http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/97668.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: февраль 2019 года.

Температура от -3°C до +11°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Письма о любви » Cold body, warm heart.


Cold body, warm heart.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://i.imgur.com/uTJGsGA.gif
R & Julie
Но ведь все хорошее по-началу пугает, правда?

+6

2

Здравствуй Привет, Джули!
Знаю-знаю, ты сейчас ещё раз спросишь, зачем я взял с собой листки бумаги и ручку, но я снова пожимаю плечами в ответ. Это давно стало традицией: я пожимаю плечами, а ты просишь сказать вслух, пусть теперь у меня это и выходит уже без проблем. Считать слоги больше не приходится, и это радует. В общем, я отвлёкся в самом начале, но писать мне нравится. Смотреть, как из-под кончика ручки выходят относительно ровные строчки, а слова сбиваются, только когда немеют с непривычки пальцы. Приятное ощущение, живое.
Люди отвыкли писать письма друг другу, и не только с началом распространения чумы, но и много раньше. А теперь мир, ужавшийся до микроскопического пространства Стадиона между возведёнными стенами снова начинает разрастаться к горизонту и за него. Мы с тобой наблюдаем, как рушатся возведённые бастионы, вернее, это ты наблюдаешь, а я смотрю на тебя, а затем исписываю строку за строкой своё письмо, куда ты то и дело с любопытством поглядываешь, и всё-таки снова переводишь взгляд вдаль. Мне нравится смотреть на тебя Я люблю смотреть на тебя, на лёгкую улыбку, спрятанную в уголках губ; на тонкие лучики к вискам от глаз; на то, как ветер подхватывает твои светлые локоны, на закате ставшие почти бронзового оттенка. Ты живая. Ты всегда была такой, гораздо живее многих, живущих вместе с тобой в Стадионе, который построил твой отец. И твоей жизни хватило не только на нас обоих, но и на остальных.
Падение стен вокруг тех нескольких кварталов, где ютилось несколько тысяч выживших в тотальной эпидемии людей на многие километры вокруг, многое для тебя значит, я знаю. Но мне всё равно интереснее смотреть на тебя, потому что новый виток действительности начинается прямо здесь. Я бы назвал это чудом, а ты?
Со временем в небе снова появятся самолёты, и даже если мы их не увидим, то застанут наши дети. А остальные города вновь образуют сеть. Наверно, люди всё равно предпочтут общаться по телефону, однако моё письмо у тебя останется надолго, если не навсегда. Когда слова в моей голове стучались о черепную коробку, не в силах выбраться наружу в нормальную речь, мыслей не становилось больше, и кое-что во мне всё равно с этого времени осталось. Это не страшно, потому что теперь я понимаю – у меня есть выбор, кем стать. Ты его дала, Джули, показала развилку, которую я раньше в упор не видел, ибо бессмысленно пялился в пол или по сторонам. Хотя ты и так всё это знаешь, но мне хочется написать слова и мысли на бумаге для одного единственного читателя.
Это странное ощущение, когда бледные до серости руки словно розовеют, а давно мёртвые клетки просыпаются и загораются мелкими искрящимися импульсами. Может, глупо, но я чувствую это каждый раз, когда к тебе прикасаюсь. Даже сейчас. И, как и раньше, как почти с первой встречи я очень надеюсь, что ты не изменишься, не проснёшься внезапно с утра с чувством, что стала мудрее и старше, а потому пора оставить все эти глупости, надежды и мечтания, которые так и роятся в твоей голове. Их почти видно. Ну, может быть, не совсем глазами… Троеточие. Никак не могу закончить мысль. Она всё вертится в голове ярким снопом искр и хохочет почти так же заразительно, как и ты. В общем, кому бы ещё пришло в голову эксгумировать этот мир кроме тебя? То-то же.
Конечно, ты и понятия никакого не имеешь, что я часто разговаривал с тобой во сне. Может звучать не так уж и поразительно, но, знаешь ли, зомби не снятся сны, а я начал их видеть исключительно из-за тебя. Не потому что сделал сама знаешь что с Перри… Не хочется об этом вспоминать, но от этого никуда не уйти. И я это знаю, и ты это знаешь, и даже он это знал, собираясь с отрядом в тот последний рейд. Чёрт Я хотел написать вовсе не об этом, мне очень жаль. В тот раз во сне ты спросила, что для меня самое главное, а я так и не успел ответить. Зато теперь в письме этому самое место – ты. Я был готов поклясться: моё тепло – это лишь отражение твоего тепла в моих объятиях; моё сердцебиение – только эхо твоего часто стучащего сердца. В чём-то я не ошибся, пусть в итоге это и стало метафорой. Мы с тобой с самого начала были нелепым сочетанием несочетаемого, но именно тогда во мне зародились мысли сделать что-то невозможное, что-то совершенно неслыханное! Конечно, в то время идеи были так себе, потому что я и понятия не имел, что с тобой в месте могу спасти мир. По крайней мере, хотя бы начать его спасать. Ты с самого начала была права – выжить, конечно, хочется, но должно быть что-то большее. Ты и есть моё большее, Джули.
И вот ещё что, мы забыли взять с собой фотоаппарат, но возвращаться не хочется ни мне, ни тебе, настолько хорош этот вечер, не смотря на взрывы стен вдалеке. Поэтому я сделаю снимок в уме, как ты и говорила, запомню момент, оставив его яркой вехой в собственной памяти. И закат на безоблачном небе; и ветер, раздувающий твои то светлые, то бронзовые волосы, с которыми играют последние лучи солнца; и лёгкое светлое платье, вместо обычных армейских штанов; и полуулыбку на твоём лице. Я ведь до конца так и не научился читать его выражения, а потому обязательно спрошу, о чём именно ты думаешь в этот момент.
Не так давно я, как и остальные мёртвые, жил одним единственным «сейчас», без прошлого и без будущего. Даже теперь мне не очень хочется вспоминать, кем я был в прошлой позабытой жизни до эпидемии. Воспоминаний о ней нет, но меня это не беспокоит и не пугает. А с моей смерти каждый день как будто записывался пальцем на песке во время прилива – секунда, и ничего не остаётся кроме чистого песочного полотна, на котором можно снова начать писать каракули. Но теперь каждый прожитый день с того самого первого в покосившемся здании «Пфайзер» хранится в моей памяти чёткой картинкой в малейших деталях, и каждую из них я хотел бы сохранить до конца моей жизни. Эти воспоминания потерять уже страшно. Но страх – это тоже чувство!
Вся эта любовь, всё волнение, боль, радость, переживания… Мы будем чувствовать, потому что живые, и мы с тобой спасём этот мир, потому что хотим этого.

