http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/97668.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: февраль 2019 года.

Температура от -3°C до +11°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » it's better to hide ‡флеш


it's better to hide ‡флеш

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://imgur.com/ICj8D0G.png


Philip Anderson & Alisha Anderson
june 2012
MR & MRS ANDERSON`S HOUSE

+2

2

Что ж, жизнь имеет особенный вкус, когда тебе восемнадцать. Ты уже можешь водить машину, но еще не можешь заказать себе выпивку в баре. Родители говорят тебе: "эй, в таком возрасте пора бы уже понимать свои обязанности", и, как водится, напрочь забывают о твоих правах. В восемнадцать жизнь кажется тебе особенно интересной, потому что тело уже способно познать её искушения, а разум, не имея опыта, еще не стремиться предупредить тебя об опасности. Краски ярче, а звуки сочнее, когда тебе восемнадцать, и хочется послать к чертям весь мир.
Алиша повзрослела рано. Точнее сказать, ей очень хотелось повзрослеть, поэтому закончив школу, она сделала все, чтобы как можно скорее догнать тех, кто был старше ее на год или два, просто для того, чтобы занять наконец свое место в жизни. Быть в среде своих - в этом видится смысл, когда тебе восемнадцать. В школе ей не посчастливилось стать популярной, и хотя её не слишком притесняли одноклассники, быть просто незаметной маленькой тенью ей тоже не нравилось. У нее были пара приятелей, вроде тех, с которыми ты готовишь общие проекты по биологии и которых родители приглашают на чай с кексами, думая, что вы лучшие друзья, но считать этих ребят "своими" Алиша не могла: они были такими же тенями, о существовании которых забывали временами и учителя, и одноклассники - не то чтобы лузеры, просто незаметные тихие люди. Но Алиша всегда хотела, чтобы её заметили.
Ее университетская компания состояла из ребят и девчонок примерно её возраста и немного старше, из таких же благополучных и интеллигентных семей врачей, юристов, преподавателей, торговых агентов. Все они считали себя талантливыми и перспективными, для многих уже были подготовлены места в галереях и выставочных залах, и все они, не имея никаких оснований слишком часто задумываться о своем будущем, прожигали жизнь в лучших традициях золотой молодежи: секс, наркотики и алкоголь - вот что на самом деле объединяло всех этих ребят, давая им свободу пробовать на вкус эту новую жизнь.
Билли припарковал машину через дорогу от дома Андерсонов, и Алиша с тоской посмотрела на двухэтажный дом за витым чёрным забором - она не была здесь уже четыре дня, и возвращаться совсем не хотелось.
- Я жду тебя, Малыш, - улыбнулся Билли, глядя на девушку. - Бери, что тебе нужно, и возвращайся.
Его рука опустилась ей на колено и он провел ладонью вверх, туда где начинался край короткой джинсовой юбки, но Алиша грубо отмахнулась, отстраняясь от парня. Он волочился за ней последние два года, и, сказать по правде, до смерти ей надоел. С ним было весело просто тусить, он знал, все самые зачетные места в городе и его окрестностях, и умел выбираться из любых передряг, но когда дело касалось отношений, девушке казалось, что Билли просто псих, решивший, что Алиша теперь его собственность. Он не принимал отказов и, случалось, даже позволял себе больно схватить или ударить девушку. Однажды она наберётся смелости и сама хорошенько его отделает, но пока он был единственным, у кого можно было скрыться от родных и их бесконечных упрёков. Сейчас на плече Алиши красовался здоровенный синяк, и второй такой же - на правом бедре, чуть повыше колена. Билли полдня трахал её под крэком, так что девушке было неприятно теперь даже ходить, и всё-таки это было лучше, чем сидеть дома и выслушивать нытье матери и нравоучительные речи отца. Она приехала забрать из дома кое-какие вещи, но не собиралась оставаться здесь до утра.
Выйдя из машины, Алиша неловко пошатнулась - она изрядно поднабралась этим вечером. В окнах дома не горел свет, значит, родители спали, и девушка перебежала дорогу и открыла калитку, заходя во двор. Нужно было постараться попасть в дом так, чтобы не разбудить родных, а девушка готова была поклясться, что отец, как и обещал, поставил на двери звуковой сигнал, так что действовать нужно было иначе. Её окно на втором этаже было видно со стороны сада, и Алиша, недолго думая, приставила к стене старую лестницу и полезла вверх.
Шаткая конструкция и так ходила ходуном даже под минимальным весом, а уж изрядно пьяная девушка, плохо контролирующая свои движения, раскачала лестницу еще больше, так что ей сказочно повезло всё-таки добраться до верха. Едва держась ногами на ступени, она с трудом открыла окно и перелезла в комнату. Стоя коленями на подоконнике, она развернулась, чтобы закрыть за собой окно, как вдруг её дыхание перехватило от ужаса - на её кровати кто-то сидел. От неожиданности Алиша не удержалась на окне и упала в комнату, попутно сбивая с подоконника горшок с цветком и больно ударившись о батарею.
- Твою мать! Какого..? - прошипела она и уселась на полу, отряхиваясь от просыпавшейся на нее земли из горшка, и болезненно потерла ушибленную поясницу. - Филипп, это ты? - присмотревшись внимательнее, она узнала брата и облегченно вздохнула. - Вот же черт... Как ты меня напугал. Я-то думала... Ай, блядь! Помоги... помоги мне подняться.

Отредактировано Alisha Anderson (26.01.2019 15:33:12)

+1

3

Филипп никогда не был трудным подростком — по крайней мере в привычном значении этого слова со всеми вытекающими последствиями в виде злоупотребления наркотиками, алкоголем, связей с плохими компаниями и приводами в полицейский участок за дебоширства или разрисовывание стен граффити. Он мог устроить вечеринку, пока родителей не было дома, и то один раз, да и не была она прям вечеринкой — скорее дружескими посиделками всей хоккейной командой школы только с алкоголем и просмотром спортивных матчей. Мог перечить отцу, особенно когда дело касалось разговоров о его будущем, не слушаться мать и огрызаться, стоило зашкаливающим гормонам все же брать верх. Однако эти мелкие недочеты никогда не рассматривались всерьез его родителями, особенно когда дело касалось сравнения с некоторыми его знакомыми и детьми соседей. Филипп Андресон был примерным мальчиком, даже в те смутные времена, когда запирался в ванной комнате по ночам наедине с контрафактными журналами для взрослых.

А потому для его родителей было в новинку сталкиваться с проблемами взросления, которые обнаруживаются в их младшей дочери, словно Алиша решает отыграться и за себя, и за своего чересчур правильного и идеального брата, когда после достижения ею совершеннолетия, ситуация окончательно вырывается из-под контроля, превращая когда-то милую, добрую девочку в совершенно неуправляемую девушку, управы на которую не может найти ни пытающаяся играть роль доброго полицейского мать, ни отец, с готовностью примеряющий на себя роль полицейского злого.

Филипп в родительском доме не живет с того момента, как оканчивает Гарвард и поступает в резидентуру в New York-Presbyterian Hospital, да и, признаться, появляется редко (впрочем, как в своей съемной квартире, заваливаясь туда большей частью поспать и поесть, остальное время проводя на работе или учебе), а потому имеет не самое четкое понятие о масштабах происходящего сражение между сестрой и родителями с точки зрения последних: с Алишей связь держит регулярную, и, по ее словам, все просто замечательно, у нее так точно. Но когда он все же находит время провести несколько дней в отчем доме, то с удивлением обнаруживает отсутствие сестры последние несколько дней и перепуганную мать, готовую в любой момент разразиться слезами и начать обзванивать все местные морги и полицейские участки. Отец настроен куда более сурово, и по жесткой линии его сжатых губ, Филипп понимает, что по возвращении домой сестренку ожидает, как минимум, экзекуция.

