http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Маргарет

На Манхэттене: июль 2019 года.

Температура от +24°C до +32°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » вождь краснокосых ‡флеш


вождь краснокосых ‡флеш

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/hGZEM5Q.png
River Laird & Richard Knox

[AVA]http://s5.uploads.ru/Vgycm.png[/AVA] [NIC]Richard Knox[/NIC] [STA]sapiosexual[/STA] [SGN]http://s7.uploads.ru/ef1C0.gif[/SGN]

Отредактировано Mark Rosenthal (06.05.2019 21:53:05)

+1

2

Памяти Кукарека, первого его имени, из рода Петухов.

Липкая и влажная жара стояла в воздухе стеной. В худшие часы городок на несколько часов буквально вымирал, а люди прятались в тени или в любом месте, где работал кондиционер, если у кого-нибудь язык повеонетчя назвать кондиционером старый вентилятор, гоняющий липкий воздух по небольшому помещению. Некогда белый, но от времени и климата одновременно посеревший и пожелтевший, а так же получивший коричневые и черные разводы, этот предмет роскоши украшал почти каждое уважающей себя место. В лучших гостиницах такой был в каждом номере.
Это было одно из тех мест на земле, куда не придет в голову сунуться американцу в здравом уме и твердой памяти. Впрочем, таким не придет в голову добираться на двух самолётах, один из которых скорее похож на разваливающуюся машину и переполненном автобусе с парой коз в салоне. Хотя последний передвигался по городу.
В этой вечной пыли, что исчезает только в сезон дождей, на забытой дороге в местечке, название которого забываешь сразу, как увидишь его на карте, лежал серый, мало чем примечательный комок.
- Закари, мы попали, - обратилась Ривер к плюшевому зайцу, поднимая его из пыли и отряхивая любимые уши. Закари смотрел на нее с осуждением одним своим целым глазом. Он мог бы смотреть на нее и вторым глазом, но тот болтался на нитке и не особо фокусировался на происходящем.
- Я зашью тебя, как только найду нитки, - тяжело вздохнув, пообещала девушка, отряхивая живот своего любимца.
- А пока познакомься... - Ривер критически оглядела черного петуха, которого купила за баснословные по меркам этого места деньги на площади. Этот петух был чемпионом, но Рив не смогла смотреть на то, как толпа радуется травле петухов, поэтому выкупила его. И теперь они втроём, девушка, петух и плюшевый кролик, сидели на маленькой площади и первая пыталась придумать, что ей дальше делать, а второй пытался оторвать первому глаз.
- Кшш, - шикнула Рив, отгоняя голову петуха, замотанного в тряпки и веревки, от глаза зайца. А потом подумала мгновение, и переложила зайца подальше от петуха. Ну так, на всякий случай.
- Точно попали, - тихо выдохнула девушка и прикрыла глаза, делая большой глоток из фляги. Жидкость обожгла горло и заставила поморщиться. Ривер закрутила крышку и спрятала флягу в рюкзак и закурила.
- Как бы нам отсюда выбраться? - задала вопрос своим собеседникам Лэрд. Один посмотрел на нее осуждающим взглядом одного глаза, а другой заворочился и кудахтнул.
- Никакой от вас пользы, - тяжело вздохнула девушка, втягивая дым мерзких сигарет с привкусом сена. - Да и собеседники вы никудышные, - с некоторым плохо скрываемым разочарованием заметила Ривер и еще раз затянулась.
Ей нужно было думать. И расклад был примерно такой: есть она, Закари и пока безымянный петух, у них на троих есть немного мелких денег по карманам и достаточно посредственное знание испанского. Вроде, ничего не забыла? В целом, жить с этим можно, но как – Ривер пока не могла придумать, а потому вытянула ноги, поудобнее устраиваясь на асфальте. В любом случае, ей уже особо некуда спешить.

Мама в свое время говорила Ривер, что собственными финансами нужно более ответственно. Не делать спонтанные покупки, особенно те, которые скорее всего будут кукарекать в пять утра (Ривер не была уверена, что именно на этом ее матушка заостряла внимание, но ощущение, что что-то подобное они обсуждали уже минимум пару раз никак не могло покинуть Лэрд), и хранить всю наличность в разных местах. И над первым и вторым Ривер работала. И правда собиралась переложить часть денег из кошелька куда-нибудь в другое место (и нет, она не была разгильдяйкой, просто варианты нижнего белья и ботинка в условиях повышенной влажности и жары отметались сразу), и она бы придумала это место, если бы… сразу после покупки петуха кошелек бы у нее не свистнули. И действительно, что могло пойти не так в толпе полуголых… Ривер даже не сразу нашла не слишком оскорбительное для цивилизованного человека (то есть для нее же) определение, которым она могла назвать данный контингент: после того, как она по тем или иным причинам отвергла «крестьян» и всех производных вассального общества, а так же «аборигенов» и им подобных (конкистадоры и их потомки тоже не подходили, что несколько сбивало с мысли и толку), однако, после некоторых размышлений остановилась на том, что словосочетание «местные жители», зачастую сокращаемое до одного слова «местные», вполне подойдет для нее.
Так вот, что же могло пойти не так в толпе полуголых местных во время петушиных боев?
Нет, она серьезно думала, что ничего не может пойти не так?
Но, как известно, все люди слабы слабы на передок… в смысле, крепки задним умом, а не то самое.

За грустными мыслями о том, что надо бы что-то предпринять, Ривер скурила еще одну сигарету, сделала еще два больших огненных глотка из фляги и, наконец, приняла решение куда-нибудь пойти. Подобрав свой нехитрый скарб (она не успела разобрать рюкзак), девушка закинула его на плечо, взяла под мышку петуха, в другую руку кролика, и, докуривая на ходу отправилась к ближайшей гостинице в надежде найти там… если не ночлег, то хотя бы психологическую помощь от работников. ДАЖЕ ЕСЛИ ОНИ ЭТОГО НЕ ХОТЯТ.
Но вместо этого на двери нашла очень интересное объявление о поиске человека. В археологическую экспедицию. На английском языке. Здесь.
Ривер судорожно пыталась вспомнить, каким богам или духам недавно помолилась, чтобы ее посетила такая редкостная удача.
А потом посмотрела на время.
Автобус группы, судя по объявлению, отправлялся через пять минут из другого конца города.
И Ривер могла только бежать.

Внедорожник, знакомым образом забитый до отказа людьми и вещами (начало экспедиций редко выглядит иначе), уже уезжал, когда Ривер оказалась на площади.
- Подождите! – последней попыткой заглушить шум толпы на английском, пусть только родном для этих людей, помоги мне, Ктулху, перекрикивает площадь и спешит вслед за машиной. Ускоряется, замечая после второго зова, похожего, кажется, больше на брачный зов какого-нибудь редкого, вымирающего оленя, чем человеческий зов о помощи, все же привлекла внимание и посмотрела кому-то в глаза. Но не успевает прожить эту мысль, поскольку спотыкается о собственные ноги и падает, чудом группируясь так, чтобы разом спасти и кролика, и петуха, которых она все еще тащила в руках.
Как неловко-то вышло.

Отредактировано River Laird (07.03.2019 23:39:22)

+1

3

Плотный смолистый жар лип к коже до загарного лоска и в гортань забивался душным комом, но не был способен помешать им - как не мешала ни полутьма затрапезного кабака, ни движение пьяных и взмокших тел, концентрированных до давки как раз вокруг крохотного столика неподалёку от барной стойки.
   На залитой пойлом столешнице возлежала видавшая виды карта с пометками, чудными надписями и оборванным углом (как и положено любой уважающей себя карте): именно в неё и упирался время от времени длинный палец (а то и вся пятерня) мистера Нокса, именно вокруг неё и сгущалась красками жизнь, полная приключений и фатальных ошибок.
    Ричард вещал стоя. Гипнотизируя присутствующих разгоревшимися углями чёрных в полутьме глаз, он ухмылялся заправским бесом, катал по нёбу экзотику и щедро раздаривал её слушателям в густом ворсе соблазняющего баса. И тени вспыхивали жаром скаженного итальянца, плавились под страстью, почти похотью человека, истово возбужденного своим делом.
   Он вёл их заболоченными берегами к самому сердцу непроходимых зарослей араукарии, где в воздухе, плотном от пряных запахов дикой растительности, взвесью застыли обещанные открытия. Там, среди узловатых бутонов невиданной красоты, когда-то, много тысяч лет назад, жили странные люди по имени "гуарани", не знавшие ни о мире по ту сторону реки Paraguay, ни о
колумбовых домогательствах соседних диких племён (по той простой причине, что до рождения самого Христофора Доминиковича было ещё, на радость всем, слишком далеко).
   А между тем века растили самобытный народ, учили лайфхакам подсечно-огневого земледелия, тащили на рыбалку уже не с голыми руками, а с первобытным спиннингом, и помогали выживать среди пум, ягуаров и прочей трогательной живности. Единственным, что матушка природа забыла включить в доисторическое образование туземцев, была письменность - и крохотное упущение это стало глобальным катаклизмом для всех историков, жаждущих узнать "а как оно там варилось до конкистадоров" - ибо ни черта об этом не помнят ни племенные потомки, ни местные метисы, ни старые добрые индейцы, обожающие рассказывать наркотические легенды после крепкой затяжки "трубки мира".
   Так тайна ранних гуарани, Марианской впадиной пролёгшая на ровном плато науки, стала мучить, терзать и всячески издеваться над пытливыми извилинами жадных до знаний естествоведов. Терпеть подобное к себе отношение в конце концов стало невозможно, и мистер Нокс - видимо, самый неусидчивый из собратьев, решился на революцию.
   А так как революция - дело весёлое, но массовое (и заниматься им в одиночку всё равно, что заниматься онанизмом), Ричард не нашёл ничего лучше, чем втравить в сию историю с десяток мирных жителей нашей прекрасной планеты: причём жертвами стали не только археологи, историки, да отчаянные натуралисты, но и птицы куда более высокого полёта.
   Мистер Абруци - а сегодняшнее представление было исключительно в его честь - обладал всем, чем положено обладать миллионеру средней руки (см. google - владелец заводов, газет, пароходов): то есть вполне достаточным капиталом, чтобы стать генеральным спонсором сумасшедшей экспедиции в самое жерло парагвайских джунглей. И Ричард серьезно бы согрешил, не разыграй он маленький спектакль в духе Жюля Верна для крахмального воротника, привыкшего к кондиционированному воздуху и артезианской воде без газа из стеклянных бутылок.
   Так как погружение в атмосферу "Индианы Джонса" вполне сочеталось с предметом их беседы, встречу решено было организовать прямо в занюханном баре Педро-Хуан-Кабальеро, где даже москиты пищали по-испански, а жаркие латинские женщины пьянили одним видом обнажённых бёдер.
   Да, Нокс сыграл на все козыри мальчишеского интереса, но он никак не мог предвидеть того, что Абруци заинтересуется по-настоящему: и вместо подписания чека на обеспечение всех участников экспедиции необходимым инвентарём, сам в эти участники и запишется.
   Ленни рвал на себе волосы. Ленни шептал горячечно в ухо друга, что надо немедленно сворачиваться, что он, как организатор и единственный здравомыслящий здесь человек по-совместительству против богатого балласта, что они вполне справятся своими скудными финансами, а держать ответ перед стаей страховщиков, если этого Рокфеллера неожиданно цапнет самая безвредная из местных гадюк - это верный путь в психиатрическую больницу, а Ленни не идут смерительные рубашки.
   Доводы сочились логикой. Доводы в клочья рвали любые сомнения, и ни было в них ни изъяна, ни трещинки, в которую можно было бы проскользнуть изворотливому уму. У Ричарда попросту не оставалось иных вариантов, кроме как внять голосу мудрого, никогда ещё не ошибавшегося в главном, приятеля. Но как же Ноксу не нравилось это самое отсутствие выбора...

