http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Маргарет

На Манхэттене: июль 2019 года.

Температура от +24°C до +32°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » На рогах Дьявола нимб держится крепче ‡флэш


На рогах Дьявола нимб держится крепче ‡флэш

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://funkyimg.com/i/2Sksy.jpg
Время и дата: 24 августа 2009 года, около семи вечера
Декорации: Grand Hyatt New York, 109 East 42nd Street
Герои: Rachel McIntyre & Ray McIntyre
Краткий сюжет: Не всегда встречи с давно утерянной и внове приобретенной родней несут в себе нежность и сантименты, а, порой, и вовсе влекут решительное желание искренне поскорбеть на панихиде в связи с безвременной кончиной кровинушки. Да и как тут остаться равнодушным, когда семь смертных грехов - это ваше семейное хобби? Чьею кровью подпишем договор, Рэ?..

+1

2

Операция прошла успешно. Да, Рэй обязательно сообщит своей дочери, что они сражались за жизнь пациента до самого утра, но только лишь потому, что ей совершенно ни к чему знать, где на самом деле провел ночь ее отец. Не такая уж и возмутительная ложь, если учитывать, что именно благодаря доктору Макинтайру больного вернули на этот свет, а потому он имеет полное право по своему разумению распорядиться освободившимся временем, тогда как его девочка уже должна подумывать о том, в какой позе она сегодня уснет. В любом случае, нажимая на кнопку завершения связи, он остался в уверенности, что та без него сегодня не заскучает, а ее отцу как воздух нужна была очередная разрядка, чтобы в восстановленном равновесии продолжить свой земной путь и наконец позабыть про сумрачный.
Еще со смерти своей жены он ни разу не обращался к услугам эскорта, понимая, что пресной пищей можно было набить желудок, но не получить от этого ни капли наслаждения. Конечно, без женщин его жизнь никак не обходилась, но это были дамы не того сорта, которого теперь алкала его злобная натура, они были приятны разуму и телу, наполняли его жилы энергией и давали легкую отсрочку до того момента, когда понадобиться нечто большее, нежели сочетание образов и насыщение приевшимся набором чувств, а Рэймонд никогда бы не позволил себе рисковать своим положением и будущим дочери, венчаясь болью с барышнями своего круга. Теперь же он решительно был настроен воспользоваться шансом оплатить небесам еще хотя бы пару лет спокойного существования - сегодня ему благоволило вдохновение и удобство во времени, сегодня же его прекрасное видение в предвкушении скользило перед глазами, проникало в рассредоточенный рассудок, оставляя в нем след своего одобрения.
Он мог не волноваться насчет согласия - деньги в этом мире кое-что все-таки значили и не было ни единого раза, когда бы хорошая оплата не смягчала легкое разочарование его невольной компании. В конце концов, ни одна из этих алчных сучек так и не решилась обратиться в полицию. Но все это было ранее... И Рэймонду казалось, что настолько давно, будто и происходило совершенно не с ним, разве только оставляя ему призрак воспоминаний, коктейль из отчаяния со смирением во взгляде каждой из них, не способных противиться своей судьбе и рассчитывающих разве только на собственную удачливость. Не стоило бы, правда, говорить о выходящей за грани разумного жестокости Макинтайра - он все-таки был врачом и великолепно знал, что ему позволено из тех развлечений, которые не оставят увечий.
Мужчина лежал на оттоманке, прикрыв скрещенными предплечьями лоб и глаза от слепящего его света лампы стоявшей неподалеку. Пиджак он повесил на соседнее кресло, а галстук и вовсе похоронил в чемодане как только переступил порог гостиничного номера, поскольку заехал сюда сразу после смены, не рассчитывая останавливаться дома - иначе ложь Элеонор показалась бы куда менее убедительной, а ее светлый лик предательски сбил бы с напряженной мысли, со все большим напором каждодневно заполняющей его голову. Охватившая его недвижимое тело заметная усталость после очередного тяжкого дежурства в госпитале, наверняка, сморила бы его в крепкий сон, если бы не пламенный вихрь путавшихся между собою яростных мыслей, заставлявших сердце биться сильнее и чаще, и развеивавших любую дрему. Навряд ли он и вовсе уснет этой ночью, пора смириться и с тем, что завтрашний день станется нервным и выбивающим из равновесия, с таким трудом восстанавливаемом мужчиной, ради подобного идущего на самые рисковые поступки. Рядом с ним на журнальном столике стояла бутылка Cristal для его с нетерпением ожидаемой гостьи и пара бокалов, хотя сам Рэй предпочитал другие напитки и разве только видимостью составил бы ей компанию, не рассчитывая этой ночью напиваться - ему необходимо кристально-чистое сознание, не одурманенное ничем, кроме пряности той пустоты, что разливалась пред его ногами, увлекая пересечь ту иллюзорную грань, за которой оказалась его бессмертная спутница, и именно на том пороге балансировать ему стоило исключительно трезвым. Ты жаждешь нашей встречи так же, как алкаю я?..
Негромкий стук в дверь мгновенно вывел мужчину из ленивых и гнетущих размышлений, заставляя разом сосредоточиться и включиться в реальность, отгоняя навеянное ускользающим вечером наваждение. Он поднялся, подхватывая со спинки кресла свой пиджак и облачаясь в его временную прохладу - ненадолго, как он рассчитывал, только лишь затем, чтобы на уровне инстинкта произвести гораздо более приятное впечатление, какое мог бы, не надевая своих сложных масок. Оправляя из-под рукавов чуть смявшиеся манжеты рубашки и выпрямляя твердый накрахмаленный воротник, Рэймонд неспешно и будто бы небрежным жестом открыл дверь своей случайной, но желанной даме, очень рассчитывая, что это не очередной визит гостиничного персонала - не подвели, девицу прислали ровно в срок, с этим агентством всегда было приятно иметь дело. Разве только...
Я же заказывал рыжую... С явным неудовольствием пронеслось по сознанию хирурга ровно до того момента, как его сменило закономерное узнавание и понимание, что сегодняшние планы его безнадежно разбиты в прах, дабы возродиться в нечто новое, но, безусловно, куда более захватывающее, если бы только ему сразу о том сообразить, прежде чем разочаровываться до подкатившей к сознанию легкой озлобленности. Нет-нет, не то чтобы он был не рад их новой встречи, к тому что последняя их выдалась без малого с десяток лет назад, но слишком многое с тех пор изменилось, чтобы подкрепить вынужденное приветствие теплым родственным объятием. Черт возьми, Рэ... Он не затягивал паузу до самых неприличий, но даже такому прожженному лицемеру, каким был Макинтайр, понадобились эти пара мгновений, чтобы сориентироваться в так резко сменившихся обстоятельствах. Что, впрочем, и в этом случае он сумел обратить себе на пользу - на его месте разве только законченный психопат не выдал бы своего замешательства:
- Вечер добрый, - чуть напряженно, но благожелательно выдавил мужчина, смещаясь в сторону, чтобы пропустить девушку в номер - каким бы неожиданным не стало это столкновение, но беседовать о том им все же лучше не в общем коридоре. - Проходи, - запирая по инерции номер, мужчина все еще не мог сообразить, какие конкретно последствия мог принести ему этот визит, но уже вполне успев набросать достаточно выводов, чтобы вкратце представлять себе положение дел.
Он молча проследовал за нею, покуда та расположилась в предоставленном пространстве по своему усмотрению, но оставшись недалеко от входа и подперев плечом явно собиравшуюся рухнуть стену - во всяком случае, голову ему везло от перенасыщения открывавшимися перспективами и возможным развитием не только событий этого омерзительного вечера, но и всех грядущих дней.
- Не знаю, с чего и начать, - неровно вздохнул Рэймонд, будто их встреча способна была поколебать его леденящее самообладание, тем не менее, не спуская с сестры испытующего взора. - Какими судьбами?.. - едва ли даже в этом положении он мог удержаться от легкой иронии и улыбки, так и затерявшейся в темном сумраке глаз.
[AVA]http://s6.uploads.ru/AqxFS.jpg[/AVA][SGN]http://s6.uploads.ru/hW6Xt.gif[/SGN]

+3

3

Когда тебе всего двадцать три, а ты уже приложился лицом в жизнь так, что мало не кажется, и, порой, хочется выть в голос от ошибок, которые невозможно исправить, начинаешь по-другому относиться к обыденным, привычным вещам. Ценить то, что раньше считал само собой разумеющимся - тишину, покой, уединение и гребаное, зубами выдранное право принимать собственные решения. Потому что я так хочу.
Когда тебе всего двадцать три, ты должен летать на крыльях разворачивающихся перспектив, замирая от возможностей, расстилающихся перед тобой, радостно глазея на все сквозь стекла розовых очков, а не принимать взвешенные решения, опирающиеся на выхолащивающее ледяное равнодушие. Потому что уже знаешь цену словам и поступкам. И насколько широка пропасть, разделяющая их. Ведь тебе крайне повезло ухнуть в нее и выжить.
Когда тебе всего двадцать три, жизнь должна казаться сказкой, подкрепленной авторитетом родни, что да, у тебя-то, детка, все будет зашибись, даже не думай сомневаться - мир валяется у твоих ног (валяется и плачет, плачет и валяется). И ты не должен сканировать как рентгеном всех встречных-поперечных, раз за разом утыкаясь в глухую стену тотального разочарования, потому что обладаешь чуточку экстравагантным хобби - коллекционируешь чужие пороки, имея весьма четкое представление о своих.
Когда тебе всего двадцать три, все, черт бы его побрал, должно быть совершенно не так.
Ooooh Lord, heaven knows we belong way down below... В яблочко.

Крепко сваренный кофе горчил, обжигая губы и пальцы, сигарета сиротливо дымилась в пепельнице толстого стекла, а за окном уже привычно глухо шумел Нью-Йорк: дерзкий, грязный, наглый, красочный, завораживающий, до последнего камня мостовых живой. Дьявольски не хватало собственного саксофониста под окном квартиры, собирающего мелочь и восхищенное внимание прохожих, но чего нет, на то, дорогая, пока закатай губу. Из динамиков вкрадчиво шептал Лео, безуспешно пытаясь пригладить встрепанные ни с того, ни с сего нервишки: "You ditch it all to stay alive, a thousand kisses deep..." - получалось не очень, но Лео, честь ему и хвала, не сдавался: "I'm turning tricks, I'm getting fixed..." Пой мне, Соловушка, пой.
День поворачивал к вечеру и ничто не выбило бы Рэйч из вальяжно-полусонного покоя выходных, если бы не нежданный звонок. Ди Грей. Форс-мажор. "Подмени-меня-сегодня-пожалуйста-по-гроб-должна-буду-куплю-тебе-туфли-от-Гуччи-нет-это-не-постоянный-клиент..." Опять. Да-да, Сэмми заберет меня и отвезет по указанному адресу. Нет проблем, рыжая ты сука.

Несколько месяцев в Большом Яблоке не прошли даром. Рэйч сняла себе небольшую квартиру, нашла подходящее агентство, осматривалась, изучала обстановку, приглядываясь к коллегам по работе, прикидывая дальнейшие перспективы и горизонты. Цель на ближайшее время была ясна и понятна - перейти в разряд элитных девушек. Тех, что сами выбирают себе клиентов. Ставки автоматически вырастали на порядок, да и места для маневра становилось больше. Чего греха таить, планы на собственное будущее у Рэйч были грандиозные. Нарисовывался во всем этом только один ощутимый минус: с ней, как со всеми новенькими, раз за разом проворачивали один и тот же фокус - подкидывали нежелательных клиентов. Буйных, трудных, неадекватных, специфических. Этакая проверка на качество среди своих - кто ты и чего стоишь. И хоть пари держать, сейчас был тот же самый случай.