Обстановка напряжена до предела, и это волнение передается и Андерсону-младшему, особенно когда Алиша оказывается недоступна даже для его звонков, хотя ему кажется, что уж кому-кому, а ему она отвечает всегда, понимая, что активных нотаций от брата не последует. Филипп смотрит на часы, на напряженных родителей, и семейный ужин в теплой, уютной обстановке превращается в чуть ли не поминальную службу, когда все переговариваются лишь бы не слушать оглушительное тиканье часов в полнейшей тишине. Ему стыдно за то, что не может ничего сделать, за то, что вынужден сидеть, сложа руки, надеясь на ответный звонок сестры, готовый приехать за ней по первому зову. Однако при матери старается держаться молодцом, пусть и уходит спать в свою прежнюю спальню с четким решением, что завтра поедет искать сестру через общих знакомых, если она все же не объявится.

Сон не идет категорически, и Филипп просто лежит в темноте комнаты, рассматривая причудливые тени деревьев на потолке: в комнату через открытые шторы проникает свет одинокого уличного фонаря, когда по стене мажет свет автомобильных фар, слышится звук заглушаемого мотора. Он встает с кровати и подходит к окну, чтобы увидеть напротив дома какую-то машину, из которой выбирается Алиша собственной персоной. Она крадется, как воришка, к дому, при этом подозрительно плохо держась на ногах, и Андерсон хмурится, думая, сколько будет криков и слез. Видимо, сестра это понимает тоже, а потому заходит во двор, но явно направляется не ко входной двери.

Филипп тихо выходит из своей комнаты и, перейдя коридор, оказывается в комнате сестры, дверь в которую запирает с тихим щелчкм замка на всякий случай: она уже давно любит этот идиотский рискованный способ пробираться к себе после отбоя с помощью лестницы и не работающего инстинкта самосохранения. Он садится на кровать и просто ждет, скрещивая на груди руки, пока со стороны улицы не раздаются глухие звуки возни, а спустя некоторое время не открывается окно, впуская в помещение прохладный ночной воздух и стойкий запах алкоголя, пота и секса.

Однако тихо забраться у нее все же не получается: девушка падает вместе с цветочным горшком и пришибленно матерится, когда Филипп встает и подходит к ней, но вместо того, чтобы подать руку и помочь подняться, цепко хватает ее пальцами за подбородок, разворачивает лицо к окну и в полумраке всматривается в ее зрачки, принюхиваясь. Хмурится, недовольно поджимая губы:

— Ты вообще понимаешь, что мы тут все с ума сходим? Это уже не смешно, Алиша! — громким шепотом отчитывает он ее и с легкостью поднимается на ноги, помогая сестре встать и дойти до кровати, на которую ее усаживает. Включает лампу на прикроватной тумбе, и начинает внимательнее осматривать внешний вид девушки, отчего хмурая морщинка на лбу становится глубже. — Где ты вообще была?

+1

4

Алиша поддается движению брата, разворачиваясь к слабому свету, идущему от окна, и, встретившись с ним взглядом, нервно сглатывает, невольно отводя глаза. Филипп редко злился, точнее сказать, редко это показывал, но сейчас этот взгляд из-под нахмуренных бровей не сулил ничего хорошего. Блондинка с досадой цыкнула языком, раздраженно мотая головой и отстраняясь от брата. Она любила Филиппа, но сейчас его появление в её спальне было совершенно несвоевременным.
- Господи, Филипп, - шипит в темноте девушка, все ещё наивно рассчитывая избежать тягостного разговора, неминуемо на неё надвигающегося. - Ну хоть ты-то не начинай, а?
"И без того тошно", - подумала Алиша, крехтя и поднимаясь на ноги при помощи брата. Не то чтобы она не рада была видеть Филиппа, нет, они не так часто виделись с ним после его возвращения в Нью-Йорк, он был занят учебой, и девушка очень по нему скучала. Просто ей совсем не хотелось показываться ему в таком виде: она прекрасно понимала, на что всё это сейчас похоже, и, сказать по правде, ей было стыдно за себя перед братом.
Он настойчиво усадил её на кровать и зажег ночник. Свет показался Алише слишком ярким, и она болезненно зажмурилась, прикрывая руками восполенные глаза. Её подташнивало, должно быть, от крутого подъёма по лестнице и от последовавшего за ним падения с подоконника, и девушка откинулась на постель, чувствуя, как кружится голова. Это было всё сразу: и перебор алкоголя в этот вечер, и последствия двухдневного баловства крэком, и просто нервное истощение - Алиша уже давненько чувствовала себя паршиво, да только вот едва ли возвращение домой, к бесконечно истерящей матери и все пытающемуся наказать её отцу, хоть сколько-нибудь ей бы помогло.
- С ума вы сходите... - пробормотала Алиша. - Да они оба давно уже сошли с ума, Филипп, давно! - она многозначительно махнула рукой в сторону двери, давая понять, что имеет в виду родителей. - Ну что ты разглядываешь меня, Филипп? - она приподнялась на локтях и, все еще щурясь от света, посмотрела на брата. - Я решила уйти из дома и пожить у друзей, потому что здесь невозможно находится, понимаешь? - она многозначительно закатила глаза и вздохнула со всей тяжестью, какую только могла изобразить. - Хотя откуда ж тебе понять это, ты ведь здесь не живешь.
В этих её словах сквозила досада и как будто бы даже обида на брата за то, что он съехал от родителей сразу же, как только появилась такая возможность.
Пока они жили все вместе, всё внимание отца было сосредоточено на Филиппе и на том, каким он выберет своё будущее. Их мнения в этом вопросе не совпадали, потому что Филипп изо всех сил отбрыкивался от намерений отца затащить его в свою клинику, потому что хотел по-настоящему помогать людям, а не тупо зарабатывать на тех, кто каждый сезон меняет форму носа, следуя последним модным тенденциям. Они ссорились и ругались, а мать, будучи совершенно бесполезной в этих делах и не способной дать ни единого ценного совета ни мужу, ни сыну, просто стенала, ходя за обоими, как привязанная, так что на Алишу по-просту не оставалось времени. И, честно говоря, блондинку это абсолютно устраивало. Но стоило Филиппу уехать, дав родителям понять всю твердость своих намерений, как всё внимание Андерсонов разом переключилось на дочь.
Её намерение заниматься татуировкой было встречено ими в штыки, мать завела волынку про дурную компанию и про то, что только законченные маргиналы добровольно портят свои тела этими "уродливыми иероглифами", а отец принялся упрекать её в эгоистическом отношении к собственным способностям и в совершенном неуважении к родным, вложившим в неё столько сил и средств. Им обоим вдруг пришло в голову, что дочь недостаточно времени уделяет учёбе и слишком увлечена общением с друзьями, так что каждый вечер теперь начинался с допроса: где была, с кем, зачем и почему. Стоит ли говорить, как это раздражало девушку-подростка, едва нашедшую опору в жизни и почувствовавшую свободу на вкус?
Скандал за скандалом её все больше раздражало общение с родителями, так что за любую возможность оказаться подальше от них, пусть даже не в самой лучшей компании, Алиша цеплялась, как за спасательный круг. Рассказывать о непонимании родных Филиппу, находящемуся так далеко от родного гнезда, не было никакого смысла - во всяком случае, так казалось Алише. Зато теперь он и сам мог видеть, во что вылилось это непонимание.
- Тебе мать нажаловалась, да? - блондинка нахмурилась, глядя на брата. - Ну, конечно, у папаши-то духу не хватит признаться, что он с младшей девчонкой не справился, - она усмехнулась и неловко забросила ногу на ногу, случайно демонстрируя таким образом тот самый заметный синяк на бедре; Алиша вызывающе глянула на брата. - Ну что, будешь рассказывать, как они меня любят и как я заблуждаюсь на их счёт? Валяй!

+2

5

Сестра жмурится из-за яркого света, закрывается от него руками, но Филиппу кажется, что он успевает увидеть полопавшиеся капилляры вокруг радужки, и хмурится еще сильнее, особенно когда при свете, пусть и не ослепительно-белом, как в операционной, видна общая практически болезненная помятость. Она ворчит, падая на кровать, точно в ней нет сил сидеть ровно, и мужчина подходит ближе, нависая, осматривая ее профессиональным, цепким взглядом на предмет повреждений или намеков на их наличие.

