http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Маргарет

На Манхэттене: апрель 2019 года.

Температура от +15°C до +23°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Не забудь надеть с утра маску, на улице очень искренне ‡флэш


Не забудь надеть с утра маску, на улице очень искренне ‡флэш

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://funkyimg.com/i/2SW2v.jpg
Время и дата: около 4 часов дня, 22 декабря 2017 года
Декорации: San Francisco International Airport
Герои: Eugeniya Tikhonova & Ray McIntyre
Краткий сюжет: Квантовые реальности, бесконечные переплетения судеб - все это не более фантастично, нежели чем игры человеческого разума. Прошлое никогда не остается в прошлом, оно живет вместе с нами, идет нога в ногу и влияет куда серьезнее, нежели любая спонтанность настоящего. Или как Евгения Сергеевна и Рэймонд Григорьевич серийного убийцу ловили.

+1

2

По утрам Женька бывала хмурой и недружелюбной. И неважно, что сейчас всего два сорок пять, она не спала уже двадцать два часа, а бурлящий кипучей жизнедеятельностью аэропорт Фриско и вовсе не был смущен неумолимо тикающими стрелками миниатюрных часов, оглушительно прессующих расшатанные Женькины нервы. Она любила тишину и категорически отказывалась соглашаться с авторитетным мнением психологов, что проблемы со сном в помещении, где из ящика прикроватной тумбочки вкрадчиво доносится шепот времени, вызваны глубинными расстройствами сродни закидонам дядюшки Зигмунда, а не привычкой прислушиваться к себе, затаив дыхание в полной темноте. Женя слушала, молчала и выносила вон любые часы, оказывавшиеся в месте ее вынужденного ночлега. Стоит ли упоминать, что в своем собственном доме она не терпела и намека на что-то большее, чем наручные. Роберт в шутку подарил ей на день рождения песочные часы, заявив, что авторитарный характер Евгении Сергеевны требует подчинить себе даже ход времени. Тогда она смеялась. Сейчас она крутила браслет вокруг запястья, рассеянно глядя в книгу, перечитывая четыре строчки в начале страницы битый час. За стеклянными стенами зала ожидания хлестал ледяной дождь, не предоставив ни единого шанса надежде. Это же надо было так застрять…
Откинувшись на спинку кресла, Женя потерла двумя пальцами висок, размышляя, как поступить: отсутствие определенности действовало на нее сродни абсенту – она напрочь теряла способность мыслить связно, и ей категорически запрещалось принимать какие-то решения во избежание несчастных случаев. Правило, выведенное Шуриком к ее двадцать первой годовщине и не терпящее обжалований. К тому же поднимать взгляд от книги не хотелось – она постоянно сталкивалась с внимательно изучающим ее взглядом с соседнего ряда. Не то чтобы подслеповатые слезящиеся выцветшие глаза волновали ее как-то особенно, скорее такой интерес в принципе заставлял ее чувствовать себя не в своей тарелке. Студенчество в стылой Москве, а потом жизнь в бурлящем Нью-Йорке быстро приучили ее к равнодушию окружающих, которым вечно было не до тебя и твоих бессмысленных забот. И сейчас ей хотелось завернуться в старомодное пальто того самого оттенка пионов, расцветающих в конце мая у мамы на даче, но обилие народа превращало и без того не самую комфортную температуру окружающего пространства в удушливо-чадную.
Непрестанно тянуло накрасить губы гуталином.
Собравшись с духом, Женя подняла глаза и уставилась на пустующее кресло. Досадно. Выпятив нижнюю губу, Женька, терявшаяся под прямыми взглядами, просопела что-то из разряда «Не очень-то и хотелось» и принялась оглядывать зал.
Он стоял в пролете ее ряда, через четыре кресла от нее, тяжело опираясь на ходунки и переводя дыхание. Пятна на руках побелели от усилий, с которыми он цеплялся за металлические ручки. Женька пристыженно прикусила губу – он смотрел прямо перед собой, словно прикидывал, сколько еще шагов предстоит до места назначения и щетина на впалых щеках сверкала серебром в холодном электрическом свете. Решившись, толкает перед собой тележку…
- Стойте! – кричит Женька, уронив на пол книгу и в последний момент успев подхватить сумочку. – Стойте!