Сэмми не подвел, забрав ее с угла улицы и подбросив к нужному отелю в назначенное время. Покосился весело и слегка подбадривающе в зеркало заднего вида, мазнув одобрительно по черному кружеву коктейльного платья, и укатил за другой девушкой, оставив Рэйч самостоятельно разыскивать нужный номер. Не проблема. Две-три минуты и она на месте. Минуя мрамор холла и приглушенную роскошь коридоров, тихий блюз лифта и профессионально-невозмутимый вид старшего по этажу, размытые пятна акварелей на стенах и толстый, крадущий звуки, ворс ковровых дорожек. Костяшки глухо стукнули в добротное дерево, оставалось только пропеть: - Добрый вечер, - безупречно светским тоном и поднять глаза, чтобы упереться взглядом в собственного брата - Ай, какой пассаж - с ходу перебрав чертову кучу эмоций. От шока узнавания, полыхнувшего мимолетно смущения, легкой растерянности и проблесков радости, до люто крепчающей, прожигающей взгляд, злости. "Попался, да?"
Порог она перешагнула машинально, вслед за приглашающим жестом руки, прошла вглубь номера, рассеянно глянув по сторонам, все еще слегка ошарашенная - пальцы зудели от желания достать из клатча сигарету и закурить в крепкий затяг - круто развернулась, глянув в упор на подперевшего стену Рэя, которого последний раз видела еще совсем девчонкой - "Сколько же лет прошло? Десять? Двенадцать?" - по сути заново знакомясь с ним сквозь изучающий прищур чересчур повзрослевших глаз.
- Ннууу... - задумчиво протянула Рэйч, - считай, что мне сказочно повезло. Теперь нет необходимости переворачивать весь Нью-Йорк вверх дном, разыскивая тебя. Начни с начала: как тебе, дорогой братец, удалось уболтать папу на завещание?

Отредактировано Rachel McIntyre (22.03.2019 12:09:36)

+4

4

В глазах сверкнула помесь чувств, прежде чем девушка выбрала какое-то одно, избрала тактику или позволила своему предопределению вести ее вдоль по течению, действуя наобум, уповая на чистое везение. Сказать, что она изменилась с годами - это практически ничего не сказать, ведь Рэймонд видел ее еще совсем соплячкой, а после только лишь знал по слухам, по гневливым рассказам покойного дяди и, куда более мягким, своего отца, оседавшим в их семье за общими обедами, о нелестных для Рэ разговорах, ведущихся на свадьбах и похоронах, но он явно где-то упустил тот момент, что его сестра, кроме того, что наконец вернулась на родную землю, еще и подрабатывает на вызовах отнюдь не скромного характера к одуревшим от денег и пресыщенным будничной жизнью развратным ублюдкам, к которым себя Макинтайр также причислял безусловно. Впрочем, даже если род профессиональной деятельности Рэйчел и покоробил чем-то насквозь лживого моралиста в душе мужчины, то в основном своем остался при мнении о свободе в выборе своего жизненного пути - другими словами, Рэю было безразлична нравственная составляющая призвания сестры и даже то, что это каким-то образом касалось и его самого, его фамилии. И, если хоть половина из всего этого было правдой, то ему несказанно повезло вот так вот просто пересечься с ней в нейтральных водах безразличного отеля. Как минимум, из той зеленой тощей девчонки, ей удалось вытянуться до потрясающего эффекта женщину, упокоив свои порывистые движения до мягкой неспешности грации кошки, несмотря на все еще оставшуюся некоторую резкость в жестах, выдававшую ее растерянность чуть больше, чем бы ей хотелось, хотя бы первым делом прозвучавший вопрос сквозил яркой и почти что до неприличия неприкрытой агрессией, призванной олицетворять несомненный вызов, пусть и несколько скованной в этом порыве. Браво, Рэ, ну, кто бы мог подумать?.. Впрочем, что о внешности - простая биология, генетика и только. Но вот глаза. В какой момент у девочек внезапно становился глубже взгляд? Настолько глубоко, что в его бездне становилось запросто пропасть. Что за потрясения в жизни способны были столь ожесточить его и утомить? Когда в них умирала вера?.. Как в ней, как и в любой другой? Ведь в тот последний раз, когда он ее видел на той своей проклятой свадьбе, она уж точно пребывала в своем детском мире, не ведая ни грязи, ни отсутствия какого бы то ни было в нем смысла. Он явно опасался этой перемены. Не за нее, не за себя, но за свою дочь, которая покуда росла тепличной розой, постепенно, шаг за шагом приобретая взгляд на вещи... ему хотелось, чтобы он стал другим, отличным от тех сломленных и как будто бы восставших вслед за этим женщин. Ведь ее мать была совсем другой. И стержень в ней сломить не под силу было даже ему. Как жаль, что время расставило и это по местам.
Что касалось самого Рэя, то для него эта встреча, если и стала изрядной неожиданностью, то была воспринята как нечто новое и преподнесенное ему самою судьбой. Разве только... нет, ну, выбрала же время, в самом деле? Как же не был он готов к такому, и как же думал о совсем ином. Как же печально стало, что не было ему возможности и сбросить ту клокочущую ярость, что с каждым днем прожигала его самого, но выхода не находила. И как некстати в этот вечер заглянула Рэ. Быть может, стоило бы отложить их встречу? Но, кажется, у них обоих накопился ряд безотлагательных вопросов.
И первый же из них был, мягко говоря, не про здоровье близких. Учитывая, что Макинтайр также для начала хотел выяснить другой - каким образом Рэйчел вообще оказалась в компании девочек по вызову, насколько же дерьмовой сложилась ее жизнь, если до такого довела? Или кому-то просто захотелось острых ощущений? Как много же упущено в их отношениях... Хотелось бы восстановить. Так что же тут у нас? Спесива, алчна и довольно хладнокровна. Как при таком подходе наследства и вовсе можно было лишиться. Не разочаровывай меня столь жестоко с самого порога, Рэ. Сказал бы он, но лишь подумал - не с того ему следовало начинать. Как многого она не знает, и как же во многое, в тот же час, посвящена... Ответил он не сразу, будто обескураженный и огорченный - тень пробежала по его лицу и острый взгляд был сбит едва ли на подлете. Что должен был он рассказать на это? Как подыхал ее отец в ужасных муках, как проклинал ее так ни разу дочерью и не назвав? У всей семейки их были явные проблемы с головой, и дядя был тому лишь подтверждением. Рэй совсем не прилагал усилий, чтобы что-то получить, ему на это было безразлично, но и отказываться, конечно же, не стал - все это повышало его благосостояние и без того оставшееся приличным после гибели супруги, но все же мужчина предпочитал его приумножать, заботясь в первую очередь о своей Элеонор. В ней оставался его смысл, его жизнь, все ей одной. И никакие без вести пропавшие сестрицы уж точно не могли подвинуть ее в его сердце. Она уехала и оборвала все контакты, на что она рассчитывала?.. Он явно показался бы ей омраченным выбранной для приветствия темой. Как сильно же ты, должно быть, нуждаешься в средствах.
- Значит, мне нет нужды ставить тебя в известность о его скоропостижной смерти. Я не знаю, насколько близки вы были, но я все же тяжко скорблю вместе с тобой о твоей утрате, - со всей серьезностью покачал головой мужчина, изображая бесконечную тоску по поводу безвременно ушедшему члену их семейства, но о какой "утрате" шла речь, он не уточнил. - Все верно, он оставил мне свое наследство, - и было бы глупо это отрицать. - У нас не было никаких контактов тебя разыскать, чтобы сообщить о его плохом состоянии, и ваш давний конфликт был причиной такого решения, хотя, я, безусловно, не разделяю подобного упрямства в своих заблуждениях. Но дядя всегда был для меня дорог, и он был также бесконечно справедлив ко мне, - возможно, не прожеванное, вероятно, слишком сыроватое, но Рэйчел вполне могла бы заглотить, поскольку, вряд ли бы у нее отыскались хоть какие-то весомые аргументы против такого хода событий - во всяком случае, так думал Рэй, во всяком случае, на время. - Ты... пьешь вино? - неуверенно пожал он плечами, приближаясь к столику с бутылкой - в конце концов, она тут точно оказалась ни при чем, и явно ожидала, чтобы ее распили, к тому что и сам Рэймонд отыскал в себе явное желание промочить спиртным горло.
И как только напиток был разлит по бокалам, мужчина наконец опустился на кушетку, напротив сестры, тем самым приглашая ее тоже на что-то опереться, они оба были здесь "в гостях", а потому и не было причины им самостоятельно не расположиться поудобней. И под своею сменой темы он скрывал переживание, вот только лишь за чью судьбу?
- Как оказалась ты в Нью-Йорке? - как оказалась ты в моей постели. - Почему?.. - за этим явно крылась не простая жажда легких денег, разве только по душам у них навряд ли выйдет разговор, но это было и шагом для чего-то иного.
[AVA]http://s6.uploads.ru/AqxFS.jpg[/AVA][SGN]http://s6.uploads.ru/hW6Xt.gif[/SGN]

+3

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Если бы Рэйч когда-нибудь представляла себе возможную встречу с братом, в ее версии событий все выглядело бы совсем не так. Интересно, сколько еще раз нужно разбить лицо о жизнь, чтобы окончательно зачерстветь душой? Перестать мечтать, надеяться, отзываться, любоваться совершенной красотой иллюзий, каждый раз горько сожалея, когда очередная из них рассыпается в пыль? Dust in the wind... Где находится эта чертова точка невозврата? И так ли уж страшно жить за ней? Вряд ли страшнее, чем жить иллюзией. Трудно задеть того, кто не ждет ничего. И самая малость становится подарком. Не было той другой встречи, заботливо подсунутой воображением, но был Нью-Йорк, отель, повзрослевший, вернее заматеревший, Рэй и она - совсем уже не девчонка. Тишина отгороженного от шума и гвалта вечерних улиц замкнутого пространства. Запотевшая бутылка шампанского на столе. И обезличенная гостиничная обстановка безмолвным свидетелем.
Забавно насколько различным все выглядит через призму возраста и не самого радужного жизненного опыта. То, что раньше казалось простым и понятным, как детский рисунок мелом на асфальте, обретает бесконечное число новых граней, нюансов, оттенков и полутонов. Обретает глубину. Смотреть и изучать которые можно бесконечно. И тот же Рэй, родной по крови, по факту практически чужой человек, больше не кажется высоким темным незнакомцем с пометкой "брат", старательно выведенной нетвердой еще рукой, а просто зрелым мужчиной с багажом собственного прошлого за плечами. Совершенно неизвестного содержания.
С интересом заново изучая его лицо, Рэйч пришла к выводу, что вот чего-чего, а харизмы старшему Макинтайру точно отсыпали не скупясь. Причем такой... своеобразной. Пока еще трудно было судить - вот так, с налету - что именно пряталось в углах глаз, таилось в изломе бровей и линии губ, но самого общего выражения с лихвой хватало, чтобы линчевать кровинушку ненаглядную без суда и следствия. Потому как виновен по всем статьям. Во всем и сразу. Просто не может не быть с такой-то вереницей теней, выглядывающей с самого донышка.
Рэйчел и провоцировала-то намеренно, с любопытством ждала ответа, слишком злая, чтобы действовать разумно - о это дивное чувство хлопнувшей по щеке перчатки - ждала чего угодно, только не этих затертых до дыр, затасканных до ветхости фальшивых реверансов соболезнования.
Тяжко скорблю... такая утрата... Какого черта, Рэй?! Не скармливай мне это, - поморщилась она. - Мы же не на семейном собрании, где у каждого главная роль в театре лицемерия.
Меньше всего сейчас Рэйч хотелось светить собственными эмоциями на этот счет. Истинными, откровенными, неприкрытыми. Как бы там ни было, как бы ни складывались их отношения, но смерть отца - это не то, о чем рассуждаешь, поигрывая бокалом вина в руке, лениво наблюдая за лопающимися пузырьками. Больше подошла бы текила. Опрокинь-лизни-кусни. Одним махом, на секунду задохнувшись от обжигающей горло алкогольной крепости. И не то, что вываливаешь при первой встрече едва знакомому брату, падая носом тому в жилет.
- Об этом вопили все некрологи всех газет западного побережья, - пожала она плечом, сбрасывая-стряхивая сковавшее их напряжение. - Да, разумеется, для меня это не является секретом, но...
...но висела в воздухе какая-то недосказанность. Такая же ощутимая, как запах духов или сигарет. Куталась в тишину и тени номера. Достаточно претенциозного. Четыре звезды как-никак. Камнем провисала в паузах разговора. Насмешливо подмигивала в многоточиях фраз.
- Он был бесконечно справедлив к тебе... - вслед за ним протянула она, вольно устраиваясь на маленьком диванчике напротив, откладывая в сторону клатч и принимая протянутый бокал. Мягкую усмешку в голосе спрятать не удалось. - Вот, значит, как?
Бесконечно справедлив... Отписав все имущество племяннику в обход прямого наследника. Наследницы. Со всеми вытекающими выводами и последствиями.
Видимо, в картине мира Рэя ей надлежало проползти по битому стеклу обратно до родного порога и, рыдая навзрыд, на коленях умолять отца о прощении, горестно заламывая руки и кусая локти, посыпая голову пеплом. Мол, виноватааая яяяя... Прааастиии-бога-радиии... Посади меня обратно на цепь! Говори мне как жить! Ну же! Командуй... в конце концов, получая прощение и наследство, как знак высшей милости и расположения. Торгово-рыночные отношения во всей красе. Ты - мне, я - тебе. Узаконенное рабовладельчество, скрепленное нерушимыми узами крови. По сути та же торговля, только оптом. И где во всем этом тогда притаились те самые родственные чувства, о которых принято вопить со всех крыш? "...не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла..." - тряхнула головой она, отгоняя непрошеные мысли. Фамильной гордости Рэйч тоже отвалили не скупясь. - Это было бы даже смешно, если б не было так грустно.
- Видимо, как и ты, села на самолет и... voilа - привет, Нью-Йорк, - неопределенно повела бокалом она, делая первый глоток. - Он мне... нравится. Он... живой. Ты чувствуешь пульс города, когда ходишь по его улицам? Я - да. Здесь даже дышится иначе... И потому, что я никогда не вернусь в Лос-Анджелес.
Так бывает. Иногда. Некоторые места становятся знаковыми. Запретными. Возвращаться в которые слишком больно, а потому не нужно, оставив прошлое прошлому. Когда-нибудь она снова посмотрит ему в глаза. Но не сегодня. Не сейчас.
- Как это ощущается, Рэй? - слабая улыбка, отразившаяся на лице, была слишком призрачной, чтобы стать лукавой. - Каково это - обобрать до нитки собственную сестру?