— Еще бы они не сошли: тебя дома нет четвертые сутки! — резонно возражает Андерсон, стараясь говорить спокойным тихим тоном, чтобы не настроить и без того раздраженную Алишу на еще более воинственный лад: судя по ее виду и настрою родителей (в особенности отца), буря собиралась долгое время, готовая вот-вот обрушиться на их семью, сметая все на своем пути. Скрещивает на груди руки, продолжая сверлить сестру пристальным, заботливо-недовольным взглядом, пытаясь игнорировать мучительные вздохи и театральные закатывания глаз: он может с легкостью представить, как порой может быть тяжко жить с их родителями, однако это не значит, что побег из дома относится к той категории выходок, которые можно так просто оправдать.

— Я здесь жил, — напоминает Филипп, — и знаю, насколько это может быть тяжело, но подумай о том, как все это выглядит со стороны: ты пропадаешь, на связь не выходишь, находишься непонятно где. Они волновались, как и я. Любой конфликт можно решить мирно, а не сбегать из дома, чтобы доказать свою точку зрения, да еще заставляя всю семью представлять самые страшные варианты развития событий, — он старается говорить уже мягче, объясняя свою позицию, пытаясь донести до нее, по каким именно причинам подобное поведение является неверным в его глазах, отлично зная, что бескомпромиссных доводов Алиша наверняка успела наслушаться от отца (вероятнее всего именно они и довели ее до столь радикальных показательных демонстраций).

Волнение потихоньку утихает: все же сестра сидит прямо перед ним — пусть не совсем здоровая, но абсолютно точно живая — и сейчас нет никакой необходимости лезть в бутылку со своими нотациями, даже если это кажется самым простым и логичным способом выпустить пар. Гнев и поспешные решения еще никогда не меняли реальность к лучшему, так что он делает глубокий вдох и медленно выдыхает, понимая, что дальнейший разговор будет нелегким, особенно если окажется, что Алиша уже приняла решение, от которого не станет отказываться хотя бы из чистого принципа.

— Если ты хочешь верить в то, что они места себе не находили из-за твоего отсутствия по любым причинам, кроме той, что они тебя и волнуются, то я не собираюсь тебя переубеждать. Ты же явно настроена на спор по этому поводу, так зачем тратить время? — пожимает плечами: ему не хочется с ней ссориться, не хочется быть для нее вторым строгим отцом, не хочется быть истеричкой-матерью, нервно охающей и ломающей себе пальцы. На самом деле он чувствует легкий привкус вины за то, что сбежал (сначала в Гарвард, после на съемное жилье), оставляя ее наедине с благими намерениями старших Андерсонов, которыми известно, куда выстилается обычно дорога.

— Вообще сейчас меня волнует кое-что еще, — задумчиво произносит Филипп, наклоняясь и аккуратно хватая сестру за подбородок, снова заставляя смотреть на себя. — И какую дрянь ты принимала? — старается не звучать осуждающе — просто хочет быть в курсе того, с чем именно у сестры проблемы, чтобы подумать, как донести до нее необходимость прекращения баловства со всякого рода наркотиками. — И откуда эти синяки? — кивает в сторону оголенного бедра с гематомой на нем. — У тебя проблемы, бесенок? — волнения в голосе ему уже не скрыть; впрочем, он и не пытается, надеясь, что может хотя бы его нервы для сестренки еще что-то значат.

+1

6

- Вот именно, Филипп, ,- Алиша развела руками. - Меня четыре дня не было дома, а они только сейчас решили позвонить тебе. Никто не искал меня по всему городу, не обращался в полицию. Понимаешь, к чему я клоню? - блондинка успехнулась и покачала головой. - Братишка, ты единственный здесь, кто волнуется за меня, а эти, - она снова кивнула на дверь. - Их просто бесит, что они больше не могут указывать мне.
Удовлетворенная собственными аргументами, Алиша с видом победителя посмотрела на брата: мол, ну давай же, попробуй возразить. С её точки зрения, все было ясно, как белый день: сначала Филипп вылетел из родного гнезда, а теперь и она повзрослела и имеет собственное мнение на любой счёт, так что авторитет родителей оказался под угрозой - Андресоны теряли контроль над своим младшим ребенком, и это, конечно же, их не устраивало. К слову сказать, можно было поспорить насчёт того, кого же из них это бесило больше, отца, искренне полагающего, что суровый взгляд и напоминание о физическом превосходстве должны разом пресекать любые попытки оспорить его правоту, или мать, привыкшую выезжать на истериках и пробуждении в окружающих чувства вины. Алише претили оба эти подхода: мать раздражала её своей привычкой выставлять себя жертвой, а отец, по её мнению, только расписывался в собственном бессилии, угрожая "санкциями", выполнить которые он все равно был не в состоянии. Ей хорошо запомнилась ночь, когда она в последний раз убежала им дома. Тогда отец стоял в дверях, грозно сжимая в руке свой кожаный ремень с тяжёлой пряжкой, обещая наказать Алишу, если она не вернётся в свою комнату. Девушка тогда подошла к нему настолько близко, что слышала, как часто бьётся его сердце, и предложила хоть раз воплотить угрозу в жизнь, но мистер Андерсон, конечно, ничего не сделал. За всю жизнь он ни разу не ударил ни сына, ни дочь и, должно быть, думал, что в этом его ошибка.
Алиша снова посмотрела на Филиппа. Ей было стыдно за то, что он узнал обо всем от родителей, так что получалось, что сестра как будто его обманула: ведь на все его звонки и сообщения она уверенно отвечала, что у неё все в порядке. Конечно, она не хотела врать ему, просто не знала, как сказать брату, что у неё нет больше сил жить под одной крышей с их родителями, и что их компании она предпочла агрессивного наркомана, к которому, в общем, даже не питала никаких особенных чувств. Блондинка вспомнила о Билли, который, должно быть, все еще ждал её в машине на той стороне улице, и подумала о том, каким отчаянным должно было казаться её положение со стороны, если она связалась с таким никчёмным человеком.
На первый взгляд могло показаться, что Билли Джеймс Тейлор - чертов счастливчик, эдакий баловень судьбы, у которого в этой жизни всё схвачено: богатые родители, готовое тепленькое местечко после окончания академии, толпа приятелей, каждый из которых буквально заглядывает ему в рот, гибкость и умение выходить сухим из воды. В действительности же это был безнадежно эгоистичный и совершенно безамбициозный человек, давно и крепко подсевший на наркотики, напрочь лишенный чувства меры и каких-либо сомнений, бесконечно презирающий окружающих и, совершенно очевидно, обречённый на бесславную и не довольно близкую смерть.
Алиша помнила, как их познакомила Кэтти, обещая устроить подруге "встречу всей её жизни", и как эта же самая Кэтти на спор подбила её переспать с ним. Алишей тогда двигали банальный интерес и желание не отставать от подруги, а Билли с охотой согласился открыть девушке новые горизонты, и тогда, полтора года назад, жарким летним днем, на чердаке заброшенного магазина, его не смутил ни возвраст блондинки, ни то, что он должен был стать для нее первым и совершенно не справился с этой ответственной ролью. Но с того дня Билли никак не оставлял Алишу в покое, всякий раз внушая ей, что место рядом с ним завидно и почётно, и что каждая из девчонок академии истово ненавидит блондинку, за то что место это досталось ей. Девушке, конечно, хватало ума понять, что представляет из себя Билли Тейлор на самом деле, но его общество и впрямь имело свои плюсы. Во всяком случае, никто не решался с ним связываться. Пару раз им даже бывало неплохо вместе, правда, еще до того, как Билли подсел на крэк. Теперь все было иначе: страх и агрессия делали его неуправляемым и невыносимым, и Алиша знала, что от всего этого дерьма стоило держаться подальше, но так уж получилось, что у Билли была отдельная квартира, и именно туда девушка и сбежала, решив уйти от родителей.
А Филипп снова обращается к ней, заставляя повернуться, и смотрит внимательно, как будто ищет, за что зацепиться, хотя изъянов перед ним и так - хоть отбавляй. Алиша отводит взгляд в сторону, прекрасно зная, что брата не обмануть - он видит её насквозь, и всегда видел.
- Ерунда, мы с другом покурили немного, - бормочет она, поджимая колени и скрещивая руки на груди, закрываясь от Филиппа и его острого как бритва взгляда. - Нет никаких проблем, мы играли в мяч и... Я, наверное, упала, я не помню...
Она врёт, нелепо и совершенно неумело, и от осознания этого где-то внутри, под ребрами, зарождается самая настоящая паника. Ей хочется спрятаться, отвернуться, но брат крепко держит её за подбородок, и Алиша вся сжимается под его взглядом, скукоживается, физически ощущая свое бессилие перед этим мужчиной, как будто снова становится совсем маленькой девочкой. И она шумно выдыхает, чувствуя, как воздух болезненно колет гортань, накрепко сжимает зубы и закрывает глаза. Прислушивается к собственному дыханию и будто слышит, как сердце пропускает удар, и снова открывает глаза, глядя на брата, не в силах произнести ни слова.

