с парашютом и заимел собственный зверинец с экзотическими животными, среди которых были бенгальские тигры и львы.
Всё это Анна узнала из открытых источников в интернете, кое-что рассказал отец, например, о том, как впервые приехав в Нью-Йорк, Его Высочество произвёл фурор своим появлением на вечеринке, организованной журналом «New York Magazine». Среди гостей присутствовали главы и учредители благотворительных фондов, чьи лица украсили обложку свежего номера. Одна из дам произвела неизгладимое впечатление на принца, и тот весь вечер не отходил от новой знакомой, а под конец сделал широкий жест, пожертвовав полмиллиона долларов фонду, который она представляла. Как водится, в полночь красавица покинула бал, оставив поклонника с носом. Горячий арабский парень, получивший от светских хроникеров прозвище Аладдин, обратился за помощью к Егору Климову с просьбой найти для него беглянку. Нетрудно догадаться, что ею оказалась… Нина. На память о той истории у неё сохранилось драгоценное колье, которое принц преподнёс, желая компенсировать причинённое неудобство. Инцидент был исчерпан, деловые отношения не пострадали, а Хамдан надолго потерял интерес к белокожим голубоглазым блондинкам.
Анна прилетела в семь утра и тем же вечером ей позвонили и сообщили, что пришлют за ней машину. Она была наслышана о роскоши восточных дворцов и неизлечимой тяги их владельцев пускать пыль в глаза, демонстрируя гостям, особенно иностранцам, своё богатство. Повсюду золото и мрамор, статуи лошадей в саду, великолепные фонтаны, домашний зверинец, гараж с сотней дорогих автомобилей и целая толпа слуг – всё для того, чтобы убедить гостя, что он очутился в земном раю. Хозяин повёл Анну в сад и познакомил со своим любимцем, белым львом по кличке Унди, рождённым в неволе. При их появлении животное, отдыхавшее в тени деревьев, приподняло гривастую голову и уронило обратно, щурясь, как домашний кот.
С заходом солнца на террасе накрыли ужин. По традиции ели руками, иногда пользуясь куском лепешки, чтобы зачерпнуть еду. В завершение трапезы подали горячий чай с мятой в небольших хрустальных стаканах и марокканские сладости: хрустящее печенье с тмином и сладкие пирожные размером чуть больше ногтя, сделанные из тончайших слоёв теста с арахисом, миндалём и грецким орехом. Анна отрицательно качнула головой, когда молчаливый слуга, выполнявший обязанности официанта, поставил перед ней кальян. Принц поднёс мундштук ко рту и затянулся, любуясь из-под прикрытых век сидящей напротив молодой женщиной.
- Аллах предостерёг людей от зависти, - заговорил он наконец, опираясь локтем на подушку. – Я никому не завидовал, пока судьба не свела меня с Вашей матерью. Знаете, Вы очень на неё похожи…
Зная, что Олег рядом, Анна чувствовала себя гораздо спокойнее, несмотря на то, что ей совсем не нравилось, куда свернул разговор. Она не любила витиеватые комплименты и сравнений с матерью. Да, нельзя отрицать внешнее сходство между ними, но в остальном они совершенно не похожи. Два разных человека, и не надо искать у них общие черты.   
- Спасибо. А теперь мне всё же хотелось бы услышать, зачем Вы меня пригласили.
- Да, разумеется, извините меня, - ответил тот, наткнувшись взглядом на охранника, который не оставлял их ни на секунду, находясь за спиной у Анны, и поняв по её тону, что она не намерена тратить время на пустяки. Или работаем, или до свидания, приятно было познакомиться. С этой минуты беседа приняла другой оборот.
Его Высочество хотел сделать подарок другу и рассчитывал выбрать из трёх-четырёх кандидаток идеальный вариант на роль любимой жены. Требования простые: молодость, здоровье, отсутствие вредных привычек, нацеленность на создание семьи, рождение и воспитание детей. Не модельной внешности – таких красавиц, скроенных по единому лекалу в клиниках пластической хирургии, хоть пруд пруди, весь инстаграм ими пестрит. Все одинаковые, отличий ноль, глазу не за что зацепиться.
- Блондинка, всё натуральное, никакого силикона, ботокса, филлеров, - перечислял хозяин и улыбнулся, заметив движение бровей собеседницы. – Слишком сложная задача?
- Да нет, не сказала бы. А что насчёт характера, у Вас есть какие-то пожелания?
- Девушка с перчинкой, как у вас говорят. Мы здесь привыкли к женской покорности и послушанию, понимаете? Со временем это надоедает и хочется чего-нибудь поострее.
Они проговорили до часа ночи и, уточнив детали и получив предоплату, Анна возвратилась в отель. У неё слипались глаза, но неприятное ощущение, возникшее в тот момент, когда принц Хамдан вспомнил о знакомстве с её матерью, всё еще не отпускало. Несмотря на усталость, она чувствовала, что не скоро сможет заснуть.
- Ляг, отдохни, - предложил Олег, заходя следом за ней в номер.
Не отвечая, Анюта стянула с головы лёгкий шарф, прикрывавший волосы и плечи, и бросила на кресло. В помещении было душно, а если открыть окно, снаружи доносился мерный стук деревянных колотушек ночных сторожей, следивших за порядком на улицах.
- Знаешь, мне не понравилось, как он на тебя смотрел. Мерзкий тип.
Девушка кивнула и брезгливо поёжилась, и Меркулову захотелось обнять её и сказать, что бояться нечего. Но он остался стоять на месте, наблюдая, как Аня ходит по комнате, садится у окна и поднимает глаза на иссиня-чёрное небо, сплошь усыпанное звёздами.
- Просто другой мир… - восхищенно прошептала она и замолчала, сложив ладони под подбородком.
В дверь негромко постучали. Сделав Анне предупреждающий жест, чтобы оставалась на месте, Олег достал из наплечной кобуры пистолет и пошёл открывать. На пороге стоял паренёк, подававший чай за ужином, и держал перевязанную лентой коробку. Забрав посылку, телохранитель захлопнул дверь, убрал оружие и вернулся в комнату.
- Шейх никак не успокоится. Я проверил, можешь открыть, – с этими словами он поставил коробку на стол и опустился в соседнее кресло.
Аль Мактум прислал ей костюм для восточного танца, сшитый из тёмно-красного шёлка и богато украшенный вышивкой. Местные мастера не пожалели золотых и серебряных нитей, расшили жемчугом лиф и широкий пояс юбки. Ткань скользила в руках, от обилия драгоценностей рябило в глазах – даже не верилось, что это не подделка, а настоящие камни.
Сложив всё обратно, Анна закрыла коробку и села на диван. Меркулов принёс из спальни подушку и одеяло, а себе книгу.
- Хочешь, я тут останусь?
Климова кивнула, заворачиваясь в мягкое одеяло и, как в детстве, подкладывая ладонь под щёку. До рассвета Олег не сомкнул глаз, глядя поверх страниц на спящую Анну. Рано утром они выехали из отеля и отправились прямиком в аэропорт. Лететь предстояло с пересадкой в Касабланке и по закону подлости рейс задержали на три с лишним часа. В одиннадцать вечера самолет приземлился в аэропорту Кеннеди. Получив багаж, Анна с охранником спустились на эскалаторе в зону ожидания, и там она увидела мужа, зевающего во весь рот и с букетом.
- Я позвоню.
Меркулов кивнул, вешая на плечо сумку и уходя в другую сторону, а Аня пошла к Андрею, катя за собой чемодан. 
- Привет.
Волков улыбался, протягивая ей букет из шоколадных роз. Анна взяла цветы и отдала ему свой багаж, избегая смотреть на свежие синяки, кое-как замазанные тёщиным тональным кремом. От вида пластырей на сбитых костяшках её слегка передёрнуло, но Андрей ничего не заметил, одной рукой ведя машину, а другой сжимал Анькину ладонь и гладил пальцы, покручивая ободок обручального кольца. Незачем спрашивать, чем он занимался без неё – это и так очевидно. Всё как обычно, как неделю, как месяц назад. Возникла мысль попросить его остановить машину и дальше пойти пешком. Одной. Муж что-то рассказывал и смеялся, потом полез за телефоном, собираясь показать Анне фото, сделанные в гостях у родителей. Она покачала головой и сказала: «Позже», закрывая глаза и касаясь затылком подголовника кресла. Пустой желудок напомнил о себе болезненным спазмом, и девушка пожалела, что отказалась от завтрака, не рассчитывая застрять в промежуточном аэропорту. Волков услышал голодное урчание в животе своей спутницы, понимающе ухмыльнулся и пошарил в бардачке, выудив оттуда упаковку чипсов «Принглс». На 42-й улице образовалось километровая пробка и шансы, что в ближайшее время она рассосётся, были минимальны, если только не случится чудо.
- Мы тут надолго, так что жуй. Или хочешь, сгоняю за бургерами? Только представь: большая сочная котлета на мягкой булке, сверху ломтик сыра, салат и помидоры… м-м, объедение! Ну же, малыш, соглашайся, - подмигнул парень, отлично зная, что Анька за милю обходит забегаловки типа Макдональдса и Бургер Кинга, но не мог не поддразнить её. Зато шоколадную пасту эта фанатка здорового питания уминает за милую душу, только успевай пополнять запасы. Настёна обожает крем для тортов, жутко этого стесняется и всё равно тайком бегает на кухню, едва учует аромат выпечки. Сёстры Климовы те еще сладкоежки, да и Нина Владимировна, говорят, тоже не может ни дня прожить без конфет, хотя, глядя на неё, и не скажешь. Лет десять назад Андрей искренне верил, что жена Георгия Александровича питается святым духом, пока однажды не увидел, как она вместе со всеми ест шашлык. Да и его привереда никогда не отказывалась от жареного мяса и печёной картошки, особенно, когда готовил отец. Раз в год можно себе позволить.
- Волков, я тебя убью.
- За что? Я ж от чистого сердца предлагаю.
- Убью.
- Ладно, но перед этим поцелуй, идёт?
Улыбаясь, Андрей наклонился к жене, а в ответ ему сунули пустой пакет из-под чипсов, который он бросил в сторону, не глядя, и опять зачмокал губами. Сколько бы Анюта не отворачивалась, Волков не отставал, поэтому проще было дать, чем объяснять, почему нет, что она в итоге и сделала.
- Маловато, - пробормотал тот, отрываясь от её губ. – Не распробовал. Давай еще разок… ага, и еще…
- Подожди, - попросила Анна, просунула руку между спинками кресел и схватила сумку. В ладонь Волкову легла миниатюрная модель Лотус 72 – машины, на которой австрийский автогонщик Йохен Риндт стал первым и единственным посмертным чемпионом «Формулы-1». Кажется, это уже стало привычкой: из всех поездок привозить ему машинки для коллекции и видеть детскую радость на лице этого огромного парня. Андрей заказал специальный шкаф, расставил модели в определённом порядке и сдувал пылинки со своей коллекции.
Пусть между ними не всё так хорошо, как хотелось бы, это еще не повод перестать делать приятные сюрпризы. По крайней мере, Аня так считала. И как скоро выяснилось, не только она. Буквально на следующий день Волков преподнёс ей неожиданный подарок – золотую брошь с бриллиантами, нарушив негласное правило не дарить ничего дороже ста долларов. Нравится ему или нет, но драгоценности и даже автомобиль Анна покупает сама и на свои, от него же требуется профессиональная консультация, когда речь заходит о машине. На все праздники и значимые даты родители и папины друзья дарят им с сестрой украшения. Настя часто надевает их, сопровождая мать на благотворительный вечер, выставку или любое другое светское мероприятие. Долгое время Анна оставалась равнодушна к бриллиантам, а с некоторых пор сделалась постоянной клиенткой нескольких известных ювелирных домов. То же относилось и к одежде, которую она носила, не говоря об обуви, насчитывавшей несколько десятков пар. После рождения дочери Анна полностью обновила гардероб, отдав ненужные вещи на гаражную распродажу. Она любила прилегающий силуэт в одежде, подчеркивающий достоинства фигуры, босоножки и туфли на шпильке, другими словами, всё то, что помогает женщине чувствовать себя красивой и сексуальной. Редкие встречи с мужем, наступившее разочарование и напряжённость в отношениях подогревали желание бросить вызов – прежде всего Андрею. Чтобы он отвлёкся от своих тренировок и боёв, оглянулся и наконец заметил, что мир вокруг рушится. Но ему, как обычно, не до этого, у него в планах очередной бой века, потом ещё один, и ещё. И так до бесконечности, пока кто-нибудь не окажется сильнее, но зная Волкова, он сто процентов захочет взять реванш. Чёрт её дернул связаться с адреналинщиком, эти люди не могут вовремя остановиться. 
- Ань, можно тебя на минутку?
Не получив ответа, Андрей пришёл на кухню, аккуратно забрал у жены лопатку, с помощью которой она переворачивала блинчики, и положил рядом на стол, помог снять фартук и потащил за собой в спальню. Вечером они собирались съездить к родителям, забрать детей и няню, а перед этим Анюта хотела напечь блинов. Сын их обожает, называет солнышками и уплетает с кленовым сиропом. Андрей тоже не может пройти мимо, бросает колотить грушу на балконе и летит за стол. Потом оба сидят с перемазанными физиономиями над тарелкой блинов и с ними Ханя, карауля момент, чтобы стащить кусочек и удрать с добычей под диван.
- Закрой глаза. Нет, ты будешь подсматривать. Погоди, сейчас…
Глаза ей завязали кухонным полотенцем, взяли за руку и куда-то повели. Анне стало любопытно, что задумал Волков. Когда же повязку сняли, она увидела напротив зеркало, а на кофте с правой стороны появилась брошь, похожая на пушистую веточку сирени с бриллиантовыми каплями.
- Скажи, красиво? – спросил муж, обнимая её за пояс и кладя подбородок на плечо. – Нравится?
- Очень.
Девушка обернулась, глядя на высоченного широкоплечего Волкова снизу вверх, привстала на цыпочки и обвила руками шею. Он нагнулся ниже, подставляя небритую щёку.
- Спасибо.

Две недели пролетели как одно мгновение. Узнав, что мама опять куда-то уезжает, Сашка закатил скандал и рыдал до икоты, напугав взрослых. Без толку объяснять, что это связано с работой и потому невозможно отложить поездку – сын истерил с припевом, что все его бросают, не любят, папа тоже приходит поздно, тётя Маша всё время с Клавой, а он тут один!
- Мама, не уезжай! – ревел ребёнок, цепляясь за мать руками и ногами, как обезьянка. Его горе было таким сильным, что у Анны разрывалось сердце. Она и гладила его, и успокаивала, ходила с ним по комнате, прижав к себе и целуя заплаканную сопливую мордашку. Сын продолжал заливаться слезами и требовал, чтобы она осталась дома. Присутствие Андрея могло бы помочь, но его, как нарочно, еще днём вызвали в клуб. Складывалось впечатление, что без него там ну никак нельзя обойтись и тренироваться нужно каждый день с утра до ночи, желательно вообще переехать в зал, лучше сразу с вещами. В принципе, так и происходит, и в клубе он бывает чаще, чем дома. С таким графиком, как у него, странно, что ему до сих пор не удалось завоевать чемпионский титул. Надо полагать, всё впереди.
Сашка отказался засыпать без матери, и той пришлось лечь с ним. И во сне он продолжал обнимать её за шею, всхлипывать и вздрагивать, стоило Анне пошевелиться, чтобы поменять позу или вытащить из-под него затёкшую руку. Утром отец отвёз его в сад, невзирая на слёзы и явное нежелание куда-то идти. Вечером ему сказали, что мама уехала и вернётся через три дня. Вопреки ожиданиям, новой истерики не последовало, Саша угрюмо кивнул и пошёл искать кота. Лишь спустя сутки он немного повеселел, но всё равно без энтузиазма собирался в сад, а перед сном тихонько плакал, думая, когда же приедет мама. 
Командировки следовали одна за другой, порой Анна не успевала распаковать чемодан, как снова надо было ехать в аэропорт. Находясь на переговорах в Неваде, она узнала, что мать забрали в больницу рожать. От волнения Настя заикалась и долго не могла понять, что старшая сестра находится далеко отсюда и вернётся в Нью-Йорк в конце недели.
В бесконечной круговерти рабочих будней Климова искала спасения от мыслей о том, что творится в её собственной семье. Чем больше она в это углублялась, тем яснее видела, что их с Андреем брак висит на волоске, который вот-вот оборвётся. И любовь в данном случае не помогает, а лишь мешает принять неизбежное. Мысль о расставании угнетает, заставляет топтаться на месте в надежде, что что-то изменится. Но этого не происходит, ничего не меняется. Очевидно, что проблему надо решать, а не закрывать на неё глаза, отодвигая решение на неопределённый срок, потому что больно думать об этом, нет ни сил, ни желания. Страшно заставить себя произнести слово «развод», зная, что тем самым ставишь точку в отношениях с человеком, которого по-прежнему любишь. И как быть с детьми? Поделить, оставить у себя, отдать отцу? Родители Андрея, особенно Елизавета Григорьевна, будут счастливы забрать к себе внуков не в гости, а насовсем. В последнее время от свекрови ощутимо веет неприязнью, словно Анюта в чём-то перед ней провинилась. Разговаривает сквозь зубы и тут же переключается на внука, улыбается, сюсюкает, стараясь отвлечь Сашеньку от матери. После рождения второго ребёнка женщины ни разу не виделись, Елизавета обо всём узнавала от сына и напрямую с невесткой не общалась. Она была его самым надёжным и верным союзником и горячо верила, что её мальчик обязательно добьётся успеха и станет чемпионом. Карась не пустил жену в клуб, когда та рвалась посмотреть на выступление Андрюши, сказав, что это зрелище не для слабонервных, а зная Лизу, она потом вообще не уснёт. У матери Волков всегда найдёт понимание и поддержку, да и отец по-любому за него. И только Анна здесь чужая, была и будет.
Сестра больше не звонила и не писала, родители тоже не давали о себе знать, ну а муж… Нет, он-то как раз названивал по нескольку раз в день, вот только Аня чаще сбрасывала его звонки, если была занята или просто не хотела разговаривать. По большому счёту, все эти поездки были попыткой бегства от него, но признаться в том, что это именно так, девушка смогла далеко не сразу. Для этого нужно было взглянуть в лицо действительности и сказать себе, что её семейная жизнь терпит крах, надежды разрушены, вера утрачена. Они с Андреем в шаге от развода, но как заставить себя сделать этот шаг? Где взять силы, чтобы сказать, глядя ему в лицо: «Я ухожу»? Уйти, забрав всё, что дала и начать жить заново, с чистого листа. Потому что какой смысл стучаться в закрытую дверь и кричать в пустоту, если тебя никто не слышит? Зачем рвать душу, если человеку наплевать, что тебе больно и страшно – не за себя, за него. Зачем? Когда Андрей в клетке, она не может ни о чём думать, все её мысли там, с ним, в замкнутом пространстве октагона. Думает ли он, каково ей? Конечно же нет. Как не замечает потухших глаз и недавно возникшей привычки запираться одной в кабинете и не выходить оттуда, пока все не лягут спать. Анна научилась плакать беззвучно, хотя её всю ломало от боли. Из неё по капле вытекала любовь к нему и росло желание прекратить это мучение, это издевательство над собой.
Отправившись с отцом в Китай, она ненадолго забыла о личных переживаниях и проблемах и сосредоточилась на деле. При встрече ей показалось, что он не в духе или устал, но подумала, что это может быть связано с ребёнком. Всё-таки папа не в том возрасте, когда стоит заводить детей, и меньше года назад перенёс сложную операцию, ему нужна спокойная обстановка дома, а не суета вокруг младенца. С другой стороны, они с мамой сделали свой выбор, решив родить третьего ребёнка. Аня не спрашивала о младшей сестре, и отец за всё время не проронил о ней ни слова. О том, что девочку назвали Варварой, сообщила Настя, правда, ответа так и не получила.
День рождения Климовы отпраздновали вдвоём в ресторане, а после до глубокой ночи гуляли по набережной. Анна до последней минуты ждала, что муж позвонит и она наконец услышит его голос, однако Волков ограничился цветами и фотографией кота. Букет пришлось оставить в отеле, хоть и жаль было с ним расставаться.
В аэропорту её никто не встречал – Анна еще не знала, что это только первая ласточка, в дальнейшем подобные ситуации превратятся в обыденность. Дома ждали сын и Марья Петровна, державшая на руках Клаву в ползунках и распашонке. Увидев маму, девочка загулила и потянулась навстречу, и та осторожно взяла её у няни. Рядом вертелся Сашка, ждавший очереди обнять мать. Тут же тёрся кот, прибежавший на знакомый голос, мурлыкал и путался у всех под ногами.
- Мама, мама, пойдем! – звал сын, дёргая Анну за подол юбки, и настойчиво тянул в комнату. – Ну ма-ам
- Подожди минутку, - отвечала мать, а Клава беззубо улыбалась и хватала её за лицо, заливаясь звонким смехом. – Медвежонок, ну что такое? Куда ты меня тащишь?
Саша сопел, закусив губу, и продолжал тянуть, не обращая внимания на вопросы. Няня знала, в чём дело, но молчала, потому что это был секрет. В детской Анну ждал сюрприз: в её отсутствие сын с помощью Марьи Петровны смастерил открытку – на плотный картон налепил пластилинового медвежонка и нарисовал сбоку сердечко. Внутри каллиграфическим почерком было написано: «Мамочка, с днём рождения! Я тебя очень люблю!».
- Малыш, спасибо, - растроганно прошептала Анна, обнимая своего маленького медвежонка.
- Саска сталался! И тётя Маша помогала писать слова!
- Я вижу. Ты такой молодец… - она улыбнулась, рассматривая подарок.
- Класиво, мам?
- Это самая красивая открытка, которую я получала.
Покраснев от удовольствия, Саша уткнулся ей в плечо и обхватил за шею. Его сестрёнка завозилась на коленях у матери, схватила длинный светлый локон и сунула в рот. Анна аккуратно отобрала у неё волосы, но дочь и не думала сдаваться. На помощь пришла няня, забрала раскапризничавшуюся девочку и унесла кормить.
На протяжении вечера Сашка не отходил от матери и заливался соловьём, рассказывая обо всём, что с ним происходило, пока её не было: какие книжки они с тётей Машей успели прочитать, куда ходили гулять, с кем он подрался в саду и кому подарил грузовик с зелёным кузовом.
- А папа? Он тоже с вами гулял?
- Неть, - помотал головой сын и замахнулся на вылезшего невесть откуда Ханю, собираясь поймать за хвост. Элегантным движением кот отдёрнул хвост от шаловливых детских ручонок, потянулся и потрусил прочь из комнаты.
- Папа не пошёл, он спал.
- Понятно.
Дальше она не стала спрашивать, догадываясь, что из-за плотного графика Андрей, скорее всего, приходил домой отоспаться, а потом возвращался в клуб. Другими словами, за минувшие дни детей он видел издалека и мельком в перерывах между боями. Собрав игрушки в коробку, Саша принёс книгу и, уютно устроившись у мамы на коленях, приготовился слушать о дальнейших приключениях лисёнка Людвига Четырнадцатого, не любившего обманывать и хитрить. Анна погладила его, обняла одной рукой и начала читать…

Если тебя преследуют неприятности, значит, это кому-нибудь нужно. Чисто теоретически у Мортена Кинга было всё для того, чтобы стать чемпионом по боям без правил в тяжёлом весе, но в какой-то момент удача от него отвернулась, показав на прощание средний палец, и пошла дальше, виляя задницей, как заправская шлюха. У неё был знакомый блядский оскал и лживые глаза Изабеллы Хилтон, третьей жены Гордона Хилтона и владелицы клуба «Стадиум», известной своими интрижками с бойцами, которых она выбирала из молодых перспективных ребят, а затем активно продвигала, забирая себе львиную долю прибыли. Волков не единственный, кто попал в тиски невыгодного контракта, хотя до последнего был уверен в обратном. Отказ от боя предусматривал немыслимый штраф, такую сумму вряд ли потянет даже чемпион, не говоря уже о рядовом бойце. Изабелла подстраховалась на случай, если упрямый русский, не желающий понимать намёков, заартачится и начнёт выставлять условия. Она неплохо его изучила и поняла, что с ним будет нелегко справиться, но это только сильнее её раззадорило. Женщина, привыкшая всё в жизни получать по щелчку пальцев, была глубоко уязвлена тем, что кто-то смог остаться к ней равнодушным. Андрей вёл себя грубо, не принимал никаких, даже самых безобидных знаков внимания со стороны хозяйки клуба, игнорировал вечеринки, которые она устраивала, чтобы отпраздновать его очередную победу, одним словом, давал понять, что не намерен ложиться с ней в постель. И Белла дала себе слово, что переспит с ним, чего бы это ни стоило.
Она по опыту знала, что ничто так не способствует желанию сходить налево, как напряжённая обстановка в семье. Её собственный муж был импотентом и одному Богу известно, о чём он думал, когда женился на женщине почти вдвое моложе. Внешне всё выглядело очень достойно и, появляясь рука об руку на светских мероприятиях, чета Хилтон демонстрировала взаимную любовь, для которой существенная разница в возрасте не стала помехой. На самом же деле их брак был далёк от идеала. Гордон догадывался, что жена ему изменяет, но до тех пор, пока её похождения не стали достоянием общественности, предпочитал закрывать глаза, поддерживая видимость счастливой семьи. Он готовился баллотировать в мэры в будущем году и старался избегать ситуаций, которые могли подпортить ему репутацию.
Стараниями Изабеллы Андрей в прямом смысле дневал и ночевал в зале. В сетке боёв его имя мелькало чаще других, он едва успевал восстанавливаться, но все попытки притормозить этот конвейер разбивались об условия контракта и штраф за их невыполнение. Даже вмешательство Адисы и резонное замечание, что такими темпами боец скоро не сможет выходить на ринг, а это, в свою очередь, существенно снизит прибыль, не убедило хозяйку клуба. По её мнению, Волков в прекрасной форме, отлично справляется с соперниками и, если продолжит в том же духе, очень скоро сможет принять участие в супербое. Следующим шагом станет поединок за чемпионский титул.
- Видите ли, мистер Адиса, - произнесла Изабелла, сидя за столом у себя в кабине и глядя на вошедшего без стука чернокожего тренера. Она слегка растягивала слова, из-за чего её речь напоминала мурлыканье. – Любой спорт в первую очередь – это бизнес. У нас с вами разные задачи, но цель одна. Нам обоим нужен чемпион. Делайте свою работу и не мешайте мне делать мою, хорошо?
- А если начну мешать?
- Вернётесь туда, откуда пришли. Мистер Адиса, вы напрасно тратите свое и мое время. Эндрю заключил контракт на известных условиях, и любая экспертиза подтвердит, что подпись его. Понимаете, что это означает?
Мужчина кивнул. Он давно смекнул, что его подопечный влип по-крупному и виной тому женщина, сидевшая напротив и смотревшая на него свысока, с полным осознанием своего превосходства. Плевать ей на деньги, она хочет Эндрю. Обычная история, но каким будет финал? Боец игнорирует подкаты хозяйки и пока что это сходит ему с рук. Женщины терпеливы, однако всякому терпению наступает предел, и тогда помоги нам Бог.
Судя по настроению Волкова, выбранная ею тактика начала приносить плоды. Она ощущала исходившие от него волны злости и догадывалась, что за этим стоит сексуальная неудовлетворённость. Никакая женщина не простит пренебрежительного отношения к себе и, чтобы наказать мужчину, у неё есть верное средство – отлучить его от тела. В Волкове бурлит тестостерон и, проходя мимо, Изабелла чуть в обморок не падала от возбуждения. Она, как школьница-чирлидерша, тайком пробиралась в раздевалку и рылась в его вещах, вдыхая запах пота, впитавшийся в одежду. Однажды её скрутило до такой степени, что она начала мастурбировать, не сходя с места, представляя, как Эндрю войдет в помещение, увидит её со спущенными трусами, нагнет и наконец-то отымеет. Фантастический оргазм не заставил ждать, и женщина долго не могла прийти в себя, а добравшись до кабинета, заперлась на ключ и легла на кушетку...
Кинг обрывал телефон, но Изабелле давно надоели его навязчивость и жадность, которую невозможно было удовлетворить. Он мечтал о больших деньгах, ничего особо из себя не представляя, не обладая какими-либо выдающимися качествами, за исключением раздутого самомнения. Как боец Мортен считался середнячком среди профессионалов, хотя одно время Белла делала на него ставку, разглядев неплохие перспективы. К сожалению, он не оправдал надежд и начал искать виноватых. Белле нравилось его дразнить, отталкивать и снова приближать, давая понять, кто здесь главный. Кинг бесился, психовал, слал любовницу нахрен, а поостыв, всё равно ехал к ней. Эта баба его околдовала, никогда прежде такого не случалось, а тут прямо накрыло. Изабелла была настоящей шлюхой, он просёк это с первого взгляда и думал, что поймал её на крючок, но оказалось с точностью до наоборот. Это она его поймала и крепко держала, не давая соскочить с иглы. Много денег и много секса – то, что Мортен хотел и имел от неё. И мигом лишился того и другого, потому что имел неосторожность привести в клуб друга. Зачастую человек сам пиздец своего счастья. Волкову было достаточно разок попасться на глаза любовнице Кинга, чтобы шестерёнки пришли в движение и закрутились с бешеной скоростью. Изабелла из тех, кто видит цель и идёт к ней, не замечая препятствий, точно бесшумная охотница-субмарина. Всё, что она хочет, она получает. Так было до встречи с Волковым.
С этого момента всё в жизни Мортена пошло по пизде. Белла врала на каждом шагу, выдумывая, почему не может сегодня встретиться, пообещала контракт с производителем товаров для профессиональных занятий спортом и отдала новому любимчику. В расписании предстоящих боёв напротив его фамилии стояли прочерки. Для него нет подходящих противников, оправдывалась Изабелла, только и всего. Не драться же ему с новичками, верно? Кинг тупо кивал, соглашаясь с её аргументами, а по глазам видел – врёт. Вешает лапшу на уши, сука, а у самой одно желание – затащить Волкова в койку и трахаться до седьмого пота.
Впервые его затошнило от чужого неприкрытого блядства, но он остался сидеть на месте и слушал дальше. Пока Андрей морозится, у него есть шанс доказать Белле, что он всё еще лучший и она ошибается, ставя не на ту лошадку.
После облома с рекламой Изабелла несколько дней не выходила на связь, а в субботу позвонила и предложила подъехать в клуб. Мортен примчался через двадцать минут и направился прямиком в кабинет. Там его встретила полураздетая любовница, томно раскинувшись на кушетке с бокалом мартини.
- Слушай, давно хотела спросить… - промурлыкала Белла спустя полчаса, налив себе и ему и ложась обратно. – А кто жена Эндрю?
- С чего вдруг тебя это заинтересовало?
- Обыкновенное женское любопытство.
- Ну да, конечно, - хмыкнул мужчина, пошарил рядом в поисках сигарет и закурил.
- Что, это тайна? – не отступала Изабелла. Поставив бокал на пол, она оседлала Мортена и принялась водить ладонями по забитой татуировками груди. Её давно мучил вопрос, кто та женщина, которая стоит между ней и Эндрю.
- Медведь говорил, они вместе выросли, - зевая, ответил тот.
- Значит, подруга детства, - задумчиво повторила Белла, взяла у него сигарету и затянулась, выпустив дым через ноздри. – Романтично.
Её собеседник промолчал, вспомнив тот день, когда Энни появилась в гараже с парой странных ребят и потребовала отдать ей залётного гонщика. О том, что случилось потом, он предпочел бы забыть, но не так-то просто стереть такое из памяти.
- Она красивая? – голос любовницы вывел его из раздумий.
- Очень.
Она вопросительно вскинула брови, удивленная молниеносным ответом, и захотела узнать подробности.
- Блондинка, брюнетка?
- Погоди, у меня где-то была её фотка. Телефон дай.
Заинтригованная Изабелла ждала, покусывая губы от нетерпения. Наконец Мортен нашёл нужное фото и протянул ей телефон. После минутного молчания она ткнула ногтем в экран.
- А это кто с ней?
- Вроде охранник.
- Они любовники?
Кинг молча покрутил пальцем у виска. Самый идиотский вопрос, какой он когда-либо слышал.
- Ну что, - спросил он через минуту, поглаживая её бедра, - удовлетворена?
- Ты меня всегда удовлетворяешь, - прошептала та, наклоняясь ниже и касаясь сосками груди. - Всегда

По устоявшейся традиции празднование дня рождения Клима и его старшей дочери растягивалось на два дня. Анна об этом помнила и планировала провести воскресенье в гостях у родителей, оставив детей с няней. Андрей готовился к очередному поединку и не мог вырваться к жене. А впереди маячил еще один бой, вокруг него витало множество слухов, основным источником которых являлась Изабелла. Она уверяла, что затеяла нечто грандиозное и это событие запомнится надолго. Помимо личной заинтересованности, было кое-что еще: со дня на день ожидалось, что в Нью-Йорк приедет настоящий хозяин клуба. В свое время этот человек приобрёл загибающийся бизнес у знакомого и основательно в него вложился, а теперь пожелал лично взглянуть, как идут дела. До сих пор он не проявлял заметного интереса к клубу, и его внезапный приезд обеспокоил Изабеллу, привыкшую к отсутствию контроля сверху. Она поинтересовалась у мужа, где остановится их гость, и услышала в ответ, что об этом уже позаботились. Как и о том, кто будет его развлекать во время пребывания в Нью-Йорке. Эта задача легла на плечи Дарьи Смирновой и, хотя её коробило, что в ней видят не специалиста, а прежде всего женщину – молодую, привлекательную и сексуальную – и вовсю эксплуатируют эти качества, однако не считала уместным возражать человеку, от которого зависело, где она окажется завтра. Спорить с Павлом Ивановичем Чистяковым могли либо очень недалекие, либо очень смелые люди, но и те, и другие заканчивали примерно одинаково. Поэтому Даша, будучи девушкой умной и дальновидной, пообещала сделать отдых друга Павла Ивановича максимально приятным и в назначенный день отправилась в отель «Four Seasons Hotel», расположенный в Мидтауне между Парк-авеню и Мэдисон-авеню. Там ей сказали, что мистер Громов заселился в номер и час назад уехал и предложили подождать в вестибюле. Отказавшись от сока и кофе, Дарья достала планшет и присоединилась к виртуальной экскурсии по театру-музею Сальвадора Дали.
В это самое время человек, которого она ждала, беседовал с Егором Климовым у него дома. Когда-то Игнат Громов, он же Буча, помог старому другу и бывшему однополчанину наладить контакт с уральской братвой, а тот послал в Свердловск, ныне Екатеринбург, боевую группу, получив весточку с Урала, что там опять неспокойно и назревает конфликт между бандой братьев Цыгановых и «Центровыми». После убийства лидера «Уралмашевских» Григория Цыганова группировку возглавил его младший брат Константин, объявив войну «центровым» и лично Олегу Вагину, которого считал виновным в смерти родственника. Два года понадобилось, чтобы близко подобраться к Вагину, и в октябре девяносто второго он и трое его телохранителей были расстреляны во дворе собственного дома. Одним из киллеров был Акела, с ним работали двое местных ребят, оба бывшие сотрудники МВД. Волна заказных убийств и взрывов прокатилась от Урала по всей России, боевики «уралмашевских» уничтожали «центровых» не только в Екатеринбурге, но и в Воронеже, Киеве и Москве, везде, куда могли дотянуться. Еще через год «Уралмаш» практически обескровил противника, вытеснил из прежних сфер влияния и стал мощнейшей преступной группировкой Екатеринбурга, взяв под контроль контрабанду металлов. Цыганов назначил Бучу своим заместителем, а тот организовал Климу беспроблемный транзит живого товара из Москвы за Урал. Оставшиеся в живых «центровые», занимавшиеся тем же бизнесом, пробовали возражать, но их быстро заткнули.
Громов редко ездил по загранкам, называя себя домоседом, и тем неожиданней выглядел его визит в Штаты. На вопрос, какими судьбами, он усмехнулся, поглядел в окно и ответил: «Берёзки надоели». Они проговорили где-то с час, закрывшись в кабинете Клима.  Время приближалось к полудню, Нина с экономкой накрывали на стол, Настя ушла наверх переодеваться к обеду. Ждали Анну. Игорь с вечера был предупрежден о приезде свояченицы, забрал детей и поехал к родителям. Дома остались только самые близкие, те, кого Анна всегда рада видеть.
Она появилась в начале первого, столкнувшись у ворот с отцом, который вышел проводить гостя. Егор обнял дочь и отправил её в дом, сказав, что скоро придёт. Аня кивнула и ушла, а мужчины стали прощаться.
- Дочка? – спросил Громов, выходя на улицу, и оглянулся.
- Старшая.
- Замужем? Не поверю, чтобы такая красавица была свободна. Нашёлся счастливец?
- Есть тут один.
- Из своих?
- Помнишь Акелу? Его пацан.
- Вот оно что... Дети есть?
- Двое.
- Ну, поздравляю, дед Егор, с таким богатством. Счастливый ты человек.
Они пожали друг другу руки, Громов уехал, а Егор пошел в дом, где его совершенно точно заждались.
Завидев въезжающий во двор автомобиль старшей дочери, Нина засуетилась. Полгода минуло со дня последней встречи и в течение этих месяцев они поддерживали связь через Настёну, но это, конечно, было совсем не то, чего бы хотелось матери. Аня ни разу не появилась в больнице, не приехала на выписку, даже не позвонила, словно это никоим образом её не касалось. Собираясь в гости, она купила младшей сестре погремушку и чуть не забыла подарок в машине. Под крышей родительского дома на неё нахлынули детские воспоминания, на душе стало одновременно тепло и грустно, захотелось пройтись по комнатам, разглядывая знакомый интерьер, подняться в свою бывшую спальню, встать у окна и любоваться осенним садом.
Пока Настя прихорашивалась, мать хлопотала внизу, заканчивая расставлять посуду. Она стремилась всё успеть до приезда долгожданной гостьи и совершенно забыла о том, что ей тоже надо переодеться. Растрёпанный пучок на голове, мешки под глазами, прозрачная до синевы кожа и выпирающие отовсюду кости – родив в третий раз, Нина потеряла счёт времени, дни слились в один, а ночами она только и делала, что кормила и укачивала дочь вместо того, чтобы отдыхать и набираться сил. Когда лишние пять минут сна кажутся лучшим подарком на свете, тут не до мелочей.
- Здравствуй, мам, - Аня улыбнулась, подставила щеку для поцелуя и, отдав подарок, последовала за матерью на веранду.
Там их догнал Егор, прервав едва начавшийся разговор, и позвал дочь в кабинет.
- Пять минут - и мы здесь, - произнёс он в ответ на немую просьбу жены не лишать её общества Нюрочки. Со старшим ребёнком отношения не складывались, как бы Нина ни старалась. Беспредельную материнскую любовь требовалось выплескивать, но сделать это удавалось крайне редко даже в малых дозах. Аня будто чувствовала, что её ждёт и сознательно уклонялась от встреч. Детство кончилось, она давно выросла, вот только мама этого, кажется, так и не поняла.
- А этот где? – спросил Клим, пропуская спутницу вперед и запирая дверь.
Она слегка пожала плечами и села.
- На тренировке. У него сегодня бой.
Отец достал из бара бутылку и стаканы, налил виски и протянул ей. Анна не стала пить, лишь пригубила за компанию, ощутив дымный привкус во рту. Климов испытующе смотрел на молчавшую дочь, крепко сжимая граненый стакан. Он видел, что ей плохо и, как любой нормальный родитель, хотел это исправить и разобраться с теми, кто в этом виноват. Хотя и так понятно, кто.
- Тебя это напрягает?
Анюта невесело усмехнулась и поправила волосы, убрав за ухо прядь. Напрягает ли её, что любимый человек рискует собой, выходя на ринг для удовлетворения каких-то личных амбиций? В Италии говорят, если по-настоящему кого-то любишь, то у тебя болят его раны. Поэтому нет, не напрягает. Ей просто очень больно.
- Помощь нужна?
Аня подняла взгляд на отца и покачала головой.
- Спасибо, пап, я сама справлюсь.   
- Хорошо. Но пойми одну вещь: не стоит резать хвост по частям, от этого никому легче не станет. Рубить надо сразу. Поняла?
Она кивнула, глядя перед собой и задумчиво водя указательным пальцем по краю стакана. В комнате повисла тишина, которую через несколько мгновений нарушил осторожный стук в дверь. Ручка повернулась, впуская внутрь Анастасию, взволнованную тем, что приходится вклиниться в беседу папы с Аней. Но ждать, когда они закончат и выйдут, не хватало терпения. Она ужасно соскучилась по сестре, а про маму и говорить нечего: та в буквальном смысле считала часы и минуты до встречи. Настя её прекрасно понимала и смело вошла в кабинет.
- Пап, это нечестно, - средняя дочь стояла, подбоченившись, а у самой мурашки бегали от того, что она вот так врывается к отцу. Но он улыбается, значит, не сердится, и Настёна продолжила: - Вы тут закрылись вдвоём, а как же мы? Я, между прочим, жутко соскучилась!
Анна мягко фыркнула, поднимаясь, и подошла к сестре.
- Ну привет, - сказала она, обнимая Настю; та мигом перестала дуться и прижалась к ней, повторяя, что очень скучала.
Немного подождав, Егор велел девчонкам заканчивать обниматься и идти за стол. Снаружи ждала Нина; при виде мужа и дочерей её лицо просияло. Все проблемы и неприятности, если они были, отступили на второй план, уступая место праздничному настроению. Пользуясь тёплой солнечной погодой, стол накрыли на свежем воздухе. Мама взяла бокал и произнесла тост, против обыкновения кутаясь в принесённый заранее плед. Настя болтала за троих, сыпала вопросами и всячески старалась разговорить остальных. Отец с Аней отмалчивались, слушая её болтовню; чувствовалось, что им не особенно весело и они куда охотнее посидели бы одни у костра, чем за общим столом. В этом году всё получилось не так, как всегда: вместо шумного семейного застолья – тихие посиделки на веранде, вместо печёной на костре картошки и шашлыков – любимые салаты именинников, к которым те едва прикоснулись, вино и воспоминания о детстве Анюты и Насти.
С наступлением сумерек на веранде зажгли свет, а в гостиной проснулась Варя. Мать, тихо извинившись, встала из-за стола и скрылась в доме, и с её уходом наступила тишина. Настя подсела к отцу, взяла его под руку и прислонилась к плечу. Её сестра сидела в кресле боком, отвернувшись от стола и устремив взгляд в темноту сада. Думая о своём, Анна пропустила возвращение матери и, услышав голос позади, оглянулась. При виде самого младшего члена семьи выражение её лица не изменилось, она безучастно наблюдала, как Варя вертится на коленях у сестры и тянется к скатерти. А той всё было интересно, она ни мгновения не могла посидеть спокойно, крутила головой и издавала какие-то непонятные звуки.
- Не знаю, - ответила Анна на вопрос об успехах дочки. – По-моему, еще нет.
Клава растёт под присмотром няни, но никто из близких этого не поймет. Мама лучше доведет себя до истощения, чем позволит кому-то заботиться о своём ребёнке. И Настя ни за что не расстанется с близнецами, для неё дети – это то, ради чего стоит жить и создавать семью. Только она, Анна, как белая ворона, вернее, кукушка, скинула детей на постороннего человека и знать не знает, как её девочка держит спинку. Более того, ей это в принципе не интересно, но такие вещи не стоит произносить вслух. Особенно в присутствии свекрови, там махровый домострой в голове и на детях свет клином сошёлся. Всё для них и ради них, а на себе можно смело ставить крест. Елизавета Григорьевна сначала с сыном носилась, теперь переключилась на внуков. Клаву ей не дают, так она на Саше отрывается, балует мальчика со страшной силой, всё разрешает, чуть ли не в попу дует. Вбила себе в голову, что ребёнку в семье не додают внимания и любви и старается это восполнить. Как-то резко все у Лизы стали плохими: и подруга, и невестка, и даже сын, не желающий принять сторону родителей. Обидней всего, что Андрюша отмахнулся от них с отцом, а ведь они жизнь отдать готовы за него и внуков. Раньше он таким не был, а связался с Анной и другой человек стал. Разве могла Лиза подумать, что им с Димой не дадут забрать внучку из больницы, что родной сын от них отвернётся? Они для него всё делали, а что получили в ответ? Черную неблагодарность. И виновата в этом Анна, она и только она.
Елизавета не замечала, что идёт той же дорогой, что и покойная Марина, обвинявшая во всём Нину. Как та мечтала избавиться от соперницы, так и жена Карася грезила о том дне, когда её сыночек разведётся с Анной и заберёт к себе детей. Она и мысли не допускала, что лезет не в свое дело и судит о том, чего не знает и не понимает. Для неё было совершенно очевидно, что Анна плохая жена и мать и Андрюшу надо срочно спасать. Неспроста он связался с боями, хочет доказать Климовым, что не пальцем деланный и чего-то стоит. А этой хоть бы что, разъезжает по командировкам, детей на чужого человека спихнула, как только её земля носит!
Лиза кипела молча, не выдавая обуревавших её чувств никому, даже мужу, дожидаясь момента, чтобы высказать всё невестке, и продолжала баловать Сашеньку, убежденная в своей правоте.
Когда окончательно стемнело, Настя предложила пойти в дом и сыграть во что-нибудь. Все встали, кроме Анны, у которой зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Звонила Анхи, ездившая с Андреем в качестве члена группы поддержки. Они с Питом и Мией присутствовали на всех боях Медведя, а потом доставляли его домой, если он сам не мог вести машину. Ей многое не нравилось, но она привыкла подставлять друзьям плечо, а не поворачиваться спиной, даже если считала, что те творят полную херню.
Во время боя Андрею сильно досталось, и ребята ждали Мартину, попутно решая, как быть дальше: ехать в больницу или обойтись тем, что найдётся в аптечке. Анна слушала, сжимая телефон с такой силой, что пальцы побелели. Утренняя головная боль, почти утихшая к вечеру, вернулась и запульсировала в висках, заставляя закрыть глаза и свернуться клубком в кресле.
- Энни, не переживай, - зачастила Анхелика, прикрывая ладонью микрофон и оглядываясь через плечо на друга, который дремал сидя, прислонившись затылком к стене. – С ним всё будет в порядке, честно.
- Не переживаю, - ответила та, садясь ровно и наливая дрожащей рукой воду в бокал. – Я давно привыкла.
Праздник подошёл к концу, карета превратилась в тыкву, крысы разбежались, и она осталась совсем одна. Поёжившись, Анюта взяла плед с соседнего кресла, завернулась в него и спустилась по ступенькам, уходя в глубину сада. Шорох гравия подействовал на неё успокаивающе, она бродила в темноте среди кустарников и деревьев, не обращая внимания на вибрирующий в кармане телефон. Кто-то упорно пытался до неё дозвониться, но Анна никого не хотела слышать. Возвращаясь назад, она видела свет в окнах и силуэт матери на крыльце и ускорила шаг.
Прощание заняло не больше минуты и, поцеловав дочь, Нина ушла, а Анюта поехала домой. Там все давно спали, только Ханя выбежал её встречать, запрыгнул на руки и негромко замурлыкал. Перед тем, как раздеться и лечь спать, она заглянула к сыну. Саша уронил одеяло на пол, тут же валялись машинки, которые он поленился сложить в коробку. Анна собрала игрушки, подняла одеяло и укрыла своего мальчика. Тот что-то пробормотал во сне, задрыгал ногами и раскинулся звёздочкой.
- Спокойной ночи, - прошептала женщина, на цыпочках выходя из комнаты и закрывая дверь.
За ней по пятам крался кот, дождался, когда она ляжет, и свернулся на соседней подушке. Её самый надежный, самый верный друг.

