http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/53886.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет · Ви

На Манхэттене: январь 2020 года.

Температура от -4°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Фаворит ‡альт


Фаворит ‡альт

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Время и дата: 1762 год и далее
Декорации: Российская империя
Герои: Екатерина II, граф Григорий Григорьевич Орлов, подпоручик Григорий Александрович Потёмкин
Краткий сюжет: человек не властен над своим сердцем, никого нельзя считать преступником за то, что он полюбил или разлюбил. (с)

Отредактировано Georgy Klimov (02.01.2019 08:52:01)

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Лето 1762 года выдалось жарким. Казалось, коварная Фортуна вновь испытывает на прочность Российскую империю, начавшую забывать ужасы правления Анны Иоанновны, засилье немцев и  короткое царствование Анны Леопольдовны, ставшей регентшей при малолетнем сыне Иване. Устав терпеть над собой иноземцев, народ присягнул той, кого почитал единственно законной государыней – дочери Великого Петра. Елизавета въехала в Зимний дворец на плечах гренадеров Преображенского полка и провозгласила себя новой императрицей. Следующие двадцать лет пронеслись чередой пышных празднеств, которые так любила устраивать Елизавета. Она скончалась в декабре минувшего года в своём любимом Летнем дворце, объявив наследником племянника, сына старшей сестры Анны и герцога Голштинского.
Пётр Фёдорович не скрывал радости, узнав о смерти царственной тётки. От доверенных лиц Елизавета знала, какую ненависть возбудил к себе Наследник; его невежество, грубость, презрение ко всему русскому и преклонение перед королём прусским заставили императрицу задуматься о возможности передать престол внучатому племяннику Павлу. Однако же до самой своей кончины она так и не пожелала переменить решение, положившись на волю Божию.
Первые же шаги, предпринятые государем, вызвали негодование в рядах гвардейских офицеров. Единым росчерком пера земли, завоёванные в ходе Семилетней войны, были возвращены Пруссии и объявлено о союзе против Дании с целью возвратить герцогству Голштинскому Шлезвиг. Масла в огонь подливали слухи, будто бы Пётр намерен вскорости оставить постылую жену, имея все основания подозревать её в неверности, и обвенчаться с Елизаветой Воронцовой. Екатерину он желал навеки заточить в монастырь, кричал на неё в присутствии двора и во всеуслышание называл дурой.
Над столицей сгущались тучи. Не слушая советов приближенных, император с азартом ребёнка готовился к датскому походу. Накануне Петрова дня он выехал в Петергоф, где готовились празднества в честь тезоименитства императора. Накануне в столице был пущен слух, что отдан высочайший приказ арестовать Екатерину Алексеевну во время торжественного обеда. Стало известно, что поручик Пассек, один из членов тайного кружка, куда входили братья Орловы, воспитатель цесаревича граф Никита Иванович Панин и многие офицеры Измайловского и Преображенского полков, уже арестован.
Будучи распорядительницей торжеств, Екатерина должна была встречать мужа в Петергофе, но бежала оттуда на рассвете, едва узнав о начавшихся волнениях. Весточку привёз Алексей Орлов, которому поручили доставить императрицу в Петербург.
"Бабий век" Российской империи продолжался…

