http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет · Ви

На Манхэттене: сентябрь 2019 года.

Температура от +15°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Я-то терплю. Но ты-то пожалеешь... ‡флеш


Я-то терплю. Но ты-то пожалеешь... ‡флеш

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/S6pptV8.gif https://i.imgur.com/C5SX4Nv.gif
Время и дата: прекрасное лето 2015 года.
Декорации: аэропорт имени Джона Кеннеди и дальше на Манхэттен.
Герои: Eugeniya Tikhonova & Alexander Tikhonov
Краткий сюжет: небольшая зарисовка о счастливой встрече двух родных сердец!

+3

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
То ли зрелость, то ли старость подкрадывались незаметно и со спины, пока Саня со скучающим видом разглядывал стюардесс, среди которых проскальзывали и стюарды. Раньше было лучше… Десять с лишним часов в полёте располагали к рефлексии, разве что бизнес-класс оставался недостижимой высотой, а лететь приходилось пусть на прямом рейсе, переплатив за билет, но уж точно не в окружении прекрасных лесных благоухающих нимф. Тем более равноправие, остро пахнущее грязными батиными носками, шагало по стране, добираясь до святого – стандартов физиономий у бортпроводниц, раньше отличавшихся исключительно модельными параметрами. Теперь, видимо, наличия двух глаз и двух рук становилось достаточно, ибо посмотреть в остальном откровенно становилось не на что, а потому Саша скучал, пялился в неинтересный ему фильм и по одному доставал из загашника свежие мягкие пирожки. Их мать напекла для Женечки, оторванной от дома сиротки, в воображении родителей сидящей на одном фастфуде и готовых макаронах с сыром из картонной коробки. Саня проявлял недюжинное терпение, дабы не выругаться матом даже мысленно. В том, что сестричка устроилась куда лучше родителей, оставленных на покинутой родине, он ни секунды не сомневался, как и в её возможности прожить без стряпни матери. Благо, с собой ему не сунули задвинутый в угол набор матрёшек в качестве презента забугорным родственникам, пусть стереотипы Саша не просто любил, а обожал, находя в них понятный и близкий юмор.
Сестру он и так видел чаще, чем хотелось бы, особенно когда до родительского дома добрались такие блага цивилизации как интернет. Из окошка скайпа улыбалась всё та же Женечка, не раздобревшая как корова на гамбургерах, не накачавшая себе два баскетбольных мяча и не выкрасившаяся в блондинку. Он особо не интересовался, какими именно видели американцев родители, но подозревал, что его портрет недалеко уходил от истины. С самого детства другие страны виделись ему другими планетами, и разочарование, почти как у всех, началось если не с Турции, то с Болгарии, куда отец еле-еле выбил бесплатную путёвку. В чужом саду трава по умолчанию считалась зеленее. Иначе… стала бы любимая сестрёнка, отталкиваясь от его карьеры и перспектив, придавать себе ускорения в сторону США?
Тот факт, что Саня оказался в глубокой заднице, из которой проглядывала разве что дырка сельского сортира, он осознал далеко не сразу, потому от Жени такой прыти не ожидал. Видимо, стоило учитывать, что сестра похожа на него куда больше, чем хотелось бы. Гляжусь в тебя, как в зеркало, до головокружения… Саша хмыкнул и откинулся на спинку своего кресла. Злиться он перестал уже давно. Слишком энергозатратные эмоции, чтобы долго за них цепляться. Теперь он разглядывал открывающиеся перспективы, тем более в Новый Свет он попал самостоятельно, а не воспользовавшись тем же самым местом, что и Женька.