   Теперь же, сидя на полу хижины (которую в этих местах почему-то именовали "номером мотеля"), и лопатками ощущая холод облупившихся стен, Ричард наслаждался вторым актом трагедии "за что ты такой идиот!". В главной роли ораторствовал, естественно, Леонард - и судя по количеству намотанных по комнате кругов, дыхалка англичанина вот-вот должна была прервать сие представление на антракт.
   Пока же бог сцены впечатлял. Он заламывал руки, рычал, сыпал редкостной бранью и, не отвлекаясь на громкие позывы рвоты, доносившиеся из туалета, вёл путанный монолог, вспоминая предков Нокса по материнской линии поимённо.
   А между тем маленьким виновником произошедшего коллапса являлась Моника - та самая прелесть, что пыталась расставить паузы в речи Ленни прямым репортажем из гальюна. И хоть страстное желание разыскать следы древних народов жило в её хрупком тельце непоколебимо вплоть до сегодняшнего утра, как оказалось, делало оно это не в одиночку. Совсем рядом (и чуть ниже поджелудочной) с душой антрополога соседствовала ещё одна душа, причём в комплекте с крохотным организмом. Это и явилось основной причиной краха экспедиции, где, по словам главного распорядителя, "роли каждого участника были разделены настолько точно и филигранно, что отсутствие одного винтика неминуемо ведет к разрушению всего глобального механизма".
  Как и подобает истеричной девочке пубертатного периода, Леонард завершал свою пылкую речь, указывая пухлым пальчиком на выдающийся нос Ричарда с эпохальным заявлением - Ты эту кашу заварил, ты и расхлёбывай...
  И Ноксу ничего не оставалось, кроме как совершить поступок настоящего мужчины -  принять вызов. Он его принял. И написал объявление.

   
    То, что объявление не сыграет, было понятно ещё в тот момент, когда ветхий лист бумаги лежал на заклании перед жалом карандаша, но это совершенно не мешало авантюристу вглядываться в пустынную до отвращения сковородку городской площади, будто вот-вот на горизонте появится спаситель-антрополог с отменным знанием английского, испанского и лёгкими набросками языка гуарани в диалекте.
    Звенящее дрожание тишины, пронизывающее всех девятерых участников экспедиции (включая Абруци и его верную помощницу Дебору), доисторическим янтарём закрепляло картинку. Стояли перегруженные провиантом, археологическим инструментом и походным инвентарём машины, коптились на солнцепёке лбы, лысины и обнажённые плечи, тлела сигарка во рту аборигена-проводника, а мимо всего этого проплывала жара, одинокая и одичалая, как кактус в пустыне.
    Первым не выдержал Ленни, траурное молчание которого на протяжении всего утра сопровождалось таким нервозным движением пальцев, словно парень занимался созданием лысой куколки Вуду с последующим преданием её самым извращенным пыткам.
- Мы сейчас изжаримся здесь. Смирись уже с тем, что никто не спасёт тебя от рюкзака Моники, и погнали. Вон у мистера Абрамовича уже крем от загара с морды стёк. Нет, мисс, этого переводить не нужно...
  Пришлось внять "страдалице", да запрыгнуть в грузовую часть пикапа, с трудом расталкивая острыми коленями многочисленные тюки, два из которых теперь были на счету историка. Ричард как раз размышлял, как внушить сидящему рядом туземцу религию о помощи ближнему своему или хотя бы факт о пользе физических нагрузок на позвоночник, как вдруг с дороги раздался крик. И не просто крик, а scream (именно на английском языке)...
   То, что следовало (или пыталось следовать) за набирающими скорость джипами, обескураживало. Сквозь клубы сухого песка и пыли, в желто-блеклой завесе дыма постепенно проступали очертания трёхглавого Цербера...
   Нокс отчётливо слышал, как читает заклинания (явно от злых духов) его сосед, и как хлопает крыльями (явно в ответ на эти заклинания) огромный петух - одна из голов видения. Следом за гребеносцем показалась безвольно мотающаяся плюшевая башка с повисшими ушами, но и она не была последним откровением нелепой галлюцинации.
   В Ричарда полетело копьё мятежного взгляда, и пока мужчина разглядывал источник снаряда - прекрасные детские испуганные глазёнки с мольбой о помощи на дне зрачка, видение вдруг рухнуло куда-то под завесу пыли, исчезнув в ту же секунду, словно индеец подобрал, наконец,  заклинание именно от этого сорта нечисти.
Quйdate! - крикнув в сторону водителя, Нокс уже выпрыгивал из пикапа навстречу милому демону, погребенному в дорожной пыли, с единственным желанием оказать хоть какую-то помощь малышке, непонятно откуда и зачем оказавшейся в самой неуместной для неё точке на карте.
    Но то, что услышал историк в ответ на протянутую руку, заставило его порыться в памяти, да припомнить всё, что шептал индеец - от лукавого. Иначе и быть не могло: невозможное создание лепетало что-то про экспедицию, и не обращая внимание на разлетевшихся в сторону "компаньонов" (один из которых кругами метался по пересеченной местности, а второй валялся "мордой вниз", как завещают бойцы ОМОНа), всё щебетало и щебетало что-то про объявление, английский и своё ярое намерение следовать за, а лучше в этих джипах хоть куда-нибудь, но отсюда...
- Стой-стой-стой, - он забывает совершать ладонями отряхивающие пасы, и, медленно выпрямляется с тем идиотическим выражением лица, когда приоткрытый рот становится единственно возможным логическим дополнением картины.
- То есть... - мысли-муравьи, мысли-пчёлы, шустро-шустро вокруг тающего сахарного кусочка. И не скрыть в глазах жгучий интерес и не спрятать по карманам эту странную, блуждающую улыбку, выдающую тонкие губы куда крепче всех слов, которые могли бы слететь с них.
   Ричард начинал понимать, осознавать, что теперь их ровно столько, сколько требовал бог статистики Ленни, что в походе маленькое и юркое создание - идеальный попутчик, что, судя по нелепому скарбу, у девчонки всё равно нет выбора и богатая экспедиция для неё, как по мотивам басни: теперь "и стол, и дом", а умение без умолку болтать на английском - и вовсе сладкое дополнение к основному подарку. Он нашёл. Нашёл своё прощение!
- Откуда ты тут взялась, святая Мадонна?! Шутишь! Нет, серьезно, объявление?! Невероятно... И на испанском можешь? А, к чёрту! - Нокс хохотал, как мальчишка, хохотал, обнимая незнакомку от всей души и трепля её за хрупкое плечико, словно проверяя, не исчезнет ли белёсой дымкой заветное, вожделенное создание, вызванное изжарившимся на солнце рассудком. Но галлюцинация была крепка и пока, то ли из жалости, а то ли из желания "тупо поржать", предпочитала не оставлять местного сумасшедшего без своего присутствия - очень трогательно с её стороны.
- Меня зовут Ричард, но для тебя - просто Рик. Хватай своих подопечных, идём с командой знакомиться...
   
   Реакция команды, как ни странно, большей частью напоминала смесь удивления, смущения и рассудочного анализа: "какие скучные люди!" - думал Нокс, подхватывая Ривер под руки, чтобы подсадить в грузовой отсек.
   Туземец тут же стремительно вжимался в угол (парень, видимо, не очень верил в счастливые случайности), но когда за бортом внедорожника показалась клювастая чёрная голова, запричитал что-то вполне довольное и тут же усиленно принялся поедать птицу глазами.
   Словно подхватив мысли аборигена, из соседней кабины донесся хриплый голос Деборы, пропитанный куда большим сарказмом, нежели имелось в вопросе оригинала - леди щедро сыпала эмоциями "от себя".
- Синьор Абруци интересуется, для чего нашему антропологу понадобилась курица? - "курица" как раз путешествовала в руки "антрополога" и, озираясь по сторонам, не разделяла интереса экспедиции к своей персоне. У Нокса и вовсе не было времени на выброс фантазии по данной теме: он разгребал мешки из-под пыльных сандалей девчонки, укладывал провизию в сторону от места, где планировал усесться сам, а потому, совершенно не отвлекаясь от важного, просто бросал переводчице улыбчивое, - Фаст-фуд.
   Но публика была расположена сатирически, а потому, как ни странно, решила не внимать серьёзности сказанного, и просто разразилась беспечным хохотом - что, впрочем, иногда случается с людьми, далёкими от суровой туристической правды.
- Вы - большой фантазёр, мистер Нокс, - доносилось из vip-джипа. Что ж, Ричард не имел ничего против.
- Это часть моего обаяния! - довольный как начищенный медяк, замечал он и, подмигнув Ривер, хлопал по борту джипа, знаменуя отправление в долгожданное путешествие.

   Лагерь современных туземцев гуарани был последним оплотом цивилизации и первым испытанием для масштабной экспедиции по следам их предков.
   Именно здесь, согласно планам, ученые должны были получить наставления касательно выбранного маршрута, отметить на карте "контрольные точки" и после короткой ночёвки, отправиться в джунгли уже пешком.
   Проблема состояла в том, что "согласно планам" - вещь мифическая, и слишком далёкая от реальности, чтобы хоть как-то на неё полагаться.
   Так, "согласно планам" значило, что при беседе с вождём-касиком, переводчиком на испанский будет их абориген-проводник, а вот с испанского - уже Моника; также "согласно планам" беседа эта продлится не больше получаса, после чего вся команда сможет поужинать и спокойно отправиться в подготовленные для гостей хижины.
   Шёл второй час обоюдных пыток с индейцами, и в палатке, где из представителей белых людей находились только Нокс и названный "антрополог", становилось душно от запахов пота и подгнившего батата, которым Ривер кормила местную обезьянку, уютно примостившуюся на её коленях.
- Девочка моя, скажи, ты хоть что-нибудь из его трёпа поняла? - пытаясь не отводить раскрашенную согласно ритуалу гостеприимства морду в сторону от колючих глазёнок вождя, Ричард оборачивал собственный голос в двойной слой шёпота и уважения, - Я явно слышал "авада кедавра", но, судя по тому, что мы ещё живы, отсюда слишком далеко до Хогвартса...