Коротки светлые июльские ночи, в воздухе разлиты тишина и зной. В парадных залах и комнатах Летнего дворца замерла дневная суета, умолкли голоса, погасли свечи. Нынче государыня давала бал, но еще до наступления полуночи удалилась во внутренние покои, сославшись на нездоровье. В присутствии двора граф Григорий Григорьевич Орлов дерзнул просить дозволения сопровождать императрицу. Сия милость была ему оказана.
Фрейлины, ожидавшие государыню в опочивальне, при виде графа вспорхнули со своих мест и поспешили скрыться в гардеробной. По истечении часа их вызвали звонком; Екатерина лежала в постели одна, парадное платье, богато украшенное серебряным кружевом, было брошено на пол и безжалостно истоптано сапогами. Государыня была бледна и выглядела утомленной.
- Ну, - потребовала Марья Саввишна, смерив строгим взглядом стоявшую перед ней молоденькую фрейлину. – Или язык проглотила? Говори, опять лаялись?
Та испуганно присела, заливаясь стыдливой краской.
- Его сиятельство уж больно гневались, что государыня изволили абы кого чинами жаловать.
Речь шла о вахмистре Конной гвардии Потёмкине, чей полк одним из первых присягнул на верность Екатерине. Он начал службу при бывшем императоре, был взят в ординарцы к генерал-фельдмаршалу, его высочеству принцу Георгу Людвигу и в смутные дни, предшествовавшие перевороту, по зову совести и сердца примкнул к кружку братьев Орловых. Перед тем как подписать, Екатерина внимательно прочитывала подаваемые ей бумаги. Наткнувшись на фамилию Потёмкина, она без труда вспомнила высокого юношу, поразившего её своим могучим сложением и статью. В голубых глазах, глядевших на неё прямо и с почтением, светился недюжинный ум. Чувствовалось, что этому человеку неведом страх, он готов жертвовать собой, но не другими.
Командующий полка просил пожаловать вахмистру Потёмкину чин корнета. Пребывая в раздумьях, Екатерина прикусила кончик гусиного пера. Перед её мысленным взором вновь возникло  смелое, волевое лицо, орлиный нос, высокое чело, брови вразлет, светло-русые волосы, напоминающие львиную гриву, и открытая улыбка молодого гвардейца…
Обмакнув перо в чернильницу, императрица вывела напротив фамилии Потёмкина: «Быть подпоручиком».
- Истинная преданность и сердечная к нам привязанность достойны всяческих наград.
- Известно ли вам, государыня, что в России любой готов жизнь за вас отдать? Что ж, каждого солдата в генерал-аншефы прикажете произвести? – спрашивал граф, досадуя на слишком крепкую шнуровку корсажа. Он действовал с проворством опытной камеристки, и скоро Екатерина вздохнула свободнее, не испытывая привычного давления на рёбра.
- Вы полагаете, я не вправе решать, кого наградить, а кого лишить своей милости? – ответила она удивленно и после добавила с притворною ласкою: – Григорий Григорьич… Вы забываетесь.
- Нет, государыня, - возразил Орлов, вспыхнув от гнева. – Это вы, должно быть, запамятовали, кому обязаны своим возвышением!
С лица женщины схлынули все краски; она отвернулась, оскорбленно поджав губы. Григорий понял, что хватил лишку, и последовал за императрицей в альков, умоляя простить.
- Бес попутал, матушка, ей-богу… и в мыслях такого не имел… - твердил граф, хватая Екатерину за руки и осыпая их поцелуями. Она осталась безучастна к пылкости своего «случая», повергнув его в отчаяние.
- Извольте удалиться, - устало повторила государыня, садясь к зеркалу и вынимая цветы из волос. Орлов встал позади её кресла, сжимая кулаки. Его гнали прочь, как нашкодившего щенка.
- Как вам будет угодно, ваше величество, - проговорил он нетвёрдо, почтительно поклонился и вышел, оставив Екатерину размышлять над его словами.
Эта ссора болезненно подействовала на неё. Григорий ведёт себя так, словно он законный муж и коронованный император и может ей приказывать. Он и не скрывает, что мечтает разделить с нею трон. Их любовь обрела плоть и кровь, навеки соединившись в сыне Алексее. Умри Павел, есть кем заменить наследника. Цесаревич рос хилым, нервным и впечатлительным. Пётр Фёдорович не отличался крепким здоровьем, и сын унаследовал его недостатки.
Но чтобы передать трон Алексею, ей надобно обвенчаться с его отцом. Елизавета Петровна, царствие ей небесное, была привенчана спустя два  года после своего рождения. Да и сама она не побоялась же вступить в тайный брак с графом Разумовским!
Камнем преткновения стала непомерная гордыня Орлова и простиравшаяся повсюду алчность. Сколько не дай, всё мало. Екатерина была щедра к тем, кто помог ей взойти на трон, не жалела для верных людей ни денег, ни чинов. Именным указом императрицы капитан Григорий Григорьевич Орлов был произведён в майоры и награждён орденом Святого Александра Невского, ему были пожалованы звание камердинера и шпага, осыпанная бриллиантами. В день своей коронации Екатерина назначила его генерал-адъютантом и даровала графское достоинство ему и всем братьям Орловым.
Отложив в сторону резной гребень, императрица невесело усмехнулась. Не о любви идёт у них спор, а о власти. Больно тесно на троне, двоим не усидеть. Так и проходит страсть, короткая, как летняя ночь…