Билет на самолёт ему не оплатили, однако корпоративную квартиру пусть не сразу, но обещали выделить, однако Саня тратиться и на первую пару дней не собирался, тем более вылетел чуть раньше. Обстановку хотелось оценить, а не нестись сломя голову в головной офис как новая стажёрка, сияющая энтузиазмом, прущим изо всех щелей.
Их переезд из жопы России почти в самый её центр тоже не прошёл незамеченным, так что Саша прекрасно знал все расклады, время от времени терпя у себя в комнате матрасы на полу. «Помнишь тётю Зину из Залупинска? Она внучатая прабабка со стороны третьего пса нашей соседки по дому. Её троюродная племянница Анечка очень хочет поступить в Москву в университет, а там такое дорогое жильё! Это всего на месяц». Естественно, ведь Жуковский к столице нашей родины куда ближе, чем Мухосранск, откуда эта Анечка вылезла. Саня вполне справедливо считал, что свою очередь к благам родственников в удобной для него локации отстоял честно, любезно пропуская вперёд инвалидов, беременных и женщин с детьми. Это право он не просто заслужил, а практически выгрыз, не жалея ни себя, ни остальных. И не только это. Хотя об остальных положенных ништяках следовало узнавать непосредственно на месте. 
К окончанию полёта все передачки благополучно закончились, а в дьюти-фри он ничего брать не стал, со стороны наблюдая как местный отечественный колхоз штурмует полки с алкоголем. Горло чем-то промочить тоже хотелось, но бесплатный просмотр выпуска «В мире животных» на какое-то время отлично занимал, да и толкаться с остальными становилось впадлу. Судя по новой фамилии сестрицы, стоило вычеркнуть из меню только стейк из свинины, оставив в наборе выпивку. Кошерно!
Как ни странно, но почти сутки толкучки из дома, не московского, а от родителей, дабы напихать полный чемодан разной херотени, расправиться с которой так просто, как с выпечкой, уже не получалось, сильно на самочувствии не сказался. Не спать Саша мог и дольше без особого для себя ущерба. Зато теперь разве что ручного медведя с собой не тащил, под шумок сбросив только набор матрёшек для новых родственников. Развесистой клюквы здесь и без него хватало. Аэропорт встретил его прохладой кондиционеров и лёгким запахом напольной полироли, мягко намекая, что Саня прилетел не просто за границу, а в долбанную колыбель цивилизации, словно посреди лета в метро Нью-Йорка в самый час-пик ароматы в воздухе разительно должны были отличаться от того же самого метро в Москве. Амброзии не будет. В чудеса Саня давно не верил, а американская мечта, облизанная во все дырки самими американцами, ему не особенно подходила по менталитету, потому что предлагала много работать, чтобы потом много получить взамен. Равноценный обмен его не прельщал, да КПД хотелось бы сразу повысить максимально. И если уж сестра попользовалась им в своё время, то теперь по-сестрински же должна была уступить место. Пройдя контроль и прихватив свои вещи, он отправился прямой наводкой к толпе встречающих, высматривая по-летнему свежую Женечку, и заранее ей улыбаясь широкой улыбкой безграничной братской любви.