[nick]Анна Волкова[/nick][status]твоя Кошка[/status][icon]https://i.imgur.com/CNPkMVw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/DpaiwAc.gif[/sign]

Отредактировано Georgy Klimov (07.09.2020 20:17:53)

+1

33

В середине недели Анна с сыном отправились навестить бабушек и дедушек. Клава капризничала из-за перемены погоды и поэтому осталась дома. Сашка надеялся поиграть с друзьями, а узнав, что близнецы уехали, не слишком расстроился и унёсся помогать дяде Максиму сгребать опавшую листву. Помощь заключалась в том, чтобы скакать по готовым кучам и прыгать в них с разбегу, разбрасывая во все стороны листья. Скоро ему наскучило это занятие, и он нашел новое развлечение: после вчерашнего дождя прямо посреди двора образовалась огромная лужа, в которую надо было обязательно влезть, промерить сапогами глубину и бегать туда-сюда, поднимая нешуточные волны.
К обеду начал накрапывать дождь и пришлось уходить под крышу. Услышав, что приехал Сашенька, явилась Лиза с яблочным пирогом, села с внуком в малой гостиной и принялась его угощать. Анна находилась с отцом в кабинете, а выйдя оттуда, наткнулась на свекровь, несшую молоко на кухню.
- Пойдем, поможешь мне, - распорядилась Елизавета Григорьевна, нажимая локтем на дверную ручку. - Плиту включи, надо Сашеньке молока согреть.
Сделав, что от неё требовалось, Аня достала из шкафа металлическую турку. Свекровь следила за каждым её движением, сжав в тонкую нитку губы. Елизавету до глубины души задело, что никто – ни сын, ни сноха, ни бывшая лучшая подруга – не удосужился сообщить ей о приезде внука. И правда, зачем Лизе об этом знать? Тоже мне, событие! Так, наверное, они все думают. Вроде семья, а выходит, что чужие люди. Сколько можно терпеть такое отношение? Вот Ивлева и решила, что с неё хватит.
- Давно хочу спросить, - начала она высоким, звенящим голосом, - неужели тебе ни капельки не стыдно? Как ты к детям относишься? Они тебе что, чужие?
- Я не собираюсь это выслушивать, - ответила Анна, очнувшись от секундного ступора, и повернулась, собираясь уйти, но свекровь вцепилась ей в руку, не давая сделать ни шага.
- Нет, ты меня послушаешь. Я достаточно молчала, всё ждала, надеялась, что рано или поздно ты опомнишься и поймешь, какое это счастье, когда у тебя двое здоровых детишек. Но, похоже, напрасно. Эгоистка… Тебе Бога благодарить надо, а ты только о себе думаешь, на детей тебе наплевать. Ну и откажись от них, брось совсем, всё равно ты им не мать. Пока они маленькие, быстро тебя забудут, а мы с отцом всё им дадим – и любовь, и заботу, всё, что нужно. То, чего они от тебя никогда не дождутся.
Анна резким движением высвободила руку и вышла, не оглядываясь, слыша летящие в спину оскорбления. Родители отдыхали наверху, сестра копошилась в саду, убирая забытые тыквы с грядок. Хэллоуин в этом году прошёл тихо, зато во время рождественских праздников семья полакомится тыквенной пастилой и вареньем.
Увидев идущую к нему маму, Саша обрадованно устремился навстречу, протягивая сорванную тайком подвядшую астру.
- Саша, собирайся, мы уезжаем, - скомандовала Анна, беря цветок и пряча в сумку.
- Посему?!
- Потому что я так сказала.
По пути домой сын насуплено молчал, сжимая в руках машинку, крутил колеса и косился на мать. Он очень соскучился по бабе с дедом, хотел дождаться братьев и поиграть с ними в салочки, но мама не стала его слушать. В квартире Саша бросился вдогонку за котом, не обращая внимания на просьбы сначала разуться, а уже потом носиться по коридору. В итоге у Анны лопнуло терпение, она поймала пробегавшего мимо сына за плечо и довольно ощутимо шлепнула по попе. От неожиданности мальчик замер, изумленно хлопая голубыми глазёнками, которые медленно наполнялись слезами глубочайшей обиды, громко всхлипнул и убежал.
Поставив сумку на тумбочку, женщина присела на банкетку и закрыла лицо руками. Навалилась страшная усталость и стало стыдно, что она позволила себе сорваться на ребёнке.
- Мама… - раздалось рядом, и Анюта почувствовала робкое прикосновение к руке. Подняв голову и вытирая слезы, она посмотрела на сына. – Мама, ты плакаешь?
- Нет, малыш, тебе показалось.
- Мама… - потоптавшись, Саша подошел ближе и уткнулся ей в колени. – Ты селдишься, да?
- Немного, - ответила та, поглаживая мальчика по спине.
- На меня?
- Нет, не на тебя.
- На бабу?
- Чуть-чуть.
- Она плохая, да?
- Нет, медвежонок. Никто не плохой. Просто иногда взрослые ссорятся и перестают ходить друг к другу в гости. Как мы с бабушкой Лизой.
- Саска холосый, да, мам?
Аня улыбнулась сквозь слёзы, посадила его себе на колени и крепко обняла.
- Очень хороший. Самый-самый. Пойдем купаться?
- Неть
- А может, всё-таки пойдем?
- Не-е-еть
- Давай так: сначала мы пойдем купаться, а потом почитаем сказку про маленького медвежонка, который больше всего на свете любил мёд… - предложила Аня, видя, как в глазах ребёнка мгновенно вспыхивает интерес. – Мы ведь знаем, что зимой медведи ложатся спать, и Мишутка тоже так сделал. Но иногда, когда ему снился мёд, он просыпался, бежал в кладовку и ел понемножку из горшочка. И вот однажды мёд кончился…
Сашка взволнованно заёрзал, заглядывая ей в лицо. Ему хотелось узнать, что случилось дальше и где медвежонок нашёл мёд, ведь медведи жить не могут без сладкого! Но чтобы получить ответ на этот вопрос, сначала надо искупаться, выпить стакан тёплого молока и лечь в кровать. Тогда мама достанет с полки книжку, сядет рядом и расскажет, как маленький сластёна справился со свалившейся на него бедой и раздобыл любимое лакомство…

В один из дней Аня вместе с сыном расставляли книги в шкафу и выяснили, что почти все истории прочитаны, а той, что они начали вчера, хватит на пару вечеров. Проблема решалась походом в книжный магазин, оставалось выделить на это хотя бы полчаса свободного времени. Перед ланчем к ней заглянул главный бухгалтер, а после его ухода позвонила сестра с просьбой посоветовать кого-нибудь, кто мог бы вести бухгалтерию магазинчика, в котором будут продаваться работы Марка. Анна пообещала решить этот вопрос в самое ближайшее время, выслушала кучу благодарностей и начала собираться, чтобы успеть поесть и купить сыну книжку.
Пока она искала в ящике влажные салфетки, пришёл Дейл. После истории с проституткой Виталик надолго пропал из виду, не отвечал на звонки и сообщения, заставив близких поволноваться, и вот вернулся.
- Привет. Давно не виделись. Скучала? – спросил парень, оглядел заваленный бумагами стол и вытянул руку, не давая Анне пройти. – Ань, ну постой… Не обижайся. Надо было решить одно дело.
- Мог хотя бы предупредить, чтобы я знала, что не стоит на тебя рассчитывать.
- Извини. Больше не повторится, честно.
Она промолчала, по-прежнему глядя мимо него, и не реагировала на попытки обнять и чмокнуть в щеку.
- Дейл, пропусти, пожалуйста.
- Нет.
- Может, хватит вести себя, как маленький?
- Хорошо, не буду. Ань, ну прости.
- Ладно, простила.
- Подожди, не убегай. Давай сходим куда-нибудь сегодня вечером.
Анна покачала головой, берясь за сумку, и сделала шаг в сторону, но Дейла такой ответ не устраивал. Она заметила лихорадочный блеск в его глазах и сжала губы, давая понять, что решение окончательное и другого не будет. Ей была неприятна такая назойливость, и чем сильнее он настаивал, повторяя, что дико соскучился и нет ничего плохого в том, чтобы сходить в кафе со старым другом, тем меньше хотелось куда-то с ним идти. Она видела, что Вит злится, но не собиралась уступать.
- Вит, я опоздаю.
- Тебя подвезти?
- Не нужно. Здесь недалеко, - сказала девушка как можно мягче, снимая его руки со своей талии и направляясь к выходу.
- Ты скоро вернешься?
Она сделала вид, что не услышала, забегая в лифт и нажимая на кнопку. У неё в запасе оставалось максимум сорок минут, чтобы всё успеть и не опоздать на встречу с заказчиком. Вместо полноценного ланча пришлось обойтись чашкой кофе и сэндвичем. В это время телефон звонил, не переставая и, раз взглянув на экран, Анна отключила звук. Общаться со свекровью нет ни малейшего желания, а Марья Петровна получила строгие инструкции относительно поездок к Ивлевым: ни при каких обстоятельствах Елизавета Григорьевна не должна приближаться к детям. На Дмитрия Сергеевича запрет не распространяется при условии, что его жена будет держаться подальше. В противном случае родители Андрея больше никогда не увидят внуков, Анна твёрдо это решила. То же самое произойдет, если они всё-таки разведутся. Дети не виноваты в проблемах родителей и было бы неправильно лишать их общения с отцом. А взрослым предстоит искать компромиссы и договариваться между собой. Что из этого выйдет, другой вопрос.
В книжном, куда Аня забежала после кафе, не толпились покупатели, трое или четверо посетителей заняли столики около больших квадратных окон, еще двое прохаживались между стеллажами, сверяя обложки с фотографиями в телефоне. Детская литература занимала один шкаф напротив входа, классики соседствовали с современными авторами, среди них попадались лауреаты международных премий и новые, еще малоизвестные имена. Анна набрала приличную стопку и отнесла на кассу. Дожидаясь своей очереди, она подошла к стойке с глянцевыми журналами, взяла свежий номер «Космополитан», перелистала и собиралась положить на место, как её внимание привлек снимок к статье, посвященной личной жизни звёзд спорта. На фотографии был запечатлён её муж в окружении молодых симпатичных моделей, а одна сидела у него на коленях, нежно приобняв за шею. Взгляд выхватывал строчки из текста: … знакомство состоялось на съёмочной площадке… совместная работа над рекламным проектом… моментально нашли общий язык… коллеги отмечают потрясающую химию, возникшую буквально с первых минут… предпочитают не распространяться о личной жизни, но нет сомнений, что между ними проскочила искра…
- Простите, вы будете брать журнал?
- Да, извините. Сколько с меня?
Забрав покупки, Анна вышла на улицу, не понимая, что делать дальше. Снова ожил телефон, на этот раз сработало напоминание о запланированной встрече. В голове всё перемешалось, слёзы застилали глаза, а в груди болело так, что стало невозможно дышать. У Андрея другая женщина? Выронив пакет, Климова опустилась на деревянную скамейку и обхватила себя за плечи, стараясь успокоиться. Всё вокруг - люди, предметы, звуки - слилось в однородную серую массу, она словно очутилась посреди океана на крошечном островке, который вот-вот поглотят накатывающие волны. У Андрея другая женщина? Виски пульсировали от боли, и Анна испугалась, что её стошнит на мостовую. Знакомая мелодия на входящем звонке ударила по натянутым нервам, заставляя вздрогнуть и ухватиться за лежавший рядом телефон как за спасительную соломинку.
Надо брать себя в руки и возвращаться в офис. У неё есть работа, которая не станет ждать, и люди, которых нельзя подвести. Сначала дело, потом личная жизнь. Она сильная, она справится. Вытерев слёзы, Анна открыла косметичку и принялась поправлять макияж.
Журнал она взяла с собой и, завершив переговоры, еще раз внимательно прочла статью. Проводив гостей, в кабинет вернулся Дейл, обошёл стол и присел на корточки перед подругой.
- Не передумала?
Она взглянула на него поверх глянцевых страниц, помедлила и кивнула.
- Передумала.
- Ну и отлично. Это классное место, уверен, тебе понравится.
- Только мне надо съездить домой переодеться.
- О`кей, во сколько за тобой заехать?
- В пять.
Виталик ушёл, а Анна еще какое-то время оставалась в кабинете, глядя на раскрытый журнал и задаваясь вопросом, почему она была так уверена, что их это никогда не коснётся? Потому что Волков клялся ей в любви, называл лучшей женщиной на свете, просил родить дочку и обещал, что они всегда будут счастливы? А теперь фотографируется с какой-то тёлкой для глянца, и про них говорят, что они прекрасная пара… И как после этого верить его обещаниям, как ему вообще можно после всего этого верить?
Поскольку Дейл не уточнил, куда они идут, Анна выбирала наряд наугад и, к счастью, не ошиблась, решив надеть вечернее платье и бриллианты – ужинать предстояло в ресторане «Даниэль». Она бывала здесь с родителями, но давно, еще до замужества, и запомнила классический стиль в интерьере: высокие потолки, расписные арки, лепнину, колонны под мрамор, мягкое освещение, хрусталь и серебро на столах и изысканную французскую кухню, за которую ресторан получил две звезды Мишлен. Отдельного упоминания заслуживал персонал, в чью задачу входило создать у гостя полное ощущение, что он самая желанная персона сегодняшнего вечера.
Виталий оделся под стать своей спутнице, и в целом они выглядели на редкость гармоничной парой. Атмосфера, уровень обслуживания, меню – всё было выше всяких похвал, помогая развеяться и забыть хотя бы на время о неприятностях, давая Анне почувствовать себя смутным объектом желания сидящего напротив мужчины.
Впервые муж позвонил ей в начале восьмого, она сбросила звонок, уменьшила звук и положила телефон экраном вниз. Они с Витом посетили бар и потанцевали, а Андрей всё звонил и звонил. 
Анна приехала раньше мужа, сняла украшения, разделась и исчезла в ванной. О том, что Волков вернулся следом за ней, она узнала, проходя по коридору в спальню: дверь была открыта настежь, в комнате витал стойкий запах сигаретного дыма. Помедлив, девушка бросила халат на кресло, выключила свет и легла в постель.
Утро началось в половине четвертого; Анна слышала, как за стенкой ходит муж, дверная ручка пару раз щёлкнула и вернулась в прежнее положение, а Волков ушёл. Через час проснулся Саша, поиграл с котом и засобирался в сад, радуясь, что поедет туда с мамой.
Весь день у неё раскалывалась голова, так что к вечеру начало казаться, что еще немного, и она просто лопнет. Лекарства не помогали, и Аня перестала их принимать. Её то мутило, то мучила жажда, головная боль то слабела, забиваясь в основание черепа, то вспыхивала с новой силой. Она вся покрывалась холодным потом и дрожала, точно в ознобе, а спустя какое-то время её отпускало, и так до следующего раза. Анна предположила, что это побочное действие противозачаточных таблеток, которые она снова начала пить, не желая пользоваться презервативами. Прерванный половой акт считается ненадежным методом контрацепции, и Климова не хотела рисковать, отдавая предпочтение проверенному средству. А может, это стресс. Так или иначе, боль не покидала её ни на минуту, и Анюта чувствовала, что находится на грани.
Уходя, она обнаружила на столе в гостиной разбросанные фотографии, а сверху тот самый журнал, послуживший стимулом для вчерашнего ужина с Дейлом. Снова эта тёлка, только вместо Андрея какой-то другой мужчина, но помещение и люди вокруг остались прежними. Нахмурившись, Анюта тщательно сравнила оба снимка. Они полностью совпадали, за исключением одного: спутником модели на той злополучной вечеринке абсолютно точно был не Волков.
На протяжении всего дня её не отпускала мысль, что она зря обидела мужа, согласившись поужинать с Дейлом. С трудом досидев до конца совещания, она схватила сумку и побежала на улицу, второпях чуть не забыв телефон в кабинете. Им повезло не попасть ни в одну из вечерних пробок, и в начале шестого Аня уже была дома.
Для неё никогда не было проблемой признать, что она неправа и извиниться. А уж в такой ситуации и подавно. И посмотрев Андрею в глаза, поняла – да, зря обидела. Поэтому решила быть откровенной и сказать, что очень его любит и боится потерять, вдруг оказаться ненужной, чужой самому дорогому человеку.
- Прости меня, Волков. Пожалуйста, прости.
Лучше говорить друг другу правду. И пусть она выглядит дурой в его глазах, зато теперь он знает, что их любовь не угасла.
Они переместились на кухню, Волков сходил в гостиную и принёс фото, сделанное за кадром, что-то вроде бэкстейджа. Глядя на него, становилось ясно, что никаких отношений, кроме рабочих, с этой девушкой у Андрея не было и в помине, а для публикации в журнале использовали подделку. Странно только, как издание с многомилионной аудиторией позволило себе опуститься до уровня жёлтой прессы, предлагая читателям непроверенную информацию.
Фотография отправилась в мусорку, а Волков поменялся местами с женой, заняв стул, на котором она сидела минуту назад. Приподняв юбку, Анна сняла трусы, шлёпнула Андрея по руке, когда тот попытался её схватить и усадить на колени, и начала расстегивать блузку. Он не вытерпел, рывком притянул к себе и впился в шею, накрыв ладонью полуобнаженную грудь. На коже остался след, который долго не сойдет, а сколько их еще будет… У Анны горело всё тело, от поцелуев – голодных и рваных – сладко ныли губы, она ёрзала, терлась о грубый деним мокрой  промежностью, оставляя на ткани  влажный след, постанывая и извиваясь в его руках. Самых сильных, самых нежных… Приподнявшись, она нетерпеливо, едва не ломая ногти о зубчики «молнии», расстегнула ширинку, и сдавленно простонала, присаживаясь на жёсткий член. Волков не стал тянуть, толкнул её вниз и начал трахать, широко расставив ноги и не боясь сломать стул. Анну накрыло практически в самом начале, по лицу текли слезы, она вскрикивала всё громче, отрывистее, царапала Андрея, впиваясь ногтями в плечи и содрогаясь от удовольствия в тот миг, когда он тоже кончил.
В квартире вновь стало тихо. Оба долго не могли прийти в себя и отдышаться, Анна лежала в объятиях мужа, не в силах пошевелить даже пальцем. Волков гладил её по спине, слегка сжимая ягодицы, целовал лицо, волосы, шею.
- Я люблю тебя… - ей хотелось повторять это снова и снова, до бесконечности, чтобы он услышал и понял, как много значат эти слова. Что это не буквы и звуки, это её душа, в которой нет места кому-то другому.
Взяв его за руку, Анна перецеловала пальцы, знавшие её тело, как дорожную карту, каждый облизала и пососала. Волков не сводил с неё глаз, она слышала его тяжёлое дыхание, чувствовала  бедром член и опустила руку, лаская в паху.
- Пойдем в душ. Волков… не надо… не надо туда, пожалуйста…
Он не послушался, продолжая ввинчивать пальцы в тёплое влажное нутро, а потом посадил её спиной к себе и начал гладить клитор, зная, как это на неё действует. Анна зажмурилась, понимая, что не может сопротивляться, что Андрей выиграл, и она вот-вот кончит, подтвердив, что она его женщина – страстная, влюблённая, готовая идти туда, куда он её позовёт.
- Еще чуть-чуть, да, малыш? – бормотал муж, скользя пальцами вокруг клитора и давая ей короткую передышку.
Она всхлипнула и повернулась, ища его губы, вздрагивая и вытягиваясь в струнку, крича и плача от второго оргазма за вечер.
Спустя полчаса они всё-таки добрались до ванной, и Волков получил свою дозу релакса, отдав себя в руки жены. Похоже, у той имелся какой-то план, в который его не спешили посвящать. Анна извела на него целый флакон геля, уворачивалась при попытках оттеснить её к стенке и пойти на третий заход, говоря, что надо немного потерпеть.
В спальне она постелила большое банное полотенце поверх одеяла и велела Андрею лечь на живот. Он с удовольствие растянулся, обняв подушку, и приподнял голову, высматривая, чем занимается жена. А та принесла из ванной массажное масло и положила рядом, устроилась у Волкова на спине и принялась легонько целовать ему плечи, спускаясь всё ниже. Гладила поясницу, бедра и зад, следя за реакцией, а увидев, что ему нравится, облизала средний палец и коснулась линии между ягодицами. Андрей вздрогнул, и Анна тихо проговорила:
- Доверься мне, хорошо?
Почему-то она была уверена, что никто никогда не делал с ним такого и постаралась, чтобы ему понравилось. Её большой сильный муж стонал, уткнувшись в подушку, балдея от прикосновений влажного языка и нежных пальцев, ласкающих ему анус и яйца.
- Перевернись, - попросила Анюта, садясь рядом и беря флакон с маслом.
Прикрыв глаза, Андрей наблюдал, как она выливает масло ему на живот, садится между ног и обхватывает член сначала правой, затем левой рукой, двигаясь от головки к основанию ствола, создавая ощущения, будто он снова и снова проникает в неё. В какой-то момент вектор движения поменялся на противоположный, Волков изо всех сил сжимал подушку, трахая тугое кольцо, созданное Аниными руками. Несколько густых белых капель брызнули ей на грудь, остальные попали на живот. Взяв салфетку, она бережно вытерла их обоих и перебралась наверх, оказываясь у мужа над головой.
- Моя очередь… - сказала девушка, садясь ему на лицо, со вздохом потираясь о колючую щетину и упираясь ладонями в обивку.
Андрей поддерживал её снизу, двигая языком вдоль промежности, а Анна раскачивалась на нём, кусая губы и сжимая грудь. Всё быстрее и быстрее, теряясь в ощущениях и чувствуя, что вот сейчас, в это мгновение…
Волков подхватил её, ослабевшую, уложил рядом и гладил до тех пор, пока она не повернулась к нему и не прошептала с мольбой в голосе:
- Останься со мной… пожалуйста, Андрей… пожалуйста...

Напрасно надеялась. Поначалу всё было хорошо, они поздно встали, позавтракали в постели, а потом ему позвонили, и Волков, пряча глаза, начал одеваться. Он что-то говорил про бой, который откроет ему дорогу к чемпионству и принесёт большие деньги, а она смотрела на него и понимала, что это конец.
За Андреем закрылась дверь, и Анна осталась одна.
Резко пропало всякое желание находиться здесь, она позвонила водителю и попросила забрать её часа через полтора. Лучше поработать, чем изводить себя ожиданием. В условленное время Олег был на месте и галантно распахнул перед ней дверцу автомобиля. Она как обычно села сзади, положила на колени сумку и опустила взгляд на экран телефона.
- Как дела?
- Нормально.
- Не хочешь разговаривать?
- Не хочу.
- Ладно, понял.
Первую половину дня Анна провела в офисе, наводя порядок в бумагах. Многие компании уже начали готовиться к Рождеству, планировать формат мероприятий и рассылать приглашения. В конце ноября-начале декабря мамин фонд устраивал традиционный благотворительный аукцион для привлечения внимания общественности к актуальным социальным проблемам и сбора средств на открытые ранее проекты. Организацией занималась Нина, в этом ей помогала Анастасия Шуйская, жена и главная помощница Петра Ивановича Шуйского, искусствоведа, мецената, тонкого знатока и ценителя всего прекрасного. В этом году Настя вызвалась поучаствовать в подготовке мероприятия, на что мать с радостью согласилась. И поскольку самый щедрый взнос по традиции делала компания Климова, ожидалось, что так продолжится и впредь. Отмытие денег шло по отработанной схеме, об этом знали все, кроме Нины, основателя и руководителя благотворительного фонда. Потому что жена Цезаря должна оставаться вне подозрений. При всём желании журналисты не смогли обнаружить ничего, что указывало бы на связь фонда с криминальными структурами. Было всё: тайное расследование с целью доказать причастность руководства к финансовым махинациям с пожертвованиями, попытки проникнуть в закулисье ежегодных рождественских аукционов, старания очернить не только Нину, но и людей, с которыми она близко общалась и работала. Понадобился год, чтобы СМИ разуверились в своих подозрениях и оставили в покое фонд.
С наступлением вечера Анну охватило беспокойство, мешая сосредоточиться на работе: мысли крутились вокруг предстоящего боя Волкова. Впервые ей захотелось там побывать и самой всё увидеть. Она примерно представляла, что такое бои без правил, но одно дело смотреть шоу по телевизору и другое – сидеть на трибунах, когда твой близкий человек выступает в клетке.
Услышав адрес, Олег внимательно посмотрел в зеркало и спросил: «Ань, ты уверена?», а получив ответ, молча кивнул. Рано или поздно это должно было случиться, и хорошо, что в этот момент она будет не одна. Он бы не взялся предсказать реакцию Анны, даже зная её характер и отношение к Андрею. Что-то явно происходит, и сегодняшний вечер должен стать переломным. Выходя из машины, Анна видела небольшую толпу на улице возле клуба, ожидающую, когда секьюрити проверят и впустят внутрь стоящих в начале очереди. Вход платный, для дам предусмотрена небольшая скидка, о чём вежливо проинформировала охрана на входе.
Короткий полутёмный коридор заканчивался широкой металлической лестницей без перил, ведущей к зрительским трибунам. Всего четыре яруса, на нижнем расположены вип-места и, разумеется, их заблаговременно забронировали. Октагон хорошо просматривается из любой точки зала и можно не бояться, что пропустишь интересный момент боя.
Они прибыли за десять минут до начала, свободных мест практически не было, многие зрители остались стоять. Большинство боёв в «Стадиуме» проходили с аншлагом в зависимости от того, кто из участников заявлен. Андрею удалось завоевать симпатии зрителей и спрос на его выступления продолжал стабильно расти к вящему удовольствию руководства. Даже когда он проигрывал (такое тоже бывало), публика ревела, требуя для своего любимца реванша. Изабелла охотно шла навстречу желаниям толпы и устраивала Волкову повторные бои с тем же противником. Она ждала, что его тренер станет возражать и была удивлена безмолвием Адисы. Их боец уверенно двигался к супербою, и женщина заранее набросала список тех, кого считала достойными соперниками для русского. За последнее время у неё появилась еще одна мечта, а именно: сделать Волкова чемпионом. Не прибегая для этого к договорным боям, как случалось раньше, а так, чтобы он сам прошёл все этапы и завоевал титул. Максимально честно и прозрачно, что само по себе редкость в спорте. По большому счёту, ему и не требовалась чья-то помощь, кроме тренерской. Изабелла сама видела, каков он в деле, и не сомневалась, что у него есть реальные шансы стать чемпионом ММА. Но при этом стремилась дать ему понять, что без её участия он бы добился меньшего и потому должен быть благодарен. А благодарность миссис Хилтон предпочитает принимать натурой. Много, часто и в разных позах.
Анне с Олегом достались места на втором ярусе. На ринг поднялся ведущий, и зал мгновенно смолк. Прозвучали имена судьи и бойцов, заставив толпу вновь всколыхнуться и зайтись оглушительным воплем. Анна узнала обоих участников: одним был её муж, а другим Мортен Кинг, бывший парень Стоун.
Всё внимание было приковано к происходящему в клетке. Противники осыпали друг друга ударами, метались по замкнутому пространству октагона, гул вокруг постепенно нарастал, люди вскакивали с мест и что-то орали бойцам, боковым зрением Меркулов заметил, что наверху завязалась потасовка. Вмешалась охрана и выставила дебоширов из зала.
Анна с застывшим лицом следила за тем, как Кинг избивает её мужа и тот, шатаясь, идёт к сетке, падает на табуретку и отдает себя в руки ребят из группы поддержки. Рядом маячит чернокожий исполин, вероятно, его тренер. Через минуту с той стороны ограждения появляется какая-то женщина, и мистер Адиса оживает, поворачивается к ней, роняет пару слов и снова принимает прежний безмятежный вид. В середине второго раунда Климова поняла, что больше не выдержит.
Видя, что она встает, следом поднялся охранник и повёл свою спутницу к выходу, расчищая для них дорогу. Взглянув на Анну, Олег был поражен её бледностью. Она не произнесла ни звука, молча села в машину и отвернулась к окну.
- Куда едем?
- На причал. Всё равно, какой.
- Хорошо.
Он ждал, что Аня скажет хоть слово, но она даже не повернула головы, заслонившись ладонью от солнца, а скорее для того, чтобы скрыть своё состояние. Наблюдать, как избивают и калечат мужчину, которого она любила, оказалось выше её сил. Она не считала себя слабой, однако всему есть предел. И только Волков не понимает, что это жестоко и бесчеловечно, раз продолжает испытывать её на прочность.
- Останови здесь, я хочу пройтись.
Меркулов не пошел за ней, понимая, что Анне нужно выплеснуть чувства, а с охранником за плечом это будет труднее сделать. Она медленно шла вдоль пристани, обняв себя на плечи, а когда останавливалась и поднимала голову, Олег видел слёзы у неё на лице.
Солнце закатилось за дальние небоскрёбы, набережная опустела и, посмотрев вслед уплывающему парому, телохранитель Анны приблизился к ней и облокотился о перила. Становилось прохладно, от реки потянуло свежестью, но ей было всё равно.
- Ну ты как?
Дурацкий вопрос. Анюта едва заметно повела плечами, как смертельно уставший человек, который, тем не менее, находит силы, чтобы не нагрубить в ответ.
- Нормально. – И, помолчав, добавила: - Знаешь, я не думала, что будет так больно.
- Ань, - Меркулов снял пиджак и накинул ей на плечи, глядя в измученные глаза любимой женщины, - пошли в кафе?
- Ты приглашаешь меня в кафе? – переспросила та. – Сейчас?
- Ну да. Мне чай, тебе торт, что скажешь?
- Знаешь, а мне нравится.
- Еще бы. Но учти, я рассчитываю, что ты со мной поделишься.

Поздним вечером в кафе на пирсе было довольно малолюдно и нашлось несколько свободных столиков, в том числе у окна с видом на реку и панораму города на соседнем берегу. За залом следила одна-единственная официантка, которая принесла им меню и ушла обслуживать других посетителей. Минут через двадцать она вернулась принять заказ.
Торт взяли один на двоих, большой кусок, украшенный свежей клубникой, а чай заменили на сангрию. Анна понемногу приходила в себя, улыбалась и боролась с Олегом за каждую ягоду, только взгляд оставался таким же печальным, будто огонь внутри погас.
- Извини, я на минуту.
Время приближалось к полуночи, однако народ не спешил расходиться; попадались и те, кто заходил за пивом и бургером и садился в уголке позалипать в телефон. Беседуя с Анной, Олег насчитал по крайней мере два сброшенных звонка и сделал вывод, что оба раза звонил Волков. Нервничает, что жена до сих пор не дома и не предупредила, что задержится. Впрочем, она давно перестала это делать, отключает звук на телефоне и не берёт трубку, когда звонит муж. В аэропорт и обратно её везёт охранник, потому что Андрей тренируется или отсыпается после боя, или находится в разобранном состоянии, или у него горит заказ. Он бы и рад, но… Столько этих «но», что проще не ждать, не просить и не надеяться.
- Добрый вечер, Андрей Васильевич, - поздоровался Олег, любуясь изящным профилем спутницы, которая в эту минуту задумчиво склонилась над бокалом, ожидая его возвращения. – Извините, что так поздно. Анна Георгиевна встретилась с подругой, и боюсь, это надолго затянется.
- Хорошо, я понял, - ответили на той стороне и тут же полетели короткие гудки.
«Нихрена ты не понял. И уже вряд ли поймёшь», - устало подумал охранник, садясь на прежнее место, беря ложку и с улыбкой придвигая к себе тарелку с остатками торта.

Кафе прекращало работу в час ночи, а за десять минут до закрытия гостям принесли счёт. Незадолго до этого заморосил дождь. Держа Меркулова за руку и перепрыгивая через лужи, Анна побежала к машине. Как только она захлопнула дверь начался настоящий ливень.
- Ну что, домой?
Анна распустила волосы и убрала шпильки в сумку, а пиджак, который ей дал Олег, положила на соседнее сиденье.
- Я не хочу домой. Лучше отвези меня в гостиницу.
- Ань, какая гостиница? Поехали ко мне, ты ляжешь на кровати, я на диване. А завтра отвезу тебя на работу. Ну что, согласна?
Предложение застигло её врасплох. Поколебавшись, она всё же согласилась переночевать у него, а не в отеле.
Олег снимал лофт неподалёку от станции метро Дайкман-стрит. Высокие потолки, окна во всю стену, просторная светлая кухня, соединенная с гостиной и зоной отдыха, спальня отделена перегородкой из матового стекла. Кирпичные стены, дерево на полу, минимум мебели и максимум света и воздуха – всё вместе создавало ощущение свободы, лишенной каких-либо ограничений. Прежняя его квартира была гораздо меньше и теснее, но тогда Анна не обращала на это внимание. Им везде было хорошо, они были влюблены и счастливы.
- Как тебе? – поинтересовался Меркулов, забирая у неё сумку и проходя вперед.
- У тебя уютно.
- Я старался. Для одного тут многовато места, но мне нравится. Пойдем, покажу твою комнату.
Как и договаривались, Анна легла в спальне, а хозяин квартиры устроился в гостиной на диване. Вся мебель была максимально функциональной, поэтому проблемы, где разместить гостей, если те неожиданно нагрянут и останутся ночевать, просто-напросто не существовало. Умывшись и надев футболку, девушка забралась под одеяло, обняла подушку и через две минуты крепко спала.
Её телохранитель бодрствовал до рассвета, а полседьмого поднялся с намерением приготовить им завтрак. Запах кофе и шкворчание масла на сковороде разбудили Анну, безмятежно проспавшую всю ночь в чужой постели. Перевернувшись на спину, она с наслаждением потянулась и откинула одеяло, спуская босые ноги на пол.
Олег стоял у плиты спиной к стеклянной перегородке и что-то насвистывал себе под нос, выкладывая в сковороду половинки авокадо. Прислонившись плечом к стене, девушка смотрела, как он аккуратно вливает туда яйца и, пока авокадо жарится, снимает кожицу с помидоров черри и превращает их в томатный соус.
- Вот это сервис… - улыбнулась Аня, подходя ближе и садясь на барный стул. Футболка задралась, обнажив колени.
- Леди, Вы правильно сделали, выбрав наш отель. Мы любим наших клиентов и заботимся об их комфорте и безопасности.
- Тебе помочь?
- Я почти закончил, осталось натереть сыр. Лук класть?
- Нет, спасибо.
- Давай за стол.
Перед ней поставили тарелку с жареным авокадо с яичной начинкой, политый томатным соусом и посыпанный пармезаном. Она попробовала и довольно облизнулась – это было не только красиво, но и очень вкусно. Олег подождал её реакции, подмигнул и тоже принялся за еду. В это мгновение Анюта подумала, что чувствует себя здесь, как дома. Ничто не давит и нет ощущения, что она заперта в тесной клетке. Ей никогда не дышалось легче и не было так спокойно рядом с мужчиной, несмотря на отношения, которые их когда-то связывали. Мало кому удаётся дружить с бывшим, а у них ситуация поинтересней. Вряд ли бы папа вернул Меркулова в Штаты, знай он, что семь лет назад у того был роман с Анной. И если в самом начале она считала это плохой идеей, то сейчас была очень благодарна отцу за сделанный выбор. Когда ей требовалась помощь – не важно, какая и в чём, то Олег оказывался рядом, и Аня знала, что всегда может на него положиться, как Егор всю жизнь полагался на своих пацанов: Акелу, Хирурга, Кота, Танцора, Карася и Гвоздя. Так сложилось, что Анне было проще общаться с мужчинами, чем с женщинами. Кроме Стоун, у неё не было подруг, которым можно признаться в чём угодно, вплоть до убийства. Поэтому она предпочитала тусить с бурундуками и парнями постарше на зависть одноклассницам. Потом появился Олег и кто знает, как бы всё сложилось в дальнейшем, не будь он охранником её отца. Но это в прошлом, а в настоящем есть муж, который вот-вот станет бывшим, и двое детей, которые после развода останутся с ней, потому что Андрей бывает дома еще реже, чем она. Захочет, сможет видеться с ними по выходным или когда у него появится свободное время.
Захлопнув пудреницу, Анюта невесело усмехнулась. Надо же, как всё быстро меняется. Совсем недавно невозможно было представить, что она будет так спокойно и отстраненно обдумывать развод с Андреем, и всё же такой день настал. Если любимый человек не готов ради тебя остановиться, значит, нужно уходить самой. Бессмысленно просить и что-то объяснять, повторяя одно и то же, когда тебя попросту не слышат. И что самое страшное, даже не пытаются услышать. Ты мучаешься, желая разобраться, почему так происходит, винишь себя, его, а потом в один прекрасный день открываешь глаза, смотришь на спящего рядом человека и понимаешь, что ничего к нему не чувствуешь. Ни любви, ни ненависти, ничего. Полное равнодушие. Пустота там, где вчера бушевал пожар. Просто вы оба сгорели, только он об этом пока не догадывается. А ты идешь на кухню приготовить ему завтрак, уже зная, что вечером тебя здесь не будет – ни в его доме, ни в его жизни.
Ни в этот день, ни на следующий Анна домой не вернулась. Трёхдневная поездка в Вайоминг подвернулась очень кстати, если не учитывать, что она обещала сводить сына в музей, но так и не сделала этого. Олег вызвался их сопровождать, он же подал идею показать мальчику трилогию Спилберга «Парк Юрского периода», на что Анюта возразила, что Саша слишком мал для таких фильмов и лучше она купит ему энциклопедию про динозавров. Сказано – сделано, и накануне отлёта они облазили все книжные магазины в городе в поисках нужной книги и чуть не опоздали на рейс.
Дома её ждал очередной сюрприз. Выйдя из лифта, Анна заметила журнал, засунутый за дверную ручку, полистала и наткнулась на интервью Андрея, совсем свежее, судя по дате. Не успела открыть дверь, как под ноги кинулся сын с криком: «Мама, мама плиехала!». Она присела, чтобы обнять его, прижаться к взъерошенной макушке, осознавая, что тоже ужасно соскучилась по своему неугомонному малышу. За ним по пятам летел кот, а Марья Петровна принесла из детской Клаву. Едва взглянув на улыбающуюся, агукающую дочь, Анна достала из пакета энциклопедию и вручила подпрыгивающему от нетерпения Саше. Тот положил книгу на пол и принялся листать, тыча пальчиком в картинки.
- Мама, смотли, стегозавл! Он ест тлаву и листья. А это супелзавл, он о-о-осень больсой, - мальчик растопырил руки, показывая, насколько огромным был древний ящер.
- Малыш, пойдём в комнату, - предложила мать, беря журнал и пакеты с подарками для всех, включая Марью Петровну.
Разобрав вещи и приняв душ, Анна села читать интервью мужа. Он рассказывал о семье, об отношениях, о любви, размышлял о том, как важно поддерживать диалог с партнёром и иногда ставить себя на его место, не защищать до последнего свою точку зрения, а искать компромисс. То есть, о том, чего сам не делал. Статья сопровождалась фотографиями Андрея и его новой пассии – отличные снимки, браво фотографу.
Вспомнив, что хотела сделать питательную маску для волос, Климова закрыла журнал и пошла в ванную. В глубине шкафа среди баночек и тюбиков хранились противозачаточные таблетки, которые надо было принимать каждый день, затем сделать перерыв на неделю и начать по новой. Достала упаковку, пересчитала оставшиеся таблетки в блистере и выбросила их в унитаз.
Значит, пока она глотает это дерьмо, потому что ни одному из них не нравится трахаться в резинке, он ищет родственную душу, тихую гавань. Понимания ему не хватает, надо же. Понимания и поддержки, вместо них он чувствует отчуждение и растущую неприязнь в семье. Да, Волков, всё именно так, тут ты попал в самую точку. Отчуждение и неприязнь – и всё это за каких-то полгода. И семья не семья, и дети оказались не очень-то нужны, раз тебя не поддерживают в самом главном и не разделяют твое стремление к успеху. А там, наверное, поймут и поддержат.
Боль стрельнула в левый висок, девушка зажмурилась, схватившись за раковину и тяжело дыша. Словно сквозь пелену донесся голос Марьи Петровны, явившейся сказать, что некий молодой человек, представившийся другом Андрея Васильевича, очень хочет с ней поговорить. На пороге стоял Пит и сходу начал задавать вопросы про Андрея, пояснив, что ребята из мастерской ищут его третьи сутки. После предложения обратиться за помощью к новой подружке парень изумлённо вытаращился и, пробормотав: «Ладно, извини», спешно ретировался.
Сжимая раскалывающуюся от боли голову, Анна доползла до кровати и легла. Позже в спальню зашла няня, поставила на тумбочку стакан воды и задернула шторы. Спустя час боль начала утихать, прекратились спазмы в желудке, и можно было пошевелиться без боязни, что её сию секунду вывернет наизнанку. Ближе к ночи она вышла на кухню, сделала салат и вытащила из кастрюли кусочек варёной курицы. За прошедший месяц это уже четвертый приступ, и каждый последующий тяжелее предыдущего. Взвесив всё, Климова решила, что не станет принимать контрацептивы и гробить здоровье. В конце концов существуют и другие, более эффективные способы предотвратить беременность. В частности, для тех женщин, которые не собираются снова рожать. Прежде она об этом не задумывалась, а теперь собиралась раз и навсегда решить проблему контрацепции и нежелательной беременности.
Из обширного списка клиник Анна выбрала ту, в которой рожала мамина знакомая из Германии и, не откладывая, записалась на консультацию. Оставалось заказать билеты в Нассау, собрать чемодан и позвонить Олегу. Тот спокойно отнёсся к перспективе не спать остаток ночи и в пять утра ехать в аэропорт.
- Уже уезжаете? – Марья Петровна не скрывала удивления, встретив в гостиной хозяйку с сумкой и чемоданом. Анна выглядела чересчур бледной и донельзя уставшей - настолько, что даже густой слой тональника не мог скрыть глубокие тени под глазами.
- Да. Извините, что оставляю Вас тут одну. Если хотите, можете поехать к моим родителям, уверена, они будут рады.
- Хорошо, Анна Георгиевна. Простите за вопрос, а Вы надолго? Просто я вижу, как Саша по Вам тоскует...
- Да, я понимаю, - ответила та, чувствуя вину перед сыном: только приехала и опять уезжает. – Скажите, что я вернусь через неделю. И буду звонить каждый день.
Разговор прервал звонок водителя, Анна попрощалась и вышла в коридор встречать Олега. На секунду ей стало страшно, захотелось всё отменить, остаться дома и никуда не ездить, но потом вспомнила, что все жертвы оказались напрасны и это привело к тому, что последние несколько лет она живёт чужой жизнью, наплевав на свою. Пора с этим заканчивать.

Выполняя Анину просьбу, Меркулов остался в гостинице. На консультацию в клинику она отправилась одна. Там ей назначили необходимые анализы и положили в одноместную палату, выходившую окнами в сад. Доктор предупредил, что операция состоится утром, а вечером разрешен лёгкий ужин, от которого она всё равно отказалась. От страха холодели руки, уснуть не получалось и, проворочавшись до глубокой ночи, Анна включила телефон и погрузилась в воспоминания, листая прошлогодние фотографии. В семь часов её повезли в операционную. Предполагалось использовать не общий наркоз, которого Климова боялась, как огня, а спинальную анестезию, не отключающую сознание.
Врач, проводивший консультацию, являлся также оперирующим хирургом. Он подробно объяснил пациентке плюсы и минусы стерилизации и уточнил, что риск осложнений во время и после операции такой же, как и при любом другом хирургическом вмешательстве. Никаких специальных методов реабилитации не потребуется, за исключением профилактической дозы антибиотиков. Кроме того, в течение одной-двух недель рекомендуется воздержаться от интимной близости и не принимать горячие ванны из-за риска возникновения кровотечения. И вновь подчеркнул, что процедура является необратимой.
- Спасибо, доктор, я Вас поняла. Скажите, пожалуйста, что я должна подписать.

Анна провела двое суток под наблюдением врачей, после чего ей было разрешено покинуть клинику и вернуться в отель. Оставшиеся дни она практически не выходила из номера, загорала на балконе и смотрела на океан. Ей сказали, что при малейшем ухудшении самочувствия – повышение температуры, головная боль, тахикардия – она должна немедленно обратиться за медицинской помощью. К счастью, ничего похожего не наблюдалось, а малозаметные разрезы на животе хорошо заживали. Вечерами Аня звонила сыну и, когда тот в сотый раз спросил, когда же они сходят в музей к динозаврам, дала слово, что это произойдет, как только она вернется.
- Дядя Олег пойдет с нами?
- А ты хочешь?
Саша задумчиво наморщил лоб, почесал нос и кивнул.
- Хорошо, я ему передам. Ты не забываешь чистить зубы перед сном?
- Не-еть
- Точно?
- Ну ма-ам
- Медвежонок, ты обещал. Помнишь наш разговор?
- Угу, - горестно вздохнул сын и оглянулся на бабушку Нину, сидевшую в кресле с вышивкой.
Она послала дочери воздушный поцелуй и многозначительно погрозила внуку пальцем. Сашка был самым старшим из детей и самым любимым, как бы это ни звучало. Медвежонок, одуванчик, солнышко – как его только не называли, а он топал ногами и кричал, что он Саска, понятно? Саска! А все смеялись.

Пятого декабря Анна вернулась в Нью-Йорк. Накануне у Олега был день рождения, и она сделала ему подарок – швейцарские часы Chopard, выполненные в спортивном стиле, водонепроницаемые и удароустойчивые, созданные специально для мужчин, ведущих активный образ жизни. Похожие носил отец, и это обстоятельство сыграло решающую роль в выборе подарка. Открыв коробку, именинник ошарашенно присвистнул.
- Ты с ума сошла?
Его спутница, улыбаясь, помотала головой и присела на широкий подлокотник дивана. Меркулов вынул часы, приложил к запястью и посмотрел на девушку.
- Нравится?
- Спрашиваешь. Но, честно, Ань, это перебор. Купила бы шоколадку, и дело с концом.
- Ну хорошо, - ответила та, смахивая ворсинку с юбки и вставая. – В другой раз подарю тебе леденец на палочке.
Поняв, что Анну задели его слова и реакция на подарок, который она долго искала и выбирала, Олег застегнул часы и подошёл к ней, заслонив собой дверной проём.
- Извини. Я не хотел тебя обидеть.
- Не обидел. Но ты прав, не стоило так заморачиваться.
- Ань
- Прости, мне надо собрать вещи. Ещё раз с днём рождения.
В самолете их места располагались в противоположных концах салона, и Олег мог видеть только её затылок. Ни до посадки, ни после приземления им не удалось нормально поговорить во многом из-за нежелания Климовой вновь поднимать эту тему. Получив багаж, она сухо попрощалась и сказала, что возьмёт такси.
- Как скажешь, - отозвался мужчина, провожая её взглядом.