Малиново-бордовое пальто остается висеть забытым пятном  на ручке кресла – черта, разделяющая реальности, в одной из которых женщина встает на колени перед высохшим от жизненных ветров стариком, три ряда кресел парализованы разворачивающимся моментом, но быстро теряют интерес, возвращаясь к своим делам, а старик переводит дыхание, буравя выцветшим взглядом макушку.
- У вас шнурок развязался, - бурчит Женька себе под нос, старательно затягивая бантик на идеально вычищенных ботинках.
Потом словно опоминается, поднимает голову и повторяет громче.
- У меня хороший слуховой аппарат, девочка, - прячет улыбку в складки морщинистых щек джентльмен. – Жаль, я не могу подать вам руку, чтобы помочь подняться.
Их разговор совсем обыденный, сотни тысяч таких разговоров случаются под этими сводами каждый день. Она спрашивает, куда он направляется, он сетует на куда-то запропастившегося помощника и жажду, сподвигшую на путешествие к автомату, она усаживает его в кресло и идет за водой, он интересуется ее книгой – настолько неинтересной, что за два часа она ни разу не перевернула страницу, она восхищается его наблюдательностью…
- Вы похожи на мою жену Ракель, - признается Лоренцо, уличенный в пристальном разглядывании.
- Мою подругу зовут так же! – восклицает Женька, радуясь, словно ребенок. – Рейчел. Американский вариант Ракель. А… она…
- Умерла семь лет назад.
- О… простите… мне очень жаль, - ей и правда жаль и становится очень грустно, так, что приходится закусить щеку изнутри, чтобы наиглупейшим образом вдруг не разреветься.
- Что ты, девочка, не нужно жалеть. Это была прекрасная жизнь и память о ней живет не на луне, как бы ей не хотелось, а в моем сердце.
Женька растерянно рассматривает свои колени, пытаясь понять, о чем он, но, сдавшись, поднимает глаза и переспрашивает:
- На луне?
- В Италии есть поверье, что если ты что-то забыл, то потерял кусочек памяти, и эта потеря теперь находится на луне. Ракель ужасно хотелось там побывать. В одну из душных ночей в Риме ей вдруг показалось, что время остановилось и повернулось вспять. Яркий, пышный город всякий раз ошеломлял ее воображение, как расшитые золотом и драгоценными камнями наряды тосканских вельмож эпохи Возрождения, выставленные в так любимых ею музеях. Она могла проводить в них часы, дни, годы. Говорила, что воздух в них, что сладкое вино с пряностями, которое было принято подавать гостям, нередко приправив его щепоткой яда. Она сияла, как Кампанила Джотто на ярком солнце…
Они держатся за руки – пергаментная сухость изувеченных артритом пальцев и резкий контраст узости белой кисти, кажущейся бессильной. Они могли бы проговорить несколько лет, если только они были бы у Лоренцо. Женьке кажется, что она никогда не встречала собеседника лучше. Ей так жаль, что пианист из прошлого столетия, верящий в луну, сшитую из кусочков земной памяти, влюбленный, словно в первый раз, в женщину, которая больше никогда ему не улыбнется, исчезнет из ее жизни через несколько часов (в лучшем случае, поскольку никаких уточнений по рейсам не появилось). Она грустит и смеется, смеется и грустит, а он приглашает ее во Флоренцию и обещает, что там она оставит свое сердце. И улыбка замирает на ее лице – она уже не хозяйка своему сердцу, Флоренции ничего не достанется.
- Только тростник помнит то, что уносят реки, - вдруг говорит Лоренцо.
- Лорка! – потрясенно выдыхает Женька. – Любимый поэт папы.
На щеках его пепел времени припорошил глубокие морщины, скрыл мучительно поджатые губы. Она вглядывается и не может понять, что изменилось в его лице, скрылось за участливостью, как луна на летнем небе прикрывается полупрозрачной тканью ночного облака.
- Вам больно?
- Это кресло меня доконает, - признается он и безуспешно пытается устроить поудобнее ноющую спину.
- Простите, я совсем не подумала, пристаю к вам с разговорами, - щеки Женьки идеально гармонируют с пальто, вспыхнув от стыда. – Мы могли бы пройтись, если это как-то поможет. Я понятия не имею, что делать.
- Марко вот-вот должен вернуться, но если вы готовы проделать со мной путь в бесконечные три метра, то я готов пригласить вас в самое увлекательное путешествие в вашей жизни.
Женька снова улыбается, качает головой, сдавшись на милость безупречного чувства юмора, смотрит на залитые дождем стекла и не чувствует, как скрипит на зубах засахаренной вишней смех с послевкусием желтых листьев стихов на губах скрипачей, играющих тоскливую мелодию осени в душе.