+1

7

Из его сестры не получается хорошего лжеца: еще с самого детства по ее лепетанию и тому, как она сжималась под пристальным взглядом, точно зная, что вот-вот получит взбучку за сокрытие истины, можно было понять, когда Алиша пренебрегает честностью. Девушка ведет себя сейчас точно так же: невнятное бормотание, попытка свернуться в комочек, закрыться от внешнего мира, зажмуриться и притвориться, что ее не существует. Филипп уважает ее право не быть честной — никто никогда не говорит правду перманентно, и это абсолютно нормально; быть может в любой другой ситуации он бы притворился, что поверил. Быть может в любой другой ситуации просто улыбнулся и пошутил, разрядив напряженную обстановку, позволяя ей оставить свои, без сомнения, безумно важные секреты при себе. Однако когда речь заходит о ее безопасности, в полноценности которой у Андерсона возникают большие сомнения, забота о чужом личном пространстве и праве на неприкосновенность частной жизни уходят в сторону.

В больнице у них существует протокол на тот случай, если возникают подозрения в том, что в отношении пациента было совершенно какое-либо насилие, и ряд специальных вопросов, которые необходимо задавать, а после, при необходимости, обратиться в полицию. И он даже представить себе не мог, что когда-то ему придется продумывать разговор с собственной сестрой таким образом, чтобы вызвать ее доверие и дать понять, что не будет никаких неприятных последствий (для нее в первую очередь), когда она сдаст обидчика.

— Алиша, — ласково зовет ее по имени, опускаясь на корточки перед кроватью, чтобы не нависать над ней грозной горой. Гладит ее по щеке, а после приглаживает растрепанные волосы. — Ты же знаешь, что ты можешь мне рассказать обо всем? — спрашивает Филипп, смотря сестре прямо в глаза, чувствуя себя неловко из-за того, что она смотрит на него испуганным олененком, замершим посреди трассы в свете фар несущегося на него автомобиля.

— Я не хочу на тебя давить и говорить, как тебе жить. Но я хочу, чтобы ты была цела и здорова, чтобы ты была счастлива. Я понимаю, что тебе кажется, что все происходящее — лучший выход из сложившийся ситуации, но мне не нравится, как ты выглядишь сейчас. Мне не нравятся эти синяки. Мне не нравится, что ты ночуешь у друзей, с которыми куришь какую-то дрянь. Ты заслуживаешь большего, чем это, — он берет ее руки в свои, сжимая пальчики в ладонях.

— Я обещаю, что не стану осуждать, потому что ты права: я сбежал отсюда, даже не подумав о тебе, и в том, что родители так накинулись на тебя есть доля и моей вины. Но я хочу, чтобы ты знала, что если тебе понадобится помощь, — любая помощь — ты не будешь бояться моего осуждения или стесняться говорить со мной обо всем. Ты просто скажешь мне, и я сделаю все, что от меня потребуется. Я всегда буду защищать тебя, бесенок, и волноваться за тебя, так что, пожалуйста, будь со мной честна. Несмотря ни на что ты останешься моей самой любимой сестренкой, — он нажимает указательным пальцем на кончик ее носа, как на кнопку звонка и тихо смеется.

— А теперь ты расскажешь мне о том, где ты еще умудрилась удариться при игре в мяч: я не отпущу тебя, пока мы не разберемся с этим, — абсолютно серьезно добавляет Филипп, даже не пытаясь скрыть своего перехода в полноценный режим врача.

+1

8

Голос брата звучит успокаивающе, Филипп всегда это умел: даже если внутренне его разрывало на части, держать себя в руках у него получалось лучше, чем у всех, кого когда-либо знала Алиша, и это было удивительным качеством, заимствованным явно не от отца и не от матери. Да и блондинка, "зажечь" которую обычно не составляло труда, совершенно не умела держать лицо - все её эмоции читались сразу же, и казаться спокойной она не умела, даже если старалась изо всех сил.
Она шумно выдохнула, чувствуя, как это противное липкое ощущение, только что сжимавшее все внутри, постепенно отступает, уступая место чувству стыда, тоже не слишком приятному, но объективно гораздо более знакомому девушке. Филипп касается её лица, и она вздыхает, виновато опуская глаза куда-то вниз и бесцельно проводя указательным пальцем по контуру узора на покрывале. Так было всегда: Алише с детства везло попадать в истории, за которые родители, не разбираясь, наказали бы дочь, и только старший брат все время был на ее стороне. Блондинка вспомнила, как однажды она стащила из шкафчика отца опасную бритву - она уже не помнила, для чего она ей понадобилась, скорее всего, просто было любопытно посмотреть эту штуку поближе, не зря же родители хранили её в самом верхнем шкафчике в ванной. Алише было лет шесть, и первая же её попытка попробовать на остроту опасное лезвие привела к совершенно ожидаемому результату: тончайшая кромка заточенной стали вспорола кожу на предплечьи так легко, что девочка не почувствовала боли и только молча наблюдала за тем, как набухает на руке пунцово алая полосочка, растет, растекаясь постепенно по бледной коже. Она не вполне понимала, что происходит, а когда неприятная саднящая боль хлестнула, наконец, по нервам, испугалась так, как никогда в жизни. Кровь не останавливалась, но самым страшным было не это, а то, как стали бы ругать её родители, узнай они о случившемся. Филипп тогда случайно выловил её в коридоре, и Алиша прятала руку за спиной, не обращая внимания на то, как кровь, капля за каплей, падает на дорогущий мамин ковер. Она помнила, как брат утащил её вот в эту самую комнату и, сев перед ней на корточки, прямо как теперь, уговаривал показать ему порез, обещая ни за что не выдать её родителям. Тогда Алиша поняла, что может во всем рассчитывать на Филиппа, и теперь, чувствуя его руку на своих волосах, она как будто снова была напуганной маленькой девочкой, и ни на кого в целом свете, кроме родного брата, она не могла положиться.
Алиша всхипнула и переползла поближе к изголовью кровати, усаживаясь на подушку и скрещивая ноги в позе лотоса, приглашая Филиппа присесть на свободное место. Ей придется ему рассказать.
- Нет, я... Я не ударилась. У меня есть приятель, мы познакомились полтора года назад, Билли. Он тоже учится в академии, и, в общем мы... иногда проводим время вместе.
"Трахаемся, если говорить откровенно, - подумала девушка. - И нельзя сказать, что Билли Джеймс так уж хорош в этом, как хотел бы казаться.
- Он иногда бывает неаккуратен, особенно если выпил до этого, или больше двух дней подряд курит крэк. Но он не делает этого нарочно, так что не подумай, что я жертва или вроде того... - она вздохнула. - Вообще-то я не даю себя в обиду, и, наверное, давно уже послала бы этого придурка к черту. Но он заботится обо мне, как умеет, конечно, и всё-таки. Последние дни я живу у него.
Алиша посмотрела на Филиппа и взяла его за руку. Ей никогда не было жаль Билли, как казалось многим в их компании, и его неумение держать себя в руках, чего бы ни касалось дело, она не оправдывала. И все же только у него она могла скрываться от родителей, а он, к слову сказать, ни разу ни в чем ей не отказал. Билли никогда не говорил, что влюблен в девушку, и вообще был довольно скуп на признания и комплименты, но он, как ни странно, и впрямь помогал Алише, как мог.
- Я знаю, что я достойна большего, Филипп, и я не намерена провести в его компании всю жизнь. Но пока что ничего другого у меня просто нет. Мне нужно заработать немного денег, чтобы я могла снять жилье, хотя бы комнату, потому что жить дома я не останусь, - она покачала головой. - Нет, это решено: я не останусь здесь больше ни дня. Прости, что ты... вот так обо всем этом узнал. Я не хотела тебя огорчать.