[AVA]http://s5.uploads.ru/Vgycm.png[/AVA] [NIC]Richard Knox[/NIC] [STA]sapiosexual[/STA] [SGN]http://s7.uploads.ru/ef1C0.gif[/SGN]

Отредактировано Mark Rosenthal (06.05.2019 21:57:58)

+1

4

От шума крови в ушах после значительной пробежки, раздирающей легкие огнем (что-то ей однажды говорили про вред курения, но она обычно пропускала эти речи мимо ушей, примерно как те, в которых говорилось об опасности путешествия в одиночестве по небольшим городкам Латинской Америки, но разве ж Ривер слушает?), Ривер не слышала звука тормозов джипов и расстроенно лежала в пыли, пока в поле ее взгляда не попали ботинки. Неуверенно подняв глаза, девушка увидела своего спасителя с сияющим ореолом вокруг головы. Хотя стоп, это сверкала влажная от пота лысина?..
Впрочем, задаваться лишними вопросами времени абсолютно не было, и нужно было срочно объяснить, что она очень хочет поехать с ними в джунгли (если судить здраво, ни один человек не поехал бы в джунгли с кучей незнакомых людей, и само желание сделать это должно было вызвать подозрение, но опять же – зачем судить здраво?). И она, пока поднималась, уже начала пулементную очередь объяснений.
- Понимаете, я только что нашла объявление на двери, и думала, что вы уже уехали, понимаете, я изучаю антропологию, путешествую тут, но случилась неприятность, но вообще я мечтаю поехать в экспедицию, пожалуйста, возьмите меня с собой. Я, конечно, по большому счету в основном занималась племенами майя, но я уверена, что гуарани это тоже прекрасное племя, тем более не так давно я изучала… - уже было начавшийся рассказ о классификации коренных народов Южной Америки был прерван буквально на середине, на счастье Лэрд, у которой после бега кончилась дыхалка (она уже была красноватой от недостатка кислорода, и еще одна тирада вполне могла стоить ей сознания, которое она бы несомненно потеряла от гипоксии.
Восторг ее спасителя мгновенно передался ей – казалось, это было именно тем знаком судьбы (или вымоленным у Ктулху подарком, за который, возможно, придется платить человеческими жертвами), и она широко улыбнулась в ответ.
- Откуда ты тут взялась, святая Мадонна?!
- Ну я тут автостопом… на рынке… немного ограбили, вдруг нашла объявление… - несвязно бормотала, не очень уверенная в том, что ее возможному работодателю стоит знать о том, что ей нечего есть.
- Шутишь!
- Нет, - все еще неуверенно лепетала девушка, не зная, куда себя деть от смущения после того, как ее назвали святой.
- Нет, серьезно, объявление?! Невероятно...
- Ну да…
- И на испанском можешь?
- Не сказать, что свободно, но в принципе на вполне себе продвинутом… - все так же лепетала, но и это объяснение было прервано восторженным «А, к чёрту!»
- Меня зовут Ричард, но для тебя - просто Рик. Хватай своих подопечных, идём с командой знакомиться...
- Ривер, - она привычно протянула мужчине пыльную, разбитую о землю руку и только во время рукопожатия поняла, что ей надо бы обработать ссадины.

Знакомство с командой оказалось не столь теплым, как с Ричардом, поскольку все смотрели на нее и ее команду несколько изумленно и слегка осуждающе (ну ее что ли вина, что ей пришлось еще минуту ловить петуха по всей площади?), а особенно осуждающе (только, кажется, уже не на нее), смотрел даже в туристической одежде чопорный мужчина, которого ее новый покровитель представил как Леонарда.
- Сколько тебе лет, девочка? – Ривер уловила явный британский акцент и через мгновение поняла, что такой же слышала у Ричарда, но комментировать это не стала. В голове слишком отчетливо пронеслось одно-единственное слово «Блядь» - на чистейшем русском, поскольку, как ни странно, именно этот язык был максимально емким в ругательных словах. Поразительно даже.
- Двадцать один, - с некоторым раздражением, несмотря на то что она прекрасно знала, что выглядит едва ли на шестнадцать, а широкая и длинная цветастая (просто под слоем пыли юбка), футболка и руки, чуть ли не до локтя покрытые (другого слова придумать было просто нельзя), разнообразными цветными нитками и фенечками вряд ли придавали ей солидности. Но не все же любят блевотный оттенок цвета хаки, верно.
- Я закончила третий курс по специальности антропология в Колумбийском университете, тот, что в Нью-Йорке, знаете? – она прекрасно знала, что слава ее университета известна не только в Америке, но колкость уже сорвалась с губ, - уже публикуюсь со статьями по племенам Южной Америки и, в отличие от Вас знаю испанский, - за ее спиной Ричард нервно хрюкнул – Ривер поняла, что явно задела живую проблему группы. Сомнения в ее компетентности, пусть даже от незнакомого человека, были для нее оскорбительны и, возможно, ее даже меньше пугала возможность остаться в джунглях на ночь, чем экспедиция с таким отношением. Впрочем, судя по лицу мужчины он это мнение не разделял, но колкость проглотил. На мгновение девушка задумалась, когда он начнет ей мстить, но быстро об этом забыла, когда ей представили их проводника – аборигена. Восторгу Лэрд не было предела, и она мгновенно забыла о том, что существуют другие люди и с пристрастием приступила к допросу. Буквально изниоткуда появился блокнот и ручка, а на бумаге чуть ли не клинописью стал появляться конспект. Она даже транскрипцией записывала какие-то отдельные фразы на родном языке гида и несколько раз повторяла их, пока звучание не становилось максимально близким к оригиналу, а к транскрипциям добавились переводы и комментарии по интонации. Единственное, на что она прервалась, так это на объяснение своим коллегам, что ее петух – чемпион боев, и вообще очень важная птица.

Спустя два часа увлекательной беседы с вождем, которую гид любезно переводил (Ривер строила наполеоновские планы по захвату этого человека в рабство на еще более длительную беседу с местными старейшинами, у которых она планировала выведать все тайны мироздания). Сама она увлеченно слушала и забыла о своей функции переводчика.
- Не считая того, что его испанский еще более посредственный, чем у меня, в целом да, - она улыбнулась и пожала плечом. Английский был ее родным языком, однако родительский дом, в котором всегда царила атмосфера билингвизма, смеси культур (даже когда этот дом распался на две разные семьи), позволила ей буквально с пелёнок изучать несколько языков. Она подсознательно понимала разницу строений языков, и все следующие языки после русского, давались ей достаточно просто. Она почти идеально могла подражать ирландскому акценту и даже вполне сносно изъясняться на грузинском. Впрочем, в сравнении с этим ее испанский в ее же понимании был достаточно посредственен, но его вполне хватало для отличного существования на соседнем континенте.
- Вождь спрашивает меня, какого я народа, - она засмеялась тихонько, поскольку ответила, что ее родители жили в горах (хоть и в разных), поскольку объяснять свою генетику на испанском она бы вряд ли смогла. Она говорила не тихо, явно передавая слова вождя своему "вождю", именно так они с переводчиком решили объяснить отношения Нокса с группой исследователей.
- И предполагает, что этот народ создан из глины с примесью огня, - она улыбнулась, явно считая эти слова комплиментом.
И тут до нее дошло…
- Он рассказал об их нынешнем укладе и очень поверхностно о мифологии, я схематично перескажу, когда закончим, - немного виновато потупилась.
- Я буду последовательно переводить, - пообещала девушка, а потом услышала то, от чего ее глаза расширились.
- А ещё вождь уточняет, почему твоя голова... - она на мгновение задумалась, переводить так, как было сказано или спросить прямо, но решила все же максимально сохранить оригинальное звучание, - голая как у младенца? Что ему ответить? Что волос у тебя не было с рождения, или тебя прокляли боги и у тебя выпали все волосы? - в серых глазах буквально скакали задорные искорки.
- Передай ему, что это знак избранных нашего племени - поцелованность богами, и даже волосы не смеют расти в том месте, - Ривер с явным трудом сохранила лицо, чтобы не начать смеяться в голос от замечания Нокса.
Она достаточно вольно перевела на испанский, что ее вождь был избран богами и поцелован в макушку, что для их племени это значит очень много. И это и была причина того, что господин Рик стал вождём. После этой пламенной речи все присутствующие прониклись к Ноксу ещё большим уважением, а Ривер стоило ещё большего труда сохранять лицо. Беседа длилась еще около получаса, а потом их отпустили после того, как Лэрд вымолила разрешение пообщаться со старейшинами.

На улице ее моментально окружила толпа детишек, отделив ее от Ричарда и гида. Оказалось, что за два часа Закари стал героем программы и они (по короткому переводу гида), просят оставить кролика им. Ривер пришлось выкупать друга собственными фенечками и возможностью потрогать ее огненные кудри и бледную кожу, от которой дети не смогли отказаться – казалось, вся девушка была для них чудом света, а фенечки были подобно дарам богов. Ривер тихо смеялась и трепала макушки, а так же о чем-то с ними общалась, хотя переводчика не было рядом. Впрочем, малыши явно ее понимали. Еще через несколько мгновений ей вручили настоящий зуб, который Ривер с благодарностью приняла и уже думала, куда приделать, пока толпу детишек не разогнали взрослые.

- О чем вы так долго разговаривали? – осторожно поинтересовалась девушка-переводчик спонсора, кивая в сторону своего хозяина (нет, серьезно, другое слово Ривер придумать не смогла), и предлагая подойти к нему.
- В основном, о своих ритуалах и вере, - улыбнулась Лэрд.
- Я не удивлена, что испанцы и португальцы смогли достаточно успешно ввести христианство. Несмотря на то, что они покланяются природе, как одушевленной (вернее, каждому явлению, так называемый политеический анимизм), и чтят предков, в мифологии есть очень близкие к христианству темы, вроде самопожертвование ради спасения мира от зла, и Создателя, - начала Лэрд огромную лекцию, которую спешно переводила девушка, а спонсор слушал чуть ли не открыв рот. Она было хотела рассказать про «Землю без зла», как заметила исчезнувшего было Ричарда.
- Я потом еще немного расскажу, - искренне улыбнулась девушка, извинилась по-итальянски, оставив парочку гадать о ее уровне владения языком, и вскочила, чтобы догнать Нокса.
- Ричард, - она запнулась, вспоминая, как нужно к нему обращаться.
- В смысле, Рик… А расскажи мне о ваших планах, - она потупила глаза, понимая, как нелепо выглядит уже приехавшая в деревню и ставшая частью (как бы ни отрицал это Леонард) группы, но… все еще не имеющая понятия о сути экспедиции девушка. И уже достала блокнот, который исписала во время рассказа мистеру Абруци чуть ли не на половину (потому что конспектировала собственный рассказ, пока не забыла), чтобы в этот раз уже записывать за Ноксом.

+1

5

Нет, он давно уже не вслушивался в канареечный диалект испанского, размоченный с местным наречием в таких чудовищных пропорциях, что даже понятное на всех языках "мама" здесь можно было спутать с Навуходоносором - всё существо Нокса томилось сейчас в куда более интересном занятии. Оно ковыряло память: роилось в смутных обрывках, стирало пыль с прошлых жизней и искало, усердно выискивало то спасение планеты, за которое боги отблагодарили непризнанного героя этой малышкой. Антропологом Колумбийского университета со статьями по племенам Южной Америки в послужном списке. Следовало бы задрать голову, да проверить - не летит ли на лысую макушку кокос, дабы разбиться по всем канонам рекламы "Баунти" - ведь гарантированное райское удовольствие уже прибыло. Вот оно, хихикает в ладошку с вождём гуарани, словно с соседкой по общежитию - какую именно пижаму выбрать для побоища подушками (судя по мимике туземца - в горошек), а главное, само не замечает, как легко просачивается в суровую броню народов, закрытых для всех, чья кожа отсвечивает мелом. А между тем её сравнивают с глиной, преданной огню, что для аборигенов ещё со времен конкистадоров принято за помесь нано-технологий с Мадонной да Винчи (вот так назовёт местный мачо свою краснолицую красавицу "горшком", и купидон может смело разряжать арбалет: девичье сердце уже захвачено). Только лысые мужчины в самом расцвете лет почему-то никогда не заходили в топ-100 самцов по мнению гуарани - да и что с дикарей взять. Приходится придумывать красочную легенду на радость веселящемуся вовсю "переводчику" и надеяться, что у девочки хватит совести не приправлять историю драматичными деталями "от себя", а то так и на ритуальном костре сгореть недолго, Лжеричардом первым.
- "jefe"? Нет-нет-нет, ты только что произнесла... - брови Нокса, кажется, объявившие сольный балет, выдают итальянскую кровь с головой - только что они вздымались трогательными дугами впечатлительного ребёнка, и вот уже хмурятся на зависть Кинг-Конгу, озадаченному блондинкой на своей ладони, - "Вождь"... скажи, что имела в виду не меня. А... его? Или Леонарда, или кого угодно из вредных людей, заслуживших гостеприимство гуарани... - но было уже поздно, и в полумраке жилища, обтянутого шкурами, еле различимые черты старейшин напоминали о главной задачи "посиделок" - делах практичных и потому скучных. Так что оставшиеся минуты милосердия вождя пришлось растратить на уточнения касательно маршрута и состояния дорог, ведущих  к реке (много ли было дождей в последний месяц и не могло ли размыть тропу, по которой команда планировала добраться к подготовленным плотам).