Отредактировано Alexander Tikhonov (01.04.2019 11:11:53)

+4

3

Привычка откладывать все на потом часто играла с Женькой дурную шутку.  Это только в кино Скарлетт О’Хара казалась волевой женщиной, сидящей у разбитого корыта и мужественно отказывающейся в него заглядывать сегодня, словно завтра прямо с утра оно засияет натертой латунью в лучах восходящего солнца. Самообман – величайшее достижение человечества. И если бы дело было только в электронных письмах, которые миссис Оппенгеймер разлюбила писать с момента своего переезда в Америку… Хотя, постойте... Около полугода она еще наивно полагала, что ее проблемы с получением разрешения на работу, попытки влиться в окружающую действительность, перестать быть вычурным ярким попугаем, развлекающим общественность фасоном старомодной шляпки, интересуют кого-то из подруг, оставшихся на далекой, такой холодной и такой отчаянно любимой Родине. Спустя три года Женькины аккаунты в социальных сетях стали содержать вырезки из газет, пожелтевшие копии страниц исторических текстов, сентиментальные до сведенной челюсти стихотворения и никем не понимаемые фотографии Припяти каждый апрель, как по часам. Страница Роберта всегда изобиловала ссылками на научные открытия, выдержками с симпозиумов и аудиозаписями показавшихся ему любопытными докладов. Она была хорошей женой. Потому и откладывала скупые ответы на завтра, решив, что слишком утомилась за день и лучше ляжет пораньше спать, в четыре утра погасив лампу под нетерпимым взглядом мужа и до пяти мучаясь мыслью, чем же закончилась глава в спрятанной под подушку книге.
Этому не было конца. Она записывала мысли на разноцветных квадратиках с липким краем, расклеивала их по всему дому, как цитаты из дневников Толстого, над которыми Роберт чах по несколько часов подряд, пытаясь постигнуть глубину мысли в двух коротких записях: «19 сентября. [Москва — Ясная Поляна.] Убирался. Был на гимнастике. Сильно посвежел. Поехал. Наслаждался. Решил, что надо любить и трудиться, и все. Уж сколько раз! Дорогой любил.
20 сентября. [Ясная Поляна.] Приехал. Устал. Не любил и не трудился», поднимая голову от исписанных формулами листов блокнота. Но ни Толстой, ни квадратики не помогали Женьке решать задачи в момент их возникновения. Со стоическим упрямством Овнов, искусно вплетенным в ДНК, вместе со звездной пылью осыпавшимся в родничок каждому новорожденному барану, она продолжала находить себе безотлагательные занятия и безвинно страдать от этого со всей самоотреченностью, на какую только была способна. Не иначе, как в прошлой жизнь была Робеспьером.
Вот и сегодня голова ее уже послушно клонилась в удобную люльку на гильотине, пока она восседала перед зеркалом в светлой комнате, сражаясь с насмерть запутавшимися в бигуди волосами. Можно было подумать, что это не брат прибывал в Штаты, а по меньшей мере Папа Римский пожаловал собственной персоной и непременно пожелал остановиться в их с Робертом квартире. В той квартире, в которой сейчас сияла перламутром даже закатившаяся за диван пуговица, не говоря уже про слепящие глаза окна, а белизна штор намекала на стерильные бинты, но никак не на долгожданную встречу родственников. Женька стерла пальцы в кровь, снова и снова натирая мебель и зеркала, расставляя свечи в победно выхваченном в каком-то блошином углу вычурном канделябре времен Наполеона, но сердце по-прежнему больно замирало в