На рассвете перезвон колокольчика в комнатах, смежных с императорскими, оповестил ожидавшую там камер-юнгфрау о пробуждении государыни. Марья Саввишна Перекусихина сопровождала императрицу во всех путешествиях и являлась к ней по первому зову днём и ночью. Екатерина называла её другом и питала особенное доверие. Самые знатные вельможи почитали своей обязанностью оказывать Марье Саввишне уважение, дабы оставаться с нею в добрых отношениях, столь велико было её влияние на государыню.
Остальная прислуга еще спала и, войдя в опочивальню, она застала Екатерину за приготовлением кофе.
- И, матушка моя! – всплеснула руками фрейлина. – Нешто девки спят? Так я их мигом растолкаю!
- Оставь, пускай спят, - отмахнулась императрица, переливая напиток в фарфоровую чашку и садясь в кресло. Кофе получился крепким, помогая прояснить мысли. Ночью она не сомкнула глаз, по косточкам разбирая ссору с Орловым. В последнее время это происходит всё чаще, Григорий Григорьевич стал несдержан, позволяет себе лишнего, потом кается, молит о прощении, и так по кругу. Уверенность, что он сегодня-завтра сделается императором, кружит ему голову.
- Граф во дворце ночевали, - сообщила Перекусихина, одевая государыню к выходу. Екатерина молча слушала, полузакрыв глаза. На балу она не раз чувствовала на себе чей-то жаждущий взгляд и оглядывалась, ища, кто бы это мог быть. Её беспокойство не укрылось от ревнивого ока фаворита. В толпе гостей находился и недавно назначенный подпоручик Потёмкин, чей неожиданный успех вызвал неудовольствие графа Орлова. Заметив его среди танцующих, Григорий Григорьевич заслонил  собою императрицу и никому не давал к ней приблизиться.
«Ревность? – думала Екатерина, сжимая руки на талии. – Смешно. Будто я не знаю, что его манит во мне. Будь я простой крестьянкой, а не немецкой принцессой и русской императрицей, желал бы он меня так же сильно
- До утра в покоях Алексея Григорьича водку пили и в карты резались.
- Шкатулку подай.
Выбрав нитку крупного жемчуга, она приложила его к шее и взглянула на себя в зеркало.
- Думаешь, любит меня? – вполголоса спросила Екатерина, чуть сдвинув тёмные брови. – Говори, не бойся.
Марья Саввишна почтительно подошла, чтобы застегнуть украшение.
- Да как же вас не любить-то, матушка
Было время, когда она и сама так думала. Но жизнь оказалась жестока к юной немецкой принцессе, которую с первой встречи возненавидел муж. Екатерина изо всех сил старалась понравиться ему, а в ответ слышала грубости и насмешки. Целых десять лет их брак оставался бездетным, а всё потому, что Пётр Фёдорович испытывал отвращение к жене. Любовь, страсть она познала с другим мужчиной.
Однажды  Екатерина дала себе слово, что взойдет на престол и станет великой. Немногие верили в неё, но она верила в себя, и вот она Императрица и Самодержица Всероссийская. А прежде всего женщина, ищущая и жаждущая любви.
- Любит, говоришь… - оглянувшись через плечо, Екатерина усмехнулась своему отражению в зеркале. - Скажите графу Орлову, что я не желаю его видеть до нашего отъезда.