   Уже через полчаса, когда героиня дня цеплялась своим обаянием за туземцев в страстном желании растрясти бедолаг на сверхсекретные данные о том, с каким гарниром подают нынче любопытных, Ричард был атакован возбуждённым приятелем, отказать которому не мог хотя бы потому, что Леонард своим терпением заслужил знать, как они будут жить дальше.
   Устроиться решили на обочине местной площади, в густой тени альгарробо, где языки факела создавали уютный ореол с подходящей видимостью, а суета готовящегося к ужину поселения не отвлекала от важных разговоров.
   Сумерки доедали полоску света у горизонта, и, кажется, растворяли в себе шорохи и отголоски беспокойного дня, затухающего вместе с закатом.
    Леонард фокусником-завсегдатаем перетасовывал карты, втирал в многочисленные блокноты заметки тушью, апеллировал цифрами, килограммами и даже человеко-часами, Ричард же просто слушал, поправляя трёп "мистера Смита" всё реже и реже, и всё глубже уходя в чтение обёрнутого в кожаный чехол пожелтевшего листка, с которым обращался на пределе своей нежности. Наконец, беглые строчки в руках Нокса захватили его внимание и настолько оторвали историка от всего сущего, что окрик Леонардо, непонятно когда успевшего подняться со своего "насеста", электрическим снарядом прошил межпозвоночье "читателя".
- Нет, ты посмотри, - "куда смотреть", к сожалению, не оглашалось, но, судя по возмущенному взгляду Леонардо, пялиться предполагалось именно в центр площади, - Наш "антрополог" дерётся за плюшевого кролика.
   А вот это уже было интересно - ради такого Нокс вполне мог позволить себе свернуть драгоценность и предусмотрительно опустив её в карман, подняться, выискивая взглядом рыжую макушку девочки из "синего угла ринга".
- Да ей же пятнадцати нет! - ну что ты будешь делать, и снова он заставляет вздрагивать. Эмоционирует Леонард почём зря (и откуда в пухлом англичанине столько экспрессии): Ривер превосходно справлялась с чумазой мелкотой и вызывала у окружения такой бурный восторг, что возгласы племенных вот-вот обещали перерасти в стоны.
- Ты хоть понимаешь, во что втягиваешь маленького испуганного ребёнка?! Она думает, что мчит на велосипеде с ленточками по улице Сезам, а ты помогаешь ей не оглядываться и тащишь в джунгли, куда мы сами не сунулись бы, не будь у нас в команде первоклассного охотника.
   Но не собирался Ричард отвечать на очевидное - занят был слишком, любовался с лукавым прищуром, да улыбку сводил в острый угол добряком-Мефистофелем. И ничего Леонарду не оставалось, кроме как принять собственное поражение (что, впрочем, неминуемо происходило всякий раз при попытке воззвать к совести Нокса).
- Ты погубишь её... - выдох без драматичности опытного трагика - только искреннее сожаление, только печаль за ту, кто попался в жернова эгоистичного интереса. Но самое жуткое, самое патовое в положении Леонардо состояло в его абсолютной правоте. И именно эта правота глушила англичанина до стойкой потери голоса, - Ради чего, Рик?!
   Усмешка, лёгкая, невесомая усмешка - как точка перед началом нового предложения: Нокс небрежно пускает ладонь в карман и заглядывается на друга с таким выражением лица, что Леонард моментально осознаёт - увертюра закончилась.
- Только представь - единственная в мире группа учёных добирается до места поселения первых гуарани - археологические раскопки дарят уникальный материал: орудия труда, быта, ритуальные атрибуты и... останки, по которым можно воссоздать прообраз местных племён. Сама древняя цивилизация является перед современностью во всём своём естестве!
Горели чёрные солнца глаз и губы горели в порочном молебне - Нокс перещёлкивался в секунду на личное, контрольным выстрелом доставая нутро приятеля, - Ты бы отказался? Я бы нет.
   А вот теперь можно и выпустить бедолагу с острия своих демонических взглядов, да пылких речей, повести плечом в житейском жесте, чуть нахмуриться на стайку детишек вдалеке: всё в порядке, с вами снова лысый историк, простой рубаха-парень, с которым и в огонь, и в трубы (можно не только в медные).
- К тому же она чудо. 
   Кажется, Леонард выдыхает. Кажется, сразу же после он делает вдох. Для возвращения позиций, никак иначе. А потому в его голосе капля издевки и пара тонн свинца - это всё логика, в ней его сила и в ней же слабость Нокса.
- И что ты будешь делать с этим "чудом" на спуске? Моника, между прочим, прошла тренировку. Как и все мы,
- Успокойся. Ривер - моя забота, - Ричард похлопывает друга по плечу, мимикой обещая, что всё будет ещё здоровее, чем просто здорово. Но слишком давно они знакомы, чтобы тратить время на театральное представление "ну конечно же, я тебе поверил!", а потому Леонард не балует Нокса драмкружком, а просто крякает с усмешкой, да плетётся к хижине, добавляя к походке глухое бурчание сварливое бабки, - Мда уж, папочка из тебя...

   Догонять друга, чтобы доказать свое право стать отцом года, Ричард, естественно, не собирался - он просто втягивал носом приторность тропических запахов (естественно, с закрытыми глазами, как и подобает дегустатору жизни), и мерил на такты пульса происходящее. В пылу романтики захотелось немного притормозить время, но разве ж его упросишь. Так что нравится оно или нет, а уже через пару каких-то вечностей пришлось размыкать веки, да вглядываться в полутьму перед собой.
   Мир изменился. Точнее, что-то изменилось в темпах его существования. Зашустрили гологрудые женщины, исчезли с улиц босоногие детишки, да воины, обходившие территорию с надзором, стали кучковаться у нестройного ряда хижин. Самое время вечерней программы: а так как для гуарани это всегда запретная "вечеринка", только для vip-клиентов - чем не повод для названного вождя скрыться с радаров гостеприимных хозяев?
   Вот Ричард и направился "по делам" в ближайшие кусты, где сразу же был настигнут шустрой девочкой неопределенно молодого возраста. Причём, как оказалось, вылавливал юный антрополог свою жертву не из праздного интереса, а для получения ценных сведений - вон у неё и блокнот, и ручка, и полные внимания бездонные глазищи. "Пропал" - понял Нокс, и оглядевшись по сторонам шустрым взглядом, наклонился к малышке с таинственным, - Пойдём...
   Учила ли мама девочку не соглашаться на такие предложения взрослых дядь в ночном лесу - неизвестно, но даже если и учила, ценнейшие знания пропали даром: стоило костлявой ладони "соблазнителя" лечь на хрупкое плечо, как Ривер тут же поддалась его зову и отправилась в чёрные дебри ночных джунглей.
  Правда, долго идти не пришлось - осторожно выбирая дорогу, чтобы не потревожить грубыми подошвами сон ядовитых гадов, Ричард вёл малышку сквозь распластанные по тропе листья гигантских папоротников, узлы лиан и прочее буйство растительности, пока лес не закончился. Внезапно. Словно молниеносным движением ножа отрезали ломоть.
- Смотри... - они стояли на краю обрыва, на высоте полёта ночных бабочек - а где-то у подножия, в полумгле лесного дна, застывала тенями тайна.
- Это оранжереи гуарани - восьмое чудо света, если бы в него поверили. Двухэтажные плантации с системой самоорошения: ты много знаешь современных технологий, способных на такое? А они просто крепят дёрн над основными посевами, и позволяют дождю сохраняться в почве тех растений, которые любят влагу. Это наследство от тех гуарани, которых мы ищем. "Дикарей" как принято считать, но... - он видел, как лунный блеск бьёт её зрачок в витражные грани, каждая из которых светилась уже своим, внутренним светом. Видел, как приоткрываются губки в желании коснуться вдохом той тайны, в поисках которой она оказалась здесь.
- Я хочу доказать, что племена, жившие здесь задолго до конкистадоров, владели всеми достижениями "цивилизованного" мира при одном только взаимодействии с природой... То есть превзошли нас, - молчание тенью сомнения ложится на виски, но Ричард не поддаётся ему. Он выуживает из кармана кожаный футляр, распрямляя его на ладони, чтобы Ривер смогла разглядеть.
- Принято считать, что до вторжения в эти земли Гонсало де Мендоса, у местных индейцев если и была история, то абсолютно такая же, как и у многих древних племён. По той простой причине, что никаких аргументов против этого не было и быть не могло: не любили гуарани царапать мамонтов на скальных породах, да и смс'ками потомков не баловали. Но писать умели захватчики - те, что в рабство продавали мужчин-туземцев и принуждали к сожительству их женщин - в общем, милые люди были, но мы с тобой не из полиции нравов, а потому можем просто порадоваться очерку одного из этих "гуманистов", - оставив реликвию в ладошках завороженной Ривер, Ричард присаживался на стоящий рядом валун, зажигал сигарету и, неторопливо втягивая дым, всматривался в тонкую морщинку на переносице антрополога - чудесная сосредоточенность человека, открывающего для себя Вселенную заново.
- Целый Диснейленд в сердцевине джунглей. Именно в это место (у протока горного ручья, на три лиги восточнее зарослей квебрахо) мы и держим путь, чтобы достать из-под земли похороненную цивилизацию. Ну, как тебе цель? - он понимал, что делает сейчас, чувствовал, как в солнечное сплетение упирается тёмное чувство, но не мог отказать себе в удовольствии поделиться религией утраченных загадок. И потому улыбался ей совершенно искренне, и поглощал её дивный детский свет предвкушения, потому что сам давно горел таким же, только изнутри, по-чёрному.
- Нам с тобой очень повезло, девочка... Мне повезло. А вот тебе наоборот. Хотя, с другой стороны, шанс совершить настоящее историческое открытие достойное Говарда Картера - тоже мне, невезение, - тепло подмигнув Ривер, Ричард выуживал из её пальчиков заветное письмо и, укутав его кожей, возвращал в карман, - А теперь, если не хочешь опоздать на утренний плот - бегом спать... И без приключений - поймаю ночью на улице, надеру уши. Я тут вождь или кто?

