http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Маргарет

На Манхэттене: апрель 2019 года.

Температура от +15°C до +23°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » winners don't make excuses ‡эпизод


winners don't make excuses ‡эпизод

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

[nick]Victoria Lightman[/nick][status]step aside, bitches[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2QNfz.png[/icon][sign][/sign]

https://pp.userapi.com/c845120/v845120093/73c98/YerJ465SalQ.jpg

https://pp.userapi.com/c845120/v845120093/73c9f/_ltbfPYrWqo.jpg

https://pp.userapi.com/c845120/v845120093/73ca6/Ifq8CTfCT2Q.jpg

https://pp.userapi.com/c845120/v845120093/73cad/-LJ0w0nTV7k.jpg

https://pp.userapi.com/c845120/v845120093/73cb4/B1kTR-m-C0I.jpg

https://pp.userapi.com/c845120/v845120093/73cbb/cGyxcusZOkQ.jpg

Christian Ford vs. Victoria Lightman
february, 2019

the heavy - how you like me now
u.s.a., new york

Отредактировано Alicia Evans (31.01.2019 13:38:19)

+1

2

Его пальцы не дрожат (профессиональная привычка): ни когда достают сигарету из наполовину опустошенной пачки Winsent Premier, ни когда с первого раза заставляют гореть огонек зажигалки, ни когда вертят пузатый бокал со скотчем, с тихим звоном катая его по до блеска натертой барной стойке в небольшом баре в Сохо, являющимся чем-то вроде элитного места, где собирается творческий бомонд, живущий поблизости. Его дом находится через дорогу, и не придется долго плутать или трястись в такси, если ему все же не повезет найти кого-нибудь на эту ночь или в крови будет слишком много алкоголя. Рядом с ним лежит смартфон, повернутый экраном вниз, чтобы не отвлекал внимание всплывающими оповещениями о приходящих сообщениях. Кристиан смотрит на гаджет с ненавистью, сжимая челюсти: наверняка мать никак не может успокоиться, думая, что ее авторитета в глазах сына хватит, чтобы изменить мнение и принять родительскую помощь.

В голове все же звучит голос отца, пытающийся разговаривать дружелюбно (наверняка по настоянию матери), но в итоге разговаривающий с непоколебимой уверенностью в собственной правоте и абсолютной дурости сына, отказывающегося от любой юридической помощи или привлечения семейных связей. Александр Форд под конец разговора снова начинает фразы с гнетущего, разочарованно-агрессивного Кристиан Александр, точно его сын все еще маленький мальчик, главным страхом которого был страх огорчить отца.

Приходится стискивать зубы и раз за разом повторять, что последняя вещь, которая ему нужна, это вмешательство родителей; убеждает их (намного лучше, чем себя), что никаких нет причин беспокоиться из-за этого бессмысленно раздутого скандала: он уверен в правильности своих действий, как уверен и в том, что любой другой пилот на его месте поступил бы точно также, сажая самолет по-жесткому, не подвергая ни авиалайнер, ни пассажиров ненужному риску потери сцепления с поверхностью взлетно-посадочной полосы. Отец не скрывает недовольства, но Кристиан знает, что он не станет лезть теперь уже из принципа, ожидая, когда же дурень-сын осознает его правоту и приползет умолять о прощении и спасении. Форд-младший думает, что лучше он потеряет все, чем вновь вгонит себя в позорную, душащую зависимость от родительских решений и махинаций.

Сигаретный дым щекочет рецепторы в носу; он стряхивает пепел точными постукиваниями указательного пальца по сигарете, смотря перед собой невидящим взглядом, продолжая елозить стаканам с алкоголем, к которому так и не притронулся, и пытаясь унять дурное предчувствие, скребущееся где-то под ребрами и черным джемпером с V-образным вырезом с закатанными до локтей рукавами. На спинке стула висит кожаная куртка, черные джинсы облепляют стройные ноги, обутые в высокие армейские ботинки. Кристиан поправляет и без того идеальную укладку, вновь затягиваясь: к его действиям невозможно придраться, с точки зрения выполнения протокола и обеспечения безопасности полет все проходит идеально. Кто им виноват, что в багажном отделении не смогли хорошо закрепить ящики с комплектующими для автомобилей премиум-класса, и те в результате жесткой посадки упали на какие-то в последний момент предписанные к перевозке баснословно дорогие вазы из частной коллекции занудного англичанина, решившего подать иск, делая крайними авиакомпанию и его в частности?

Однако Форд знает привычку всех административных образований, связанных с авиацией, будь то командование эскадрильи или руководство авиакомпании, спихивать любые оплошности на человеческую некомпетентность (даже если ее не было и в помине), а потому не может не понимать, в насколько опасном положении находится: в качестве капитана экипажа на этом злополучном рейсе он несет максимум юридической ответственности, а если добавить тот факт, что именно им осуществлялось ручное управление самолетом в момент посадки, то мало что сможет спасти его (за исключением профсоюза), реши начальство сделать из него козла отпущения и кинуть под стремительно приближающийся поезд.

Кристиан невесело усмехается своим мыслями, залпом заливая в себя содержимое бокала: завтра на встрече с юристом, который будет вести это дело, будет ясно, в каком направлении предпочтет разрабатывать стратегию защиты руководство и насколько быстро ему нужно поднимать связи в профсоюзе, чтобы если не сохранить свое рабочее место, то хотя бы не лишиться летной лицензии.

+1

3

[nick]Victoria Lightman[/nick][status]step aside, bitches[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2QNfz.png[/icon][sign][/sign]
Ставший уже почти привычным мандраж в преддверии нового дела я успеваю перебороть стремительно быстро, поглубже зарываясь в бумаги и усиленно готовясь к завтрашнему допросу. Сегодня днем привычка обедать с руководством в очередной раз играет мне на руку - пусть Джордан Алтман, будучи одним из старшим партнеров фирмы, в которой я работаю, стремительно быстро после назначения на должность заражается несусветным занудством, его личное знакомство с одним из руководителей American Airlines, с которым мы случайно оказываемся за соседними столиками в недавно открывшемся ресторане неподалеку от нашего офиса, а также безупречные рекомендации в мой адрес как специалиста в сфере деликтного права, позволяют мне подписать нового клиента практически в рекордные сроки - в момент закрытия счета за совместный ланч. Быстрее был разве что владелец одной из онлайн-площадок продажи брендовых вещей, которого я намеренно обливаю кофе на показе Донны Каран, вовремя улыбаюсь, строю глазки и завожу отвлеченный разговор на тему многомиллионного иска, предъявленному к нему из-за сорвавшейся поставки вещей. Если мне не изменяет память, это был один из первых крупных клиентов, приведенный мной в "Шерман и Стерлинг".
Сейчас я воспринимаю это как один из видов спорта. До высшей лиги - должности старшего партнера - мне остается проработать пару лет, окончательно сделав себе имя жестокой, кровожадной акулы юридического бизнеса, а потому выигрыш не самого перспективного дела American Airlines будет очень кстати.
Не самого перспективного - откровенно говоря, так я планировала преподнести его руководству, выиграв суд за пару заседаний. Привкус быстрой и легкой победы исчезает стремительно быстро, строит мне ознакомиться с бумагами, любезно принесенными в мой офис симпатичным курьером, и увидеть имя адвоката истца - Алан Тейлор. Наша общая с ним дочь Мишель носит мою фамилию - и это далеко не единственный повод злиться на меня после бракоразводного процесса, отгремевшего три года назад. Тейлор всегда предпочитал играть грязно, будь то судебное заседание или семейная жизнь; и пусть я ни секунды не сомневаюсь в том, что мне снова удастся уделать этого ублюдка, с моим появлением в деле у него будет слишком много причин играть с грубым нарушением правил - слишком грубым, даже для меня.

Спустя несколько часов я откидываюсь на спинку кресла, обитого бежевой кожей и, оперевшись на подлокотники, разворачиваюсь к окну. Горячие огни ночного Нью-Йорка постепенно успокаивают, я прикусываю нижнюю губу и на несколько секунд сдавливаю виски подушечками пальцев, стараясь перебороть накатившую мигрень.
Как бы мне ни хотелось этого признавать, свои силы я все-таки переоцениваю. На третьем (спасибо господи, пока последнем) томе дела у меня все сильнее начинает кружиться голова от обилия авиационных терминов, пусть я успеваю выработать приблизительную стратегию, к завтрашнему предварительному допросу моего нового клиента - лежащая передо мной биография успевает поведать мне о том, что его зовут Кристиан А. Форд, ему тридцать семь лет и он был капитаном корабля рейса, при посадке которого он умудряется повредить баснословно дорогие вазы - я вряд ли успею подготовиться на все сто процентов.
К слову, играющая на его лице надменная улыбка и прямой взгляд синих глаз, смотревших на меня с приколотой к биографии фотографией, говорят мне о том, что он наглый, самовлюбленный придурок, которому еще придется доказывать мое право его защищать. Я редко ошибаюсь в людях, за версту чуя тех клиентов, с которыми у меня будет много проблем. И судя по всему, у Кристиана Форда есть все шансы занять почетное первое место в лиге "проблемных".
Пару раз цокнув языком, возвращаюсь к лежащим на столе бумагам. Часы показывают одиннадцать ночи, когда я заканчиваю ознакомление с материалами, набросав в записной книжке несколько вопросов, которые я завтра озвучу Форду. Мишель сегодня останется на ночь у бабушки, это значит... Это значит, что у меня впереди вся ночь на то, чтобы максимально подготовиться ко встрече со своим новым клиентом.