+4

6

Эта потаскуха никак не унималась. Неужели она действительно вознамерилась воззвать к его совести, запугать или надавить на жалость... какую эмоцию она стремилась получить от него? Как же мне ей подыграть? Возможно, в чем-то ему было не понять ее. Рэймонд никогда не нуждался в средствах и жил по своим потребностям, не ворочая колоссальными капиталами, но и практически не считая их. Кроме того, оба полученных им наследства, и от погибшей жены, и от дяди, мирно и неприкосновенно покоились на счетах - кардиохирург и без того достаточно зарабатывал, чтобы достойно обеспечить себя и свою подраставшую дочь. Все это было именно так, что не мешало ему при этом без всяких сомнений прибрать к рукам и имущество дяди. Дяди, но явно не сестры, безусловно решившей, что только лишь по праву рождения заслуживающей получить состояние, тогда как покойный в завещании не позабыл все же упомянуть и ее, оставив свою любимую коллекцию портсигаров. Так в чем же была вина старого Макинтайра, если его любовь к своему племяннику выражалась на несколько нулей больше? Так чего же она хотела от своего чуть более удачливого родственника? Чтобы он пошел против воли семьи и отказался от наследства в ее пользу? Безвестной сестрице, погрязшей в грязи и разврате, о которой с десяток лет и вовсе слышно не было? Рэй, конечно, считал себя добрым самаритянином, но даже ему в душе претила подобная бесхребетность, и Магдалене пришлось бы хорошо постараться ради своего прощения.
Шлюха. Но от чего же смертельно оскорблен и в то же самое мгновение приятно поражен я?.. Ему трудно было не оценить внешнюю привлекательность Рэйчел, доведенную спецификой труда до безупречной небрежности, которую он редко отмечал в девицах подобного сорта - здесь его сестре не должно было быть равных, как девушке, с привитым воспитанием хорошим вкусом, а это не могло не порождать извращенного чувства гордости за ее успехи. Мне не стоило бы думать об этом, но нет возможности мне охладить воспаленный рассудок за столь короткий срок... Выставить бы ее за дверь и умыть лицо холодной водой, но о таком бы даже не мечтать. Не имея в своем распоряжении и пары минут отсрочки, разбредшиеся в неверных направлениях мысли приходилось собирать постепенно, не допуская ни единой прорваться сквозь тысячи тысяч масок, воском застывших на его приязненном лице.
Ее неудовольствие, не особенно тщательно скрываемое, но уж чересчур зависшее в воздухе, нисколько не приводило мысли брата в спокойное русло, подливая раз за разом масла в и без того нешуточное пламя его расшатанных нервов. Можно подумать, я сам мечтал именно так провести свой свободный вечер, под милую беседу с человеком, чьим амбициям явно тесновато в этом корсаже. Но вряд ли теперь было самое время для того, чтобы выплескивать накопившееся на тончайшую материю реальности, и без того его грудная клетка вздымалась чуть чаще и чуть глубже, чем следовало, за чем явно стоило следить. Рад повстречать тебя внове, Рэ. Он едва ли попробовал вино, он не любил его, несмотря на то, что и ощущал нещадную потребность выпить, но получил удовольствие и от созерцания пьющей кузины. Ему явно следовало заказать что-то покрепче, вина будет недостаточно, но всему свое время. Время для разговоров, время для действий. И сейчас ему стоило хотя бы просто успокоить свою собеседницу, усыпить ее подозрительность или... еще сильнее ее раззадорить. По тем кратким фразам, что она бросила, довольно сложно было сказать что бы то ни было определенное по ней, хотя и с течением беседы у Рэя все меньше оставалось шансов застигнуть ее врасплох. Впрочем, это, отнюдь, его не останавливало - он был из тех людей, кто прозревают сквозь пелену игры, он видел все столь же явственно в каждый миг, как будто не было притворства, не было ни ужимок, ни опрометчивых движений, лишь обнаженную суть, под легкой тканью стеснявших натуру одежд. Так что бы ты ждала от меня услышать? На что вообще рассчитывала, переступая мой порог?..
- Поверь мне, я не вынуждал его так поступать... - пусть будет жалкая попытка кое-как себя оправдать в том, в чем не был он повинен, пусть думает, что в этом нет той лжи, которая все жилы прожигала в их роду, которая была и смыслом их существования.
Конечно, нет. Ему достаточно лишь было не вмешаться, но кем он был, чтобы становиться между дочерью и ее отцом, если та нисколько не оправдала его ожиданий. Ведь, было все так просто, все так привычно, ей требовалось лишь пару раз фальшиво улыбнуться, допустим, как теперь, но ныне ей же приходилось это делать если и "папочке", то далеко не в том сакральном смысле, который вкладывали в это они оба.
Хотя, стоит признать, рассуждения о городе, если и были совершенно чужеродны среди препирательств о деньгах, показались Рэймонду довольно любопытны и точны, от чего он даже отставил свой бокал на столик, лениво откидываясь на низкую спинку кушетки и упираясь предплечьем в подлокотник, погребенный под шелковыми подушками, чтобы взглянуть на сестренку вновь, но уже далеко не в той индифферентной абстрагированной манере, которая была свойственна ему в отношениях с кем угодно. Всего на мгновение, невероятное и призрачное, ему почудилось, будто где-то в ее словах проскочило нечто столь знакомое ему, от чего по телу пробежала далеко не самая приятная дрожь. Заметно ли то было со стороны сестрицы? Вряд ли. Макинтайр и без того всегда казался всем неоднозначным, но никто и предположить не мог, чем именно.
- Нью-Йорк? Он жив. И свободен, - по губам мужчины пробежала согласная улыбка. - Как жива и свободна женщина, бьющаяся в экстазе под грубыми и жадными руками ее бессчетных любовников, - но не настолько был он заинтригован, чтобы продолжать бродить по слишком тонкому льду. - Я переехал сюда из необходимости, вслед за своей семьей... так вышло, - чуть погрустнел Рэй против воли, пожав плечами, поскольку его "так вышло" ни разу к сказанному не относилось, подцепив в его памяти совсем иное событие, что не давало ему покоя уже больше года и мороком грозило преследовать всю оставшуюся жизнь. - Я сожалею, что твоя жизнь довела тебя до подобных обстоятельств, прости меня за нескромность в словах... - угрюмо продолжил он, как будто бы был чересчур тактичен для того, чтобы выведать подробности такого поворота судьбы. - Но теперь я ощущаю себя во многом ответственным за это. Почему? Скажи, почему ты не разыскала меня сразу, как только начались какие-то трудности? Неужели ты думала, я откажу в помощи своей кузине? Рэ? Мы ведь совсем не чужие люди друг другу, - учтивые фразы врача говорили достаточно о его искреннем желании понять, и о потаенном - с уверенной резкостью довершить эскизный набросок гравюры чудаковатого переплетения путей их судеб.
[AVA]http://s6.uploads.ru/AqxFS.jpg[/AVA][SGN]http://s6.uploads.ru/hW6Xt.gif[/SGN]

+2

7

Особенность коммуникации заключается в том, что важно не только слушать, а еще и слышать, пропуская сказанное через себя. Зачастую, определяющую роль играют не сами слова, а то, о чем собеседник не посчитал нужным сказать. Или не ответить. И тогда молчание становится красноречивее тысячи слов.
Рэй не говорил, практически выпрыгивая из ботинок: "Рэйч, дорогая, это жестокая ошибка! Клянусь, я верну тебе все до последнего цента!" Увы и тысячу раз ах, оставив это на откуп голливудских мелодрам. Или болливудских. Где все обнимаются, плачут, целуются, звучит надрывная музыка - "Она его за муки полюбила...", потом снова обнимаются и начинают танцевать. "Ха-ва на-ги-ла, хава нагила..."
Рэй также не стучал кулаком в грудь и не рвал рубашку в лоскуты: "Сестренка, я уважаю твои права, давай поделим наследство твоего отца пополам (уверен, тебе хватит на жизнь) и не будем ссориться из-за этого недоразумения".
На эту постановку она посмотрела бы с большим интересом. "Не ве-рю! Покажи мне экспрессию! Где огонь в глазах?"
Рэй сказал: "Поверь мне, я не вынуждал его так поступать..." и все. Яснее ясного дав понять, что ему-то нигде папины капиталы не жмут и ее права он не считает ущемленными. Что, собственно, она и пыталась выяснить с самого начала разговора, устроив эту импровизированную разведку боем. "Каждый сам за себя? Окей. Как скажешь."
..."Поверь мне, я не вынуждал его так поступать..."
"Верю, дорогой, конечно, верю".
Если изначально ее злость была абстрактной, направленной на сложившиеся обстоятельства: на скоропалительный брак, который если и научил чему, так это тому, что никому ни до кого нет ни малейшего дела, каждый работает локтями как может; на собственную глупость и наивность, подтолкнувших наломать таких дров, что теперь разбираться с последствиями придется еще очень и очень долго, и которые неизвестно как, чем и через сколько лет аукнутся; на бывшего мужа, ненависть к которому была настолько плотной и ощутимой, что казалось ее ладонями потрогать можно, а брат во всем этом просто подвернулся под горячую руку, то теперь Рэйч чувствовала, что начинает заводиться по-настоящему, до кровавых чертиков в глазах.
Она прекрасно понимала, чем было это завещание в пользу Рэя - родительской пощечиной, поркой непокорной дочери. Даже умирая ее отец не посчитал, что она заслужила прощение. Эта мысль не давала покоя похлеще всех остальных. И какого же черта большой братец, который не моргнув глазом прибрал ее наследство к рукам и расставаться с ним не спешил, сейчас разыгрывал заботу и участие, устроив театр одного актера, младшая Макинтайр сказать не могла.
Рэйч слушала, крепко сжимала в подрагивающих пальцах тонкую ножку бокала, борясь с желанием швырнуть тот в стену и закатить скандал до небес, благо желания было не занимать, рассматривала абстракции на стенах, чувствуя как подкатывает к горлу потребность устроить внеплановые гастроли дю Солея в строго выбранном номере отеля Гранд Хайятт, а также собственное намерение этой потребности не отказать, потому как иронией происходящего можно было просто захлебнуться. И только бровь выгнула в ответ на шпильку, гадая, чего он там себе напридумывал - насколько длинную вереницу любовников и количество ночей, полных горячего секса. Разнузданного, как смертный грех. Рэйч не была святой. Портовой шлюхой, на которой клейма ставить негде, она не была тоже. Как бы издевательски ни выглядела маячившая за ее спиной кровать.
- Именно так, - словно подводя черту сказанному. Непринужденность тона и светские интонации никак не вязались с острым режущим взглядом, но ей на то было откровенно наплевать. - И грубые, и жадные, и бессчетные. Прости, что испортила тебе вечер...
"...и продолжу портить, тщательно наматывая твои нервы на кулак."
Слишком бесстыже размахивалось перед самым носом фальшивым участием. Заботой. Теплом. Безопасностью. Убежищем, куда можно забиться, чтобы отлежаться и зализать раны. Слишком крепко било по тому, что и так еще толком не заросло.
- К тебе за помощью? Как ты себе это представляешь? - сухо уточнила она, делая очередной глоток вина. - Рэй, спаси-помоги, мне нужна энная сумма денег? И ты в плаще героя, мчащийся спасать свою непутевую сестру... Красивая картинка, да. И такая же нереальная.
"Заботливый брат, значит? Я не дам тебе играть эту роль. Не смей делать из меня дуру. По крайней мере честность я заслужила."
- Чего ты добиваешься, Рэй? В чем хочешь меня убедить?