   Но, к несчастью, роль вождя на угрозах не закончилась, а восстала из небытия немногим позже  - сразу после возвращения ребёнка в предназначенную для него хижину.
    Только Нокс собрался двигать к своему спальному мешку поближе, как на дороге по всем канонам ночных разбойников, из ниоткуда материализовались суровые туземные парни, разрисованные с головы до пят не то пастой, не то чьим-то помётом. Тут же возник и знакомый до боли проводник в сопровождении старейшин. Пришлось принимать приглашение на закрытый шабаш (головы отказавшихся всегда можно лицезреть на кольях по периметру поселения).
   Но просто принять приглашение в здешних нравах - маловато, на правах вождя (спасибо, Ривер), ты обязан проникнуться силой гостеприимства гуарани и воспылать благодарностью до такой степени, чтобы им тошно стало от пресыщения.
   А потому у Ричарда не было иного выбора, кроме как пересчитать своими немаленькими шагами пару километров к "лобному месту", разместиться на каменном троне, позволив при этом разрисовать себя обжигающе горячими красками (о помёте думать не хотелось) в цвета болельщиков Боруссии, да выпить залпом из чаши мутную жижу с таким ароматом, что обоняние моментально рухнуло в обморок и отказалось чувствовать хоть что-нибудь на ближайшую ночь.
   Напиток взорвал извилины жаром, покачнул "картинку", оставив её расплывчатой и нерезкой, а после дополнил эффект мягкостью, разлитой по всему напряженному телу. Проводник что-то гаркал в лицо по-испански - не то восторгался, не то возмущался, но из всего потока речи с завидной регулярностью можно было ухватывать не то "gallo", не то "regalo". В конце концов, Ричарду надоели пляски вокруг его персоны, и он уверенно кивнул, чем вызвал счастливое улюлюканье, словно разрешил аборигенам танцевать после долгого воздержания. То, что он разрешил на самом деле, Нокс поймёт чуть позже, когда в ритуальном хороводе появится знакомая птица, а пока он просто выдыхал, благодарный племени за то, что оставили в покое. Туземцы били в натянутые шкуры, возбуждали звуки биением кулаков в грудь, изображали бит-бокс губами и даже напевали что-то в духовые инструменты. Танец набирал обороты, костры, разгоравшиеся по сторонам, дышали жаром, тени сцеплялись в цепи, цепи свивались в кольца, кольца кружили голову. Ритуальный калейдоскоп начинал своё тёмное дело.

   Утро взорвалось криком. Нокс хотел было дёрнуться, сесть на постели, но тело позволило только открыть глаза. Голова гудела. Каждый звук бился в череп как в чугунный ковш с мутным варевом из кадров и обрывков воспоминаний. Раскрашенные лица, костры, узоры. Вожди и шаманы. Волнистое лезвие клинка. И тут он явственно вспомнил, как переводится "gallo" и зачем понадобился индейцам этот "regalo". Вспомнил и зажмурился, падая в спальное место как в спасение. Конусом сходящийся над ним "потолок" хижины не внял страданиям естествоиспытателя. Видимо, был занят чужими - теми, что доносились по ту сторону шкур, с именем "Рик" вместо мата и пауз.

[AVA]http://s5.uploads.ru/Vgycm.png[/AVA] [NIC]Richard Knox[/NIC] [STA]sapiosexual[/STA] [SGN]http://s7.uploads.ru/ef1C0.gif[/SGN]

Отредактировано Mark Rosenthal (06.05.2019 21:58:30)

+1

6

Ривер с самого детства, вероятно, с самых пеленок, только чудом умудрялась балансировать на тончайшей, невидимой, почти невесомой гранью между слабоумием и отвагой, лишь чудом не впадая ни в одну из крайностей. В этом она была лучшей – канатаходцем с многолетним опытом, которого не сдует порыв ветра.
Ну, по крайней мере, она сама была в этом свято уверена.
В противном случае, ей бы не удалось с легкостью монаха, давно отказавшегося от всяческих мирских благ, принимать как должное регулярные ограбления (а грабили ее посреди улицы не меньше трех раз в год), травмы и менее обидные жизненные трудности, которые посылала Вселенная свыше.
Но когда Вселенная посылала ей подарки, Ривер радовалась с тем безмерным, искренним и детским восторгом, который большинство людей, населяющих земной шарик, теряют годам к семи-десяти (в особых случаях к пятнадцати), а встреча с Ноксом и незапланированная, но от этого еще более волнующая и невероятная экспедиция.

К ночи, когда мир окутывает тонкая, траурная вуаль темноты, усыпанная сияющими бриллиантами созвездий вне досягаемости пальцев, мир меняется. Эта перемена незаметна, неуловима, пока ты не слышишь, как меняется голос человека. Только в ночи он становится томным, глубоким как Марианская впадина и бархатным. Голос любого человека ночью может загипнотизировать, подавить любые способности к сопротивлению.
Ривер давно заметила, что каждый профессор истории, что встречался на ее пути, обладал удивительным голосом и потрясающей речью, которая переносила в другие миры лучше, чем бестселлеры на книжных полках или оскароносные фильмы на экране.
И вот, вслед за голосом Ричарда, она отправлялась в прошлое, ступала по джунглям босыми ногами, когда гармония с природой достигает такого уровня, что перестает быть страшен укус змеи – они просто перестают обращать внимания на тебя.
- Как бы я хотела оказаться в их мире в их время, до того, как из-за океана принесли чуждую им культуру. В то время, когда в их языке не было инородных примесей, пока наука не стала реальностью, мир состоял только из зла и добра, а в каждом ростке жил бог, - ее голос так же вплетался в эту ночь, звенел силой древних цивилизаций, творил настоящую магию.
- Возможность прикоснуться к этому миру – самое невероятное, что может произойти с человеком, - она шептала это и улыбалась. А потом, как и просил Ричард, отправилась спать. Разве что сделав два шага прочь обернулась и разрушила всю магию:
- Я же смогу поучаствовать в вашей публикации? – хитро улыбнулась и растворилась в темноте.

Стоит ли верить предназначению? Тому самому, о которых написано множество книг, а по их сюжетам сняты фильмы, от которых одновременно хочется расплакаться и сблевать. И, в зависимости от того, преобладает ли в тебе натура романтика, или циника, одного или другого хочется сильнее.
Ривер не была романтиком и не слишком любила романтические книги, но она верила в предназначение. В то, что заставляет один раз взглянуть в глаза и переворачивает весь мир, уводит его из-под ног, заставляет сердце стучать так громко, что остальной мир больше не слышно.
Так случилось и с ней, когда она заглянула в налитый кровью глаз черного петуха в клетке у бойцовой арены. Весь мир замер на мгновение – а потом Ривер поняла, что эта встреча была предназначена ей судьбой, и поэтому она должна была сделать все, чтобы вызволить своего суженого из клетки. И она это сделала.
И защищала его от всего. Не позволяла при Кукареке называть его едой и закрывала ему уши, если кто-то все же делал эту ужасную, отвратительнейшую ошибку.
Черный чемпион за те часы, которые они провели вместе стал для нее самым лучшим, самым преданным другом, который расцарапал острыми когтями и шпорами руки, и чуть не выклевал ей глаза, но кто она такая, чтобы судить о друзьях плохо?
Особенно, когда они мертвы.
Ривер упала на колени перед пустой клеткой, в которой осталось несколько перьев. О, она прекрасно знала, что случилось с ее верным несколько часов боевым товарищем, но не могла в это поверить, хотя взвыла от отчаяния нечеловеческим голосом.
- Что случилось? – Леонард понял свою ошибку, но было уже слишком поздно.
- Он был моим другом! У него было имя! - Ривер заходилась почти в нешуточной истерике. И что, что имя она ему дала только во время поездки в эту деревню. Оно было у этого петуха.
- Это был всего лишь петух, - в попытке спасти остатки логики в происходящем или, возможно, в своей голове заметил Леонард. Не сказать, что он искренне желал общения с детишками, особенно рыжими, особенно... Нет, ему показалось, что она завоевала сердца доброй половины племени, и сторит ей щёлкнуть пальцем, как каждого участника экспедиции кроме малолетней рыжей ведьмы постигнет участь сраного пернатого, который успел нагадить Леонарду на ботинки и чуть не выклевал ему глаза (эту историю, впрочем, англичанину придется унести с собой в могилу, потому что ему никто в этом гребаном безумном мире не поверит).
- Всего лишь петух? - да где же этот чертов Нокс, когда он так нужен? Эта девчонка - его проблема, но никак не Леонарда. Так почему он должен слушать обвинения в убийстве курицы?
- Вы бессердечный, подлый, злой и глупый человек, - она смотрела прямо в глаза англичанину, пока ее собственные, яркие от эмоций, наполнялись слезами.
Леонард готов был взвыть: если бы он был менее практичен и прагматичен, он бы поверил в любые верования местных и на всякий случай бы уточнил, не наложено ли на него проклятие антрополога.
Потому что эта должность в его экспедиции была явно проклята карой младенца. И если Моника носила его внутри, то новая девчонка сама была огромным орущим младенцем.
Он очень хотел бы что-то сделать с девчонкой, но то ли она, то ли Нокс говорили о каннибализме.
И только у двух человек можно было уточнить эту информацию, но один из них рыдал из-за кончины курицы, а второй об этой кончине ничего не знал.
Леонарду срочно надо было выяснить насчёт проклятия и временно перекинуть гнев на кого-то другого.
- Я уверен, Нокс в курсе происходящего... - начал было Леонард, но взрыв произошел до того, как он успел закончить, поэтому оставалось только приоткрыть рот, чтобы не лопнули барабанные перепонки и пригнуться. А лучше испариться и как можно меньше общаться с этими психами.
Но кому можно верить?
- НОКС, - о, теперь он точно пожалеет о том, что сделал с Кукареком. А ещё пожалеют три поколения, что произвели на свет его и его предков на этот свет.
Не дай Боги увидеть, во что превращается в гневе самый милый человек. Падение Содома и Гаморры, гибель Аиландиты и любой цивилизации не столь ужасны, сколь милейший человек, которого довели до ручки. Эта перемена столь же разительна, что похожа на превращение самого очаровательного, милого и неуклюжего щенка в собаку дома Баскервилей в одно мгновение. И она не щадит никого. 
Ривер огненным вихрем влетела в хижину, где прохлаждался Нокс.
- Я не ору сейчас только потому, что тебя считают здесь главным, и я не буду подрывать твое положение здесь, - она говорила тихо и яростно. Будь Нокс чуть поменьше ростом, она бы схватила его за грудки и хорошенько встряхнула.
Но Ривер не перешагнула грань слабоумия, чтобы это проделывать.
- Ты бесчувственный лысый говнюк, который убил моего ЛУЧШЕГО ДРУГА, - в глазах девушки снова появились крупные слезы.
- Я тебя ненавижу, - о, это было хуже, чем проклятие. Ривер искренне верила, что все люди хорошие, и искренне старалась полюбить даже вождя.
- Придумывай поминальную речь – я пошла копать могилу петуху, - прорычала девушка и вылетела обратно, чтобы уйти от деревни на несколько сотен метров и, рукавом вытирая слезы, начала копать палкой и руками могилу нескольким перьям своего лучшего друга, черного петуха Кукарека.