груди. Умом Женя понимала все. И что прошло много времени, и что она имеет право на личную жизнь, и что Саня бы не терзался угрызениями совести ни единого мгновения, переломай она свою жизнь об его колени, как высохшие прутья на речке поздней осенью. О, нет. Саня бы не стал. Женька обожала брата, обожала той самой любовью, которую подогревает беспрестанное чувство вины, осознание себя более старшей (соответственно – горааааздо более умной) особью, обязанной заботиться о молодняке, и олицетворение безвременно закончившегося детства в этих холоднющих голубых глазах. Надо отметить, что достались такие сразу обоим – Маргарита Николаевна хоть Овном и не была, но имя свое булгаковское оправдывала на раз. Два комплекта зимних, с серой проседью, стылых, как ноябрьская вода, глаз были выданы лучшим представителям клана Тихоновых. Сане явно по блату.
И  от мысли, что буквально через пару часов она посмотрит в точно такие же, как у нее, только гораздо более бесстыжие, сердце ее то плясало тарантеллу, то играло в море волнуется раз. Женя злилась. Злилась на себя за малодушие, толкающее ее сбежать автостопом на Аляску, а оттуда уже рукой подать до Сахалина, злилась на Сашу за то, что по его вине испытывает всю эту непередаваемую гамму эмоций, злилась на Роберта, который не смог вернуться вовремя из Бостона, куда его понесло за новым проектом на стыке физики и медицины, злилась на соседскую кошку, снова пробравшуюся по пожарной лестнице к ним на балкон. Если она не выйдет через десять минут, то Шурик в очередной раз окажется прав, закатив глаза, когда она ворвется в аэропорт в одной туфле и пальто, наброшенном на исподнее. Как бы оно там ни было, он был ее братом, и пусть Евгения Сергеевна по жизни предпочитала мужчин с твердыми моральными принципами, а Александр Сергеевич с самого детства разве что проходил рядом с  моралью – поскольку путь в любимый бабушкин продуктовый магазин лежит мимо старого собора, - он всегда будет ее семьей. Даже если не очень хочет.
- Ни за что, - твердо решила Женька и вышла вон.
Без пальто.
Аэропорты так прочно вошли в ее жизнь, что однажды она заснет в кресле в зале ожидания и шикнет на попутчиков, если те будут слишком громко разговаривать над ухом. На табло горело время прибытия рейса и оставалось еще десять минут перевести дух. С расчетами вышла промашка, да. Лишнее время на раздумья Женьке лучше не предоставлять. Она захватит Польшу, и детектор лжи докажет, что оно вышло случайно. Приплясывая на каблуках, Женя выучила разнообразие всего доступного фаст-фуда, громко сгрызла яблочный леденец, десять раз достала и убрала свой паспорт и решила сходить в кино. Не прямо сейчас, конечно, но… Она увидела его первая. Скайп, безусловно, великое изобретение человечества, но это совсем не одно и то же, что находится в одном часовом поясе, на одном континенте, по одну сторону океана. Сердце предательски скрылось в пятках, оставив на память ощутимую дрожь в коленях. Что он скажет ей? Что сделает? Женька пытливо вглядывалась в фигуру брата, словно все ответы были написаны черным по белому.
- Сашка… - еле слышно выдохнула она и врезалась в спину спешащего к выходу джентльмена.
- Сашка… - уже громче и проехавший по ноге чемодан не заставил заматериться себе под нос.
- Сашка! – заставляя обернуться половину аэропорта, пока несется сломя голову, едва не сбив его с ног, обхватывая руками и ногами.