- Откуда он только взялся… - выдохнул Григорий, смотря на Алексея красными от водки и недосыпа глазами. Тот понимающе кивнул и встряхнул опустевший штоф, проверяя, не осталось ли чего на дне.
- Как ни повернусь – он тут как тут, глаз с государыни не сводит!
- А она?
Брат скрипнул зубами.
- Смеётся. Баба и есть баба, будто не знаешь.
- Окоротить бы надо.
- Государыню?
Алексей тряхнул головой, и во все стороны полетели капли пота. Он расстегнул мундир и вытер взмокшую шею.
- Подпоручика этого.
Григорий одним глотком осушил бокал и придвинулся к брату. Вдвоём они сочинили записку, в которой говорилось, что граф Орлов приглашает подпоручика Потёмкина на партию в вист. Кликнули денщика Алексея и велели ему отнести записку, а сами легли спать. [icon]https://i.imgur.com/RmadCFB.jpg[/icon][status]...[/status][nick]Екатерина Алексеевна[/nick]

Отредактировано Georgy Klimov (16.01.2019 22:31:28)

+1

3

Коль решилась история на шаг опрометчивый, то верст считать не стала. Отмеряла так по царски. Мучимая развратом, гудьбой и пьянками, предрекла себе великие свершения. Да не просто, а с пушками и звоном шпаг, игривыми взглядами да удалью военной.
Григорий Александрович мучимый жаждой утренней от выпитого излишка вина на яблоках настоянного, ворча стянул себя с топчана, промахиваясь рукой аккурат в пыльный пол палатки. Утро с похмелья не предшествовало хорошему расположению духа. Но Потемкину надо лишь добраться до воды, охлануться маленько и можно к потухшему костерку за кашу браться. Любил Григорий Александрович варить похлебки. Если бы не любовь к ратному делу, то стал бы кухарем. В детстве часто околачивался рядом с матерью, смотрел да запоминал. А потом угощал ее и сестер своих похлебками и отварами всякими. Лет всего ничего, двенадцать, а уже знавал многое.
Однажды в имении брата двоюродного, его не могли и с места сдвинуть, читал Гриша все подряд. Мог даже не мыться месяц, все увлеченный разными книгами. Стихи слагал и в огонь бросал, до того тошно порой становилось от всяких ямбов. И дядька, вздыхая, грозился выпороть племянника за расточительство.
- Выдеру, коль еще увижу полный пепла очаг. Пошел бы делом занялся, детина. Росту отмахал, так в пользу пусти.
И шел Гриша на двор хозяйский топором махать. Разок ударит, и чурбак летит расколотый. Успевай подносить и подбирать. Намается Потемкин и валится с ног. Коль дело касалось, баню растопить, то шел к речушке, где крепостные девки мылись. Завалится и лапает ручищами, смеется диким голосом. А девки с визгом, задом голым сверкая, в воду бросаются. Кого поймает этот отпрыск, той и знать силу молодецкую. Но не долго весело жилось. Отправили Гришу на учение, в самый оглавный университет. Ума много, так пусть послужит науке.
Московия свела с ума молодого Потемкина. Умели студенты гулять и опустошать карманы отцовские. Но Грише денег засылала мать, но чаще дядя, ейный брат. Получали благодарственные письма, хвалили отпрыска, так отчего же не дать деньжат.
В один из приездов петровой дочери, Елизаветы Петровны в стены храма знаний, самим Ломоносовым построенным, представили молодого Потемкина среди лучших студентов.
- Доброе дело, молодые люди, доброе, - дородно отмахивалась матушка от жары расписным веером. – А этот? – указала на Потёмкина, - тоже умен?
- Несомненно, государыня. По-гречески глаголит, не спотыкаясь. А математику, градусы и азимуты освоил, даже есть успехи в доказательствах природы искажений полярных векторов.
- Детина, и не скажешь, что умом блещет. Дайте ему двадцать рубликов. А ты смотри мне, - погрозила стоявшему едва живому Потёмкину, - не опозорь науку державы российской.