+1

7

Ричард очень надеялся, что скверное утро, решившее достать англо-итальянца в самой гуще парагвайских джунглей, ограничится головной болью (не без вожделения найти поблизости какого-нибудь захудалого палача во имя избавления от источника страданий) и его собственной гримасой престарелого провидца, созерцающего приближение полного... назовём это - "осложнения" с кислейшей из рож, но! С чего бы он заслужил такие поблажки? Переведенных через дорогу бабушек на счету Нокса за последнюю ночь не числилось, спасённых утопающих, кстати, тоже (хотя кто знает силу отваров гуарани) - так что лежите, господин профессор, и не пеняйте на свою нелегкую судьбину: Вам и так уже выдали аванс в виде чудо какого антрополога, грех жаловаться.
  Кстати об антропологах. Судя по воплям, оглашающим округу новой производной старого доброго мата, дарованное богом создание вот-вот найдёт резьбу, на которой крепится одна достопочтенная лысая голова, и вывернет-таки против всех законов физики в обратную сторону сию несложную конструкцию. Хотя бы потому, что повод у неё какой-никакой есть, а силы к этому поводу приложатся, иначе не выдумывали бы юристы это невнятное "состояние аффекта" - побудило же их что-то, вот и Ривер это же что-то сейчас побудит.
   Не потому ли он хмурит брови на зависть Ивану Грозному, не потому ли высчитывает заржавевшим мозгом, как долго Немезида будет искать среди хижин ту самую, где уже и жертвенный стол (точнее, жертвенные шкуры) и сама жертва, совсем не готовая, правда, быть казненной за невинную пирушку с небольшим летальным исходом, но кто ж её спросит.
  Однако, когда проход вскрывался резким махом руки антрополога и начало корриды знаменовалось яростным взглядом тореадора в юбке, Ричард ощущал неожиданное для себя сострадание. Ведь совсем не бешеная фурия, а маленький встревоженный ребёнок врывался в темноту, и по влажным щекам его, по дрожащему голосу ходили такие вибрации истинных мук, что каменным изваянием быть надо, чтобы не ощутить хотя бы слабого желания провести ладонью по рыжей макушке, да прошептать куда-то вниз неловкое "ну это... чего ты... тише...". Причём не имеет даже смысла, какой именно текст подскажет суфлер, всё, что ей надо сейчас - сильный грудной голос, в матёрой глубине которого и безопасность, и спокойствие, и обещание, что даже если всё будет так себе, для твоих лопаток найдётся прочная кладка, она в обиду не даст.
   Правда, делать всего этого Нокс, естественно, не стал - у Ривер наблюдалась как раз та самая степень утраты, которую любой психотерапевт с купленным в подземке дипломом назвал бы "бешенство". И лучшим рецептом для слушающего прописывалось молча внимать излияниям и оскорблениям, да поддакивать: а то не ровен час станешь предметом её профессионального интереса - знаем мы этих антропологов, их хлебом не корми, дай в костях поковыряться.
   Хотя стоит отдать должное - выдержки рыжей красавице хватало и на то, чтобы голос не повысить, и на то, чтобы уберечь псевдо-вождя от падения с псевдо-престола (что, кстати, очень мило её стороны). И пусть Ричард предпочёл бы, чтобы девочка не борзела до грубого "говнюк" в его честь (предупредительный взгляд громовержца всё же стрельнул на это ровно между нахмуреных рыжих бровей), остальной частью тирады Ривер вполне могла бы гордиться. Да и цели своей она достигла по максимуму - иначе не стал бы Нокс жевать свой язык в угрюмом молчании, предоставляя страдалице выкрикивать жесткое "ненавижу" куда-то в его солнечное сплетение. На факт о предстоящих похоронах Ричард и вовсе кивал (что уже было подвигом, учитывая, каким количеством тратила была начинена сейчас его высокоразвитая черепушка), признавая-таки своё участие в безвременной кончине "лучшего друга" (которому, между прочим, делать нечего в джунглях, полных хищников похлеще двуногого, да долговязого, но разве ж ребёнку это объяснишь).
   По большому счёту, подобной реакции от новой знакомой Нокс никак не ожидал. Нет, он, конечно, успел впечатлиться кипучим и весёлым нравом девчонки, искренне радуясь присутствию её как особому сорту весеннего ветра или доброму воспоминанию из детства, но в то, что Ривер настолько душевна и ранима, ему верилось со скрипом. Со скрипом зубов в тишине опустевшей хижины.
   Ричард оседал обратно на аборигенскую койку и прихватывал переносицу большим и указательным, крепко задумываясь над тем, как же теперь возвращать скорбящую в клан жадных до нового учёных - проклятый петух вот-вот готов был тенью отца Гамлета испортить весь сюжет. Сдался же он гуарани...

- Иди сюда, - не удалось бедолаге Лео сверкнуть пятками от грозного Нокса, тут же подхватившего толстяка под локоток. Локоток был пухлым и тугим, как плотно набитый фермерской соломой мешок. Пах он примерно также.
- Я не говорил ей, где твоя.. - начал было моросить подозрительный субъект, приподнимая левую бровь у филина, уже готового отобедать этим хомяком - что поделать, сам напросился. Вполне мог обойтись получением технического задания, но раз так, будет ему трагедия в двух действиях, с антрактом.
- А с чего бы ей вообще искать именно мою хижину? - Ричард смакует каждое слово, двигает челюстью как провинциальный Мефистофель и с тем же шармом сверкает чернющими глазами: акт первый, "страдания по Чапаю".
- ну это... ты же... пету... - враг причавкивал и замолкал. Он был повержен - самая та кондиция для предстоящего дела, иначе не стал бы Ричард удовлетворенно кивать, да оттаскивать "языка" подальше от местных жителей. Идеальным местом тайной встречи двух масонов оказался двор с милыми мордашками враждующих племён поверх частокола (местная замена перевёрнутых крынок) - чем не декорации постановки "последнего из Могикан" в сельском драмкружке.
- Собирай все вещи и наших. Выходите через полчаса. Как договаривались, по южной тропе, - мелькая взглядом над головой ошарашенного организатора, Нокс умудрялся цеплять и его глазёнки на опасную остроту своих зрачков.
- Ты спятил?! Мы не успеем, это же...
- Леонард, ты давно копьё из зада не вытаскивал? Через полчаса эта деревенька пестреть будет от наших голых братьев, так и норовящих насадить на свои мотыги какого-нибудь бледнолицего. Ты у нас организатор? Вот и организуй спасение экспедиции. Мы с Ривер нагоним вас у ручья. Всё, я на тебя рассчитываю, - положенная на плечо ладонь - как стяг верной дружбы и коммунистического задора, но куда Леонарду до пролетариев всех стран. Хмурится с бегущей строкой "как же мне все эти ваши приключения настоиграли", и всё-таки шагает командовать  - благо, этим делом парень любит заниматься как не в себя (на что, по сути, и был расчёт).

Когда Ричард находит девочку, с рвением роющую могилу павшему цыплёнку-гриль, время останавливается. Нет, никаких лирических slow-mo и драм-пауз во имя чудного набоковского инцеста - просто историк знакомится вдруг с... совестью? Да быть такого не может. Скорее, лёгкий повод хряпнуть немного вины вместо вина, да занюхать флёром смущения, не более того. И всё же откуда-то берётся потирание ладонью тонких рептильных губ, да это хриплое покашливание старого доброго курильщика. В дополнение к анамнезу наш историк напрочь забывает, что из намеченного им самим получаса двадцать минут уже просыпались сквозь пальцы - а вот этого делать ему сейчас совсем не следовало бы. Но куда уж ты денешься, когда рыжее создание так страдает, всхлипывает и матерится, что хоть платок носовой из кармана вытягивай, да стирай всё это ниагарское наследие с милого личика.
- он, между прочим, герой у тебя - в самой гуще магии гуарани... - слово "варился" Ричард почему-то решает прожевать - видимо, тоже по молодости баловался литературой о тонкой душевной организации девочек. Вот и стоит сейчас нахохленный, кустистыми бровями к носу тянется, молчит - идеальный падре, что ты с ним будешь делать, - побывал. Ты же знаешь, эти ребята жестоки, как дети. Хлебом не корми, дай кого в жертву принести. Но имей в виду - абы кого на эту роль не назначают. Только лучших! - и не надо судить строго корявые попытки мужчины загладить свой ночной невменяемый грех. Жалко ему антрополога, и хоть режьте вы его. Никогда не умел терпеть женские слёзы, никогда не умел выстаивать под солью их скалистой породой. Мягчал, и всё тут.
- Потому-то меня вместо него и не приняли. А как я просил! - актёрская игра обрывалась на самом пике - там, где вот-вот вспыхивали оглушительные аплодисменты, где вскрывался оскаровский конверт с не безызвестным нам именем, а может, даже Ривер бы улыбалась. Но показу не суждено было достигнуть апогея.
На сцену с улюлюканьем и злобным гомоном врывались воины племени гуарани - крича что-то яростно и возбужденно они стремглав понеслись прямо на мирно скорбящую пару. И копья взлетали в воздух, и трубки для стрельбы отравленными дротиками впивались в чёрные губы индейцев.
- Опа! Ты же не хочешь поболтать с ними? Я вот точно не хочу... Бежим! - и не дожидаясь, пока нежное создание начнёт цепляться за свежую могилку в порыве ранней вдовы, Ричард подхватывал её за плечи, вынуждая к бегу, к спасению, к жизни. Да и как иначе - не обязательно быть историком, чтобы знать, чем заканчиваются погони туземцев за теми, кто им не нравится - а судя по сморщенным от злобы лицам позади, в топ-100 любимчиков ни Нокс, ни Лэрд не входили. Странно, почему бы это?
- Жертвенный... костёр... хоронить... нельзя, - дыхалка марафонца с частотой отбойного молотка била в костлявую грудную, рука выводила спешащую к зарослям Ривер вперед, чтобы по-рыцарски защищать её... скажем, спиной.
Они успевали за секунду до того, как копьё гордой резью входило в ствол мощного дерева.
- К ручью, там наши, - поторапливая малышку и не давая ей опомниться, Ричард лишь ускорял темп на крутой тропе, ведущей куда-то в полумглу тропического леса. Он прекрасно знал, что в матерном хрипе туземцев позади девочка непременно услышит "птица", "запрет" и "вор", как знал и то, что амулет попугая, хранимый вождём как особая реликвия, больно впивается в ногу, если неосмотрительно положить её в карман джинсов.

[AVA]http://s5.uploads.ru/Vgycm.png[/AVA] [NIC]Richard Knox[/NIC] [STA]sapiosexual[/STA] [SGN]http://s7.uploads.ru/ef1C0.gif[/SGN]

Отредактировано Mark Rosenthal (06.05.2019 21:58:55)

+1

8

Тонущий матрос спасается на шлюпке,
На катапульту жмет в последний миг пилот,
Но что тебя спасет, когда ты с мудаками?
Нормальные герои всегда идут в обход!

Ривер никогда не страдала от недостатка общения. Она скорее заставляла страдать всех остальных от переизбытка общения, но кто ж на это обращает внимание, в самом деле? Это же просто незначительные мелочи, которые не могут омрачить чудесную, солнечную жизнь одной юной особы. Но вот подумать о том, что в целом мире у нее не найдется ни одной родственной души, она не могла. Само это понятие единения душ было невероятно романтичным и вселяла надежду в то, что в мире все связано мощнее, чем эффектом бабочки, что каждый кусочек мозаики – это лишь часть чего-то большего, и каждое живое существо связано со всеми остальными. Возможно, ей просто очень нравился фильм Аватар, но мир Наави был слишком прекрасен, чтобы не надеяться на то, что и на Земле возможно что-то подобное. Но поиск той самой родственной души в большом городе, конечно, осложнялся количеством прохожих: не будешь же ты в самом деле подходить к каждому и уточнять, как он относится к животным и любит ли древние цивилизации. Для этого скорее подойдет формат быстрых свиданий (Ривер пробовала, поэтому знает, о чем речь), но почему-то после ее короткого допроса и красочного рассказа о чем-нибудь вроде прекрасных обрядов племен каннибалов, ей никто не перезванивал.
И вот, казалось бы, она встретила целую, настоящую экспедицию, с которой отправилась в джунгли. Где, как не здесь может найтись та самая родственная душа? Где еще искать сочувствия и понимания?
Убитая горем, Ривер вывались из палатки Нокса и стала искать взглядом, к кому можно обратиться за пониманием и поддержкой, кто может обнять и сказать, что петуха и правда нужно помянуть на ближайшем закате чем-нибудь крепким. Пухлый англичанин Леонард, у которого с Ноксом явно были особенные отношения, настолько искренние и глубокие, что к протеже Ричарда отношение было точно таким же. Это почти как древнее правило: враг моего врага – мой друг, только «те, кто нравятся Ноксу тоже Нокс», а потому относился к Рив с явной настороженностью. Впрочем, Ривер не горела желанием общаться с Леонардом о своих печалях: несмотря на то, что внешне мужчина был похож на рисовый пудинг, но внутри был черствее засохшего хлебушка.
Но Ривер так просто не сдавалась. К сожалению, между ней и меценатом всей поездки встал языковой барьер, из-за которого изливать душу о безвременно почившем петухе было бы не слишком трагично: сложно вообще сохранять трагический настрой, когда приходится изображать петуха на смеси языка жестов и игры в ассоциации, поскольку это убивает весь пафос.
Ей пришлось идти на крайние меры – ловить переводчика итальянца (намеков вроде легкого подпрыгивания и посматривания в сторону ближайших кустов рыжая определенно не считывала с собеседника) и рассказывать ей о том, что ночью ее лучшего друга уничтожили и, вероятнее всего, сожрали.
Но и умная, казалось бы, девушка (хотя знание нескольких языков ума не прибавляет, Ривер совсем забыла, что знает не один и не два языка), ничего не понимала. Она, вслед за Леонардом повторила одну-единственную фразу, разбивая ей тонкую душевную организацию рыжей на тысячу осколков.
- Это всего лишь петух!
Ривер поникла вся полностью и отвернулась.
- Неужели ты никогда не любила своего хомячка? Ты чудовище, - уже всхлипывала антрополог, в очередной раз убеждаясь, что ни одна живая душа не понимает ее боли, и ее окружают просто бесчувственные скоты, лишенные хоть капли эмпатии.