В квартире было пусто, все куда-то разъехались. В спальне стояла нераспакованная картина, подарок сестры на день рождения, кровать кое-как застелена, на покрывале и на полу валяются крошки от чипсов. Сняв пиджак, Аня отправилась на кухню и обнаружила там гору грязной посуды и пустой холодильник. Помедлив, она всё-таки присела на стул и огляделась. Всё вокруг казалось чужим, незнакомым, усиливая ощущение одиночества. К тоскливому чувству примешивалось желание уйти отсюда и больше никогда не возвращаться. Что её тут держит? Никто и ничего. Мысли очень удачно прервал звонок Лили, мечтающей отвлечься от домашних дел и сходить в бар с подругой, тем более, что с их последней встречи прошло уже четыре месяца. Они договорились встретиться через час у клуба Cielo, одного из самых известных и модных ночных нью-йоркских клубов, куда не так-то легко попасть, если не позаботиться об этом заранее. Бывший парень Стоун работал там барменом, поэтому у неё не было необходимости бронировать место.
Подруга курила возле красной кирпичной стены, обмениваясь взглядами с симпатичным молодым полицейским. Его напарник пошёл за кофе и застрял, столкнувшись с неразрешимой дилеммой: брать или нет пончики, а если брать, то сколько? Докурив почти до фильтра, Лили увидела поднимавшуюся по ступенькам Анну, выбросила окурок и зашагала навстречу. Девушки обнялись и побежали назад под пристальным взглядом скучающего паренька, которому вскоре предстояло ехать на вызов, так и не дождавшись порции горячего кофе.
Снаружи клуб Cielo почти не бросался в глаза, единственным признаком, что вы попали по адресу служила табличка на двери, за которой начинался тёмный коридор, ведущий в святая святых ночной жизни Большого яблока. Небольшое помещение вмещало триста человек и по вечерам набивалось под завязку. Клубные тусовщики горели желанием заценить звук лучшей в мире акустической системы, поэтому количество желающих попасть сюда увеличивалось из года в год.
Танцпол окружали бревенчатые стены с подсветкой, по периметру стояли удобные диваны и низкие столики, с потолка свисали золотые и серебряные дискошары, создавая неповторимую атмосферу андеграунда.
Подруги облюбовали диван налево от барной стойки, взяли по паре коктейлей и поднялись на танцпол. Они правильно сделали, приехав задолго до того, как снаружи начала собираться толпа. Большинство явились без записи, надеясь каким-то чудом прорваться внутрь, минуя охрану. Ровно в десять за последним гостем закрывалась дверь, а оставшимся предлагалось кусать локти и попытать удачу в другой раз.
Звук проникал под кожу, струился по венам, наполняя каждую клеточку, заставляя двигаться в своем собственном ритме. Под веками плавали разноцветные блики, пол под ногами вибрировал, Анна не видела, кто рядом с ней, чьи руки держат её за талию и ложатся на плечи – она растворялась в беснующемся море человеческих тел и дышала смесью из пота, духов и сигаретного дыма, а когда на мгновение приходила в себя, кто-то тут же затягивал её обратно.
К десяти на площадке стало совсем тесно, Лили предложила сделать перерыв и навестить бар.
- Как ты, рассказывай, - потребовала Стоун, слизывая прилипшую к губам соль с краев бокала.
Анна поморщилась, не отвечая, поскольку в этот момент к ним подошёл помощник бармена и предложил поджечь коктейль. Она согласилась и, как только верхний слой вспыхнул ровным голубоватым пламенем, опустила соломинку на дно бокала и выпила всё одним глотком, не давая ей расплавиться. Ощущение холода во рту сменилось теплом, а под конец девушке показалось, что она пьёт жидкий огонь. В-52 входил в число её любимых коктейлей, но в таком виде Аня попробовала его впервые и скоро почувствовала эффект: легкость во всём теле, эйфорию и огромное желание вернуться на танцпол.
- Лучше не спрашивай.
- Всё так плохо?
- Более чем.
- Понятно. – Помолчав, Лили вдруг спросила: - Скажи, а ты никогда не жалела, что ввязалась во всё это? Вышла замуж, родила…
- Иногда жалею, - ответила Аня, глядя на облитую светом стену и бармена, раздающего заказы. Со стороны он напоминал робота, такими отточенными были его движения и бесстрастным лицо.
- Радует, что я не одна такая, - вздохнула Стоун, подперев голову рукой и допивая «Маргариту». –  Честно, я задолбалась. Думала, справлюсь, но ничего подобного. Анхи настаивает, чтобы я сидела с ребёнком, а я не хочу.
- Может, вам нанять няню?
- Анхи против, говорит, это бред. А я просто устала сидеть дома, бояться выйти в соседнюю комнату, потому что малыш проснётся и начнёт плакать. Знаешь, о чём я мечтаю? – спросила Лили, садясь рядом и обнимая Анну. Та повернулась к ней и прислонилась лбом ко влажному горячему лбу. – В одиночестве принять ванну. Мне это уже снится, представляешь?
- Представляю. Самой хотелось спрятаться от всех, и чтобы никто меня не трогал.
- Вот-вот.
- Анхи тебе не помогает?
- Помогает. И ревнует на каждом шагу. Я этого не понимаю, но ладно. Просто надоедает всё время оправдываться. Так что насчёт вас с Эндрю? Надумала разводиться?
Анна на миг прикрыла глаза, чувствуя слабое головокружение и горечь во рту то ли от выпитого, то ли от того, что собиралась сказать. Она вздохнула, пытаясь совладать с эмоциями. Страшно признаваться, что твоя жизнь рушится, и молчать больше нет сил.
- В понедельник иду к юристу.
- Эндрю в курсе?
- Нет ещё. Никак не могу решиться.
- Детка… - Стоун погладила её по щеке. – Что бы ни случилось, я на твоей стороне, ты знаешь.
- Спасибо тебе.
- Посиди здесь, а я принесу нам выпить.
По пути в бар Лили перехватил жена. Анхелика будто выросла из-под земли и весь её вид говорил о том, что мексиканка не просто зла, она буквально кипит от бешенства. Можно лишь догадываться, кто ей подсказал, где искать блудную супругу, в любом случае она здесь, вцепилась в Лили и готова тащить к выходу. Силком, если понадобится.
- Где твои вещи? Мы едем домой, - процедила Суарес и грубо рванула к себе жену. – Скажи где, и я принесу.
- Я сама возьму, - спокойно возразила та, высвобождаясь из захвата.
Анна еще издалека поняла, что остаток вечера проведёт одна, поздоровалась с Анхеликой и отдала подруге сумку, шепнув, что позвонит. После их ухода она выпила еще коктейль и возвратилась на танцпол. Стены, пол и потолок кружились в золотом и серебряном вихре, но и спустя час Анна не ощущала усталости, сменив с десяток партнёров, пока одна – высокая худощавая блондинка с ультракороткой стрижкой – не оттеснила от неё остальных. До самого закрытия они танцевали друг с другом, а когда диджей объявил, что ставит последний трек, блондинка обняла её сзади за пояс и поцеловала в шею.
Анюта очнулась на улице в объятиях новой знакомой в метре от входа в клуб. Кирпичная кладка холодила спину, губы горели от поцелуев, а между ног блуждала чужая рука, норовя пролезть под трусики и приласкать место, которое нуждалось в этом сильнее всего. Еще немного, и она бы позволила оттрахать себя прямо тут, за углом, но свежий ветер её немного отрезвил. Уловив перемену в настроении, женщина оторвалась от Аниной груди, подняла голову и проговорила севшим голосом:
- Детка, ты охренительная… Хочу тебя вылизать и трахнуть.
- Нет, прости.
- Почему? У тебя кто-то есть? Парень или подружка?
- Муж.
- Ничего страшного… - усмехнулась та, спуская красный шёлк с плеча и обводя языком маленький сосок, затвердевший от холода и возбуждения. – Скажешь, что останешься сегодня у подруги. Ты не пожалеешь, обещаю…
Анна уперлась ладонями ей в плечи, отталкивая.
- Нет.
Та, похоже, поняла, что продолжения не будет, достала из кармана визитку и протянула ей.
- Позвони, если передумаешь и захочешь встретиться.

Оставшись одна, Анна вызвала такси и поехала домой. Мысль, что она чуть не занялась сексом с какой-то женщиной, которую видела впервые в жизни, заставляла испытывать жгучий стыд и хотелось стереть это происшествие из памяти. Во-первых, потому что это было непорядочно по отношению к Андрею. Начинать что-то новое, не завершив старое, как минимум подло. А во-вторых, она наконец осознала, как же ей хреново. Настолько, что готова искать утешения у любого, кто предложит, невзирая на пол. И дело не в сексе, он тут вообще ни при чём. Никакой оргазм не заполнит дыру в душе, а там всё обуглилось и болит, если дотронуться.
С такими мыслями Анна поднялась в квартиру, нашла в сумке ключ и после непродолжительной борьбы смогла отпереть дверь. В коридоре царила кромешная темнота, ниоткуда не доносилось ни звука. Присев на банкетку, девушка попыталась расстегнуть ремешок на босоножках, но пальцы не слушались, а зажечь свет ей не пришло в голову. Провозившись минут пять, она сумела справиться с задачей и босиком пошла в гостиную. Неожиданно стало светло, а с дивана на неё пристально и недобро смотрел муж.
Признаться, Анна была удивлена, увидев его здесь, о чём и сообщила, не особо задумываясь, как он может это воспринять. В данный момент её вообще не волновало, что Андрей думает и чего хочет, прошли те времена, когда его счастье, спокойствие и комфорт стояли для неё на первом месте. Ну ушла, не сказав, куда идёт, ну напилась, ну и что? Андрею можно жить, как ему удобно и нравится, а ей нельзя? Несправедливо.
Махнув рукой, Аня достала из бара бутылку и огляделась в поисках штопора. Не найдя поблизости ничего похожего, она вытащила пробку зубами, отхлебнула и обернулась к мужу. Тот нависал на ней, прожигая глазами свежий засос на шее. Отвечая на вопрос «откуда?», Климова не боялась последствий своих слов.
То, что случилось потом, она не сможет забыть никогда, сколько бы не прошло времени. На её глазах человек, которого она любила больше всех на свете, больше, чем родных отца и мать, который обещал заботиться о ней, беречь и защищать, превратился в зверя. Бутылка выпала у неё из пальцев, разлетевшись от удара о пол, руку перехватили, резким движением завели за спину, заставив девушку громко вскрикнуть от боли. Она слышала треск рвущейся ткани, пыталась вырваться, но её лишь сильнее вжимали в стену, раздвигая коленом ноги. От ужаса Анна забыла, как дышать, она не слышала, что ей говорит муж и не видела его лица за пеленой слёз, когда он схватил её за волосы и развернул к себе, продолжая озлобленно трахать.
Спустя несколько минут по ногам потекло, а Волков подхватил перепуганную, парализованную страхом жену и понёс в спальню. И Анна поняла, что для неё всё только начинается. Упав на кровать, она отползла к изголовью, но её схватили за лодыжку и дернули назад. Она молча смотрела, как Андрей рвёт платье на ленты - и точно так же рвались нити, связывавшие их все эти годы. Андрей насиловал её, как если бы она была одной из тех женщин, которыми торговал отец. Анна давилась огромным членом и продолжала сосать, надеясь, как на чудо, что этого хватит и её оставят в покое. Но животное, бывшее её мужем, не собиралось останавливаться, и Анну ждал не один круг ада…
К исходу ночи она перестала кричать, из распахнутых остекленевших глаз текли слёзы, на теле не осталось живого места – всюду виднелись синяки, засосы и отпечатки ладоней. Климова лежала на боку, на ноге сидел муж, другую ногу закинув себе на бедро, и быстро, глубоко трахал, вдавив её связанные за спиной руки в матрас. Пока это длилось, она то проваливалась в беспамятство, то приходила в себя и хрипло выла в мокрую подушку от раздирающей боли. Казалось, она больше не выдержит, умрёт под этим чудовищем, притворявшимся человеком, но тут Волков застонал, заливая горевшие внутренности спермой, похлопал жену по заднице и распластался рядом.
Анна долго боялась пошевелиться, ожидая, что он проснётся, и всё начнётся заново. Проходили минуты, а он спокойно и ровно дышал рядом, разбросав конечности по кровати. Тогда девушка начала потихоньку двигаться к краю, встала и оперлась на тумбочку, боясь упасть. Первый же шаг отозвался сильнейшей болью в паху, Анюта едва успела зажать ладонью рот и испуганно оглянулась. Кое-как, по стеночке, с трудом переставляя ноги, она выбралась в коридор. Телефон лежит в сумке в коридоре, но ей туда не дойти. Остается детская. Собравшись с силами, морщась и вздрагивая на каждом шагу, Аня доковыляла до Сашиной комнаты, подперла стулом дверь и легла, накрывшись с головой одеялом. Чувствуя липкую влагу между ног, провела там рукой и поднесла к лицу. Кровь. Всхлипнув, девушка сжала колени, сворачиваясь клубком и закрывая глаза. В узкий зазор между стеной и дверью бесшумно просочился кот, следовавший за хозяйкой по пятам, и прилёг у неё в ногах.
Во сне Анна слышала голос Волкова, просыпалась, дрожа, и съёживалась, стараясь слиться с темнотой. На рассвете её разбудили тяжёлые быстрые шаги, скрип отодвигаемого стула и разъярённое шипение Хани. Приподняв одеяло, она увидела мужа, который закрывался рукой от кота, вскочила и закричала охрипшим голосом: «Не трогай его, скотина… Тронешь, и я тебя убью!»

открытка

https://i.imgur.com/ckAe19hm.jpg

брошь

https://i.imgur.com/jQzRbFZm.jpg

в клубе

https://i.imgur.com/CQP8HU7m.jpg

[nick]Анна Волкова[/nick][status]твоя Кошка[/status][icon]https://i.imgur.com/CNPkMVw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/DpaiwAc.gif[/sign]

+1

34

Черное небо заволокло горизонт, оставляя на земле выжженные пустоты. Босые ноги сбивали пыль, опрокидывая камни, под которыми клубками сплелись сонные гремучие змеи. Меткий бросок мускулистого тела и зубы впиваются в ногу шедшего. Человек посмотрел на бьющуюся в судорогах хладнокровную опасность человека, усмехаясь, сорвал ту.
- Моя кровь слишком для тебя, - тугой голос рвется из горла и змея летит в ближайшую скалу. Мокрым пятном остается о ней память, ветер высушит, и лишь в гнезде погибнут яйца, которым не хватит материнского тепла. – Ты думал, я останусь внутри навсегда? Нет, человек, обуздать тебе своего зверя не получится.
Волков метался по кровати и не мог разлепить глаза. Он рвался из сна, пытаясь обогнать шедшего и посмотреть в его глаза. Но все время тот был на пару шагов впереди. Андрей бежал, задыхался, но не хватало сил переступить невидимую черту. Он ударялся и ждал, когда пустят дальше. Темные волосы развивались на ветру, а крепкие руки помогали ногам чеканить шаг.
- Стой! Ты не я, - рычал Волков и делал шаг вперед, тяжелый, трудный, но такой важный для него.
- Себя не изменить.
- Я смогу, - и Андрей поворачивается спиной к путнику. – Не сломаюсь.
- Ко мне не поворачиваются спиной! – Волков улыбнулся. Это надо было сделать давно, а не идти на поводке, как собачка. – Ко мне….
- Да пошел ты, - парень сплюнул и шагнул в пустоту, слыша как позади, раздается рев умирающего человека.

В занавешенное плотными шторами окно, едва пробивалось раннее солнце, тонкой линией скользя по краю огромной кровати. Волков приподнялся на локтях, смотря на пустующую половину кровати. Он помнил, что было вечером, какая была ночь. Память вырезала одну фреску четче другой. Не просто слайдами гоняла перед глазами плачущую жену, ее судорожно сжимающееся тело и слабые попытки преградить ему дорогу к себе. Каждая линия, каждый изгиб ее тела, каждая слеза стамеской по мозгам приобретали очертание и глубину. Волков сжал зубы, сгибаясь пополам. Но вскинувшись, прислушался. Аня не смогла уйти в таком состоянии. Он быстро оделся. В гостиной было темно. Окна выходили на западную сторону и еще рассветные сумерки не добрались до этой части дома. Диван был пуст, значит она у Сашки в комнате. Сделав пару шагов в сторону спальни сына, он дернул ручку. Дверь не поддалась. Для замков от родителей, Сашка еще мал…
- Ань, - тихо произнес Волков и надавил на ручку снова. Что-то заскреблось по деревянному полотну. Из комнаты больше не доносилось звуков. Уперевшись ладонью с край двери, Андрей продавил подпирающий ее стул. Тот упал, звонко ударяясь спинкой о паркет. Волков сделал шаг и почувствовал дикую боль на лице, а в ушах зазвенел кошачий голос. Он рванул животное от себя, сжимая пальцами кота за шею, и тяжело посмотрел одним глазом. Анин голос распорол и без того горячее сознание на части. Он медленно отвел руку с орущим котом в сторону, который пытался дотянуться до любой его части тела, взглянул на сжавшуюся на кровати жену. Аня смотрела на него с ненавистью, к которой примешался страх. Волков молча вышел с котом и направился в спальню. Он понимал, что жена не сможет побежать за ним, потому бросил кота на кровать и запер того в комнате. Схватив куртку и ключи от машины, он вошел в спальню сына.
- Кот ушел спать. Не двигайся с места, я скоро.
Закрыл дверь и ушел. Один глаз перестал открываться, заплыв распоротой раной. Половину лица дергало, словно током, а на губах привкус крови. Андрей вытерся тряпкой, что попалась под руку и бросил ту назад.
В столь ранее утро Мартина спала под боком Пита, игнорируя будильник. Волков набирал уже третий раз, а в ответ молчание. Плюнув на все, приехал в свою бывшую квартиру, которую они с  Аней отдали брату и сестре, забарабанил со всей дури. Вероятно, там все переполошились, потому что забегали по квартире, зашептались.
- Эндрю? – заспанный Пит ничего не понимая, стоял в одних трусах. – Ты чего? Что с лицом?
- Мартину позови.
- Я тут.
- Одевайся.
- Что случилось? Объясни.
- Не могу, не хочу, некогда. Я привезу ее обратно, через полчаса.
Никто больше не задавал вопросов. Мартина быстро оделась и побежала за идущим впереди другом. Он взмахом руки указал на машину. Девушка ждала, когда Андрей проронит хоть слова, потому что на его лице было написано все и в то же время ничего. Она знала от Пита, что у Медведя в жизни все кверху дном. Питер делился мыслями, догадками и самому невольно приходилось участвовать в этом всем.
- Вот тебе триста долларов, купи, - он резко затормозил возле аптеки, - все….
- Что купить? Ты поранился? Энни или дети ударились? Что?
- Нет…. – он отвернулся от подруги, - что поможет вылечить женщину внутри.
- Господи. Я сейчас, - Андрей дернул ее за руку и посмотрел в карие глаза, - я никому не скажу. Успокойся.
Мартины не было минут десять. Понимая, что объяснить не получится, девушка взяла лежавший в бардачке блокнот, расписала, что и для чего.
- Спасибо.
- Эндрю…
- Я не хочу об этом говорить.
- Послушай…
- Мне не нужен психолог, ты не понимаешь!
- Да подожди ты, - Мартина ударила его в плечо, - завтра приеду к твоему дому и привезу мазь. Сама сделаю.
Он молча довез ее до дома и умчался к той, которая боялась и ненавидела. Показавшись на пороге комнаты с пакетом лекарств, он стал стягивать с себя куртку. Но услышал, как Аня что-то прошептала. Он обернулся, натыкаясь на безумный страх в ее глазах, понимая, что именно могло ее ввергнуть в это вновь. Он скрылся и сбросил куртку в коридоре, не попадая на пуф. В ванной комнате он нашел вату и бинты, которыми пользовался сам. Вскипятил воду и налил ту в таз. Его лицо и руки Анхелика, по наставлению Мартины, всегда обрабатывала слабым раствором марганца. А в холодильнике как раз стоял раствор. За полотенцами пришлось идти в спальню. Босой ногой она во что-то наступил – мокрое и скользкое. В сумраке квартиры разглядеть, не склонившись, было практически не возможно. Волков щелкнул лампой, что стояла возле дивана и присел. До спальни Саши алела кровавая дорожка. Андрей провел по капле пальцем и поднес к носу. Резкий запах железа ударил в голову, пьяня и тут же вытрезвляя. Мужчина медленно повернул голову в сторону спальни, смотря, как виляет этот след. А внутри заворочался тот, кого он во сне спровадил… или не вышло? В спальне было тихо. Кот нигде не показывался, и Волков спокойной взял стопку полотенец, вышел, не забыв закрыть дверь. Он ходил из гостиной в спальню молча, не смотря на жену. А когда все было готово, в нерешительности остановился подле кровати.
- Ань, ложись на спину.
Он застыл на согнутых ногах, когда услышал от жены выйти. Кивнув, на стуле остался тазик и все лекарства. Андрей закрыл дверь в спальню. Как ощущается себя чурбак? Пока лежит в груде собратьев нормально. Но едва попадает на пень и по нему проходятся топором, он скрипит и разрывается от удара на части. От него отлетают щепки, сердцевину разносит в куски и чурбак отправляется в последний путь - печь. Волков чувствовал, как сползает деревянность, просыпается ясность того, что он сделал. за дверью послышался тихий стон и он не выдержал. Схватил сигареты и вышел из квартиры. Сил слышать голос Ани не был. А кому сейчас тяжелее, больнее? Тебе? Нет.
- Заткнись! Захлопнись! – Волков прикурил, открывая большое окно на площадке. Ветер, едва долетавший до их этажа, слабо трепал волосы, не принося облечения разгоряченному лицу. Щека и веко пульсировали, а левая сторона словно онемела. Дернув губами, снова ощутил привкус крови, которая потекла из глубоких следов когтей. Внутренний голос не собирался униматься, твердя – Иди, помоги ей. Не оставляй одну.
Андрей выждал время, чтобы хватило Ане справиться, и вернулся в квартиру. Кот царапался в комнате и громко требовал, чтобы его выпустили. Он вымыл полы, убрал разбросанные вещи, поставил чайник и сделал любимый чай жены. Стоя посреди гостиной, не понимал, что дальше. Аня четко дала понять, что держаться подальше. Не словом, взглядом. В комнате что-то упало, и Волков оказался на пороге.
- Погоди, - отставил стул и посмотрел на жену. – Я помогу.
Его голос был спокоен, движения четкими. Подняв ее с кровати на руки, аккуратно отнес в гостиную. Укрыл пледом, оставляя ее одну. Пока возился с чаем, трижды слил его в раковину и вымыл кружку. Кровь капала с воду с его лица. И чувствуя, как напрягается рвет едва засыхающие края кожи. Отдав Ане кружку, сам сел на пол, прислонившись к дивану спиной.
Час. Два. Мозг хронометром отсчитывал каждый удар секунды, превращая те в долгие минуты и часы. Он не оборачивался, лишь услышал ровное дыхание жены, понимая, что та задремала.
Ломать - не строить. Пару ударов и все летит месивом на землю. Когда начался камнепад в их семье? Что послужило тем роковым толчком, давшим инерцию, сталкивая в пропасть все, чем ты так дорожил? На этот вопрос он не мог ответить. Все события чередой, как бусины на веревке, одно лекалом подходило к другому. Как шестеренка замыкала круг и механизм начал работать против.
Он не отходил от нее ни на минуту. Не лез, но был рядом. Говорить за чувство вины, засевшим внутри Волкова, не зачем. Он сгорел в нем. С каждым днем, когда его отпускало, в мужчине запускались новые жернова, коловшие глыбы в один замин между сдавливающими зубцами. Тишина угнетала, а столкновение взглядом с Аней, забивало по гвоздику в крышечку гробика их семьи. Сидя вечером, все также около дивана на полу, Андрей заговорил:
- Ань, - он просто смотрел в одну точку, - прости меня. Слова не залатают твое сердце, не приукрасят чувства, смягчая. Когда-то я боялся этого, а теперь… Прости.
Через четыре дня Аня вышла на работу. Волков, едва спавший эти дни, ходил сомнамбулой, настолько выеденный произошедшим, что не сразу понял, что звонит телефон. Увидев имя звонившего, мужчина просто отключился и вышел на балкон. С него сейчас лишь груша для битья. Теперь трезвонили в квартиру. Претворившись, что дома никого, Андрей отвернулся к спине дивана и накрылся с головой пледом. Ему ничего не хотелось. Голова разламывалась. У Марьи Петровны он нашел тонометр. Давление было под сто пятьдесят. В интернете прочел, что это высокое. Выпил таблеток волшебных и лег. Медленно, из кирпича голова стала превращаться в пустую тыкву. Тянуло в сон.
- Эндрю, - раскатистый голос Адисы вернул его в реальность. – На счет три выламываю дверь.
- Денег не хватит вставить, - пробасил в ответ Андрей и открыл дверь. – Привет. Заходи.
- Не помешал?
- Угу, спать.
Адиса с интересом рассматривал огромную квартиру подопечного и присвистнул. Ему, в его доме, где он ютился с матерью и сыном, было не развернуться. Но мужчина мечтал, что вылезет из той дыры и сможет матери показать иную жизнь, а сына отдаст в хорошую школу. Он отсидел свой срок, в банде гетто не состоял. Помочь не отказывался, но посвящение не проходил, понимая, что тогда ему не вырваться. Появление в его жизни Волкова давало надежду, но Адиса не тот человек, который вопреки интересам человека, который ему доверился, станет рваться к лучшей жизни. Как ни странно, Медведь пришелся ему по душе. Веселый парень, очень напоминал ему себя, готовый протянуть руку помощи. Одно то, что он пришел к нему, чтобы нанять тренером, совершенно не зная, что и как, вызвало уважение к русскому парню. Только идиот идет в гетто и не боится. А он честно сказал, что боялся оттуда не выйти обратно.
- Совсем плохо?
- Да пойдет. Кофе будешь?
- Умеешь варить?
- Угу, научился за три года самообслуживания. Что там в мире слышно?
- Тебя потеряли. Вот пришел выяснить, что с тобой.
- Ничего. Коротаю минуты в попытках понять кто я, какого черта вообще происходит. Ответов пока не нашел.
- Хозяйка через неделю устраивает твой бой. Победишь, пойдешь в ММА без «экзаменов». Проиграешь, останешься в клубе до следующего сезона.
- Даже так? Вот живу себе, а там вершат мою судьбу. Пошли ее от меня нахер.
- Я читал твой контракт. Там условия железного плена.
- Такого не подписывал. Нежели ты думаешь, не умею читать? Какая-то сволочь сперла первый контракт. Но мы выиграем и свалим.
- Откажешься от ММА и хорошего будущего?
Волков поставил перед другом кружку и навел себе чая с лимоном.
- Ты же знаешь, какого я вообще туда полез? Знаешь. У моих родаков есть туча адвокатов, которые оставят эту Бээээллу без денег, если она полезет в бутылку и станет требовать продолжения банкета. Стоп, ты думаешь, что останешься без работы и придется вернуться на улицы гетто? Нет. Не придется.
- Будешь меня таскать как старый чемодан?
- Сам будешь ходить. Адиса, ты сделал невозможное для меня. Позволь мне алаверды.
- Что прости?
- Ответный жест.
Тренировки возобновились. Но Андрей старался бывать чаще дома. Забирал Сашку из сада и возил его в любимые места на прогулку. Забирали Клаву с няней и ехали в парк. Дочь начала ползать, везде куда могла дотянуться заинтересованно доползала. Неуклюже, но невероятно шустро. Саша перебрал свои игрушки, и те, во что могла играть сестра, оставлял на полу в корзине. Мальчик успокоился, видя родителей каждый вечер дома, болтал без умолку. Он перестал переспрашивать Ты точно меня заберешь? Волков дал себе зарок, что больше не нарушит обещаний, которые давал своему ребенку. Саша много натерпелся. Слишком привязанный к родителям, сын болезненно переносил разлуку, особенно с матерью. Хотя к братьям умотать на выходные никогда не откажется.
- Папа, давай кашу есть. Ты говолил сильным буду. Вот и ты кушай.
Андрей улыбался и давился. Хотелось мяса, но упасть в грязь лицом не мог. В один из дней, Адиса приехал в клуб с сыном. Его мать приболела и мальчика оставить было не с кем. Аким совсем не похож был на отца. Более светлая кожа, голубые глаза.
- Он похож на мою жену.
- Ну, здравствуй, Аким. Как твои дела?
- Здравствуйте, - мальчик протянул ему руку, тихо приветствуя. – Хорошо. Папа сказал, что меня ждет сюрприз.
- Он прав.
Волков сидел на полу и не чувствовал желания двигаться. Усталость от происходящего в его семье гнала его оттуда, опускала руки и закрывала глаза. Дико хотелось зарыться в кровать, проснуться, а это просто сон. Адиса что-то делал с перчатками, но встать и поинтересноваться не хотелось.
- Дядя, - его толкнули в плечо, - папа сказал надо бежать.
- Куда?
За октангом показался большой пес. Волков аж проснулся. Собака медленно надвигалась на него и хвостом вовсе не виляла. Аким махнул тому рукой. Конечно, с животными у Волкова не было отношений плохих, но что-то эта собака не внушила ему чувств дружбы.
- Отойди, - Андрей приподнялся и закрыл собой мальчика. – Откуда тут собака?
- Это папина. Банши зовут. Он сказал, что вы будете с ней бегать.
- Адиса…
Тренер молча подошел, ударил ладонью по ноге и псина села. Понять происходящее не получалось. Волков просто ощущал себя съедобным лакомством для этой пасти, что не закрывалась. Он надел перчатки, которые весили по три килограмма каждая, на ноги, словно наручники, приросли утяжелители. А в карман штанов лег кусок сушеного мяса.
- Слышь, она меня сожрет!
- Банши умная, не переживай, - Адиса повел всех прочь из зала, а через полчаса они были на заброшенном заводе. Когда-то тут Андрей встретил Мортена. – Тебе форы тридцать секунд.
Почему я его слушаю? Не слегка офигевший Волков медленно стал удаляться. Черт ее знает, что в башке этой собаки. И тут Адиса отпускает поводок. Андрей рванул вперед, что есть мочи молотя воздух руками и сбивая кроссовками гравий. Собака неслась за ним ураганом. Впереди маячила насыпь, откуда можно перескочить на срезанную металлическую лестницу. Он бежал не разбирая дороги, а в ушах звенел хрипящий голос Банши. Легкие скрутило в последнем глотке воздуха, а ноги подкосились, сбрасывая тело вниз. Андрей уцепился руками за висевшие трубы, перебирая те как лестничный марш, стал спускаться с другой стороны большой каменной кладки заводской трубы. Собака оказалась прям под ним, пытаясь допрыгнуть и клацнуть. Все, останусь без кроссовок. Андрей подтянулся на руках, оказываясь на крыше старого лифта, откуда смог добраться до забора и спрыгнуть. Банши осталась по другую сторону. Волков знал, где тут ближайшая лазейка и куда псина может прокрасться, потому и побежал в другую сторону, прорываясь с этой безумной полосы препятствий к тренеру.
- Говоришь… онн а добрая? – едва переводя дыхание, Медведь не сводил глаз с сидевшей подле ног Адисы его собаки. – Ты ее кормил?
- Конечно, поэтому не сильно она тебя погоняла.
- Не сильно, - сделав рвотный жест, будто выплевывает сердце на ладони, Волков просто сполз вдоль стены. – Это был прикол или что?
- А ты не заметил, как ловко и быстро принимал решение, уворачиваясь от Банши?
- Нет, ничего я не заметил.
- Зато я все видел. И понимаю, что молниеность удара это в тебе есть. Хочешь выиграть?
- Честно? Нет. Надоело. Пытаюсь понять, как с этого всего соскочить.
- У тебя же есть юристы, отдай договор, пусть почитают. А пока нам надо быть готовыми.

Кинг проснулся в какой-то забегаловке, а точнее комнате при ней. Мерзость одного вида скрутила живот, выворачивая мужчину наизнанку. Какого черта? Мортен не понимал как мог оказаться в этом дерьме. На полу валялись его джинсы и рубашка. Трусов не было нигде. У двери половой тряпкой притворилась куртка, а вот его модных кроссов не видно.
- Сука, - в штанах было пусто. Ни денег, ни ключей от тачки, ни телефона. Чертыхаясь, Кинг вышел в небольшой коридор. Мимо проплыла помятая шмара, отражающая аромат всех помоек мира. – Эй, - крикнул парень.
В приоткрывшуюся дверь просунулась голова.
- Это что за днище?
- Мотель «Серенада», сэр. Вам завтрак?
- Завтрак? Да ты знаешь кто я?
- Нет, да и мне все равно. Вы платите и ладно.
- Дерьмо ж ты, - Кинг вышел на улицу. Машины не было, тело крутило от начинающейся ломки, а до города… - тридцать миль, ох****!
К Манхеттену он добрался к вечеру. Попутки проезжали мимо, а девушки жали на клаксон и показывали средний палец. Мортен готов был убить весь мир, а особенно найти ту тварь, что угнала его тачку. Найти то ее найдет. Его машину не так просто продать с учетом всех наворотов. А значит, она засветится в гоночных кругах. Медведь поможет. Кинг рассуждал что гн сделает и как, строя планы на месть и сладкую жизнь после нее. В гараже никого не было, что было ему на руку. Ни одной машины не оказалось.
- Ну, хоть пожрать есть, - выпотрошил весь холодильник. Мия всегда держала запасы, которые Мортен съел, не удосужившись убрать за собой. В шкафу его вещей не нашлось. – Забыл ж, что съехал отсюда. Ну, Медведь ругаться не станет.
Из гаража выходил «Волков», не обративший внимание на стоявшую на углу машину. Едва тот скрылся за углом, как линкольн плавно подкатил к дверям. Никто не выходил, а из-под приоткрытого окна тянулся густой дымок. Похлопав водителя по плечу, гость, оставаясь невидимым, наблюдал, как его подручный ловко открыл замок.

Андрей приехал в гараж сразу, как отвез сына в садик. Сегодня намечалась выставка у тещи, но попасть туда ему никак не получалось. Игорь сказал, что сестры идут обе, звал и его. Но Медведю нужно было срочно сделать небольшой заказ для тачки Дерека. Тот звонком свалился ему на голову, руша все планы. Анхи пообещала забрать Сашку и привезти в гараж. А Мия купить любимый Сашкин торт. Сколько он тут проторчит, никто не знает. Открыв дверь, Андрей переступил порог дверцы, что была вырезана в больших воротах. Повернув рубильник, замер. По бетонному полу тянулись провода к масляным канистрам. Глаза уцепились за непривычный порядок справа. Сделав шаг, Андрей услышал непонятный звук. Ботинки задели мешок, которого тут не было. И именно от него тянулись провода. Он аккуратно подошел к мешку. Им была придавлена пехотная мина.
- Твою мать, - он вспотел. – Куда звонить….
Волков шарил по карманам и не мог найти телефона. Всякая ерунда в виде Сашкиных рисунков, машинок и гаечных ключей сейчас казались мелочью. Он боялся пошевелиться, не понимая, что за механизм им подложили. Первая мысль, что пришла в голову была об Анне. Сдохнуть на горе дерьма своей жизни – не лучшая перспектива остаться в мыслях любой женщины воспоминанием, что согревало бы ей сердце. До телефона, что висел на стене не дотянуться. И оставалось только ждать, что хоть кто-то приедет и найдет его затекшего от бездвижья. Пот тек градом, в горле пересохло и времени уже столько, что Анхи скоро поедет за его сыном. Черт! Она его сюда привезет! Думай, Волков! Неподалеку нашлась швабра -  и что? Анжрей покрутил ее в руках и выругался. Потянувшись, сдернул трубку и та повисла на прижинистом проводе.
- Давай трубочка, тянись ко мне. Давай! – кое-как с десятого раза он смог подтянусь провод телефона к себе. Его трясло от страха за неверное движение, за маленький шажок. Что может нечаянно сделать. И тогда ищите ноги в другом конце города. Тыкая в кнопки телефона, пытаясь набрать номер отца, Волков позвонил кому угодно – магазин, полицию Луизианы, морг, зоопарк. – Б****! Да наберись ты номер, мать твою!
Голова набирала номер, но чей, Андрей не думал, пока не услышал на том конце голос жены дяди Богдана.
- Аааа, здрасти.
- Добрый день.
- Тетя Кэт, это Эндрю. А мне бы дядю Богдана.
- Минутку. Богдан, это тебя.
- Кто? – раздался голос, явно не ожидавший, что человеку могут звонить на домашний. – Слушаю.
- Дядя Богдан, это я, - Волков заикался и вытирал рукавом кофты струившийся пот. – Мне тут прилетело, нужна помощь.
- Где ты? – никто из друзей отца не вдается в глупые расспросы. Сразу переходят к делу.
- В гараже. Только нужны саперы.
- Что? – Истомина шарахнуло. – Погоди, я скоро. Стой и не двигайся.
Андрей выдохнул, понимая, что скоро все решится. Потом он позвонил отцу, прося приехать к гаражу. Дмитрий сорвался с первых слов сына, не спрашивая в чем дело. Лизавета только и успела крикнуть куда он собрался, как за ворота вылетела машина. К Андрею Богдан с парой ребят и Карась приехали почти одновременно.
- Дим, стой. Туда нельзя, пока они не проверят.
- Какого черта тут происходит?
- Твой сын кому-то перешел дорогу серьезно. Давайте приступайте и вытащите его живого. Андрей, все будет нормально.
- Ага, - откликнулся Волков.
Невысокого роста парни просочились между ним и тем зазором, что остался в двери, огляделись. Молча раскрыв чемоданчики, надели наушники и поползли. Что они выслушивали, понять было сложно, особенно когда не понимаешь в этом ничего.
- Пап, в машине телефон. Позвони Анхи, чтобы Сашку сюда не везла, а погуляла в парке.
- Сейчас.
Со свойственной только ему легкостью быть балагуром в обстоятельствах не располагающих улыбаться, Дмитрий поболтал с подругой сына и попросил погулять с внуком в парке. Саша едва услышал, обрадовался. Тем более приедет скоро папа и они пойдут в его любимое кафе. Через полчаса Андрей выполз из гаража на четвереньках. Затекшие от стояния и страха ноги, сложились сразу, как ему показали пальцем, что можно уйти.
- Что там? – Карась помог ему добраться до лавочки, а Богдан вошел внутрь. – Объясни.
- Мина там, - отозвался Гвоздь, помогая парням убрать провода, замкнуть мину, чтобы те смогли ее отвезти и взорвать. – Кто-то тебе привет прислал. Знаешь кто?
- Понятия не имею. Ну терки есть всегда. С кем-то сильнее, с кем-то меньше. Но до такого не доходило.
- Надо посмотреть, ничего не пропало. Ведь туда заходил чужой.
- Мы все. Отзвонимся.
- Давайте, жду звонка. Пойдем внутрь, осмотримся.
Андрей остановился перед дверью, не желая вновь испытать то, что несколько сасов назад. Перед глазами промелькнуло все, даже молитвы вспомнились, каким его учила бабушка Клава. Карась сжал его плечо и вошел первым. На первом этаже ничего необычного теперь не было. А на втором бардак. Валялись контейнера, по столу разбросаны кости от съеденной курицы, а из шкафа пропали его джинсы и футболка с толстовкой.
- Бомж? – Волков не понимал, кто это был.
- Ага, с боекомплектом. Ну и срач.
- Да нет. Мы никогда не оставляем такого. Тем более Сашка тусит здесь. Пап, я могу трусы разбросать, но тараканов кормить не в моих правилах.
- Так, давайте успокоимся и никому ничего не скажем. Сами разберемся. Ты поезжай к своим, а мы с отцом покурим по сидим.
Андрей мусор собрал в пакет, контейнера побросал в сумку и забрал домой, чтобы помыть.
Не сказать, что его не трясет – это значит вообще не видеть Волкова. ОН видел многое, в него стреляли, лежал полумертвый и его штопали фактически на живую. Но чтобы вот так, кто-то смог в буквальном смысле оставить от него мокрое место, он не ожидал. В голове гудело, отзываясь пульсирующими толчками множества иголок внутри черепной коробки. Андрей выпил три таблетки сразу, быстрее стараясь прорваться к парку. Надеялся, что присутствие сына, болтовня подруги отвлечет, или хотя бы снимет напряжение. Но перед глазами он видел лишь ногу, которая придавливала «лягушку». Ничего в это не понимая, он не знал что делать, куда кидаться. И страх, что вот так мог сдохнуть, оставив Аню и детей одних, липким потом стекал под курткой.
Сашка увидел его еще на повороте, замахал руками и стал показывать Анхи, куда повернуться. Мексиканка сидела в темных очках и натянутой кое-как на ее волосы бейсболку. Андрей подхватил Сашку, покусал того за ухо, вызывая в ребенке приступ смеха, вручил ему конфету. Этого добра в машине всегда полно. Была у сына привычка лазить в бардачок, зная, что там припрятан секрет. Довольный, мальчик уселся у отца на шее, его просто не отпустили пачкать руки, и уминал вкусную шоколадку – такие только у бабушки Нины есть.
- Привет, Рыжик, - присел аккуратно, Медведь боднул подругу в плечо. – Что не веселая?
- Привет, - слабо улыбнулась, Суарес отвернулась. Волков впервые видел ее в таком упадшем состоянии. Сколько себя помнил, этот человек был генератором настроения. Никогда у нее не было безысходности или проблем, которые не решались. И вот, она сидит полная абсолютно не тех чувств, что ей были присущи. – Нормально все.
- Ты слопал?
- Да, можно пойду на голку?
- Беги, но аккуратно, - кричал вдогонку уносившемуся вперед сыну. – Рассказывай.
- Не хочу.
- Не упирайся. Я ж не слепой и не чужой, Анхи. Обещаю, ругать не буду.
- Разбежались с Лили…
Волков ожидал чего угодно, но не таких новостей. Ему казалось, что они с Лили нашли то единственное, в чем нуждаются люди – друг друга. А тут такие новости.
- Я слушаю, Анхи. Выговорись, легче станет.
- Ее достал мой характер, скорее всего. А что я такого делала? Ревновала? Это же обычное дело когда любишь. Или не так?
- Ну… ты ж не страдаешь маниакальной ревностью, не шаришь в ее телефоне и сумке на предмет чужаков. Да и не думаю, что Лили могла бы пойти налево от тебя.
- Не в этом дело. Как оказалось мы разные от слова совсем. Я вытащила ее из бара, где они с Энни отдыхали. И она сказала что уходит. На вопрос Куда, ответила От тебя. И все. Собрала вещи и пацана и ушла. Я всегда говорила, что не создана для отношений. Так перепихнуться и разбежаться без обязательств. Но я ее люблю.
Волков последние слова не расслышал, слушая как в голове стучит Отдыхали с Энни. Это было в тот самый вечер. Андрей оперся руками о колени, чтобы скрыть себя от расспросов Анхи.
- Послушай. Я не особо знаю Лили, это больше к Энни вопрос, но она точно устала тогда от похождений и свинского отношения Мортена к себе. Не просто ж согласилась выйти за тебя. Отчаяние не про нее.
- Ну вот там ноги вытирали, а тут ревновали. Крайности. Что делать, Медведь? – Анхи расплакалась, утыкаясь в его плечо. Волков был в шоке. Семейные проблемы не по его части. У самого все разваливается. А Суарес поддержка просто необходима. – Честно, я немного прибит, - обнял ее в ответ. – А поговорить? Может, выясните?
- Что? Куда ты мой характер спрячешь? Я не пятилетняя, чтобы меня могли сломать и переделать. Ведь тогда отношения тоже провалились из-за моей натуры. Не сделала выводов.
- Блин, не ожидал такого поворота.
- Ладно, забей. Что-то я наговорила лишнего.
- Да нормально все. Чем помочь?
- Не выгоняй меня из гаража.
- Чокнулась так думать? Если не сложились отношения с Лили, значит, я должен тебя под зад коленом выпереть? Это не относится ни к работе, ни к нашей с тобой дружбе. Пошли. Сашка, поехали.
- Куда? – сын скатился с горки и припустил в сторону отца – Анхи плакала? Почему?
- Живот болит. Поедем лечить.
- Ула! Папа доктол! А какие голькие таблетки будет пить Анхи?
- У нас сладкие лекарства. Пирожки от Эрнесто!
Эрнесто был младшим братом Энрике, моториста одного из гаражей. Эмигранты в четвертом поколении, мексиканцы так и не смогли выползти за пределы семейного кулинарного бизнеса. Правда Константа, сестра младшая, самая любимая девочка в семье, с помощью братьев смогла закончить колледж и пойти дальше. Эрнесто ходил по курсам кулинаров, и его пирожки расхватывались округой за считанные часы, а Энрике, как и Волков, самоучка и золотые ручки. Сидение для сына Волков поставил спереди, чем несказанно обрадовал мальчика. Сашка любил сидеть впереди и рулить, как папа. Андрей включил аудиосказку, и, пристроившись за Суарес, направился в сторону вкуснейшего полдника.
- Поешь и все пройдет, - говорил ему отец. Но сейчас это было напускное спокойствие. Внутри натянутая струна готова лопнуть от малейшего прикосновения. Отец обещал позвонить, и самому, понимая, что прошло слишком мало времени хоть для каких-то результатов, сделать звонок не давало ощущение жесткой реальности.
Сашка крутил в руках меню, приставая к отцу, что же вкусное тут заказать. Анхи же сидела равнодушная ко всему происходящему. Волков ни разу не психолог, чтобы найти слова для подруги, заказал для нее кофе и тарелку свежих пончиков. Сашка официально заявил, что ему надо два пакета с булочками для мамы. Энрике присоединился к ним в разговоре, все норовя подколоть Анхелику.
- Ты решил меня задолбать? – огрызнулась и засунула кусок мягкого круасана в рот. Парень посмотрел на Медведя.
- Нет настроения. Ну ты ж ее знаешь.
- Рыжая, перестань хмуриться. Завтра ты работаешь у нас, помнишь?
- Забудешь тут. Ты ж телефон оборвешь, - бубня, произнесла Суарес.
Андрей что-то шепнул сыну и тот залез к тете на колени. Это был единственный человек за столом, кому Анхи не откажет в разговоре. И правда, через минут десять на лице Суарес появилась улыбка. А Волков спокойно переговорил с другом об угонах. Потеряв двух водил, парни стали чаще обращаться с советами. Они налаживали новые звенья, чтобы ничего не срывалось. И Андрей видел – в его команде есть отличные парни, которым можно доверить это дело.
- Куда Кинг пропал?
- Он решил сменить амплуа.
- Я видел его в баре на окраине города. Там собираются любители выпить.
- Ну, бары для этого и придумались, не так?
- Медведь, этот бар не как все. Ты там не был?
- Бог миловал. Да и некогда мне шататься по всяким забегаловкам.
- Понял. Ушел и ушел, - Энрике откинулся на стуле, рассматривая кого-то за окном. – Отряд не заметил потерю бойца?
- Нет, - ответил Андрей. Было сложно немного, но они справлялись. Не привыкать. А внутри коллектива разрыв отношений он не потерпел бы. – Его выбор.
Домой они попали к вечеру. Марья Петровна вышла встречать уставшего и довольного воспитанника. Волков успокоил ее и отправил отдыхать, сказав, что искупает его сам и уложит. На вопрос вернулась ли Анька, получил молчаливое покачивание головы. Видать выставка имела успех, и никто там еще не разошелся. Такое бывало. Нина Владимировна возвращалась домой и в час ночи.
Он уснул с Сашкой на кровати, едва начав читать книгу, которую сыну читала Анна. На какой строчке отрубились оба, Андрей утром не вспомнил. Всю ночь снилось, что он бежит по битому стеклу и к концу дороги, что привела к обрыву, его ноги представляли лохмотья. Боли не было, но едва проснувшись, он ощутил головокружение.
- Этого не хватало, - кое-как вытянул затекшие ноги. Сашка спал на его руке, обняв своего любимого медведя. Сын будто не поворачивался во сне. Андрей кое-как вытащил руку и сполз на пол. Где-то у Марьи Петровны лежал тонометр.
А в комнате была пустая постель. Ни одной складочки, ни сдвинутого угла покрывала, слабый отголосок аромата парфюмерной воды, которой пользовалась Аня. Не ночевала. Волков глотанул таблетки и набрал смс Смирнову «Анька у родителей?». Ответ пришел почти сразу «Нет». Легкие заработали не хуже кузнечного меха, раздувая в голове огонь. Куда ее занесло? Телефон жены не отвечал, заставляя едва не крошить зубы.
- Папа, - сонный голос Саши немного отрезвил его. – Хочу кашу.
- Пойдем, - поднял мальчика на руки. Тепло родного тела согревало душу и отгоняло холодный огонь внутри в самые дальние уголки. Становилось легче, голова не так сильно долбила в черепушку. – Какие планы?
- Садик?
- Ну… прогулять не хочешь?
- Хочу! Поехали к Мише и Коле. Я покажу им новую машинку и подарю бабе и деде рисунок.
- Подождем Клаву и Марью Петровну?
- А мы уже проснулись, - дочь восседала на руках няни и улыбалась. Вот кто доволен всем. Андрей протянул руки и перехватил Клаву. – Кашу варите?
- Только кастрюлю достал. Я вас отвезу к родителям. Саша по братьям соскучился.
- Это очень хорошо, мне с Ниной Владимировной переговорить хотелось.
- Вы подружились? – Андрей играл с дочерью и разговаривал. – Теща у меня очень умная.
- Андрей Владимирович, я хотела попросить вас, отпустить меня до вечера по делам. Не хотела бы Клавочку с собой таскать. А иначе мне не сделать.
- Без проблем. Там нянек полный дом. Не переживайте, будет кому за Андреевной присмотреть.
- Но там маленькая Варя.
- Ничего, мать с отцом мои на что? Малая рядом.
Не стал задерживаться у родителей, Волков поехал в клуб, где сегодня у него намечался бой. Адиса сидел на лавочке, подставляя лицо солнцу. А рядом, спрятавшись под кепкой, дремал Пит.
- Загораете?
- Ждем тебя, - Адиса поднялся и протянул руку для приветствия. – Боя не будет.
- С чего это?
- А соперник снялся, тебе победу автоматом присвоили. Еще ночью. Так что отдыхаем.
- Тебе не кажется это странным?
- Кажется, но не расследование же проводить? Да и ты не совсем здоров, чтобы еще раз получить в голову.
- У меня все в порядке.
- А лицо чего в полоску?
- Кот жены… у нас сложные отношения с ним.
- Шерхан еще тот ниндзя самоубийца, - протянул Пит.

Изабелла рвала и метала в кабинете, когда ей сообщили, что бой отменяется. У нее было полно планов на вечер, и тут все коту под задницу. Соперник был не слабым, но Медведю по зубам. И она была уверена, что в случае победы, русский не откажется от фуршета и там-то уж она сделает все, чтобы затащить его в койку. Какой мужик не мечтает о славе бойца? Тем более, что Волков поднялся весьма быстро, обладая природным даром и телом, которые вместе сделали из него успешного человека. Не много он проигрывал и ставили на него регулярно. Прибыль ощутимо росла в вечера, когда в клетке русский. И сегодня букмекеры прогнозировали большие ставки. Но все…
- Кто? – закричала она, когда в дверь постучали. Красное от бешенства лицо едва не искривилось, когда в проеме показался Кинг. – Мортен, не до тебя сейчас.
- А до кого? – тот развалился на диване, совершенно не соблюдая дистанции. Его глаза были слегка расфокусированы, рубашка небрежно застегнута, а ботинки перестали блестеть. Кинг, после отказов Бэллы, перестал следить за тем, как он выглядит и нравится ли ей. Она была у него на крючке и только пальцем помани, придется согнуться этой шейке к его ширинке. Или отсегнуть бабла. – Слушал, касса терпит поражение.
- Чего ты хочешь…. Погоди. Ты все сделал, как я просила?
- Да. Журнал завез в гараж сегодня, оставил раскрытым на самом видном месте.
Бэлла ничего не поняла. Тогда почему он тут и живой? Время не терпело долгих размышлений. Женщина села рядом с Кингом на диван и задумалась. Как же теперь все провернуть? В сумочке лежали таблетки снотворного, которые бы она не заметно растворила в бокале русского. Но теперь как? То, что Волков не бросит тренировки, она уверена, а значит, может появиться в зале хоть завтра. Но этот бугай, его тренер, никогда не оставляет его одного.
- Деньги нужны?
Мортен повернулся к ней и присвистнул.
- Тебе что-то надо, я правильно понимаю?
- Да. Дам двадцать кусков, если сделаешь для меня кое-что.
- Маловато.
Кинг видел, что может спокойно торговаться. Баба была на нервах и вот-вот сорвется. Он давно заметил, что Изабелла рвет и мечет от неприступности Медведя. Стала чаще бывать дома. Видать совсем поехала крышей по русскому. Новых бойцов не было, кого она могла соблазнить, и к Кингу остыла, давай четко понять – ты списан.
- Торгуешься?
- Конечно, кроме меня никто не подпишется за твои желания. Так что маловато.
- Пятьдесят.
- И такие бабки у тебя есть?