+2

3

Перелет не был очень трудным, но и пожалеть о том, что не настоял у руководства госпиталя на бизнес-классе, Рэймонд тоже успел. Все было просто - рейсом летели русские. У них даже не требовалось спрашивать или смотреть документы, они итак всегда выделялись из толпы, дело было даже не в медведях с водкой, возможно, этого нельзя было и описать особыми словами - каждый американец каким-то скрытым чутьем мог идентифицировать славян в радиусе не меньше десятка метров от себя. Возможно, в этом важную роль играл кое-какой инстинкт самосохранения, возможно, сами эти люди чересчур вычурно и непривычно себя вели. В любом случае, это, как минимум, было шумно. А нервная дама, что сидела подле него через пустующее сидение, никак не могла толком усесться, ерзая по сидению то за одним безотлагательным делом, то за вторым, шурша газетами и журналами аэрофлота, последние из которых она и пыталась в конце полета впихнуть в свою сумочку, но те не влазили, и плотную лощеную бумагу пришлось сгибать надвое, хотя в конечном итоге они все равно торчали из незакрывшейся молнии замка, и пассажирку это нисколько не смущало. Мужчина лишь отрешенно косо посматривал на все это бесконечное действо, изредка пытаясь сосредоточиться на открытом в ноутбуке документе его презентации, с которой он и собирался выступить на намечавшемся семинаре в Сан-Диего.
Ничего сложного, лишь новые веяния в технике закрытой митральной комиссуротомии - можно сказать, внеплановый отпуск в плотном графике врача, который, к тому же был счастлив и просто покинуть ненадолго пресытившую его размеренность нескончаемых будней, позабыть о своем странном браке, о не менее странной пассии и их общем сыне, который хлопот много не доставлял, но все же висел бренным грузом в размышлениях своего отца, мучительно неспособного его отринуть, будто хоть что бы то ни было в нем могло напомнить ему о себе самом. Но вот от других его извечных призраков, живых и мертвых, покоя не было... Он ощущал их ежечасно, он пытался их выбросить из головы, если бы только те не были солитерами в его сердце, оскверняя его светом и тьмой, прожигая в нем кровоточащие стигматы и затягивая их вновь необходимостью продолжать свой непростой путь. И вслед за душным наваждением, томившем рассудок, возвращались все те же неуемные пассажиры рейса, чье существование, будто насмешкой над мрачнеющим Макинтайром, выходило до тошнотного комичным. Всего через ряд вперед сидела едва ли мгновения назад познакомившаяся пара неопределенного среднего возраста, ныне - активно поглощавшая бесплатный алкоголь и вовсю налаживающая свою так внезапно накрывшую личную жизнь. И было бы полбеды на этом, но помятая красотка миазмами обольщения и свежего алкогольного амбре манила своего поклонника в кулуары уборной, едва не навернувшись по пути и на ногах уже державшаяся с трудом, а тот не посмел ее оскорбить своим холодным безразличием, поспешив вслед за ней. Оттуда же, едва закрылись двери, раздавался визг очень страстной, но все же резанной зверушки, повергая в смятение ту половину салона больных ублюдков, что пользовались самолетом исключительно в транспортных целях. Например, та самая мадам с кучей журналов, своей холестероловой тушей преграждавшая хирургу путь хотя бы к умывальникам дабы умыть лицо ледяной водой раньше, нежели нервы его напомнят о себе, она томно сверкнула на него очами под поднимавшийся шум возмущения, от чего Рэймонд все же одарил свою соседку долгожданным взглядом, наполненным такой гаммой смешанных чувств, что женщина явно