+2

8

Ему даже на мгновение показалось, что Рэ приняла его слова о городе на свой счет. Право, ты меня обыгрываешь даже в моей собственной игре. Что говорило и о том, на каком взводе находилась сестра, готовая в любую секунду менять тактику, обманывать противника и просто сражаться до полного уничтожения соперника, каждый ход воспринимая в штыки и не расслабляясь ни на минуту, и том, как низко ставила себя, в первую очередь, конечно, в его глазах, но во вторую - и в своих собственных, если позволила соотнести себя с образом Вавилонской блудницы. Впрочем, все это было лишь призрачным предположением, не имевшим под собой никаких твердых оснований, будучи до сводящего с ума эфемерным. Рэй ничего не знал об этой женщине - у нее же, в этом смысле, была куда более выигрышная позиция. Знать бы только, что конкретно она считала в этом всем выигрышем, и не находился ли он в данное время на руках у ее брата, причем уже довольно давно и капитально. Он мог лишь гадать, обнаруживая голые факты, следить за голосом, глазами, позой, но все это было так скучно и утомительно, что мужчина предпочитал предаваться исключительно своим фантазиям и порождать в этом мире совершенно другую реальность. Но, кто мог поручиться, что она не станется при этом единственно верной? В чьей вселенной они вели свою беседу? И кто вправе был ее менять в свою угоду?
Агрессия Рэйчел опасно плескалась у самого края, и Рэймонду тяжело было бы называть ее пассивной. Без преувеличений, он прекрасно ощущал ее в электрическом напряжении, сгущавшемся в эпицентре их разговора, ему отнюдь не требовались более весомые аргументы в пользу такового варианта развития событий, он догадывался, к чему все идет - разве только, не мог предугадать, когда же разряд раскроит пространство и не уйдет ли он по желобу в землю, так и не задев участников их милого родственного представления. Как жаль, что у других членов фамилии так не получилось подъехать, чертовы пробки на въездах.
- Ну, что ты, Рэ, - поспешил он пресечь ее извинения. - С тобою он стал куда более многообещающим, - предопределенность убивала, и Макинтайр рад был вывернуть из закольцованной петли до пустующей неизвестностью тьмы. - Я предполагаю, что и ты не планировала провести эту ночь в семейном кругу и светских разговорах, - и все же нам судьбою это было предначертано, но к чему же все ведет, и как же, порою, все хотелось ведать наперед.
Но Рэйчел всерьез предполагала, в чем Рэй, конечно, ее мнение отчасти разделял, что ничто в этом мире не делалось безвозмездно, у всего находилась своя подоплека, даже если выгода не сверкала на поверхности, то лишь по той причине, что ее следовало искать гораздо глубже - разве только, применяла она эту точку зрения как-раз к его словам, будто он на самом деле отказал бы в помощи и не предпринял бы ничего, попроси его об этом родная кузина. В некотором роде, его это даже удивляло - с каких пор он успел заработать себе подобную репутацию, если раньше его знали как великодушного человека самых строгих правил, если только Рэ сейчас не проецировала образ своего отца теперь уже на брата, только лишь потому что так ей было проще воспринимать, и следовало поскорее заполнить хоть чем-нибудь те пробелы, что зияли в ее представлениях о сидящем напротив человеке. Будь это даже гипотезой с его стороны, но она объясняла довольно много, в том числе, и скрытые мотивы женщины запутавшейся в собственных эмоциях и несоответствии им действительности, болезненно разрывающих ее логическое мышление. Безусловно, подобные нюансы врача нисколько не заботили - он оставлял все это на откуп самой Рэйчел, которая некогда все же придет к верным умозаключениям, хотя и со временем, в ней он не сомневался, все же она была его сестрой, в ней текла его кровь и, наверняка, градус температуры в ней не сильно отличался от его собственного. Он хорошо представлял, насколько та умела прожигать сосуды.
- Именно так, - попытался он было ее убедить, хотя ее скепсис в словах практически не давал Рэю шансов на взаимопонимание. - Неужели ты всерьез считаешь, что я способен оставить тебя в беде? Не считай меня врагом себе. Ты сестра мне, Рэ, и всегда ею остаешься. Я прекрасно понимаю, что конфликт между вами с дядей мог экранировать и на наши с тобой отношения, я действительно сожалею о произошедшем. Но я не твой отец, и никогда им не был, - и, можешь поверить, что к твоему огромному несчастью - иначе, все было бы куда проще, куда прямолинейней, ведь были же у покойного Макинтайра столь великолепные черты - всегда говорить все начистоту и в лицо, особенно, если собеседник после такого попросту пойдет и повесится.
Но удовлетворило ли ее это? Он не использовал красок - он размазывал по холсту уже то, что в нем имелось, уродуя ранее представлявшуюся четкую картину, но при этом, приоткрывая и то, что она всегда скрывала, поддевая нижние слои, вплоть до грунтовки. Чего он добивался... А ты как думаешь, змея ты стервозная? Неужели, твоего бесценного расположения? Неужели, считаешь, что мне есть исключительный резон тебя использовать, затмив твою лихорадочную бдительность? Не льсти себе. Ты покуда не из тех, знакомством с кем стоило бы гордиться. Но каков потенциал...
- Убедить? О, ради Бога... Рэ, - мужчина с усталым огорчением скорчил жалобную мину. - Прошу тебя... Я всего лишь безмерно счастлив нашей новой встрече, для меня большая удача - вновь обрести свою дорогую сестренку. И я буду рад, если ты примешь любую возможную помощь от меня, если таковая тебе необходима, - его так просто было вывести из равновесия, холодный рассудок не всегда пересиливал взрывные чувства, но все же Рэйчел невозможной длины шпильками с ожесточением топталась совершенно не по тем местам. - Но что же тебе так не дает покоя? - раз ты все еще здесь, раз пьешь мое вино и делишь со мной вечер.
Думаешь, что можешь надавить на мое чувство вины, кое-где задеть за живое, пройтись по самолюбию и получить все, что рисует тебе твое развращенное чувство справедливости? Попробуй, ради разнообразия нашего совместного досуга. И все же, Рэй знал, что она не уйдет, как бы ни обернулся для Рэ их диалог - даже не потому что двери их номера оставались заперты, а по той причине, что в некотором смысле врач имел возможность отчасти мерить мотивы конкретно этой дамы по себе. Их связывала не только одна фамилия, но и общее для них проклятье, и оно не позволило бы ей так просто все оставить. К тому же, мужчина был категорически убежден в том, что девице, точно также как и ему, было чертовски интересно, к чему это все приведет. Все в твоих руках, моя родная, только в твоих, но не только руках.
[AVA]http://s6.uploads.ru/AqxFS.jpg[/AVA][SGN]http://s6.uploads.ru/hW6Xt.gif[/SGN]

+2

9

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
У Рэйч, жизнь которой разделилась на "до" и "после" такого недолгого замужества, сшить обратно половинки не получалось никак. Или просто она оказалась такой никудышной белошвейкой. Было переосмысление и ценностей, и взглядов, и принципов, и границ допустимого, и прочих фундаментальных вещей, в корне изменивших ее. Действительно, чем еще заполнять пустые дни в чужой стране, когда единственное сильное побуждение на данный момент - это разделать под беф-строганов бывшего мужа? Причем не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой.
Явно не фестивалями цветов, неделями моды, болтовней с букинистами (дабы освежить свой неуверенный французский), спонтанными покупками рассыпающихся бумажных раритетов и декламированием взахлеб Блейка или Китса, дотошным изучением оказавшихся в пределах видимости музеев, посещением смотровых площадок, танцами под уличный аккордеон и прочими радостями жизни, вдруг потерявшими всякий вкус и остроту.
Возвращаться под утро в пустую квартиру, буквально на автопилоте от усталости, и, вместо того, чтобы как подкошенной упасть в кровать, словно в насмешку над самой собой, раз за разом пешком добираться до моста Александра III, выводя для себя безупречную формулу хорошего, едва народившегося, дня - мост, рассвет, круассан с вишневым (непременно вишневым) джемом и обжигающе горячий кофе в маленьком термосе.
Отличный завтрак, хоть и не у "Тиффани", да и Рэйч совсем не Одри Хепберн. "Наверно, в следующей жизни, когда я стану кошкой..." Но мост сногсшибательно прекрасен в лучах гаснущих фонарей и мягком свете розовеющего восходом летнего неба и Сена внизу тихо напевает спросонья "...tellement jolie elle m’ensorcelle la Seine, la Seine, la Seine...", и можно удержать на кончиках пальцев, немного растянуть вот этот драгоценный миг, который только для нее одной. Когда не остается ничего, учишься ценить простые вещи. Отстраивая свою жизнь заново, по кирпичику - опираться на что-то более весомое, чем "люблю, куплю и полетели".
Мусолить и дальше тему наследства смысла не было. Основные пункты Рэйч для себя прояснила, а что с этим делать и как быть она решит уже после - на досуге. Когда всласть повертит так и сяк факты, проконсультируется с адвокатом и придет к какому-нибудь выводу. Конечно же, можно было и дальше с истинно макинтайровским упорством ломиться в закрытую дверь, провоцировать и вытаскивать на свет божий реакции, да только толку? Потому как сидящий напротив братец в свою очередь уперся рогом и выглядел до того искренне в этом своем намерении, что, честное слово, делать сотый заход на тот же круг у Рэйч желания не возникало, объясняя на пальцах, что забота на части не делится и нельзя вот тут заботиться, а вот тут нет, оттого-то и к словам его доверия не возникает. И они тогда либо лукавство, либо попытка заткнуть рот проснувшейся совести. Или чувству вины. "Не хочешь об этом поговорить?"
В общем, швыряться бокалами или поднимать тарарам до небес Рэйч пока передумала, да и Рэй, мягко говоря, удивлял внезапно обнаруженным качеством - злил и успокаивал одновременно, на лету гася все раздражение, и она для себя еще не решила, как к этому относиться, но от подначек просто не удержалась.
- А ты не способен? Не бросишь меня в беде, Рэй? Будешь моим героем? В богатстве и бедности, в горе и радости, пока смерть не разлучит нас? - кыш-кыш-кыш черти из глаз - поинтересовалась младшая Макинтайр, отставляя вино в сторону и извлекая из клатча сигарету. Как ни крути, а нервы в последнее время стали ни к черту. Чиркнуло колесико зажигалки, скупо высветил черты лица маленький огонек, пока Рэйч жадно затягивалась. Курить хотелось невыносимо с самого начала такой неожиданной встречи.
"Господи, знал бы ты до чего я была тебе рада..." - думала она, рассеянно глянув по сторонам в поисках пепельницы и не найдя таковую. - "После побега из дома, предательства мужа, наломанных дров, всех этих бесконечных месяцев в Европе, лютого одиночества, вереницы чужаков, выгрызающей мозг вины... И тут ты - старший брат, кровь к крови...
...тычущий мне в лицо ладно сыгранной ролью. Чертова ирония, Рэй."