Гриша щелкнул каблуками и склонил голову. Такой похвалы он не ожидал. Краем глаза смотрел на государыню и робко протягивал ладонь. В тот вечер Потёмкина узнали в театре. Изрядно выпив самогону, отправился искать невесту себе. Не раз слышал от друзей, что в Московии можно отыскать богатую княжну. Почитать пару ямбов и готовь паспортъ для штампику.
Сначала Потемкин освистал дирижёра.
- Фальшивит труба, а он все машет палочкой! Эй. – Отмахнулся от распорядителя и полицейских вызванных для угомона хамоватого детины. – Уйди коль уши твои не слышат фальши. Ой, - залился гулким смехом, вылезая с другой стороны стульев, - она же свалится со сцены. Тут я могу подсобить и поймать приму. Сейчас.
Спотыкаясь, Потемкин шагал к сцене. Его скрутили и вывели из залу. Но там упустили, а тому и надо – три шага и улица, а там карета. Только его и видели. Устали не знавший, Гриша стал реже сидеть за партой, а все чаще бегать на строевые маневры смотреть. Нравилось ему ратное дело. Да не желал дядя его отдавать в военные.
- Хочешь, как твой отец годами из дому пропадать и жену оставлять одинокую? Негоже! Моего благословения не получишь. А коли хочешь поперек слова идти, то сам себя и содержи. Узнаю, что университет бросил, отлучу.
Маялся Григорий – потерять поддержку дяди означало конец всей веселой жизни. Но дело ли мужское сидеть и штаны протирать на лавке? И решил, что он достаточно выучил наук.
И стал Гриша все дальше от учебы убегать. Скучно стало – знаний много новых не показывали, а все чаще спрашивали. Его-то самого не особо теребили, все равно ответит. А были и такие, что двух слов сплести не могут. И вот проспав экзамен, Потемкин получил неудовлетворительный лист и был выпровожен в родовой уезд. Карету кидало на ухабах, тело совсем покрылось шишками да синяками, заставляя кучера слышать матерые словечки заправского конюха от ученого барина. И плюнул Гришенька на все, вылез и пошел через поля, окольными путями до барского дома. А там в слезах гостившая матушка, машущий плетью дядя, будто сапоги его в чем повинности несли. Машка, младшая сестра завидела брата далеко и побежала встречать.
- Гришаааа, родимый, - обняла она высокорослого молодца и рассмеялась, когда тот ее закружил.
- Машка, вот отмахала ты росту. И красавица стала. Смотри, увижу ухажёров неправильных, быстро выпровожу их.
- А сам-то каков? Кто ж тебя в мужья возьмет?
- Императрица.
Сказал и не поморщился. Правда, дома отхватил розги от дядьки. Стоял, молча снося удары. Виноват, и даже оправдаться нечем. Маменька пальцы заламывает, платком машет, прося прекратить ее ребенка истязать.
- Детина! Какой ребенок? Сестра ты, где здесь отрока увидела? Дубина стоит и молчит, хоть бы голос подал. Молчишь? Значит не больно. Сколько говорено было? Учиться надо, а не барышень под юбками щуплять. Куда все деньги садил? Кутил! Ах, ты ж изверг не благодарный!
Молодой. Разве тут о благодарности упомнишь, коль деньги руки жгут. Свободные, присланные на учебу. Мать его гладила по голове и приговаривала за ум взяться, что нельзя мотать наследство. Чай не собака, чтобы потом под заборами спать. Но разве Гриша думал об этом, когда вокруг кружатся юбки, оборками маня, когда льется пенное пиво по кружкам и звучат призывные тосты. Хотелось юности подольше праздник у Потёмкина устраивать, да дядя гнал хворостиной прочь.
- Вот, - Григорий колол дрова на заднем дворе, сердито хмурясь. – Приписан ты к конной гвардии. Будешь науку через сапоги познавать. Должен явиться через три дня и предстать пред распорядителем.
- Молчали, дядюшка. А сами уж все порешали. Согласен.
Явившись утром после ночных гуляний, Гриша показался пред очами маменьки ясно мыслящим и без аромату угарного. Дядя дал с собой деньжат и наказ, чтобы служил правдой и верой России матушке, чести Потемкинского роду не ронял.  И уже к вечеру был в казармах. Его погнали под факелами на плацу, где изволили генералы посмотреть на отпрыска. Уже знали, что был отчислен, и по какой причине. Григория гоняли до изнеможения. Но сдаваться он не привык, сопел, из последних сил стараясь не уснуть на поворотах. Как уснул, не помнил, но лишь с петухами, кои водились подле конюшни, едва смог подняться.