Бэлла подошла к сейфу и вытащила пять пачек, плотно перевязанных резинкой купюр номиналом сто долларов.
- Ты поедешь в магазин для животных и купишь пару уколов со снотворным. Потом позвонишь Волкову и позовешь его сюда, под предлогом поговорить. Раскаиваешься и прочее. Почему сюда? Тебя ж вышибли из гаража. Не тупи! Вот деньги, получишь после выполненной работы.
Кинг вышел из кабинета. Сожрать соперника, обидевшего его на ринге он готов с превеликим удовольствием. Волков унизил его, от Мортена отвернулись все, благодаря его величеству Медведю. Бешенство вскипало, когда он думал о том, чего лишился. А могли бы и простить, вновь доверять начать. Но никто даже не потрудился ему позвонить и спросить Старик, а ты как? Заезжай, поболтаем. Нет! Все смотрят в рот Волкову и не смеют думать сами! Эта дура Суарес. Как же он ее ненавидел. Каждый бой была рядом с Медведем, а к нему даже не подошла, привет не сказала. Пит ладно, вечно пресмыкался. Как же – квартирка перепала ему с его немтычной сестрой. Они все у меня узнают, какой их любимый Эндрю.
- Вам кого надо усыпить?
- Да у сестры на ферме конь сломал ногу. А они с мужем не могут пристрелить. Хотят сделать все легко для животинки.
- Вот, - тщедушный ветеринар выдал ему два укола. – Надо колоть в паховую вену.
- Они знают.

Андрей вернулся домой ближе к половине четвертого, планируя искупаться и поехать за детьми. Но в коридоре его ждал сюрприз – Анькины туфли. Не разуваясь, он прошел в гостиную, откуда видел силуэт жены, что-то готовящей на кухне.
- Выставка закончилась рано днем?
- Нет, в одиннадцать.
- Тогда предполагаю, ты домой шла пешком.
- Это допрос?
- Упаси, Ань. Просто интересно,  где тебя носило всю ночь.
- Гуляла. Одна, если тебе интересно.
- Бесстрашная, да, Ань?
- А кого мне надо бояться, тебя?
Он видел, как мелькает ее рука, сжимая рукоять ножа, что костяшки тонких пальцев побелели. Он сделал в ее сторону шаг и остановился. Аня замерла. Он не отпускал ее взглядом, видя каждое движение, видел прерванное дыхание. Второй шаг и жена поворачивается, выставляя перед собой нож.
- Не подходи.
Андрей покачал головой и встал напротив торчащего в его сторону острия.
- Да, я причинил тебе боль, но это никогда не повториться.
И если Анна еще верит ему, то знает – так и будет. Протянув руку, медленно положил ладонь поверх лезвия и отвёл в сторону. Он видел ее глаза, ощущал бурю эмоций, но дальше не двигался. Просто давал понять, пытался показать, что не тронет ее. В кармане куртки зазвонил телефон. Волков долго не брал трубку, не отпуская лица Ани, всматриваясь в родные черты.
- Да, - спокойно ответил, - какого?... Я скоро вернусь, дождись меня.
Развернулся и ушел. Что хотел от него Кинг, что голос того дрожал и не было это похоже на того Мо, которого знал Андрей. На стоянке практически не было машин, что показалось странным. Парни тренировались постоянно, сменялись одни на других, что клуб не пустовал. А тут. Толкнув дверь, Медведь прошел к входу за кулисы, где и обещал его ждать Кинг. Но вместо него появилась хозяйка.
- Здравствуй, милый.
- Стоп. Где Мортен?
- Не знаю, - улыбнулась своей фирменной улыбкой, Белла подплыла к нему, поигрывая бокалом вина, что держала за тонкую ножку. – Он лишь выполнил мою просьбу.
- Стал на побегушках, понятно. Его нет, значит и мне здесь делать нечего.
Андрей сделал шаг назад и в сторону, чтобы не касаться Бэллы. Но она преградила ему дорогу.
- Господи, ты так и не поняла, что как женщина вообще не интересна мне? Не устала унижаться и караулить?
Изабелла скривилась, а потом и вовсе ее лицо стало напоминать фурию. Такой трансформации Волков не ожидал. Ну, если она не понимает слов, что ж – пряники закончились.
- Ты такой думаешь умный? – она махнула рукой, и Андрей почувствовал крепкие пальцы на своих руках. – Нет. И все, что мне надо было сделать, я уже сделала, - женщина подошла ближе и провела ногтем по его щеке, - ты же ощущаешь, как рушится мир…
Андрей дернулся и ударил ее в плечо лбом, потянув за собой вперед «цепи», пытаясь высвободиться. Хозяйка выронила бокал вина, оступаясь на каблуках, размахивая руками и все же упала на пол, рыча.
- Принципиальный, а женщин бьешь. Но ничего, - ее смех было последним, что запомнил Волков, когда в шею вонзилась игла, - в машину его и на квартиру. Я приеду минут через десять.
Женщина поднялась в кабинет и посмотрела на себя в зеркало.
- Баран со стальным лбом, - морщась провела пальцами по плечу. Там уже, сквозь алое пятно, проступала синева. – Ничего, и не таких обламывала. Будет есть у меня с руки.
К приезду Бэллы, охранники оставили Волкова на кровати и лишь стояли возле двери. Мало ли, а вдруг этого бугая не возьмет ничего, и он, проснувшись, ринется крушить все на своем пути.
- Ключи бросьте в его машину и свободны.
Отпустив парней, хозяйка клуба присела на край кровати. По телу бежала дрожь от предвкушения и того, что она добилась своей цели. Стянув со спящего одежду, Бэлла разглядывала его и тихонько хихикала. Вино будоражило, а власть пьянила. Приведя себя в порядок, забралась на кровать и встав над Волковым, сделала пару фото, как тот лежит.
- Боже! И такого мужика отниму, - разговаривала сама с собой, пальцами стопы водила по груди спящего Андрея. – Думаешь, тебя простят? Нееееет. Не зря я собирала информацию о тебя столь тщательно, что знаю все слабые места. Где там номерок Энни твоей. Сейчас мы ее будем радовать.
Она ползала и фотографировала. Фантазией Бэлла не была обделена. Оседлав мужчину, она приблизила камеру к телу и включила видео. Громкие стоны и движения трущихся тел – все в первозданном виде. А когда хозяйка посчитала достаточным количеством материла, отбросила телефон. Дрожа от того, что вот он момент истины ее желания настал, провела рукой за своей спиной, резко выпрямилась.
- Эй, - ударила Волкова по лицу со всего размаху. – Просыпайся.
Но в ответ ни звука. Посчитав, что он притворяется, Бэлла взяла мягкий член в руки, поглаживая. Но результата не было. Ни на одно ее прикосновение ответа не было. И постепенно злость сменила эйфорию, неудача буквально взбесила ее. Волков не подавал никаких признаков жизни ни голосом, ни стояком.
- Придурок, ты что за укол купил? – орала взбешенная женщина в трубку.
- А что такое? – пьяный Кинг едва мог говорить. – Снотворное…
- На кого?
- На коня, - хрюкнул в трубку, - ты же жеребца подцепила.
Она метнула телефон в стену, оглянулась. Ее накрыла паника. А если он здесь сдохнет? Квартира числится за клубом. Вопросов будет масса, и убытков не избежать. Прославят на все Штаты, и хозяин ее по головке не погладит. Вспомнив, что отпустила охранников, а телефон валяется разбитый у стены, села в кресло. Остается только ждать.
Кокон плотно сплел тело стальными нитями. И вдруг накрывает ледяной волной, грозившей унести на самое дно. Волков извивался, плыл наверх и вновь тонул. Он видел свет, далеко мерцало солнце, но пучина словно засасывала его обратно. На кровати зашевелились. Бэлла слезла с кресла, перебравшись на кровать.
- Медведь, - произнесла она.
Волков открыл глаза. Взгляд был пустым, потерянным во времени и пространстве. Но сердце его колотилось так, что грудь ходила ходуном. Он медленно провел ногой, нащупывая край того, на чем лежал. Андрей не понимал, где он и что он. Память была пуста – отформатирована. На голос, что звал его со спины, не откликался, лишь шарил по телу и водил взглядом по стенам. Попались штаны. Приподнявшись на полусогнутые ноги, мужчина кое-как переставляя ноги, дотянулся до одежды. Там же нашлась и футболка с толстовкой.
- Медведь, - вновь этот приторный голос. Андрей повернулся и лишь выставил вперед ладонь, давая понять, что лучше тишина.
Он спустился на лифте вниз, маленькими шажками пробираясь вдоль стенки. Вот только куда? Туманная голова работала сама по себе. Андреем движило только одно – ему надо домой. Он обещал. Он помнил, что оставил Аню на кухне, а дальше провал. На стоянке, возле дома, обнаружил свою машину. Дернул ручку и упал в кресло Рычалки. Его вырвало в салон. Голова кружилась, а пот тек так, что ощущение такое сверху поставили душ и забыли закрыть. Заведя машину, Андрей навалился на руль грудью. Глаза едва различали дорогу, а ноги соскальзывали с педалей. И если бы был в состоянии рассуждать, то пожалел, что коробка не автомат. Так и доехал до дома на второй скорости, собрав кучу штрафов.
В лифт он уже заползал. Мозг отключался на каждом шаге, и проще ползти. До звонка Андрей поднимался минут пять, стараясь не свалиться кубарем с лестницы. Его шатало как после бочки водки. Дверь открылась, и Волков сделал шаг.
- Ань, - резкая пощечина мотнула его голову, а вслед за ней упало тело, ударяясь об угол обувной полки.
… Он шел по мягкой траве навстречу закату.

[nick]Андрей Волков-Ивлев[/nick][status]Кошкин Медведь[/status][icon]https://i.imgur.com/MEAJEqm.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/5xOWXMG.gif[/sign]

Отредактировано Nina Klimova (13.09.2020 20:59:45)

+1

35

В отличие от сестры, старшая дочь Егора Климова не боялась монстров, живущих в шкафу и под кроватью, но жизнь доказала, что они всё-таки существуют. Им может оказаться любой: случайный прохожий, коллега, давний знакомый, друг и даже любимый человек. Настоящие чудовища не прячутся в темноте детской, а находятся среди нас.
Схватив за шкирку рассвирепевшего кота, муж ушел, оставив Анюту вспоминать вчерашний кошмар. Малейшее движение отдавалось болью внизу живота, такой острой, что текли слёзы. Спасение находилось на расстоянии нескольких метров, но останавливал страх, что Андрей вернётся прежде, чем она доберётся до телефона.
Он действительно появился спустя каких-то полчаса с пакетом под мышкой. Первой реакцией было забиться в угол и накрыться одеялом, притворившись, что её здесь нет. Внутри разгоралась истерика, и слава богу, Андрей это вовремя заметил и скрылся с глаз, давая жене успокоиться и взять эмоции под контроль. Она бы всё на свете отдала, лишь бы Волков больше к ней не приближался и навсегда исчез из её жизни.
Купленные второпях медикаменты, бинты и вата так и остались нетронутыми. Намочив полотенце, Климова смыла кровь с бёдер, завернулась в одеяло и отвернулась лицом к стене. На кровать спружинил кот, обнюхал подушку, волосы и негромко замурлыкал. Хозяйка выпростала тонкую, покрытую синяками руку, и зарылась пальцами в густой мех, поглаживая животное по спине. Шерхан щурился, топчась на одном месте, месил передними лапами одеяло, а после свернулся калачиком напротив Аниного лица.
Скоро ей захотелось в туалет, но встать и дойти туда самостоятельно, не прибегая к посторонней помощи, оказалось непосильной задачей. Волков молниеносно отреагировал на звук упавшего детского стульчика, на который она попыталась неудачно опереться. Надежда, что муж не станет ждать под дверью, не оправдалась, но ей было не до того. Хорошо, что кровотечение прекратилось, иначе пришлось бы обращаться в больницу и отвечать на массу неудобных вопросов.
Не спрашивая, Андрей отнёс жену в гостиную, сходил на кухню и заварил чай. Аня ждала, когда он уйдёт и с тревогой и внутренним страхом следила за каждым его движением.
Четверо суток Волков не отходил от неё ни шаг, носил в туалет и ванную, готовил еду, оставил на видном месте лекарства и мазь от Мартины, а спал на диване, уступив кровать жене. Анне становилось дурно при мысли, что придётся снова лечь в ту же постель, пусть и на чистые простыни без пятен крови и спермы. Андрей сменил бельё, проветрил комнату и отмыл пол, но стоило переступить порог, как перед глазами вставали картины пережитого насилия.
Она по пять раз на дню, а то и чаще, принимала душ, тёрла кожу до красноты и всё равно не могла избавиться от гадливого ощущения, что с ног до головы покрыта грязью. В холодильнике хранилась чудодейственная мазь для сведения синяков, однако Климова не хотела брать ничего, что имело хоть какое-то отношение к Волкову или его друзьям. Правда, в ближайшее время ей придётся посетить одно важное мероприятие, которое никак нельзя пропустить, но можно выкрутиться, надев одежду с длинным рукавом, только и всего.
За эти дни они не обменялись ни словом, лишь раз Андрей прервал молчание, попытавшись извиниться за свой поступок. Обложившись подушками, Анюта сидела на подоконнике и смотрела на ночной город, погружённая в глубокое тягостное раздумье. Услышав его глухой, напряжённый голос, она обернулась и некоторое время молчала, прежде чем ответить.
- Чтобы простить, надо понять. А я не могу.
Как у него всё просто решается… Накосячил, извинился и тут же забыл, будто ничего и не было. Главное пообещать, что подобное больше не повторится и можно спокойно жить дальше. И так из раз в раз, ведь любящее сердце всё стерпит, всему найдет оправдание, снова поверит и снова простит. К хорошему быстро привыкаешь и перестаёшь ценить, а потом удивляешься, как же так, всегда прощали, а сейчас не хотят? Прозрение всегда наступает внезапно, и обратного пути нет. Просто вдруг понимаешь, что надо не искать оправдания и давать вторые, третьи, десятые шансы, а разворачиваться и уходить. Предупредил? Не услышали? Сами виноваты. Иногда правильнее переступить через свою любовь, чем впоследствии повеситься на свитой из неё веревке. К сожалению, любовь не только слепа, но ещё и глуха, а надежда – наивная, глупая - не даёт сорваться с крючка. Потому что до последнего хочется верить, что тебя услышат, поймут и перестанут делать больно. Ну а когда всё разрушено, бесполезно в сотый раз извиняться, обещать, клясться. Поздно, это уже ничего не изменит.

Работа – проверенное средство от хандры, поэтому, едва встав на ноги, Анна поспешила вернуться в офис. Завершалась подготовка к благотворительному аукциону, на котором её присутствие обязательно, из чего вытекал ряд проблем, к счастью, достаточно легко решаемых. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы кто-то из родителей заподозрил, что в их с Андреем семье назревает развод - начнутся расспросы, метания меж двух огней, разговоры по душам, ненужные советы. Лишнее вмешательство в и без того непростую ситуацию им совершенно ни к чему. Разведутся, тогда и поставят обе семьи перед фактом, как это было со свадьбой.
В свой первый рабочий день после незапланированного короткого отпуска Аня согласовывала с главным бухгалтером сумму, которую их фирма может перевести на счета маминого фонда без опаски возбудить интерес налоговой службы. Расставшись с Лавровым, она решила сделать себе кофе и заодно посмотреть отчёты за предыдущий месяц перед тем, как отвезти документы отцу. Плотно сидящая крышка никак не поддавалась, и она минут пять безуспешно пыталась с ней справиться. В этом ей помог зашедший в кабинет Олег. Анна достала чашки и поправила широкие рукава шерстяного свитера, чтобы случайно не испачкать.
- Что это? – медленно произнёс охранник, глядя на посиневшее запястье.
- Ничего, - ответила Климова, беря чашку, и одернула задравшийся рукав. 
Олег догнал её через два шага и взял за локоть, заставляя остановиться и посмотреть ему в лицо. От его всегдашнего спокойствия и хорошего настроения не осталось следа, взгляд потемнел, между бровей пролегла глубокая резкая складка.
- Это он сделал?
- Это я сама ударилась. Олег, пожалуйста, не создавай проблему на ровном месте.
- Ясно.
Анна схватила его руку, не давая уйти. Почему-то она была уверена, что Меркулов это так не оставит, найдет Андрея, и дело кончится плохо. Вот только разборок ей сейчас и не хватало…
- Олег, стой. Пойми, мы сами во всём разберёмся.
По лицу мужчины пробежала тень, словно эти слова резанули ему слух:
- Ты так его любишь, что готова простить всё на свете?
Покачав головой, она разжала пальцы и опустилась в кресло.
- Не всё. Но прошу тебя не вмешиваться.
- Хорошо, как скажешь.
- Спасибо.
Олег вышел, сказав, что подождёт снаружи, и Анна не стала его задерживать. В связи с последними событиями встречу с юристом пришлось перенести, и ей надо было морально подготовиться. Разговор предстоял долгий, трудный, несмотря на уверенность в принятом решении. Она так не нервничала со времён экзаменов в университете, у неё дрожали руки и заболел от волнения живот. 
- Готова? – спросил охранник, поднимаясь навстречу.
- Да, - кивнула Климова, пряча телефон в сумку и проходя мимо него к лифту. – Я готова. Едем.

Неделя выдалась крайне насыщенной. Каждый божий день Аня с кем-то обедала или ужинала, обсуждала планы на следующий год и принимала поздравления и подарки в связи с грядущими праздниками. К вечеру ей хотелось одного – тишины, но об этом можно было лишь мечтать. Сашка с нетерпением ждал маминого прихода, чтобы затеять какую-нибудь игру, утащить смотреть мультики или вместе почитать книжку. На удивление, Андрей стал чаще бывать дома, помогал Марье Петровне по хозяйству, мог в случае чего метнуться в магазин или посидеть с дочкой, пока няня ходит за покупками, сам возил их на плановый осмотр к педиатру и в гости к родне. Саша скакал от радости, видя папу и маму вместе, ему было невдомёк, что родители играют в свои взрослые игры.
Анна с трудом выносила присутствие мужа и старалась держаться от него как можно дальше. Андрей стал ей неприятен до омерзения, любой незначительный жест или слово, обращённые к ней, воспринимались как скрытая угроза. Она постоянно была собрана, напряжена и готова защищаться.
Общение между ними происходило через сына и, по большому счёту, ради него. Клава находилась полностью на попечении няни, а тут и Андрей вызвался помогать в воспитании дочери. Девочка росла смышлёной и очень активной, не любила подолгу сидеть на руках и ползала с невероятной скоростью, только успевайте ловить, пока не добралась до розеток или не залезла в лежанку к Хане. К слову, кот ни разу не тронул ребёнка, даже если тот тянул ручонки прямо к усатой мордочке или плюхался рядом, сгоняя с насиженного места. Шерхан предпочитал отойти от малышки на безопасное расстояние, в крайнем случае мягко стукнуть лапой с втянутыми когтями. У Клавы при виде четвероного члена семьи загорались от восторга глаза, она громко агукала и хлопала в ладоши, совсем как старший брат в том же возрасте. К Большому человеку кот относился настороженно, прятался от него и покидал свое укрытие лишь с наступлением сумерек. Анюта ночевала то в кабинете, то в спальне, и пушистый телохранитель ходил за ней как тень, устраивался под боком или в ногах, бдительно охраняя покой и сон любимой хозяйки.
В суматохе предпраздничных будней Анна всё же нашла возможность выделить день и сходить с сыном в Американский музей естественной истории, расположенный в восточной части Центрального парка. Компанию им составил Олег, и на протяжении всей прогулки мальчик атаковал его вопросами о динозаврах, которым была посвящена обширная экспозиция в одном из зданий. Они перемещались из зала в зал и везде происходило одно и то же: в первое мгновение Сашка застывал на пороге с открытым ртом, затем поворачивался к взрослым и просил дядю Олега поднять его повыше. Тот без возражений усаживал мальца на плечи и шёл к ближайшему экспонату, попутно рассказывая всё, что знал об очередном представителе эпохи динозавров. В этом ему помогал виртуальный экскурсовод, знавший ответ на любой каверзный вопрос, касающийся доисторических ящеров.  Добравшись до скелета гигантского тирекса, Сашка восхищенно заверещал на весь зал, прося маму его сфотографировать. Анна достала телефон и немного отошла назад, а сын широко раскинул руки, ослепительно улыбаясь в камеру. Охранник аккуратно придерживал его за ноги и тоже улыбался. Когда они вышли на улицу, Олег попросил скинуть ему фотографию на фоне тираннозавра.
- Мама, мам, а если бы динозавлы не вымелли, ты бы мне одного купила? – допытывался мальчик, повиснув на ноге у матери и зарывшись в складки длинной юбки. – Самого маенького
Аня сделала вид, что размышляет над его словами. Их спутник и телохранитель отошёл купить сладкой ваты и хот-догов и еще не вернулся. Сашка с нетерпением ждал ответа, не давая маме сдвинуться с места.
- Если бы ты пообещал, что будешь сам за ним ухаживать, кормить и выводить на прогулку.
- Как собаську?
- Да, малыш, как собачку. С ней надо гулять два, а то и три раза в день и следить, чтобы она не скучала. А теперь скажи мне, каких маленьких динозавров ты знаешь? – спросила Анюта, беря его за руку и отводя к ближайшей свободной лавочке.
Сын наморщил лоб, вспоминая, и прижался щекой к маминой ладони. Она не торопила, ласково поглаживая по спине и поправляя завернувшийся внутрь воротник курточки.
- Юлонг… Он са-амый маенький.
- Молодец. А еще?
- Ан-хи-ол-нис… - по слогам выговорил тот, нахмурился и неожиданно зарычал, топая ногами. – Рррррр! Анхиорнис, вот! Мне баба показала, как делать гли… грибок, и я теперь тоже умею рычать!
- Ты умница, - засмеялась Аня, обняла своего ребёнка и поцеловала в лохматую макушку. Тонкие волосики как обычно бодро топорщились и сияли на солнце, напоминая цветок одуванчика. – Давай-ка еще разок...
- Рррррр!
- Заждались? – спросил Меркулов, садясь рядом и протягивая Ане горячий хот-дог, а мальчику облако сладкой ваты на палочке.
- Дядя Олег, я умею рычать! Я теперь совсем больсой, да?
- А ты точно умеешь? – усомнился мужчина. Сашка напрягся и громко зарычал, совсем как отец, когда во время игры хотел напугать их с мамой.
- Ну, парень, ты даёшь… - присвистнул Олег и уважительно пожал маленькую ладошку. – Вот это мощь.
- Ты замечательно ладишь с детьми… - заметила Анна, наблюдая за скачущим по тротуару сыном и вытирая пальцы салфеткой.
- С тремя племянниками, хочешь не хочешь, научишься.
- У тебя трое племянников?
- Четвёртый на подходе. Лерка с мужем хотят досрочно погасить ипотеку.
Леркой звали его сестру, живущую с мужем, сыновьями-погодками и младшим мальчиком с синдромом Дауна в двухкомнатной квартире в Череповце, доставшейся по наследству от бабушки. Их родители познакомились на третьем курсе, быстро поженились и, рассорившись прямо на свадьбе с родней, не одобрившей скороспелый брак дочери с литмитчиком, отправились из кафе в съёмную однушку. Накопить на собственный угол никак не получалось: забеременев, мать Олега и Валерии бросила институт и ушла в декрет. Родился сын, через полтора года появилась Лера, а своего жилья у молодой семьи так и не было. Вадим подхалтуривал после работы, но двое растущих детей не оставляли шансов накопить даже на первоначальный взнос по ипотеке. Бабка с дедом во всеуслышание открестились от непутёвых молодых и ни разу за все годы не виделись с внуками.
Сначала умер дед, потом тяжело заболела бабушка и тогда Олег с сестрой впервые познакомились с той, о ком в их семье было запрещено вспоминать лишний раз. Похоронив мать, Светлана Максимовна поговорила с мужем и переписала полученную в наследство квартиру на дочь. У Олега больше шансов купить отдельное жильё, а девочку нужно заранее обеспечить. Вскоре Лера познакомилась с парнем, вышла замуж и принялась обустраивать семейное гнездо. После рождения третьего малыша было решено брать ипотечный кредит. Подходящих вариантов на рынке готового жилья для них не нашлось, и они остановили выбор на строящемся доме в центре города, в основном ориентируясь на потребности детей: детсад и школа в шаговой доступности, возможность водить младшего сына на коррекционные занятия; магазины, детские и спортивные площадки, сквер, поликлиника – всё под рукой. Муж Леры, Юрий, работал на фанерно-мебельном комбинате в две смены, без выходных и отгулов; в семье экономили на всём, одевались на распродажах, продукты закупали на месяц вперёд и только по акции. Никаких конфет, чипсов, газировки детям, немудрёные сладости мать делала сама, считая, что это не только дешевле, но и гораздо полезнее магазинной химии, где сплошь красители и усилители вкуса.
Олег регулярно привозил племянникам подарки, а сестре подкидывал денег на карту. На них она купила детям компьютер, а младшего, Славу, записала к хорошему дефектологу, соврав мужу, что сэкономила нужную сумму. Тот категорически отказывался от помощи, считая, что должен сам обеспечивать семью. Вот и приходилось идти на обман ради маленького Славки, для которого любое промедление грозило обернуться ухудшением здоровья и серьёзными проблемами в будущем.
На четвертого ребёнка супруги решились от усталости и безысходности, сложив возможные пособия и прибавив к ним материнский капитал за трёх старших детей. По их прикидкам, этих денег хватит на досрочное погашение кредита, и Лера, подумав, согласилась рожать.
- Мама, смотри, как я могу! – крикнул Саша, присел и перепрыгнул через ступеньку.
Выбросив использованную салфетку в урну, Аня подошла к нему.
- Влево… Теперь вправо… Нет-нет, вправо! И еще разок… Вниз. Наверх. Держи меня за руку, вот так.
К вечеру заметно похолодало, пришло время собираться домой. Саша болтал ногами, сидя с матерью на заднем сиденье, и что-то напевал себе под нос. Вынув наушник, Анна прислушалась и поняла, что это какой-то детский стишок, который он разучивал в саду.
Перед тем как лечь спать, Саша долго ворочался, путаясь в пододеяльнике, а когда мама нагнулась его поцеловать, сообщил заговорщицким шёпотом: «Мама, мы с Машей написали письмо Санте… Знаешь, что я попросил
- Что же?
- Чтобы ты больсе никуда не уезжала… - сын зевнул, потёр кулачком слипающиеся глаза и сладко засопел.
Анна не ответила, погладила его по мягким непослушным волосам, погасила ночник над кроватью и тихо вышла, затворив дверь.
На следующий день она съездила к родителям, отдала отцу годовой отчёт, а на обратном пути набрала Лили, вспомнив, что обещала позвонить, но закрутилась и забыла. Они немного поболтали, и Стоун призналась, что в тот же вечер ушла от жены. Анхелика как обычно начала наезжать и ставить условия, а она не стала слушать и собрала вещи. Знакомые ребята помогли снять квартиру и переехать, на прежней работе уволилась девочка из ночной смены и на её место взяли Лили, так что, в общем, всё отлично.
- Приезжай, посмотришь, где мы с Кайлом живём.
По дороге Аня заехала в магазин, накупила полуфабрикатов на неделю, чтобы подруга не парилась с готовкой после работы, прихватила коробку пирожных и вино. Лили встретила её с распростёртыми объятиями и потащила показывать крошечную студию, в которой до этого обитал какой-то молодой современный художник. Будучи творческой личностью, он не утруждал себя уборкой и за короткий срок умудрился до такой степени засрать квартиру, что соседи пожаловались хозяевам и те заявились с полицией. Молодой человек со скандалом съехал, а владельцы не успели привести помещение в порядок, как на горизонте нарисовались новые жильцы. В итоге Стоун сутки выгребала мусор, чистила сантехнику, драила полы и стены, а сын в это время жил у соседки. Оценив масштаб катастрофы, Анюта предложила помощь. До самого вечера девчонки трудились в четыре руки, врубив на всю мощь колонки. Уже ночью они отволокли на помойку последние мешки с хламом.
- Кто первый в душ? – спросила Стоун, скидывая кроссовки и расстегивая рубашку.
- Давай ты, - откликнулась Аня, ища в сумке телефон. Она хотела предупредить Марью Петровну, что заночует у подруги. Саша очень расстраивался, если кто-то из родителей не приезжал вечером домой и ложился спать как можно позже, надеясь дождаться обоих. Поэтому Аня взяла за правило говорить сыну, куда едет и когда вернется. Предполагалось, что и Андрей поступает так же, чтобы не нервировать ребёнка и не дать почувствовать себя брошенным и забытым. Порой закрадывалась мысль, как они станут объяснять, почему не могут больше жить вместе и с папой он теперь будет встречаться в определенные дни. Трудно представить, как это воспримет маленький мальчик, одинаково сильно привязанный к обоим родителем. Но совсем скоро им придётся пройти через это, и чем ближе, тем страшнее становится.
Приняв душ и переодевшись, Анна достала из пакета бутылку и продемонстрировала подруге. Та принесла бокалы и штопор, нарезала ветчину и сыр и украсила тарелку маслинами. Поставив угощение, она оглянулась через плечо и спросила: «Детка, всё хорошо
- Нет, - гостья покачала головой. – Нет, всё плохо. Я очень устала. Мне страшно. И самое главное, я не представляю, как дальше жить… без Эндрю.
Лили забрала у неё бутылку, взяла за руку и потянула на диван. Аня села, смахнула набежавшие слёзы и слабо улыбнулась, сжимая тёплую ладонь. Она знала, кто сможет её понять – и это не мама, не сестра, которым не расскажешь всего, потому что чувствуешь ответственность перед ними, не хочешь огорчать, вторгаться в их счастливую безмятежную жизнь со своими проблемами. С матерью Анну никогда не тянуло на откровенность, а с сестрой дороги разошлись после Принстона и о прежнем доверии не было речи. Другое дело Стоун - они больше, чем друзья, и ближе, чем кровные родственники, ей Анна не боялась открыть душу и поделиться тем, что у неё на сердце.
За вином и разговорами девушки не заметили, как наступила ночь. Лили сходила проведать сына и вернулась со стопкой свежего белья. Спальное место было всего одно - старый диван, многое повидавший на своём веку, с выцветшей обивкой и пятнами въевшейся краски. Гостья настояла, чтобы подруга легла на диване, а себе постелила на полу, используя плед вместо матраса. Наутро у неё болело всё тело и появилось несколько свежих синяков, но несмотря ни на что, она неплохо выспалась. В восемь хозяйка убежала на работу, а Анна поехала домой.

До аукциона оставалось меньше суток, а она всё еще не решила, что надеть. Ей очень нравился темно-красный комбинезон с открытыми плечами и глубоким декольте, но мешали синяки на руках. При виде отметин Волков моментально менялся в лице. Это стало его наказанием, не давая забыть о совершенном поступке. Руки, живот или грудь можно спрятать под одеждой, но не глаза. В них Андрей читал всю правду о себе и заново переживал события той ночи. При его приближении Анну брезгливо передёргивало, она старалась отодвинуться или отсесть подальше и заслониться ноутбуком. Ситуацию спасал сын, прибегавший следом за отцом, но его присутствия хватало ненадолго. Родители слишком явно тяготились обществом друг друга, и со стороны это было особенно заметно. Марья Петровна с тревогой следила за развитием ситуации в семье, предчувствуя неизбежные перемены. Она считала себя не вправе вмешиваться в чужие отношения и что-то советовать, однако всей душой переживала за детей. Андрей Васильевич ходил как в воду опущенный, становясь мрачнее день ото дня; Анна Георгиевна держалась с мужем холодно и отстранённо, словно с чужим. Непроизнесенное пока что слово «развод» повисло в воздухе, оно было осязаемым, как занесенный над головой топор.
Ворвавшись в родительскую спальню и застав маму перед зеркалом, Саша обнял её за ноги и безапелляционно заявил, что она красивее всех на свете. Аня улыбнулась, пряча за спиной руки, поблагодарила сына за комплимент, а когда он ушёл, взяла из аптечки мазь для сведения гематом. К утру синяки пропали, кожа снова была гладкой и чистой, и Климова со спокойной душой могла собираться на банкет. Она ехала туда одна, у Андрея – какое совпадение! - горел срочный заказ. Всё как обычно, ничего нового. Георгий Александрович, по слухам, пропустит мероприятие супруги, но не из-за проблем со здоровьем, а по каким-то другим причинам. Зато Нина представит гостям и коллегам свою главную помощницу и, вполне возможно, нового руководителя фонда. Анастасия жутко волновалась, готовясь предстать перед многочисленной публикой в новом амплуа. Спасибо Игорю за то, что приехал с работы пораньше, сидел рядом и держал за руку; его спокойствие передалось жене, Настя перестала трястись как осиновый лист, заулыбалась и преисполнилась уверенности в собственных силах.
Будучи организаторами вечера, Климовы прибыли за три часа до открытия выставки. Множество мелких вопросов решалось в последнюю минуту, неоценимую помощь оказала Шуйская, у которой Насте еще учиться и учиться, и к тому времени, когда начали съезжаться гости, приготовления были завершены, музыканты застыли в ожидании, а Нина с дочерью вышли встречать друзей, пожелавших внести свою лепту в дело благотворительности.
Завидев на лестнице сестру, Настя устремилась к ней, подхватила под руку и повела к матери. Та беседовала с заместителем мэра и прервала разговор, чтобы обнять и поцеловать дочерей. Видеть их вместе было редким счастьем, и Нина бы себе никогда не простила, упустив драгоценную возможность провести хоть несколько минут в компании своих обожаемых девочек.
Формат мероприятия был хорошо знаком собравшимся, но Аня чувствовала себя здесь белой вороной, блуждая среди произведений искусства, рассматривая картины мастеров современной живописи, стоимость которых варьировалась от пятидесяти тысяч до полумиллиона долларов. Все полотна были выставлены на продажу, как и скульптуры, занимавшие отдельный зал. Вальсы Шуберта и Шопена, сдержанный гул голосов, шелест платьев и звон бокалов - всё сливалось в единый чёрно-белый фон. Анин наряд смотрелся вызывающим ярким пятном среди однообразных вечерних платьев в пол, противореча заявленному дресс-коду.
В числе приглашенных был Игнат Громов, откровенно скучавший в непривычной для него обстановке. На выставку его привела отнюдь не любовь к искусству, которой козыряли те, кому посчастливилось подняться в лихие девяностые, сменить малиновый пиджак на костюм от Кардена и занять почётное место в рейтинге российских олигархов. Птичка донесла, что старшая дочь Клима приедет поддержать мать и есть шанс познакомиться с красавицей поближе. Соску, присланную Чистяковым, Буча отправил восвояси, а когда та заартачилась, отдал охране поразвлечься. От неё не убудет, отлежится и будет как новенькая. Визжала она дико, через час выдохлась, а вечером, перед ужином, выползла из номера на карачках.
Дочка Егора Климова зацепила Громова с первого взгляда, и не выходила у него из головы. Разыскав её в толпе гостей, он отдал официанту пустой бокал и направился к девушке.
Расставшись с сестрой, Аня остановилась перед мрачной картиной, изображавшей висевшую в петле молодую женщину. Художник использовал чёрную, красную и жёлтую краску для создания гнетущей атмосферы, окружающей самоубийцу: сухое мёртвое дерево с торчащими наружу корнями, голыми сломанными ветками, и висящий на нём труп, к которому подбираются птицы. Жуткий сюжет не понравился зрителям и, проходя мимо, они отводили глаза.
- Вам жаль её? – спросил Игнат, отпив шампанского.
Девушка слегка пожала обнажёнными плечами, и золотая змея у неё на шее, кусающая собственный хвост, ожила, переливаясь на свету холодными бриллиантовыми каплями. Клим упомянул, что дочка замужем за кем-то своих, и это правильно. Девочка, небось, с пелёнок ни в чём не знала отказа, папа с мамой избаловали, вырастили принцеску, попробуй, угоди. Знать бы, кому ж так свезло… Змея подмигнула прозрачным белым глазом и замерла, уютно устроившись на груди у хозяйки. Громов открыто рассматривал собеседницу, блуждая взглядом по точёным плечам и груди, мысленно сжимая эти роскошные упругие буфера и ставя их обладательницу раком.
- Возможно, она не видела другого выхода.
- Думаете? Любую проблему можно решить. Но нет гарантии, что решение вам понравится.
Взяв бокал, Анна отвернулась от картины и улыбнулась сестре, глядевшей на неё с другого конца зала. Там собралась небольшая компания, состоявшая из членов совета фонда, включая саму Нину, Анастасию Шуйскую, супругу мэра и еще одну даму, приглашённую вести аукцион. С минуты на минуту должны были начаться торги и, хотя Анна не планировала ничего покупать, картина анонимного автора не давала ей покоя. На сцену поднялась госпожа Вачовски и объявила первый лот, назвав стартовую цену: десять тысяч долларов. Во время аукциона Громов держался в тени, наблюдая, как селебрити соревнуются друг с другом, кто отвалит больше денег за убогую мазню, которой место в деревенском сортире, и прослывет самым щедрым благотворителем. Журналисты не упускали случая взять интервью у собравшихся звёзд, а те охотно отвечали на вопросы и позировали фотографам, зная, что завтра эти снимки разлетятся по миру.
По окончании аукциона гостей ждал праздничный фуршет. В банкетном зале Анна столкнулась лицом к лицу со свекровью, явившейся без приглашения. Она приехала одна, Дмитрий еще днём куда-то укатил, сорвавшись после телефонного звонка, похватал вещи и чуть не сбил её с ног, так спешил. Лиза всё ждала, что подруга предложит вместе отправиться на выставку, как было раньше, до всех этих событий, ссоры между нею и Димкой, но так и не дождалась. Она стояла у окна и смотрела, как от ворот особняка Климовых отъезжают автомобили, с горечью сознавая, что те, кого она любит и кем дорожит, от неё отказались. Сын, муж, а теперь и лучшая подруга – все её бросили, вычеркнули из жизни, дав понять, что она им больше не нужна. У Андрюши есть Аня, у Нины Егор и дети, а у неё никого. Даже Дима, любимый, родной, злится, когда Лиза заговаривает о том, чтобы взять к себе внуков. Няня приезжает с детьми, а ей не дают в руки ни Клавочку, ни Сашу. Что плохого она сделала? Сказала Ане правду в лицо, не побоялась назвать кукушку кукушкой – вот и весь её грех. Климовы хуже зверей, своих не щадят, а чужих и подавно. Выходит, и Лиза им теперь чужая, можно рвать и топтать.
Обидевшись на подругу за равнодушие и короткую память, Елизавета решила, что обязательно будет на выставке. На входе её попросили предъявить пригласительный билет, но к счастью, в этот момент показалась Шуйская и распорядилась пропустить Нинину подругу. Судя по реакции и вопросам, она была искренне удивлена, встретив здесь Лизу, но та ловко ушла от ответа и растворилась в толпе гостей.
В дверях Аню перехватил Громов, угостил шампанским и сопроводил к столу. Тогда она поинтересовалась, не смущает ли его, что у неё муж и двое детей.
- Это не страшно, - жёстко усмехнулся тот, и Климова поняла, что отвязаться от него будет нелегко.
К полуночи гости стали расходиться, а незадолго до этого Аню отозвала в сторонку мать, у которой выдался перерыв между интервью. К ним тут же присоединилась Настя, позже подошла Шуйская. Из всех маминых подруг именно эта женщина не вызывала у Анны симпатии. Почему так происходило, она вряд ли смогла бы объяснить. В ответ на комплимент и многозначительное подмигивание девушка вежливо улыбнулась и заговорила с сестрой. Большую часть экспонатов удалось продать, вырученные средства уйдут на покупку дорогостоящей медицинской техники для детских больниц и реабилитационных центров. Помимо этого, Анастасия хотела предложить матери рассмотреть возможность создания нового фонда для помощи детям с диагнозом спинальная мышечная атрофия. Немногие родители могут позволить себе купить лекарство стоимостью около двух миллионов долларов и вынуждены обращаться за помощью в социальные сети. Как-то она наткнулась на группу, созданную для сбора пожертвований на покупку препарата «Золгенсма» для годовалой девочки с СМА, и с того времени не переставала думать о семьях, которые так же, как родители маленькой Евы, просят людей скинуться кто сколько может – по доллару, по два, хоть по десять центов – в надежде собрать немыслимую для них сумму. Но об этом лучше поговорить дома, в спокойной обстановке и не только с мамой, но и с папой, вдруг он захочет их поддержать и поучаствовать финансово.
Накинув пальто, Аня курила возле машины, ожидая, когда выйдет мать. Та хотела попрощаться и просила не уезжать сразу, как закончится банкет. Она была уверена, что Нюрочка торопится домой и скучает по мужу и детям, не подозревая, что той совсем не хочется возвращаться в родные пенаты. Куда угодно, только не туда. Не к человеку, который растоптал её чувства, доверие и любовь. Тело можно вылечить, а вот душу…
Докурив, Анна выбросила окурок, проверила телефон и пошла в противоположную сторону от выставочного центра. На соседней улице находился ночной кинотеатр, тот самый, где они с Волковым занимались сексом в полупустом зале. Сегодня она пришла сюда одна, ест пересоленный попкорн и смотрит новогодние фильмы вместо классики кино для взрослых. Саша который день достает всех вопросами, когда же, ну когда они будут ставить ёлку; Нью-Йорк засыпало снегом, из каждого утюга доносится «Джингл беллс», на улицах, площадях и в торговых центрах расхаживают бородатые краснощёкие Санты и поздравляют прохожих с наступающими праздниками. До Нового года остаётся две недели, а у неё совершенно нет настроения. Но ребёнку ведь не объяснишь, почему маме грустно; ему нужна наряженная ёлка, носок на окне, куда Санта положит подарок, много конфет и счастливые родители. А значит, надо еще немного потерпеть, дотянуть до конца месяца, отметить Рождество, Новый год, день рождения сестры и начинать с чистого листа.