почувствовала себя не в своей тарелке, причем поданной под соусом из ее же потрохов. Полет не был очень трудным, но доктор Макинтайр испытал огромное облегчение, как только шасси коснулись спасительной тверди, и ему позволили раствориться в многолюдном терминале Сан-Франциско. Его пальцы мелко подрагивали, когда он протягивал документы на паспортном контроле, но он все также был спокоен и улыбчив. Еще немного, всего пару мгновений... И уже после - он прошелся вглубь терминала к уборным, чтобы запереться там и привести мысли в русло покоя и размеренности. Времени до следующего рейса хватало с избытком, его тайм-пауза могла затянуться до необходимых пределов, что, впрочем, не понадобилось, ему помогло и просто освежиться, чтобы остановить вскипающую бурю в своих жилах, чтобы злобно осклабиться на мелькнувший рядом всполох пламени от тонкой фигурки его молчаливого наваждения. Не дождешься, паршивая сука. Он запустил в ее сторону смятое бумажное полотенце, прежде чем выйти и влиться в поток хаотично движущейся человеческой массы. Правда, отыскать свободное место в переполненных рядах, чтобы еще немного помедитировать над своей предстоящей работой, Рэй так и не смог - даже местные закусочные были до отвратительного перекрыты прущими в них стадами ненасытного скота, отчего мужчина попросту прислонился к стене в углу и отдалении от основной публики, натянув очки на нос и пытаясь кое-как расположить ноутбук на левой руке. И в тот момент, когда ему обманчиво показалось, что все под контролем и в этом стылом помещении торчать ему регламентированных пару часов, по аэропорту прокатилось объявление, что все рейсы откладываются из-за разразившейся непогоды. Проклятье. Утомленно покачал головой хирург, тут же отписываясь по электронной почте организаторам, что застрял на полпути на неопределенное время, после чего мельком бросил взгляд наружу, чтобы в полноте своей оценить масштабы проблемы. Как он вообще ничерта не заметил, когда сходил с самолета? Насколько же он был погружен в мысли и спешил расстаться с попутчиками, чтобы даже такой адский буран не заставил его обратить на себя внимание? Проклятье...
В не самой приятной позе уже начинали затекать ноги и ныть спина, учитывая, что находиться ему тут сейчас со всем этим карательным легионом по самым оптимистичным прогнозам - не меньше трех-четырех часов. На хорошее самочувствие все это не настраивало. А теперь еще и это... Казалось бы, ну, что еще? Тут же, буквально в каких-то пяти метрах мелькнула чересчур уж знакомая мордашка миссис Оппенгеймер, которую позабыть было ему не суждено - они довольно часто сталкивались друг с другом для той степени отношений, в которых состояли. Жена его доброго приятеля и напарника в научных работах, ничего криминального, если бы не одно "но". Вот только еще немного русских-то мне сейчас как воздух и не хватало. Впрочем, все выглядело бы не так удручающе, отыщи он все-таки взглядом рядом с нею Роба, а еще - уйди он с линии огня раньше, нежели она повстречалась с ним глазами, узнала, а ему не пришлось приветственно улыбнуться, в одном ему ведомом отчаянии снимая очки и захлопывая свой ноут, чтобы убрать их в небольшого размера чемодан. На этот раз не отвертеться.
- Миссис Оппенгеймер, рад встрече, - он пересек разделяющее их пространство и мягко пожал протянутую руку. - Нежданно вас тут видеть. Сопровождаете супруга? - ведь, мог же он просто куда-то отойти, не так ли?..

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Не забудь надеть с утра маску, на улице очень искренне ‡флэш