На страницах его биографии указано практически все - начиная от места рождения и вредных привычек, заканчивая местом жительства и прочерком в графе "relationships". Если верить биографии, Форд живет в Сохо - всего в паре кварталов от меня. Признаться честно, я не делаю ставок на то, что мне повезет с ним столкнуться, предпочитая совместить приятное с полезным.
Потому что сегодня я очень устала и хочу расслабиться - желательно в одном из лучших баров Сохо, в котором наливают отменный неразбавленный виски. А еще потому, что я знаю - если все, что я прочитала о симпатичном пилоте American Airlines правда, то Кристиан Форд, узнавший только сегодня о поданном в его адрес иске, непременно захочет расслабиться. А те, кто живут в Сохо, крайне редко предпочитают расслабляться на посторонней территории. И до завтрашнего дня, когда я буду официально ему представлена как его новый адвокат, у меня есть несколько часов на то, чтобы убедиться, что мой новый клиент - не конченный болтливый идиот, который пойдет изливать душу первой встречной за бокалом виски в баре.

Именно поэтому я здесь. Буквально через час, по пути забежав домой и сменив черное деловое платье на блузку с глубоким декольте и брюки свободного кроя, подпираю локтем барную стойку, с довольной улыбкой наблюдаю за нервно курящим мужчиной в противоположном от меня конце помещения.
Как и всегда я оказываюсь права: Кристиан А. Форд оказывается до неприличия предсказуем, залпом вливая в себя виски в одном из самых элитных баров Сохо. Эту песню я угадываю с первой ноты, а потому не слишком-то сильно пытаюсь скрыть удовлетворение происходящим. Зажав в руке бокал с виски, убедительно имитирую походку хорошо выпившей, а потому готовой на самые откровенные приключения барышни, на ходу практически врезаясь в сидящего ко мне боком Форда и испуганно округляя глаза.
- Боже мой! Простите! Я вас не задела? Господи, этот виски, - глупо хихикаю, свободной рукой вцепившись в его плечо, будто пытаясь сохранить равновесие и кивая на плещущуюся в бокале янтарную жидкость, усаживаясь на соседний с ним стул, - Просто сшибает меня с ног, - закатываю глаза, наигранно демонстрируя недовольство происходящим. Лет пятнадцать назад, в бурную студенческую молодость, периодически прожигаемую мной в клубах, я слышу довольно честный, но не самый приятный комментарий в свой адрес. Перебравший джина парень говорил мне о том, что у меня на лбу написано, как сильно я всех презираю, поэтому ко мне никто не подходит. И если я хочу с кем-нибудь здесь познакомиться, то нужно улыбаться максимально глупо, часто моргать глазками и изображать полнейшее отставание в умственном развитии, компенсируемом успешным завершением пубертатного периода. Пару раз я пробовала - и черт возьми, этот метод действительно работает безотказно. Особенно если его сопровождать глубоким, на грани пошлости, декольте. Чем ты глупее и доступнее - тем болше тебе доверяют, - А вы один здесь? Я вам не помешаю?

Отредактировано Alicia Evans (03.02.2019 19:29:03)

+1

4

Не прокручивать в голове события этой проклятой посадки, которая по всем признакам являлась одной из рядовых, все же не получается, и Кристиан раз за разом выстраивает последовательную цепочку: снегопад, прошедший в Нью-Йорке накануне; забитая этажерка кружащих над аэропортом самолетов очереди на посадку; семьсот тридцать седьмой компании Дельта, пилоты которого затребовали дополнительную обработки антиобледенителями, из-за чего он вышел на взлет позже, перекрыв окно для их посадки и заставив уйти на второй круг в ожидании, пока появится брешь в плотном потоке беспрестанно взлетающих и садящихся самолетов; взлетно-посадочная полоса, пусть и очищенная от снега, но наверняка покрытая тонкой коркой льда, требующая намеренно жесткой посадки, чтобы не вылететь с нее куда-нибудь в кювет к чертовой матери, в лучшем случае отделавшись повреждениями обшивки. Нет ни единого промаха, ни единого действия, какое бы он не совершил в любой другой ситуации. Пожалуй, даже знай, что все так закончится, он бы и тогда не выбрал иного: лучше иметь репутацию капитана, угробившего какой-то необоснованно дорогой фарфор, чем капитана, угробившего и самолет, и пассажиров в придачу.

На мгновение проскакивает шальная мысль, что, может, помощь действительно пришлась бы кстати: кто-кто, а Александр Форд сразу бы начал решать проблему с его основания, путем далеко не всегда законных попыток собрать максимум грязи на истца и дальнейшим разговором о необходимости заключения мирового соглашения. В случае неудачи и доведения дела до суда истцу можно было бы лишь посочувствовать: жонглировать фактами, свидетельскими показаниями и уликами его отец умел не хуже самых прожженных цирковых жонглеров, добиваясь своего любыми путями, не принимая поражения ни в каком виде. Наверное, прими он его помощь, проблема бы исчезла до того момента, как возникла, вот только расплачиваться бы пришлось слишком многим: возвращение в Лондон, женитьба, возвращение в высшее общество, закрепление в нем, приложение интересов к области политики, связь с контрабандой посредством авиаперевозок, необходимость иметь детей с женщиной, которая будет ненавидеть его так же, как и он ее, пусть и ласково целующая на публике. Его снова превратят в марионетку на лесках, дергающую руками и ногами, когда того пожелает кукловод.

Кристиан сжимает стакан сильнее от одного только представления, чем вновь может стать его жизнь; на скулах начинают играть желваки, и он хочет заказать еще одну порцию, как в него кто-то врезается. Он резко поворачивается в сторону нарушителя своего спокойствия, абсолютно не ожидавший такого поворота событий, погруженный в собственные мысли. Рядом стоит ярко-рыжая женщина, цепляется пальцами за его плечо, ища опоры, и хихикает, болтая стаканом с виски. Форд переключается моментально: хмурая задумчивая морщинка, прорезающая лоб, разглаживается, на губах расцветает дружелюбно-галатная улыбка, отчего в уголках глаз собираются мелкие морщинки.

— Ничего страшного. Всякое бывает, — вежливо пожимает плечами, разворачиваясь в сторону женщины, садящейся на стул рядом с ним. Бегло осматривает, оценивая внешний вид и степень опьянения, чтобы понять, насколько сильно алкоголь повинен в том, что она решила сесть рядом с ним. Весьма откровенное декольте бросается в глаза сразу, однако Кристиан не акцентирует на нем взгляд, привычно смотря незнакомке в глаза, очаровательно улыбаясь, практически не моргая, лишь жестом просит бармена повторить свой заказ.

— Разве общество прелестной леди может кому-то помешать?! — с притворным удивлением произносит Форд, не гнушаясь добавлять в голос бархатистых ноток. — С Вами точно все в порядке? — он кивает на ее стакан, интересуясь то ли тем, как она себя чувствует после столкновения; то ли тем, по какой причине пьет виски, которое, по ее утверждению, сбивает с ног. И смотрит внимательно-внимательно, точно от ответа зависит, как минимум, жизнь шестерых котят.

0

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

[nick]Victoria Lightman[/nick][status]step aside, bitches[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2QNfz.png[/icon][sign][/sign]

Я продолжаю дружелюбно растягивать губы, пряча внимательный взгляд за недопитым стаканом виски и идиотской улыбкой - я не для того тащилась в этот богом забытый бар для мажорных придурков, старательно изображающих из себя эстетов, чтобы так быстро раскрывать свои карты. Из-за бокала виски, который я намеренно держу на уровне своих губ, игриво стреляю глазками в его сторону, делая вид, что моя заинтересованность вызвана исключительно низменными желаниями, и я не без удовольствия изучаю потенциального партнера. В целом, изображаю из себя среднестатистическую посетительницу подобного заведения, ищущую горячих приключений на вечер с возможной надеждой на интригующее продолжение - в зависимости от платежеспособности жертвы. Платежеспособность же Форда меня интересует в последнюю очередь: мои услуги оплачивает его руководство, здесь же я нахожусь больше из спортивного интереса.
При встрече со мной Криатиан заметно расслабляется: спустя мгновение рассекающая центр лба морщинка исчезает, на лице играет улыбка, которая по сюжету должна меня очаровать. Голос, с еле заметной хрипотцой, по-видимому, окончательно должен был ввести меня в предоргазмическое состояние. Однако куда больше меня интересует то, как до этого парень заметно нервничал: по сжимающим стакан побелевшим костяшкам пальцев, резким движениям, глубоким затяжкам сигареты и выражению его лица - а потому мой сегодняшний визит оказался очень своевременным. Кажется, о направленном его работодателю иске он узнает только утром, а значит сейчас самое время начинать изливать душу первой встречной. И лучше это буду я, чем купленный Тейлором дознаватель.
Я морщусь, прикрывая подобную реакцию только что сделанным глотком виски, а не общим впечатлением о моем новом клиенте.
Самовлюблен. Самонадеян. Избалован - в большинстве своем, щедрым вниманием представительниц противоположного пола. Безответственен, раз в первый же день идет запивать горе крепким алкоголем. Временами до приторности слащав. И уж точно не производит впечатление талантливейшего пилота, как мне в гордостью рекламировало его руководство во время сегодняшнего ланча. Определенно, с ним мы не подружимся.

Но я продолжаю улыбаться, словно не замечаю, как его взгляд утопает на долю секунды в моем декольте и глупо хихикаю, чуть запрокинув голову назад, еле заметно прикасаясь кончиками пальцев к его плечу.
- Вы такой галантный, - играю бровями, - Вы не из Англии, случайно? Всегда мечтала познакомиться с коренным англичанином, они таки-и-и-ие... - чопорные, самовлюбленные и лицемерные мудаки, помешанные на собственном статусе крови, в большинстве своем еще и отвратительные юристы. Ненавижу англичан. В конце концов, какой нормальный человек может спокойно пить чай с молоком? Блевотина же, - Загадочные. Настоящие джентльмены, - мечтательный взгляд устремляется куда-то вверх, но довольно быстро возвращается к мужчине, сидящем напротив, словно он и есть воплощение всех моих самых смелых грез.
Черт возьми, да мне уже только за это пора вручать Оскар.
- Со мной? Вы об алкоголе? - распахиваю глаза в наигранном удивлении, а затем снова улыбаюсь. Мой голос звучит приторно-сладко, неправдоподобно мило - таким тоном я разговариваю разве что с начальством. Крайне редко - с идиотами, припорошив тональность долей сарказма. Об интеллектуальных способностях Форда я еще не успеваю сделать однозначные выводы, а потому иду на подобное щедрое исключение только ради правдоподобности выбранного образа очарованной неожиданным знакомством легкомысленной дурочки, - Ну что вы, со мной все просто прекрасно. Просто здесь... как-то слишком жарко, вам не кажется? - машу рукой, пытаясь усилить поток свежего воздуха, думая о том, что в своей игре начинаю напоминать дешевую проститутку. Спасает меня лишь стоимость надетых на меня вещей и аксессуаров, опасно приближенная к отметке в двадцать тысяч долларов - то, что юристов всегда встречали по одежде, я поняла довольно быстро, а потому не без особых страданий вкладываюсь в имидж, оправдывая себя чисто производственной необходимостью.