Время превратилось в одну нить, по которой катилось солнце. Только взойдет и уже скатывается за горизонт. Как оказалось, военная наука не столь могла увлекать. Григорию казалось, что он стал марионеткой, какие были в театре княгини Мышкиной. Офицеры не церемонились. За провинности спрашивали по всей строгости.
- Псы безродные. Слушать не умеете, строй шатается, как извозчик после кружки бормотухи.
И все начиналось по новой. Но и тут Потёмкина выделяли, хвалу сыпали манной на пшеничные волосы. Задумался он, что зря бросил учебу. Все ему давалось легко, получалось лучше всех, отчего гордости к себе был полон.
В один из солнечных дней, когда генералы были в отъезде, солдатам было позволено немного свободы. И Гришаня побёг к своим студенческим друзьям. Новостей послушать, а может и встретить девиц. Уж долго он монахом жил, совсем дичал и хотелось уйти в самовольную отлучку.
Вернулся довольный. А солдаты все норовят выведать, где был, в каком доме привечали молодого дворянина.
- И где же так осчастливили тебя?
- Там уже нет ничего годного, что могло тебе, Иван сгодиться.
- Все попортил.
- Кто теряется, тот и остается с носом, - хохотал в ответ Потёмкин.
И случилось молодому князю устроить смотры военные. Всех вырядили в парадные мундиры, заставили напудрить парики и проследили, чтобы надели правильно, а не хвостиком на нос. Стояли долго, ожидая светлейшего Петра Федоровича. Солнце нещадно лизало треуголки, сшитые из прочного сукна. Кто-то тихо стонал и готов был упасть в обморок. Едва ли можно! Не станет генерал искать причину слабости солдатской, наградит розгами всех – и кто свалится и тех, кто стоял рядом.
- Солдатское плечо оно свято! Не удержали!
Потёмкин стоял, ссутулившись, на что дядя бы сразу сказал
- Гриша, бог, посмотрев на твою спину, создал колесо.
Желал он оказаться у реки, окунуться и ожить. По телу струился пот, а сукончатая ткань лишь дергала кожу. Из-под парика шла испарина, туманом поднимаясь к солнцу.
- Долго ж князь наш собирается, - проговорил тихо Алешка Вяземский, отпрыск рода княжьего. – Ему не ведомо, как стоять здесь и помирать от удару солнечного.
- Ему только царица матушка указ.
И вот, заслышали стук копыт по мощеной улице, что вела к воротам. Кинулись отворять солдаты, да не успели. Конь под Петром Федоровичем слегка попятился, увидев преграду, и чуть не скинул седока, вильнув крупом в сторону.
- Ах, собаки, - с ревом накинулся царский отпрыск на рекрутов, размахивая плеткой, - покушаетесь на жизнь цесаревича! Я вам покажу!
Он ворвался на двор и стал кружить перед строем, не замечая, что конь ретиво копытами задевает первый ряд. Солдаты стояли, зажмурившись, авось пронесет. Потёмкин хмуро смотрел на бешенство Петра Федоровича, сильно сжимая приклад ружья. «Хворостина по вам плачет, царская задница» зло думал молодой Гриша. И вновь раздался стук копыт, вкатывая во двор карету. Потёмкин лишь глаза отвел в сторону, как почувствовал теснение в груди. Молодая дева, прикрывая носик кружевным платком, водила взглядом по стоящим строем солдатам. А цесаревич не унимался. Отдав поводья лошади, подошел к рекрутам, пристально всматриваясь в каждого. Потёмкин и не смотрел вперед, весь поглощенный красотой княгини. И чуть не выронил ружья, получив плеткой по лицу. Полоса загорелась огнем, а Петр Федорович уже дальше шел, выискивая тех, кто неправильно стоит.