Отредактировано Alisha Anderson (01.02.2019 15:20:22)

0

9

Алиша выглядит непривычно ранимой, особенно когда издает эти пугающие всхлипы, двигаясь на кровати, освобождая место, чтобы брат мог сесть рядом. Не то чтобы для Филиппа она перестала быть маленькой сестренкой, которую нужно защищать от всего, в том числе и совершенно безвредных жучков, едва переступила порог совершеннолетия, но ему до одури становится боязно за нее, когда она смотрит на него с этим неимоверным страхом в глазах, когда ведет себя так, точно хочет свернуться в комочек и забиться в какой-нибудь самый далекий и непременно темный угол. Филипп аккуратно садится рядом на край кровати, слушая ее рассказ внимательно, стараясь не выдавать своего неодобрения и разгорающейся злости по отношению к этому треклятому Билли, которому хочется набить морду только за то, что он посмел воспользоваться уязвимостью его сестренки и причинять ей боль.

Он сжимает ее руку бережно, накрывает обеими ладонями и держит так крепко, словно в любой момент она может исчезнуть; стискивает зубы, что почти незаметно под светло-русой бородой, однако явно читается в напряженном взгляде, где мешаются страх, волнение, жалость, ярость и чувство вины. Последнее накрывает Андерсона с головой, топит в своих водах, затекая в рот, заполняя легкие: это его вина в том, что Алише приходится жить с каким-то ублюдком, не способным держать руки при себе, потому что жизнь с родителями становится невыносимой. Это его вина, если она не может довериться ему настолько, чтобы, не опасаясь осуждения, рассказать обо всем раньше и попросить помощи. Это его вина, что она сейчас сидит с этими жуткими синяками и держит его руку, словно он единственный человек, которому можно доверять.

— Алиша, но почему ты ничего не рассказала мне раньше? — голос звучит немного растерянно. — Если все настолько плохо с родителями, почему ты не сказала мне сразу? Мы бы что-нибудь придумали, я бы что-нибудь придумал, но встречаться с этим Билли, который позволяет себе подобные вещи, — Филипп резко осекается и делает глубокий вдох, чувствуя, как внутренности начинают вибрировать от злости, а голос становится жестче: сейчас не самый лучший момент поддаваться гневу, а потому он призывает на помощь все свое хирургическое хладнокровие, чтобы продолжить говорить уже спокойным тоном.

— Я знаю, что не имею права лезть в твою личную жизнь и твои отношения, и что если тебя устраивает подобное отношение в данный момент, то, как бы я ни заботился о тебе, не могу заставить принимать решения касательно твоего парня, но... Это нездорово, Алиша. Как бы сильно он о тебе не заботился, ты не должна платить за помощь тем, что терпишь его жестокость. И если ты хочешь, я могу даже поговорить с ним. Или помочь порвать. Ты только скажи, хорошо? Ох, бесенок, — Андерсон притягивает сестру к себе, заключая ее в объятия, похожие на медвежьи; крепко прижимает ставшее таким хрупким, по сравнению с предыдущими их объятиями, тело (или ему так просто кажется?), целуя макушку. — Я не хочу, чтобы ты терпела гадский характер какого-то парня только потому, что тебе больше некуда пойти. Тем более когда ты всегда можешь прийти ко мне, — гладит ее по спине, совсем как в детстве, когда успокаивал после очередного безумного серьезного детского горя. — Я не понимаю, почему ты сразу так не сделала. Я бы никогда не отказал тебе в помощи. Если проблема только только в том, что ты пока не можешь накопить на съемную комнату, но и дома жить не можешь, так почему ты не сказала мне об этом? У меня не очень большая квартира, но в ней вполне сносный диван, на котором я могу спать, а тебе отдать спальню. Я сутками пропадаю на дежурствах, а в остальное время сплю, так что у тебя будет достаточно возможностей устроить какую-нибудь вечеринку. Ты встанешь на ноги, мы найдем тебе нормальное жилье, и не придется больше общаться с этим Билли и получать синяки за то, что нормальный парень сделал бы для тебя исключительно из любви к тебе. Просто подумай над моим предложением, хорошо? Если что, я поговорю с родителями, объясню им ситуацию. Меня они не смогут не послушать.

0

10

Алиша смотрит на Филиппа, растерянно теребя в руке краешек подушки, смотрит, и не знает, что же ему ответить. Мужчина прав, тысячу раз прав: он, должно быть, единственный человек из всех, кого когда-либо знала Алиша, от которого никогда и ни за что не услышишь в свой адрес упрёка. "Надо было думать раньше", "сама виновата", "а я говорил" - все это были слова родителей, от которых у блондинки к её восемнадцати годам уже сводило зубы, потому что она слышала их с самого детства, с тех самых пор, как научилась держать в руках соску. Отец и мать совершенно искренне полагали, что эти их бесконечные укоры помогают держать детей в тонусе, а Алиша готова была провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать этого назидательного тона, призванного продемонстрировать превосходство родителей над детьми. Но Филипп никогда себя так не вел, и с самого раннего детства не просто принимал сторону сестры, но и изо всех сил старался ей помочь, чего бы ни касалось дело. И все же она не сказала ему.
Брат обнял Алишу, прижимая к себе, и девушка вздохнула, устраивая голову на плече Филиппа. Она любила его, как никого на свете, и готова была доверить ему собственную жизнь, и все же не поделилась с ним своими проблемами. Должно быть, Филипп внутренне стыдил её за это, должно быть, не понимал, но Алиша была не из тех, кто жалуется старшим всякий раз, когда что-то в жизни получается криво, и уж это её брату точно было известно. Нет, она не сомневалась в том, что он поддержит её и поможет ей, просто не хотела казаться слабой в его глазах, ведь и сам Филипп был тем ещё молчуном и тоже никогда не просил посторонней помощи. Что же касалось девушки, она и в детстве не любила жаловаться, а уж теперь, небезосновательно считая себя достаточно взрослой и самостоятельной, тем более не стала бы перекладывать на других свои проблемы.
В её ссоре с родителями, если подумать, не было ничего особенного: традиционное недопонимание отцов и детей - и только, Алиша готова была жить отдельно, и вопрос теперь заключался только в том, чтобы скопить достаточную сумму денег на съёмное жилье. Проблемы с Билли... Да не было у них, в сущности, никаких проблем, нужно было просто порвать с ним раз и навсегда, а девушка все не могла найти для этого подходящего времени: то он наглухо залипал на крэке и донести до него что-либо было невозможно, то самой Алише нужно было перекантоваться где-то на нейтральной территории, а Билли был единственным из её приятелей, чья квартира была доступна всегда. Конечно, блондинка могла бы обратиться к Филиппу, если бы не была так уверена в том, что непременно станет обузой в его собственной взрослой жизни.
И все же не признать правоту брата Алиша не могла: она сглупила, не рассказав ему о намерении уйти из дома. Не будь она столь категорична, львиной доли трагизма сегодняшней встречи можно было бы избежать.
- Не обежайся, Филипп, - она отстранилась от мужчины, вздыхая и опуская глаза. - Мне не хотелось напрашиваться к тебе... На самом деле, у меня уже скоплено немного денег, и скоро я смогу купить собственную машинку для татуировки и пойти на курс. А так я продаю эскизы и иногда разрисовываю мотоциклы знакомых ребят, так что честно говоря, я уже давненько не беру у родителей денег, - она пожала плечами. - А Билли... Ты, наверное, думаешь, что я просто боюсь кому-то пожаловаться, но на самом деле, я, наверное, использую его даже больше, чем он меня, - она усмехнулась. - Он, конечно, тот ещё ушлепок и не привык к отказам - считает себя пупом земли... Но поверь мне, я могу с ним справиться. Конечно, сразу он от меня не отстанет, но ты не сомневайся, я смогу за себя постоять.
Её голос звучал уверенно, и она улыбнулась Филиппу. Алиша не была пугливой овечкой, и ему это было прекрасно известно.
В закрытое окно спальни прилетел камушек, с характерным стуком отскочив от стекла - похоже, Билли надоело ждать подругу в машине, и он хотел поторопить её. Алиша нервно передёрнула плечами: встречи с Филиппом этот дурачок не переживет, особенно после всего, что увидел и узнал сегодня её брат, так что им не стоило встречаться - ради остатков чести и здоровья несчастного Билли. Она взяла Филиппа за руку.
- Я приехала с ним, и он ждёт, что я выйду. Я не собиралась больше ночевать дома... Но если ты готов потерпеть меня в своей квартире какое-то время... - она вздохнула, снова стыдливо отводя взгляд; получалось, что все её протесты и обращённые к родителям забастовки были в итоге напрасны? - Если мне можно будет пожить у тебя, то до утра я, наверное, останусь. Нужно будет объясниться с родителями... Мне самой. И объясниться с Билли, к сожалению, мне тоже придется.