Признаться честно, игра одного актера надоедает мне самой довольно быстро - эффект от соблазнения уже достигнут, и если Кристиан и правда болтливый простофиля, то прямо сейчас уже должен начать изливать мне все тайны его маленькой черной душонки. Мне не нужно уметь читать мысли - достаточно посмотреть на его расширенные от удовольствия увиденным зрачки, улыбку, постепенно начинающую напоминать хищный оскал, словно зверя, учуявшего легкую добычу. Если я придвинусь еще ближе, его рука переместится на мое колено, скользнет мне за спину, кончиками пальцев поглаживая поясницу. Если я прикушу нижнюю губу, вполне возможно, его язык очень быстро захочет попробовать ее на вкус. Сценарий до пошлого предсказуем и до противного прямолинеен - однако совершенно не входит в мои планы.
И я не пододвигаюсь. Не прикусываю нижнюю губу, а лишь наивно накручиваю на указательный палец огненно-рыжий локон волос. Мне нет нужды продолжать подобный цирк, подрывая и без того крошечную вероятность, что мужчина вроде Форда будет уважительно относиться к женщине-юристу, а заодно и рискуя нарваться на неоднозначное приглашение продолжить вечер. Неловко будет завтра, конечно, явно не мне, но к чему все обострять?.. А потому я перехожу ближе к делу.
- Мне кажется, или вы чем-то расстроены? Расскажите мне, - наклоняюсь чуть вперед, доверительно кладя руку на предплечье Кристиана, чуть сжимая и гладя большим пальцем, - Поверьте, я умею хранить секреты, - а еще я тоже умею говорить соблазнительно-бархатным голосом, таинственно улыбаться и сверкать синими глазами в полумраке бара.

Отредактировано Alicia Evans (04.02.2019 08:34:12)

+1

6

Девушка начинает глупо и совершенно не к месту хихикать, отпуская какие-то дешевые комплименты его национальности, многозначительно приподнимая брови, касаясь его плеча, будто случайно, но при этом удерживая зрительный контакт. Кристиан продолжает обольстительной улыбаться, придвигаясь к ней чуть ближе, ощущая какой-то приторно-лживый привкус, обволакивающий его. То ли дело в том, что она совершенно не умеет флиртовать, не выглядя при этом так, точно обучалась этому искусству по бульварным романам и дешевым романтическим комедиям, то ли дело в том, что она много выпила, но источаемые ею комплименты отдают искусственностью и практически математическим расчетом. Так ведут себя либо искательницы богатеньких папиков, которые станут покупать дорогие машины и шмотки за регулярные минеты, либо тот, кому срочно что-то нужно. Конечно, он не может исключать того, что это просто несчастное создание, решившее притвориться тотальной дурой, да еще и выпить для храбрости, чтобы попробовать склеить хоть кого-то, но...

— Обычно всем нравится акцент, знаете? — идеально поставленным бархатистым баритоном с типично британским говором говорит Кристиан, пристально смотря на девушку, пытаясь разгадать загадку, что же ее на самом деле заинтересовало в нем. Если дело в ее глупости, то он еще сможет с этим смириться. Если же дело в расчете или тем более в его деньгах, то смысла продолжать с ней общение нет для него никакого: он пока еще не настолько вышел в тираж, чтобы покупать внимание других людей, особенно тех, кто близок к нему по возрасту (при ближайшем рассмотрении становится понятно, что эта рыжая бестия с декольте и гипертрофированно глупым смехом давно не юна, а значит, если она действительно дура, то ситуация становится еще печальнее).

— Конечно, об алкоголе. Девушкам опасно много пить: вокруг достаточно опасностей, — его улыбка на несколько мгновение становится хищной, хоть голос пропитан заботой и толикой сексуальной хрипотцы, которая в большинстве случаев работает безотказно. Она машет рукой, жалуясь на жару, и Форд снова оценивает ее декольте: там есть на что посмотреть, вот только ее поведение продолжает отдавать наигранностью. Обычно люди, ищущие развлечений на одну ночь, — с которыми он пересекался, по крайней мере, — более прямолинейны во флирте, без излишней пошлой дешевизны в словах и хлопанье ресницами или же наигранной заинтересованности.

— Думаю, тут стало жарче, когда пришли Вы, — в ход идут откровенно дешевые подкаты — в тон ее комплиментам; впору начать говорить про упавшего с небес ангела, и Форд бы начал, — просто чтобы хоть как-то развлечься и, если повезет, выяснить суть этой идиотской игры в неумение снимать мужчин в баре, — однако рыжая наклоняется к нему близко, кладет руку на плечо и говорит так доверительно, так сексуально и бархатно, что Кристиан усмехается, приближаясь еще ближе в ответ, кладя ладонь на ее колено и сжимая пальцы. Все становится яснее: люди, ищущие развлечений на одну ночь, зачастую даже не озадачиваются знанием имени своего партнера. И уж точно не торопятся влезть в душу подобно заправскому мозгоправу (на крайний случай сами начинают рассказывать о своих, потому что, если быть честным, всем плевать на чужие проблемы— лишь бы поговорить о своем, о наболевшем). Тем более никто не лезет в душу, когда накануне ты стал весьма важным фигурантом начинающего получать огласку дела, грозящего перерасти в судебный процесс.

— Вы наблюдательны, — с тихим вздохом говорит Форд, делая грустное выражение лица и смотря на девушку с печалью. — Я очень расстроен. Нет, я практически в ярости, — взгляд в одно мгновение становится жестким, а губы искривляются ломаной презрительной ухмылкой. — Я расстроен тем, что в журналисты берут таких бездарностей, которые думают, что стоит похлопать глазками и надеть блузку с вырезом побольше, как любой мужик расскажет все, о чем попросят. В следующий раз поработайте над техникой соблазнения да почитайте парочку книг соответствующих что ли. Или хотя бы попробуйте напоить жертву посильнее: иногда от алкоголя люди проще раскрываются, — убирает руку с колена, резко скидывает ее прикосновение и отворачивается, вновь смотря в свой стакан с виски, абсолютно теряя к рыжей какой-либо интерес, впрочем, чувствуя легкий осадок разочарования: терпеть не может, когда кто-то пытается соблазнить его исключительно из меркантильных интересов, точно он не стоит того, чтобы уделить ему внимание по другим, более приятным для его самолюбия причинам.

+1

7

[nick]Victoria Lightman[/nick][status]step aside, bitches[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2QNfz.png[/icon][sign]the world is not enough, but it is such a perfect place to start, my love
a n d   i f   y o u ' r e   s t r o n g   e n o u g h

together we can take the world apart, my love
[/sign]
Его дешевый подкат вызывает плохо сдерживаемый рвотный рефлекс, и я морщусь, снова пряча лицо за зажатым в руке стаканом - тут и правда дело в не в жалком количестве выпитого мной алкоголя. Бокал с виски опустошен максимум на четверть, а потому до сих пор я не ощущаю ни грамма опьянения, лишь пародируя, втайне надеясь, что количество выпитого им не позволит слишком быстро раскрыть малоправдоподобный обман.
В свои тридцать шесть я никогда не была уж слишком хорошей лгуньей: по долгу службы зачастую мне приходилось блефовать, но вот разыгрывать долгоиграющие комедии, притворяясь тем, кем я даже близко не являюсь - определенно не мой конек. Мои надежды на то, что Кристиан А. Форд окажется болтливым дурачком, скорее основаны на собственном самолюбии, чем на преданности делу - всегда любила обводить вокруг пальца самовлюбленных лощеных идиотов, это что-то вроде студенческого хобби, не судите строго, каждый сходит с ума по-своему. Что же касается дела, то куда больше мне будет на руку, если в этой симпатичной головке все-таки плещется серая жидкость, позволяющая ее хозяину периодически анализировать ситуацию и держать рот на замке - то, что с идиотами работается куда проще, уже давно стало неоднократно опровергнутым мифом. Идиотами проще управлять. С умными легче договориться. Я предпочитаю договариваться и играть на одной стороне. Так сразу и не скажешь, верно?