- Мне кажется, ты и сам прекрасно понимаешь что - последняя воля отца. Как-то... до последнего хочется верить, что ты для них - зеница ока, отрада очей и прочее, прочее, прочее... Несмотря ни на что и вопреки всему, - отозвалась она, поднявшись с диванчика и подойдя к окну. Тихо щелкнул замок ручки, впуская в камерную атмосферу номера звуки вечернего Нью-Йорка, пока Рэйч с не меньшим удобством устраивалась на подоконнике. Как в дикой юности. Покурить. - Как там? "Я с тобой, даже если ты убьешь или украдешь, я никогда от тебя не отвернусь..." Мда. "Наивность красит детей и психов..."
Было невыносимо тошно и немного уныло от сурового жизненного реализма, или это юношеский максимализм до сих пор взбрыкивал: как-то совсем не радостно в один прекрасный момент обнаружить, что твоей же семье на тебя по факту наплевать - обалдеть прыжок во взрослую жизнь - но не удивительно. Уже нет.
- Ну а ты, Рэй? Как складывается твоя жизнь? Что привело в Нью-Йорк?
"И почему сброшенный мне нежелательный клиент вдруг оказался моим братом".

+2

10

Что знала она о нем, что ведал он о ней, не имея понятия какими категориями она руководствовалась в своей оценке для него. Рэй догадывался, что совсем не теми, которыми жил он сам, наблюдая за картиной одновременно и с бесконечно глобальной, и настолько же туннельно суженной точки зрения, что приходилось дробить собственное сознание, двоившееся и разрушавшее цельную картину, в то время как каждое из них не раз делилось еще детальнее. Она сидела тут напротив, так привычно и буднично, так... подходяще, будто они и не расставались, будто не менялось ничего в их жизнях с той поры, как они в последний раз виделись. Только лишь на этот раз они наконец решили заговорить друг с другом, чего не делали практически никогда, и начинало казаться, что только того они оба и ждали, что напрасно медлили, выжидая момента, когда оба они будут к тому готовы. Выходило так естественно и на удивление слаженно, что Рэймонду представлялось, что он беседует едва ли не с зеркалом, хотя в этот раз его отражение казалось ему более реальным, чем он сам. Что видите, доктор Макинтайр? Я вижу мотылька... змею, убийство... страх? И свою изуродованную душу. Ты нужна мне не меньше, чем я тебе. Нам всегда стоило держаться вместе. Она язвила, поскольку была на это способна и ощущала свою в том безнаказанность, а Рэймонд позволял ей играть с ним в эти игры, в остротах познавая ее больше, давая спустить накопившийся пар, чтобы после можно было сражаться уже на своем поле, контролируя ее агрессию так же, как и свою собственную. Разве сейчас было время для громких заявлений или битвы до последней капли их общей крови? Отнюдь, в душе мужчины царила подстегиваемая им же самим некогда буря, все никак не способная ныне утихнуть, но не следовало давать ей выхода, не с этой женщиной и, увы, уже не сейчас. Сколько же еще бесконечно долгих дней он должен миновать, прежде чем поддастся разрывающим его на части страстям, прежде чем вновь похоронит гнетущий морок в ненасытной пасти беспощадного прошлого? Это желание заповедным огнем полыхало в его груди, с каждым днем опаляя его душу все жарче, причиняя боли не меньше, как если бы то было реальное пламя. Утолить этот жадный голод Рэй все еще не смел, но сдерживать его - удавалось. С переменным успехом, как показали настоящие события... И ему не следовало бы сейчас предаваться этим мыслям, но обстановка располагала, нисколько ему в обратном не способствуя. Впрочем, смешливый тон сестрицы пришелся ему по душе, и врач куда привычней ощущал себя в таковом ключе беседы.
- О-о, отбросьте всякие сомнения, леди Моргауза?.. Гвиневера! - улыбнулся мужчина, как бы ни покоробила его прозвучавшая клятва, оглушительным эхом пронесшаяся по сознанию под сени церкви, где он венчался со своей женой, и каким роковым проклятьем та разрушила их жизни, разделив супругов непроницаемой чертой. - Отныне и до моего смертного часа, этот меч будет служить Вам, - колена он преклонять не стал, вместо этого наклонившись за своим бокалом и допивая остатки вина, подводя под этой темой черту - ни к чему было продолжать соревнования в остроумии там, где и без того было все понятно, то ли дело касающееся ее отца... ему даже любопытно было, в какой все же момент Рэйчел устанет бродить вокруг да около и подступит к куда более резким и прямолинейным вопросам, требованиям, угрозам... нет, как же так, неужели смирится?
Она закурила. Как он был бы счастлив составить ей в том компанию, вместо этого вдыхая ароматы табачного перегара и вспоминая его горечь на своих губах. Он бросил курить в день гибели супруги, с тех пор сигарет не касаясь, и это было одним из тех нежданных и невероятных для него признаков произошедшего перелома, радикально переменивших и его мироощущение, и самосознание, когда его градиент ценностей резко сузился до одной-единственной точки, эпицентра его существования, ради которого он продолжал жить, заботиться, и тщательно оберегать незыблемость призрачного мира. Рэй всегда любил свою дочь, но только теперь начинал понимать, что именно он должен вкладывать в это определение, и сколько лицемерия в нем было до того. Провожая взглядом свою сестру, неприкрыто любуясь ее гибким телом, подавшимся вперед, чтобы дотянуться до ручки окна, он между тем тщательно вслушивался в ее признания, пусть и сдобренные не менее лживым тоном, нежели взял при их встрече он, и все же - довольно правдоподобные. Настолько, что ему отчасти захотелось в них поверить, если бы он, конечно, наверняка, не знал, что под ними может скрываться, что угодно, вплоть до непрогорающей алчности этой, кошкой вспрыгнувшей на подоконник, девицы. Тема денег не сходила у нее с уст, едва ли позволив ей скользнуть приветствием, что, впрочем, можно было понять - о деньгах чаще думали лишь те, кто в них постоянно нуждался, но так ли это было на самом деле? Рэ совершенно точно не выглядела человеком, доведенным до отчаяния, и создавалось впечатление, что, отчасти, она даже находит некоторое удовлетворение от создавшегося положения, будто ей нравилось ощущать себя хотя бы в чем-то, но зависимой - от обстоятельств, денег, от сигарет...
- Ты... была привязана к нему? - сбавив тон, предположил Рэймонд, поднимая тему, которая уж точно была способна превратить их томный вечер в отвратительное самокопание, но, кое в чем кузина и сама была в том повинна.
Упоминая о его семье. Лишь косвенно, конечно. Но не умышленно ли, кто знает?.. Что привело его в Нью-Йорк. Его судьба, его проклятье, безжалостный, бездушный, беспощадный Рок, забравший слишком много, гораздо больше, нежели он сам. Он долго о том думал, даже в час черной тоски, накручивая и вгоняя себя в еще большую бездну мрака, но так и не смог закрыть ту страницу, он не смог позабыть. Едва заметная тень пробежала по его лицу, в миг показавшемуся гораздо старше и угрюмее, когда Рэй отводил свой взгляд от женщины вперед, перед собой, куда-то в пустоту. О чем же ей поведать...
- Я переехал сюда некогда со своей семьей, жена развивала здесь бизнес, а мне тогда предложили работу в Пресвитерианском госпитале... Думаю, ты помнишь Элеонор? Моя дочь - я живу с ней здесь, на Манхэттене, - ведь, некоторое время они все еще жили в Лос-Анджелесе, разве только Макинтайр с трудом припоминал сестру на последующих семейных торжествах, ему было далеко не до этого. - Когда ты сюда перебралась? Так странно, что мы жили бок о бок, не зная друг о друге... - всему виной был трудоголизм, не иначе - клиника редко выпускала врача из своих стальных когтей, а касаемо самой Рэйчел - та и вовсе пропадала в ночных сменах, куда только смотрят профсоюзы. - Надеюсь, с этого момента я больше никогда тебя не потеряю.
Живым никому не выбраться. Сама того не ведая, ведомая предвзятостью судьбы, она вступила на опасную дорогу, но пройти по ней обязана была до конца, обратного пути не было - невозможно было просто выбросить к черту этот вечер, их взгляд один на двоих, негромкие и все еще напряженные голоса, пытавшиеся вести беседу так, будто общество друг друга действительно приносило им наслаждение, свыкаясь с обстоятельствами, прощупывая почву, чтобы утвердиться в ней прежде, чем собеседник собьет с ног и не позволит подняться. Все это стало неотвратимым для обоих, и оба были способны хорошенько подпортить другому настроение, жизнь... если только им все же не удастся договориться и действовать за одно. Рэймонд никогда еще прежде так не поступал, не считая своего трагичного брака, но с тем невозможно было сравнивать, в нем изначально было слишком много сложностей, чтобы хоть что-нибудь удалось. Но теперь... ему, безусловно, следовало быть осторожным, недооценивать эту шельму было бы с его стороны чересчур опрометчиво, и все же, подставляя свое горло, он крепко сжимал нож у себя за спиной. Пройдут годы, прежде чем они привыкнут доверять, почему бы и нет, но прямо сейчас у них их не было, а захватить позиции хотелось поскорее, не оставляя на них возможности противнику, и Макинтайр был готов отстаивать их до потери пульса, вот только где пройдет их битва, и каким оружием им предстоит сражаться - все это было покуда неведомо.
- Чудесно выглядишь, - он вновь хитровато ухмыльнулся. - Я так и не сказал тебе об этом.
[AVA]http://s6.uploads.ru/AqxFS.jpg[/AVA][SGN]http://s6.uploads.ru/hW6Xt.gif[/SGN]

+2

11

Это было слишком здорово, чтобы быть правдой. И меч, и слова, и обещания, и родственная связь, наверно, единственно уцелевшая, не оборвавшаяся, из всех. Рэйч, которая как бы ни радела за личное пространство, катастрофически не хватавшего прежде из-за феерической способности bon papa контролировать каждую минуту жизни, и каким бы социофобом ни была, время от времени выставляя между собой и миром глухую стену отчуждения и молчания, к полному отшельничеству все-таки не склонялась. Кому-то нужен кто-то. Семья, друзья, близкие. Брат. И если бы не брак, переломавший, к чертовой матери, большую часть принципов, все, наверное, так бы и оставалось. Но... "Не верь, не бойся, не проси" и будет тебе счастье. Как бы ни позабавило Рэйчел сравнение с Прекрасной Дамой, прыгающей по чужим кроватям, и какие уж там стенания современников "о времена, о нравы". Вы, стесняюсь спросить, Рабле вообще читали? А "Кентерберийские рассказы" Чосера? На фоне средневекового разгула и кордебалета двадцать первый век просто образец благопристойности.
- Была, - задумчиво отозвалась она, стряхивая пепел с сигареты. - Тебя это удивляет? Папа, конечно, был редкостным сукиным сыном, но когда и для кого это вообще имело значение?
"Ни для кого и никогда, потому что любят вообще не за это. Ничего-то ты не знаешь, Джон Сноу."
- Элеонор? - переспросила она, тепло улыбнувшись собственным воспоминаниям. - Остроносая девчонка с косичками? Конечно, помню... А что случилось с твоей женой? Не уверена, что в курсе деталей.
"Не уверена, что в курсе вообще многих и многих деталей. Пока. Но это поправимо."
Возможно, лишение наследства и положение семейного отщепенца - слишком большая цена за право поступать со своей жизнью по собственному усмотрению, но об этом Рэйч подумает потом, спустя годы, когда будут факты, которыми можно оперировать. Сейчас же с лихвой хватало того, что можно просто жить: делать, что хочешь, как хочешь и когда захочешь. На всю катушку. До донышка.
Вседозволенность в безумный двадцатник ударяла в голову похлеще текилы. Пьянила, кружила, требовала добавки. Еще и еще. Что, разумеется, не означало, что она сорвалась с цепи, по самую маковку ухнув во все тяжкие, но и отказывать себе в чем-то не собиралась, взахлеб упиваясь невыносимой легкостью бытия. И окей-окей, если такова цена, то она будет ее платить.
Вечер стремительно менял ракурс и интонации, зажигал глаза весельем и сумасшедшинкой, в клочья разлетались злость и гнев, и младшая Макинтайр с ужасом понимала кого сейчас крепко понесет без руля и тормозов.
Ее.
Читай по губам: омайгатбл...
А за окном уже разливались густые иссиня-черные нью-йоркские сумерки, перекликались золотом огней небоскребы, подпирающие небесный свод в этом городе, даже белый шум улиц стал иным - вечерним, выдержанным, приглушенным, а они все торчали в этом чертовом номере и пытались... что? Найти слабые места друг у друга? Заново познакомиться? Наладить такой непростой контакт, на который, в силу резковатой прямолинейности и вспыльчивости Рэйч и упрямо гнущего свою линию Рэя, могли уйти годы и годы? Прелесть-то какая.
Единственное, что поражало до глубины души - это какое-то удивительное созвучие с заново обретенным родственником. Словно эхо друг друга.
Судя по лицу брата, калейдоскопу эмоций, с той или иной степенью интенсивности отражающихся на нем, его это удивляло тоже. И не только это.
"Да не смотри ты на меня так...", - укоризненно глянула она на Рэя, потому как не заметить чисто мужское одобрение во взгляде брата смогла бы только слепая.
- В апреле. Почти четыре месяца назад.
Как бы там ни было, а торчать в номере Рэйч уже поднадоело. Щелчком пальцев отправив затушенную о бетонный выступ сигарету в полет, она спрыгнула с окна и подошла к брату.
- Ты тоже. Чудесно выглядишь. Вырос большим и красивым. Пойдем, прогуляемся, и ты мне про житье свое скорбное расскажешь, - протянутая ладонь замерла в воздухе, спрятался за изгибом брови и смешинками вызов.
"Рискнешь?"