+1

11

— Я рад слышать, что ты не отказалась от своей мечты стать мастером тату. Надеюсь, когда ты станешь знаменитой, то сделаешь своему любимому и единственному брату скидку, — ободряюще, с юмором произносит Филипп, наклоняя голову, чтобы попробовать поймать взгляд опущенных глаз сестры, точно ей из-за чего было стыдно: он совершенно не понимает, что может быть постыдного в том, чтобы попросить у него помощи? — Ты отлично справляешься, раз можешь самостоятельно покрыть свои карманные расходы и даже умудряешься экономить. Я горжусь тобой, сестренка, — гладит девушку по голове, считая, что сейчас ей, как никогда, нужна поддержка и вера в то, что она справится, а никак не многочисленные нравоучения от отца и пессимистичные восклицания матери.

Дальнейшие слова Алиши заставляют Андерсона усмехнуться: да, уж кем-кем, а трусливой овечкой, неспособной за себя постоять, его сестру нельзя было назвать даже в детстве — никогда не стеснялась драться за свои игрушки с другими детьми, если считала, что их отнимают несправедливо, или дать сдачи особенно обижающему мальчишке. Вот только даже осознание того, насколько боевой и сильной может быть девушка, никоим образом не позволяет уйти волнению за ее сохранность, которое перманентно маячит на границе сознания, иногда становясь более заметным, например, как сейчас.

— И все же я буду не против поговорить с этим Билли, если он станет доставлять слишком много неудобств, — при упоминании парня сестры, ой как не нравящегося ему заочно, по одним только рассказам и синякам на юном теле, в голосе проскальзывают гневные нотки, которые, впрочем, Филипп старается тщательно скрывать. — Это не значит, что я не считаю, будто ты не можешь справиться с ним сама. Просто иногда такие парни понимают лишь язык насилия, так что я волнуюсь за тебя, — хоть он и не был никогда большим любителем размахивать кулаками, но это не означает, что ради безопасности и спокойствия Алиши не способен поступиться некоторыми своими принципами. Улыбается солнечно, пытаясь показать ей, что она может положиться на него в любой ситуации.

Окно дребезжит от тихого стука удара, и Андерсон смотрит в ту сторону, а после адресует вопросительный взгляд девушке, поясняющей о присутствии возле их дома злосчастного Билли, от мысли о разговоре с которым у Филиппа чешутся кулаки. Он хмуро смотрит на синяк на бедре сестры, думая, что с куда большим удовольствием запер бы ее в комнате, чем отпускал к такому крайне нестабильному типу, однако осознание тупиковости подобной тактики поведения заставляет все же держать себя в руках.

— Ты действительно уверена, что мне не стоит спуститься и познакомиться с ним? — не может не спросить мужчина, смотря пристально и серьезно на Алишу, ожидая окончательного вердикта. Да, риск того, что попытка сестры бросить своего непутевого парня может иметь крайне неприятные последствия, достаточно велик, но он должен доверять ей, чтобы она могла доверять ему: только так возможно сохранить их близкие и открытые отношения.

— Бесенок, конечно же я готов терпеть себя в своей квартире, как и помочь с переездом. Что за глупые вопросы?! — с легким ласковым укором восклицает Филипп, думая, что давно должен был это сделать: быть может тогда не было этого совершенно не подходящего Алише Билли с его любовью распускать руки и употреблять наркотики (все-таки для любимой сестренки он хотел кого-то более подходящего, более достойного). — Я буду рядом с тобой, когда родители проснутся. Мы поговорим с ними вместе, чтобы они выслушали тебя, а не начали вести себя, как обычно, — возражает Андерсон, качая головой. — Я буду здесь, если Билли откажется вступать в конструктивный диалог, раз ты не хочешь, чтобы я вмешивался.

+1

12

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Алиша вздохнула, глядя куда-то в угол комнаты, и думая о том, что этот вечер уж как-то совсем пошел не по плану. Она ведь рассчитывала забежать на пару минут, покидать в сумку необходимые мелочи и забрать из копилки оставшиеся там честно накопленные ею шестьсот баксов, и свалить через окно, чтобы никто из родителей и не подумал, что она наведывалась домой. Что ж, Филипп конечно спутал её планы, однако Алиша готова была признаться, что с гораздо большим удовольствием останется сегодня спать в своей постели, нежели вернется к Билли, который ближе к утру снова укурится крэком, и от которого девушке некуда будет деваться. Поговорив с братом, девушка окончательно убедилась в том, что с Билли нужно порвать, и как можно скорее.
Алиша кивнула Филиппу. Да, она знала, что он поддержит её утром, когда отец и мать, увидев вернувшуюся из четырехдневного загула дочь, решат первым делом закатить скандал, вместо того, чтобы хоть раз выслушать её от начала и до конца. Отец наверняка снова демонстративно возьмётся за ремень, мать заведет песню про ответственность и уважение к родительской любви, и Филипп в этом сумасшедшем доме будет единственным адекватным человеком, к словам которого родители, возможно, прислушаются.
Сказать по правде, Алиша с превеликим удовольствием передала бы брату инициативу, выбрав его своим парламентером и предоставив возможность объясниться за неё с отцом и матерью, избавив себя таким образом от необходимости подбирать слова, опасаясь в сердцах ляпнуть лишнего и только еще больше подлить масла в огонь. Чего уж там, она и с Билли предпочла бы не выяснять отношения, а просто указать Филиппу на его машину, еще раз в красках описав ему всё, что регулярно происходило между ними, особенно в последнее время, чтобы брат разъяснил ему всё сам, коротко и ясно, как это умеют мужчины, чтобы парнишка раз и навсегда забыл о её существовании и спешно перебегал на другую сторону улицы, завидев Алишу издалека. Что и говорить, Филипп, с его почти дипломатическим умением вести переговоры, и с его внушительными физическими данными, как нельзя лучше решил бы все проблемы своей младшей сестры, но Алиша не могла позволить себе использовать его в этих целях. Это будет, по меньшей мере, не честно и не правильно: в конце концов, ей ведь есть за что быть благодарной родителям, и даже этому дурачку Билли. Каждый из них немало сделал для неё, если вдуматься.
- Да уж, ты, пожалуйста, побудь со мной, - попросила Алиша, вздыхая и окончательно принимая правоту старшего брата. - А то опять брякну чего-нибудь отцу... Ты же меня знаешь. А с тобой я буду стараться не перейти грань, - она улыбнулась. - Спасибо, что поддержал. А то я, наверное, натворила бы глупостей.
Девушка улеглась, поджимая ноги и укладывая голову на колени Филиппа, собираясь попросить его остаться с ней до утра, как это частенько бывало, когда она была ещё совсем девчонкой, и они могли болтать обо всем на свете целую ночь. Но вдруг за окном послышался шум, и, прежде чем Алиша успела подумать о том, что Билли как-то подозрительно долго терпит в машине её отсутствие, обозначив своё недовольство  только парой  брошенных камешков, и это на него совсем не похоже, шум за окном стал громче, тяжело поднялась оконная рама, снова впуская в комнату прохладный ночной воздух и запах цветущих в саду яблоневых деревьев, и на подоконнике замаячил силуэт. Билли Тейлор воспользовался все еще стоящей под окном лестницей и залез в спальню Алиши, не подозревая, что девушка не одна. И теперь он, стоя на коленях спиной к комнате, неуклюже спускал на пол правую ногу, тихо ругаясь себе под нос и наровя наступить на кактус, упавший из горшка, когда в комнату залезала Алиша.
- Ну и какого ты здесь копаешься, детка? - зашипел он, оборачиваясь и спускаясь, наконец, на пол. - Что за..? - судя по совершенно очумевшему выражению его лица, увидеть Филиппа он ну никак не ожидал.
Алиша подобралась на кровати, поджимая губы и думая о том, что вечер почему-то продолжает складываться совсем не по её плану, и кивнула в сторону застывшего в изумлении парня.
- Знакомься, Филипп. Это Билли.