Его резкая реакция, плотно граничащая, а иногда и даже пересекающая допустимые рамки агрессии, вызывает во мне неподдельную улыбку - впервые за сегодняшний вечер я позволяю себе быть вполне искренней. И теперь моя улыбка не похожа на ту, которую я старательно выдавливаю из себя на протяжении последних двадцати минут, становясь гораздо более сдержанной, добавляя толику надменности. Тон голоса резко перестает быть приторно-сахарным, спускаясь на октаву ниже и становясь более жестким, а вымышленное отсутствие интеллектуальных способностей перестает отражаться на лице, сменяясь саркастически изогнутой бровью и абсолютно расслабленной позой. Мне больше не нужно скрываться, а потому я отставляю бокал с недопитым виски в сторону, предварительно положив под него банкноту номиналом в пятьдесят долларов. Откинув непослушную прядь с лица, внимательно рассматриваю Форда, словно увидев его впервые, чуть наклонив голову вбок и совершенно не смущаясь отсутствию внимания к собственной скромной персоне - очень скоро все изменится.
- Правильный ответ. Умный мальчик, - единственный плюс этого бара в том, что музыка вокруг тихая и ненавязчивая, позволяющая мне не повышать тон голоса, чтобы быть услышанной, - Но мог бы быть еще умнее, если бы вообще сюда не пришел. Вся твоя поза - начиная от хмурого выражения лица и заканчивая порывистыми движениями, когда ты вливаешь алкоголь в себя, выдает отчаяние. И будь я и правда журналистом - уже этого было бы более, чем достаточно, чтобы написать разгромную, грязную статью, которая ну очень бы не понравилась твоему руководству. Кристиан Александр Форд, пилот American Airlines, напивается из-за неудачной посадки самолета, уничтожившей груз стоимостью несколько миллионов долларов. Звучит, нет? - чуть хриплый смех, срывающийся с моих губ, резонирует с ранее производимым идиотским хихиканьем, - Согласна, не звучит. Потому что я - не журналист, мой сладкий. Я юрист, - визитка, на которой обозначено мое имя и должность (Виктория Лайтман, Шерман и Стерлинг, младший партнер) скользит по деревянной столешнице бара в его сторону. Понимание рано или поздно отразится в его глазах - сегодня, если руководство предупредило его о подписании контракта с юристом, или завтра, когда я сяду напротив него в конференц-зале, - Твой юрист, который во избежание провокаций настоятельно рекомендует тебе снимать стресс подобным образом исключительно дома, желательно в гордом одиночестве - до тех пор, пока мы не закроем это дело. На вопросы отвечаешь правильно, может, стоит быть чуть менее агрессивным и более спокойным, словно от его исхода не зависит все твое будущее, - плавно соскальзываю со стула, чуть уменьшая между нами дистанцию, на мгновение отвлекаясь, смотря на циферблат собственных часов на запястье, - До встречи на допросе. Десять-ноль-ноль, смотри не опаздывай, - сказано предельно вежливо, с уже куда большее фальшивой улыбкой на лице, изображающей дружелюбие, - И постарайся сегодня не слишком злоупотреблять виски. Не люблю запах перегара.

Прохладный ветер февральской ночи приятно окутывает меня, зарываясь под покров черного норкового полушубка. Внутри было слишком душно - и первые пару минут до дома у меня гудит голова, с детства критически реагирующая на недостаток свежего воздуха. По пути домой я думаю о том, что Кристиан Форд оказался не настолько глуп, и это, пожалуй, единственное, что радует меня в сложившейся ситуации.
Завтра будет тяжелый день. Форд не похож на тех, кто с готовностью исповедуется даже собственному юристу, а в суде против Тейлора мне жизненно важно будет знать абсолютно всю его подноготную, и потому придется очень сильно постараться, чтобы этот парень рассказал все - а желательно, даже чуточку больше.

Отредактировано Alicia Evans (11.02.2019 16:37:19)

+1

8

Он бы соврал себе, сказав, что не надеялся на то, что рыжая окажется просто полной дурой, действительно считающей, что подобные методы флирта способны сработать в современном мире; пожалуй их при определенных условиях можно было бы воспринимать как нечто по-своему милое, но реальность всегда оказывается даже хуже, чем может представить самый извращенный рассудок пессимиста. Кристиан следит за выражением лица девушки боковым зрением, продолжая изучать собственный стакан, который вращает двумя пальцами, поставив на округлое ребро у дна. Выражение его лица можно с успехом назвать бесстрастным, и он просто молча слушает, как дамочка рядом, прекратив показывать дешевый спектакль, видимо, рассчитанный на полнейшего дегенерата, разоряется на тему его поведения, словно хоть какое-то из произнесенных ею слов должно восприниматься им как нечто, стоящее внимания.

Она толкает в его сторону свою визитку, и Форд ловит кусок картона с лаконичным дизайном краем стакана, прижимая им небольшой прямоугольничек к столешнице и лениво скользя взглядом по буквам, продолжая слушать рыжую, — Викторию Лайтман из юридической конторы "Шерман и Стерлинг", если верить ровным печатным строчкам, — хоть так и не поворачиваясь к ней лицом, не имея абсолютно никакого желания смотреть на то, как она упивается каждым сказанным словом, наверняка считая, что размазывает своего клиента собственным превосходством. Кристиан лишь усмехается, когда думает о фразе "твой юрист", — отлично знает, что она ничерта не его юрист, раз уж была нанята руководством авиакомпании. Его интересы ее интересуют ровно до того момента, пока юридический отдел и начальство не сочтет более выгодным вариант свалить на него всю ответственность за произошедший инцидент.

На ее советы ему плевать, впрочем, как и на похвалу (и то, и другое пропускает мимо ушей, не придавая особого значения), но она все равно бесит своим запредельно зашкаливающим самомнением, точно он должен прямо сейчас пасть ниц и целовать носки дизайнерских туфель за то, что спасительница спустилась с небосклона, дабы вытащить его из ямы отчаяния и подарить огонь. Наверняка относится к той породе раздражающих зазнаек, думающих, что знают, как надо жить, как себя вести и в каком тоне разговаривать с журналистами (словно эти пираньи не способны сочинить любую историю, какую будет выгоднее продать, даже если запрешься в своей квартире и будешь выглядывать на улицу исключительно через дырочку между полосками жалюзи).

Форд молча салютует дамочке своим бокалом, а после демонстративно осушает его, после запихивая внутрь визитку и толкая пустую тару в сторону бармена с просьбой повторить: если она действительно тот адвокат, которого наняло руководство, он сможет обложиться ее визитками с ног до головы позже. Если это какой-то хитрый трюк, то нет никакой необходимости нести макулатуру в свой дом. Тихая музыка играет на фоне; Кристиан выпивает еще пару стаканов и идет домой, теряя какое-либо желание искать того, кто станет флиртовать с ним по собственному желанию, а не из потребности устроить извращенную проверку на болтливость.

###

Пунктуальность вбивается в него с самого детства, становясь частью натуры, так что за пять минут до десяти Форд уже заходит в один из конференц-залов, где назначена встреча с юристом и руководством. Он белозубо очаровательно улыбается, когда здоровается и пожимает руку каждому из мужчин, находящихся за круглым стеклянным дизайнерским столом. Оправляет рукава светло-голубой рубашки с простыми серебряными запонками-квадратиками, чувствуя себя уверенным в классическом костюме-двойке темно-синего цвета от Dior Homme, подогнанном по фигуре, чтобы подчеркнуть стройность силуэта. В галстуке приглушенно-красного цвета и излюбленных начищенных черных оксфордах от Christian Louboutin, с идеально уложенными зачесанными назад волосами в нем нет ни капли сомнений, лишь отточенная годами лицемерная вежливость, выражающаяся холодным, цепким взглядом кажущихся голубыми глаз.

— Кристиан Форд. Ваша новая головная боль. Рад знакомству, — предпочитает представиться не своему адвокату лично, даже не пытаясь дождаться, пока руководство займется этим: в любом случае наверняка эта дамочка знает о нем все то же самое, что и его работодатели; наверняка они начали встречу задолго до назначенного ему времени прибытия, чтобы в приватной обстановке обсудить общую стратегию более полно и без присутствия лишних ушей. Форд улыбается еще шире, светясь подобно рожденственской елке, думая о том, насколько много сил они собираются вбухать в его защиту и как быстро решат, что это абсолютно невыгодное занятие: несмотря на усиливающуюся с годами нехватку пилотов в гражданской авиации любая уважающая себя авиакомпания не станет рисковать репутацией и держаться за летчика, чья надежность может начать вызывать сомнения у пассажиров.

Они выливают тонну лицемерных заверений, что собираются восстановить справедливость, биться до самого конца, и тонко пытаются протащить идею того, что нет никакого смысла ввязывать во все происходящее профсоюз, на что Кристиан лишь улыбается благодарно, но даже не реагируя на намеки, цепко, с профессиональным интересом рассматривая мисс Лайтман, сидящую напротив: такую чопорную, собранную, самоуверенную. Интересно, что будет, если сбить с нее всю эту шелуху? Что окажется внутри? Какие слабые места прикрываются панцирем из веры в собственную неуязвимость и всемогущество?

Когда руководство заканчивает толкать свои лживые речи и решает оставить их наедине, — "Капитан Форд, пожалуйста, постарайтесь быть менее радикальны, чем обычно" — пропадает нужда притворяться дружелюбным и вежливым. Едва закрывается за спиной дверь, Кристиан избавляется от улыбка, смотря на юриста со скупой серьезностью, точно не видит никакого смысла размениваться ради нее на какие-либо лишние эмоции.

— Что ж, мисс Лайтман, прежде чем Вы начнете показывать мне, кто здесь альфа, давайте договоримся о паре вещей на берегу, — его голос сух и официален, а взгляд холоден; он смотрит, практически не моргая, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу, чтобы после положить ладони на свое колено. — Во-первых, я попрошу Вас не притворяться моим адвокатом. Мы оба знаем, что Вы — адвокат моих работодателей, а потому, едва возникнет необходимость, меня без малейших сожалений выкинут за борт, чтобы прикрыть собственные задницы. Я отлично понимаю всю шаткость моего положение, так что нет нужды пытаться подсластить пилюлю, — облизывает губы и продолжает. — Во-вторых, Вы не будете трогать старшего помощника с этого рейса. Я — капитан, а это значит, что с момента включения двигателей до момента их полной остановки, все происходящее на борту находится в моей юрисдикции и под моей персональной ответственностью. Более того именно я был пилотом, осуществлявшим ручное управление самолетом с момента ухода с эшелона FL290 на снижение и до момента парковки на стоянке. Генри Уайтманн слишком молод и недавно начал летать на дальнемагистральных судах. Его разотрет в порошок любой новичок-юрист. Жалкое будет зрелище; руководству не понравится, — он говорит с легким презрением, показательно кривя нос, вспоминая о фотографиях трех детей, которые так сильно любит показывать ненормально оптимистичный в любой ситуации Генри, когда его никто не просит. Будет слишком просто отдавать его на растерзание корпоративным боссам — пусть лучше попробуют сожрать опытного летчика, число налета которого близится к отметке к десять тысяч летных часов в различных условиях.