Ее скорбь сгущает кровь - рыжая двигается медленно, дрожащими пальцами собирая перья в бывшей клетке, как единственное напоминание и останки, которые может взять с собой, не навлекая на себя гнев местных жителей. Она медленно, словно во сне идет прочь из деревни в джунгли, где она садится со своим грузом двести на колени и кладет рядом.
Штыковой лопаткой, не известно ли для разумного и экологичного (читай незаметного) справления нужды или для убийства, но именно ей, потрёпанной армейской реликвией Ривер копает с остервенением могилу для нескольких перьев, помогая себе руками, не обращая внимания на землю, забивающуюся под ногти. Ривер крупно трясет - в ее системе ценностей важна каждая жизнь, за которую ты так или иначе отвечаешь. Здесь, вдали от лишних глаз она даёт волю эмоциям и поносит Нокса на парочке языков, вспоминая на каждом особенно заковыристые эпитеты, когда он все же появляется - ей, конечно, хочется, чтобы уши у лысого воспламенилась, но Ривер сомневается, что это возможно, а потому любовно укладывает перья в могилу и руками закапывает ее, утрамбовывая ладонями и собирая из палок подобие надгробия. Она так хочет, чтобы ее петух стал частью Круга Жизни и возродился в лучшей ипостаси. Над ухом Нокс вещает о геройской смерти Кукарека, вызывая в груди лишь сдавленный стон.
Его друзей, вероятно, в жертву не приносили. Она поднимается с колен, в траурном жесте склоняя голову и готовится начать произносить траурную речь, когда ее мысли прерывает шум.
- Что?! - но понять она ничего не успевает - Нокс тащит ее прочь, вынуждая бежать от гуарани, которые ещё полчаса назад выглядели вполне себе мирными и доброжелатльными. И даже если Нокс никогда не узнает, что бывает, если его друга принести в жертву, то у него есть шанс понять, что бывает, если в жертву приносят его. Это было бы, конечно, неплохим уроком, но Ривер была не настолько жестока, чтобы кому-то действительно, по-настоящему желать подобной судьбы. Она несется прочь, выслушивая его максимально…подробное… обьяснение… на… бегу… Но при этом за спиной слова даже лексически были не похожи, но думать об этом у рыжей времени не было, сейчас ей хотелось лишь самой не стать жертвой обряда гуарани (а она пятой точкой чувствовала, что именно эта судьба ждет ее, Нокса, или их обоих, если их все-таки догонят местные. И это ее радовало совсем немного (впрочем, опыт участия в качестве жертвы в обряде мог бы быть поводом для отличной публикации, но было в этой идее несколько нюансов).

В любом случае, когда они все же добрались до «своих», Ривер упала на свой рюкзак и дернулась почти в предсмертной конвульсии, и только потом, спустя пару мгновенией, перевернулась на спину и стала пытаться выровнять дыхание. И, стоит острой боли в районе солнечного сплетения отступить, рыжая закуривает, пару мгновений не собираясь двигаться. Ей нужно прийти в себя, остальной группе нужно решить что делать…
Стоп, а откуда у ручья ее рюкзак и собранная группа? Рыжая садится на землю и делает затяжку, в этот раз с подозрением осматривая своих теперь уже коллег, пусть это случилось случайно.
Она ищет глазами Леонарда, вдруг как нельзя более четко осознавая, что он половину времени был прав. В ней даже максималистично горит желание пойти и извиниться, но тот же максимализм запрещает подходить к людям, которых называешь бесчуственным чурбаном. По крайней мере, если они это слышали, и прошло совсем немного времени.
Но глобально он оказывался прав – во всем виноват Нокс.
- Почему вы тут? – тихо спрашивает у переводчика, но та жмет плечами и что-то бормочет о непонимании и чем-то странным про то, что не понятно, куда ходить в туалет. Из лучших побуждений Ривер протягивает лопатку, которую унесла во время побега, но… ее столь широкий и бескорыстный жест рассыпается о стену непонимания.
И как такое вообще может быть возможным, что только Нокс понимает, что происходит и почему он в этом виноват. И в этом явно скрывается логическая ошибка.

+1

9

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Джунгли слышали это, джунгли торжествовали - взлетали ветки, хрустели сучья и паровой молот многоголосого дыхания рвал тишину в клочья.
   Сначала - мягким прибоем чужого присутствия раздавался дробный перестук "кастаньет" девчонки, её бойкая прыть вспарывала зелёную материю впереди и шустрый силуэт её впрыскивался в артерию троп с той же лёгкостью, с которой тут же исчезал в чаще.
   Следом рвалась тяжелая артиллерия. Наметившееся отставание от золотой медалистки-спринтера съедалось раскидистым махом длинных ног: авантюрист брал мастерством, но не привыкшее к затяжным марш-броскам жилистое тело обещало лишить его обладателя призовых мест, если марафон продлится ещё минут десять - а потому что можно сколько угодно чтить себя крепким фундуком в белой майке с лысиной коренного брутала в довесок, вот только истина, по привычке подкрадывающаяся со спины, нет-нет, да "шепнёт" ударом под дых простое и доступное "не спеши, дядя". И пусть Ричард не собирался прислушиваться ко всяким там скучным советам, его сороколетняя выдержка уже доставала из широких штанин секундомер, дабы начать последний отсчёт дыхалки.
   Благо, фатальный крах мужской самооценки был перенесён до следующего кросса по той простой причине, что вместо шахматной клетки финишного флага сквозь заросли показалась алая "гусеничка" лоснящейся шеи Ленни. Правда, сам Ленни вовсе не ожидал, что эта его часть окажется настолько вожделенной и сексуальной для парочки, спасающейся бегством от смертельного возмездия гуарани, а потому был крайне удивлён упоминаниям девы Марии и всех святых поимённо, вырывающимся сквозь хрипы и кашель спортсменов.
    Как падала Ривер Ричард уже не видел - тёмная блаженная пелена с мигающими звёздочками накрывала его удивительного окраса сетчатку. Последний рывок стойкости, брошенный на сохранение лица, всё-таки позволил не пасть в кусты, а лишь опёр долговязое тело о мощный ствол какой-то тропической осины.
    Он не дышал, он агонизировал. Лёгкие, растерзанные как пиратские паруса после отпетого боя, теперь зажигались праведным пожарищем и ставили галочку напротив пункта "испепелить этого ублюдка заживо". Не зря всё-таки Ленни приобрёл у гуарани безволосую куколку вуду...
- А в честь чего они так взъелись, позвольте узнать? - по какой-то странной причине (то ли детское восприятие, то ли вредное влияние психологических журналов), но организатор был уверен, что лучшим оружием против человека является игнорирование (чудак-человек). Потому-то и обращался сейчас не к лысой напасти, а нарочито в другую сторону - по случайности в сторону Абруци, которому от такой неожиданности моментально захотелось икнуть и зыркнуть злобным взглядом, что олигарх и исполнил одновременно. Получилось обескураживающе.
- священный аратинга... они будут искать... - глубокомысленно, как и положено индейцам, усердно выкуривающим по десятку трубок мира за утро, промолвил проводник. Смотрел он, как ни странно, прямо на "вожака" - "вожак" же пользовался оружием Ленни, всех присутствующих он игнорировал, и лишь кашлял тяжело себе под ноги, с усилием стирая ладонью ручьи влаги с загоревшего лица.
   В разговор же вместо виновника торжества вступала прекрасная антрополог: всё-таки детский организм умеет быстро адаптироваться к условиям недостатка кислорода и стёртых напрочь ступней. Правда, помочь ей в формировании диалога никто не мог, но это нисколько не портило чудесный порыв чудесной девчонки. Одно то, что Ривер моментально сорвалась в бег на длинные дистанции без лишних книксенов и нотаций, возводило её как минимум в ранг прекрасного напарника. Правда, горящие праведным огнём глаза тут же выводили её из ранга возможных соучастников, но это уже совсем другая история.
- Ладно, будем считать, что отдохнули, - наконец, сквозь тяжесть вдохов и бойкость выдохов, прорезался истинный лидер, готовый собрать свою команду, сплотить, повести за звездой, ну и прочее, что ещё там у лидеров в должностных обязанностях прописано.
- Итак, что мы имеем. Пять часов опережения по срокам, десяток воинов гуарани на хвосте и одну потерю в команде, - хмуро кивнув Ривер со значением "ты же боец, держись!", Нокс тут же продолжил, окидывая публику углями завораживающего взгляда (ничему жизнь не учит), - через полмили нас ждут подготовленные плоты и спуск по реке на три лиги к югу, где мы перейдём по склону Серро-Перо и уже до темноты окажемся у водопадов. Приключения начинаются, дамы и господа! - привычная улыбка Кота Базилио так некстати потерялась в матном шёпоте (это у нашего предводителя запоздало кольнуло в печёнку), но мистер Нокс так легко не сдавался, и тут же напустил на группу духов суеты и важности.
  Полчаса археологи и наркоманы от истории потратили на финальные сборы. В пылу спешки, как оказалось, был забыт компас, перочинный нож и какие-то до жути важные личные приспособления мисс переводчика, без которых она отказывалась следовать далее. Ни мужская сила убеждения, ни фундаментальные доводы никак не могли направить леди на путь истинный (то есть на путь к плотам), та, взрываясь в приступах ярости и сетования, упрямо рвалась на крики гуарани, всё громче раздающиеся позади отряда. На помощь ожидаемо для всех пришла Ривер (супермен в юбке и спаситель всея на полставки).
    Мужской половине группы только и оставалось, как хмуриться столбушками с острова Пасхи, пока девушки, о чём-то вкрадчиво шушукаясь в стороне, приходили к простой и правильной мысли - следовать дальше. Какие заклинания использовала антрополог и какие райские кущи обещала она соратнице - бог весть, но то, что абсолютно все с удовольствием бы вооружились чем-то подобным, дабы убеждать женский пол с той же лёгкостью (исключительно на что-нибудь мирное, доброе и обоюдно нужное) оставалось непреложным фактом.
   Наконец, когда все приличия были соблюдены, а леди почтили своим присутствием ближайший овраг, густо поросший тростником (отказавшись от охраны и стрелка по лютующим в этой местности змеям, да-да), группа, наконец, пустилась по тропе к вожделенным плотам.