В офис она приехала на такси, провела несколько часов за бумагами и, поняв, что засыпает, попросила Олега отвезти её домой. Квартира была пуста, Анна приняла душ и легла в кабинете. Проснувшись, она минут десять приходила в себя, чувствуя тошноту и тупую боль в правом виске. Постепенно боль утихла, можно было сесть, не испытывая позывов к рвоте, отдышаться и пойти на кухню за водой.
Созвонившись с няней, Аня выяснила, где дети и успокоила её, сказав, что сама приготовит ужин. Отправив в кастрюлю порцию свежих овощей, она услышала, как хлопнула входная дверь, догадалась, что вернулся муж, и ощутила неприятный холодок внутри. Рассчитывать не на кого: они одни в квартире. Климова удобнее взялась за нож, чутко прислушиваясь к шагам за спиной. Пусть только попробует снова её тронуть…
Волков не стал ходить вокруг да около и прямо спросил, где она пропадала со вчерашнего дня. Аня ответила, продолжая шинковать лук, а стоило ему приблизиться на шаг, обернулась, готовая пустить в ход нож.
Не ожидавший ничего подобного, Андрей застыл на месте, потом протянул к ней руку и тихо заговорил. Чего он надеялся таким образом достичь, большой вопрос. У него в кармане зазвонил телефон, и этот громкий звук заставил их обоих вздрогнуть. Волков не отпускал Анин взгляд и не реагировал на звонок, а неизвестный абонент всё не унимался.
- Ты прав, не повторится, - согласилась Климова, упираясь поясницей в столешницу. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели, но она хотела, чтобы Андрей увидел и понял – перед ним не загнанная в угол жертва, которую можно запугать, изнасиловать, покалечить, убить. Он больше никогда не причинит ей боль, не заставит бояться его и ненавидеть свое тело. А если попробует, то умрёт.
Ответив на звонок, Волков предупредил, что скоро вернётся, и ушёл, а Аня присела на стул, по-прежнему не выпуская оружие из рук.
Минуты превращались в часы, кухню заполнили вечерние сумерки, а муж так и не появился. У неё затекло всё тело и онемели пальцы, сжимавшие черенок ножа. В десятом часу позвонила Марья Петровна с вопросом, заберут ли их сегодня домой или пора укладывать детей спать. Анна обещала прислать завтра водителя, положила трубку и пошла в гостиную. Мёртвая тишина раздражающе действовала на нервы; она сидела в кресле, обняв колени, и неотрывно глядела на дверной проём, ожидая прихода мужа. В начале двенадцатого раздался звонок, заставив девушку встрепенуться. Она не заметила, как задремала, и зашарила в темноте, ища телефон.
- Привет, не разбудил?
Анна вздохнула с облегчением, услышав Олега, на душе стало спокойнее, словно в окружающем её мраке наконец-то забрезжил свет. Бывают люди, с которыми чувствуешь себя как за каменной стеной, зная, что они защитят тебя от любой беды. Этим Олег напоминал ей отца и, разглядев в нём качества, которые ценила и искала в других мужчинах, она по-настоящему его полюбила.
- Нет, я еще не ложилась.
- Почему? Что-то случилось?
- Нет, ничего. Просто не спится. Жду, когда приедет Андрей.
- Ань… - выдержав паузу, Меркулов на всякий случай спросил: - Ты точно в порядке или мне приехать?
- Точно. Я подожду полчаса и лягу спать, обещаю.
- Завтрашние планы в силе, подъехать за тобой к семи?
- Да, как и договаривались.
- Хорошо. Тогда спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Уснуть удалось ближе к утру, Анна прикорнула на диване, в ногах угнездился кот и пол ночи убаюкивающе мурлыкал, просыпаясь при малейшем шорохе. За окном разливался мутный декабрьский рассвет, в квартире по-прежнему царила тишина, и это значит, Андрей не выполнил обещание. Зато не сомнений, что для него важнее – бои или семья. Главное победа, остальное подождёт.
Выйдя из ванной, Аня получила сообщение от Олега, что он уже на месте. Пришлось быстрее одеваться и бежать открывать дверь наперегонки с котом, которому приспичило встретить гостя. Нагнувшись, Меркулов потрепал Шерхана за ушами и окинул взглядом его взъерошенную хозяйку, не успевшую ни накраситься, ни причесаться. При дневном освещении стали заметны мелкие морщинки вокруг глаз, напоминая, что ей уже не двадцать лет и переживания, тревожные мысли и бессонные ночи не проходят бесследно. Как бы она ни старалась это скрыть, Олег понял, что её что-то беспокоит. Синяки у неё на руках не выходили у него из головы, и только просьба Ани не вмешиваться удерживала от того, чтобы поговорить с Андреем по-мужски, раз родители в детстве не объяснили, что девочек бить нехорошо. Особенно если эта девочка тебя любит, как бы ты себя с ней не вёл, плачет из-за твоих дебильных поступков и скотского отношения, но не уходит, а продолжает терпеть и надеяться, что однажды ты прозреешь и всё изменится. Потому что в ней больше любви, силы и веры, чем во всех мужиках, вместе взятых. Такие, как она, не ломаются, терпят до последнего и если уходят, то навсегда, без шанса на возвращение. Олег знал это по собственному горькому опыту и мог лишь посочувствовать Волкову, который в погоне за успехом рисковал потерять главное и жалеть об этом до конца жизни.
- Привет, кофе будешь? – спросила Анюта, застегивая пуговицу на рукаве.
- Не откажусь.
Звук работающей кофемолки вспугнул задремавшего кота, и он недовольно мяукнул, топорща усы, а на попытку погладить шарахнулся в сторону и спрятался под столом. Поставив турку на огонь, Аня занялась бутербродами. Как только кофе закипел, она осторожно перелила его в чашку и поставила на стол. В соседней комнате просигналил телефон, извещая о том, что получено новое сообщение. Намазав белый хлеб творожным сыром и положив сверху ломтик слабосолёной форели, хозяйка оставила мужчину завтракать, а сама пошла за телефоном.
Несколько секунд она оторопело смотрела на дисплей, листая фотографии, на которых был запечатлён её муж: голый торс, ноги и пах, один раз в кадр попала рука с обручальным кольцом. Следующее сообщение содержало видеофайл. Уже догадываясь, что там увидит, Аня машинально провела пальцем по экрану. Горло перехватило, стало трудно дышать, а перед глазами замелькали обнажённые тела: женская спина, часть груди с крупным тёмно-коричневым соском, блудливая улыбка и прикрытые в истоме глаза; бугрящиеся мускулами руки, на правой набито изображение орла, мощная шея, фиолетово-жёлтый синяк на виске, раскинутые ноги… и снова эта баба - раскачивается взад-вперёд и стонет так, словно сию минуту кончит.
Из кухни появился Олег, привлечённый громкими звуками, и окликнул Анну, но ответа не получил. А развернув её лицом к себе, наткнулся на пустой взгляд сломленной, обманутой женщины.
- Милая, посмотри на меня, - потребовал охранник, встряхивая её за плечи, и она медленно подняла на него глаза. –  Скажи, что случилось?
Аня безмолвно покачала головой, вырвалась из рук, сделала несколько шагов и остановилась, держась за угол тумбочки. Её мутило; справившись с тошнотой, она еле слышно простонала, давясь словами: «Мразь… Господи, какая же мразь…»
Вновь раздались стоны, шлёпки сталкивающихся тел и, не желая слышать, как совокупляются эти твари, Климова заткнула уши. Меркулову хватило минуты, чтобы всё понять. Кем надо быть, чтобы снять трах с другой бабой и отправить жене? Это не обычное мудачество, это что-то запредельное, за гранью добра и зла. Но если по-честному, как-то не верится, что Волков на такое способен. Дури в нём хватает, но подлость и цинизм – нет, это не про него.
Бросив телефон, Олег обнял Анну, и она обмякла у него в руках, содрогаясь и беззвучно плача. Наконец рыдания стихли, но девушка по-прежнему стискивала его плечо, ощущая молчаливую поддержку.
- Дай ему шанс, – проговорил охранник, и Анна вопросительно посмотрела на него, думая, что ослышалась.
Он бережно вытер мокрые щеки и убрал прилипшие к ним пряди волос.
- Хотя бы выслушай. Ань… Он же тебе не чужой.
У неё задрожали губы и, отстранившись, девушка тихо повторила: «Не чужой
Усадив Аню в кресло, Меркулов сходил за водой. Пока его не было, она позвонила отцу, собираясь попросить его и маму присмотреть какое-то время за детьми и поселить у себя кота. Климов внимательно выслушал дочь. По голосу казалось, что Анюта недавно плакала, и ему понадобилась вся выдержка, чтобы не сорваться сразу же, не поехать за ней и не увезти домой. То ли у Волкова реально маргарин вместо мозгов, то ли привычка косячить передаётся по наследству. Гены пальцем не раздавишь, рано или поздно всё равно вылезут, причём в самый неподходящий момент. И ведь как чуял, что от парня будут одни проблемы… Дочку жаль, влюбилась как ненормальная, а то бы давно раздавил сучонка, чтоб не портил девочке жизнь.
Они договорились, что как только всё уладится, Аня заберёт детей, а пока будет звонить и приезжать в гости. Спрашивать, что стряслось на этот раз, отец не стал, прекрасно понимая, что если б захотела, сама бы рассказала.
Отдав Олегу стакан, она услышала, как надрывается дверной звонок, сжала ладони и вышла в прихожую. На пороге стоял Андрей и осоловело смотрел на неё, опираясь о стену. Из-под толстовки виднелся расстёгнутый ремень, на щеке рядом со свежими царапинами от когтей Хани алел размазанный след от помады. Усмехнувшись, Анна сделала шаг навстречу и влепила ему пощечину, вложив в удар всю боль и злость. К её изумлению, Волков покачнулся и тяжело рухнул на пол, задев плечом металлическую подставку для обуви. Молодая женщина попятилась и наткнулась на охранника, выскочившего на грохот. Отодвинув её с дороги, тот быстро опустился на колени, ощупал шею и проверил пульс, потом поднял Андрею веки.
- Вызывай врача.
Анна не шелохнулась, будто не слышала. Поняв по выражению её лица, что она не намерена помогать теперь уже бывшему мужу, Меркулов сам набрал телефон службы спасения. Парамедики прибыли через пять минут, осмотрели так и не пришедшего в сознание Андрея и приняли решение о немедленной госпитализации. Анна их выслушала и ушла наверх, не проронив ни слова. Все чувства оцепенели, будто умерли; ей было безразлично, в какую больницу его отвезут и что с ним будет дальше. В конце концов, у него есть еще родственники, с которыми можно связаться, если возникнет необходимость.
По дороге в спальню она выбросила обручальное кольцо, легла на кровать и закрыла глаза. Олег остался внизу, понимая, что ей хочется и нужно побыть одной. Спустя полчаса Аня спустилась в гостиную, налила себе кофе и села за стол. На соседний стул запрыгнул кот, держа в зубах что-то блестящее, положил на сиденье и принялся катать туда-сюда. Игрушкой оказался кулон из медвежьего когтя, который она привезла из Норвегии. При виде его у Климовой кольнуло в груди, она медленно приподнялась, оглядываясь, и встретилась глазами со своим телохранителем.
- Госпиталь Метрополитен. Давай, Анют, собирайся.
В приёмном покое им сообщили, что пациента с такими именем и фамилией, поступившего по «скорой», перевели в реанимацию. Дальше Анна не стала слушать, только спросила, на каком этаже находится реанимация и побежала по лестнице, не дожидаясь лифта. Внутрь её не пустили, сказав, что родственникам туда нельзя, и предложили подождать, пока доктор освободится и сможет ответить на все вопросы. Кивнув, она присела на скамью, неотрывно глядя на застеклённые двери, за которыми мелькали силуэты в белых халатах. Аня смутно помнила, как её везли по длинному светлому коридору на каталке, вокруг теснились врачи, отдавая команды медсёстрам, а далеко позади слышался голос Андрея. Он что-то кричал ей, а она хотела, но не могла ничего ответить. И потом, чувствуя, что куда-то уплывает, тонет, погружаясь в вязкую непроглядную тьму, цеплялась за мысли о нём и просила отпустить назад, к Андрею.
Из дверей реанимации вышел врач, держа под мышкой планшет, и остановился, заметив на скамейке бледную молодую женщину. Очнувшись от забытья, она поднялась ему навстречу.
- Доктор, я жена Эндрю Волкова. Скажите, как... как он?
- Состояние тяжёлое, но. Организм молодой, крепкий, так что в целом шансы выкарабкаться у него неплохие. Миссис Волкова, кто-то ввёл вашему мужу нейролептик, который обычно используется в ветеринарии. Результаты анализов будут готовы завтра. Однако на вашем месте я бы уже сегодня обратился в полицию, это как раз их случай.
- Спасибо, доктор, я Вас поняла.
Его слова заставили Анну по-новому взглянуть на произошедшее. Достав телефон, она нашла утренние фотографии и внимательно изучила каждый снимок: нигде не было видно лица Андрея, но шрамы и татуировки абсолютно точно принадлежали ему. Затем включила видео и обнаружила то, на что вначале не обратила внимания – стонала женщина, а Волков молчал. Аня до крови прикусила палец, вслушиваясь в запись, боясь ошибиться. Брюнетка захлёбывалась стонами на камеру и трудилась за двоих, изображая удовольствие, в то время как партнёр лежал неподвижно, не подавая признаков жизни. Если врач прав, и анализы это подтвердят, то Волков ни в чём не виноват.   
- Ань, у тебя кровь.
Покачав головой, она взяла у Олега платок и вытерла ладонь. Теперь всё встало на свои места. Просто кому-то очень хотелось переспать с чужим мужиком, а слова «нет» эта сука, похоже, не понимает. Ну что же, придётся Анне самой объяснить, если по-другому до неё не доходит.
Но перед этим она позвонила свёкру. Карась не подал виду, что его коробит обращение по имени-отчеству из уст дочери Клима, и решил при случае поговорить об этом с Анютой, а потом и вовсе стало не до того, как услышал, что Андрюха загремел на больничную койку. Лизка нарисовалась в момент, точно сердцем почуяла, что с её сыночком приключилась беда и, едва муж положил трубку, вцепилась в него мёртвой хваткой. Не хотел брать её с собой в больницу, да пришлось, а то бы пешком побежала. Анютка в подробности не вдавалась, сказала лишь, что муж чем-то траванулся в мастерской. При слове «реанимация» Елизавета схватилась за сердце и принялась подгонять Дмитрия, чтоб ехал быстрее. Никому на свете она бы не доверила ухаживать за Андрюшей и хотела как можно раньше оказаться рядом с ним. Со снохой они столкнулись в коридоре, пока её тень – Меркулов – куда-то отлучился. Буквально несколько минут назад Анне сообщили, что жизнь Андрея вне опасности.
Свекровь с ней даже не поздоровалась, встала молча у окна, спиной к остальным. Дмитрий Сергеевич хмуро посмотрел на жену, но ничего не сказал. Они с матерью приехали с вещами, собираясь заночевать в больнице, раз появилась надежда, что Андрея могут перевести из интенсивной терапии в обычную палату. Да Лиза и не согласилась бы вернуться домой, чтобы мучиться там от неизвестности, не зная, в каком состоянии её мальчик. Она, как любая мать, готова была дневать и ночевать у постели сына, не подпуская к нему никого, кроме докторов. И ничуть не удивилась, узнав, что Анна уезжает и вернётся на следующий день. Странно, что вообще приехала, королевна… У неё же всегда дела, на первом месте работа, а семья на последнем.
К вечеру Нью-Йорк накрыло снегопадом, какого не бывало лет двадцать, и город намертво встал в одной огромной пробке. Переполненные поезда в метро шли с увеличенным интервалом, а люди продолжали толпиться на платформе. При таком раскладе домой Аня попала бы ночью, и то в лучшем случае. Олег предложил оставить машину и пойти к нему, это всего в квартале отсюда. Раздумывая, где провести ночь – в машине или в тёплой постели – Климова предпочла второе.
Снег валил мягкими густыми хлопьями, люди бросали автомобили и шли пешком, мимо проезжали снегоуборочные машины, ветер приносил обрывки рождественских песен, а из освещённых гирляндами витрин бредущим в метель прохожим весело подмигивали механические Санта-Клаусы, помахивая серебряными колокольчиками в такт музыке из динамиков.
Зайдя в квартиру, Аня почувствовала, насколько замерзла и закрылась в ванной. За это время Олег вскипятил чайник и разогрел вчерашнюю пиццу. Она отрезала себе узкую полоску теста, не съела и половины, отодвинула тарелку и обняла ладонями чашку.
- Что думаешь делать? – спросил Меркулов, облокачиваясь на стенку и вытягивая ноги.   
Хороший вопрос. Нет, Анна не передумала разводиться. Их с Андреем проблемы начались задолго до появления Изабеллы. Просто им не по пути, наверное, в этом всё дело. Аргументов «за» не осталось, веры нет, надежды растаяли, а любовь еле теплится и вот-вот окончательно угаснет. Кто знает, может быть, порознь они оба будут намного счастливее?..
- Забрать то, что дала, и начать жить заново, - ответила Аня, подперев голову рукой. Она уже решила, что возьмёт детей и уедет в Норвегию. Здесь её ничего не держит, а управлять бизнесом можно из любой точки земного шара, где есть интернет.
- Жестоко, но справедливо. Помощь нужна?
- А ты готов мне помочь?
- Анют, - отозвался охранник, не открывая глаз, - можешь на меня рассчитывать.
Они проговорили до самого утра и разошлись по кроватям незадолго до рассвета. Едва коснувшись подушки, Климова мгновенно уснула, а уже через два часа снова была на ногах.

С той самой минуты, как Елизавете сказали, что её мальчик попал в больницу, больше ничто не имело значения. Всю жизнь она только и делала, что ограждала Андрюшу от настоящих и мнимых опасностей, зачастую во вред себе и ему, но ни разу об этом не пожалела. В сыне для неё заключался смысл жизни, на втором месте находился муж, затем Нина и Настёна. С появлением внуков жизнь заиграла свежими красками, расширился круг самых близких, любимых и дорогих людей, тех, за кого Лиза была готова биться до последней капли крови, беречь и защищать. Обидно, что Дима не поддерживал замысел объединить семью под одной крышей, отделить зёрна от плевел, своих от пришлых и считал, что молодёжь должна жить своим умом, а их дело сторона. Аргумент, что сын счастлив и не надо лезть в чужие отношения с непрошенными советами и мнением, которого никто не спрашивал, Елизавета принимать отказывалась. Не может Андрюша быть счастлив, живя с конченой эгоисткой, которая и детишек рожает, будто делает великое одолжение. Посторонняя женщина с ними нянчится, а родную мать домой калачом не заманишь. Отобрать у неё детей, да и дело с концом, пусть собой занимается, раз других интересов нет. Эту идею Лизавета давно вынашивала и недавно занялась поисками юриста, который мог бы ей помочь в этом нелегком деле. Следом явилась мысль поговорить со снохой и в последний раз попросить её по-хорошему, добровольно отказаться от прав на малышей и исчезнуть из их жизни. Но случилось непредвиденное, смешав все планы.
Стоя вдалеке, Елизавета не вмешивалась в беседу Дмитрия с Анной, опасаясь, что не выдержит и выскажет той всё, что о ней думает. Было горько и обидно – не за них с отцом, хотя и тут можно многое сказать, – в первую очередь за Андрея, которого жена бросает на произвол судьбы, словно он ей никто. Разве любящая женщина может так поступить? Для этого надо вовсе не иметь сердца, быть холодным бездушным существом, которое думает лишь о себе. Таким, как старшая дочь Георгия Климова. Господи, ну почему именно она запала Андрюше в душу? Как была бы счастлива Лизавета, будь у неё другая невестка, а у Саши и Клавочки нормальная мать. Глядя на внуков, женщина всё больше убеждалась, что от Климовых в них совсем мало, и радовалась, что дети пошли в Андрея. Уж они с Димой сумеют воспитать их хорошими людьми, лишь бы никто не вмешивался и не предъявлял на них права. Во всех, кроме мужа, Лиза заранее видела врагов, копила претензии и вела счёт обидам, реальным и выдуманным. Больше всех виновата, конечно, Нина: в том, что неправильно воспитала дочь, не объяснила, в чём состоит истинное женское предназначение, а позволила расти как сорной траве. Разве можно представить, чтобы Настя оставила мужа одного, а сама укатила в неизвестном направлении? Или Нина? Когда Егора ранили, она сидела перед дверями операционной, точно гвоздями прибитая, и никто её не мог оттуда увести. Вот где любовь, настоящие сильные чувства, а тут что? Только и остаётся что рвать отношения и жить дальше, растить детей. А они с отцом помогут.
Такие мысли бродили в голове у Лизы, бодрствовавшей у постели сына, доставленного из отделения интенсивной терапии в палату. Карась дремал на стуле, изредка всхрапывал и тут же просыпался, тёр глаза и виновато оглядывался, но вскоре опять засыпал. Андрей за всё время ни разу не открыл глаза и, верно, не чувствовал, что мать сжимает его руку, гладит намозоленные костяшки и что-то беззвучно приговаривает, роняя слёзы.
Всё, чего она сейчас хотела, о чём горячо и безмолвно молилась – это чтобы её ребёнок очнулся и увидел, что мама здесь, рядом. И пусть Андрюша давно вырос, она по-прежнему готова отдать за него жизнь, всем пожертвовать, от всего отказаться, если это поможет ему выздороветь. Не та мать, которая носила и рожала, а та, которая растила, не спала ночами, мазала зелёнкой разбитые коленки, водила сначала в сад, потом в школу, разбирала задания из учебника, проходила с ребёнком все этапы взросления и, собравшись с силами, отпустила от себя, правда, не до конца. Для этого она слишком сильно его любила и очень хотела быть нужной. С тем, что Андрей тяготится материнской опекой, Лиза кое-как смирилась, переключившись на внуков, но и тут столкнулась с запретами и ограничениями, разозлилась и решила не давать себя в обиду. В конце концов, она такая же бабушка Саши и Клавы, как Нина, и никто, ни один суд не может ей запретить с ними общаться! Мало того, что это незаконно, так еще и просто жестоко, чудовищно, бесчеловечно. Об этом Елизавета собиралась поговорить с сыном, когда тот поправится. Если бы он знал, что вытворяет Анна, без раздумий поставил бы её на место, в этом женщина была абсолютно уверена. Жён может быть много, а мать одна, и как бы Андрюша не любил жену, родителей в обиду не даст. Но главное, чтобы он выздоровел и вернулся домой. Врач их успокоил, подтвердив, что опасность миновала, и у Елизаветы отлегло от сердца. Как только Карась задремал, она вышла из палаты, села и разрыдалась. К ней подошла медсестра и участливо тронула за плечо, на что Лиза отрицательно помотала головой, прося оставить её в покое.
Рано утром они с мужем ненадолго переместились в коридор, дожидаясь окончания осмотра. За прошедшую ночь Лиза не сомкнула глаз, чего не скажешь о Карасе. К завтраку Андрей проснулся и окликнул мать, заставив ту подскочить на стуле. Карась сбегал на сестринский пост и попросил срочно вызвать врача. И вот теперь супруги ждали, что тот скажет.
Лиза ходила из угла в угол, не находя себе места от волнения. Муж привалился к стене и вполглаза следил за её метаниями, понимая, что просить сесть и успокоиться бесполезно, всё равно не послушает. Она и без того как на иголках, еле удалось вывести из палаты без скандала.
Выйдя из лифта, Анна услышала голос свекрови и замедлила шаг.
- Ну и где её носит? – резко поинтересовалась та, останавливаясь перед мужем. В голосе прорезалась сталь, глаза метали молнии, и Димка инстинктивно подобрался, предчувствуя какой-то пиздец. – Я тебя спрашиваю. Обещала приехать, время девятый час, а её всё нет. Опять работа или какие-нибудь неотложные дела?
- Лиз, не ори. Сказала, что будет, значит, будет, - миролюбиво заметил Карась, но у жены, что называется, накипело. Обычно тихая, спокойная Елизавета превращалась в бешеную фурию, когда дело касалось семьи. За Андрюшу она кого угодно порвёт голыми руками, в этом он не раз убеждался. Материнский инстинкт страшная вещь, сколько бы лет дитятке не было. Андрюха вымахал бугаем под метр девяносто, дверной косяк плечами выносит, а маме всё хочется подуть сынуле на вавку, чтоб зелёнка сильно не щипала.
- Она вообще не имела права отсюда уходить, - отчеканила Лиза, прикусила губу и продолжила: - Дим, по-твоему, это нормально, что жена бросает мужа в реанимации и спокойно уезжает? Так и должно быть? Нет, ты скажи, может, я чего не понимаю. Я-то всю жизнь думала, что любовь подразумевает заботу, а не равнодушие и наплевательское отношение к человеку. У неё вообще есть чувства? Не к Андрею, а хоть к кому-то, кроме себя?
Карась хотел ответить, но ему не дали и рта раскрыть.
- Она же никого не любит, ты понимаешь, Дим, никого. Ни Андрюшу, ни Сашу, ни Клаву. Даже мать с отцом, и те ей побоку. Не станет их, она ведь даже слезинки не проронит, я в этом уверена. У неё на первом месте кто? Правильно – она сама, единственная и неповторимая. Да она с детства такая, - раздражённо проговорила Елизавета, и эти слова, в особенности тон, каким они были сказаны, заставили Карася остолбенеть. Его поразило, что жена, оказывается, ненавидит Анну, причем давно.
А Лиза всё не могла остановиться.
- А как она к детям относится, ты видел? Скажешь, это тоже в порядке вещей, так и надо? Её же неделями дома не бывает; дочку родила, месяц покормила и чужому человеку скинула. Это мать? Дим, да какая нормальная женщина бросит ребёнка ради работы, какая? Такая, как Марина – да. Помнишь, как она кричала на Андрюшу, вечно его отталкивала, прогоняла и ни капельки этого не стыдилась? Таким людям вообще нельзя иметь детей. Они не в состоянии оценить, какое это счастье, когда ты можешь, понимаешь, МОЖЕШЬ родить ребёнка. И поверь мне, Анна ничем не лучше Марины. Дети к ней тянутся, Сашенька, вон, бегает как привязанный, только и слышишь: мама, мама, мама. А скажи, а покажи. А по ней видно, что ей скучно и неинтересно. Дим, ты только вдумайся: родная мать терпит – не любит, а терпит! - ребёнка. Как такое возможно, объясни, потому что у меня это в голове не укладывается! Это что за человек такой? Это вообще человек? Это женщина? Да я бы собственными руками удавила каждую… каждую дрянь, которой безразличен собственный ребёнок. 
Дослушав, Анна развернулась обратно к лифту. На улице Олег подал ей руку, помогая спуститься по обледенелым ступенькам.
- Ань, не слушай её. Это слова злой обиженной женщины.
- Да нет, она права, - коротко ответила та, садясь на заднее сиденье автомобиля, достала телефон и набрала номер Чипа. – Привет, ты на месте? Мы будем через двадцать минут.
Выплеснув наболевшее, Лизавета вернулась в палату, оставив мужа переваривать услышанное. Дмитрий закурил, чтобы лучше думалось, и только тут разглядел припаркованную на обочине белую «мазду» с известными номерами. Под ложечкой нехорошо засосало; он потянул на себя раму, проигнорировав возмущение медсестры, и высунулся наружу. На стоянке показалась Анна, сняла с плеча сумку и села в машину. В какой-то момент сопровождавший её охранник поднял голову, обводя взглядом больничные окна, и Ивлеву показалось, что тот его заметил. Они уехали, а отец Андрея опёрся о подоконник, раскрошил недокуренную сигарету и потёр холодное лицо. У него еще теплилась слабая надежда, что Анюта не слышала Лизкины излияния, но в глубине души понимал, что напрасно себя обманывает.
В дверях появилась жена, румяная, радостно-встревоженная, и замахала руками. Андрей поел и спрашивал об отце. Отряхнув табак с ладоней, Карась прочистил горло и вошёл в палату. Слава Богу, сын очухался, а с остальным они попозже разберутся.

[nick]Анна Волкова[/nick][status]твоя Кошка[/status][icon]https://i.imgur.com/CNPkMVw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/DpaiwAc.gif[/sign]

Отредактировано Georgy Klimov (05.11.2020 23:21:14)

0

36

За прошедшие дни Изабелла не раз пожалела о том, что дала Волкову спокойно уйти. Укол снотворного или что там купил этот идиот Кинг отправил взрослого крепкого мужика в нокаут и, осознав, что натворила, женщина до смерти перепугалась. Она-то рассчитывала усыпить Эндрю и натрахаться всласть, а утром отпустить на все четыре стороны, и пускай катится к своей Энни, всё равно после тех фото и видео его, скорее всего, развернут с порога пинком под зад. Вроде мелочь, но так приятно, будет знать, как хамить дамам.
Если бы не этот вечно обдолбанный придурок со своим стремлением поднасрать бывшему другу, мечты Беллы вполне могли осуществиться, а вместо этого она всю ночь прислушивалась, дышит ли Волков, и гадала, как ей избавиться от трупа. К счастью, утром Андрей покинул квартиру на своих двоих, правда, выглядел при этом так, словно вот-вот рухнет. Похоже, он не помнил ни как попал сюда, ни о вчерашнем разговоре с хозяйкой, закончившемся дракой с охранниками и провалом в памяти. Это и к лучшему, меньше шансов связать её с этой историей. Женщина трусливо надеялась, что боец врежется во что-нибудь по дороге – стоя за занавеской, она видела, как он садится за руль, и машина, виляя, медленно выезжает со стоянки – или попадёт в аварию, да что угодно, лишь бы не доехал до дома и не смог никому рассказать о том, что с ним случилось.
Следующие сутки она с замиранием сердца ждала новостей, однако к её удивлению, не было никаких звонков из полиции, никто не нагрянул в клуб с обыском, всё шло своим чередом, одним словом, обычная будничная рутина. Тогда Изабелла попросила Рэнджи позвонить Волкову якобы для того, чтобы напомнить о предстоящем бое в качестве полноправного члена ММА, и пока тот искал номер и слушал долгие гудки в трубке, сидела рядом, сохраняя безразличие на лице, хотя внутри всё дрожало и вибрировало от страха. На пятой попытке менеджер сдался и пообещал сделать оборзевшему русскому втык, как только тот появится в поле видимости, и хозяйка клуба согласилась, что Медведь действительно ведёт себя странно и надо бы объяснить ему правила.
Выждав еще немного, она наконец успокоилась, веря, что ей ничто не угрожает. Боец как в воду канул, его тренер тоже куда-то подевался и, поскольку он не был напрямую связан с клубом, никто не заморачивался поисками. По правде говоря, Изабелла обрадовалась исчезновению Адисы, смотревшего на неё как на уличную шлюху из гетто, и распорядилась не пускать его в клуб на случай, если тот всё-таки объявится. Единственное, о чём она сожалела, так это о том, что ей так и не удалось переспать с Волковым. Столько усилий – и всё впустую.
На четвертый день заскучавшая Изабелла навестила в раздевалке новичка, с которым недавно подписали контракт, провела там от силы минут пятнадцать и ушла глубоко разочарованная – парень оказался скорострелом. В животе сводило от возбуждения и, промучившись несколько часов, она объявила всем, что уезжает, поручив Рэнджи следить за порядком в клубе. Тот поржал про себя, догадываясь, куда намылилась хозяйка. Бизнесвумен херова, все мысли вертятся вокруг мужских ширинок, только и думает, перед кем рогатку раздвинуть. Да он бы ей ларьком управлять не доверил, не то что спортивным клубом... С другой стороны, пока тупая баба ебётся и не мешает ему рубить бабло, он не в претензии. Тёлка с возу – волки сыты.
Оставив машину на клубной стоянке, Белла вызвала такси и назвала водителю адрес бара. Ей нравилось это место в основном потому, что наравне с респектабельными парнями с Уолл-стрит сюда частенько заглядывали студенты, неизменно клюющие на красивую одинокую женщину, у которой на лице написано, что она не против с кем-нибудь познакомиться. Изабелле было всё равно, кто её будет трахать – биржевик или вчерашний выпускник старшей школы, её интересовала не толщина кошелька, а размер члена.
Сегодня здесь было тесновато; помещение заполнила молодёжь, ребята сдвинули столы и заказали море пива. В это время началась прямая трансляция футбольного матча, и уровень шума возрос в разы. На Беллу, со скучающим видом сидевшую у дальнего конца длинной барной стойки, никто из парней не обращал внимания. Представив себя со стороны, она слегка поменяла позу и заказала мартини. Ощущение потраченного зря времени добавило напитку горечи, женщина поморщилась и отодвинула стакан, от нечего делать следя за перемещениями игроков по зелёному полю. 
Во время перерыва к ней подсел мужчина, чем-то похожий на её фитнес-инструктора: высокий, подкаченный, с хорошей фигурой и приятной улыбкой. Мысленно она успела его раздеть и сочла подходящим вариантом, оставалось немного подогреть взаимный интерес и можно переходить к делу. Видя, что бокал Изабеллы пуст, незнакомец подозвал бармена.
- Разрешите Вас угостить?
Она равнодушно повела плечами и кивнула.
- Двойной мартини, льда не нужно. Ну а Вы что предпочитаете?
- Воду без газа, - спокойно ответил тот, и бармен отточенным движением поставил перед ним стакан.
- Вы часто здесь бываете? - спросила миссис Хилтон, пригубливая напиток перед тем как съесть оливку. Она тщетно пыталась избавиться от ощущения, что уже видела этого человека раньше, но не могла вспомнить когда и где.   
- Первый раз тут, а Вы?
- Захожу иногда… когда становится совсем скучно. Люблю это место. Здесь особенная атмосфера и самый вкусный мартини… - прибавила Изабелла, с доверительной улыбкой наклоняясь к собеседнику.
Телефон в сумочке завибрировал, она мельком взглянула на экран, извинилась и отошла подальше от телевизора и разгорячившихся болельщиков. Её новый знакомый, с которым она мечтала побыстрее оказаться в постели, оглядел зал, задержав взгляд на бармене, занятом своими делами, и незаметно бросил таблетку в бокал. Через пять минут вернулась Белла, уселась на высокий стул и сделала большой глоток…
В какой-то момент она почувствовала, что теряет нить беседы, веки налились свинцовой тяжестью, и ей стоило немалых усилий держать глаза открытыми. Изабелла боялась упасть и опёрлась на локоть, а потом и вовсе легла на стойку, борясь с головокружением. Ужасно хотелось спать, голоса вокруг слились в сплошное монотонное жужжание, очертания предметов смазывались, теряя чёткость. Она с трудом приподняла голову, бормоча, что ей надо на воздух. Олег заплатил по счёту, обнял сползающую со стула Беллу и повёл к выходу. Она повисла на нём, уронив голову на плечо, а в дверях запнулась о высокий порог, и ему пришлось нести её на руках до машины, припаркованной в глухом переулке позади здания. 

Темнота. Открыв глаза, Изабелла испугалась, что ослепла, и в ужасе зашарила вокруг, пытаясь понять, где она находится. Дощатый пол, на котором она провела долгие часы в забытье, обшитые деревом стены и никаких намёков на дверь. Когда до неё дошло, что выхода нет, страх перерос в панику. Нет-нет, где-то тут обязательно должна быть дверь, она её просто не заметила. Дойдя до ближайшей стены, Изабелла принялась простукивать доски, а спустя полчаса колотила по ним изо всех сил, требуя, чтобы её немедленно выпустили. Глаза понемногу привыкли к темноте, и она увидела, что в комнате нет ни одного предмета, только ровные стены, пол и потолок. Происходящее напоминало дурной сон или один из тех дурацких квестов, в котором ей однажды довелось принять участие. По условиям игры надо было найти выход из помещения, используя подсказки. Кто первый освободится, тот и выиграл. Наверняка и здесь то же самое, вопрос в том, где искать эти чёртовы подсказки?! Будто в ответ на её мысли под потолком зажглась зелёная табличка с надписью «5 шагов вправо». Тяжело дыша, женщина сделала пять шагов в сторону и замерла, ожидая дальнейших указаний. Перед ней вспыхнула табличка с предложением сделать шаг назад. Она подчинилась и уперлась лопатками в стену.
Прошла минута, две, десять, а Изабелла всё ждала, что где-то откроется дверь. Поняв, что дальше придется думать самой, она повернулась к стене и ощупала каждую досочку, ища хоть что-нибудь, малейший зазор, отверстие или стык. И нашла. Чуть не плача от радости, рванула на себя неплотно подогнанные доски и обнаружила узкий лаз, в котором мог с трудом поместиться человек. Недолго думая, она встала на четвереньки и полезла в открывшийся проход.
Это были самые страшные минуты в жизни из тех, что ей довелось пережить. Она медленно двигалась вперед, боясь подумать о том, что в конце тупик и придётся возвращаться назад. При мысли об этом её прошиб холодный пот. Всхлипывая, женщина поползла быстрее, обдирая колени и плечи о неровные стены. Ей казалось, что она блуждает по бесконечному лабиринту, и остановилась отдышаться. По лицу тёк пот вперемешку со слезами, в горле пересохло, но хуже всего была неизвестность.
Наконец далеко впереди забрезжил слабый свет, заставив Изабеллу вскрикнуть и начать быстрее перебирать руками и ногами. Неожиданно туннель резко вывернул влево и нырнул вниз. В спешке она не успела вовремя затормозить и покатилась кубарем, больно ударяясь о выступы на стенах. Тонкие доски, между которыми пробивался электрический свет, треснули от удара. Крича от страха, Изабелла зажмурилась…

Свет, который она видела, исходил от лампочки под металлическим абажуром, качавшейся туда-сюда с тонким надоедливым скрипом. Те же отделанные деревом стены и грязный пол, в центре широкая скамья, в стены врезаны железные крючья, с потолка свисают ржавые цепи, наводя на мысли о средневековой камере пыток. Откашлявшись от пыли, Изабелла кое-как поднялась на ноги и огляделась. Ей казалось, что за ней наблюдают, а значит, ничего не закончилось.
- Кто вы? – истерично выкрикнула пленница, обхватив себя за плечи. Её трясло, правая ступня болела и кровоточила, из-за это женщина не могла нормально стоять и ходить. Прихрамывая, она вышла на середину комнаты и повторила: - Слышите меня?!
Она не ожидала, что в следующее мгновение откроется дверь и в помещение кто-то войдет. Перед ней стояла молодая белокурая женщина в бежевом брючном костюме, её сопровождал мужчина, которого Изабелла подцепила прошлым вечером в баре. В мозгу щёлкнуло, и паззл сложился: она узнала жену Медведя и вспомнила фотографию в телефоне Кинга. Вчерашний знакомый был телохранителем Энни, Изабелла еще спрашивала, не любовники ли они, а Мортен покрутил пальцем у виска, назвав предположение бредовым… Под тяжёлыми давящими взглядами этих двоих она невольно попятилась и остановилась, наткнувшись на скамейку.
- Вы хоть знаете, кто я? – начала хозяйка «Стадиума» дрожащим голосом.
Анна и бровью не повела, молча рассматривая растрёпанную грязную женщину в порванном платье, которая влезла в её семью, оболгала и чуть не убила мужчину, которого она любила. И несмотря на дикий страх в глазах, всё еще пытается угрожать.
- Я жена Гордона Хилтона… сенатора… Вы очень пожалеете…
- Нет, - не повышая голоса, возразила Анна. – Это ты пожалеешь.
Они ушли, оставив Беллу одну. Панель в стене бесшумно отъехала в сторону, впуская внутрь шестерых мужчин. В соседней комнате жена Андрея наблюдала, как двое из них подхватили завизжавшую Изабеллу под мышки, еще двое раздёрнули ей ноги, сорвали платье и трусы. Минут пять её трахали на весу, но из-за того, что она яростно извивалась, пытаясь вырваться, член постоянно выскальзывал. Тогда её разложили на скамье и, чтобы уберечься от ногтей, держали за руки, растянув наподобие морской звезды. Камеры запечатлели подбритый лобок с нарисованной бабочкой, напряжённый живот, свесившиеся набок груди и рот, в который кто-то предприимчивый пытался всунуть член.
- Поехали, - выдавила Анюта, с отвращением отворачиваясь от окошка, и вышла из тесной каморки. Охранник последовал за ней.
- Отвезти тебя домой? - спросил Олег, открывая перед спутницей дверь.
- Лучше к тебе.
Переступив порог чужой квартиры, она скрылась в спальне и легла в постель, не раздеваясь. Меркулов постоял, прислушиваясь, но с той стороны не доносилось ни звука. Уснул он быстро, спал, как обычно, чутко и практически без снов. Утром Аня подошла к нему и сказала, тронув за локоть: «Я тебя вчера не поблагодарила…»
- Ну что ты такое говоришь, Анют, –  Олег улыбнулся и закинул в тостер пару ломтиков хлеба. – Мы же друзья, помнишь?
- Помню, - помедлив, она привстала на цыпочки и поцеловала его в щёку. – Спасибо.

Дни летели незаметно, большую часть времени Анна проводила в офисе, а ночевала по-прежнему у Олега. В собственном доме было холодно и неуютно, и она подумывала после развода продать квартиру, ну а дети, когда вырастут, сами решат, где им жить и, если захотят, смогут вернуться в Штаты. Вряд ли такой расклад придётся по душе Волкову, не говоря о Елизавете Григорьевне. Та костьми ляжет, но не даст увезти внуков в другую страну. Такое впечатление, что это свекровь их рожала, причём исключительно для себя и теперь не хочет никому отдавать. Все вокруг плохие, одна она хорошая и знает, как любить и воспитывать детей. Интересно, что же ей мешало взять ребёнка из детского дома, если она так мечтала о материнстве? Пока Андрей был маленьким, тётя Лиза ходила за ним по пятам и следила, чтобы он не ссорился и не дрался с Анютой. Стоило ей отвернуться, как малышня тут же находила повод сцепиться, и через минуту Климова уже лупасила приятеля лопаткой, а тот швырялся в неё всем, что попадётся под руку. Один раз чуть не прибил девчонку грузовиком за то, что стащила у него кубики и не признавалась, куда спрятала. Андрей разозлился, схватил машинку и ринулся на Аньку с криком, что она дура и нарочно всё портит. На шум прибежали родители; Нина увела ревущую дочь в дом, радуясь, что Егор в отъезде и не узнает об этом безобразии, а Лиза кинулась успокаивать сына. Вечером дети играли каждый в своём углу; Андрей катал машинки с отцом, его обидчица возилась с кукольным театром под присмотром экономки. На другой день Нина убедила дочь вернуть кубики. После этого взрослые повели малышню в парк аттракционов, и недавняя драка была благополучно забыта.
К сожалению, не все родители вовремя замечают, что дети выросли и пора отойти в сторону, позволить им жить собственной жизнью и не пытаться делать это за них. Матерям часто не нравятся избранницы сыновей, и Елизавета, знавшая Анну с пелёнок, считала её худшим выбором для Андрея. Слишком уж они разные, характер, повадки девочка взяла от отца, неспроста Климов гордился старшей дочерью и видел в ней свое продолжение. Если Настя мамина дочка, то Аня целиком и полностью папина. Старшая Климова не принцесса, что бы не думали те, кто едва с ней знаком, а рабочая лошадка. Но и это качество снохи Лиза Ивлева относила к недостаткам, считая, что та играет на чужом поле. В её понимании мужчина является добытчиком, а женщина ведёт дом, создаёт уют и воспитывает детей, как те же Нина или Настя. В семье сына всё по-другому. Андрей неплохо зарабатывает, но Анины доходы несоизмеримо выше. Лиза расценивала это как пример пренебрежительного отношения Анны к мужу. Её саму приучили не думать о том, откуда берутся деньги, предоставив возможность тратить столько, сколько душа пожелает. И это правильно, рассуждала мать Андрея, так и должно быть. Поди растолкуй это той, кто привыкла сама за себя платить, отказалась от карманных денег и нашла подработку, учась в старшей школе. Неудивительно, что Андрюша захотел показать всем и в первую очередь Климовым, кто он и чего стоит. Потому что в самом деле, ну сколько можно вытирать о него ноги? Он мужик, а не мальчик для битья. Лиза ужасно гордилась сыном и надеялась, что став чемпионом ММА, он пошлёт куда подальше Анну, отсудит у неё детей, и они заживут спокойно и счастливо. И страшная тень Егора Климова, простиравшаяся над всей её жизнью, останется в прошлом, как и всё, что с ним связано. 
Сын, на которого возлагались немалые надежды, выписался из больницы и был немедленно взят матерью в оборот. За эти дни его никто не навещал, кроме родителей. Жены он не увидел, она не позвонила и не написала, дети вместе с няней так и жили у Климовых. Лиза настаивала, чтобы Андрюша ехал с ними домой, и Карась неожиданно её поддержал. Он видел, что парень дезориентирован после болезни, ему требуется уход, и лучше, если рядом будут родные люди. Можно сказать Анне, что Андрея выписывают, но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: у них не всё гладко, иначе бы она давным-давно была здесь. Так что этот вариант отпадает.
По голосу чувствовалось, что сыну эта идея не слишком нравится, и он соглашается, лишь бы не обижать родителей. Лизе и этого достаточно, главное, что Андрей будет на глазах и она сможет о нём позаботиться. Никаких сиделок, боже упаси, обойдутся без лишних людей.
Первые дни Дмитрий ждал, что сноха всё-таки объявится, как-никак, детей неделю не видела, Сашка всех доконал вопросом: когда мама приедет? Нянек полный дом, брательники двоюродные носятся как заведённые с утра до ночи, кругом визг, крик, хоть уши затыкай. Дед Егор выйдет – малышня тотчас врассыпную; полчаса тихо, и опять шум, гам, грохот, беготня по лестнице. Вечерами детворе читают вслух книжки, близнецы сидят рядышком как два суслика, уши развесили и слушают, а старший всё на дверь поглядывает: вдруг мать войдет. Умел бы пользоваться телефоном, давно бы ей позвонил, а то приходится верить бабушке на слово, что о них с Клавой не забыли, просто папа заболел и лежит в больнице, а у мамы срочная работа, которую надо обязательно выполнить. Сашка успокаивался, но уже на следующий день кто-то из взрослых заставал его, грустного и понурого, в обнимку с плюшевым зайцем, пахнущим мамиными духами. Игрушку принёс Егор, ездивший забирать кота. Внук на радостях чуть не задушил Шерхана в объятиях, а ближе к вечеру совсем скис и спрятался за креслом. Пока он там сидел, уткнувшись в колени, подошёл дед и положил рядом зайца. Настала очередь Нины пустить слезу, глядя, как Сашка бережно несёт полинявшего, потрёпанного Кузю, стиранного-перестиранного, с оторванным и заново пришитым ухом и поцарапанным носом, и сделала над собой усилие, чтобы не расплакаться. Как бы она хотела знать, что происходит в семье старшей дочери и помочь, если это возможно, но Аня далеко, а из Егора слова не вытянешь.
Наступили выходные, а об Анне по-прежнему не было ни слуху ни духу. Андрей недавно вернулся от соседей, поужинал и ушел к себе. Поглядев ему вслед, отец взял сигареты, на цыпочках прокрался мимо кухни, пока жена мыла посуду, и осторожно, чтоб ни одна половица не скрипнула, спустился с крыльца. Завидев его с сигаретой, Лизка поднимала такой хай, что впору бежать до канадской границы. Пить нельзя, курить тоже, спасибо, хоть до тела допускает, а то не дай бог вычитает где или доктора лапши навешают, что ему и трахаться вредно. Загнешься, ёлки зелёные, раньше времени от такой заботы.
Покурив по-быстрому, Карась втоптал окурок в мёрзлую землю и достал телефон. Анька долго не брала трубку, но он не сдавался и ждал до победного. С первых же слов стало понятно, что она не рада звонку.
- Здорово, Анютка, куда пропала? Не звонишь, не пишешь. Небось, работы валом?
- Да, много. Конец года, сами понимаете.
- А мы тебя тут заждались, - сказал Ивлев, смотря через забор на освещённые окна соседнего дома, куда его перестали приглашать. Сам виноват, хватанул лишку и пошёл языком молоть, вот и получай теперь. Нинку жаль, ни за что мучается. С тех пор, как Варьку домой привезли, Климов, говорят, к дочке и не подходит. Мать с ней носится, а отец в упор не замечает, будто у него две дочери, а не три. Стыдно перед Нинкой, хоть в петлю лезь. Еще и у сына семья разваливается… Короче, куда не ткнись, везде жопа.
Аня молчала, слышно было только её дыхание.
- Кое-кто каждый день о тебе спрашивает, - уговаривал тот, притопывая на месте. – Может, заглянешь завтра?
- Хорошо, Дмитрий Сергеевич. Извините, мне нужно идти. Всего доброго.
И то, как говорится, хлеб. Спрятав мобилу, Карась подышал на руки, унюхал запах табака и зашарил по карманам, ища жвачку. Жена учует, и ему хана, полетит сыну жаловаться и просить, чтоб повлиял на отца, а то совсем старый хрен за здоровьем не следит. Понятно, что волнуется, заботится, но Лизка порой берегов не видит. Как наседка, ей-богу! Вокруг взрослые мужики, а она носится с ними как с пятилетними. Как еще Андрюха не психанул и не послал мать с её сюсюканьем? Наверняка жалеет, она же всё от чистого сердца и говорит, и делает. Раньше всех встает и позже всех ложится, десять раз к сыну забежит, спросит, не надо ли чего. За столом лучший кусок ему, супу нальёт двойную порцию, а сама сидит и смотрит, как пацан ест.
В воскресенье Андрей с утра намылился к Климовым и пришёл назад часов в пять, когда начало темнеть. Днём основательно подморозило, к ночи обещали метель и сильный снегопад. Дмитрий целый день не выпускал лопаты из рук, расчищая подъездную дорожку и ту, что вела от ворот к дому. После ужина сын закрылся в комнате, а через час приехала Анна. Разглядев припаркованный на улице автомобиль, Елизавета встревожилась. Недоброе предчувствие усилилось, когда она увидела, что муж разговаривает с какой-то женщиной в длинном белом пальто, присмотрелась и узнала ненавистную сноху. Итак, спустя неделю эта дрянь всё-таки соизволила явиться. И как только совести хватило, хотя о чем это она, откуда у таких людей совесть? Мужа в больнице бросила, о детях забыла и вот пожаловала.
Бросив шаль, Лиза выскользнула из гостиной и спряталась в спальне. Тонкие стены позволяли слышать всё, что происходит в соседней комнате, чем она и собиралась воспользоваться. Обратившись в слух, женщина прильнула к обоям.
Поздоровавшись со свёкром, Анна спросила, где Андрей и пошла туда. Она нашла его сидящим на кровати и остановилась в дверях, не сводя глаз с белой, будто присыпанной инеем головы. За минувшие дни Волков полностью поседел, плечи поникли, глаза запали, в них застыла лютая тоска, и ей стало жаль его. Он поднял взгляд, долгое мгновение они смотрели друг на друга, потом Андрей начал подниматься, но Анна отрицательно качнула головой, прося оставаться на месте.
- Здравствуй.
Оглядевшись, она поставила сумку на стул и встала рядом.
- Андрей, я приехала поговорить. Ты, наверное, хочешь знать, что случилось и почему ты оказался в больнице.
Муж смотрел на неё, не отрываясь, не говоря ни слова. Найдя запись, сделанную Беллой, Аня протянула ему телефон. Во время просмотра Андрей не двигался, но его пальцы сжимались всё сильнее, и у неё мелькнула мысль, что корпус не выдержит давления и треснет.
- Это видео я получила утром, после того как ты ушёл. Женщина – хозяйка клуба, с которым у тебя контракт. Знаешь, я глазам не поверила, когда это увидела…
- Этого не было, - прохрипел Волков. – Ань
- Ты прав, не было, - согласилась та, убирая телефон в карман. –  Врач сказал, тебя усыпили препаратом, предназначенным для животных. Думаю, она не знала, каким будет результат, а когда поняла, было уже поздно. А видео – просто маленькая месть в надежде, что мы разведёмся.
- Расчёт оправдался?
- Нет, - тихо ответила Анна, закрыв на секунду глаза, и продолжила твёрдым голосом: - Нет, Андрей, мы расстаёмся не поэтому. Я устала, понимаешь? Устала просить, устала надеяться… Я хотела быть той, кого любят и берегут, и думала, что нашла такого человека, но, похоже, ошиблась…
- Ань, послушай меня… Мы с этим справимся, я уверен.
- Я не уверена. Мы пытались, Андрей, много раз, но… у нас не получилось. И мне кажется, что я… больше тебя не люблю. – Окончание фразы далось ей с огромным трудом, слова повисли в воздухе, и не верилось, что она смогла произнести это вслух.
- Это всё, что я хотела тебе сказать. Уже поздно, мне надо ехать. В ближайшее время с тобой свяжется мой адвокат.
Муж не пошевелился, он словно прирос к месту, только кулаки побелели, и по лицу заходили желваки. Анна подхватила сумку, подошла к двери и бросила взгляд через плечо.
- Прощай, Волков.
В соседней комнате Елизавета отпрянула от стены и метнулась к зеркалу пригладить волосы. Она улыбалась, радуясь, что наверху услышали её мольбы, и Андрюша наконец-то будет свободен. Теперь самое главное добиться, чтобы дети остались с ними, но это Лиза возьмёт на себя.