— Мы договорились, или у Вас есть, без сомнения, ценные замечания на этот счет?

+1

9

[nick]Victoria Lightman[/nick][status]step aside, bitches[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2QNfz.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2RvZo.gif http://funkyimg.com/i/2RvZg.gif
the world is not enough, but it is such a perfect place to start, my love
a n d   i f   y o u ' r e   s t r o n g   e n o u g h

together we can take the world apart, my love
[/sign]
Наутро мое отражение однозначно выдает усталость: ставшие уже давно привычными синяки под глазами я мастерски маскирую легкими мазками консилера, придирчиво оценивая себя через зеркало. Учитывая нервную работу и плотный график, для тридцати шести лет на моем лице не слишком-то много морщин, позволяющих мне не использовать значительное количество грима и презрительно фыркать в ответ на рекомендации подруг в адрес очередного пластического хирурга. Мне тридцать шесть - и я люблю свой возраст, а потому ограничиваюсь лишь парой взмахов туши и неизменным консилером.
Очередную бессонную ночь я коротаю за продумыванием завтрашней стратегии - удобство одной из особенностей моего организма, не позволяющей погрузиться в крепкий, беспробудный сон без использования медикаментов, я познаю еще во времена обучения в Гарварде, когда мне удается без особых усилий переключиться на двухчасовую дремоту, остальное время посвящая подготовке к семинарским занятиям. Вчера я осознанно игнорирую покоящуюся на прикроватной тумбочке небольшую баночку с таблетками снотворного и стоящую рядом с ней маленькую бутылочку Evian, несколько часов бездумно пялясь в потолок, а затем изучая пачку бумаг, предусмотрительно взятую с собой из офиса. Мне удается заснуть ближе к пяти утра, в семь же я лениво потягиваюсь под звуки будильника.

Ровно в девять-ноль-ноль я вхожу в офис авиакомпании - корпоративный автомобиль с личным водителем, готовым меня доставить в любую точку города (а зачастую - и за его пределы), а также приближенность их офиса позволяет мне приехать чуть раньше, демонстрируя собственному новому клиенту безупречную пунктуальность. Не только ее - черный брючный костюм от Prada идеально гармонирует с черной Galleria тоже же дизайнера, стильно дополняемый остроносыми черными туфлями на длинной тонкой шпильке с узнаваемо-красной подошвой. Идеология Коко Шанель о том, что черный цвет является единственно верным стала мне понятна довольно давно, но офисный дресс-код все же вынуждает меня разбавить его строгой белой блузкой. В конце концов, вряд ли моя реакция на предсказуемо не слишком остроумные комментарии Форда о том, что на встречу с ним я одеваюсь как на похороны поможет нам установить плотное взаимовыгодное сотрудничество.
Которое жизненно необходимо - нам обоим, а не только мне. И я успокаиваю себя мыслью о том, что если Форд действительно умен так, как его успевает преподнести мне руководство авиакомпании за час до назначенной с ним встречи, то мой вчерашний выпад ему придется оценить по достоинству, а не играть в обиженного мальчика. Тяга мужчин к употреблению спиртных напитков на публике понятна и простительна, но не когда адвокатом твоего оппонента является Алан Тейлор, а потому демонстрация возможных подстав выглядит лично в моих глазах куда убедительнее увещевательных разговоров с клиентов и просьб не появляться на публике в нетрезвом виде. Однажды обжегшись с Аланом на молоке, я предпочитаю перейти исключительно на прохладительные напитки, а значит вчерашняя перепалка - всего лишь необходимое зло, которое сегодня с утра я списываю с собственных счетов за незначительность.

Я говорю им о том, что Форда необходимо отстранить от полетов во избежание возможных провокаций. Я говорю им о том, что в ближайшие несколько дней я буду опрашивать всех сотрудников авиакомпании, с которым у него происходили конфликты. Я говорю им о том, что сегодня мне нужно опросить его старшего помощника, но я постараюсь максимально не вовлекать его в дело. Я говорю им о том, что я вижу единственно возможный исход нашего дела - безапелляционная победа, и если они не будут мешать мне работать, то ее я им преподнесу на блюдечке. Я говорю, что формально я являюсь адвокатом Кристиана Форда, а потому на все разговоры с ним будет распространяться адвокатская тайна, а значит я не буду им передавать содержание услышанного. Все будет хорошо - говорю им напоследок, ровно за секунду до того, как в открывшемся проеме двери появляется фигура моего нового клиента.

- Взаимно, - я сижу на неудобном крутящемся стуле, лениво покачивая ногой, закинутой на другую. Моя поза наигранно-расслаблена, ничем не выдающая мгновенно возникшее напряжение. Окинув его внимательным взглядом с ног до головы я думаю о том, что присяжным не понравится, если Форд в подобном виде покажется в зале заседания, а значит впереди нас ждет еще один малоприятный разговор. А еще я думаю о том, что он красив - а значит, ему однозначно не понравится то, как он должен выглядеть в суде.
По статистике присяжные с удвоенным вниманием слушают увещевания стильных, дорого одетых адвокатов, но симпатизируют ответчикам, внешний вид которых вызывает жалость. Особенно это касается женщин. Они испытывают материнский инстинкт к тем, кто испуганно озирается по сторонам и жалобно заглядывает им в глаза. Мужчины-присяжные наотрез не любят видеть высокомерных, тщеславных и напыщенных. И уж тем более они не хотят видеть мужчин, которых хотят трахнуть женщины. Кристиан Форд же в своем идеально отпаренном костюме от Кристиана Диора и в обуви моей любимой марки вызывает одно-единственное желание ниже пояса, желательно в горизонтальном положении.
Не мое - я умею держать себя в руках. Временами.

- Я не собираюсь доказывать, кто здесь альфа: мой авторитет безусловен, в этом кабинете, в зале суда и, пожалуй, везде - ровно до того момента, пока мне не удастся выиграть это дело. Ведь ты не учишь стоматолога лечить тебе зубы. Если у тебя есть какие-то сомнения, то мы можем попрактиковаться в словоблудии за пределами этого кабинета, - я говорю, лениво растягивая слова, хоть в этот раз делаю это и не намеренно: мужчине напротив удалось меня взбесить одним выражением лица, когда же он заговорил, никаких сомнений в антипатии не осталось. Ненавижу, когда не имеющей высшее юридическое образование клиент, пытается поставить под сомнение мой профессионализм. Еще больше я не люблю, когда со мной разговаривают в подобном тоне, пусть, стоит признаться, своим поведением иногда я его и заслуживаю. Мой голос остается предельно спокойным, тон - запредельно вежливым, раздражение выдает лишь изогнутая бровь.
- Неверно. Я - нанятый твоим работодателем адвокат, но это не значит, что я буду действовать исключительно в его интересах и скину тебя под поезд при удобном случае. Я выиграю это дело, а полупобеды, заключающиеся в бросании на растерзание сотрудников, мне мало интересны. Конечно, если ты не будешь мне мешать работать, - мои губы растянуты в дружелюбной улыбке, которая не касается моих глаз. Сомневаюсь, что озвученной правдой удастся убедить этого своевольного капризу, но всегда можно попытаться, - Откуда столько недоверия к адвокатам? Неудачный проигрыш в гражданском суде? Бесплатный адвокат в административном деле оказался недостаточно расторопным? - перед моими глазами лежит открытое досье на Форда, куда я заглядываю без особого интереса, больше демонстративно - его содержание довольно просто выучить наизусть, - К уголовной ответственности ты ранее не привлекался, твое досье неправдоподобно идеально, практически без единого темного пятна. С этой секунды на все, сказанное тобой, распространяется адвокатская тайна, а все озвученные мной вопросы определенно имеют значение. Поэтому рекомендую отвечать честно. Если, конечно, ты не хочешь сдаться.
Мое обращение к нему на "ты" - немеренно. Мои постоянные провокации - намеренны. Мне нужно видеть, насколько хорошо он владеет собой в гневе и насколько легко его будет вывести из себя на суде. Пока что он держится на твердую четверочку - не хватает подчеркнуто-вежливого дружелюбия во взгляде. Ближе к концу нашей работы я планирую вывести его на твердые пять баллов, иначе Тейлор его растерзает в суде.

- Твое желание защитить Мистера Уайтманна весьма похвально. В моих планах не было его, как ты выразился, "трогать". В иске говорится исключительно о твоей ошибке - при подготовке они вооружились парой прецедентов, делающих ответственность капитанов корабля безусловной за всевозможные нарушения. Но это не значит, что он не будет допрошен в качестве свидетеля - сегодня мной, а затем в суде, - усмехнувшись, наклоняю голову вбок, внимательно следя за его реакцией, - Но я обещаю быть нежной.
Его слова про старшего помощника вызывают плохо скрываемое удивление, я наклоняюсь чуть вперед, не без интереса рассматривая сидящего передо мной Форда, словно вижу его в первый раз. Его внешность и манера подачи никак не выдают в нем человека, способного жертвовать собой ради других. Признаться честно, оставшись с ним наедине, я заранее подготваливаю внушительную аргументацию на тему того, почему мы не будем сваливать вину на старшего помощника, а потому удивляюсь - и удивляюсь приятно - увидев, что в его планах этот пункт не значится. Не то, чтобы я считала всех своих клиентов трусливыми подлецами, но... А хотя да. Именно так я и считаю.