Отредактировано Rachel McIntyre (30.05.2019 15:07:42)

+2

12

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Она играла. Но имела ли понятие, что с огнем? Он играл... но как-раз в ее опасности был уверен, как в своей собственной. Они не даром носили одну фамилию, в их глазах не просто так тлело сумеречное пламя, и к чему могло привести их обоюдное несоблюдение техники безопасности, поручиться не смог бы даже сам Рэймонд, хотя он и умел просчитывать свои действия на несколько ходов вперед. Не сегодня. Их стихийная встреча породила в душе мужчины не только жажду поддаться вольности несущей их обоих судьбы, но еще и примириться с тем, что на конечную точку их маршрута, каким бы извилистым и туманным он ни был, повлиять не смог бы никто. Он знал об этом, он ощущал это точно так же, как теперь его ноздри, за его сильным - одеколона, щекотал едва заметный, но сладостный запах женского парфюма. Он ощущал это так же, как чуткие пальцы его, касаясь гладкой ткани подлокотника, неслышно по нему барабанили, убеждая его в собственной реальности. Это действительно было довольно явно для него и не требовало иных доказательств, но понимала ли Рэйчел? Неизбежность завершения в той точке, с которой они начинали... с новым опытом, но в том же составе. Она была проституткой, но если в иных - привлекательность заключалась в их никчемности, обезличенности; их никто никогда не искал, их судьба не вызывала ни у кого сочувствия, а удовольствия от них было немногим меньше, чем от любой другой женщины, то здесь же... Доставалась их доступность слишком просто, в этом не было игры, предопределенность омрачала ощущения, гормоны в крови не совершали крутых сальто с приземлением на голову. А потому и вечера их казались каким-то пластмассовыми, не живыми... то здесь же. Рэ ему не была доступна. Какую бы иллюзию того ни создавала пред ним изменчивая действительность. А от того и интерес к ней был куда ярче, неподдельнее, безумнее, не оставляя мысли ни на мгновение, как навязчивость обсессий, не находящих выхода и разрешения. Кровь у всех была красной, но кричали все так по-разному... Кузина била его по-больному, он морщился, но продолжал двигаться в том же направлении, стараясь не оступиться в том густом и тягучем кошмаре, что преследовал его уже второй год, не оступиться и не рухнуть в его бездонную беззвучную тьму.
- Она погибла, - на его лице не осталось и следа прежней ухмылки, была ли она вообще, и тот ли человек сидел сейчас напротив. - Разбила голову... я не успел ей тогда помочь, - глуховато произнес мужчина, воспроизведя ровно тот тон, который был ему присущ, ему, как специалисту, в серьезности и профессионализме которого никто бы ни посмел усомниться, он говорил как врач, сообщая о гибели, и пытаясь спрятать за этим самого себя, но при этом не сдержав сожалений - в любом случае, было трудно заметить за дрогнувшими в огорчении мускулами лица, за потухшим на мгновение взглядом, нечто иное, кроме действительной печали вызванной сим воспоминанием. - Я пытался тогда сообщить тебе об этом, но на тот момент не мог найти с тобой связи.
Впрочем, в то время ему и вовсе было плевать на то, кто снял трубку, а кто нет - он был сам не свой и плохо помнил в лицах, был ли вообще кто-то на тех похоронах. Лишь то, как крепко сжимал он руку дочери, будто опасаясь, что она растает дымкой в тумане так же, как сделала ее мать, ее он потерять никак не мог. Теперь же ему не хотелось терять и вновь приобретенной сестры. Не то, чтобы он столь же трогательно к ней относился, в этом случае, даже с каким-то поистине братским садизмом и шовинистическим чувством собственничества. Но, безусловно, в какой-то мере Рэймонд ощущал, что не только имеет власть над этой ветреной девицей, всем своим видом намеренно ли дразнившей его и без того податливое искушениям эго, но еще и считал, что право обладать ею - дано ему от рождения, как старшему брату. Волновало ли его, что по этому поводу думает сама Рэ? Отнюдь.
Спрыгнув с подоконника... своенравная кошка, приблизилась опасно, чрез совершенно иные законы, пересекла черту, где игра становилась острее, грубее, где запах и чувство чужой плоти провоцировали на крайне опрометчивый ход мысли. Покидая насиженное место, девушка даже на краткое мгновение заставила хирурга в любопытстве пораздумать, не собралась ли эта шельма безвременно его покинуть, оставляя наедине со спиртным и деньгами, которые вполне имели вероятность перекочевать в руки Рэ, если бы та умела их получать. Но, судя по целенаправленному взгляду на него любимого, думала эта мадам навряд ли о позорном бегстве, разве только не давала знак к началу нового этапа в их игре, и на сей раз куда более увлекательного, нежели переливание из пустого в порожнее о минувших днях и их лицемерных чувствах по этому поводу. Прогуляемся?.. И он бы с удивлением повторил бы вопрос, будто пытаясь выяснить, всерьез ли она сейчас. Эдакая обычная милая прогулочка? Чувствуешь себя запертой в клетке, сестрица? Боюсь, свежий воздух не избавит тебя от оков, они не здесь, не там, они в твоей душе, и будут там до тех пор, покуда смерть вас с ними не разлучит. Рэй не видел особенного смысла в том, чтобы настаивать остаться, если только он не рассчитывал упрямо получить то, зачем он и пришел сюда в сей поздний час, но все же он предпочитал всему интеллектуальную борьбу, проигрывать в которой было совершенно недосуг. А выдержанную паузу он оставлял на откуп самой Рэйчел.
- Конечно, - спокойно улыбнулся он, подымаясь и касаясь так дерзко и самодовольно протянутой руки, за которую мужчина галантно проводил даму к выходу, успев лишь подхватить со спинки кресла свой пиджак - к ночи все же становилось прохладнее.
Вещи с собой он брать не стал - ему еще возвращаться сюда, оформлять бумаги, точно так же, как оставил на парковке машину, если Рэ действительно намеревалась на пеший променад, хотя Макинтайр в последнее время довольно редко подобное себе позволял в плотном графике своей работы, еще той же самой работы и краткого времени с дочерью. В каком-то смысле, надо признать, он и вовсе забыл, что это такое, как никогда не понимал - для чего, поскольку глубоко сомневался, что хоть кто-нибудь находит удовольствие в компании друг друга на исключительно бескорыстной основе. Всем всегда что-то было нужно от другого, и это уж точно не наслаждение беседой.
Уже на улице, где шум машин оглушал и вынуждал поболее молчать в пути, Рэй тепло взял сестру за руку, скрестив с ней пальцы, и бессовестно улыбнулся, когда та повстречалась с ним взглядом. О-о, такая идиллия, что просто зубы сводит от приторности...
- Я думаю, тебе стоит зайти к нам в ближайшее время, когда Элеонор вновь вернется из школы - я забираю ее на выходных... - правда, вряд ли получится нечто вроде задушевных посиделок с рассказами о рабочих буднях, как брат и сестра делятся тем, сколько человек они обслужили за день. - Поговорить о будущем... О нашем будущем, - и пусть сейчас ей это замечание покажется лишь вежливостью с его стороны, тихим отзвуком в потоке времени, произведением такта, но, вероятно, именно в этой фразе Рэймонд наконец произнес лишь то, что думал и считал нужным донести, в ней он был настолько искренен, что с ним бывало крайне редко и уж, конечно, только с самим собой - им было о чем подумать, и будущее их было общим, и отвратить то было невозможно.
[AVA]http://s6.uploads.ru/AqxFS.jpg[/AVA][SGN]http://s6.uploads.ru/hW6Xt.gif[/SGN]

+1

13

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Так распрекрасно начавшийся вечер с каждой минутой становился все распрекраснее. И черт его знает, что с этим было делать и как быть. Где-то прямо посреди диалога - двояких фраз с потайным дном, полушуток, полунамеков, полувопросов, полуответов - Рэйч посетило весьма четкое ощущение полетевшего в тартарары благоразумия и как бы ни стремилась она выправить, выровнять эмоциональный фон, вернуть его в прежнее русло - распятия Рэя на кресте вины - картинка подожженной динамитной шашки упрямо маячила перед глазами, мешая с головокружительным смаком вколачивать в братца гвозди вопросов, докапываясь до живого сквозь панцирь масок и иллюзий. Ибо - "катись оно все к чертовой матери, а мне нужен настоящий, не фальшивый, брат."
Чего греха таить, младшую Макинтайр, конечно, немного настораживал собственный бурный энтузиазм в деле выгрызания Рэю мозга, но здравый смысл еще полчаса назад деликатно шаркнул ножкой и пожелал не болеть. Оттого-то, видимо, и совместный вечер все больше напоминал полетевший под откос поезд, набирающий сумасшедшую скорость с каждым оборотом колес. И, так его, перетак, разэдак, поперек, она не знала, кого за это винить, но атмосфера в номере уже ощутимо фонила статическим электричеством и шорохом потрескивающих искр. Требовалось сменить декорации, разбавить толпой подскочивший к потолку градус напряжения. Потому как в деле доведения до ручки ближнего своего Рэйч была первоклассным кулинаром - насолить фактами, поперчить реакциями, довести до кипения и заботливо подлить маслица в огонь. Всегда пожалуйста.
Нужно ли тогда удивляться тому, что обычный разговор - даже такой двусмысленный и неискренний - мог слово за слово перейти в импровизированную рубку на мачете. Что вы, что вы, отплясывать на острие - это же наш конек. Карма и кредо. Только на этот раз цель у нее была совершенно иная.
По-хорошему, стоило бы отделаться от брата, пойти продышаться, подумать и как следует подготовиться к очередной, уже неминуемой, встрече, но... Но. Черта с два. Она была лишена такой роскоши, как уйти и оставить ситуацию на самотек.
Потому-то все, что оставалось - это подхватить лежащий на диванчике клатч (возвращаться в номер Рэйч не собиралась совершенно точно), железной уздой скрутить такой знакомый шалый кураж, рвущий вены адреналин и постараться не напевать под нос "Shot through the heart, and your to blame, darling, you give love a bad name...", вбивая каблуки в мрамор холла и довольно щурясь на непробиваемо-профессиональный покерфэйс ночного портье, как сладкоежка на пахлаву. Получилось, надо признать, не очень, но уже то, что обошлось без откалывания номеров на выходе из отеля - было огромным достижением. Как бы ни требовала душа хлеба и зрелищ.
В общем, выплывая из Гранд Хайятт на улицы города, весьма четко осознавалось только одно - динамит, черт бы его побрал, все равно рванет. Виноват был не отель и причина крылась не в четырех стенах номера, а в этой сволочи ненаглядной, что сейчас подцепила ее под руку и невозмутимо вышагивала рядом, все больше отмалчиваясь, вынуждая недоверчиво шевельнуть бровью в ответ на его улыбочку.
Откровенно говоря, для Рэйч более естественным было бы повиснуть на братском локте, не вкладывая в это ничего, кроме давно устоявшейся семейной привычки, тогда как переплетенные пальцы казались слишком личным жестом, мало подходящим родственным узам и просто ладони зудели зарыться в эту родственную шевелюру этими самыми пальцами и дернуть как следует. "Убью заразу. Сам знаешь за что".