Не откладывая в долгий ящик, выждав всего сутки, мать Андрея отправилась к снохе, предполагая, что та на работе. Адрес она знала, но не представляла, что попасть внутрь окажется непростой задачей. Ей не удалось пройти дальше стойки ресепшн, как по мановению руки улыбчивой девушки-администратора в холле бизнес-центра, где располагался офис компании Климова, буквально из воздуха материализовались двое охранников и поинтересовались целью визита. От неожиданности женщина растерялась и попыталась обойти препятствие, надеясь заскочить в лифт, но её не слишком вежливо оттеснили в сторону и повторили вопрос. Получив ответ, один из церберов начал кому-то звонить, изредка поглядывая на посетительницу. Лизавета стояла с непроницаемым лицом, убеждая себя, что это просто очередное унижение, которому она подверглась по милости снохи, но готова вынести и не такое ради благополучия внуков. Наконец ей сказали, что она может подняться наверх, там её встретят и проводят в кабинет к Анне Георгиевне.
Когда двери лифта разъехались, Лиза увидела Олега Меркулова, поджала губы и смело пошла вперед. Анна сидела во главе длинного стола, перед ней лежали папки с документами и ноутбук с опущенной крышкой. Телохранитель закрыл дверь и встал у окна, заставив гостью нервно оглянуться. Ивлева сделала шаг вперед, хотела снять с плеча сумку, но передумала и заговорила отрывисто и резко.
- Значит, так. Детей я тебе не отдам. Не допущу, чтобы они выросли несчастными и брошенными. А мы с Андрюшей их воспитаем.
- Елизавета Григорьевна, а Вас не смущает, что я их мать?
- Ты – мать? – презрительно фыркнула та. – Как будто ты знаешь, что это такое, быть матерью. Родила, и сразу мать? Нет, моя дорогая, мало зачать, выносить и родить, надо еще полюбить всем сердцем, всю себя отдать ребёнку, а не бросить его на чужих тёток.
Выслушав эмоциональную отповедь свекрови, Анна поднялась из-за стола. Елизавета Григорьевна всегда казалась ей какой-то жалкой и больше напоминала приживалку, чем близкую подругу, которую зовут в гости не из тёплых чувств, а по старой памяти. Она и сама это чувствовала и, прекрасно зная причину, навсегда изменившую отношения между ней и Ниной, никого, кроме себя, не обвиняла. Конечно, было неприятно, обидно и стыдно, что по глупости и доверчивости пошла на поводу у Марины, сделалась её сообщницей и помогала портить Нине жизнь. У неё были для этого и веские мотивы, и оправдания, но факт остаётся фактом – Лиза не единожды предала подругу и чуть не стала причиной её гибели. Нина простила, но доверять перестала.
Но в эти минуты перед ней стояла совсем другая женщина, она не выглядела ни жалкой, ни забитой, совсем наоборот, скалилась как озлобленная волчица и целилась прямо в горло. Тяжёлый прямой взгляд дочери Клима не испугал Елизавету, у неё была цель, помогавшая забыть о страхе. Она всю жизнь кого-то боялась: сначала отчима и его друзей-алкоголиков, потом клиентов, считающих, что за свои деньги они могут сделать с женщиной что угодно, затем Климова и его банду. Один Прохоров чего стоил, после него Лиза несколько дней лежала пластом и мечтала тихо сдохнуть. И он был такой не один, через неё прошли десятки грязных, вонючих, отвратительных мужиков, и каждый старался ударить побольнее, плюнуть, унизить, ведь проститутка не человек, а бессловесная скотина. Если бы не Димка, она бы закончила жизнь в придорожной канаве или под очередным мудаком, любителем острых ощущений, вроде Паши-олигарха. После всего этого стоит ли бояться какой-то девчонки, пусть и дочери Георгия Климова? Елизавета решила, что нет и приготовилась дать Анне жёсткий отпор, никак не ожидая, что и та не станет миндальничать.
- Елизавета Григорьевна, не Вам судить, какая из меня мать и не Вам ставить мне условия. Я имею полное право оградить своих детей от общения с Вами и даю слово, что именно так и поступлю. Если понадобится, получу запретительный ордер, чтобы Вы никогда, слышите, никогда даже близко к ним не подошли.
- Андрей не позволит… - прошипела свекровь, обжигая её взглядом исподлобья. – Я их бабушка!
- Вы им никто, и генетическая экспертиза это подтвердит. У них только одна бабушка и один дедушка, и это мои родители.
Лиза не сразу нашла, что ответить, и беспомощно хватала ртом воздух. Сказанное Анной прозвучало как пощечина, горло сдавило, глаза защипало от навернувшись слёз. Как… как у неё язык повернулся сказать такое?! И кому - ей, которая обожает Сашеньку и Клавочку?
- Да как ты… как ты смеешь… Гадина бессердечная… - закричала она, потеряв остатки самообладания. - У тебя на первом месте ты, всегда ты, до других тебе дела нет! Ты хоть кого-нибудь замечаешь, кроме себя? Нет, нет и нет! Вы, Климовы, все такие, для вас люди – ничто, пыль под ногами, привыкли всех топтать, давить и идти дальше, как ни в чем не бывало! Хозяева жизни, как же… И не смей говорить, что я никто, поняла? Я бабушка Саши и Клавы, они мои родные внуки, и я буду с ними общаться столько, сколько пожелаю, заруби себе на носу! И ни один суд в мире мне этого не запретит! Потому что я их люблю, а ты нет! Они тебе не нужны и никогда нужны не были! Признайся, ты ведь не хотела рожать, ну скажи… Скажи! Глядя мне в лицо, скажи! Ты ведь не способна любить… ну кого ты любила, а? кроме себя, кого?
- Вашего сына, - ответила Анна и прибавила, слегка подавшись вперед: - Да, Елизавета Григорьевна, можете мне не верить, но я очень его любила.
- Лжёшь! Если бы любила, думала бы о нём и о детях, а не о себе!
- Замолчите или я Вас ударю, - не выдержал Олег, хватая женщину под локоть.
Елизавета смерила его уничтожающим взглядом и произнесла язвительно, обращаясь к снохе: «Развестись не успела, а уже нашла замену Андрею?» Анне надоело терпеть хамские выпады в свой адрес.
- Елизавета Григорьевна, уходите. Все вопросы, касающиеся развода, мы с Андреем решим сами, без Вас. Он ведь уже большой мальчик и может обойтись без мамочки, верно? Олег, выведи её и предупреди охрану, чтобы больше не пускали сюда эту женщину.
Оставшись одна, Аня сделала себе кофе, но при попытке перелить содержимое турки в чашку у неё так дрожали руки, что половина расплескалась и пришлось вытирать стол. Вернулся Олег, постоял с минуту, наблюдая, как она размешивает сахар, и осторожно взял её за плечи. Он был готов к тому, что его оттолкнут, но этого не произошло. Анна опустила голову и тихо сказала, кладя ложку на блюдце и сжимая ладони.
- Она, наверное, думает, что мне вообще не бывает больно, что я жестокая, бесчувственная
- Потому что ничего о тебе не знает.
- Я ведь не кукла, я живой человек., - сделав глубокий вдох, Климова обернулась. - Иногда хочется стать слабой.   
- Анют… - начал Меркулов, но к губам прижался тонкий палец, и он умолк, не договорив.
Анна смотрела на него своими бездонными лучистыми глазами, и видя их так близко, ему нестерпимо захотелось её поцеловать, оживив полузабытые воспоминания.
- Олег, я так рада, что у меня есть ты… И я всегда буду помнить, что ты для меня сделал. Но мне нужно время, чтобы разобраться в себе и понять, чего же я на самом деле хочу.
- Ну конечно, Ань, - улыбнулся тот, роняя руки. – Я тебя понял.
Она кивнула и ушла, а через десять минут позвонил Дейл и напомнил, что их ждут партнёры и пора выдвигаться. Впереди сумасшедшие дни, вся эта предпраздничная суета, покупка подарков, а дальше Новый год, можно будет выдохнуть и расслабиться. Но до этого еще надо дожить.
Итальянцы постарались произвести хорошее впечатление, выбрав для неформальной деловой встречи ресторан на двадцать шестом этаже высотки в центре Манхэттена. Отсюда открывался завораживающий вид на город, основной зал представлял собой небольшое пространство, оформленное в стиле итальянский ампир, где царила спокойная элегантная атмосфера. По периметру площадки расположились четыре открытые террасы с элементами зимнего сада, а этажом выше находилось помещение для закрытых мероприятий, не предполагающих присутствие прессы и посторонних лиц. Круговая панорама, изысканная средиземноморская кухня, впечатляющая барная карта, живая музыка, звучавшая ненавязчивым приятным фоном, делали это место одним из лучших ресторанов в Нью-Йорке.
Ужин затянулся до полуночи, итальянский темперамент коллег не позволил разойтись раньше, впрочем, Анна не спешила, ведь дома её никто не ждал. Прощаясь, Дейл между делом поинтересовался, где она собирается отмечать праздники. Брат со своей девушкой уезжают на неделю в Аспен. На вопрос, зачем везти неходячего инвалида на горнолыжный курорт, Сергей ответил, что Ира хочет посмотреть местные достопримечательности и архитектуру, а кататься будет он. Или что, ему надо бросить её тут в одиночестве и свалить?
- Сдай ты её в санаторий и не парься, - предложил Виталий и ухмыльнулся, видя, как брат изменился в лице.
- Лучше я тебя сдам, и все вздохнут с облегчением.
- Да-а, братишка, я знал, что ты меня любишь.
Родители тоже не собирались сидеть в Большом яблоке и решили встретить Новый год на Лазурном берегу. Дейл остался один как перст и активно искал себе компанию, с кем было бы не скучно зависнуть в новогоднюю ночь. В старые времена Анька бы выпила с родителями по бокалу шампанского во время прямой трансляции по телевизионным каналам спуска светодиодного шара на Таймс-Сквер и продолжила праздновать с друзьями. Но всё меняется, и только воспоминания по-прежнему бередят душу, не давая забыть о прошлом.
- Ань, я скучаю по тебе, - признался Махмурян, обнимая подругу, прижимаясь мокрым горячим лбом к мягким светлым локонам. Его трясло как в ознобе, на висках выступил пот, зрачки расширились, до краёв затопив радужку, язык заплетался, отчего у собеседников возникло подозрение, что Дейл либо пьян, либо болен. Он не мог ни на чём сосредоточиться, путался в словах и нёс какой-то бред, вызывая недоумение у слушателей. Заметив, что его не воспринимают всерьёз, Виталий замолчал и только пил, смотря, как другие общаются и танцуют.
- Дейл, прости, мне надо ехать, - она попыталась высвободиться из крепких объятий, но это ей не удалось.
Стоявший неподалеку охранник стряхнул снег и двинулся к замершей на тротуаре парочке. Чужое присутствие подействовало на Махмуряна отрезвляюще, при этом чувствовалось, что вмешательство постороннего человека, который, тем не менее, в силу обстоятельств и по долгу службы имеет возможность находиться с Анной практически круглосуточно, вызывает у него дикое раздражение, граничащее с ненавистью. Он очень неохотно согласился отпустить девушку и долго смотрел ей вслед, не замечая усиливающейся непогоды. У него замерзло лицо, окоченели руки, но он до тех пор стоял неподвижно, пока к нему не обратился полицейский. Лишь тогда Дейл наконец-то очнулся, смерил заговорившего с ним копа брезгливым взглядом, сплюнул и сел в машину.
Дом встретил тишиной и пустотой тёмных комнат, никто не бежал из гостиной с криком «мама, мама!», не лез обниматься, не совал в руки книжку, не просил рассказать сказку или посмотреть вместе мультик. Снимая сапоги, Аня по привычке нагнулась погладить кота, но рука схватила пустоту. Не включая свет, она босиком прошла на кухню, достала из бара бутылку, взяла бокал и села у окна, где посветлее. После первого бокала, осознав, что совсем не чувствует вкуса, положила ладони на стекло и стала смотреть, как падает снег большими мягкими хлопьями, словно лебяжий пух. Хотелось выйти на балкон и лечь в сугроб, закрыть глаза и ждать, пока тебя не укроет холодным зимним саваном. Поколебавшись, она накинула на плечи плед и толкнула балконную дверь, выходя наружу. Здесь, как и всюду, царила глубокая тишина, пол и перила устилал снег, сквозь густую белую завесу виднелись далёкие огни, похожие на звёзды, только в отличие от настоящих, эти горят каждую ночь и не гаснут с восходом солнца.
Когда ступни окончательно заледенели, Анна вернулась в дом и встала по горячий душ. Вода согревала и уносила с собой боль, месте с ней уходила тоска, не отпускавшая на протяжении последних недель. Ложась спать, она думала о новом доме и мысленно перенеслась туда, ходила по светлым комнатам, касалась деревянной мебели и раскачивалась в подвесном кресле на мансарде. Саше наверняка понравится и дом, и лужайка под окнами, зелёные холмы, холодное море и скалистые берега… Он не будет ни несчастным, ни покинутым, что бы там ни говорила Елизавета Григорьевна. В этом Анюта могла поклясться.
В оставшиеся дни она решила провести генеральную уборку и подготовиться к праздникам. В одиночку, самостоятельно, чтобы перестать думать о своём разрушенном браке и о том, что принесёт наступающий год. Двое суток мыла, тёрла, чистила, пылесосила, меняла шторы, бельё, разбирала вещи и откладывала то, что уже не никогда не наденет, собираясь отнести на ежегодную гаражную распродажу. Та же участь постигла Сашины игрушки: сломанные и забытые отправились на помойку, остальные были сложены в коробки и убраны до возвращения владельца. Любимый плюшевый медведь побывал в химчистке и временно поселился в гостиной. К исходу второго дня у Климовой разламывалась спина, зато квартира сияла чистотой, лестницу украшали пушистые разноцветные гирлянды, на окнах висели новогодние венки из остролиста, с шишками, лентами и елочными игрушками. Трёхметровая искусственная ель, которую обычно ставили в гостиной, осталась в кладовке, вместо неё появилась другая, в метр высотой из соседнего супермаркета.
На другое утро позвонил Олег и предложил прогуляться по городу. Нью-Йорк готовился к встрече Нового года, на Таймс-Сквер установили гигантскую рождественскую ель и открыли на площади каток для всех желающих. Перед тем как пойти туда, они зашли в кафе выпить горячего глинтвейна и перекусить, а затем продолжили свой путь, направляясь к 43-й улице. Здесь перед ними предстала сверкающая электрическими гирляндами ель, увенчанная золотой звездой, у подножия которой начинался каток, окруженный деревьями с праздничной подсветкой и низкими трибунами. На входе им выдали коньки и пожелали хорошо провести время.
Анна уже и не помнила, когда каталась последний раз: кажется, это было в далёком детстве вместе с родителями, Настя боялась упасть и сказала, что лучше посмотрит с трибун. А вот Анюта смело встала на лёд и почти сразу упала, разбив коленку, но неудача в самом начале её не остановила. В их семье с этим видом спорта тесно дружила только Нина, дочерей учила тоже она, и в этом ей помогали Игорь Файедович и Роман Евгеньевич. Оба одинаково уверенно чувствовали себя, твёрдо стоя на земле и на коньках, а отец бурундуков вообще катался так, словно за плечами у него олимпийское прошлое в составе сборной по фигурному катанию.
Олег, по его собственному признаю, в юности играл в хоккей, и видя, как он скользит по льду, Аня без труда ему поверила. Ей самой понадобилось сделать пару кругов вблизи ограждений, чтобы освоиться и вспомнить мамины уроки. Поначалу она держалась за спутника, а потом уже он вынужден был её догонять.
- Ну так что, - спросил Меркулов, когда они остановились передохнуть, - ты решила, что делать дальше?
- Заберу детей и уеду.
- Далеко?
- Если удастся, то на край света, - улыбнулась девушка, поправляя сползшую на лоб шапку и убирая назад растрепавшиеся волосы. – Знаешь, какой бы матерью я не была – хорошей или плохой, я не брошу своих детей.
Собеседник прищурился, любуясь морозным румянцем на щеках и согревающей сердце улыбкой. Они провели здесь около часа, и за это время Аня совершенно забыла о грусти, запыхалась и выбилась из сил, пытаясь ускользнуть от Олега. А тот, казалось, ничуть не устал и только посмеивался над попытками обогнать его, ловил за руку, и дальше они кружились вместе. Анька смеялась, запрокинув голову и жмурясь от обилия огней в тёмном небе, ей было легко, хорошо и очень весело.
В какой-то момент Олег наклонился вперед, и она интуитивно угадала, что случится в следующий миг. Поцелуй получился тёплым, долгим и нежным, словно они оба хотели что-то узнать или получить ответ на один и тот же вопрос. Оторвавшись от Аниных губ, Меркулов поднял голову и сказал, держа в ладонях её лицо: «Я люблю тебя. И тогда любил».
Она секунду всматривалась в него, не отвечая, потом оттолкнулась левой ногой и заскользила прочь. По дороге оглянулась и, видя, что он не двигается с места, крикнула, улыбаясь: «Что стоишь? Догоняй!»

Обратно возвращались на такси. Олег поднялся с ней на этаж, точно зная, что на чай его не пригласят. Поцелуй не высек между ними ту искру, без которой дальнейшее развитие отношений становится невозможным. Он понял главное: Анна его не любит, считает близким другом, не более того. Если в прошлом что-то и было, то давно прошло и забылось. Зря Волков психует, у него нет конкурентов. Бывает же так, косячит человек, а его всё равно любят, и не вытравить это чувство ничем, разве что время поможет, да и то не факт.
Меркулов не стал настаивать, взяв с Анны обещание, что она позвонит, когда надумает выйти на работу. Расставание вышло натянутым и неловким, с горьким привкусом вины – за то, что не можешь перестать любить и надеяться, и за то, что не можешь ответить взаимностью тому, кто этого всецело заслуживает. А всё потому, что любишь другого, любишь, несмотря ни на что, и сколько бы не убеждала себя в обратном, правда вылезет наружу. Как сегодня во время поцелуя с Олегом. Да, было приятно, нежно, тепло, но не шло ни в какое сравнение с тем, что она испытывала с Андреем. Вот она закрывает глаза и представляет себя в его руках. Трепет, ожидание, предвкушение… желание обнять, прижаться всем телом и целовать в ответ, давая почувствовать, как же сильно она его любит, как тоскует…
Вздохнув, Аня принесла из спальни планшет, прислонилась к плюшевому медведю и открыла архив фотографий. Их накопилось столько, что ночи не хватит посмотреть, и почти везде был Волков. Она сама не знала, зачем продолжает мучить себя воспоминаниями о счастливом прошлом, в десятый раз листает одни и те же снимки, смеётся над видео четырёхлетней давности, а после не может заснуть и до утра сидит в обнимку с любимой Сашкиной игрушкой. После сотого кадра с мужем и сыном, гримасничающими на камеру, Климова не выдержала, бросила планшет и пошла умываться. В ванной её взгляд упал на корзину для белья, задвинутую в угол и закрытую от глаз стиральной машинкой. В прошлый раз, затеяв стирку, она совсем про неё забыла. В куче детских вещей обнаружилась футболка Андрея с логотипом Guns N’ Roses. Сидя на полу среди разбросанной одежды, Аня смотрела на футболку, разглаживая цветной рисунок, а потом поднесла к лицу и вдохнула запах мужского пота, сигарет и моторного масла. Рассвет она встретила там же, уткнувшись лицом в колени, мечтая уснуть и проснуться уже в новом году на другой стороне земного шара. Разведённой женщиной с двумя детьми и котом, которых никто не знает и до которых никому нет дела.

Тридцатого декабря объявилась Лили, и девушки договорились сходить в торговый центр. Звонок подруги застал Анюту врасплох, она-то планировала посетить салон красоты и отводила на все процедуры минимум пол дня. Глядя на себя в зеркало по утрам, видела там уставшую женщину с морщинками вокруг глаз, потускневшей кожей и волосами, и решила, что так дело не пойдет. Хватит нервничать, переживать и тратить время и силы на то, что нельзя изменить, пора перевернуть эту страницу своей жизни и начать писать следующую. Завтра у сестры день рождения, нужно выглядеть на все сто и не пугать близких убитым видом. В начале января у неё консультация с адвокатом по поводу развода; по словам мистера Брукса, ей надо быть готовой ко всему. В подобных случаях, когда один из супругов против расторжения брака (а судя по реакции Андрея на звонок юриста, так оно и есть) и при наличии малолетних детей, процесс может затянуться на неопределённый срок. Хорошо бы попробовать договориться мирно, но за его весьма продолжительную карьеру таких примеров наберётся меньше десятка. Чаще мужья и жёны бьются не на жизнь, а на смерть, отстаивая собственные интересы, причём зачастую в ущерб интересам детей. Но личные обиды, взаимные претензии, желание отомстить и лишить бывшего/бывшую последних крох, положенных им по закону, пересиливает здравый смысл, отметает справедливость, порядочность и элементарное человеческое сострадание. На войне как войне – все средства хороши. Поэтому пройти через развод это как пережить маленькую войну.
Из салона красоты Анна поехала на встречу с подругой, по дороге попала в пробку и опоздала на полчаса. Стоун ждала её в кафе на втором этажа универмага Macy's, поедая пирожные и листая каталог. Хозяин секс-шопа выделил сотрудникам три выходных в честь праздника, и она воспользовалась этим, чтобы пройтись по магазинам и купить подарки. Подруги обнялись и поспешили к эскалатору, который доставил их в истинный рай для шопоголиков. Здесь было всё, чего душа пожелает: одежда, мебель, аксессуары для дома, косметика, парфюмерия, ювелирные украшения, спортивные товары и даже зоомагазин. Целый этаж занимал детский отдел, глаза разбегались от обилия игрушек на любой возраст, вкус и кошелёк. Они провели не меньше часа, блуждая среди коттеджей для Барби, гоночных трасс, радиоуправляемых вертолётов, кукол и мягких игрушек, конструкторов Лего и машинок, проталкиваясь сквозь толпу точно таких же очумевших родителей, прибежавших за новогодними подарками для своих чад. От громкой музыки и беспрерывного гама у Анны разболелась голова, но она не хотела уходить, так ничего и не выбрав. Заметив растерянность молодой женщины, сотрудник магазина вызвался ей помочь и предложил отличный вариант: детский снегоход. Как две капли воды похож на обычный, отличается мощностью и габаритами, плюс имеется встроенная система безопасности.
Оплатив покупку, Климова схватила подругу в охапку и потащила прочь из этого сумасшедшего дома. За поворотом их поджидал магазин рукоделия, там тоже сновали озадаченные покупатели, сметая всё подряд, выстаивая длинные очереди в кассы, и торопились в отдел упаковки, где взмыленные девушки в костюмах рождественских эльфов трудились не покладая рук. В соседнем бутике наблюдалась похожая картина; создавалось впечатление, что минимум половина жителей Нью-Йорка отложила поход за подарками на потом, создав тем самым кучу проблем и себе, и магазинам, не справлявшимся с наплывом покупателей. Многие понадеялись на онлайн-магазины и столкнулись с глобальной перегрузкой системы, не дождались курьеров, потеряли драгоценное время и упустили желанный товар. Кто-то рассчитывал переждать коллапс и в спокойной обстановке выбрать близким подарок и попал в щекотливую ситуацию, рискуя в канун праздника остаться с пустыми руками.
Среди выставленных в витрине наборов для вышивки Аня увидела пейзаж, о котором давно мечтала мать. Сестре достались акварельные карандаши для профессиональных художников и альбом для эскизов, а отцу бутылка коллекционного виски. На обратном пути она зачем-то зашла в магазин спортивных товаров, зацепившись взглядом за вывеску по правую руку от стеклянного лифта, медленно ползущего между этажами под бодрую рождественскую мелодию. Её внимание привлекли водительские перчатки, и она так увлеклась, что не заметила подошедшую сзади Лили.
- Ищешь подарок мужу?
- Да.
- Тому самому, с которым разводишься? – уточнила Стоун, приобняв её за талию, и чмокнула в щёку.
- Совсем забыла, – ответила та, отойдя от витрины.
- Всё еще скучаешь по нему?
Анна неопределённо пожала плечами.
- Ну, у нас было много хорошего
- Энн, признайся, ты его любишь?
- Не знаю. А у вас с Анхи всё?
- Да, вчера получили бумаги. Так что официально я мать-одиночка. А парень, который тебя возит, с ним как?
- Никак. Стоун, он мой друг.
- И влюблён в тебя до безумия. Не смотри на меня так, детка, это же очевидно… А ты тоскуешь по своему большому глупому Медведю. Ладно, жду тебя на кассе. Кстати, вон те, без пальцев, самые крутые.

Проснувшись чуть свет, Саша второпях умылся и оделся, надеясь, что мама уже приехала и ждёт его внизу. Но в гостиной никого не было, на кухне Донна готовила торт для именинницы. Увидев ребёнка, кухарка позвала его за стол и налила тёплого молока с ватрушкой. К девяти часам спустилась Настя, ведя за руки близнецов, расцеловала племянника и заметив, что тот грустит над тарелкой, начала расспрашивать, как он спал и что ему снилось. После завтрака она отвела детей в малую гостиную, принесла пластилин, бумагу и краски и предложила смастерить новогодние открытки и маленькие сувениры для бабушек и дедушек. Миша с Колей послушно взялись за карандаши, а их брат без особого желания придвинул к себе коробку с брусками разноцветного пластилина, всё время оглядываясь на открытую дверь.
Пришёл дядя Игорь и спросил, чем они тут занимаются. Настя объяснила, что близнецы рисуют открытку, а Саша лепит ёлочку. Деревце получилось кособоким, верхушку венчала пятиконечная красная звезда, похожая на медузу. Скатав разноцветные колбаски - синюю, оранжевую, жёлтую - он обмотал ими ёлку и с гордостью показал своё творение тёте. Анастасия ахнула, близнецы отложили карандаши и таращились во все глаза на старшего брата, а тот подбежал к окну, влез на подоконник и прилип носом к стеклу, смотря на остановившуюся у дома машину. Из неё вышла женщина в длинном белом пальто, и Сашка, не помня себя от счастья, бросился в прихожую с криком: «Мама приехала! Мама! Мама!»
Не успела Анна подняться на террасу, как в неё на полном ходу врезался сын.
- Здравствуй, медвежонок.
Он не отвечал, лишь крепче обнимал и не давал сдвинуться с места. Прошлой ночью снова шёл снег, выбелив сад и дом; по ступенькам тянулись цепочки кошачьих следов, теряясь под окнами. Присев на корточки, Аня распахнула пальто и прижала к себе всхлипывающего ребёнка.
- Мамоська, ты насовсем, да? – взволнованно спрашивал тот, заглядывая ей в лицо, гладил холодными ладошками волосы, щеки, губы и тут же порывисто прижимался всем телом, будто боялся, что она растает как Снегурочка.
- Мы поедем домой? Поехали, мам!
- Поедем, но не сегодня. Понимаешь, нам с папой надо кое-что решить. Потерпи еще немножко, хорошо?
Вопросы сыпались как из рога изобилия, Сашка не отлипал от матери, а она не успевала отвечать. Снегоход остался в машине; вечером, когда дети улягутся спать, коробку принесут и положат под ёлку в большой гостиной. В дверях показалась улыбающаяся сестра, по лестнице поднимался её муж, неся намочившего штаны Мишу переодеваться. Коля увлеченно калякал на рисунке брата, за ним внимательно наблюдали коты, оккупировав кресло перед камином. Заслышав голос хозяйки, Ханя мигом навострил уши, пронзительно мяукнул и полетел её встречать, чуть не сбив с ног Сашку. Все разом накинулись на гостью, помогая снять верхнюю одежду, отобрали подарки (это касалось именинницы, которой не терпелось узнать, что в коробке) и усадили на диван.
- Я боялась, что ты не приедешь, - зашептала Настёна, обнимая сестру. Она не лукавила, её и впрямь тревожило, что Анна не захочет быть там, где Игорь, но не смела озвучить свои мысли. В душе жила надежда, что такой замечательный день не будет омрачён отсутствием родного человека, без которого и праздник не праздник, особенно, если это день рождения.
Саша завозился, устраиваясь на коленях у матери, притих, успокоился и скоро уснул. Пока он спал, мать гладила его по голове, а Настя на цыпочках вышла из комнаты, забрав сонного Колю, которого с двух сторон подпирали коты, мурча в унисон. В четыре сын проснулся, и всех позвали в столовую поздравлять Анастасию. Вынесли шоколадный торт с единственной свечой, над которым со вчерашнего дня колдовала Донна, окружили виновницу торжества и начали хором:
- С днём рожденья тебя… С днём рождения тебя… Поздравляем, Настёна, мы все любим тебя! Скорее загадывай желание!
Крепко зажмурившись, Настя набрала воздуха в грудь и задула свечу. Муж преподнёс ей кулон с жёлтым бриллиантом и надел на шею под восхищённые взгляды прекрасной половины семейства. Георгий Александрович одобрительно похлопал зятя по плечу, поцеловал дочерей и увёл наверх жену, не дав вдоволь наглядеться на Анну. А ту настойчиво дёргал за рукав сын, прося пойти с ним на улицу. Папа сегодня не приходил, наверное, забыл, что они хотели слепить снеговика. В дутом серо-синем комбинезоне, варежках и шапке с большим помпоном, смешно переваливаясь с боку на бок и толкая перед собой снежный ком, Саша напоминал неуклюжего медвежонка, и Аня не могла удержаться от улыбки. Вдвоём они скатали три больших шара, поставили их друг на друга, в самый маленький воткнули свежую морковку, сделали из картофелин глаза и рот, а на голову нахлобучили стащенное из гаража ведро. Чтобы снеговик не замерз, ему повязали тёплый шарф, найденный в кладовке среди ненужных тряпок.
На улицу выглянула экономка и позвала их ужинать. Наевшись и поиграв с кузенами около зажжённой ёлки, Сашка начал позевывать и жаться к матери. Видя, что он засыпает, Аня отвела его в детскую. Часы показывали начало двенадцатого, пора переодеваться и встречать с семьёй Новый год. Честно говоря, у неё самой слипались глаза и хотелось последовать Сашиному примеру, по крайней мере, не засиживаться допоздна, как обычно. Ну и праздничное настроение очень бы не помешало…
Спускаясь по лестнице, она услышала голос Андрея в гостиной и остановилась в нерешительности. В столовую шла сестра, посмотрела наверх и окликнула Анну, выдав её присутствие. С этой минуты вечер перестал быть томным, превратившись для Волковых в пытку.
За столом Аня сидела напротив мужа, избегая встречаться с ним взглядом. Она машинально отвечала, если к ней обращались, поднимала вместе со всеми бокалы, заставила себя попробовать приготовленные матерью блюда – но всё это через силу, с единственным желанием побыстрее закончить этот фарс. Наверное, они с Андреем хорошие актёры, раз никто ничего не замечает.
Её терпения и выдержки хватило всего на час. Перед тем, как уйти, Анна попросила охранника принести из гаража снегоход и пакеты с подарками. Утром бабушка с внуками полезут под ёлку и найдут там много сюрпризов… Положив вышивку у ног деда Мороза, Анюта осторожно выбралась из-под раскидистых еловых лап, одёрнула платье и пошла в спальню, на ходу вынимая невидимки из волос. Надев пижаму и выключив свет, она нырнула под одеяло, как в дверь негромко постучали. За порогом стоял муж.
- Андрей… Что тебе нужно?

снегоход

http://forumuploads.ru/uploads/0016/ce/b7/3/t851192.jpg

[nick]Анна Волкова[/nick][status]твоя Кошка[/status][icon]https://i.imgur.com/CNPkMVw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/DpaiwAc.gif[/sign]

Отредактировано Georgy Klimov (08.11.2020 10:52:27)

0

37

Большая черная дыра, распахнув пасть, пыталась его сожрать, заставляя сознание увиливать и юркать в свободные от потока воздуха протоки. Андрей карабкался по невидимым, острым скалам, повисая на отвесах. Толкался вперед, подтягивался и падал на тонкие «балконы»-уступы. Ледяной ветер сковывал все и без того смертельно уставшее тело, бросая урывками колючие, острые как бритвы камни. В ушах стоял гул сотни паровозов, стремящихся в одну сторону, и неминуемо будет столкновение. Андрей повернулся на свет и зажмурился. В висках отдало молотом, заставляя согнуться, попытаться спрятаться…
В машине два парамедика пытались сделать укол, но натянутые как струна руки, совершенно не поддавались проколу.
- Сэм, попытайся размассировать, - женщина доставала третью иглу. Пациент был скорее мертв, чем жив. Приклеенные датчики давали замедленную амплитуда сокращения сердечной мышцы, пульс наоборот был зашкаливающим. Зрачки парня не реагировали на луч фонарика, и пальцы словно застыли в кулаках, сведенных судорогой. – Надо позвать Брайна в операционную. У него хватит сил разжать.
- Давай пытайся, - мужчина не знал, как уже сесть, чтобы перехватить руку пациента. Она тоже слабо поддавалась движению. – Скован…
- Стресс, повышен мышечный тонус.
В госпитале их ждали на пороге целая коллегия врачей. Наталья находилась возле поста, когда дежурная медсестра принимала звонок о пациенте. Адрес был не знаком, но услышав фамилию Волков, женщина испуганно повернулась в сторону разъезжающихся дверей приемного отделения.
- Сколько лет пациенту? – спросила она мулатку средних лет.
- Не знаю. Только назвали фамилию и имя.
- Имя?
- Ан… Андрей, - с трудом прочла она запись. – Странное имя.
- Волков… - Наталья заторопилась к выходу.
Едва открылась дверь подъехавшей машины, как Власову покачнуло. Парень лежал серый, без признаков жизни, а парамедики едва стаскивали под тяжестью его тела носилки. Хирурги втроем переложили Андрея на каталку и бегом помчали к лифту. Наталья не отставала. На вопрос чего она тут делает, сказала, что знакомый. Ее пустили в реанимацию помочь. Не смотря, что это не ее профиль, из-за нехватки рук, врачам не отказывают. Попытка раздеть не имела успеха, и Максимилиан, зав отделения реанимации, стал разрезать джинсы ножницами.
- Пена! Готовьте противорвотный набор и трубку. Что он принял?
- Понятия не имею. Но такое ощущение, что съел ведро поганок. Зрачки не реагируют, а тело…
- Боксер что ли? – на ходу осматривая Волкова, делал выводы врач. – Костяшки сбиты и пальцы сжаты в кулак защищено, обычные люди прячут большой палец в ладонь, думая что так не повредят кисть. Адреналин кубик.
- Не получается. Только кожа продавливается, вены будто забиты.
- Сейчас, - Макс стал массировать сгиб локтя Волкову на манер отжимания белья. Кожа покраснела, и они смогли пробить вену. – Вот, давай парень, на тот свет всегда успеешь.
Едва поставили трубку, как тело стало конвульсивно дергаться. Волков распахнул глаза и приподнялся, безумно смотря вперед.
- Спокойно, ты меня слышишь? – врач повернул его голову к себе. Но Андрей потерял сознание. – Анализ крови на биохимию, на барбитураты, наркотики. Все!
- Хватит у него страховки?
Наталья отозвалась.
- Хватит, берите весь спектр. Что скажешь?
- Либо у него передозировка, либо его отравили.
- Передозировка исключается. Он не из тех.
Андрея укатили в дальнюю палату, оставляя сиделку. Женщина должна проверять показания всех приборов, и если что, сообщить немедленно или принять меры до прихода врачей. Власова сидела в коридоре, не понимая, что творится вокруг. Дети Климовых и сын Ивлевых для нее были не последними знакомыми, и женщина невольно перенесла боль на себя. Андрей был измученный и совершенно определенно под действием каких-то наркотиков.

Мортен лежал в ванной, сдувай пенные пузырьки в руки. Он был полон эйфории. Удача явно была на его стороне. Кто докажет, что это он приобрел тот препарат? Чека нет, следов на шприце нет. Все. А что там эта истеричка станет говорить, его не волнует.
- Козел я, говоришь. А ты кто? – разговаривал он сам с собой, предвкушая единоличное лидерство в клубе. – Шлюха, обычная озабоченная требованиями своей вагины.
Телефон вновь зазвонил.
- Пошла в жопуууууууууу, - протянул Кинг, выпивая бокал шампанского залпом. Включившийся автоответчик затараторил, - «Мортен, я знаю, что ты придурок дома. Отвечай на звонок, когда я звоню». Ой, боюсь, она звонит. Да хоть под дверью стой. «Сволочь! Мразь!».
Хозяйка клуба орала в трубку, силясь достучаться до Кинга. Ей было страшно, а ему хорошо. Он вновь первый. Не важно каким способом получилось это вернуть, главное – все получилось. Он ни разу не узнал как там бывший приятель. Правда, наткнулся на Пита с его ущербной сестрой в маркете, но вовремя успел скрыться за стойкой с банками, пропуская тех вперед. Не хватало еще, чтобы эти ему допрос устроили, а то что за Медведя они его порвут на части, он знал точно. Как же, Волков ему квартирку подогнал. А ведь знал, что Мортен тоже нуждается в жилье. Но куда там!

Наташа набирала номер Смирнова, озираясь по сторонам. Понимая, что надо позвонить Ивлевым в первую очередь, но ей хотелось услышать спокойный голос Романа. Его самообладанию можно позавидовать.
- Привет, - тихо произнесла она, устало прижавшись вспотевшим лбом к стеклу коридорного окна, - приедешь в госпиталь?
Их связь в России была не сильной, но Наталье нравился  Смирнов. Она видела в нем человека, понимая, что при Климе все становятся волками. Но в этого верила. Роман, услышав приглашение, невольно удивился.
- Наташ, ты чего? – тихий голос мужчины закрадывался глубоко внутрь Власовой, что она вздрогнула.
- Андрея привезли в плохом состоянии. Посмотри его.
- Как он? – она уже слышала, как Смирнов одевается, что-то говорит жене и выходит из дома.
- Плохо. Пока анализы не готовы. Но он плох.
- Ивлевым звонила?
- Нет. Как?
- Понял.
Он стоял возле кровати сына Ивлевых и хмурился, смотря показатели приборов. Смирнов не утратил знаний, постоянно находясь в курсе событий медицинских разработок, тренируясь на мясе зашивать волокна, или как в юности, ловил животных. Лечить людей он отказывался. Хотя для команды Клима была ангелом хранителем. К приезду Ивлевых, Смирнов был в курсе всей картины. Попросил молчать и Лизе ничего не говорить.
- Карася возьму на себя. Отдыхай. Скажи Максу, что я тут побуду. Никого не пускать.
Почему он остался? А ведь мог просто узнать и поехать к жене под бок? Не мог. Хищник, который внутри Смирнова жил, требовал не бросать стаю. Они не каждый сам за себя, они все вместе. Не смотря на то, что Андрея Клим хотел еще мальцом отправить к праотцам, вслед за Акелой и Мариной. А раз остался он жить, да еще стал мужем дочери Клима, Роман чувствовал, что надо помочь Волкову выкарабкаться. Он слышал перепалку в коридоре, голос Лизы, слышал как та требовала пропустить ее к сыну, но охрана, которой пришлось подключиться и встать на дверях, молча отстранила женщину.
- Дим, - тихо произнес Смирнов в трубку, когда решил позвонить другу и предупредить. – Надо поговорить.
- Понял.
К утру к дверям реанимации подошел мужчина. Осунувшееся лицо покрывала неровная щетина, будто тот, нервничая, ее пытался выщипать. Кое-где седые волосы, неровной шевелюрой распадались по голове, а глаза выражали безнадегу. Карася со всех сторон буквально обложили. То его язык виной тому, что с Нинкой он по разные стороны, то Лизка с катушек слетала и наговорила Анне такого, что ему хотелось заткнуть жену звонкой пощечиной. То вот Андрей лежит, изображая труп.
- Привет, - поздоровался Ивлев с Романом, протягивая тому кофе. – Рассказывай.
- А что рассказывать. Твой сын был усыплен, как бешеный бизон.
- Почему бешеный?
- Доза, как на слона. Остается ждать, как организм поведет себя. Пытаются вывести из крови эту гадость, но она уже подействовала везде. Наташа сказала, то у Андрея было сотрясение мозга.
- Понятия не имею. Он ж взрослый, зачем ему папке жаловаться.
- Сильно его побили. Но зная Андрея, я бы сказал, напропускал в голову. Так вот, неизвестно как с мозгами станет после всего этого.
- Кто?
- Откуда ж знаем. Но явно не друг закадычный.
- Хочешь сказать, что мой сын станет дебилом? – Карась напрягся, смотря на лежавшего неподвижно парня. – Тут что-то тикает, пищит. Живой же!
- Живой, но сердцем. В сознание не приходил. Поэтому ждем.
Ивлев схватил друга за рукав и заставил посмотреть в глаза.
- Сделай так, чтобы он выжил, я тебя прошу!
- Я не бог. И ты знаешь, людей не лечу.
- Ром, сделай…
Ивлев сгорбился и заплакал. Такого Карася Смирнов ни разу в жизни не видел. Потеряв Нину как сестру, оставшись без ее дружбы, без вечеров, когда они могли сидеть и разговаривать, без ее нуждаемости в нем, Карась потерял половину себя. А теперь и сын. Тут хоть в петлю. К моменту, как жена проснулась, Дмитрий сидел на стуле у окна и смотрел в сад. Говорить Лизе о том, что ее сына едва, а может и убили, он не собирался. Надежда есть, и он будет верить.

Он стоял по среди улицы, где в домах хлопали окна, лишенные стекл. По земле летали пакеты, тряпки, бегали крысы, а в углах сидели люди, в лохмотьях. Волков медленно пошел вперед, озираясь по сторонам. К нему тянули руки, прося подать кусок хлеба, а кошки бросались в ноги, ловя удирающих грызунов. Из города вела пустая дорога. Под ногами скрипел гравий, в лицо дул ветер, но все это отдаленным чувством его едва касалось.
- Андрюша, - скрипучий голос позвал его где-то в стороне. – Остановись.
- Кто вы? – различив отделившуюся от кустов женщину, парень остановился. Она ему кого-то напоминала, но вот кого, понять не смог.
- Не знаешь, - скрипел голос. – Бабушка я твоя.
- Бабушка? – он не знал никого, кроме бабы Клавы. – Ошиблись.
- Ты так похож на отца, хотя его я почти не помню. Марина не любила приезжать с ним ко мне. Не ходи туда, - старуха махнула вперед. – Маются там люди.
- А тут?
- Живут. Дома вот есть, у меня есть комната.
- Спасибо конечно, но как-то мне мой дом нравится.
И он пошел дальше, не оборачиваясь. Если это его бабка, то как она могла так закончить свою жизнь, что застряла в этом городе? Да и вообще, где он сейчас?

Роман обернулся на пронзительный звук, который оповестил, что у пациента остановилось сердце. Он кинулся к Андрею, наживая кнопку экстренного вызова. Явно пропустил конвульсию. Тело лежало неестественно, изогнувшись в шее. Начав массаж сердца, Смирнов рычал,приказывая парню завестись, как машине, которые он так любил.
- Куда собрался? – в палату ворвался персонал, прикатив аппарат для шоковой терапии. – Давайте сто!
- Это много!
- Давайте! Раз, два, три – удар.

Андрей стоял на утесе. Внизу текла река, а воздух был такой чистый, что легкие сдавливало, заставляя голову кружиться. Было хорошо и легко. Обравшись присесть на траву, почувствовал как за плечо ухватились.
- Привет, сын, - Акела стоял рядом. Такого отца Андрей не помнил. Постаревший, с безумными глазами. – Что? И тебя Клим отправил на тот свет?
- С чего ты взял?
- Да знаю я, что ты как кость. Торчишь и не вытащить. Но ты не переживай, тут хорошо.
- Отпусти.
- Да ты садись, выпей.
- Если ты считаешь, что был мне отцом, то хочу разочаровать. Мой отец другой. Дмитрий Сергеевич Ивлев.
- Подкидыш ты, - усмехался Акела, ударяя сына словами, хлеще кнута. – Им мы все мешали. Вот и нас с матерью…
- Заткнись! Просто молчи и все.
- Отец твой я и никакой ни Карась! Запомни! – Василий сжал его плечо сильнее. – И чтобы я больше не слышал этого.
- Акела воспитывает, - раздался смех. Марина сидела на камне и размахивала порванным подолом юбки.
- Свалила отсюда.
- Угомонись, я может по сыну соскучилась.
Андрей стоял, не понимая, как он мог родиться у этих людей.
- И вообще, он не твой сын, а Клима! Хрен бы я родила от тебя! Понял, идиот?
- Сука, бешеная сука! А раз он сын Клима, то пусть сдохнет!
И Андрей почувствовал, как его толкают с обрыва. Он летит и орет, пытается посмотреть вверх, увидеть тех, кому и после смерти не нужен, которым личные распри важнее него, но ничего не получалось. В облаках мелькнуло знакомое лицо.
- Анька! – он будто ее вспомнил. Почувствовав сильный поток воздуха, Андрей расправил руки, взмахнув ими, но лишь ускорил свое падение…