- Еще какие-нибудь пожаления? Предложения? Нет? Отлично, - я намеренно не делаю паузу, кладя локти на стол и хмурясь, ловя его взгляд. Мой голос перестает быть насмешливо-надменным, прямо сейчас я больше не планирую с ним воевать, мысленно ставя себя рядом в одну линию. И лучше бы он принял правила игры, - Адвокат истца - Алан Тейлор, знаком мне еще с университетских времен. Он грамотный, жесткий, временами играет грязно. Он будет выводить тебя на эмоции в суде и будет копаться во всем твоем прошлом, так или иначе связанным с авиацией. Он найдет свидетелей, которые будут публично поливать тебя грязью, которую ты будешь внимательно слушать и молчать. Он будет извращать факты и оборачивать их против тебя. Наша задача - быть к этому готовыми. Поэтому прямо сейчас мне нужно, чтобы ты рассказал мне обо всех скандалах, в которых когда-либо был замечен. Ты должен рассказать мне обо всем, что можно представить в суде в качестве доказательства твоей профессиональной некомпетентности. Обо всех слухах, нарушениях, которые ты когда-либо совершал и о которых кому-либо известно. Я знаю, что ты хороший пилот, - взгляд на секунду останавливается на его досье, а затем снова смотрит в упор, - Возможно, я даже летала на пилотируемом тобой самолете. Мне слабо верится, что American Airlines берет бездарностей на должность капитана корабля. Но это все неважно, потому что никто не идеален. И если ты думаешь, что их дознаватель не найдет то, чем тебя с особым цинизмом будут тыкать в суде, то ты ошибаешься, - пауза, во время которой я сосредоточенно хмурюсь, точно взвешивая все "за" и "против", а затем продолжаю, уже более тихим голосом, - Послушай, тебе придется мне поверить. Все, что будет озвучено в этой комнате, останется здесь. Я не твой враг. Все, что произошло вчера - всего лишь жалкая демонстрация того, что будет дальше. Он может тебя подставить. Поэтому в ближайшее время... Я попрошу тебя вести себя максимально тихо. И не употреблять алкоголь на публике. И не обсуждать это все ни с кем из своих друзей, даже с родственниками. Ты... не дурак. Хоть и повел себя вчера безответственно, - сейчас в моем тоне нет ни грамма укора, лишь руководство к действию. На секунду мне захотелось побыть откровенной с мужчиной напротив - и я успокаиваю себя мыслью о том, что это просто очередная проверка, результат который определит общую манеру нашего дальнейшего общения. Ведь адвокаты не должны симпатизировать собственным клиентам.

Отредактировано Alicia Evans (25.02.2019 13:21:00)

+2

10

В словесных баталиях нужно уметь подбирать слова и интонации, при этом внимательно слушать оппонента, чтобы вовремя выцепить из общей канвы разговора неловкую осечку, за которую можно попробовать вытащить и возможную слабость, и личную информацию, которую кто-то не совсем хотел выдавать. Слова вообще много значат, и Кристиан, с детства обучаемый ими владеть, знает об их ценности не понаслышке; и все же доволен тем, что ему достается адвокат, который по крайней мере в настоящий момент показывает свой словесный навык как весьма впечатляющий. Даже несмотря на то, что один ее вышколенный, показательно строгий вид вызывает в нем прилив ненависти, сильного противника стоит замечать сразу и, желательно, преувеличивать угрозу, на всякий случай.

Виктория Лайтман сидит перед ним, дружелюбная, расслабленная, лениво растягивающая слова, точно говорит с другом за ланчем, а не проводит официальную встречу со своим невольным клиентом. От нее так и разит самоуверенность, даже не подразумевающей ни намека на то, что она может оказаться не права — это беспрекословно подтверждают ее слова и снисходительный, покровительственный тон, будто Кристиан — нерадивый школьник, отчитываемый директором за разбитое стекло в кабинете рисования.  Наверное, в этот самый момент он должен встать на четвереньки и активно начать махать хвостиком, словно пушистый хороший мальчик, чтобы строгая тетя почесала его за ушком и дала вкусняшку. Наверное, в этот самый момент он должен поверить, что нанятый авиакомпанией адвокат заинтересован в его интересах больше, чем в интересах его работодателя. Наверное, в этот самый момент он должен начать доверять ее высказанному на словах профессионализму и красной подошве дорогущих дизайнерских туфель на такой тонкой шпильке, что так и хочется проверить, как бы она вошла в ее вытянутую длинную шею.

Но Кристиан умеет быть терпеливым; ему всего-то и нужно, так это понять, кто эта амбициозная авторитарная дамочка под всей шелухой из брендовой одежды и адвокатского пафоса, истекающего из нее, как из рога изобилия. Все под внешней оболочкой имеют свои слабости, и нужно порой уметь слышать, чтобы добраться до мягкой сердцевины. Так что Форд усилием воли смягчает черты лица, добавляет пару градусов теплоты во взгляд, заставляя самого себя поверить в свою ложь, что он лишь насторожен, а не агрессивен. Что не мечтает увидеть, как вся эта уверенность в собственной безупречности начнет облетать хлопьями подобно старой краски под воздействием наждака.

— Снова хотите проверить меня на честность? Если Вы такой замечательный адвокат, как говорите, то уже ознакомились со всей информацией на меня, указанной не только в этом досье, и знаете, почему я так отношусь к адвокатам. Но, раз уж мы тут пытаемся выстроить мостики доверия, то я отвечу: мои родители юристы, и я имею весьма конкретное представление о том, как работают люди схожей с Вами профессии, мисс Лайтман, — ему нет никакого дела до панибратского перехода на "ты" со стороны его адвоката: она может называть его как угодно, это исключительно ее дело, ее попытки выбить его из зоны комфорта, заставить изрыгать проклятия или все же попытаться вогнать проклятый каблук ей в глотку. Кристиан Форд умеет оберегать личные границы, и в настоящий момент у него нет никакого желания демонстрировать, что он готов так просто обрушить их перед ней, накормленный обещаниями помощи и напоминаниями о действии адвокатской тайны.

— Мисс Лайтман, я и не собирался давать Вам советы о том, кого стоит допрашивать, а кого нет. Вы здесь специалист, о чем мне уже было сказано сколько раз? Я сбился со счета где-то разе на пятом, — меняет положение ног, теперь полностью зеркаля позу Виктории, чуть растягивая уголки губ в усмешке, но мимолетной, призванной показать намек на то, сколь мало он ценит ее постоянные попытки доказать ему свой авторитет словами, а не конкретными действиями, которые бы дали ему шанс довериться ей не из-за необходимости человека, загнанного в угол и выбирающего между жизнью и смертью. — Я всего лишь попросил не валить вину на человека, который по своим должностным обязанностям не имеет никакого отношения к принимаемым решениям касательно осуществляемого рейса. Но, раз наши взгляды на эту ситуацию схожи, думаю, здесь не должно возникнуть конфликта интересов, — смотрит на нее все так же прямо, даже не пытаясь отвести глаз, продолжая мягко дружелюбно улыбаться и по мере сил не смотреть слишком колко — только тон голоса остается по-официальному сухим. Ему не нужна от нее похвала, ему плевать, с кем она собирается быть нежной: единственное, о чем он мечтает, это поскорее разделаться с этим проклятым, высосанным из пальца делом, чтобы больше не было необходимости подпитывать своей вынужденной покорностью самолюбие рыжей стервы, сидящей напротив него.

Ее очередная словесная отповедь воспринимается им со спокойствием и вниманием, все тем же ровным выражением лица, прячущим клокочущую ярость от осознания того, насколько большим идиотом она его считает, если рассказывает все эти бессмысленные прописные истины, осознаваемые им еще до совершеннолетия. Все хорошие адвокаты играют жестко, все хорошие адвокаты вытаскивают любую грязь, любой повод, чтобы завалить противника в суде. И уж совершенно точно хорошие адвокаты не повторят раз за разом своим подзащитным о том, насколько они хороши, а тратят это время на более полезные вещи. Например, на то, чтобы найти компромат и не дать делу даже дойти до слушаний. Кристиан оправляет манжеты рубашки, чуть вытаскивая их из рукавов пиджака, и кладет ладони перед собой на стол, придвигаясь к столешнице ближе, словно ему не терпится лучше расслышать очередное исполнение заевшей пластинки под названием "Я тебе не враг, ты должен мне доверять и прыгать, когда я скажу". Дышит ровно и спокойно, хоть сердце начинает биться быстрее, не выдерживая того количества ненависти, перегоняемой по венам. Можно представить себя в кабине истребителя, где кислород поступает через специальную маску, и нужно дышать аккуратно, размеренно, чтобы не опьянеть и не ошибиться ни в едином действии. Ее голос — это шум двигателя, писк авионики. Ее лицемерные попытки применять пряник для его воспитания — чужеродны в потоке отчитываний, поправок, перечисления того, в чем именно он налажал в этот раз. Ты не дурак, Кристиан, но ведешь себя неправильно. Ты хороший пилот, но всем плевать, так что прыгай выше, мальчик, и неси сюда тот мячик, что я бросила, а то злой дядя Алан Тейлор отберет у тебя работу, репутацию, и ты сгниешь в канаве без цели в жизни, никому не нужный и вышедший из тиража.

— Из всего, что я услышал, могу сделать вывод, что мистер Алан Тейлор чертовски хороший адвокат, но мне, судя по Вашим словам, не надо об этом думать. Ведь Вы, будучи истинным профессионалом своего дела, уже продумали все за меня, не так ли? — невинно интересуется Форд, доставая из внутреннего кармана пиджака черную с серебряным ручку Parker, которой любит заполнять разнообразные бюрократические документы во время полетов. Притягивает к себе пару белоснежных листов бумаги, лежащих на столе, готовясь писать. — Давайте пропустим ту часть, где я клятвенно клянусь верить Вам и преданно смотреть, даже не допуская возможности, что в любой момент мой работодатель не даст Вам другую команду, а перейдем к той, где я признаюсь в самых темных постыдных профессиональных секретах, раз уж мы вынужденны в данный момент работать по одну сторону баррикад. Ух, я аж занервничал, — наигранно передергивает плечами, щелкая механизмом ручки, выпуская стержень.

— Первое, — аккуратно пишет на листе бумаге цифру "один" и делает краткое резюме своих дальнейших слов. — Это, так сказать, для разминки. Многие бывшие военные летчики, особенно летавшие в одноместных самолетах типа истребителей, штурмовиков, в экстренных ситуациях имеют склонность принимать решения, не советуясь со вторым пилотом, находящимся в кабине. Это неприемлемо для гражданской авиации, где во главу ставится взаимный контроль и работа в команде, однако зачастую, когда опыт работы в одиночку превышает опыт работы в команде, инциденты случаются. Никто из Amerian Airlines не станет давать показания и рассказывать о таком, но если найдут кого-то из компании-лоукостера, где я с полгода отлетал на грузовых самолетах, они могут рассказать, как я не слушал указаний капитана, когда мы попали в эпицентр грозового шторма, например. Никто не пострадал, ущерб самолету был минимальный для данной ситуации, но характеризует меня как весьма самоуверенного, не считающегося с чужим мнением пилота, не так ли?