Нью-Йорк же в августе был хорош до безобразия, а Рэйчел до мозга костей была городским жителем, который, конечно, признавал всю прелесть и нужность деревенских пасторалей, но на своем месте себя чувствовал только здесь - в бетонных джунглях. Среди шума улиц, огней высоток, воя полицейских сирен, пестрящих билбордов, рекламных экранов и прочей шелухи, составляющей неотъемлемую часть жизни любого мегаполиса. И гулять по его улицам ей нравилось от слова "очень". Рэй, мягко говоря, не выглядел впечатленным подобной перспективой, на что его сестра совершенно искренне решила, что это не ее проблемы. На повестку ночи выходили совсем другие вопросы. Правда брата они тоже вряд ли бы вдохновили.
- Нууу, если ты действительно даешь себе труд подумать... - живо отозвалась Рэйч, которую весь вечер мотало на эмоциональных качелях то вверх, то вниз, а сейчас как раз была очередь пойти на очередной круг, - ... то я, конечно же, зайду. Нам и правда есть о чем поговорить. Ты ведь умираешь от желания вернуть то, что по праву принадлежит мне, не так ли?
И потянула его за собой в сторону слепящей огнями Лексингтон-авеню - туда где маячили витрины, вывески, магазины и толпа, за вечерним временем, была не такая плотная, а где-то в сени редких деревьев притаилась тележка мороженщика.
Бесстыже улыбаться младшая Макинтайр тоже умела.
А сейчас еще и хотела.

+1

14

Никто и не сомневался, что животрепещущая острая тема денег вообще способна была кануть в небытие между этой парочкой. Вот только Рэймонд всерьез счел, что возобновление вопроса произойдет чуть позже. Что же, вероятно, он недооценил потребность этой девицы в финансах или удовлетворении своего извращенного чувства справедливости, когда кажется единственно верным, что только ты прав, и все тебе, потому что. Потому. Потому что отец некогда смертельно оскорбил свою дочь, обманув наследную очередь, обойдя ее стороной и подставив тем самым под удар и своего любимого племянника. И кому из них он при этом больше желал добра - стоило еще хорошенько подумать, если тот не считал, что ныне здравствующая и цветущая Рэйчел уже давно кормит своей крепкой плотью чьи-то ненасытные чрева... червей ли, сутенеров, не имело значения. Плавно перетекающий в полночь вечер уже не обещался стать настолько томным, как мог бы себе нафантазировать хирург. Если она хочет разговора - она его получит. Расставить все по полкам и указать ей ее предусмотрительно отведенное место, чтобы та обживалась, привыкала... смирялась со своею ролью - не самой последней, вероятно, даже одной из ведущих, но все же, все так же зависимой от сценария пьесы. Как и он, впрочем. Разве только, Рэй при этом отлично представлял себе, что за директор театра руководил продажей билетов.
Сгустившиеся сумерки нисколько не мешали различать детали, нюансы движений, хотя и скрадывали некоторую... не самую лучшую часть, вероятно, раскрывая людей со стороны не примешанного к этому флера будничности. Слепящие огни города стремились восполнить утерянные краски, яркими вывесками, вспышками фар пролетавших в мгновение автомобилей, леденящим светом безликих фонарей. Мужчина прикрыл глаза, подставляя лицо темному небу, раскидавшему над ними свои черные душные крылья. А он был бы только рад растянуть незримый мрак, окутывающий ту часть пространства, которую ему было позволено пронзать мечтами. Ее дыхание было совсем рядом, ее фразы щедро извивались непривычными интонациями, он мог точно определить по сказанному улыбалась она или непроизвольно сжимала челюсти, когда смысл фраз затрагивал что-то личное глубоко-глубоко внутри ее подсознания. С чего она вообще взяла, что ему есть до нее хоть какое-то дело? Оно было, безусловно, но все же, что за слепая упрямая наивность? Она была юна, но ведь уже не настолько, чтобы не допускать вероятности, что в этом сражении она может остаться в исключительном одиночестве. Более того, оказаться в ситуации, когда собственная шкура будет не так близко к телу, нежели благополучие того, в чьих ладонях находилось твое трепещущее сердце. Благодушие так и не стерлось с лица Рэя, не дрогнула и его рука, тепло сжимающая пальчики сестры, он лишь скосил хитроватый взгляд на свою нахальную собеседницу.
Ночь началась и продолжалась совершенно бессмысленно, практически абсурдно, возвращаясь круг за кругом к одному и тому же, те же фразы, тот же посыл... иные лица, но как же обманчиво свободно Рэй себя при этом ощущал, совершенно не зная человека пред собой. А та его. Возможно, в этом и было значение встречи? В том, что сходились две детали мозаики, подобранные не глядя, абсолютно вслепую, и внезапно сошедшиеся без лишнего скрипа. Именно так. Но в какую часть композиции можно было бы вставить получившийся фрагмент, если изображения не разобрать? Его можно было только почувствовать... прикосновениями, ощущением аромата. Сегодняшняя ночь тянула пробирающей прохладой. Пока.
- Конечно, - и вежливая улыбка его стала шире, рискуя превратиться в омерзительно чеширскую. - Сказать по правде, в этом есть некоторые трудности, безусловно, но, поверь мне, я жажду оказать тебе помощь не меньше, нежели ты сама готова ее принять, - врач помолчал немного, собираясь с формулировками и выжидая, покуда коренной смысл сказанного со всем тщанием дойдет до алчной сестрицы. - Прежде всего, не пойми меня неправильно, но я считаю, по тому же праву, что и ты, что вполне могу претендовать на половину из той суммы, которую получил от дяди, не так ли? - Если она заступила за ту черту, где располагались ее моральные, и при этом нисколько не гражданские права, то и Рэймонд не думал от нее отставать - он был человеком великодушным, несомненно, но не олигофреном. - Часть полученных денег я перевел на закрытый счет своей дочери, часть - вложил в бизнес покойной жены, а потому на сегодняшний день их нет у меня в наличии, - она хотела честных ответов, она спешила разрешить свой вопрос, несмотря ни на какие обстоятельства, и мужчина, наконец получивший возможность более-менее все обдумать, покуда они покидали отель и наслаждались вечереющим воздухом, теперь мог позволить себе приоткрыть некоторые из нюансов, которые станут полезны им обоим, особенно в понимании позиции друг друга. - Это совсем не означает, что ты их никогда не получишь, - все же поспешил он предупредить очередной всплеск негативных эмоций со стороны иллюзорно расслабленной женщины, хотя и сам прекрасно понимал, насколько сейчас она внимательно впитывает каждое его слово, каждую так невыносимо правильно звучащую ноту, и эту скрытую предсказуемую осторожность Рэймонд учился различать в кошачьих глазах прелестницы Рэ. - Не все сразу. И не просто так. У меня будут некоторые для того условия, - минорная тема скатывала их обоих вниз, к той деконструкции, из которой они отчаянно старались выйти, но все это было лишь началом, разбег перед взлетом, если кузине все же хватит ума не тащить их сразу на самое дно - у них оставался шанс на плодотворное сотрудничество, и Макинтайр не спешил воевать с сестрой, в этом он был заинтересован не более Рэ, и все же был готов, если то станет единственным выходом из сложившейся ситуации, зависело только от предпринятого девицей шага. - И первым из них станет - завершение твоей головокружительной карьеры в качестве шлюхи, - и в этом он был непреклонен, не в силу своей ревности, конечно, а исключительно из собственных представлений о какой-то лишь ему свойственной морали. - Как старший брат... да и просто как человек, я не могу позволить тебе продолжать этим заниматься, и я позабочусь о том, чтобы ты больше не нуждалась в подобном заработке, - да, именно за твой счет, но, поверь, он не малый.
Но прежде чем договорить, Рэй умолк, ожидая положительного ответа от сестры, иначе... к чему было продолжать? Судьба любезно избавила их от мук выбора, раскрасив мир всего в два цвета и заставив выбирать один. У них было лишь два пути, и, если Рэйчел действительно нужны были ее деньги, ей следовало с ним сотрудничать. В противном случае, все чересчур усложнится. Она не была ему безразлична, отнюдь, и он охотно мог пойти на некоторые уступки, которые ей стоило бы оценить, но все же ровно до того момента, покуда те не касаются прав и будущего его дочери, он не мог позволить себе вечно отступать - шаг за шагом, но осторожность Рэ не помешает, покуда та не наткнулась на его пальцы, стальной хваткой сжимающие ее глотку.
[AVA]http://s6.uploads.ru/AqxFS.jpg[/AVA][SGN]http://s6.uploads.ru/hW6Xt.gif[/SGN]

+1

15

Ну что тут скажешь? За что боролась - на то и напоролась. Она хотела ответов, она их получила (правда вопросы были чуть иные, чем задавались вслух) и чего теперь каменеть памятником неизвестной бимбо, когда тебе выложили расклад на блюдечке с голубой каемочкой, ты ведь этого добивалась. Хлебай свою честность полной ложкой, девочка. Чья вина, что это совсем не то, чего ты ожидала. Надежда дает силы, страх убивает. И важно отличать дающую силы от ложной. Первая - вера в себя, вторая - бесконечная вереница ожиданий от других. Как показала практика, доожидаться можно до летального исхода.
Наследство - этот чертов камень преткновения, вставший между ними, каждый воспринимал со своего угла зрения. Для Рэйч это был способ проверить, что за человек перед ней, вытащить на свет божий его самые сильные и слабые стороны, и вовсе не в деньгах было дело для той, которой крепко не хватало фамильной самоидентификации, чтобы относиться к многозначным цифрам на банковском счете с должным восхищением и пиететом, а также на то, чтобы закладывать за них душу. Плебеи мы, ну.
Для Рэя же - лишь средство манипуляции, опорная точка, куда прикладывать вектор силы, обряженный в красивую одежку заботы о ближнем своем, тогда как сестра - всего-навсего очередная забавная игрушка. Прекрасный ответ на вопрос "кто я для тебя?"
Женщина, вынужденная платить по чужим долгам практически собственным телом, простить и оценить подобное никак не могла. Не отрекаются любя. Не отпускают руку. И не манипулируют.
Поднявшая голову, почти невесомая, надежда была ложной. Да и стоило ли надеяться... Они никогда не были особенно близки, не знали друг друга по-настоящему, а острые моменты всегда так показательны. Твои поступки определяют тебя. Не жесты. Не взгляды. Не мысли. П о с т у п к и.
Некоторое время, пока Рэй говорил - и слава небесам, брату было, что сказать - ушло на то, чтобы неимоверным усилием воли нацепить на лицо прежнее выражение и вдохнуть. Просто заставить себя дышать заново, не изображая вытащенную на берег рыбу, жадно хватая ртом воздух. Унять дрожь в перехваченных пальцах, отвернуться в сторону, с преувеличенным интересом рассматривая наклеенную на старомодную рекламную тумбу афишу. Какая-то постановка. Спектакль. Какой? Плевать. Без разницы. Не закусить губу, не поморщиться, не подавиться застрявшим в горле колючим клубком. Не закричать так, чтоб повылетали к чертовой матери стекла из ближайших витрин. Боль била наотмашь, оглушала почти так же, как полгода назад, выворачивала нутро, скребла изнутри по ребрам, вышибала из легких воздух, а она, вопреки всему, собиралась изображать непринужденность, вместо того, чтобы отвечать ударом на удар. Кукла чертова. Потому что до зарезу хотела узнать кое-что еще. Что-то ужасно важное и весомое для нее. Это было бы даже смешно, если б не было так грустно.
Главная проблема Рэйч заключалась в том, что она ЗНАЛА, как оно бывает. Когда высший класс, чемпионский разряд, жизнь на кончиках пальцев и мяч летит через все поле... В ряду тех, кто всю жизнь ищет истинную дружбу ли, любовь ли, она была живым свидетелем чуда - той самой Дружбы, которая одна на миллион. До этих самых пор не задумываясь о том, насколько ценный получила дар, потому что в неполные двадцать три масштаб и размах произошедшего осознается с бОльшим трудом, чем, скажем, десятилетием позднее. Но это точно причина, вернувшись под утро в собственную квартиру, сбросить туфли и, шлепая по плитке босыми ступнями, пройти до кресла, стоящего на лоджии в углу, устроиться поудобнее, поджав под себя ноги и умостив на колени телефон, набрать Дэйва, выдохнув в трубку: "Прости меня, друг, ты был прав. Ты - мое все. Кроме тебя у меня никого нет". Потому что - I'll be there for you. Всегда. Что бы ни случилось. "А на меньшее я не согласен..."
И трудно стать совсем уж прожженным циником при таком-то раскладе. "Наивность красит детей и психов..." Дожить бы еще до этого самого утра.
- А что будет вторым условием? Не говоря уже о том, сколько их вообще. И как ты собираешься позаботиться о моем заработке? - ровно поинтересовалась Рэйч, поднимая брошенную братцем перчатку и с каким-то новым острым интересом изучая его лицо, поймав и удержав ответный взгляд. - Ты любил свою жену, Рэй?
Шагнувшую к ним наперерез рыжую девицу в платье фасона "вазми-меня-срочна" она увидела слишком поздно.