Смирнов смотрел на часы, понимая, что минуты ускользают как песок меж пальцев. Сердце парня не заводилось, все не откликаясь на все действия врачей. Медсестра собралась уже откатывать аппарат, как Роман со всей силой ударил кулаком по груди Андрея. Еще раз, и еще. И тут, спустя роковые минуты, на экране показался зубец, второй. Пульс сначала словно взбесился, подпрыгнул до ста пятидесяти, снизился и приборы ожили.
- Быстро ему капельницу, - Максимилиан посмотрел на взмокшего Смирнова и кивнул, - спасибо.
- Главное, чтобы оно не остановилось больше.
- Надеюсь, что он придет в себя скоро. Сейчас сделаем ему РЭГ. На томограмму пока везти сложно.
- Погоди, - Смирнов склонился на парнем. Шевеление за закрытыми веками глаз, был признаком того, что мозг заработал. – Андрей, ты меня слышишь?
Голова Волкова дернулась пару раз на голос.
Через два дня после произошедших событий, Андрея перевели в палату. Там была Лиза и Димка, в руки которых попал спящий сын. Мать сидела у кровати и причитала.
- Лиз, давай позитивное. А то пацан проснется и чего услышит?
- Я фяс уегу, - прошелестел сквозь трубку Андрей.
Родителей оттеснили, вызванные врачи. Смирнов ждал Макса за дверьми. Ведь говорить про диагноз при Лизе они не решались. Официальная версия – отравление грибами. Оттого и кома. Ночью Волкова увезли на томограмму, откуда тот вернулся уже без трубки, почти уснувший. Лиза стала требовать выписки, что сама будет ухаживать за сыном. Макс одни инструкции дал матери, а вот Ивлеву и Смирнову другие. Андрею придется попить ноотропные препараты. Если надо, то Роман поделает уколы.
- Его счастье, что он не прекратил принимать лекарства от сотрясения. И на момент усыпления его мозг был в безопасности под действием таблеток. Видать пил горстями. Нельзя так, но это спасло.
Карасю не сказали, что была остановка сердца. На нем и так нет лица. Роман уговорил Макса молчать. Американская система здравоохранения не предполагает скрытности. Тут говорят все как есть. Надо это родственникам знать, не надо – говорят все. И Роман просто попросил, если что взяв вину на себя. В тот день Роман посчитал, что свою миссию он выполнил, поехал уставший домой. Игорь пару раз звонил, прося рассказать что произошло, но отец обещал рассказать по приезду. Главное, чтобы Настя не узнала, а то помчится ж, а за ней Нина. И начнется бедлам. В свое время все узнают, если Ивлевы посчитают нужным рассказывать подробности.
- Мам, Аня приезжала? – Андрей лежал на кровати и смотрел, как капают капли внутри пакета с лекарством, а через трубку медленно ползет это в вену. – Дайте телефон.
- Не приезжала она, - отозвалась Лиза, подтыкая одеяло под ногу сына.
- Не может, мам. Я помню…
- Что?
- Меня точно забрали на скорой из дома, а там мы были…, - он не стал говорить, что домой вернулся. Помнил, про удар, а вот был кто-то еще дома, Волков не мог понять. Голова заболела, разрываясь от всплывающих картин. Точно, что он уходил из какой-то квартиры, там была женщина. Более четкое воспоминание было связано с ссорой в клубе. Дальше все как в тумане. – Дай мне телефон.
- Его нет. Тебя привезли даже без документов.
- Тогда дай свой. Я позвоню Ане.
Лиза ликовала в душе, понимая, что сноха не снимет трубку, если позвонит Лиза. Спокойно отдала сыну трубку, Лизавета вышла в буфет, купить вкусных булок, свежих. Андрей быстро набрал номер отца.
- Пап, скажи, Аня приезжала?
- Была.
- Хорошо, а ты где?
- По делам отъехал. Что случилось?
- Мама сказала неправду, почему?
- Потом поговорим, но ты молчи.
Андрей по памяти, машинально набрал номер жены. Долгие гудки больно ударяли в висок, заставляя морщиться. Она не брала трубку. Волков отложил телефон и откинулся на подушку. Ему должны объяснить, что за провалы в памяти, что вообще случилось. Но чем больше он сам себя спрашивал, тем сложнее понять – а зачем ему вообще это знать? Мать вернулась, улыбаясь, ворковала.
- Чаек попьем. А завтра мы будем уже дома. Там папу ждут Сашенька и Клавочка, скучают. Все у нас наладится, будем жить как прежде…
Андрей смотрел на мать и не мог понять, она в себе или как. Отчужденно говорила про жизнь, все норовила его погладить по голове. У Андрея вопросы рвались с языка, но отец попросил молчать. Как же трудно! Телефона Марьи Петровны он не знал, как и телефона тещи.
- Как Сашка?
- Сашенька скучает. В садик ходит.
- А Клава, наверное, вовсю летает?
Лиза замолчала. Что придумать про внучку, которую не видишь? Саша большой и сам подбегает, а вот Клава всегда при няньке. Та держится обособленно, горделиво и вечно отзывает Сашу от нее. Была бы хотя б Климова с внучкой, она подошла б, а так – как за забором.
- Ползает, - соврала Лиза. Наверняка попытки Клавочка делает. Девочкой она растет крепкой, сама села быстро, это Лиза смогла увидеть. – Растет наша красавица. Вся в папу.
- Ты путаешь, мам, Клава на Аньку похожа.
- Говорю ж, - усердно расставляла на тумбочке плошки с едой, Ивлева не замечала, как отсекает все разговоры про сноху, - растет, меняется. Не узнаешь ее.
- Ты так говоришь, будто я не был с детьми лет сто, - Андрей усмехнулся. Ему не хотелось думать о матери плохого, хотя точит от вранья немного, где-то внутри, слева.
Андрею не удавалось добраться до звонка жене. Его все также чем-то поили, что сон накатывал невзначай, как и просыпался он по щелчку в своей голове. Мог проспать часов десять, а мог проснуться через тридцать минут. Такой ненормированный, а точнее рваный сон, врач  объяснил влиянием токсичных веществ, которые и вызвали отравление. Обещали, что все наладится.
Дома его встретила тишина. Под ноги не попалась ни одной игрушки, словно у него нет детей. То что Сашка и Клава тут живут, он помнил, но как долго, не знал. Вообще, с памятью была какая-то беда. Тут помнит, там не помнит. Из десяти минут жизни, он мог рассказать только четыре, а шесть забыть. А потом это могло поменяться местами.
Мать ушла на кухню, а отец позвал его на задний двор. Было еще часа три, и Саша пока находился в садике. По пути взял свой старый телефон, но вспомнил, что там нет симки.
- Пап, дай телефон.
Абонент был не доступен. Как добраться до жены и поговорить? За руль он не сядет. Пока ехали домой, Андрея чуть раз пять на стошнило от мелькающей дороги. И это пугало не слабо. Резкий поворот головы тоже вызвал дурноту.
- Я стал инвалидом, - прошептал он, опускаясь в кресло.
- Да брось ты, - Карась прикурил, - врачи сказали, что все наладится. И пока матери нет, слушай.
С каждым словом, что произносил отец, Волков все сильнее мрачнел, понимая, что едва не стал трупом по вине человека… Какого? Он не помнит, кто сделал ему укол. Силясь покопаться в памяти, он лишь стонал от головокружения.
- Что за бред? – он не мог поверить в то, что стал причиной непонятно чего. Хотя стоп, - погоди…
Из-за стеклянных дверей дома Климовых вышла Марья Петровна с девочкой на руках. Клава повернулась и смотрела на сидевших мужчин. Узнав в одном отца, стала сжимать кулачки и тянуться в его сторону.
- Андрей Васильевич! – Марья Петровна радостно воскликнула и подошла к Волкову и его отцу. – Вот так радость. Смотри, папа!
Андрей подхватил дочь и поднял на головой, слушая как та заливается звонким смехом. Няня присела рядом и с улыбкой наблюдала, как ребенок щипает отца за щеки, нос, а тот в ответ рычит и слегка покусывает ее ручки.
- Какая же ты большая у нас, - Андрей водил носом по животику дочери, едва сдерживая слезы. Вот оно счастье от любимой женщины. Только ее самой нет рядом. – Рассказывайте как вы тут?
- Да у нас все хорошо. Саша скучает сильно. Все сидит рядом с Клавой и играет в машинки. Спасают Коля с Мишей. Мы пару раз ездили к ним с ночевкой. И Нина Владимировна с нами.
Почувствовав в голосе женщины неуверенность, Андрей покачал головой.
- Все правильно, не переживайте. Сашке нужно общение. А сестра пока вырастет, он разговаривать разучится.
- Кто? – удивленно спросил Карась, - твой сын разучится болтать? Да он весь в деда!
- Это правда, - рассмеялась Марья Петровна, - они похожи.
- А ты, принцесса, умеешь говорить?
- Умеет, гулит во всю.
- Как теща и малая?
- Ты про Настю?
- Нет, она отдала первенство малой другой малявке.
- Растет. Головку держит уверенно, любит всех рассматривать. Сейчас спят.
- Как же хорошо дома, - Андрей посадил дочь на колени, поглаживая ту по кудряшкам.
Волков заметил, как подобралась няня и села прямо. К ним приближалась Лиза, раскрывая объятия для внучки. Но едва коснувшись девочки, Лизу оттеснили в сторону руки Марьи Петровны и Клава очутилась на руках няни. Лизавета прищурилась и подбоченилась. Андрей не понял, что вообще произошло.
- Так, дайте мне дочь.
Няня с предостережением посмотрела на Ивлеву, передавая ребенка отцу. Лиза улыбнулась и вновь потянулась к малышке.
- Или отойдете, или я забираю ребенка.
- Она с отцом уже пообщаться не может?
- Может, но мне кажется, что вы не ее отец.
- Стоп! – Волков поднялся и посмотрел на Марью Петровну. – Нам надо поговорить. Мам, иди в дом, я скоро приду.
Расположившись в малой гостиной, Андрей отпустил дочь на толстую медвежью шкуру. Клава постояла на четвереньках и слегка подавшись вперед, плюхнулась на пузо. Подумав, подтянула ножки и покачавшись, опять толкнулась вперед.
- Вот это ты черепаха, дочь, - Андрей смеялся, хотя смех вынужденно вырвался. – И так, объясните мне, что я сейчас видел. Марья Петровна, вы для меня родной человек и можете говорить как на духу.
- Понимаете, Анна Георгиевна запретила Лизавете Григорьевне приближаться к детям. Саша не ходит на ту половину, ну и Клаву я не даю туда. Вашему отцу разрешено играть с внуками, гулять.
- Причину могу узнать?
- Я не знаю. Вам лучше спросить у родителей. Я рада, что вы вернулись. Сашу ждет сюрприз.
- Кто его забирает?
- Хотите вы поезжайте.
- Нет, я не могу за руль садиться, пока. Отец поедет.
- Пойду, приготовлю Клаве пюре и вернусь. И прошу…
- Я понял, не переживайте.
Лежа на полу, рассматривая своего ребенка, Андрей мысленно крутился вокруг жены. Она словно выстроила бастион, вырвала все провода, утопила сотовый и спустилась под землю. С приездом домой все вокруг лишь накаляется. За какие то семь дней, что его не было в реальности, произошло то, что сейчас он как ребенок – оторван от мира. Все крушится, семья разваливается по всем фронтам. Отец с матерью все тайной окутанные, няня цербер (в хорошем смысле), дети за забором. И везде надо успеть, чтобы совсем не упустить ситуацию.
И пока до возвращения сын было время, Андрей вызвал родителей на откровенный разговор. Да лучше бы не делал этого. Мать как подменили. Она плевалась ядом, поливая Анну всем, что на ум приходило. Отец пытался ее осадить, но та как удила закусила – неслась вперед.
- Ты пойми, сынок. Эта женщина не для тебя. Ты заслуживаешь лучшего!
- Мааааам, - Волков поднялся и замер перед женщиной, - с каких пор ты поняла, что имеешь право говорить как мне жить, с кем? Это раз. И во главу, я прошу тебя, прекрати обливать грязью мою жену! – голос стал на тон выше, а в голове загудело.
- Жену? Которая ни разу не приехала в больницу? Жену, которая не любит тебя, а ты перед ней расплескиваешься любовью!
- Я… сказал…. Прекрати! Это моя женщина! Мать моих детей! Как вообще у тебя поворачивается язык на такие гадости? Боже, мам!
- Андрюша…
- Ты не имеешь права вмешиваться в мою жизнь, в мою семью. Совет да, давай, но принять его или нет, решаю я! Теперь я понимаю, почему Аня запретила давать тебе детей.
- Ты отец, и ты разрешишь.
Волков ошалело смотрел на женщину, которая сейчас больше походила на безумную, чем ту, которая его вырастила. Он не мог понять, когда упустил эти перемены.
- Пап…
- Я не успел в больнице, мать наговорила много чего.
- Знаешь, мам, если бы мне столько наговорили гадостей, я бы тоже запретил этому человеку приближаться к моим детям. Я слушаю и не хочу верить в то, что ты так смогла поступить с ней. Ведь ты ничего не знаешь. Ты не знаешь, как мы живем, чем мы живем.
- Потому что ты все отдал ей, себя так полностью!
- Да потому что я люблю ее! Люблю! Это тот человек, который мой. Как отец для тебя, как ты для него. – Андрей приложил ладонь ко лбу, - и знаешь, правильно сделал, что отдал. Я был счастлив. А вот такая порой слепая забота и ревность приводят к тому, что сейчас творится в этом доме. Менять решение Ани я не буду.
- Как так? Ты же отец детей, ты имеешь право сказать свое слово!
- Ты себя слышишь!? Ты говоришь все с истерикой. Успокойся. И больше к Анне ни на шаг не приближайся. Если ты меня любишь, ты послушаешь. Пап, поезжай за Сашкой. Буду ждать вас в саду.
После больницы прошло два дня. Андрей просыпался в холодном поту по ночам. Всегда снилось одно и тоже – то самое падение с обрыва. Но если тогда он не чувствовал ничего, то сейчас просыпался словно от столкновения с землей. В том сне внизу была вода, а сейчас она исчезла, оставляя сухое дно. Волков сидел полночи на кровати, свесив ноги, прислушиваясь к своему телу. Он молчало. Тишина была кромешной. Ни одна частичка его не ныла, не требовала движения. Время его бетонировало, обстоятельства приковывали к полу, останавливая. Вот только зачем? Что он должен увидеть. Или понять? На третий день Андрей проснулся как обычно и быстро встал в кровати. В голове щелкнуло – между ног совершенно все никак. Не веря ощущениям, Волков стянул с себя трусы и медленно опустил глаза. Там даже нет попытки напрячься. А ведь это уже не первое такое утро. От его былой «силы» не осталось и следа. В дверь постучали.
- Папа! – Андрей быстро натянул трусы обратно, буквально влетел в шорты.
- Сашка! – распахнул двери, как ему в ноги уткнулся сын. – Ты чего?
- Я хочу с тобой спать. С Клавой Малья…. – сосредоточившись, мальчишка выдал, - Марррья Петррровна, а я один.
- Хорошо, будем строить вигвам, играть в тени…
Сашке нельзя говорить планы. Не важно какие. Если он не понимал о чем речь, просто заражался идеей планы эти осуществить. А если уж знал, то считай будешь слушать А когда вечер, а мы уже делаем планы? Вот и сейчас, ребенок стоял с открытым ртом и слушал присевшего перед ним отца.
- Вигвам это дом индейцев. Мне баба Нина читала! Из шкуры?
Волков аж подавился.
- Нет. Давай пожалеем животных и сделаем из пледов и одеял. Во! Юрту.
- А что такое юррррта?
Спасибо, что иглу не предложил. Пришлось бы заказывать ледяные камни. А расстраивать сына не хотел. После завтрака, Нина Владимировна забрала Сашу позаниматься звуками, вручив Андрею коляску с маленькой Варей.
- Ага. Катать малую, - проговорил он, толкая впереди себя коляску. Было очень не удобно ходить сгорбленным, а иначе он до ручки доставал только кончиками пальцев. – Ты спать не будешь? Пойдем гулять на руках, а то я без спины останусь.
Они обошли пару раз дом. Андрей что-то бормотал маленькой Варе, а та даже не пискнула. Сначала возилась на чужих руках, а потом успокоилась, сложив ручки на животике и рассматривала странного великана.
- Клавочка! – из дома выбежала Лиза, но едва увидев, что это не ее внучка, не успела сдержать себя, выдала: А, эта. Матери не сидится, уже тебе всучила.
- Перестань. Нина Владимировна с Сашей язык разминает. Ты заметила, что он рычать стал. Мы с ней обменялись. А Варька прикольная. Глаза то какие глубокие, как у Георгия Александровича. На мать не похожа вовсе. А ты голосить умеешь? Нет, сейчас не надо, - Андрей перехватил Варю вертикально и прижал слева на груди. Девочка куксилась, а потом как заплачет. – Боже! Вы чего все такие крикуны! Все, все, чего ты?
Лиза посмотрела вслед своему сыну и вздохнула. Да, воспитали то правильно, но какого то тюфяка, который не способен ничего сделать для своего счастья.
- Так и будет всю жизнь маяться с этой.
Карась, видевший эту сцену, вышел на улицу. Жену ничего не останавливает в накоплении ненависти к невестке. Он только и слышит ее ворчание, сквозь которое слышит какая она сякая, плохая, вся в отца. И что мать не смогла ее воспитать правильно. Толи дело Настя. Карась решил, что затыкать Лизу бес толку. Остается только следить, чтобы не выскочила из-за угла с метлой и не начала шаманить в открытую. Сына жалко. Запутался видно, но и в душу не залезешь, пока тот не впустит. У Ивлева с сыном были доверительные отношения. Он многое знал про работу Андрея, про ту расправу над немцами. Да и чаще с вопросами о прошлом, Андрей приходил к нему. Сунулся, раз к матери, так та расплакалась – несчастный мальчик, раз вспоминает о плохом. А что такого? Он взрослеет, начинает понимать и складывать два плюс два, вот и появляются вопросы. Карась никогда не ругал сына. Не нужно было. Они могли посидеть и поговорить, даже в непростые года переходного возраста. Ему хотелось слышать трезвые советы, а не приправленные слезами. А раз у Андрея проблемы, значит ему плохо. Все. Либо у Лизки белое, либо черное. На белое улыбается, на черное ревет. А мальчишке хочется и цветного услышать.
Обедать хотели сесть на улице. В куртках, шапках. Но Димка побоялся, что и Сашка, и только после больницы Андрей, могут заболеть. Настоял на своем. Волков как ребенок обиделся на отца, а Сашка последовал примеру отца.
- Лопните, надулись.
Сашу увели поспать днем. Андрей отдал ребенка Марье Петровне, перехватив у нее дочь, которая еще спала чаще, и сейчас была бодрая. Дочь рвалась с рук активно осваивать полы и улицы. И ничего не оставалось, как вновь пойти на прогулку с ребенком. Усадив Клаву в переноску на груди, Андрей напялил, по настоянию отца, шапку. Было весьма прохладно.
- Сиди тут, - дернул Карась жену, которая уже готова была бежать гулять с сыном и внучкой. – Пусть он пообщается с дочерью.
- Я не буду мешать!
- Лиз, ты не поняла, что их не дают… - хотел сказать тебе, но язык не повернулся. У него из рук детей не вырывали, и Дмитрий старался не показывать жене, что ему Анюта не запретила общаться с внуками. – Пойдем, выпьем чаю.
- Я не хочу, неужели ты не понимаешь?
- Понимаю, но Ты тоже пойми – они дети Андрея и Анны. Она сказала свое слово, он не пошел против. Все. Баста.
- Он как ягненок на заклании!
Убиться о стену порой лучший вариант, чем слушать речи жены. Карась начинал сходить с ума и признавался себе в том, что с Лизой происходит нечто похожее на умотеряние. Он боялся, что та может выкинуть очередной фортель, и уж тогда придется разбираться не между собой, а с третьим лицом – Климом. Зная Анну, Ивлев был убежден, что та будет решать проблем сама, а зная Климовскую черту – чуять все пятой точкой – надеяться, что тот не вмешается. В этот момент Димка остро ощутил нехватку Нины рядом. Так хотелось сесть и поговорить с ней. Единственная женщина, которая осталась в здравом уме, не смотря на все ее прошлое.
Вечером, Андрей пошел на половину Климовых. Сашке ж обещал юрту. В гостиной его встретил тесть. Мужчины остановились напротив друг друга. Секунда, и Волков ощущает во рту привкус крови. Кулак прилетел неожиданно, что парень еле устоял на ногах.
- Теперь ты знаешь, что делать, когда какой-то у*бок доводит твою дочь до слёз.
Мотнув головой, Андрей большим пальцем стирает с уголка губ выступающую кровь. Молча, просто посмотрев тестю в глаза, он прошел мимо к лестнице. Он никогда не меняет свое мнение, вспомнились слова отца. И пока парень поднимался по лестнице, понял, что его не сильно волнует мнение тестя. Важна Аня. Все. Голова готова взорваться от открывающихся простых истин, которые он проигнорировал, поддавшись на цепкие слова, когда-то Климовым произнесенные. Думал он медленнее, чем шел.

Мортен метался по квартире. Его ломало уже второй день. Бэлла трубку не берет. В клубе его не сильно ждут, больше усмехаясь в каком виде приезжал Кинг. Некогда модный, с брендовыми очками на носу, бравировал своей славой, хоть и былой. А сейчас этот человек напоминал жалкое подобие успешного бойца. В кабинет он попасть не смог. Дверь, за которой начинался коридор в сторону комнаты с сейфом, была закрыта. На его сначала просьбы, а потом и требования, открыть, охранники молча стояли на месте.
- Ублюдки! – плюнул он на пол, за что был выброшен на улицу. – Я вам покажу, только жо этой сучки доберусь!
Но увы. Бэлла как сквозь землю провалилась. Мортен пытался вернуться в команду Медведя, но едва его завидела Анхи, как тут же ощетинилась разводным ключом.
- Ты дура что ли!? – Кинг едва увернулся от удара по спине. – Я вернулся, не понятно!
- Понятно, что тебе надо бабла. Вон глаза какие блестящие. Что, ломка?
- Мне нужны деньги. Давай я тачилу сделаю и ты мне заплатишь.
- Сейчас, бегу и тапки теряю. Ты сделал свой выбор.
- Дай хоть с Эндрю поговорить.
- Его нет. Он… отдыхает. Выходные взял.
И захлопнула железную дверь у него перед носом. Сука! Неудовлетворенная сука! Мортен пинал дверь с такой силой, что так звенела не хуже колокола. Устав от бессмысленного метания, Кинг поехал в бар, может там удастся упасть на хвост. По пути, стоя в пробке, на другой стороне увидел Дерека.
- Еще один справедливый идиот… - усмехнувшись, Мортен вылез из машины. Перебежав дорогу, парень сделал тревожную мину. – Дерек! Привет!
- Здорово Кинг. Что случилось?
- Медведь! Ему нужны деньги. А мы закупились запчастями. Вот, прислал меня подзанять.
- Сколько?
- Кусков сорок. Прям по зарез.
Через час, Мортен посвистывая, покатил на точку за дозой. Все складывалось для Мортена удачно, что он не мог в это поверить, лежа на полу и славливая приходы. Ему не приходило в голову узнать, что стало с его бывшим другом. Отстраненный в мыслях, Кинг блаженствовал уверенный, что к нему ниточки всей этой истории не приползут.

В комнате стоял бедлам. Сашка, вооружившись картинкой из интернета, стащил в комнату все одеяла и пледы, что смог найти в комнате сестры, близнецов и небольшой кладовке, что была в углу на втором этаже. Радостный, что папа не обманул, появившись на пороге, мальчик сиганул с кровати в большую кучу одеял. Марья Петровна качала головой, но когда Сашка все объяснил, что папа разрешил, и они будут строить дом.
- Клавуся моя, - Волков опустился на колени и подполз к дочери, которая пыталась ползти к брату. – Что, тоже хочешь в эту кучу? Сейчас мы скинем царя горы, вперед!
Нина вышла из спальни с Варей на руках, едва заслышав громкий детский смех. На глаза навернулись слезы – как давно в этом доме не было радости детской. И поспешила к внуку в комнату.
- Да у вас тут бедлам, как чудесно! – маленькая Варя смотрела на возящихся внизу людей и лишь хлопала глазками. – А знаете, - теща присела на пол, - обожаю наводить такой «порядок».
- Баба, будем стло… почему она лезет! Стррррроить дом. Пап, как называется?
- Юрту. Хотели вигвам, но увы, - перехватил скатывающуюся по одеялам дочь под живот, Андрей улегся, подсаживая девочку себе на живот. – Нина Владимировна, - Волков посмотрел на женщину, - разрешите с Сашкой и Клавой ночевать тут?
- Конечно, Андрюша. Кто ж против то. И Маша выспится, правда?
Андрей удивленно посмотрел сначала на тещу, потом на няню своих детей. То, что между женщинами нечто большее, чем социальное расстояние – хозяйки и няни – это определенно. А когда Марья Петровна в ответ назвала Климову Ниной, Волков улыбнулся. Он давно заметил, что между его матерью и тещей не все гладко, хотя он точно знал, они дружили раньше. Все больше отец с Ниной Владимировной был рядом, шутил или они увлеченно разговаривали. А мама держалась в стороне. В чем причина, он не знал. Да и не его это дело. Своих забот полный короб.
- Раз у вас тут юрта, значит надо принести еды?
- Баба, будем тут жить! – Сашка радостный закричал, чем перепугал сестру и тетю. Девочки заревели в два голоса. – Опять плачут!
Мальчик закатил глаза, как настоящий актер, ушел в соседнюю комнату. Андрей помог теще подняться, передал Клаву няне и заявил, что тут…
- Сашка, не расстраивайся, девчонкам тут нет места. Мы с тобой еле поместимся.
- Ура! Баба пойдем за едой!
К десяти вечера на всю комнату была развернута юрта. Сашка умытый в пижаме, бегал в комнаты, желая девчонкам снов, торопился быстрее оказаться рядом с отцом под сверкающей огоньками крышей. На столике стояли тарелки с бутербродами и два больших термоса с чаем. А на матрасе лежал ноутбук с остановленным фильмом «Ночь в музее». Саша очень любил его. Ведь там живой тиранозавр!
Проспали мужики все на свете. Никто мальчика не гонял в кровать, и он оторвался по полной – сразу две части посмотрел. А утром, а точнее ближе к одиннадцати он первый проснулся, оглядываясь. Ему очень нравился его новый дом.
- Папа, мы не будем его ломать?
- Нуу… - Волков потянулся, потирая глаза. Ничего его не смущало… больше. – Если бабушка с дедом разрешат оставить.
- А рррразрешат?
- Давай так, ты бабу Нину попроси оставить.
Андрей понимал, чтобы Тесть разрешил все это сооружение не ломать, надо подослать бабу Нину. А к ней любимого внука. Уравнение решено.
Весь день Андрей гулял на улице с детьми. И только на дневной сон остался один. Сразу полезли мысли, требующие выводов и умозаключений. Щебетание матери мешало размышлять, но прогнать значит обидеть. Хватит с нее и того, что до внуков не добраться. Отец как всегда появился вовремя.
- Поедем, прогуляемся, - похлопал он сына по плечу. – Нам есть о чем подумать.
Андрей сидел с закрытыми глазами и представлял себе дорогу. Пока его от мелькающих полос разделительных, домой и витрин подташнивало, и чтобы не дать отцу повода вернуться домой, просто делал вид расслабленного удава. Кафе, куда они приехали, было небольшое, уютное. Небольшие столики расставлены так, что можно было ощутить уединение среди народу. Им повезло еще и тем, что в углу, у окна, место было свободно.
- Все, давай есть вредную еду, - выдохнул Карась, скидывая пальто на стул. – Меню…
Андрей тоже не откажется от большого гамбургера, картошки и пары салатов. А потом все это залить чаем. Кофе он пил редко, и то если его варила Аня. В остальных случаях либо чай, либо вода. Еды было столько, что им приставили еще столик.
- Господи! Спасибо тебе за эту «гадость», - провозгласил Карась, впиваясь зубами в ароматный чизбургер. – Это все твоя мать с диетами. Я как волк кидаюсь на еду! Вечно жрать хочу.
- Она хочет, чтобы ты не катался как колобок, не умирал от изжоги…
- Кстати о ней. У меня есть чудо таблеточки, так что ничего она не узнает.
Они ели, говорили не о чем. Просто, делали то, чего были лишены по разным обстоятельствам. Дмитрий честно признавался себе, что блокада со стороны Нины и Егора, бессменная пластинка жены, буквально загнали его в маленькую комнату. В ней нет окон, дверей. Он лишь там ходит и бьется о стены головой. Как вернуть дружбу Нинки? Как вновь оказаться собеседником Клима, как ни странно это ему не хватало. Да и ощущать снисхождение больно. Как заставить замолчать жену, вылечить ее голову? Сколько вопросов, а ответов ни одного. И вот сейчас, сидя за столом с сыном, далеко от глаз Лизы, ощущал легкость и свободу. Когда он стал к ней стремиться? Наверное вот сейчас.
- А теперь, - вытерев пальцы о салфетку, Карась откинулся на спинку стула, внимательно смотря на Андрея, - давай с тобой поговорим о том, что творится в твоей жизни.
- Пап, я сам.
- Ну, это понятно, что Анюту я уговаривать не побегу. А вот с ситуацией, в какой оказался ты, надо разобраться. Для матери легенда отравление грибами, а на самом деле…
- Усыпили меня как собаку.
- Рассказывай.
- Я в тот вечер поехал в клуб, чтобы поставить руководство в известность о своем решении не выходить в октанг. Хозяйка была весьма словоохотлива, а потом вот сюда, - показал на шею, - почувствовал укол. Все, дальше труба.
- Хозяйка… что за человек?
- Баба, обычная баба. Которая западает на мужиков.
- Понятно, значит и тебе досталось ее внимания.
- Неа, - Волков укусил колбасу, - именно от меня она отлетала. Но оказалась непонятливая.
Карась задумался. Ему это ой как напоминало это сериал мыльнооперный. Сука захотела, значит у кобеля должно стоять. Дмитрий знал, что сын в жену втресканный по самое не балуйся. И дураком никогда не был. Тут сыну он поверит, что он не давал хозяйки повода.
- Пыжилась, - равнодушно отвечал Андрей, - старалась вперед прийти в раздевалку, полотенца носила. Мужики все ржали, что квалификацию сменила – с члена на полотенца. Пап, поверь, вот даром не нужна была. Я бы даже приплатил кому, лишь бы отвяла. У нее в «подружках» Кинг ходил.
- Это тот, кто с тобой тачки гонял? А куда он делся? Богдан рассказывал, что с тобой всегда был Питер и рыжая бестия, как ее?
- Анхелика. Мортен решил, что клуб принесет ему бабла больше, чем ремонты и угоны. Тем более, что я с угонов соскочил.
- Почему?
- Мы с Анькой договорились, что я завязываю. Я как возвращаюсь нахожу ее в таком напряге, что… Ну короче, буду координировать теперь.
- И получается, что с угонов вылетело двое, ты и этот Кинг. Ладно, я понял. Дальше.
- Ну, стал он бойцом экстра класса. А тут я на пятки наступать начал. Кому такое понравится? Потом сказали, что нюхать стал. Бэлла его держала при себе. А потом, - Андрей посмотрел в окно, - У нас с Анькой покатилось все под откос. Она в разъездах, я в синяках. Может эта Бэлла знала про мою ситуацию в семье, не знаю. Я уж точно не плакался никому.
- Чего ко мне не пришел?
- Пап, ты о чем? Я что плакаться буду Ой у меня с женой полный швах? Сами решим.
- Я думаю просто поговорить, стало бы легче.
- Некогда было мне. Все просрал с этим всем.
- Так, с Аней не помощник я. Давай про вот эту бабенку и укол. Колол кто видел? – Андрей помотал головой. – Ты понимаешь, что доза была как на слона. Ты мог лапти скинуть! Это не просто усыпили. Тебя пытались на тот свет отправить. Смирнов говорил, что спасибо твоим таблеткам, что ты пьешь и тому, что ты здоровый кабан. А так, хана пришла б.
- Пап, мы живем в мире где все можно купить.
- А что ты помнишь после того, как очнулся.
- Пфффф, - Волков откинулся на спинку, - я помню только, что натягивал штаны, Бэлла твердила Ты как, ты как.
- Штаны….
Карась тряс сына как грушу, заставляя напрягать мозги.
- Я помню пощечину… от Аньки. Когда домой приехал. А потом темнота.
- А за что ударила?
- Ну там было за что.
- Понятно. Слушай, рассуждая, склеивая твои слова, делаю вывод – эта баба хотела тебя как комар мою жопу. Было что-то?
- Откуда я знаю! Пап, ты хуже тупого ножа, режешь. У меня не стоит, так что я нихера не могу, понятно.
Психанув, Волков вышел на улицу. Достав сигарету, покрутил ее и выбросил. Лучше бы сам посидел, подумал что да как. Чем вот это все слушать. Андрей ощущал себя пустым, ненужным, немощным. Водить не мог, трахаться не может больше, башка как барометр на все реагирует. Страшно подумать, а он двигатель сможет перебрать или все, пи***ц пришел отовсюду?! В нос потянуло табаком. Можно было не оборачиваться, отец стоял рядом.
- Да сын, ты не в лужу сел, ты утоп по полной. Слушай, - Димка обнял его за плечи, к которым еле дотягивался и шепотом спросил, - совсем не стоит?
- Угу.
- Мож к врачу сходим?
- Пааап, нет слов…
- Все, молчу. Возвращаемся к этой бабе. А никто из ее любовников не мог ревностью страдать, раз она так активно тебя пыталась окучивать?
- Да у нее и был то, вроде, только Кинг. Это как официальная версия. А там…
- Кинг говоришь, - Карась почесал подбородок. – Пойдем, а то замерзнешь. Мне голову отвинтят.
Через три часа, как раз к моменту просыпания детворы, они вернулись домой. Нина гуляла по двору с коляской, укутанная как та капуста. Димка остановился возле машины, давай той пройти. Ну не мог он видеть отчуждение в ее глазах. Серпом по яйцам. И снова она одна. Клим не показывался рядом, когда Нинка гуляла с младшей дочерью. Спасибо, что Настя, Донна и эта няня не оставляют ее одну. А Климов ночью подлатает ее сердце. Но как сдвинуть ситуацию? Он не имел понятия. Андрей скрылся на половине родителей Анны, а Дмитрию было о чем подумать.
- Погуляли? – Лиза стояла у плиты. Сытый, Карась поморщился. Есть не хотелось. – Куда сына дел?
- Пошел к детям. Вечером пойдет гулять с ними. Надо за подарками съездить.
- Думаешь, нам дадут их подарить?
- Дадут. Завтра у меня дел полно, так что вечерком в торговый центр сгоняем.
Весь вечер в доме стояли визг, беготня, а двор превратился в сплошные полосы от самокатов, санок и лопат. Сашка откапывал свои игрушки, что накрыло снегом. Радовался каждой, что находил.
- Как баба делала секреты, - пыхтел он.
Волков ни разу за этот день не видел тестя. Хотя это и к лучшему. Если раньше он чувствовал себя свободно в его обществе, то теперь это напрягало. Нина Владимировна оставила Варю с Донной, поехала по делам. Она никогда не отдыхает? Подумал Андрей, смотря вслед худой фигуре, что удалялась к машине. Как всегда рядом был Владимир, сменивший его отца.
- Пап, на пару слов, - Волков покатил санки с Клавой вперед, - скажи, что произошло между тобой и тещей?
- Да так…
- А все же? Никогда, сколько себя помню, вы на таких расстояниях не ходили. Плюс Владимир прочно оккупировал водительское место рядом с Ниной Владимировной. Так что?
- Понимаешь, - Карась понизил голос, - ляпнул, что Варька не дочь Клима. Мол Анька и Настя светленькие были, а эта чернявая. И все. Клима заклинило, Нинка в глухой обороне. Думай сынок, что говоришь. Не повторяй моих ошибок.
- Ну, ты бать даешь! – присвистнул Волков, на что Клава захлопала в ладоши. – Покатили, принцесса. А то твой брат сейчас к центру земли докопается.
К вечеру у Андрея поднялось давление, что он едва дополз до кровати. Виски выламывало, глаза готовы выкатиться в ладони, а мозг пульсировал, что он чувствовал каждый толчок. Выпив лекарства, парень присел отдохнуть. Но просто сидеть тоже не мог. Привык, что руки всегда что-то делают. На столе лежал кусок архитектурной глины, что Сашке покупала его мать. И чтобы совсем не утонуть в своих мыслях, начал лепить нечто. Пока напоминало ощетинившийся рожками шарик. Разговор с отцом не шел у него из головы. Поверить в то, что человек, которому ты когда-то доверял свою жизнь, мог тебя подставить. Сложно отринуть эмоции, включить холодный разум и увидеть то, что могло быть скрыто. Сейчас, когда ты стоишь на скейте и тебя выносит на кочки, стараешься не упасть, держать равновесие. А вот казалось бы, совсем недавно, ты уверено чувствовал почву под ногами. Андрей мысленно возвращался в те времена, когда они с Аней были словно склеены. Он вспоминал, как родился Сашка, как Анька преодолевала барьер отчуждения, как впервые улыбнулась медвежонку, который вот сейчас только и галдит о матери. Сашка не дает проходу ей, оттесняя отца, и Андрею это было как теплый ветер по сердцу – приятно. А Клава? Это маленькое солнышко, которое Анька ему подарила. Да господи! Волков подошел к окну и распахнул то. Сдохну без нее! И противный голос изнутри – Не сдох ж, драки были важнее.
- А что вы все знаете о том, как я свалился в это дерьмо? Что? – он зло ударил по подоконнику. - Судят по поступкам. Да. Но из-за одного поступка, влетаешь в другой, потом третий и все. Хорошее становится дерьмом, и ты в нем тонешь. Почему я такой идиот? Анька…
С утра он проснулся с жуткой головной болью и привкусом горечи во рту. Забыв, что априори с ним не случается, поужинать, свалился голодный спать. И вот теперь весь рот в желчи или чего там еще. Не ощутив ниже пояса ничего приятно давящего, Андрей оделся в спортивный костюм и пошел на улицу. Пора приводить себя в порядок. Оказалось, что было около 6 утра. В доме спали, даже Донны не оказалось на кухне. На заднем дворе, когда-то Климов для себя придумал перекладину. Вот туда Волков и устремился.
Лиза ахнула, увидев, как ее сын делает подъем-перевороты на последнем издыхании, едва подтягивая тело вверх. Она выбежала, ругаясь на него.
- Как ты можешь? Совсем не думаешь о своем здоровье! Тебе нельзя напрягаться еще, - стукнула его полотенцем, - слезай и домой. Быстро!
- Мама! Я тебя прошу, - спрыгнув, Андрей уставился на женщину. – Иди домой. Вот возьми, развернись и иди.
По нему видно было, что терпения осталось пару капель, а дальше…
- Ты ни о ком не думаешь, - Лиза расплакалась, - ни о себе, ни о нас с отцом! На улице холод собачий, а ты голый. Почему ты такой бессердечный!
- Да потому что я Волков! И ты хорошо помнишь, кто мой отец и моя мать! Гены лезут… Все, иди.
Лиза опешившая смотрела на него. Впервые в жизни сын так разговаривал с ней. Он прямым текстом сказал, кто его родители. И это не Ивлевы. Зажав рот, женщина убежала в дом. А на втором этаже на него смотрел тот, кто стал ему отцом. Как ни странно, но в морозное утро, когда вокруг еще нет сильного движения, говорится громко, хоть ты и шепчешь. И Карась все прекрасно слышал. Он не винил Андрея за его слова, он винил Лизу, которая пытается оберегать того, кто уже давно не мальчик. Дмитрий спустился в кухню, налил большую кружку чая и, захватив гамбургер, который жена сделала для сына, вышел во двор.
- На, поешь, - произнес он, протягивая Андрея горячий чай и бутерброд.
- Пап, прости…
- Да ничего, сынок, я понимаю. Зная, что творится в твоей жизни, сказал бы – Да ты миротворец. Я пытаюсь матери втереть, что ты вырос. Но пока не получается. Не замерз?
- Нет, мне хорошо. Пытаюсь это хорошо хоть откуда-то выцарапать.
- Я постараюсь мать… - Андрей почувствовал, что отец дернулся на последнем слове.
- Пап, мы с тобой, да и все знают, чей я. Но не тот родитель, кто родил, а тот, кто воспитал.
- Да все нормально. Пойдем. И правда, прохладно. Простынешь, к детям не пустят.
Весь день прошел в тумане. Утро испортило все. Улыбаться на автомате было странным для парня. Вроде вот Сашка фантазирует, планирует очередной игрушечный переворот, вот Клава ползет к нему, улыбается, сверкая четырьмя зубами, но все не имело того отзыва, что был вчера.
Андрей сидел в комнате, перебирая свои книги по автомеханике, читая, в душе ощущая ликование. Не потерял он свои знания. Как в двери показалась Аня.
Он не мог поверить в то, что видел на телефоне. Внутри все сначала облилось кислотой, потом сжалось. Рука, что держала телефон, буквально клещами под давлением гидравлического пресса, готова сломать и больше видеть всей мерзости. Андрей медленно поднял взгляд на жену.
- Ань…
Ее имя утонуло в словах, которые она произносила. Не смог даже пошевелиться, когда за ней закрылась дверь. Его мир не крошился, он рухнул в Тартар, не оставляя ни камешка, который он мог бы сжать и чувствовать тепло. Дрожащей рукой Андрей провел по заросшему лицу. Чего он всегда боялся, произошло. В один миг, парой слов произнесенных ее голосом, он остался один. В этой комнате, в этом доме, в этом мире. Волков попытался встать, но одеревеневшие ноги не расправлялись. Глаза видят только маленький засушенный листок, что выпал из книги, а холодная безразличная ко всему дверь скрыла от него женщину, которая сотворила его мир и которая устав, ушла из него. Всю ночь Андрей пролежал на кровати, не шевелясь. Пару раз заходила мать, оставляя еду на столе. Но странно было то, что она не трогала сына и не спрашивала, что случилось. Карась заглянувший, понял – визит снохи был не радостным. Сын лежал, уставившийся в потолок. И узнать, что она ему сказала, не представлялось возможным. Дмитрий настолько принял близко к сердцу всю ситуацию, ведь надеялся, что поговорят и все решат, к ночи у него поднялось давление. Чтобы не беспокоить умиротворенную жену, ушел в малую гостиную, по пути слопав пару таблеток.
Утром, проснувшись, Андрей быстро умылся и ушел из дома, оставив отцу короткое смс «Мне надо подумать». Вот чего хочешь Карась, то и думай от таких слов. А потом еще и Лиза куда-то поехала.
Дойдя пешком до гаража, Волков опустился на лавочку, потирая виски. Быстрая ходьба вызывала бешенное давление, которое стучало по вискам, метаясь по всей черепушке. Внутри стояла его Рычалка. Ему надо научиться водить. Если и это больше ему никогда не удастся, то можно хоть сейчас в обрыв.
- Да пап, ты не поверишь, я тогда не разбился. Надеюсь, вы там не сильно разочарованы.
По городу ехать оказалось большой проблемой. Скорость не большая, все строения он мог видеть будто стоит напротив. Привыкший, что если едешь, то летишь, Андрей боролся сам с собой. Нога топила педаль в пол, а мотор, ревя, просил переключить скорость повыше. Но вот рука даже не пыталась этого сделать. Заехав в переулок, Волков распахнул дверь и свесился. Его тошнило. Почему? Ну почему это все со мной происходит?
Отдышавшись, он было уже собрался укатить в соседний штат, по большой дороге, как в кармане зазвонил телефон.
- Приезжай на адрес Кинга, - голос отца звучал стальным звоном в ушах.
У подъезда стоял дядя Богдан и пару мужчин. Похлопав парня по плечу, Истомин повел его внутрь, молча подталкивая того к лифту. У дверей квартиры тоже стояли люди. Волков ничего не мог понять.
- Проходи сын, - Карась сидел на корточках перед связанным Мортеном и постукивал того телефоном по коленке. – Я тут пару дней покумекал о том, что ты мне рассказал и пришел к выводу. Вот этому.
У Андрея опять зазвонил телефон.
- Привет, Дерек.
- Медведь, салют. Как у вас там дела?
- Дела?
- Ты смог оплатить детали или еще деньги нужны? Ты скажи…
- Стоп, притормози. Какие деньги?
Мортен замычал. Карась приложил палец к губам и пнул Кинга ногой.
- Мортен приезжал, сказал, что у тебя проблемы и не хватает денег на покупку деталей. Точнее купили, но оплатить нечем.
- Сколько?
- Что сколько?
- Сколько он взял?
- Сорок.
- Дер, спасибо, выручил. Я и забыл, что просил его. Отдам через месяц.
- Не переживай, брат. Как сможешь. Давай, до встречи.

[nick]Андрей Волков-Ивлев[/nick][status]Кошкин Медведь[/status][icon]https://i.imgur.com/MEAJEqm.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/5xOWXMG.gif[/sign]