   Короткий эпикриз событий. Сплав на плотах - мечта любого Тома Сойера, приобретает приключенческий флёр только в условиях спокойных течений. У реки Параны таких течений уйма, но как вы уже поняли по специфике наших горе-искателей, для спуска они выбрали самый опасный участок. Как и полагается последователям Индианы Джонса, ребята очень качественно подготовились к экспедиции и все до единого прошли суровый курс, включающий скалолазание, выживание в джунглях с одной спичкой и сплав по горным рекам соответственно. Все, кроме... А вот на этом "кроме" эпикриз заканчивается, и начинается суровая реальность.

   - Иди ко мне, девочка, - простирая руки с крепкой бичёвкой, Ричард улыбался Ривер, сверкая как начищенный медяк, - Я буду тебя связывать, -  многообещающее начало было подчёркнуто таким же многообещающим взглядом - кто ж виноват, что Моника так подвела мисс Лэрд своим отсутствием. Теперь придётся учиться мастерству "не утонуть сразу" на местности.
   - Форколы на плоту, к сожалению, не предусмотрено, а потому за весло держись крепче. Старайся грести в такт с Мартином - он будет стоять впереди. Я - страхую сзади, - уверенно опоясывая тонкую талию Ривер верёвкой и ответственно проверяя крепость узлов у основания плота, Ричард прощался с привычным обаянием повесы. Он был сконцентрирован и суров, и осознание того, что жизнь этой малышки вот-вот будет подвешена на той самой бечёвке, тёрла его кадык неприятно и ощутимо, - Почувствуешь, что падаешь - целься в центр плота, ни в коем случае не в воду - течение сильное, может... в общем, бьейся об пол, - вытянув из себя улыбку, как за уши кролика из шляпы, Нокс дал отмашку Мартину занимать позицию. Ленни с Абруци и охотником тут же вспорхнули по второму борту плота, мисс переводчик осталась гордым рулём у кармы. Шум реки и бой её пены, гремящей по валунам, обещал острые впечатления.
   Кто же мог знать, что слабым звеном окажется не девочка, обмотанная страховкой что новогодняя ёлка мишурой. А стоит сказать, что вся группа как отпетые семь нянек задерживала дыхание всякий раз, когда плот дрожал в передряге очередного порога, и трещала напряжением от каждого взмаха весла в ручках Ривер.
  Потому-то всплеск позади и вызвал удивление на грани "да не может быть" - ведь рыжий гондольер по-прежнему твёрдо стоял на ногах, а значит некому было взбить и без того бурные воды Параны фонтаном. Но как только меткий глаз всех, умеющих считать, не досчитался мисс переводчика, в хрипящий волнами поток ринулись сразу двое "спасателей". Охотник успел подхватить "утопленницу" за талию, но та, находясь в пылу истерики, мощно отбивалась, откровенно дралась и старательно хватала воздух распахнутым ртом. Ричард, оказавшийся в воде на пару секунд позже, тут же скомандовал грести к плоту и троица тяжело, но упрямо, двинулась бороться с грозным течением в сторону спасительной древесины, где, кстати, уже ожидала вторая часть спасательной команды. Абруци и Мартин, кинувшиеся к подплывающим, густо фыркающим и отплёвывающимся от брызгов, так и норовящих заполнить глотку, "пловцов", мигом подхватили девушку за руки и потянули на себя. Но то ли они недооценили силу страха леди, то ли у той были совсем другие планы на своё спасение, но вместо принятия предложенной помощи, женщина вдруг подсознательно потянулась к единственной, кому она могла доверять в обществе грязных мужланов. Так как до всей Ривер "русалка" дотянуться не могла, она решила довольствоваться малым и рванула за щиколотку малышки. Рванула крепко и усердно, как и подобает жаждущей спасения, а потому скорость, с которой рыжая искра полетела в пучину морскую, вызвала бы зависть даже у создателя "Индиан". Грохочущий поток принял в себя хрупкое тельце, бечёвка натянулась, плот опасно накренился над теми, кто так не вовремя забыл законы физики...

+1

10

Ее вечная жажда приключений, ее стремление к неизведанному, вела ее вперед, несмотря на дрыгающийся в конвульсиях инстинкт самосохранения, который шептал, что лучше ей сейчас потеряться где-нибудь в джунглях и выжить, но не ввязываться в авантюру. Но Ривер вряд ли была бы собой, если бы верила нытью внутреннего голоса и прислушивалась к нему. Она даже не запоминала его вопли, что, возможно, берегло ее от мук совести, которые несомненно бы появились, если бы она замечала, что ее внутренний голос прав.
Но зачем обращать свое драгоценное внимание на такие мелочи?
Сейчас ее куда больше занимала судьба священной аратинги, и взгляд все чаще возвращался к блестящей от пота и сияющей в пробивающихся сквозь зелень солнечных лучах лысине Нокса. Нехорошо как-то получалось по отношению к гуарани и памяти ее петуха, совсем нехорошо.
Впрочем, ей пришлось отвлечься от пространных размышлений и начать утрамбовывать собственные вещи поглубже в рюкзак, заботливо утрамбовывая Закари внутрь, поскольку старому другу едва ли будет полезно путешествие по лесу и воде снаружи. От этой привычной, но такой приятной рутины ее отвлекли истеричные заявления переводчика.
Лэрд глубоко вздохнула и отвела девушку в сторонку – рассказать, что нет ничего страшного в отсутствии фонарика, и любой представитель сильного пола будет счастлив отдать ей последнюю чистую футболку, если правильно попросить. Что уж говорить о том, что поделиться ножом – приятная мелочь, которая сделает любого из них счастливее. Когда девочка поняла, что нет ничего страшного в отсутствии парочки вещей (Ривер подозревала, что у нее с собой нет и половины того, что девочка считает важным и жизненно необходимым в лесу), она вернулась к группе.

- Ты же понимаешь, что это вот не соответствует банальной технике безопасности? - она дёргает за верёвку, которой ее хрупкое тело теперь привязано к плоту. Но кто же будет слушать увещевание о технике безопасности от девицы, которую нашли в лесу, и которая рванула в экспедицию с незнакомой группой?
Вот и Нокс не слушал, видимо, поверив в собственную избранность богами через облысение, или получив тепловой удар - Ривер так и не определилась, какая из этих теорий ей нравится больше, и только приняла свою судьбу, параллельно взывая к духам предков гуарани об удаче и везении (попытка была неплоха, конечно, но Лэрд явно не учла прискорбный факт того, что духи предков гуарани вряд ли знали английский).
В любом случае, она понадеялась на свою удачу (Ривер вообще любила это делать несмотря ни на что, ведь жизнь ее явно не учила), и восторгалась пейзажами великолепной, великой реки, в тайне от всех надеясь встретить духа-хранителя этой реки или, на крайний случай, хотя бы древнего дракона или Анаконду. И в этих мечтах она даже не заметила, что случилась трагедия.
Впрочем, крики и всплески быстро вернули Лэрд в реальность – она успела только обернуться, чтобы будто в замедленной съемке наблюдать за операцией по спасению переводчика (может, с перочинным ножом ей было бы проще держать равновесие?), но девочка решила не оставаться в одиночестве в воде, а потому она решила утянуть за собой Лэрд.
Девушка тонко вскрикнула и, падая, знатно стукнулась о плот, а потом и вовсе ушла под воду, когда течение потянуло ее прочь от плота, а веревка, натянувшаяся и затянувшаяся на теле, держала на месте и пыталась вернуть под плот.
- Руби! - выныривая из течения буквально орет Ривер оставшимся на проклятом плоте. Ее снова окунает в воду, и веревка никак не помогает выбраться из течения, сдавливая тело и увлекая чуть ли не под плот. Такого конца собственной жизни Лэрд совершенно не хотела - она мечтала увидеть единорогов, драконов или хотя бы написать книгу о культуре народов мира, но никак не утонуть по вине лысого британца, а потому сражалась с течением и паникующими мужчинами на плоту.
- Вы сейчас перевернетесь, - успела выкрикнуть прежде, чем пучина снова поглотила ее вместе с рыжей макушкой.
- Руби сраную верёвку, - надо сказать, такого эпитета рыжая и от себя не ожидала, но либо ее уверенность и злость, либо паника и непонимание, что делать дальше присутствующих сделали свое дело - мачете, которым прорубали путь в джунглях опустилось на верёвку и течение потащило рыжую ниже, прочь от воплей - она даже не знала, чьих, но была искренне рада, что остаётся в блаженном неведении. Тонуть ей совершенно не хотелось, а потому, лишь почувствовав чужую руку где-то на загривке извернулась и оттолкнулась от того, кто в очередной раз попытался лишить ее жизни и отдалась течению - реке сейчас она доверяла явно больше, чем спутникам, которые допустили смерть ее петуха и попытались ее утопить.
Впрочем, ее рассчет базировался на впитанном за годы юности знании о том, что даже в самой бурной реке есть заводи без течения, в которых можно отдохнуть. И этот расчет оказался верным - в двадцати метрах от места аварии она заметила нужное улово и, мощными гребками преодолела поток, чтобы зацепиться ладонями за корни и прижаться к берегу, только сейчас позволяя себе откашляться и выматериться на великом и могучем русском языке. Только после этих нехитрых, но явно поднимающих уровень жизнедеятельности манипуляций рыжая смогла выползти на берег и отдать копну волос.
Едва ли Ривер могла вспомнить, когда она так злилась на кого-то. Едва ли в ее жизни вообще был момент, когда она могла сказать "Я же говорила", а не слышала эту фразу в сторону собственной скромной персоны, но именно сейчас ей хотелось даже станцевать танец "I told you so" раза три на блестящей на солнце лысине Нокса.
Но прежде, чем совершить этот подвиг, ей нужно было как минимум вернуться к группе, а в условиях пешего хода это могло занять чуть больше времени, чем ее французское исчезновение вплавь.
Ривер присела на землю, выливая из обуви рыжеватую воду, а потом по возможности отжала одежду прямо на себе и, вздохнув над промокшими насквозь сигаретами, отправилась вверх по течению к группе.
Ее крестовый поход ожидаемо занял гораздо больше времени, чем она хотела бы, а потому Ривер вывалилась из леса поцарапанная и потрёпанная настолько, что по ее виду можно было предположить, что она шла минимум неделю, потеряла всю свою группу, и, вероятно, отбивалась от диких зверей голыми руками (подумаешь, всего дважды упала и трижды зацепилась одеждой, с кем не бывает?).
- НОКС! - требовательно, но больно высоко и пискляво заявил о своем присутствии девичий голосок, который желал крови и расплаты за свои приключения.
- Живая... - Леонард смотрел на нее так, словно поверил в загробную жизнь после долгих лет атеизма. Остальная группа выглядела не лучше - переводчица билась в припадке истерики, все ещё мокрая и рыдающая, а ее работодатель был бледен и суров. После возгласа Ленни все обратили внимание на Ривер, и на их лицах была явно непередаваемая гамма эмоций, описать которую Лэрд была явно не в состоянии.
- Ну да, - несколько смущённо пробормотала рыжая, начиная подозревать, что за десяток минут, которые она боролась с бурной растительностью в поисках дороги к группе ей успели подготовить погребальный саван и, возможно, уже начали собирать ветки для погребального плота в лучших традициях Индии.

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » вождь краснокосых ‡флеш