— Второе. Во время начала работы летчиком-испытателем в 2013 году еще в RAF — ВВС Великобритании — высказывал большое сомнение в планах испытаний, отклонялся от них и не был эталоном солдата, выполняющего каждый отданный ему приказ. Меня попросили уйти в отставку без отражения данных инцидентов в личном деле, поскольку до этого я показывал себя в лучшем свете. Однако, если покопаться в этом деле, можно найти кое-что поинтереснее своевольности и неподчинения приказам. Незадолго до этих испытаний во время операции НАТО на Персидском заливе погиб мой коллега, друг и любовник. Мы были вместе пару лет, может чуть больше, и по военной базе упорно ходили слухи о наших неуставных отношениях. Думаю, это будет весьма благодатная почва для того, чтобы описать мой профессиональный портрет. Только представьте: испытатель, у которого крышу сорвало из-за смерти возлюбленного. Какая эмоциональная нестабильность на такой ответственность работе! — Кристиан презрительно фыркает, мысленно хваля себя за то, что ни один мускул не дрожит, пока он говорит о смерти Фреда женщине, с которой бы даже встречаться больше не захотел, не то что делиться настолько личными вещами.

— Третье. Во время службы в ВВС США и испытаниях одного из истребителей пятого поколения были обнаружены серьезные проблемы с двигателями. Это отражено документально. Первый раз, когда произошло возгорание, я сумел посадить самолет. Во второй раз, во время испытаний в заливе, я экспериментальный образец утопил, потому что спасти его уже было невозможно. Я докладывал командованию и разработчикам о проблемах с двигателями, но мне говорили, что все устранили. У нас вышло взаимонепонимание, и я ушел в отставку. Но, опять же, не это самое примечательное в этой истории: я спал с одним из разработчиков. В то время он был женат. Меня назначили испытателем до того, как мы начали трахаться, но кому это сейчас важно, да? Плюс мы постоянно спорили о том, что стоит усовершенствовать в конструкции и не всегда соглашались друг с другом. Расстались после того, как этот недоделанный кусок металла, композитов и электроники затонул. Моральный облик не из идеальных, да и профессиональный страдает, опять же, — с осуждением цокает языком, продолжая писать на листе.

— Из наиболее сомнительных моих профессиональных проступков это, пожалуй, все. Не считая бесконечных ссор с техническим обслуживающим персоналом самолетов: я весьма жестко принимаю их перед рейсом, и на меня лежит не одна докладная. Ну и случалось, что во время прохождения близ грозовых фронтов трепало самолеты. Это может звучать довольно жутко, если не знать специфики. Впрочем, как и уход на второй или необходимость жесткой посадки на взлетно-посадочную полосу по причине погодных условий, — выпрямляется, подталкивает исписанный лист в сторону Виктории и откидывает на спинку кресла. — Теперь Вы знаете обо мне больше, чем мои друзья, родители и коллеги. Задавайте уточняющие вопросы, если есть необходимость. Я не заинтересован в проигрыше хорошему адвокату куда меньше Вашего, мисс Лайтман, уж поверьте мне, — последнюю фразу говорит с тонким намеком на передразнивание слов своего адвоката.

+2

11

Регулярные перегрузки на работе, тяжелый развод, проблемы во взаимоотношениях с семьей и неизменный стресс вынуждают меня год назад прийти на консультацию в частнопрактикующему психологу. Когда ты живешь в Америке, в этом нет ничего постыдного: на деловых ланчах добрая половина моих коллег периодически считают необходимым отвесить пару-тройку дешевых понтов, начинающихся со слов "мой психолог говорит". Я не считаю это постыдным так же, как и не считаю правильным выставлять подобные личные вещи напоказ в отношении с коллегами. Тем не менее, после не слишком длительной терапии я прихожу к твердому выводу решению о том, что моя самооценка как специалиста и как женщины больше не подпитывается чужим мнением о собственной скромной персоне. В тридцать шесть, построив неплохую карьеру в одной из лучших консалтинговых фирм Нью-Йорка, я прихожу к выводу о том, что в целом меня более чем устраивает моя жизнь и собственное самоощущение в ней.
А потому, Кристиан Форд, если ты думаешь, что твой прикрытый совершенно неправдоподобной лично для меня околодружелюбной улыбкой хамский тон и грамотно отреставрированное словоблудие, которыми ты пытаешься подорвать мою уверенность, рано или поздно достигнут своей цели, то ты ошибаешься. Видали и пострашней избалованных мальчиков богатеньких родителей, пытающихся сорвать раздражение сложившейся малоприятной ситуацией на собственном адвокате.
О да, все верно: я не поленилась за последние сутки изучить всю твою подноготную, вбив в гугл имена твоих родителей и позвонив паре-тройке старых знакомых, построивших не менее успешный бизнес в Лондоне. Теперь я знаю более, чем достаточно об их методы работы, а потому лишь с ярко выраженным оттенком сарказма изгибаю левую бровь, не слишком-то утруждая себя в том, чтобы скрыть надменную усмешку с еле заметной толикой презрения.
Я продолжаю молчать, лишь наклоняя голову вбок и с нескрываемым любопытством изучая собственного оппонента. Если бы мне было лет двадцать пять, то прямо сейчас на повышенных тонах я бы пыталась доказать собственную правоту, используя уже выштудированный почти до безупречия навык дискуссии, не забывая отметить то, насколько стыдно для многоуважаемого пилота одной из лучших авиакомпании в стране уметь считать всего лишь до пяти. Если бы мне было лет тридцать, я бы безусловно восхитилась его самоуверенно брошенными мне колкими фразами, возможно, даже сочтя его сексуальным. Но мне тридцать шесть - и ровно год назад я кладу на лопатки в блакоразвоздном процессе другого, такого же самоуверенно-сексуального, окончательно разочаровавшись в подобных мужинах, а потому - даже не интересно и совершенно предсказуемо.
Не до конца вытравленная во мне ганичащая с подростковой наивность, все же позволяла мне на секунду понадеяться на то, что сегодня перед собой я увижу хоть что-то инетересное. На мгновение я даже наклоняюсь чуть вперед, не стараясь задавить вспыхнувший во взгляде интерес после его высказанного желания защитить собственного помощника, но он снова открывает рот в жалких попытках вылить на меня очередную порцию грязи, и я снова с нескрываемым разочарованием откидываюсь на спинку кресла, еле удерживая себя от того, чтобы презрительно поцокать языком.
Показалось.
Я успеваю предоставить ему вполне конкретно обозначенную возможность перейти от агрессии в общении к взаимовыгодному сотрудничеству, которую без особой приязни мне бросают обратно в лицо, заставляя левую бровь плавно ползти вверх. Это не ново, временами вполне обыденно и ввет скукой с горьковатым привкусом разочарования.
Впрочем, если он в тридцать семь не считает необходимым побыть взрослым мальчиком и перебороть собственное раздражение, сидя перед человеком, который вполне искренне желает выполнить работу на твердую петерку, окончательно и бесповоротно избавившись от вполне надуманного иска, то мне совершенно необязательно щадить его чувства.

- Ух, я аж занервничал.
- Попей водички. Успокаивает, как говорят.
Абсолютно нейтральное выражение лица сопровождается лениво скрещенными на груди руками и небрежным покачиванием правой ноги, закинутой на левую. Я слушаю его внимательно, лишь периодически морщусь и недовольно хмурюсь, думая о том, что если Алан Тейлор узнает хотя бы половину им озвученного и найдет необходимых свидетелей, наши шансы на победу приблизятся к рискованному минимуму. Я думаю, что в ближайший месяц перегрузки на работе неизбежны, и что с Мишель я буду видеться в лучшем случае раз в неделю. Думаю, что за подобное дело необходимо значительное увеличение адвокатского гонорара и расширение расходов на дознователя. А еще я думаю, что теперь в случае выигрыша назначение в "Шерман и Стерлинг" нового старшего партнера с фамилией Лайтман попросту неизбежно - я заведу разговор об этом сразу по возращению отсюда.
И это, пожалуй, единственное, что может меня радовать в сложившейся ситуации.
- Неверно. В качестве свидетелей в суде могут выступить бывшие сотрудники American Airlines, и их слова для присяжных будут звучать куда убедительнее, нежели кого-нибудь из лоукостера. Впрочем, могут быть и действующие сотрудники. Главное - это правильная постановка вопросов, при которой ты не сможешь воспользоваться пятой поправкой. Все зависит от того, какую информацию он успеет раскопать. Сегодня подам ходатайство об ускорении рассмотрения дела, думаю, судья Хэндриксон пойдет нам навстречу. У них будет не так много времени на подготовку, - говорю лениво, пустым взглядом и без особого интереса рассматривая переданный мне лист бумаги, обращаясь больше не к нему, а скорее озвучивая мысли вслух, - Что ж, польщена оказанным тобою доверием, - а вот это уже ему, сопровождая прямым взглядом и приторно-сладкой улыбкой, в которой лишь при ближайшем рассмотрении можно заметить раздражение сложившейся ситуацией. Становится совершенно понятным более чем своенравное поведение пилота со мной и предсказуемыми возможные вспышки его гнева в суде, - Это все? Если вспомнишь что-нибудь еще перед заседанием, не забудь сообщить мне. Лучше, если я буду знать заранее всевозможные слабые стороны, чтобы их отбить. Не думаю, что присяжных будет волновать твоя нетрадиционная ориентация, скорее наоборот, геев любят. Временами их даже жалеют, что тоже будет нам на руку. Ты спал с кем-нибудь из руководства American Airlines или с тем, кто был уполномочен принять решение о твоем назначении на эту должность или приеме на работу? - пару секунд сосредоточенно смотрю перед собой, опираясь на подлокотники и переплетая пальцы, поднося руки ко рту - глупая студенческая привычка во время особо напряженного мыслительного процесса, - Перед рейсом, в котором пострадали вазы, у тебя были конфликты с техническим обслуживающим персоналом?
Больше пальцем в небо и наугад - он отвечает, пока я достаю из сумки сложенный напополам лист формата А4, содержащий не слишком объемный список фамилий и имен, а затем подталкиваю в его сторону.
- Мой дознаватель сотворил маленькое чудо. Это предварительный список привлекаемых истцом свидетелей, которые будут допрошены в суде. Думаю, на этом они не остановятся и он будет пополняться, но пока мне нужно, чтобы ты вкратце рассказал мне о том, что какие конкретно факты твоей биографии они смогут озвучить в суде. У нас с тобой осталось двадцать минут, потом я иду опрашивать Уайтманна, - последнее сказано как бы между делом, небрежно поглядывая на наручные часы Rolex на левом запястье. Словно я не хочу поскрее избавить себя от его общества, сосредоточившись на деле и начиная заново прорабатывать стратегию - из-за наивного преподложения о том, что Форд и правда окажется куда более образцово-показетельным специалистом с практическим отсутствием порочащих пятен в автобиографии, которого мне преподносило вчера за лачнем его руководство, предыдущий план действий летит к чертям.