Вопрос "Кто подставил Джин Палмер?" волновал Джин Палмер с самого утра, когда вдруг резко обнаружилось, что денег на очередную дозу нет, а в хаосе убогой квартирки и почтового ящика не обнаружилось ровным счетом ничего, кроме бумажного рекламного мусора и новых счетов. Кредитка вот уже полтора месяца как была пуста, из наличности в кошельке завалялась мятая двадцатка, а Бобби она должна была уже столько, что явно придется закладывать собственную почку (и печень в придачу), чтобы расплатиться.
Рыжая бестия потерянно осмотрела свое перевернутое вверх дном жилище: разбросанные тут и там шмотки, расставленные там и сям грязные чашки, кем-то забытые журналы и газеты, ровным слоем устилающие горизонтальные поверхности комнаты, устроенный в прихожей импровизированный "сад обуви" из кроссовок, босоножек и туфель, и тоскливо выдохнула. Мышцы, пока еще слабо, болезненно ныли, и она знала какой спустя сутки разверзнется ад. Выход на ее взгляд был только один - заработать старым проверенным способом. Собой.
Но день махнул хвостом и закончился, а денег она так и не нашла, видно где-то по пути окончательно скатившись в беспросветное отчаяние, оказавшись за полночь посреди Лексингтон-авеню и твердо решив попытать счастья там. Идущий навстречу мужчина был не один, но для Джин это ровным счетом уже не имело никакого значения.

Рэйч только и успела заметить мелькнувшую перед глазами огненно-рыжую гриву тугих кудрей, как братца уже взяли в крутой оборот.
- Хочешь новых впечатлений, красавчик? - тем временем хрипловатым шепотом допытывалась девица, складывая пухлые губы бантиком и повиснув на лацканах пиджака Рэя орденом за боевые заслуги, плечом оттирая Рэйч в сторонку, почему-то приняв ту за конкурентку. - Я воплощу любую твою фантазию... Только пожелай...
Узлом завязаться вокруг старшего Макинтайра девице не позволяла физиология, но нельзя сказать, чтобы та не пыталась, с лету ставя новый рекорд в жанре дикой сексуальности.
Младшая Макинтайр подвинулась, расцепляя руки, и была готова поклясться, что еще ни разу не видела, чтобы с такой скоростью расстегивалась рубашка под женскими пальцами и выдергивалась из-за пояса брюк. Когда следом резво зазвенела пряжка ремня, сестрица уже вовсю решала животрепещущий вопрос - позвать полицию или просто тихо отползти в сторонку и сдохнуть от хохота.

Отредактировано Rachel McIntyre (28.06.2019 08:09:15)

+1

16

...доржалась? Х)

Она вела его темными тропами, улицы растекались сумеречной патокой, обволакивая свежестью и легким ознобом. Запомнил ли он дорогу? Ему было ни к чему этого делать - она и без того не выходила у него из головы, буде даже ему бы вздумалось ее забыть. Ночь неуклонно переваливала за половину и это немного огорчало хирурга, всерьез настроенного остановить отпущенное им на встречу время, поскольку непривычные ощущения от столкновения с обманчиво изящным узором сетей кузины, требовали гораздо больше внимания, чем Рэймонд мог себе позволить. Ее слова прокатились улыбкой по лицу мужчины. С такой хваткой да в столь юном возрасте - к чему думать о будущем? Поддаваясь эмоциональным порывам, бесстрашно бросаясь в сражения, не опасаясь проиграть войну. Когда еще нечего терять, а в мире ты лишь переменчивый путник, на мгновенье задержавшийся в незримой паутине бытия и все еще не успевший прорасти крепкими корнями в земную твердь. В это время еще есть выбор, есть возможность продолжить свое вечное странствие по пластам вселенского эфира, без опасности быть разорванным на части чересчур любвеобильной к своим детям реальностью. А хотела бы? Хотела бы забыть все радости и несчастья, обменяв их на нечто гораздо более ценное? Не земное, нет. Нечто нетленное, непреходящее... и такое недоступное нам, глупцам, что поддались соблазну испортить бренным существованием свой дар раствориться в потоках фатума. Она чертовски напоминала ему его самого, правда, в куда более нежном возрасте, в тот час, когда ему еще не дано было познать собственное предопределение. Когда больная мать еще была жива, а по рукам не сочилась чужая кровь, заполняя своим густым металлическим потоком трещины в его разбитой на мириады осколков душе. Ему хотелось сохранить в ней эту мечтательность, эту веру в личную удачу и легкомысленность. Ему хотелось. Но он не смел совершать подобное преступление, Рэ заслуживала куда большего с его стороны, а Макинтайр был из тех людей, кто никогда не отказывался принимать на себя всю тяжесть выбора и ответственности. Он должен, просто обязан ей помочь. Что бы под этим ни подразумевал он сам, и как бы не нравилось это живущей звериными инстинктами сестре. Когда-нибудь, вероятно, она сможет понять, почему он совершал именно это, в то время как имел возможность упростить ей жизнь до крайности. Или нет... но в этом случае Рэймонду было категорически безразлично - у Рэйчел должна была отрасти и собственная голова на плечах, чтобы в конечном итоге приходить к верным выводам, какими бы запоздалыми они ни казались. Иначе, все вышло бы бессмысленно.
- Второе: мне необходимо, чтобы ты держала меня в курсе, на что конкретно уйдут эти деньги, и если я сочту твои цели разумными - ты их получишь, - не самое приятное, что бы он мог ей сообщить, но в том он преследовал исключительно воспитательные цели. - Не пойми меня неправильно, Рэ, мы недостаточно с тобой знакомы, и я ощущаю огромную ответственность за тебя и твое будущее. Вероятно, со временем, я приду к выводу, что чертовски ошибался в своих опасениях, и я бы того хотел. Мы обсудим с тобой возможности, - должно быть, ни от кого другого она бы подобное и слушать не стала, но Макинтайр считал, что он все же находится в том самом положении, где он мог позволить себе побыть невыносимым моралистом, несмотря на те обстоятельства, что привели его к сестре, теперь же решившей то ли отомстить ему за все свои обиды разом, то ли начать какую-то новую игру. - Ч-что, прости?.. - если на его губах все еще блуждало некое подобие улыбки, то последовавший вопрос начисто стер ее, вновь окуная в не лучшие воспоминания, раз за разом.
Ингрид. Сухая хладнокровная женщина с ржавым пламенем волос и серым льдом на месте, где у людей, как правило, бывали глаза. Любил ли он свою жену? Он ненавидел ее. Ненавидел за то, что та всегда оставалась сильнее его, она преобладала, тогда как Рэймонд пытался контролировать. И не мог без нее в тот же час. Не мог позабыть ее, она болезнью впилась в его сознание, угнетая и терзая его, вынуждая жить в вечной ментальной агонии, переживать ее смерть и возрождение ежесекундно. Ингрид. Она ушла, но продолжала испытывать его терпение, она мучила его и насмехалась, она владела его рассудком куда безграничнее, чем он сам. Любил ли он ее. Да, если его сильные и иссушающие чувства можно было назвать любовью. Если чернильная нездоровая страсть могла иметь что-то общее с таковым определением. Любил ли. Да. И потому пытался сделать ей как можно больнее, чтобы та смогла прочувствовать все, что ощущал он сам. Но не того ждала ответа Рэйчел. Разве было ей сейчас понять всю сложность тех мыслей и убеждений, в которых сам Рэй не мог разобраться всю свою жизнь?
- Я любил ее, но... почему ты спрашиваешь? - возможно, трудно было совместить понимание того, что он обращался в агентство за развлечением, с тем, что он говорил, но... они ведь продолжали играть в искренность?
Ответить она не успела. Как не успел он сообразить, что мелькнувшая на периферии зрения рыжеволосая фигурка могла принадлежать кому-то иному, кроме той, что поглотила его мысли на тот момент. Он больше был увлечен поиском ответов в предательски ускользнувших от него зрачках кузины, нежели идентификацией натурально напавшей на него девицы. Рэй вздрогнул от неожиданности, в первые растянувшиеся мгновения пытаясь собраться с мыслями и отбросить окутавший его морок наваждения. Какого черта?.. Он даже не успел инстинктивно заслонить собой сестру, ему и шага не дали сделать, принявшись ловко блуждать по его телу, несмотря на всю его рефлекторную защиту, которая переросла в нечто осмысленное уже в тот момент, когда руки девки щелкнули его ремнем. Рэй не переносил уличных шлюх до самого отвращения, и никогда бы в здравом уме не позволил им касаться себя, возможно, обойдясь грубовато, но именно теперь ему не было возможности поступать опрометчиво.
- Мадам! Мисс!.. - едва ли не с боем мужчина перехватил запястья девицы, с силой отрывая их от себя и со всей трудно-дававшейся ему вежливостью он постарался донести до нее. - Прошу прощения, но я в ваших услугах не нуждаюсь, - отдаленно ему казалось, что вряд ли эта барышня сейчас находилась в том состоянии, чтобы понять и разделить его мнение, она так и не смирилась и все еще порывалась продолжить начатое - подумаешь, строптивый какой попался, она свою работу знает, он еще увидит!
- А, ну, съебал от нее, блять! Э! - и ведь не хватало им для полного счастья нарваться и на подоспевшего к ней дружка, с разбега налетевшего на не успевшего сгруппироваться мужчину, его руки были все еще заняты борьбой с проституткой, и всадившего его в стену ближайшего здания; Рэймонд впечатался в нее затылком, у него перехватило дыхание, а в голове оглушительно зашумело, от чего позже он с трудом различал звуки в образовавшемся рядом с собой вакууме, но все же нашел в себе силы собраться и ответить нападавшему парой поставленных ударов - в первую очередь, ему надо было защитить Рэйчел, и в сложившихся обстоятельствах о последствиях думать просто не было возможности.
- Рэ! Беги! - он не узнал свой хриплый голос, как почти не услышал его, только гулко пульсировавшую кровь в висках.
Итогом стала краткая и ожесточенная драка, когда чернокожий амбал, получив несколько раз по морде, все-таки прорвал защиту не подготовленного к таким поворотам врача и хорошенько зарядил ему в челюсть, от чего Макинтайр всем телом описал в воздухе дугу, оступившись и едва устояв на ногах, но конкретно вышел из строя, упав таки на руки и с яростью проследив за тем, как по дрожащей рассеченной губе скатывается тонкая тягучая струя темной крови. Где-то на фоне гудели сирены и шуршали рации, но Рэю все это казалось слишком далеким. Что же... Кто-то хотел поиграть в свою судьбу. Хирургу найдется чем на это ответить. Он искоса глянул на своего обидчика и взгляд его был черен. Как же вовремя подоспела полиция. И Рэй прикрыл глаза от моментально накатившей дурноты.
[AVA]http://s6.uploads.ru/AqxFS.jpg[/AVA][SGN]http://s6.uploads.ru/hW6Xt.gif[/SGN]

Отредактировано Ray McIntyre (01.07.2019 14:11:41)

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » На рогах Дьявола нимб держится крепче ‡флэш