Отредактировано Eugeniya Tikhonova (16.04.2019 22:45:32)

+4

4

За пределами зоны выдачи багажа новая жизнь и не думала начинаться. Аэропорт оставался местом прибытия и убытия, пусть Саня и не думал чувствовать себя здесь чужим. Все надписи оставались понятны, а мельком услышанные диалоги на беглом английском с диковинными акцентами не становились тайной, ибо он всё и всегда схватывал на лету, иначе не стоял бы там, где стоит. Но ожидаемое чувство эйфории наступать не спешило, чтобы с гаком «Русские идут!» вылететь на встречу Нью-Йорку и нагнуть здесь всех раком. Только режиссёры обладали исключительным по своей силе желанием романтизировать аэропорты. Режиссёры и, возможно, его сестрица, обожавшая усложнять простые вещи, налепляя на них декор из своих собственных странных мыслей. Шальная императрица. Тихонову становилось любопытно взглянуть на её быт… теперь становилось, когда он добился пусть недолгого, но всё-таки контракта, и приехал. А раньше нет, раньше ему интересно не было. Сразу после её свадьбы сестрёнкину ветку на семейном древе хотелось спалить к херам собачьим, а сейчас ничего. Подотпустило. И за неимением лучшей альтернативы, когда ожидаемая радость не накрыла волной с головой, Саша предпочёл отложить в сторону собственные впечатления от окружающего мира, с которым ещё успеет познакомиться со всех сторон, так как уезжать отсюда не планировал, и сосредоточиться на впечатлениях от оторванного кусочка семьи. За его плечами танцевали под свои песни сорок слонов, а Тихонов угадывал в силуэтах, встречающих сестру, и всё никак не мог угадать.
Игра полузабытая, но не настолько, чтобы не вспомнить её с самого начала и до самого конца. Старшим братьям с младшими сёстрами повезло куда больше, ибо при раскладе наоборот часть интереса терялась. Это сначала она сажала его на санки, поправляла красную шапку с завязками на не менее красных щеках, а потом везла по узким улочкам до маленькой булочной при небольшом хлебопекарном заводе, где совала в руки без варежек горячий ещё и мягкий бублик. А потом это стало как-то неинтересно. Ни мальчишке со старшей сестрой, ни быстро взрослеющей девчонке с младшим братом. По крайней мере, так казалось Сане, казалось до тех самых пор, пока их интересы не пересеклись, столкнувшись как на самом масштабном краш-тесте. Игра стёрлась из памяти, а потому сейчас он её так и не узнал. Ко всему прочему, Женечка уже выучила этот урок на зубок – эффективнее всего подкрадываться и нападать именно со спины, и Саня в этом с ней полностью соглашался. И уже давно не осуждал.
– Заждалась? – радостно крикнул он ей в ответ, подхватывая хрупкую сестрицу за пояс, пока она обезьянкой не взобралась ему на шею, где уже посидела однажды, да так удачно, что едва не свернула нахер. Он взглянул в голубые, такие же точно, как и у него, глаза и улыбнулся вполне себе искренне, ибо с этого момента собирался играть с Женечкой на равных. А его признание дорогого стоило. Снедавшая поначалу злость испарилась со временем, так и не переродившись во что-то пострашнее и погаже, чем Саня с успехом измазал бы светлый образ сестры, оставляя на его белоснежной поверхности грязные коричневые разводы. К делу подключилась голова, холодный и трезвый расчёт, лишний раз доказывая Тихонову, что время в Академии он провёл не зря, и вынес из обучения пусть не диплом и великолепные перспективы на блестящую карьеру, а кое-что не менее полезное. – Отлично выглядишь, забугорье тебе на пользу! А мужа где потеряла? Или это гром в раю? – он отлепил сестрёнку от себя и внимательно рассмотрел, будто слишком давно уже не видел. И остался доволен увиденным. До сих пор что-то выдавало в ней чужую здесь, и этим они с Женечкой отличались с тех самых пор, как в каждом проснулась индивидуальность. Если Саня вливался в любую компанию так, словно существовал внутри с самого момента её зарождения, то Женя прилетала на пару часов с другой никому не известной планеты. Она могла организовать пространство вокруг себя так, чтобы вписаться в его рамки, но всё равно выглядела вырванной из контекста фразой. Всегда. – Тебе мама передала пирожки, но на борту отвратительно кормили, так что я их съел, извини.
Извинение вырвалось легко и просто, обычным малозначимым словом, которое легко можно было пропустить мимо ушей, но Саня приобнял сестру и чуть прижал к себе прежде, чем подхватить чемоданы и двинуться к выходу. В конце концов, он неё он не дождался и такого… если бы вообще ждал. А теперь по всем законам жанра Жене следовало продемонстрировать залётному брату, как хорошо она устроилась на новом месте. Так сказать, перевесить своим профитом его потери. И в обязательном порядке вести себя так, словно она дома и принимает гостей. Рассказать ему о местах, в которых успела побывать; посоветовать пару симпатичных кафешек, и сопроводить по всем знаковым достопримечательностям. А он в ответ расскажет ей, как безмерно он счастлив, как счастливы родители, ближние и дальние родственники и все соседи, которые передают ей горячие приветы. Полная, сука, идиллия. Саня улыбнулся ещё шире и ещё искренней. Здесь её дом, а у него родная сестрёнка, проживающая за пределами Российской Федерации. Ягодным, мать его, тортиком, нашпигованным вишенками по самые гланды. Это по сценарию, скомканному и засунутому в один из маленьких потайных кармашком Женьки, однако Саня мог предложить лишь подтереться этими листочками.
Он её даже уважал за принятое когда-то решение. Характер и здоровый эгоизм, дабы не прогибаться под чужие желания. Тихонов жил по точно таким же принципам, и потому узнавал в сестре себя, наверно, чуть больше, чем ей бы того хотелось. А прощение до сих пор оставалось весьма неприятной штукой. Как упущенная выгода или сожжённые в камине долговые расписки. Высокопарно, но охренительно верно. Саша понимал сестру прекрасно, но прощать… нет, так много он от себя не требовал, ибо мог потребовать от неё.

+4


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Я-то терплю. Но ты-то пожалеешь... ‡флеш