Спустя девятнадцать минут - во-военному пунктуально и предельно точно - наш малоприятный разговор завершается. Неподалеку от стеклянной двери уже стоит Генри Уайтманн, вежливо дожидаясь своей очереди, я же киваю Форду, на прощание растягивая губы в улыбке.
- Я свяжусь с тобой перед заседанием. Будут вопросы - звони, - наклоняю голову вбок, - Моя визитка у тебя есть. И да. До окончания дела - никакого алкоголя на людях. Постарайся максимально... - саркастический прищур, - Не отсвечивать. Хорошего дня, - наклоняюсь вперед, пододвигаясь ближе к столу, жестом приглашая Уайтмана, словно теряя к Форду малейший интерес.
[nick]Victoria Lightman[/nick][status]the world is not enough[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2RvXJ.png[/icon][sign][sign]http://funkyimg.com/i/2RvZo.gif http://funkyimg.com/i/2RvZg.gif
the world is not enough, but it is such a perfect place to start, my love
a n d   i f   y o u ' r e   s t r o n g   e n o u g h

together we can take the world apart, my love
[/sign]

Отредактировано Alicia Evans (25.02.2019 16:30:15)

+1

12

Самое важное качество, какое только может развить в себе человек (особенно склонный к разного рода бурным проявлениям негативных эмоций) — это самообладание, позволяющее терпеливо сидеть, смотреть на раздражающий объект, слушать его выбешивающие речи и улыбаться, не давая дернуться ни единому мускулу, как бы сильно не сжималась пружина напряжения где-то глубоко внутри, под клеткой из ребер, пара из которых когда-то давно была сломана. У него будет время сбросить пар, позволить разрушительному, все пожирающему гневу вырваться из него, пока не выжрал то, что еще осталось в нем, когда за каждым его движением перестанет следить этот презрительно-снисходительный взгляд, все больше напоминающий взгляд матери, которым она созерцала каждые его промахи, выдавая свои попытки установить тотальный контроль над его жизнью за заботу и искреннее желание помочь. Быть может, эта дамочка в черно-белом монохроме тоже видится самой себе заботливым героем, старающимся помочь? Быть может, она просто всегда хотела в детстве собаку, а когда получила, то обнаружила аллергию на шерсть, и теперь компенсирует свою желание заниматься дрессировкой с клиентами? Какая жалость, что у него всегда были проблемы с тем, чтобы вести себя, как хороший мальчик.

Что бывшие сотрудники, что нынешние, что лоукостеры — они смогут мне вменить лишь то, что пока они хлопали глазами, вспоминая директивы и инструкции, я выполнял свою работу, параллельно пытаясь минимизировать повреждения воздушного, потому что, как бы авиакомпании не кричали о том, что самое важное для них — безопасность пассажиров, частенько готовы рискнуть ради сохранения денежных средств в своих карманах, — равнодушно поясняет Кристиан, вальяжно сидя на кресле и продолжая сверлить женщину немигающим взглядом. — Но это все неважно на суде, я знаю. Люди слишком сильно любят идеализировать мою профессию, чтобы допускать саму возможность того, что истина не такая уж и радужная. А потому я бы хотел попросить Вас найти независимого эксперта, желательно летчика с большим стажем в гражданской авиации, быть может, уже ставшего инструктором или что-то вроде того. Нам будет необходимо авторитетное подтверждение со стороны того факта, что заход на второй круг и жесткость посадки никак не были связаны с моим неумением садить самолет. Я даже не буду пытаться объяснять это лично, поскольку мои профессиональные навыки и умения подвергаются сомнению, — на мгновение чуть сжимает подлокотник сильнее, чем следует, чтобы иметь возможность завершить фразу таким же сухим официальным тоном, каким и начал: приходится еще и терпеть общество этой самодовольной адвокатши, так зацепившейся за его прошлое, что не отодрать. Его выбешивает сам факт того, что его могут лишить летной лицензии за то, что кучка идиотов ищут виноватого, совершенно не разбираясь в области, в которую лезут, вместо этого ставя под сомнение весь его опыт, точно получить диплом летчика-испытателя так просто, точно он так хорошо трахается, что смог натрахать себе место в числе людей, которых и сотни на весь мир не наберется.

— Не думаю, что стоит бравировать тем фактом, что я гей, — с легкой ухмылкой заявляет Форд, — потому что найдется большое количество стюардесс-женщин, которые с легкостью опровергнут данное заявление. Используйте термин пансексуал, так будет более точно, если Вы предпочитаете разыгрывать карту с сексуальными меньшинствами, — внутри него все же вспыхивает легкий огонек самодовольства: все же она обманывается, пусть даже в такой мелочи, но обманывается, идет по более легкому пути из стереотипов и предвзятости. — И нет, я получил эту работу благодаря старым армейским связям и тому факту, что смог достаточно быстро перестроиться с военной авиации на гражданскую. Из начальников я иногда сплю только с Эшли Стокман из отдела по составлению летных графиков: она всегда одобряет мои запросы на нестандартные смены вроде шесть через шесть. Не считая связей со стюардами и стюардессами, но кто из пилотов этим не грешит?! — подносит к своему лицу руку и начинает рассматривать свои ногти, точно пытается понять нужен ли в ближайшее время маникюр, а не разговаривает со своим адвокатом о деле, от исхода которого зависит вся его дальнейшая жизнь. — С техниками я тоже не спорил: самолет был в отличном состоянии, у меня не было причин задерживать вылет. Не считая этой неприятной ситуации с вазами, полет был образцово-показательным, на удивление, — он отвлекается от своих ногтей только когда перед ним оказывается список свидетелей, по которому пробегает взглядом, чуть забавно фыркая, читая имена.

— Какой же я везунчик, что все эти разговоры находятся под защитой адвокатской тайны, — берет лист в руки, чуть задумчиво смотря в глаза женщине, — могу сэкономить на психотерапевте, — и начинает кратко рассказывать о каждом из своих бывших коллег, которых уже успел найти страшный и ужасный Алан Тейлор (почему не могли нанять его или кого-то подобного? а не это вышколенное недоразумение, подпитывающее свое эго попытками контролировать каждую молекулу в радиусе пяти сотен метров), мысленно отсчитывая секунды до того момента, как его вынужденное общение с этой рыжей стервой окончится, и можно будет уйти отсюда к чертовой матери.

— Конечно, мэм, —
последнее слово звучит слишком похоже на "мам", и он произносит его с нескрываемым сарказмом, даже не пытаясь напомнить женщине о том, что ее визитка, так-то, не у него, а давно уже покоится в мусорном баке за баром или на свалке: он не собирается ей звонить, если у него возникнут вопросы, потому что не верит ни единому ее слову о желании помочь, доверии и прочем бессмысленном бреде, на который было потрачено столько времени.

В дверях сталкивается с уже готовым к экзекуции Генри, которого ободряюще хлопает по плечу, тихо шепча вместо приветствия: "Все будет хорошо, парень, расслабься", и подмигивает, спокойным уверенным шагом удаляясь по коридору в сторону туалета, в котором, предварительно убедившись, что находится там один, бьет кулаком в стену пару раз, чувствуя, как внутри все буквально звенит от злости: неужели эта сучка думает, что он идиот? неужели она думает, что ее банальные до оскомины во рту советы еще кому-то нужны? неужели она так самонадеянна, что считает, что он станет доверять хоть одному слову, что вырывается из ее лживой пасти? Ему кажется, что ей бы стоило работать, а не прессовать клиентов тем фактом, какой она якобы превосходный адвокат. Ему кажется, что с ней его карьера точно полетит в тартарары, потому что, пока она будет заниматься самолюбованием, беспринципный адвокат истца станет работать, чтобы закопать его под ворохом двусмысленности и поданной с иного угла обзора информацией о прошлом.

Впрочем, в этом даже есть плюс: ему не придется больше видеть эту осуждающую презрительную физиономию; а сколько спеси с нее спадет, если она, после всех клятвенных заверений в своей гениальности проиграет дело. Кристиан делает глубокий вдох и улыбается своему отражению в зеркале, опуская ноющую от ударов руку под струю холодной воды. Во всем можно найти свои плюсы, если сильно постараться. Тщательно вытирает руки, поправляет галстук и закидывает в рот вишневый леденец. Ему стоит пообщаться с парнями из профсоюза. На всякий случай. Нельзя ведь идти в бой без запасного плана, особенно если твой военоначальник не внушает никакого доверия и веры в благополучный исход событий.

Отредактировано Christian Ford (03.03.2019 11:42:04)

+1


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » winners don't make excuses ‡эпизод