В ту ночь молодой солдат сидел подле костра, мешая угли палкой и размышлял о ней, о нем и государстве. Много толков ходило в рядах только что принятых в ряды дивизии молодых отпрысков богатых и не особо капиталом блещущих семей, но и бывалые служивые говорят, что негоже так относиться к тем, кто защищает русь матушку. А император, словно мальчишка, все играет и считает, что равный богу, а значит может все. Народ русский трепением уж слишком искушен. Но и оно не бесконечно.
- Гришка, а ты не спишь? Все зыришь в небеса.
- Петро Михалыч, садись. Да как уснуть, коль в голове морок туману напустил. А сердце дергает, как кобылу на родах.
- Да никак наш гуляка влюбился? Небойсь девица не по зубам, раз так страдаешь?
- Не прав ты, батька, - задумчиво ответил Потемкин. Петро Михайлович Зыблин давно приквартирован к полку. Много знает о битвах, много где бывал. Солдаты его уважают, прислушиваются. А тот лишь в бороду густую дым махорочный пускает и посмеивается. И не привычно старику было видеть Гришу таким задумчивым. Все улыбается да зубы скалит. И подойти то к такому страшно – раз увидел, как он дрова рубит, то и побоишься вызвать на кулаки Потемкина. – Она хоть и высоко от меня, но я ж умею. Да дядь Петро?
- Умеешь, все умеешь. Иди спать. Завтра будешь маяться в строю. А я за твоим костром послежу.
- Добро.
Проходя мимо окон генеральского кабинета, Григорий Потемкин замер. Вольные мысли за плотной шторой произносились, аж сердце молодое забилось сильнее. Оглянулся. Один он в темноте. Нырнул в кусты и схоронился.
На годовщину полка отпустили в город. Потемкин, не дожидаясь товарищей, ушел на окраину города. В тамошнем кабаке, собирались военные. То в карты поиграть, то девичей красотой порадоваться. Едва открыл он дверь, как в лицо жахнуло табаком, да столь крепким, что глаза слезой подавились. Гул голосов и смех вырывались за полог портьер, которым вход прикрывали. Матрена выскочила в рейтузах, на бахромах повязанными красными лентами играя.
- Гришенька, милый, - кокетливо прильнула и тут же отпрянула. – Давно ты не заходил. Опять плохо себя вел?
- А чего не вести? Все веселее. Кто у тут партии разыгрывает?
- Братья Орловы зашли на огонек с друзьями. Да и ты иди, но про меня не забудь.
- Охотник не может забыть про добычу, - рукой шлепнул девицу по заду и вошел в залу.
Пристроился Потемкин за столом. Перед ним сложили раздачу карт. Играли весело, что проигрыш кармана не смущал. Орловых он видел раньше. Смелые, головы бедовые. В характере огонь, а в сердце шторм и гордыня.
Не заметил он, как всех девиц спровадили, столы сдвинули.
- Иди, соименник, потолкуем.
Много в ту ночь они говорили. За честь солдатскую, за Русь горемычную, что мается под плетью слабоумного государя. Назревало событие кровавое. Не удастся, плаха кровью напьется, а петля сотни глоток сдавит. Напоит смерть новыми убиенными. И понял Потемкин, что услышанный им недавний разговор не просто так, из пьяной глотки генерала рвался. А мучил он умы людские. Роптали, не хотели больше жить под самодуром.
Вошествие Екатерины на престол встречали залпами пушек и выстрелами ружей. Несли весть на устах, передавали во все края России могучей. Потемкин
Кутежи неслись галопом. Из одного загула, Григорий Александрович попадал в другой. Но как бы он не упивался молодой девичей плотью, образ той, которая сорвала завесу с его сердца, не тускнел. Наоборот, Катерина Алексеевна все глубже в душу забиралась к молодому Потемкину. А намедни, засидевшись в карточном доме, услышал он от ворвавшегося Орлова, что у него сын родился. Скрипнула бумага в широкой ладони и упала на стол. Григорий едва сдерживал себя от лютой злости, что этот выскочка столь близок к императрице. А сколько слышал он о покоях Катерины, какие перины мягкие, какие жаркие объятия великой женщины. Орлов похвалялся своей победой – самой дорогой.