Отредактировано Alisha Anderson (10.02.2019 17:47:09)

+1

13

Филипп не хочет быть для сестры копиркой родителей, указывающей, что и в какой последовательности ей нужно делать, чтобы и дальше оставаться хорошей и, самое главное, любимой девочкой: Алиша в любом случае, что бы ни натворила, будет для него самой любимой, и последнее, что он должен делать, это заставлять ее разочаровываться в нем и в том, насколько она ему дорога. И именно из-за страха однажды увидеть в глазах младшей сестренки разочарование в себе и своих действиях, Андерсону зачастую приходится сдерживать собственное желание сделать все так, чтобы, по его мнению, получилось как лучше, потому что не всегда то, что он считает лучшим, является таковым для младшей Андерсон.

Так, как сейчас, например, когда мужчина вынужден оставлять окончательный выбор за Алишей, просто предлагая свою помощь и в разговоре с родителями (который явно предстоит не из легких и, быть может, было бы проще решить все без присутствия сестры, которое наверняка послужит лишним триггером для и без того взвинченных отца и матери), и в разговоре с Билли (которому явно стоит просто раз и навсегда объяснить, как стоит обращаться с девушками, даже под действием крэка, а может и применить физическую силу для придания весомости аргументам, несмотря на то, что к подобным методам прибегать все же не хочется). Однако взрослению мешать не стоит, как бы сильно не хотелось даже из самых лучших побуждений, а потому ничего не остается, кроме как страховать сестру подобно тренеру гимнастки во время выступления: в ее жизненном бою — это максимум, на что он способен.

— Со мной, по крайней мере, если вы оба, — выделяет интонацией последнее слово, отлично зная, что не только сестра склонна в эмоциональном порыве наговорить лишнего, — перейдете границы, будет кому остановить кровавую бойню. Боюсь, мама вряд ли на это способна, — с легким ироничным смешком качает головой. Филипп любит своих родителей и испытывает благодарность за все те усилия, которые они приложили, чтобы воспитать его, однако идеализировать их не склонен: в любом случае это не влияет на его к ним отношение. Однако ему жаль, что в случае с Билли вряд ли получится побыть хотя бы сторонним наблюдателем, как бы этого ни хотелось.

Но, когда за окном раздается какой-то шум и что-то очень сильно похожее на тихие ругательства, Андерсон начинает думать, что, возможно, высшие силы все же не против того, чтобы он поприсутствовал во время разговора сестры с ее бойфрендом, окончательно убеждаясь в этой мысли, когда через подоконник немного неловко за последние полчаса переваливается еще одно тело, грозя окончательно добить многострадальный цветок, валяющийся на полу. Совершенно инстинктивно Филипп скрещивает руки на груди, вставая на ноги, и неодобрительно хмурится, рассматривая того самого Билли, из-за которого на теле Алиши красовались совершенно не устраивающие его синяки.

— Что ж, Билли, — спокойно, даже с некоторым отстраненным дружелюбием произносит Андерсон, продолжая пристально смотреть на парня своего любимого бесенка, отлично осознавая, какое впечатление производит его внешний вид: еще во времена учебы и занятий хоккеем многие боялись грозного с виду, мускулистого, высокого здоровяка, принимая за типичного задиру-хулигана, способного замесить в рукопашной драке многих. Сейчас же наличие бороды и отсутствие улыбки да плохое освещение комнаты лишь придают прожженному пацифисту-Филиппу опасности (о том, насколько на самом деле врач не приемлет физическое насилие в данный момент бедолаге Билли знать совершенно не обязательно). — Я брат Алиши. Спасибо, что подвез ее до дома и присматривал за ней в последние дни, однако сейчас тебе придется уехать без нее, — он не старается звучать угрожающе, всего лишь объясняя парню, как дальше будут развиваться события, надеясь на то, что крэк сожрал ему не весь рассудок, а хотя бы только половину, и решение лезть в открытое противостояние принято не будет.