Р. [nick]R[/nick][status]мое сердце бьется[/status][icon]https://i.imgur.com/QXbiY98.png[/icon][sign]--[/sign]

Отредактировано Alexander Tikhonov (11.02.2019 11:03:46)

+11

3

Привет, Р!
На самом деле, эта идея до сих пор кажется мне странной. Кто в наше время пишет письма? Даже в главенствующую пору Интернета, которая была до Апокалипсиса, этим занимались редко, и уж точно не ручкой на бумаге. Но мысль о том, что если я допишу это до конца, то смогу быть с тобой даже тогда, когда меня рядом не будет, не даёт покоя. Именно поэтому и пишу. Ну и ещё потому, что будет как-то неправильно, оставить твоё письмо без ответа.
Оказывается, очень сложно подобрать слова. Особенно, когда делаешь это письменно. Это не то же самое, что переписать какой-нибудь текст или уравнение, тут думать надо. Шучу. Просто, я никогда особо не расписывала то, что чувствую. Когда моя мама ушла, когда решила, что Надежды больше нет, мир раскололся. Она была тем человеком, который давал мне уверенность, что всё наладится. Её воспоминания о прошлом мира, были моими воспоминаниями. Её вера в то, что не всё потерянно – моей верой. А потом её не стало. Не было нигде, - ни среди живых, ни среди мёртвых. Мне она оставила лишь мир отца, в котором нет места ни надежде, ни вере, ни чуду. Только слепое следование уставу, только бесконечное стремление выжить. Когда-то мне нравилось винить её в этом. В слабости, которую она позволила себе, но больше в том, что оставила меня. Так просто, как будто я не была её дочерью, нуждавшейся в заботе, в опеке, в понимании. Стоило стать старше, чтобы понять. Она просто не выдержала, как не выдерживали многие, как в конечном счёте не выдержал Перри. И как бы грустно и неправильно это ни было, я верю, что они обрели то, что искали. Покой. Для многих это гораздо важнее жизни.
Мне же ближе беспокойство. Я смотрю на тебя, и вижу будущее, то самое, которое рисовала когда-то моя мать. То самое, до которого она не дожила, возможность существования которого отвергал отец, цепляясь за оружие, как за единственное средство в борьбе с эпидемией. Он был не прав. Многие были не правы. Они не верили в силу, которая далека от насилия. Они не верили, что их спасением будет не оружие, зажатое в руках, а чувство, которое нельзя потрогать, а можно только ощутить.
Когда солнце отражается в твоих глазах, они становятся голубее неба в самый ясный день. И невозможно отвести взгляд. Твои движения больше не похожи на неуклюжее дёрганье мертвеца, пришедшего под мой балкон, чтобы предупредить об опасности. Твоя кожа давно растеряла синеватый оттенок, хоть ты всё ещё гораздо бледнее того тона, который наложила на твоё лицо Нора, когда пыталась замаскировать под человека. Ты спасал меня столько раз, что я и не уверена, что смогу сосчитать. И я давно простила тебе Перри, потому что знаю, если бы он хотел, то боролся бы до последнего.
Мы похожи. Чем больше я тебя узнаю, тем больше в это верю. Ты улыбаешься, и в уголках твоих губ появляются морщинки, которые мне нравится трогать кончиками пальцев. Они самые лучшие доказательства того, что жизнь продолжается. Что в этом мире появилось то самое большее, за которое можно держаться, чтобы постепенно встать на ноги. Ты вернул мне тот свет, который мог погаснуть навсегда. И теперь я точно знаю, что надежда и вера, и любовь – единственное, что может спасти каждого из нас.
Я верю в тебя Р, и в наше будущее. И тот наш первый поцелуй, после падения в бассейн, я буду помнить всегда. Пусть после него у нас было и будет ещё множество, но он стал точкой отсчёта, первым доказательством моей веры в тебя. Первым наиболее значимым подтверждением, что я люблю того, кто сделал для меня гораздо больше, чем кто-либо из живых людей.
Когда я смотрю на тебя, я думаю о нашем будущем. И знаю, что всё у нас получится. Что всё будет хорошо. Что протяну тебе руку, сожму твои пальцы, и они будут тёплыми. Мы справимся со всем, с чем ещё придётся столкнуться, потому что знаем, что на самом деле способно побороть любую преграду или эпидемию.
Сейчас я улыбаюсь тебе, а ты смотришь на меня с вопросом. И нет ничего проще и приятнее, потянуться к тебе и выдохнуть три самых важных слова, прежде чем поцеловать.

Джули.
[nick]Julie[/nick][status]я знаю, ты живой[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2eSfH.png[/icon][sign]-[/sign]

+9


Вы здесь » Manhattan » Письма о любви » Cold body, warm heart.