А повод предстать пред очами императрицы Григорию случился неожиданно. Был приглашен он ко двору за наградой за воинские успехи, за верность России. Долго не собирался. Только выкупаться успел, как терпение закончилось. Вскочив на коня, помчался он в столицу, за пазухой храня письмо с ее витиеватым росчерком.
Ему сообщили, что Катерина Алексеевна прогулкой занята, не может принять. Потемкин поначалу заругался про себя, что не расторопный, опоздал. А потом подумал, что ему прогуляться тоже не мешало бы. И медленно пошел по дорожке вдоль красиво стриженных кустов. Вдали послышались голоса и лай собак. Молодой поручик вышел на площадку, венчающую небольшую арку. Улыбка озарила его лицо. Увидев ту, по которой сердце ноет, едва сдержал ноги, готовые бежать к ней. Катерина прогуливалась с фрейлинами. За ними следовали слуги, ведя на поводках борзых. А дальше катили столики с провизией и напитками. Увидев, что императрица заметила его, ударил каблуками сапог, в поклоне голову склоня. Она стояла, дороги дальше не давая никому. Ее свита, до любопытства жадная, украдкой усмотрели стоящего недалеко солдата.
- Хорош.
- И сложен ладно. В плечах сила чувствуется.
- Кто же это?
- Ух раскудахтались, - одернула фрейлин Катерина Алексеевна, бросая последний взгляд на Потемкина.
И не подозревал он, что вызывая в сердце императрицы жгучий интерес, в других умах рождает злость. Конечно, Григорий понимал, что он делает и кого дразнит, но отступать от своей женщины намерений не имел. Орлов все реже с ним пересекался, а если и случалось вместе за одним столом играть, то быстро сыгрывал пару партий и удалялся. А Гришке все нипочем. Удаль молодецкая, горячее сердце и мечты….
- Вам записка, - Потемкин спросонья не понял кто и зачем. – Господа Орловы передали.
- А, жди, - закрыл дверь и подошел к горящей лучине. Подозрений не почувствовавший, Григорий передал на словах, что будет в назначенное время.
В разгар интереснейшего расклада, Орлов, опустошив стакан вина, повернулся к Потемкину. Григорий Александрович размашисто накрыл его карту и потянулся к кружке с пенным пивом.
- Пьешь ты хорошо, играешь умно, расчет верный. Но в одном ты, батенька, неверно думаешь.
- Эт в чем же, Григорий Григорьевич? Вам жаль полтыщи, что проиграли? – не понимал Потемкин, куда разговор уводился. – Так времени до утра много, отыграешь пару карт.
- Да мне то что до денег, дело наживное. А вот тебе, - толкнул ногой ножку стула, на котором сидел молодой поручик, что едва не свалился тот, руками ухватившись за стол. Со стульев начали вставать те, кто играл за другими местами. – Ты рот свой на чужое не раскрывай.
- Эт ты про что? – медленно начал подниматься Потемкин. – Говори прямо, если имеешь нужду мне что предъявить.
- Чужими женщинами глаза свои ублажать не стоит.
- А коль ты так важен для нее, с какой нужды ей смотреть по сторонам?
Потемкин не успел понять, что произошло, но его руки крепко сцепили и ногой ударили в грудь. Закашлял он, дернувшись вперед, с плеч скидывая нависших. Орлову выдал на орехи пару тумаков, сдвигая стол собой. В груди щемило и воздуху не хватало. На него накинулись друзья Орлова, а тот с горячки ухватился за нож конторский, коим ковырял столешницу, снизу дернув рукой, в глаз Потемкину так и попал.
Григорий Александрович сознание и потерял, не издав ни единого звука. Прибежал половой, кричал, руками отмахивал от орущего в ответ на нее Забравского, друга Орлова по игрищам.
- Что ж вы делаете!
- Молчи, дурак. Замоешь все, а этого мы скинем поотдаль. И язык спрятал.
Очнулся Гриша в душной комнате.

[nick]Григорий Потемкин[/nick][icon]http://sg.uploads.ru/6L7xm.jpg[/icon][status]Ночной император[/status]

Отредактировано Nina Klimova (12.01.2020 22:08:11)

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Фаворит ‡альт