+1

14

Филипп поднимается с кровати, выпрямляясь в полный рост и складывая на груди руки, а Билли так и замирает возле подоконника, неловко расставив ноги в попытке не наступить на рассыпанную по полу землю, с застывшим на лице глупейшим выражением растерянности и непонимания. Алиша смотрит на брата восторженно: она с детства восхищалась его силой и огромным ростом, а теперь, с этой прической и этой бородой, он выглядел совершенно эпично - настоящий викинг, суровый и беспощадный. Конечно, девушка знала, что Филипп и мух-то всегда бьет с сожалением, никогда не связываясь с теми, кто слабее его, если только его не вынуждают к конфликту совсем уж беспардонным образом, так что Билли, по природе трусоватый и не умеющий держать удар, сейчас был вне опасности: Филипп наверняка уже пожалел этого дурака, оказавшегося в столь неприглядном положении. Другое дело, если бы брат застал его, что называется, "на горячем" - случись парню по глупости сейчас брякнуть Алише что-нибудь неприглядное, Филипп, со всем своим человеколюбием, выкинет его в то же самое окно, через которое Билли влез в комнату, и хорошо если не заставит съесть выпавший из горшка цветок. Так что лучше бы ему было просто молчать.
Билли смотрит на Филиппа исподлобья, как затравленный щенок, и вся гамма эмоций разом отражается на его напряженном лице. Он хмурит густые брови и поджимает губы в тонкую линию, и Алиша видит, как в полуосвещенной комнате в его глазах искрится почти детская бессильная обида, так что девушке на мгновение становится жаль его: Билли никогда не отличался ни силой, ни храбростью, и в ситуациях, когда имена и деньги его родителей не играли роли, терялся, как беспомощный мальчик.
Конечно, все приятели Алиши не единожды слышали о её брате. Девушка без стеснения восхищалась им, и некоторые из её подруг были заочно влюблены в Филиппа, а Билли, ревнующий девушку по поводу и без, был настроен по отношению к нему всегда скептически. Но едва ли он рассчитывал встретиться с ним лично, да еще в такой ситуации. Парень насупился, с досадой отпихнув кроссовком перевернутый цветочный горшок, и Алиша увидела, как он тоже сложил на груди руки, копируя Филиппа, и усаживаясь на низкий подоконник.
"Не делай глупостей, дурень, - подумала блондинка, многозначительно глядя на Билли. - Нахрена ты вообще полез за мной? Черт, как же это всё... Не во время".
Она слезла с кровати и сделала несколько шагов по комнате, обходя Филиппа и останавливаясь чуть в стороне, между ним и Билли. По коже прошел холодок, от происходящего в этой комнате девушке становилось не по себе.
- Билли, извини, что так получилось, - начала она, стараясь говорить как можно мягче. - Я не поеду с тобой, сегодня я останусь здесь с Филиппом. Мы с тобой все обсудим с глазу на глаз в понедельник, после занятий. Я знаю, что нам нужно объясниться, и я хочу всё сделать правильно, - всё уже неправильно, какого черта ты несёшь, его это только бесит... Не хватало еще, чтобы они здесь подрались. - Но не здесь и не сейчас, ладно? Поезжай домой, выспись, а потом мы поговорим.
Алиша сделала шаг в его сторону, надеясь убедить и успокоить, но похоже, только еще больше распалила Билли. Теперь она ясно видела, как наливаются яростью его глаза и как напряглась жила на левом виске - уходить он явно не собирался.
- А ты всё-таки боишься меня, да, Алиша? - прошипел он, самодовольно скалясь, и девушка с ужасом подумала, что он, похоже, и впрямь не в себе - должно быть, успел курнуть, пока ждал её в машине. - Решила за братом спрятаться, думала, я обоссусь и свалю в кусты, поджав хвост? Трусливая сучка.
Блондинка почувствовала, как закипает внутри неё горячая волна злости, и как сжимаются теперь её собственные кулаки. Вот уж черта с два, этого мудака Билли Тейлора она никогда не боялась.
- Думаешь, я позволю тебе так себя опустить?
- Обычно позволяешь, - сквозь зубы процедила Алиша, делая шаг и подходя к Билли так близко, что могла почувствовать теперь его возбужденное горячее дыхание. - Знаешь, почему я не поеду с тобой? Потому что ты - ссыкливое ничтожество, и до смерти надоел мне со своим охренительно раздутым эго и ничем не подкрепленным осознанием собственной невъебенности. Ты думал, мне не хватит смелости сказать тебе это? Идиот, я просто не хотела выливать на тебя это дерьмо в присутствии постороннего человека. Но тебе же нравится, когда тебя опускают прилюдно, да? Ну так наслаждайся, Билли: ты жалкий наркоман, не вызывающий ничерта, кроме отвращения! И я не хочу больше видеть тебя никогда, и не смей...
- Заткнись, сучка!..
Билли не дал ей договорить, хватая за руки, и прежде, чем Филипп сделал  в их сторону решительный шаг, собираясь прекратить эту, уже переходящую все грани, потасовку, прежде, чем кто-либо из них троих успел вообще осознать происходящее, Алиша с силой оттолкнула от себя парня, и тот, не удержавшись на подоконнике, опрокинулся назад, на улицу, сбивая лестницу и с шумом падая из окна.
На мгновение повисла оглушающая тишина. Девушка замерла на месте, растерянно подняв руки и широко раскрыв серые глаза. Мысли в голове спутались, холодная лапа страха болезненно сжала внутренности.
- О, господи... - выдохнула она и закрыла глаза, делая шаг назад, к кровати, и обхватывая себя руками. - Как думаешь, Филипп, он... живой?
Она слышала, как Билли возится под окном, перемежая мат с болезненными стонами, но не решалась сама подойти и посмотреть вниз.

Отредактировано Alisha Anderson (16.02.2019 23:55:39)

+1

15

Как бы ни хотелось Филиппу обратного, однако он не может отрицать тот простой факт, что с некоторыми людьми просто невозможно решить проблему исключительно обстоятельной беседой с подробным разбором ситуации, спокойным приведением аргументов каждой из сторон и вообще взрослым серьезным отношением. Увы, есть определенный тип людей, который болтовню воспринимает за слабость, а за аргументы принимает лишь грубую физическую силу. Ему не доставляет удовольствие общаться с подобными личностями на единственном языке, понимаемом ими, однако порой нет иного варианта, и Филипп мысленно готовится к тому, что сейчас у него тоже не останется иного варианта, как доказать этому взъерошенному, нервно ведущему себя парню, посматривающему на него со странной помесью опаски и раздражения.

Билли ведет себя пассивно-агрессивно, вальяжно усаживаясь на подоконник, пиная и без того настрадавшийся кактус, одной половиной своей корневой системы наверняка стоящий в могиле. Любой другой брат на месте Андерсона сейчас, пожалуй, просто схватил бы этого борзого, наглого типа за шкирку, точно шкодливого бестолкового щенка, да отвесил в лучшем случае парочку затрещин, подробно объяснив (со всем знанием человеческой анатомии), какие именно кости будут сломаны в его теле, сколько по времени они будут срастаться и как долго продлится период реабилитации, если он и дальше продолжит причинять Алише хоть малейшее беспокойство. И ему хочется до чешущихся костяшек пальцев быть таким братом, встряхнуть этого не выглядящего угрожающе парня, однако Филипп не желает быть любым старшим братом. Он желает быть идеальным, правильным старшим братом, а потому не может решить за сестру ее проблему, не дав предварительно ей самой попытаться проявить силу характера, которой — об этом мужчине известно не понаслышке — у нее в избытке.

Порой истинная забота заключается в том, чтобы страховать, а не чтобы выполнять все трюки за того, о ком волнуешься, ведь только так человек может взрослеть и становиться лучше.

Однако это не значит, что его не напрягает нахождение в комнате вместе с ними странного, раздражающего парня, к которому сестра подходит совершенно не боясь, а Филипп лишь делает пару шагов вперед, вставая за ее спиной, внимательно наблюдающий за всем происходящим, готовый в любой момент вмешаться и перевести разговор в совершенно иную плоскость, наполненную насилием и физическим ущербом, столь неприятным ему во всех его проявлениях.

— Следи за языком, — жестко дает совет Андерсон явно не слышащему его Билли, столь поглощенному своим напыщенным недовольством, продолжающим осыпать Алишу оскорблениями, от которых губы будто сами собой сжимаются в тонкую возмущенную полоску, не предвещающую ничего хорошего в ближайшей перспективе. Он озабоченно смотрит на сестру, которая явно кажется взбешенной чуть ли не сильнее его самого, бесстрашно подходящей к своему парню и дающей ему такую отповедь, что Филиппу остается лишь чувствовать гордость за то, какой сильной и умеющей дать отпор личностью вырос его маленький непоседливый бесенок.

Дальнейшее же происходит как в замедленной съемке: вот Билли переходит границы, хватая Алишу за руки, и Андерсон делает шаг вперед, чтобы по крайне мере попробовать оторвать поганцу его не знающие правил поведения ручонки, но сестра реагирует быстрее, отталкивая парня от себя, явно не ожидающего такого яростного отпора и просто вываливающимся из окна.

Филипп, бросая быстрый взгляд на перепуганную девушку, подходит к окну и, опираясь ладонями о подоконник, выглядывает наружу, обнаруживая вполне живого, но весьма сильно хромающего Билли, смотрящего в его сторону с озлобленностью и что-то бормочущего, пытающегося преодолеть несколько метров газона до забора, чтобы выйти с территории дома Андерсонов и добраться до машины. Навскидку мужчина может предположить, что вряд ли парень получил слишком серьезные ранения, тем более кусты явно смягчили падение (мама будет недовольна тем, что стало с ее бережно выращиваемыми цветами).

— Не волнуйся, он живучий сукин сын, — обнимает Алишу, целуя в макушку. — А ты молодец. Я очень рад знать, что моя сестренка может за себя постоять, вот только, пожалуйста, если он все же будет тебе надоедать, скажи мне, хорошо? На тот случай, если этого полета ему недостаточно, чтобы понять, что стоит держаться от тебя подальше.

0


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » it's better to hide ‡флеш