+1

38

Волков повернулся к сидевшему бывшему другу и молча подошел. Карась распорядился подогнать машину в гараж, отключить камеры и вынести…
- Это дерьмо на улицу. Поехали в одно место.
Отец сел за руль его машины, объяснив это тем, чтобы Андрей отдохнул. Парень понял, что тот знает о его проблеме с головой гораздо больше. Да и куда ехать он совершенно не знал. Впереди маячила машина Истомина, сзади за ними летели еще две.
- Пап, расскажешь?
- Ты все сам услышишь. Да и думаю, этот звонок тебе многое прояснил. Я не расспрашивал этого Кинга, но тот собирал чемоданы.
Прилетевшее электронное письмо содержало простую ссылку. Андрей нажал. Сначала была темнота, что можно было подумать – у кого-то не получилось видео снять. Но тут включается свет и в центре комнаты стоит Бэлла. Карась краем глаза глянул, но дальше просто слушал, потирая пальцем губы. Волков бросил телефон на панель, не отключая видео. Они ехали, окруженные звуками дикого ора женщины, которая хотела много секса, но получив его, больше не желала. Как ни странно, они не услышали ни одного звука удара. Лишь мычание, крики и шлепки тел. А потом все резко оборвалось. Карась взял телефон в руки.
- Во, смс. У тебя сын инет кончился.
Андрей пребывал в немом шоке, и понять, что вообще сейчас происходит не старался. Кто это сделал парень осознавал. Перед глазами стояло уставшее лицо жены, впалые глаза с легкой поволокой грусти. Ему было все равно, какое она решение приняла и во что оно вылилось. Важно и главное, что эта женщина теперь далеко и не с ним.
- Эй, очнись. Ну поимели бабу мужчины. Так хотела ж. Или тебе ее жалко?
- Очень, - хотел добавить, что его жизнь именно она подпортила конкретно, но тогда пришлось бы в ускоренном темпе рассказывать отцу все. – Мортен тебе что-нибудь говорил?
- Ага, что сестра у него больная и надо срочно ехать на другой конец страны.
- Сестра… - Андрей усмехнулся. Он знал, что Кинг на всем свете был один. Матери не знал, а папаша в пьяном угаре его вытурил из халупы. А потом и сам сгинул, не оставив на лачугу завещания. Анхелика проверяла, а уж она если вцепится, то пока не удостоверится в словах и информации, не успокоится.
Они выехали за город. На молчаливый вопрос Куда мы? Карась ответил, что сам не знает. Поэтому впереди едет Истомин. Мелькнувшая сбоку ветка, сорванная ветром, ударила в боковое стекло. А Андрей дернулся, уворачиваясь.
- Реакция осталась, уже радует. Все пройдет. И за руль сядешь.
- Догадался?
- Конечно. Глаза свои ты бы видел – две тарелки под торт.
Они гнали с минут сорок, пока не свернули на въезде в город. Андрей здесь никогда не был, даже проездом, и с интересом рассматривал небольшие магазинчики, пару пабов. Не успел он прочесть название последнего, как машину на повороте занесло, и они въехали во двор. Это оказалась мастерской. Волков вышел, слегка покачиваясь. Слава богу, не тошнит. Может отец и прав, все пройдет? Ворота закрыли, а из багажника уже вытаскивали скрученного в неестественной позе Кинга. Он рвался и мычал, во все глаза, смотря на стоящего Медведя. Мортена спустили в подвал.
- Эх, погода красота, - Гвоздь просел на лавочку и затянулся. – Загород можно скататься. Вы не против?
- Жопу морозить? – Карась кутался в куртку. И дернуло его надеть ту просто на рубашку. – Пошли, у нас впереди представление одного актера.
- Не против, если я присоединюсь?
- Нет, - за отца ответил Андрей, спускаясь по бетонной лестнице в подвал. Он казался глубоким. Шаги отзывались гулкими звуками, и чем ниже спускались, тем холоднее становилось. – Мы в холодильник лезем?
- Неа, но так лучше.
Андрей вошел в небольшое помещение. По средине на коленях стоял Кинг, за руки подвешенный к потолку. Он не дёргался до момента, как появился Волков. Мыча, он стал рваться в его сторону, но порядком затекшие в суставах руки явно отзывались болью, что сквозь мычание явно проскакивал скулеж. Андрей медленно присел напротив Мортена, дернул с лица его скотч и вытащил кляп.
- Я слушаю.
- Эндрю… Эндрю… я не понимаю, что происходит? Вытащи меня.
- Не могу.
- Ну, мы же братья!
- Насколько я помню, у родителей я один.
- Мы через многое прошли, вспомни.
- Я не забывал, никогда. В отличие от тебя. Рассказывай.
- О чем?
- Как ты с Бэллой решил от меня избавиться, как ты занял деньги у Дерека в обход меня. А главное – Что я такого сделал, что ты от зависти пухнешь. Заметь, я спокоен.
- Отвяжи, все скажу.
- Ты и так скажешь, - внутри Волкова ворочался тот самый зверь, который сейчас холодным взглядом смотрел на того, кто его пробуждает в человеке. – Тебе было мало денег?
- Мало, представляешь? – Кинга накрывала истерика от безысходности. Да еще вероятно, начиналась ломка. – Все Питу отдавал, этой рыжей неудовлетворенной суке! А мне что?
- Значит пять кусков с угона ты считаешь мало?
- А себе ты сколько брал? Ты же не делился! На гонках не давал срубить бабла! Попытаешься договориться, чтобы слили, но куда там! Команда Медведя честная вся. Противно! Сплошь и рядом притворщики! Северяне и то честнее, чем вы лизоблюды. Сколько раз я спасал твою шкуру?
- Лично мою, ни разу.
- Урод! Я рисковал ради того, чтобы ты вернулся домой к своей долбанной жене! А то вы ж вечно срались, а все вокруг жалеют бедного Медведя! Как же, нет настроения у тебя. Только и делали что шушукались.
Андрей резко дернулся в сторону, схватив металлический лом и с размаху заехал Кингу сзади по пятке. Тот взвыл и задергался.
- Ты охренел!
- Дальше, - спокойно произнес Волков, возвращаясь в исходное положение, оставляя в руке лом. – Что мне вкололи?
- Послушай, ну не виноват я! Это все придумала она, понимаешь? Она… она хотела затащить тебя в койку, я говорил, что ты женат, что не выйдет. Но она не унималась.
- Ты настолько плох стал в постели, что баба твоя стала смотреть на других?
- Да какая баба! Ты что? Она ж со всем клубом переспала, - Кинг старался поближе подобраться к Андрею, шептал так, словно рассказывает страшную тайну. – Контракт тебе подделала она. Она изменила пункт, по которому ты не смог его расторгнуть. Она едва тебя не взорвала! Ее охранники подложили в гараж тебе взрывчатку. Я сам кое-как узнал.
- Что ж ты не спас, не снял устройство?
- Не мог, - театрально сделав брови домиком, Кинг сокрушался. – Не мог. Она меня заперла в подвале, чтобы не мешал. Выпустила через сутки. Я говорил ей, что она не права. Был за тебя, Медведь.
- Я спрошу, можно? – Гвоздь оторвался от стены. – Слушай, а сколько ты в клубе этом уже?
- Два года.
- В ММА метил? Или как?
- Не смог, срубили под финиш, - Кинг сглотнул.
- Вольт в реанимации помер, твоих рук дело?
- Погодите, - Волков поднял взгляд на Богдана. – Вольт? Мне сказали, что он перевелся в другой клуб.
- Ага, в госпитале, а оттуда на кладбище. А помер он от удара в висок металлическим предметом.
- Но я тут не причем! Он перешел дорогу….
- Тебе. А потом и наш Андрюха перекрыл дорогу в ММА, когда стал выигрывать бой за боем. Причем у сильнейших. И баба вечно с члена спрыгивала, в поисках других. Вот ты и бесился.
- Сволочи! Все вранье! Выпустите меня! – и тут происходит разительная перемена. Кинга накрывает злость. – Да! Все хорошие вокруг, да? Этот идиот мог любую бабу закадрить. Но нет, любит, видите ли, свою жену! А что она? Холодная расчетливая…
Андрей коленом врезал тому в челюсть и пока тот не закрыл пасть, воткнул в рот скрюченный конец лома, медленно оттягивая челюсть Кинга вниз.
- Закрой пасть, - тихо говорил, дыша тому в лицо. – А то мне начинает казаться, что ты дрочил на мою жену. Еще раз произнесешь слово про Аньку, посажу на лом задницей и проверну.
- Да что ты знаешь? – наконец то вновь он мог говорить, - ты, который вырос на всем готовом, которого привели в клуб и дли возможность заработать, просто забрал деньги и все. На меня перестали ставить крутые бабки. А после того боя, когда я не проиграл, тебе подсудили, моя репутация упала.
- Не надо было контракт мой подделывать. Чем меня усыпили?
- Ага. Бэлла кончала от одной мысли о тебе. Я не мог лишиться кормушки, тем более такой халявной.
- Ты стал личным проститутом? – Истомин заржал. – Бля, а еще х*уем потрясает. Извини, Андрей, не удержался.
Карась, не смотря на всю ситуацию, с улыбкой толкнул друга в плечо. А в глазах обоих плескалась ненависть и желание удавить эту сволочь. Но на это имел право Андрей.
- Ты имел все. Меня достало ходить в твоей тени. Я пробовал вернуться, - Кинг усмехнулся, - но рыжая меня едва не огрела гаечным ключом. От нее даже Лили сбежала.
Дикий смех, что разнесся по подвалу, сменился таким же диким ревом.
- О Лили не вспоминай. Ты столько над ней поиздевался, что у меня времени не хватит тебе «возместить ущерб»!
- Защитник убогих. Ты всегда им был. Что? Хочешь знать, кто усыпил? Я! За пятьдесят кусков зеленых. Видишь, ты прилично стоишь. Но ты выжил. Ты всегда выживаешь. Как та собака. Не кусаешь, но делаешь хреново. А у Дерека взял бабло, потому что эта сука куда-то пропала. А я на мели! Понятно?!
Карась покопался в телефоне и включил ту самую ссылку. Кинг дернулся на первые слова произнесенные Бэллой. Он стал дергаться, когда та начала истошно орать. Дмитрий сунул тому экран под нос. Мортен с ужасом смотрел на шоу, а Волков не двигаясь, сидел напротив него. Хотелось медленно отрывать от него кусочки, бросать те в стену и смотреть, как отлипают, падают на пыльный пол.
- Все, твой источник иссяк, - Карась убрал телефон. – Придется тебе работать.
Кинг воспрял от таких слов, слыша надежду на то, что его отпустят.
- Послушай Медведь, я сделаю что скажешь. Отпусти.
- Что скажу? Да у меня желаний то и нет.
- Есть. Я знаю, - зашептал, - с женой не лады. Помнишь те фотографии? Я сделал, чтобы показать тебе, что ты рогатый. А недавно, - Волков медленно поднял на него тяжелый взгляд, - они сидели в кафе. Оннеупускаетвозможности. Мы его накажем. Поверь, он будет визжать свиньей, будет валяться в твоих ногах, что на твою жену полез.
Кинг тараторил, подтягиваясь ближе к Андрею.
- Я знаю, где он живет. Покажу и мы отомстим ему…. – на мгновение замолчав, проговорил то, что стало его последними словами, - и ей…
Ноздри раздулись у Волкова, а рука ухватилась за нижнюю челюсть. Медведь вывернул его спиной к себе и другой рукой стал тянуть голову Кинга назад. Истомин немного прифигел. Слышал, что у Акелы сын не фантик, но чтобы так… Карась спокойно подошел к столу и взял пакет. Кинг хрипел и рвался, перебирал ногами, пытаясь увернуться от сильного захвата Андрея. Но тот уже ничего не чувствовал. В голове стучала кровь, глаза подернулись пеленой, сквозь которую он видел лишь те моменты с фотографий. Потом промелькнул засос на плече Анны…
- Все, он сдох.
Волков дернулся и посмотрел на отца бешеными глазами. Тот отшатнулся.
- Андрей, это я. Отпусти.
Волков опустил взгляд. Кожа на лице Мортена была порвана до заушной кости, голова свешена в сторону, а язык вывалился на его руку.
- Болевой шок.
- Погоди, - Истомин толкнул пальцем голову Кинга вперед. – Сломал ему шею. Убираем. Пойдем, Андрей. Воздухом подышим.
Волков сдал шаг назад, и тело бывшего друга свесилось к земле словно кукла. Он на ватных ногах дошел до лестницы и сел. Он видел, как Мортена отвязывают, укладывают в мешок, а внутри пустота. Звенящая и молчаливая. Ощущение, что от тебя отвалился кусок грязи, так давно к тебе прилипший.
Домой возвращались медленно. Андрей не дал отцу отобрать руль, аргументируя тем, что ему надо вернуться в строй. А вот так если ездить он будет, то можно забыть вообще о работе. Карась не мог всю дорогу расслабиться, готовый, если что перехватить руль. Андрей выглядел собранным, но подрагивающие пальцы рук заставляли напрягаться.
- Сын, послушай. Квартиру Кинга обыскали. Из всей суммы, что он взял у твоего друга, осталось десять кусков с мелочью.
- Пап, я сам разрулю. Спасибо.
- Да погоди ты, - одернул его отец, - ты заработал денег на боях. Если что я добавлю.
- Денег нет.
- Поясни.
- Я собрал долг, что занимал у Смирнова.
- Так, сейчас едем куда-нибудь, и ты все выкладываешь. Я даже слышать не хочу никаких отговорок.
Волков понял, что придется вывернуть отцу душу, признаться во многом, что он скрывал даже от себя, загоняя глубоко всякие мысли. Истомин свернул раньше и поехал в другую сторону от Манхеттена, сбросив сообщение Карасю «Скинем груз и вернемся». Андрей не обратил внимания, погруженные в свои мысли об Анне. Да и без всяких слов Кинга, он изнывал от ревности. Но слишком хорошо знал свою жену. Он был уверен, что между женой и охранником ничего нет. Но, черт побери, ревновать меньше не мог. Кипел, бурлил. К ресторанчику в небольшом городке они подъехали к семи вечера. Лиза оборвала телефон, спрашивая, когда вернутся.
- Лиз, у нас дела. Так что можешь ложиться спать. Не знаем, когда все порешаем. Спи.
Еду взяли на вынос, чтобы сесть где-нибудь в пустынном месте, зная, что ушей лишних рядом нет.
- Когда Аньку выписали, тесть нанял охранника…. У меня ж маргарин вместо мозгов. Да знаешь, пап, понимал, что Георгий Александрович всегда смотрел на меня искоса. Странно, как это в живых меня оставил…
- Теще спасибо надо сказать. Нинка тогда убедила его, что сын за отца не в ответе. И в тот же вечер мы поехали с матерью тебя забирать.
- Кредит доверия закончился на моем отце, мне ни процента не досталось. Ну, вот с этого все и понеслось. Чет пыжился, хотел доказать, что он не прав. А потом спас кузину Анхи, сломав контракт Анне. Упер девчонку прям из под носа Дейла. Пришлось, ну и это правильно, возместить стоимость «товара». А тут все совпало с привозом деталей и выплатой. Детали оплатили, а на долг денег не было.
- Стоп, семьдесят штук за бабу? Ты рехнулся?
- Откуда я знаю, сколько стоит живое тело! Пап, работая с Аней рядом, я не вдавался в подробности себестоимости.
- Разницу не получил обратно?
- Нет. Так вот занимал у Смирнова. Надо отдавать. Но нечем было.
- А угнать тачку посимпатичнее?
- Нет, я завязал. Обещал Аньке, что она перестанет ждать меня или мой труп. Так что остаются гонки и ремонты. Короче, предложили поучаствовать в паре боев. Подписал контракт, но как ты слышал условия подменили. И понеслось. Синяки, сбитые руки и прочие нюансы. Я не понял, что Аня вновь стала бояться за меня, но скорее не переставала. С угонов я пересел на драки. Пап, знаешь, когда Аня сказала, что подает на развод, я не мог поверить. Это все будто не со мной. Эту девчонку я люблю давно, - горько усмехнулся, - даже из дома сбежал в большую жизнь, лишь бы быть подальше от нее. А оно вон как закрутило. Поэтому твой сын в глубокой заднице, и как оттуда выбираться я не знаю. От скорости блюю, как мужик ноль, жена уходит, дети живут как в клетке – надо «билет» купить, чтобы к ним пройти. Я без Аньки никто…
Когда-то Карась уже слышал эти слова, только говорила их ему Нинка. Молоденькая девочка, потерявшаяся в этом огромном мире. И вот опять – дежавю. Только в отличие от Климовой, его сын не был мальчиком. Просто повелся на слова, как пацан. И ценой всему стал крах семьи. А уж как Климов умеет загонять словами занозы, Карась знал не понаслышке. Жену не жалел, а уж парня, плюс по совместительству сына предателя, и подавно не стал бы.
- Я тебя понял. Ну и страсти в вашем болоте. Поехали домой, тебе пора отдыхать и лекарство принимать.
- Живу как старый дед – по расписанию.
Всю ночь Андрей не выпускал планшета из рук, рассматривая фотографии. Там было несколько папок. Культурные под названием «Семья», «дети», «работа». И неприличные, называлась эта папка «Моя Кошка». Он любил фотографировать Аню в разных местах и обстоятельствах. Было несколько таких, сделанных тайком. Где жена завораживала своей естественностью, развивающимися волосами и устремленным вдаль взглядом. Были и такие, что Андрей невольно улыбался. Вот Анька занимается зарядкой утром. У нее в тот день были женские «заходы». Он старался ее не трогать, но увидев ее позу «собака мордой вниз», резко подлез с телефоном под свешанные волосы и сфоткал раскрасневшееся лицо. Убежать тогда успел. Анька грозила ему карами небесными, но потом смилостивилась, когда Волков приготовил ее любимые круасаны намазанные толстым слоем шоколадной пасты и кофе.
- Анька…
Палец листал фотографии, пока не наткнулся на видео. Аня кричала, выгибаясь на нем. Волков жестко ее трахал, лежа на спине. Жена извивалась, стонала, казалось вот вот упадет, но он перехватывает ту под поясницу и резко опрокидывает на спину. В камеру отчетливо попадает ракурс, как она обвивает его ногами, открывая обзору как Волков двигается, как почти полностью выходит из нее и тут же подается резко вперед, как смачно слипаются от пота их тела. Андрей опустил руку на пах, но там было все мертво. Планшет падает на кровать, а парень отворачивается к стене. Он ничего не чувствует телом, только сердцем. Полежав с полчаса, он опять вперился взглядом в гаджет. Вот он трахает ее в рот, смотря как жена умирает от кайфа, слышен его протяжный стон. С ее губ стекает белесая полоса, а его палец аккуратно приподнимает лицо Ани. Это самая прекрасная женщина в мире…
Карась пошел будить сына, а то заспался. Сашка уже все пороги оббил, требуя пустить к отцу. Но Марья Петровна уже из последних сил сдерживает его.
- Дмитрий, разбудите Андрея.
- Саш, сейчас будет тебе папа. Я мигом.
Возле двери Ивлев четко услышал всхлипывания. Распахнув дверь, застыл на пороге. Андрей повернулся к нему, не веря, покачал головой.
- Он стоит…
Димка закрыл дверь, присев на стул. Мужик мужика в этом поймет всегда.
Время стремительно приближало семью к любимому празднику – дню рождения Насти и новому году. А это означало, что надо подумать о подарках. Андрей поехал в их с Аней квартиру, чтобы взять из сейфа денег. Доехал он спокойно, не ощущая ни головокружения, ни тошноты. Неужели все закончилось?
Квартира встретила идеальной чистотой, будто никто тут не обитал. А так, просто музей. Ни пылинки, ни разбросанного корма кошачьего, ни самого кота.
- Ханя, - позвал он кота. Тишина. Волков пролез все злачные места нычек кота, но везде была пусто. У Климовых он не попадался. Зато Банан и Васька, привязанные друг к другу старой дружбой, перемещались на пару по дому. Сашка брал оного кота, а Андрей другого, уносили с собой. Укладывали на кровать и играли. Пройдя в кабинет, Андрей сел в кресло, в котором обычно работала жена. На столе стояла фотография, где они с Аней вдвоем, стоят на большом камне, а об него бьются волны. Аргентина, незабываемо.
В магазине было не протолкнуться. В кармане лежал список, кому и что он придумал. Сперва пошел в самый для него странный магазин – рукодельный. Теще выбрал картину с котами, а матери две упаковки разноцветной шерсти. Дальше прошел в детский мир, где тут же нашел подарок девчонкам – бизиборды. Такая большая панель с розетками, замками и прочими премудростями. Сашке нравилось. Но все поломал. Сыну купил большой город лего. И с десяток легочеловечков. Одинаковым приглядел наборы поменьше. Они давно охотятся на хозяйство Сашки, вот будет и свое.
- Малая, ну тебе что подарить? – в третий раз он шел на стоянку, чтобы положить покупки в машину. – Может…
В строительном магазине нашел несколько чурбаков и полный набор для вырезания по дереву. Настя училась новому для нее. Перевела столько деревяшек, что шашлык был завсегда у них.
- Щепок то сколько, - радовался Карась.
И тут мимо него прошла женщина с графическим планшетом под мышкой. Точно! Побросав все где стоял, Андрей рванул на всех парах в магазин техники. Сашке два часа он выбирал лего-город. У самого глаза разбегались. Выйдя из магазина, он решил пойти и посмотреть комнату Лего. Там он сам вспомнил себя мальчишкой. Но оглянулся, когда туда вошел. Пальцы от восторга и предвкушения покалывало легкими иголочками. Андрей снял ботинки, перекинул сумку через плечо и опустился на колени. Впереди маячил мост, за которым на двух столах были построены две высотки, мимо которых проложена железная дорога. Он прополз и сел на пол. Голова лишь была видна.
- Мама, смотри! Дядя Гулливер! – мальчишка тыкал пальцем в улыбающуюся голову.
Волков аккуратно пальцем подтолкнул вагончик, тот столкнул с места паровоз и маленький состав двинулся в путь. Из комнаты он вышел за час до закрытия. Есть хотелось дико. Но пока не купит подарок Сашке, отсюда ни ногой. Отец звонил пару раз, дразня блюдами, что стоят на столе.
Машину поставил, как ни странно, поближе к дому родителей. А после ужина, уложив детей спать, по партизански переносил подарки в кладовку. Карась стоял на стреме, хотя это и не нужно было, но так ведь прикольнее, будто участвуешь в приключении.
На следующее утро, Волков взял Сашку и поехал в гараж. Сын засыпал его вопросами.
- Почему мы едем так медленно?
- Потому что ты в машине.
- Но я же не боюсь. Папа, ну поехали быстро быстро!
- Нет, иначе нас полицейские остановят и меня накажут.
- Деда говорит, что ты гоняешь, как из попы дым валит.
- Сашка! – Андрей заржал. – Ты меньше деда слушай.
На пороге их встречали с пирогами и большой коробкой.
- Мой медвежонок! – Анхи присела и поймала мальчишку на руки. – Какой ты стал большой!
- Анхи, что там? – Сашка выгибался к коробке, которую держала Мия. – Ну покажииииииии.
Она его щекотала, а мальчик заливался заразительным смехом. Девчонки ушли наверх, откуда через минуту раздался восторженный визг.
- Так, сына заняли, давай рассказывай, как вы тут.
Пит протянул ему чай. Спасибо другу и другим парням, которые не дали всему бизнесу загнуться. Ремонты велись во всех гаражах, поднимались неплохие деньги. Даже получилось отложить на черный день. Честно, у Андрея отлегло.
- Прости, Пит, что бросил вас. В жизни полное дерьмо творится.
- Расскажешь?
Волков вкратце поведал, что знал, опуская смерть Мортена. Он хотел заехать к Адиссе. Поэтому и взял Сашку с собой. Высказал предложение, что хотел подтянуть к ним в команду своего тренера. Пит сразу оживился, кивая соглашаясь. На том и порешили. К гетто он подъехал медленно. Хоть и знали машину, водителя, но щекотать нервы было чревато. Адисса уже спускался с пригорка.
Андрей взял сына на руки. Мальчик притих и жался к отцу.
- Привет, - пожав руки, мужчины пошли в сторону дома, где жил тренер. – Как ты?
- Да нет, лучше ты расскажи. Пита видел пару раз, тот сам ничего толком не знал.
- Давай, пацанов познакомим и поговорим спокойно. У меня есть для тебя предложение. Надеюсь, отказаться не сможешь.
- Опять октанг?
- Нет. Еще пару таких боев и я стану кабачком в инвалидном кресле.
Они зашли по пути в магазин, где накупили мальчишкам вкусных мясных чипсов, пирожных, себе взяли по лимонаду и большому батону с мясной начинкой. Саша минут пять посидел на коленях у отца, рассматривая мальчика, а потом, когда тот принес игру, Волков не успел разглядеть, сын сорвался с места и отозвался на предложение поиграть.
Адисса смотрел на видео с хозяйкой клуба и долго потом молчал.
- Собаке собачья смерть. Чуя, что эта баба еще сделает свой ход, но чтобы так… А где ее любовник?
- Мертв.
- Ты?
- Это важно?
- Нет. Важно другое, что ты смог отдать ему «долг». Что врачи говорят?
- Да что говорят – таблетки пишут и пишут. Я уже не знаю, может ну их. А то как дед старый. Утром, днем и вечером колеса. Хотя без них башка кружится.
- Дома как?
- Да никак…
- Ладно, я думаю, ты разберешься. Озвучь предложение, - Адисса рассмеялся, - я хоть и кажусь спокойным, но что-то любопытство грызет.
- Пойдешь ко мне в мастерскую?
- Я ж не умею ничего.
- Научим. Или тебе работа не нужна?
- Нужна, но не верю, что будешь платить за бестолковость.
- А кто сказал, что ты бестолковый? Да, в боях ты смыслишь больше. Но раз тачку водишь, значит уже понимаешь в ней не мало. Начнешь с малого. Это лучше, чем ничего. А потом я тебя по ночному городу прокачу. Познакомлю со своими парнями и девчонками. Тебе ж надо девчонку уже завести. А то один все.
- Хорошо. Я могу подумать?
- Нет. Потому что ты все равно согласишься. Я ж прав?
Адисса кивнул. Ему нравился этот русский. Да и смотря как играют их сыновья, впервые он мог спокойно сидеть и не дергаться в мыслях – а что будет завтра?
- Сынок, пойдемте есть. Я приготовила твою любимую пасту с овощами.
- Ты не откажешься.
Волкова поймали на слове, не давая права отказаться. Вечер приблизился быстро. Сашка, уставший от впечатлений, зевал, навалившись на отцовские колени. Договорившись, что завтра они встречаются у гаража, мужчины распрощались. Дома все всполошенные долгим отсутствием Сашеньки, меряли шагами гостиную. Андрей вошел в дом с уснувшим мальчиком, остановился. Нина Владимировна поднялась и выдохнула.
- Наконец то, я так переживала.
- Почему? – Волков не понял, с чего переживать за Сашку, если тот уехал с отцом. – Мы гуляли.
- Не знаю, но в груди все прыгало. Умаялся мальчик наш. Помочь?
- Не, я сам. Аня… не приезжала?
- Нет, у нее работа. Так мне муж сказал.
- Понятно.
Всю ночь он промаялся. Сна не было ни в одном глазу. Попытка покурить обошлась ему тяжелой одышкой. Налив себе чая в любимую кружку Аньки, нашинковав бутеров с пизанскую башню, Андрей уселся на веранде в кресло. Ощущение, что ты вроде и ожил, но в тоже время, стоишь по колено в песке. И тебя затягивает, если не начнешь двигаться вперед и вверх. Он дико скучал по жене, по ее улыбке и сверкающим глазам. Крутил в голове голос Анны, едва не начал разговаривать с нею призрачной, как одернул себя. Сойти с ума не долго. Развод… он думал, что в аду побывал. Но нет. Это было всего лишь чистилище, ад маячил за этим словом. Он не представлял себе жизни без жены. Никак. Нигде. Если только ему отобьют башку и потеря памяти будет наградой. Пока он видит ее в своей голове, слышит голос – жизнь катится в трубу, и так гудит сильно, потому что ускорение у этого падения не свободное, а свободное в квадрате. Стремительно приближалось к центру бездны. И пока он не видел выступа, за который мог бы уцепиться.
Как-то бесцельно катаясь по городу, Волков оказался недалеко от офиса, где работала Анна. На стоянке стояла ее машина и охранника. Невдалеке припаркован болид одного из бурундуков. Не успел он подумать, как двери распахнулись, выпуская улыбающуюся Анну. Волков сжал пальцами обод руля, всматриваясь в родное лицо. Когда машина с охранником и Аней тронулась, Андрей медленно последовал за ними, стараясь держаться за пару машин от них и в тоже время, не теряя их из виду. В кафе, в которое они зашли, Волков не знал. Мало куда водил жену… Он остановился напротив большого окна, впиваясь взглядом в то, как Аню обхаживает Меркулов. Внутри просыпался тот самый Волков, которого выпускать никак нельзя. Андрей рванул с места, нарушая правила, пересекает двойную сплошную под визг колес машин, что ехали по этой полосе. Переключив скорости, буквально летел над землей, смотря только вперед. Фонари мелькали по капоту, лобовому стеклу, скрываясь позади машины, словно дразнили его – вот мы как твоя жена, есть и нет.
На следующий день Андрей с шести утра уже был возле своего дома. Сто раз замерз, но не покидал места. Боялся пропустить Аньку, боялся встретиться с призраками этого самого развода. Они вышли из дома, весело смеясь. Волков отвернулся, ударяя по соседнему сидению. Она была счастливой, улыбалась. Но не рядом с ним. Закрыл машину и пошел следом за ними по другой стороне. Пару раз он едва не попался им на глаза, вовремя скрываясь в магазинах. Как оказалось, Аня и ее охранник шли на каток. Заплатив за вход, Андрей прошел внутрь, становясь поодаль от мест, на которых переобувались. В накинутом на тонкую шапку капюшоне, он возвышался над проходящими мимо людьми. Пару раз в него врезались дети, спешившие к ларьку с хот-догами. Но Волков даже не пошевелился, застыв изваянием. Медленно моргнув, когда увидел, как охранник лезет с поцелуями к Анне, Андрей дернул плечом. Что было дальше, он не знал, потому что развернулся и вышел с катка. Он бродил по ночному городу долго, бесцельно, выгоняя из себя злость и ища умиротворения. Как оказался на лестнице католической церкви он не понял. Просто вошел и сел на последнюю лавку. Хор пел рождественские гимны. По всем стенам висели украшения из елочных веток, колокольчиков. Два мальчика служили у алтаря, следя за свечами.
- Сделайте пожертвование, - Волков обернулся, и старушка, что подошла с ящиком, отпрянула. – Спаси и сохрани.
Медведь медленно вытащил из кармана двадцатку, потянулся и опустил в прорезь деньги.
- Не спас и не сохранил, - произнес он.
Вернулся за машиной к двум часам ночи. По радио пел Элис Купер, а потом началась реклама курортов. Волков прислушался….
Пол утра Андрей ждал, когда теща останется одна. Но Климов решил, что общество жены ему срочно понадобилось, не отходил. То Варька заплачет, то беседы на диване. Черт! Настроение было не играть с сыном, а стоять и ждать, нервничая и мысленно прогоняя всех, кто был или возникал рядом с Ниной Владимировной.
Его положение спас приехавший дядя Игорь.
- Побудьте с ними, я сейчас, - оставил няню одну на улице. Клава спала закутанная  коляске, а Сашка возился в снегу.
Волков отряхнул штаны, разулся, едва успевая поймать тещу к лестницы.
- Нина Владимировна, мне надо с вами поговорить.
- Слушаю, Андрюш.
- Нуу…. Отойдем?
Стоять возле кабинета ему не прельщало, тем более тема, а точнее просьба явно могла вызвать усмешку у тестя.
Они пошли на кухню. Волков нервно отодвинул стул и плюхнулся, кладя на стол шапку.
- Мне нужна ваша помощь.
- Не пугай, - Нина посмотрела на него и медленно опустилась на стул. Лиза краем глаза увидела, что сын беседует с Климовой и жутко разозлилась. Внутри закипела ревность, видя как Нина гладит Андрей по ладони, в чем-то убеждает, а тот кивает. Вот же, взяли ее мальчика в оборот, грымзы!Ты понимаешь, что я уже волнуюсь.
- Нет, все хорошо. Займите денег на неопределенный срок. Хочу с Аней махнуть на Мальдивы, а с деньгами туговато.
- Фух, - он видел, какое облегчение проскользнуло по лицу тещи. – Я уже подумала… Погоди. Сколько тебе надо?
- Хотел бы сказать А сколько не жалко, но чую буду вечным рабом вашим. Двадцать тысяч.
- Мальдивы… на неделю?
- Две точно.
- Это мало будет. Давай так, дам в долг двадцать, а десять подарю?
- Ээмммм… я в шоке. Спасибо. Но Нина Владимировна, не скоро смогу отдать.
- Не переживай, не сможешь – забудь.
- Э нет.
- Уговорил, отдашь. Я сейчас, погоди.
Через полчаса он уже мчался в турфирму. Ему предлагали горящий тур, но взгляд Андрея уцепился за небольшие бунгало по среди океана. Расспросив что и как, он купил путевки, забронировал билеты на первое число к 6 вечера. И пока сидел в машине, листал энциклопедию про эти острова. Как оказалось, это мусульманское государство. И в проспекте было написано, что соблюдение приличий и норм обязательно. Там был небольшой рынок, которым славился город. В конце путеводителя был написан телефон организаторов туров по островам. Андрей набрал, совершенно не подумав, что там уже может быть глубоко за полночь. Но ему ответили. Оказалось, что есть сеть остров, по которым предлагают соревнование между туристами. Перебраться через 5 островов, а в конце пути будет приз. Андрей понимал, что от азарта не то что он не откажется, но Анька. Закал и этот тур. И получается, что по прилету они сразу окунуться в приключения, а потом попадут на остров, где расположен их домик.
- Я бы там застрял надолго.
Он не успевал к моменту, когда все в обычное время поздравляли Настю с днем рождения. Хотя и родилась она за полчаса до полуночи, но начинали поздравлять с утра, и тянулось это… долго. Андрей занимался поисками вещей, которые могли бы пригодиться в поездке. Как оказалось, он весьма сильно похудел, после того как стал боями заниматься, половина летних тряпок просто висело как на вешалке. Он не задумывался, что Аня может и не принять его предложение. Он просто жил в надежде. В одном из магазинов заметил тонкую серебряную цепочку на запястье. Не задумываясь, Андрей забрал этот подарок. Домой попал к вечеру. Быстро все покидал стирать вещи, искупался. Потом в сушилке все высушил. Он не хотел, чтобы кто-то мог увидеть его приготовления, потому действовал партизански, с оглядкой.
К одиннадцати все собрались за столом у Климовых, кроме его родителей. Но Андрей посидел с ними, чтобы окончательно не расстраивать мать.
- Иди, я ее успокою. И помни, пить нельзя.
- Хорошо, я помню. Пап, подарок матери положи под елку. Он в моей комнате на столе.
- А мне? – Карась не упускал возможности ощутить себя ребенком.
- А тебе в машине твоей. Уже все готово.
- Да? Так, мать спать отправлю и пойду смотреть.
Отцу Волков сделал красивый обод на руль, на рычаг коробки передач Мия сделала набалдашник с залитым в смолу скорпионом, а на сидения купил массажные прокладки. Работали от аккумулятора. В этот день его никто не звал, и может быть, не ждал. Ну, то что тесть не обрадуется это он знал определенно точно. Но жутко страсть как хотелось увидеть Аньку. Без никого рядом, родную и нарядную, простую и безумно желанную.
- Да хоть лопнет пусть, мне пофиг, - мычал себе под нос, застегивая крайнюю пуговицу пиджака.
Этот год никто не засиживался долго. Георгий Александрович отправил жену спать, сам по давней традиции уложил подарки под елку. Пока Волков возился со своей частью сюрпризов, Аня успела уйти. В этом году коробки стали больше и едва все помещалось под нижними лапами ели. Выдохнув, Андрей поднялся в комнату жены. Стук в дверь показался ему едва слышным, но его услышали. Аня открыла дверь, и Волков ощутил напряжение.
- Ань… У меня предложение… вот, - протянул ей путевки на Мальдивы. – Подумал, что нам нужно поговорить, да и отдохнуть. Просто отдых. Подумай. Спокойной ночи и… с новым годом.
Он ушел полный смятений. Слова как всегда застряли в пятках, не торопились переползти поближе к языку. Зашел к сыну и дочери. Те спали, он тоже решил последовать их примеру. Спать хотелось как никогда. Голова требовала отдыха. Едва коснувшись подушки, он отрубился сном убитого медведя.
Впервые, в новогоднее утро он проснулся не от толчков налетевшего на них с Аней сына, требующего поиграть с ним в новые игрушки, а в тишине и далеких, едва слышных визгов ребятни. Сев на кровати, Волков задумчиво посмотрел на стол. В рамке стояла фотография – он и Анька на их свадьбе. Удалось урвать момент, когда они заехали в гараж. Всего лишь кадр, он подумал, что затерялся. Но потом увидел его уже оформленным. Такой вариант есть и дома, у них с женой, но один Андрей привез в один из дней, когда заезжал за детьми. Завтракать пришлось быстро. Сашка стучал в дверь с улицы и требовал разбудить папу. Волков на ходу покусал бутерброды, поверх футболки накинул пуховик, пришлось переобуться, быстро вышел на крыльцо.
- Папа! Мы же обещали маме показать юрту! Ты забыл?
- Нет, не забыл.
В гостиной они перехватили идущую Аню. Сыну не терпелось показать, что они придумали, и что тут они не спали почти до утра. С благоговейным взглядом Сашка смотрел на мать, запинаясь от восторга.
- Мам, мы тут спали с папой. Смотрели фильмы и ели много вкусного, - Сашка полез внутрь построенного из одеял дома.
- Я согласна, - произнесла Аня. Андрей замер на мгновение и повернулся в ее сторону. – Но с одним условием.
- Слушаю.
- У нас будут отдельные номера.
- Хорошо, я понял. Ты пролезай туда, там много интересного. Мне надо позвонить.
Ему не повезло со звонком. Едва смог пробиться – Штаты разом решили перегрузить линию, отсылая смс, ммс, делая звонки во все точки мира. Но повезло, как только дозвонился. Номера соседние нашлись почти сразу. Как оказалось, даже горящие туры не сразу раскупаются.
- Пап, мам, послушайте. Мы с Аней уезжаем недели на две…
Лиза напряглась и выдала тираду, что так нельзя. Его топчут, а он как тряпка – отстирывается и вновь вешается на швабру.
- Мам, тебе никогда не казалось, что иногда советы дело неблагодарное. Ты их пыжишься, даешь, а люди все равно поступают по своему. Это раз. И два, - он остановился у двери, - я уже вырос и кого любить решаю сам. Больше это слушать не хочу. Жаль, что расстанемся на такой ноте. Но свой выбор я сделал. Пап, увидимся.
Акцент на встрече только с отцом, еще больше задел Лизу. Она упала в кресло, громко чертыхнувшись.
- Больно? – Карась прикурил, открывая окно. – Вот и ему больно слушать про любимого человека. Ты или успокоишься, или вообще не увидишь сына. Он, как и внуки, будет обитать на той половине. Знаешь, Маринка и то поумней сея вела. Ты прешь грудью на амбразуру, которой является твой сын! Я устал тебе повторять, что не права ты, ой как не права. Но нет, уперлась и вот результат – Андрей уедет и не попрощается.
- С тобой-то еще увидится.
- Правильно, я ж в душу не лезу без мыла и крема. Пойду, прогуляюсь.
На улице как раз вышел Сашка с няней и Клавой на санках. Внук налетел на него, что дед Карась присел на колени. Внук любил с ним играть, так как никто не умел шутить как дедушка Дима. Клава смеялась, хлопая рука по хрустящему комбинезону, видя бегающего брата.
Андрей шагал по двору переполненный непонятных чувств. Нет, ликования не было. Была надежда, которая внутри крепла с каждой минутой. Аня согласилась, значит не потеряла последних капель веры в то, что еще не все потеряно. Набрав в руки снег, кинул в окно ее спальни. Она показалась почти разу, открыв окно.
- Уезжаем в три, самолет в пять.
Аня кивнула, скрываясь в комнате.
Сашка немного взгрустнул, что мама и папа едут куда-то, а ведь он собирался домой. Они смогли его убедить не грустить, а еще в ворота въезжали Смирновы.
- Ура! Мы пойдем в ледяной городок! Ура! Настяяяаааа, - мальчик умчался в дом, - Настяяяааа.
- Что случилось, Сашенька? – Нина выбежала с глазами по пять копеек.
- Баба, мы едем в ледяной город!
- Ну что за привычка кричать, как на пожар, - выдохнула Нина. – Надо маму и папу проводить, правда?
- Да, - Сашка почесал нос, - они обещали мне привезти телефон.
- Зачем тебе телефон?
- С океаном разговаривать, ты не знала, что такой есть?
Андрей подхватил чемодан, который выкатила Аня, понес тот к машине. Свою сумку уже уложил на заднее сидение вместе с рюкзаком. Расцеловавшись со всеми, Волковы поехали в аэропорт. Снега было не то что много, а очень много. Снегоуборочные машины ползали по улицам, засыпая снежную муку в машины. Понимая, что если будут плестись за ними, опоздают везде. Андрей из крайнего ряда, дав газу, свернул влево, уходя на другую дорогу. Переобув машину на японские шины с лепучками, не боялся никаких заносов.
У стола регистрации было немного народу, что прошли проверку документов относительно быстро – за полчаса. В зоне дьюти-фри были не долго, купив морковных и мясных чипсов. Летели с одной пересадкой через город Доха в Катаре. До него двенадцать часов, там три часа на пересадку, и до Мали восемь часов.
- Чувствую, первый день мы будем спать без задних ног, - произнес Андрей, перемещаясь к столу регистрации прилетевших. – Турбулентность за уши оттаскала в буквальном смысле.
Показав Ане на ресторан, повел обоих перекусить. Изысканность восточной кухни заставляла плясать воображение. Аромат кофе, который варился песке, кружил голову.
В здании аэропорта города Мале группу туристов с разных рейсов ждал экскурсовод.
- Я подумал, то накупаться мы всегда успеем. А тут предложили путешествие по островам аттола Дхаалу. Знаю, что ты любишь приключения.
Менеджер отеля, где они остановятся потом после возвращения, предложил собрать нужные вещи в одну сумку, а остальное он доставит в номер. Их проводили в отель, где Аня и Андрей переложили выбранные вещи в большой рюкзак Андрея, а куртки и теплые вещи аккуратно запечатали в вакуумный пакет.
Как оказалось, с ними путешествовать отправились две пары из Германии, Англии и пара с Нидерландов.
- И так. Вам предстоит пройти путь, на котором будут возникать трудности. Но уверяю вас, справиться с ними не сложно. В конце пути победителя ждет приз.
- Какой? – рыжий немец, вальяжно повисший на своей спутнице, крутил меж зубов спичку.
- Разве хочется узнать?
- Да зачем? – англичанка махнула рукой.
- Ну что? – Волков, стоявший позади Ани, шепнул, слегка склонившись к ней, - уделаем?
Организаторы подошли с организации заданий с учетом женской силы. Поэтому в первом этапе девушкам предложили плыть в каноэ, а мужчинам на руках. Андрей нахмурился. Рюкзак явно не из легких у них получился. Он засунул туда свою толстовку, а вдруг холодно? В мокрых вещах рассекать? Нет уж.
- Ты его поставь в ноги, вперед. Каноэ чуток накренится, и будет резать волны резво.
Каждой паре отвели отдельный пирс. Андрей подмигнул Ане и по свистку нырнул в воду. Обернувшись под водой, увидел, как жена сделала первый гребок веслом. Его задача выиграть свой заплыв, и если спутница будет отставить, то помочь. А это значит плыть за себя, потом если что вернуться и помочь Ане. Течения не было практически, что для него хорошо. А вот если бы оно было хоть немного, то каноэ скользило быстрее. Он видел, как рубит воду руками соперник, что плыл недалеко, что пришлось прибавить. Волков не видел пока, справляется ли Аня, упираясь, плыл к полоске берега.
Отплевавшись, оглянулся. Анька была почти у цели, вровень идя с двумя другими дамами.
- Давай, Климова, покажи им раков!
Инструктор, как черт и табакерки, оказался тут как тут.
- Очень хорошо! Неожиданно быстро, но вы справились. Берем рюкзаки и в чащу деревьев. Там надо найти себе ужин. Выберите по вещи, что на ваш взгляд пригодится.
- Берем мачете и вот этот металлический желобок.
Кто в походы ходил, тот знает, как выжить. Закинув рюкзак на спину, перехватил Анину ладошку, побежали вперед, но Андрею пришлось выйти вперед, чтобы разгребать руками ветви.
В лесу, что был на границе штатов, можно было найти полно подножного корма. Но здесь? Кроме жуков, которые падали им на голову, крик невидимых птиц и деревьевдеревьев ничего нет. Сбоку с разных сторон было слышно, как пробираются соперники.
- Немцы прикольно ругаются, - хмыкнул Волков. – И с какого дерева здесь можно добыть воду? Вспоминаем биологию. Но я в этом…
Аня оглядывалась по сторонам, пальцами покручивая металлический желобок. А Андрей смотрел наверх. Может там прячутся бананы? В сумке нашлась мыльница. Мыло в ней было новое, поэтому емкость мыть не нужно.
- Вместо чашки.
Чуть впереди показались кусты с какими-то ягодами. Но помня, что не все красивое вкусное и полезное, отбросил эту идею. Надо с макушек деревьев снимать это определенно, тем более, что кругом сплошные пальмы. Надев на себя толстовку, чтобы не поцарапаться о торчашие острые кончики ствола дерева, Волков обхватил его руками и, подпрыгнув, тут же переместил руки выше. Мачете зажал меж зубов. Аня что-то кричала ему, но больше никак ничего не найти. Тренировки пригодились. Он быстро перемещался по стволу. Первые листья оказались пустыми. Держась рукой за ставший тоньше ствол, мог другой рукой рубить листья.
- Отойди в сторону. Не знаю, что тут свалится вниз, - крикнул.
Пришлось подобраться повыше. Рубанув в слепую, чуть не заорал от радости, видя падающие две связки бананов. Дерево как-то страшновато покачнулось, и Андрей ополз вниз, уже куда медленнее. Руки тряслись, а во рту все пересохло. Волков вспомнил про таблетки. Когда последнюю пил? В Дохе. А сейчас? Ну, то, что он пропустил время приема, понял.
- Что у тебя тут? – Аня уже прилично смогла расцарапать кору пальцы, отмахивалась от прилипших волос. – Давай я.
Постукивая по дереву, аккуратно вбивая желобок под кору, Андрей слушал, что происходит по сторонам. Немцы затихли, бубнящих на своем нидерландцев тоже не было слышно. Но где-то звучали голоса англичан.
- Как думаешь, океан далеко? – старательно ввинчивал металл в древесную «плоть». – Капает, Ань.
Волков, конечно, думал просто окунуться вместе с Аней в приключение, но что-то организаторы переборщили. А океан нашелся совсем недалеко, просто за деревьями, что стояли весьма плотно, слышимость понижалась. На небольшом островке песка, было разложен из камней очаг. Рядом лежали спички. В тени деревьев висел гамак. Но разделить с женой он не мог. Он просто хотел отвлечь ее и себя от того мира, где жили, увести от проблем, откинуть все это, как старую шкуру снять. Отдых нужен был обоим.
- Иди, купайся, я сейчас сделаю ужин.
Сбросив рюкзак, Волков подобрав мачете, скрылся за ветвями кустов. Внизу деревьев нашлись засохшие листья и бревна. Разрубив несколько на удобные чурбачки, перетащил все ближе к кострищу. Из камней выстроил высокие стенки, на которые приладил ветви. Оглянулся. Анька неподалеку бродила по берегу, ногами разбивая волны, что набегали небольшими прибоями. В лоне почти девственной природы, с длинными (когда успели отрасти? – Ты бы еще дольше бегал по залам) волосами – была прекрасна. Когда поздно начинаешь осознавать, привкус горечи на сердце кажется вообще синильной кислотой. Чего убегать и скрывать желаемое – он надеялся, что эти дни, проведенные вдали от всех, помогут им разобраться во всем, принять важное решение. Мотнув головой, словно прогоняя призрак, Андрей разрезал банан с одной стороны, а под низ протащил ветвь, получая подобие натуральной тарелки.
Впервые между ними поселилось молчание. Каждый был в своем мире, и этот мир не пересекался больше с миром другого человека. Возможно, хорошо, когда нет никого там лишнего. Но не для человека, который любит. А Волков если и запутался, но любить жену не переставал. Правда, и видно это перестало. Ломать не строить – раз, два и руины.
- Иди, там, на листьях лежат жареные бананы. Вкусно. А я все же осмотрюсь.
Неподалеку, Аня не дошла до того места, была небольшая коса песка, уходящая немного в сторону океана, а за ней поворот. Там ничего нового – все, как и в том месте, где сейчас они с Аней оказались.
Протянув ей свою кофту, Андрей раскрутил гамак.
- Отдыхай. Утром разбужу.
Сам натянул на себя футболку, уселся возле костра. Ули еще тлели, от океана слегка потягивало теплым бризом, а в голове его был полный раздрай. Сумел оттолкнуть, сумей и притянуть обратно. Посмотрев на Аньку, уютно устроившуюся в гамаке, Андрей лег прям на песок, подкладывая руки под голову.
- Никогда не видел такого неба. Сколько звезд, с ума сойти. Интересно, - поднял палец вверх, стал водить невидимой линией по небосклону, - большая медведица тут есть?
- Нет, мы же в южном полушарии.
- Спасибо. Надо было учить географию. Ладно, а что тут есть? Лебедь или гусь. Не помню как созвездие называется. Отец рассказывал, что однажды, Нина Владимировна его учила понимать звезды. А он отказался, назвав это все ерундой, и не может поверить, что тут всего этого может быть понатыкано.
Они просто говорили, совершенно не смотря друг на друга. Вспомнился лагерь, в который Андрей поехал в последний раз, а девочки впервые. У них очень много совместных воспоминаний. Детство было весьма бурным на все – драки, просмотры мультфильмов, радости и гадости.
- Гадости, - Волков усмехнулся. – Помнишь, как мы впервые подрались? Я только переехал жить к родителям, а ты уже увидела во мне соперника. Это было больно.
Меж лопаток почесалось. Анькина лопата была грозным оружием, которым девчонкой она вооружалась и угрожала ему. А главное…
- Тебе не нравилось, что я старался тебя не замечать, потому что вечное противостояние не знало отдыха. Можно даже сосчитать, сколько грузовиков ты сломала. Пять! Представляешь, целый автопарк пошел в мусорное ведро. А потом я пытался заплести твою куклу… Ага, ее пришлось потом подстричь…
Сколько всего! На двоих так много воспоминаний. Сердце колотилось от всплывающих картин.
Утром его разбудили крики птиц, которых казалось, ужалили в одно место.
- Что? Анька, я уснул. Ты где?
Жена нашлась плавающей на волнах.
Они перекусили, Андрей набрал воды в листья, получилось вполне прилично, что он смог не заметно проглотить таблетки. Как они поняли, надо идти дальше. Но прорываться опять через заросли никому не хотелось. Решили пройтись по песчаной косе в ту сторону, в которую начинали у старта. Аня шла немного впереди. А Волков доедал последний банан. Чего уж скрывать – жевать траву он долго не мог. А жрать хотелось сильно. Вспомнился вертел с большим кабаном на нем, какой аромат шел от прожаривающегося мяса.
- Погоди, - обогнал жену и аккуратно стал прощупывать ногой песок. Вода казалась тут менее голубой и могло быть, что тут вымыло песчинки. Очередной поворот, и они упираются в камни. – Плывем или лезем?
Сложив все вещи в рюкзак, они поплыли, огибая выложенные стопкой камни. Андрей держал сумку над водой, подгребая другой рукой воду под себя. Как оказалось, они были последними, кто пробрался в это место.
- Ну вот, все в сборе, - проводник поздоровался. – И так, это было самое тяжелое приключение. Теперь надо перебраться на тот остров с помощью блока, который прикреплен к канату. Там вас встретят и проводят на катамаран.  Управлять им будете вы. И пошлет вам Аллах ветерок.
До точки отправления они добрались не так уж и быстро. Канатная дорога была выстроена на искусственных сваях, к которым прикрепили стальной канат. Волков приложил руку к козырьку и вгляделся вдаль – путешествие будет не быстрым.
- Лети, как птица и ничего не бойся…- Волков подмигнул жене и закинул рюкзак за спину. – Я рядом.
Их пристегнули и по отмашке, слегка раскачав, отпустили.
Волков, держась одной рукой, развернулся и посмотрел на летевшую за ним Аню.
- Расправь руки и почувствуй крылья, - крикнул.
Это было невероятно. Тарзанка, с которой он прыгал в лагере, ничто по сравнению с этими ощущениями. Под ним простирался океан, лицо обдувал ветер, а сердце заходилось от невероятных чувств свободы. Пристегнув за пояс сумку, Андрей свесился вниз головой и вытянул руки. Казалось еще чуть и пальцы коснуться воды, но это был обман. Водная гладь волнистым зеркалом отражало парящих над ней людей. И Волков увидел свое отражение.
- Я пчёл! Пьяный пчёл!
К берегу скорость стала замедляться, и он спокойно смог перебраться в вертикальное положение. Ноги коснулись песка, а сам Андрей смотрел на подлетавшую жену. Выпутавшись из ремней, он встал навстречу ей и аккуратно подцепил руками ремни под животом Аньки, плавно останавливая. Помог ее освободить и спуститься на землю.
- Прощу на ваш катамаран. Управлять умеете?
- Как машиной? – Волков посмотрел на их будущий транспорт.
- Парусами помогать.
- Справимся. А дальше что?
- Кто первый приедет, тому и приз.
- А ехать далеко?
- Через два острова. На катамаране найдете еду и воду. Там есть термоса с кофе. Удачи.
- Побежали, - Волков протянул Анне руку, перехватывая кончики пальцев. – Будешь рулить.
Их оттолкнули от берега, и молодые люди оказались одни на большой лодке. Они все осмотрели, едва упустив момент, что катамаран стало разворачивать от нужного им маршрута. Протянув жене спасательный жилет, стал показывать той, как рулить, как двигается шверт от поворота руля. А сам пошел на нос одного из баллонов, чтобы развернуть парус.
- Держи курс, а я помогу парусами!
Ветер бросал в лицо солеными брызгами, от которых не увернуться. Да и зачем? Сейчас он ощущал себя мальчишкой, который пригласил свою девчонку на свидание, они поплыли в плавание к острову сокровищ. Да, они ищут свое сокровище, которое потерялось. Посмотрев на Аньку, Волков улыбнулся. Настолько она была волнительно сосредоточена, так внимательно смотрит вперед – на волны, которые рассекает их лодка, на просторы, где сплошь одна вода. До острова не скоро доберутся, да и не хочется. Там появятся люди, а им так надо просто побыть в одной акватории.
- Смотри! – Андрей крикнул, показывая чуть в сторону за себя. Стая дельфинов ровным косяком выныривала из воды и снова исчезая под голубой гладью. Волков развязал один парус, слегка разворачивая его к ветру. Полотнище тут же подхватило порыв и надулось. Катамаран немного дернуло вперед. – Не бойся, просто держи руль, не давай лодке свернуть. Ты почувствуешь.
Перебежав на другую сторону, парень лег на края левого каноэ-баллона и рукой коснулся воды. Она была прохладной, а солнце делало ее горячей. Или это в нем бушует кровь?
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая безмятежную гладь в розовый цвет. Оставив катамаран плыть под легким бризом, Волковы решили поужинать. В каюте нашелся весьма не скудный запас еды – жареная рыба в фольге, лепешки хлебные, ананас, легкий салат из каких-то местных корней. На вкус пресное, и Волков попробовав, решил, что не сможет такое съесть, если есть вон рыба.
Предложив Ане теплое одеяло и подушку, сам же ушел на нос их небольшого парусника. Спать не хотелось. Он лег, уставившись в небо. Мыслей было много, и в тоже время ни одной. Ковыряться не хотелось, просто отдаться безмятежности, а утром по приплытию на берег, отправиться уже на свой остров. Интересно, что там в призе? А кому не интересно знать, когда затравочку подкинули?
С первыми лучами восхода, Андрей стоял у руля, направляя катамаран в сторону пока еще едва, но уже видневшегося берега. Ветра не было, и лодку несло легким течением прямо, оставалось лишь подправлять курс штурвалом.
- Еще пару часов и мы будем на берегу.
А когда показалась пристань, Андрей отдал рулевое управление Ане, а сам пошел привязывать швартовые канаты. Их мягко подтащили, прикрепив к пирсу. Помогая жене спуститься, Волков аккуратно держал ее за ладонь, готовый подставить колено, чтобы Анька не прыгала. Но она с грациозностью лани скользнула и пошла вперед. Улыбнувшись ей вслед, Андрей посмотрел на гордую осанку этой кошки, двинулся следом.
Как оказалось, призом были пригласительные билеты в ресторан на шоу местных ансамблей или еще чего-то там. Такое мы и сами раздобыть можем. А потом им дали по большой плетеной бочке съестного и большую бутылку вина из ананасов.
- А говорят мусульмане не пьют, - прошептал Андрей жене на ухо, - или они туристов спаивают только?
А потом был перелет. Все участники этой вылазки оказались поселенцами одного острова. Закинув скарб на плечо, Андрей кивнул Анне в сторону тянувшейся полоски камней, которая вела к пирсу с бунгало или домами. В этом Волков мало разбирался. Крыша есть? Стены есть? Значит дом. Показавшийся обслуживающий персонал молча проводил их в комнаты, забирая бочку у парня. Аня скрылась на своей половине, а ее мужа проводили дальше, показывая бунгало для него и куда были отправлены его вещи. Ну а Волков пошел на разведку. Осмотреться, разузнать что тут и к чему, было совсем не напрасным делом. Но сделав пару шагов, услышал звонок своего телефона.
- Сын, привет, - Карась не мог удержаться. Интерес по карасевски никогда не утихает. – Как вы там?
- Пап, здорово. Нормально. Добрались до кроватей. Аня отдыхать пошла, а я вот тут занимаюсь разведкой. Тут круто.
- Конечно, уперся на край света и оставил нас завидовать.
- Да ладно, типа ты маму никуда не вывозил.
- Вывозил, на черное море, - Ивлев рассмеялся, - отдыхайте и за нас тоже.

[nick]Андрей Волков-Ивлев[/nick][status]Кошкин Медведь[/status][icon]https://i.imgur.com/MEAJEqm.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/5xOWXMG.gif[/sign]

+1


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » И только смерть разлучит нас. ‡флеш


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно