http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Маргарет

На Манхэттене: май 2019 года.

Температура от +15°C до +27°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » F is for fatality ‡флеш


F is for fatality ‡флеш

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://imgur.com/LRkoXPX.gif https://imgur.com/XtUcahh.gif


Philip Anderson & Florence Boyce
autumn 2018
NEW YORK`S STREETS

Отредактировано Philip Anderson (10.04.2019 09:54:19)

0

2

Если бы в глубине души Флоренс жил романтик, он бы решил, что Нью-Йорк не любит переселенцев, а Статуя Свободы - просто приманка для туристов, которая ничего не значит.
Проблема, в целом, заключалась в том, что романтика среди гипотетических (не сказать, что данной теории женщина верила безусловно, но в ней определенно было что-то интригующее) субличностей мисс Бойс не водилось. Если взять за основу утверждение, что полипсихмзм - это состоятельная теория, то Флоренс выделила бы среди основных своих субличностей рационалиста (того, что всему ищет объяснение и встраивает картину мира в понятные научные теории), физика-теоретика (того, что подставляет формулы расчетам любого порядка, включая объем стаканчика кофе) и инженера-исследователя (того, что управляет желанием взять отвёртку нужного размера и разобрать что бы то ни было). Вероятно, число субличностей (читай внутренних голосов) в сознании Флоренс было больше, но она никогда не занималась столь глубоким самоанализом, чтобы определить их все. Но даже при таких поверхностных, как бы их женщина не ненавидела, подсчётах, романтика не водилось. Да и не может городская агломерация обладать самосознанием и испытывать эмоции, поэтому Бойс списывала собственную явную неудачливость на непривычный ритм города, в котором население было больше, чем во всем штате Массачусетс, где она жила всю свою так называемую взрослую жизнь.
Ритм Нью-Йорка поражал: казалось, этот город никогда не засыпал, и в любое время дня и ночи можно исполнить любой каприз: постирать вещи в прачечной в три часа ночи, выпить кофе в шесть утра или купить продуктов в полночь. Тайм Сквер был полон людей в любое время дня и ночи, а каждый второй делал фотографии. В такие моменты у Флоренс возникало очень острое ощущение, что если вытряхнуть весь кампус Массачусетского технологического института и поставить его в центр этой достопримечательности, не соберётся и половина ее посетителей.
Впрочем, со своим невысоким ростом Флоренс достаточно быстро научилась лавировать в толпе и стала чувствовать себя гораздо комфортнее. Ей нравились небоскребы Манхеттена, рядом с которыми чувствуешь себя почти так же незначительно, как рядом с шаттлами, с той лишь разницей, что громады из стекла и бетона не поднимутся на реактивной тяге на орбиту Земли (впрочем, инженер-исследователь вместе с физиком-теоретиком пару раз обсуждали изменения в конструкции Эмпайр Стейт Билдинг для того, чтобы она взлетела), нравились рестораны, выбор которых не был ограничен даже воображением гурманов, которым Бойс никогда не являлась, и нравились небольшие уютные кофейни, словно намекающие на необходимость завести в этом городе друзей и встречаться с ними в таких уютных местах.
Погрешность плана заключалась в том, что друзей как таковых она заводила с трудом, да и единицы из тех, кого успела завести за больше чем десяток лет, проведенный в университете, разбросало по Штатам, Европе и даже Азии. Последняя тройка людей, что балансировали на грани знакомых и друзей, поскольку не соответствовали всем критериям, выделенным путем исследовательской работы и изучения научных статей о дружбе как способе межличностного взаимодействия, осталась в Массачусетсе.
Впрочем, это не отменяло очарования каждой такой кофейни, в которых можно было уютно устроиться с ноутбуком и чашкой ароматного кофе всех знакомых и незнакомых вариаций приготовления.
В одну из таких, что расположилась совсем близко к небольшой студии, которую Фло неспешно превращала в обитель инженерного беспорядка (особый вид хаоса, в котором доминируют грязные чашки и провода), девушка заходила особенно часто, может быть ради забавных надписей на бумажных стаканчиках, а может ради забитой татуировками улыбчивой девушки-баристы, с которой они время от времени разговаривали о татуировках и у Бойс даже появилась мысль сделать себе ещё одну.
Очередное утро начиналось с черного стаканчика с белой надписью «Мой кофе крепче ковалентных сильнополярных соединений» и пожелания отличного дня. Сама девушка после трех глотков по дороге к машине еще пару мгновений рассматривала надпись, а потом поставила его в подстаканник и закинула на переднее сидение сумочку и ноутбук, чтобы скинуть туфли на шпильке, оправить их под пассажирское сидение, и влезть в кеды под рулем.
Права у Фло появились как только это позволили законы штата, а машина – на первом или втором году обучения в университете: старый фордик матери служил несколько лет верой и правдой, пока не появился подержанный японец-универсал, который исправно ездил до семнадцатого года, когда Флоренс все же решилась на серебристую Теслу, обновленную модель S, которая соответствовала всем требованиям, которые доктор Бойс предъявляла к идеальной машине. Но ни права, ни почти безупречный многолетний стаж вождения не подготовил ее, обитательницу кампуса, где машины используют гораздо чаще для занятий сексом, чем для передвижения, к Нью-Йорку.
Загруженные улицы и вечные пробки все чаще приводили ее к мысли, что стоит пересесть на общественный транспорт, но она не сдавалась. Любовь к своей машине и желание сесть за ее руль пересилили и этим утром, поэтому Флоренс снова попала в филиал собственного ада.
Всегда соблюдающая правила движения и вежливая на дороге, на дорогах Нью-Йорка она попадала в настолько неведомый мир, что порой проверяла, не снится ли ей это. Вариант с нахождением в параллельной вселенной, в целом, тоже бы отлично подошел, но, к сожалению, физически это было просто невозможно.
Но этим утром казалось, что таксисты с другого континента (те, что индусы и арабы), научились нарушать законы физики (и не важно, что об этом может подумать физик-теоретик). Конечно, Фло знала, как устроено дорожное движение в Индии, но эти таксисты с легкостью бы проехались по священной корове. Один из них словно изниоткуда появился перед пешеходным переходом прямо перед Флоренс и так резко затормозил, что женщина от неожиданности стала резко выворачивать в сторону, не желая столкновения с чужой кормой, что заехала на тротуар, подпрыгивая от резкого препятствия. И ей почти удалось затормозить, когда глухой удар встречи с пешеходом на секунду остановил время (на самом деле, это ощущение было одним из защитных механизмов сознания).
Она не видела, кого сбила (видимо, человек упал), не могла понять, что произошло, только сидела в оцепенении секунду, которая для нее длилась чуть ли не световой год, держала руль и не могла пошевелиться.
Я убила человека.

+1

3

Филипп пытается вспомнить, когда ему в последний раз удавалось так просто пройтись по утренним улицам, не спеша никуда, не сидя за рулем машины, концентрируясь лишь на дорожной обстановке, чтобы успеть вовремя перестроиться, остановиться, пропустить кого-то, кто, кажется, слишком сильно опаздывает, попутно отгоняя мысли о работе, о послеоперационных пациентах или, в самом худшем случае, о том, в каком состоянии в настоящий момент находится прибывший в больницу пациент, ради лечения которого его вызвали из дома с особой срочностью, и понимает, что не помнит, когда в последний раз просто выходил из дома заранее, чтобы пройтись пешком, никуда не торопясь, позволяя побыть себе рутинным обывателем, одним из каких-нибудь туристов, внимающих ритму города. Пожалуй, в последнее время он слишком сильно загрузил себя в госпитале, брал слишком много смен, чтобы просто не думать, чтобы валиться с ног от усталости и вырубаться, едва голова касается подушки. Да, доктор Миллер прав — ему все же требуется отдых.

Берет латте с собой в кофейне у его дома — небольшое не сетевое заведение под названием "Миссис Кларк", которое, кажется, открыли больше из-за того, что его хозяин — мистер Кларк — добродушный мужчина под шестьдесят не хотел сидеть на пенсии после смерти жены в одиночестве, а решил открыть кофейню, чтобы иметь возможность общаться с людьми и дарить им заряд бодрости и хорошего настроения на день прямо с утра (опять же, по словам самого мистер Кларка, любящего, несмотря на наличие наемных работников, лично обслуживать клиентов да перекидываться с ними фразой, другой, пока позади жужжат и фырчат кофейные аппараты). Плюс, если попасть в "Миссис Кларк", когда там мало посетителей, а у мистера Кларка хорошее настроение (что для него свойственно даже в самую плохую погоду или после насыщенного рабочего дня), то можно рассчитывать на сваренную вручную в старинной турке чашечку эспрессо да гадание на кофейной гуще. Правда, все предсказания обычно были однотипно положительными, но все равно ощущение чего-то магического и волшебного оставалось.

Увы, сегодня предсказаний на день грядущий получить Филипп не смог: был будний день, и помещение кофейни заполонили офисные работники с неизменными смартфонами в руках и студенты, уткнувшиеся покрасневшими от недосыпа глазами в конспекты и учебники, но свое имя на бумажном стаканчике все-таки получил, как и подмигивание от Джессики — милейшей баристы с забитыми татуировками руками и пирсингом в виде аккуратного серебряного колечка в носу. В ответ Андерсон салютует ей латте с каким-то новеньким сиропом и выходит на улицы, чтобы смешаться с торопящимися на работу людьми. Сироп оказывается ванильным, а утро — солнечным, несмотря на осень, и Филипп улыбается куда-то в свою давно небритую бороду, делая обжигающий глоток, ощущая, как кофеин начинает работать. Или ему просто хочется, чтобы от этого ритуала была хоть какая-то польза?

На нем светлые джинсы, обычная белая футболка, поверх которой висит пара цепочек с незамысловатыми кулонами, и кожаная куртка; бесконечные браслетики и фенечки тихонько металлически позвякивают, когда он поднимает руку, чтобы поднести стакан с кофе ко рту. На часах еще есть время на спокойную прогулку, пока стоит пытаться поймать такси и направиться на очередную смену в отделении скорой помощи. Он пишет СМС с пожеланием доброго утра сестре и спрашивает, не думала ли она умотать куда-нибудь в небольшой отпуск на День Благодарения, чтобы не торчать на семейном празднике в родительском доме. Хотя все же выше вероятность того, что он просто возьмет очередное дежурство, освобождая праздничный вечер для тех, кому это действительно важно.

Утро не предвещает быть плохим, а потому Филипп, чувствуя необычный подъем оптимизма, подходит к пешеходному переходу, терпеливо ожидая, когда загорится зеленый, но тут идиллию нарушает визг покрышек слева: он резко оборачивается и видит серебристый автомобиль, с легкой перепрыгивающий с дорожной части на тротуар и двигающийся прямо на него. Остатки кофе проливаются прямо на плитку, тогда как стаканчик с отлетевшей крышкой отлетает в сторону и катится, пока не замирает у поребрика.

Удар приходится на момент торможения автомобиля, однако Андерсон все равно теряет равновесие; чувствуя неслабый толчок в бок, он умудряется упасть по всем правилам физиологических безопасных падений, которые вдалбливались в него много лет назад в самом начале обучения хоккею: падения там не редкость, ровно как и весьма агрессивные столкновения, однако лед пуховой периной не назовешь, и без умения аккуратно и правильно падать играть не позволяли. Однако в голове все равно первые мгновения шумит, перед глазами плывут темные мушки, а локоть саднит: кажется, все-таки попытался им затормозить и содрал кожу, несмотря на куртку. Некоторое время лежит, пытаясь прислушаться к своим ощущениям: ноет спина, на которую пришелся основной удар, но боль вполне терпимая. Шея перенапряжена, но прижата к груди, так что травм быть не должно. В принципе, думает Андерсон, что в сложившейся ситуации он отделывается легким испугом, и даже хорошо, что сбил его, а не какого-нибудь маленького ребенка.

Он медленно поднимается исключительно из меры предосторожности на тот случай, если закружится голова и ему захочется снова упасть; ведет шеей, плечами, пытаясь точнее локализировать места полученных ушибов. Стягивает с себя куртку и смотрит на правый локоть: кожа и правда немного содрана, а на куртке в этом месте образуется небольшая потертость. Что ж, но с этой раной с легкостью справится антисептик, как только он доберется до работы. Но для начала стоит разобраться с водителем злополучной Теслы (как теперь можно понять), стоящей на тротуаре: в следующий раз так может не повезти, а, как бы Андерсон не любил свою работу, он вовсе не хотел, чтобы ее количество увеличивалось посредством сбитых пешеходов.

+1

4

- Скорость нашего движения не была достаточной, чтобы сбить человека насмерть, - заметил физик-теоретик в голове Флоренс, которая все ещё сжимала руль до белизны костяшек пальцев, не в состоянии ни пошевелиться, ни моргнуть, словно у нее внезапно села батарейка или произошел программный сбой.
- Тогда почему он не встаёт? - испуганный голос маленькой девочки, которая всегда боялась смерти и больших насекомых, падающих с деревьев или потолка, вмешался в здоровые (тут стоит поправить, что здравые, поскольку рассуждения голосов в голове не могут являться показателем полного психического здоровья, но в подробности изучения отличий субличностей от признаков шизофрении, к сожалению, доктор Бойс глубоко не вдавалась) рассуждения голосов в голове.
- Поскольку прошло ещё очень мало времени, а вот почему мы сидим, когда социальный код требует немедленно выйти из машины - очень большой вопрос, - голос рационалиста заставил Фло с размахом открыть дверь машины и дернуться с водительского сидения, но ей помешал ремень безопасности, резко дернувший женщину назад, буквально пригвождая к кожаному сидению.
- А я говорил, - ехидно заметил Наблюдатель (опять же, если считать эту теорию жизнеспособной).
- Не говорил! - негодовал внутренний защитник униженных и оскорбленных.
- А ещё доктор наук, - вставил внутренний Критик то ли обречённо, то ли устало. Возможно, если бы он был отдельным человеком, он бы при этом затянулся крепкой сигаретой и влил в себя чистый виски.
- Если бы не пробки, мы могли бы скрыться с места преступления и надеяться, что у всех камер Нью-Йорка есть слепое пятно для нас, у всех прохожих случится приступ амнезии на наше лицо и номера, а серебристых машин Тесла в Нью-Йорке достаточно, чтобы мы успели скрыться из страны, - заметил безумный старикашка со скрипучим голосом. Если бы Флоренс пыталась его персонифицировать, он бы точно был похож на Рика, эдакого безумного гениального ученого (алкоголика). Именно он подталкивал к безумным экспериментам вроде засовывания различных предметов в розетки в детстве, чтобы увидеть результат.
Фло со второй попытки все же справилась с ремнем безопасности и выкатилась из машины (другим словом это неловкое движение было не назвать), чтобы подскочить к жертве самого нелепого ДТП в ее жизни.
- Кстати, а кто вспомнил про теорию субличностей? - задумчиво протянул внутренний Наблюдатель, у которого, видимо, не было других тем для размышлений и анализа.
- ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! - вопил внутренний голос, принадлежавший самой Флоренс. В это мгновение в голове образовался приятный вакуум, в которой женщина дрожащим голосом спросила:
- С вами все в порядке? - и тут же все хором заметили, что она, коне-е-ечно, не могла придумать вопроса более оригинального и содержательного, даром что доктор. И только безумный учёный повторил, что у нее остаётся ещё мизерный шанс скрыться из страны. Впрочем, молодой человек уже поднялся самостоятельно, пусть и медленно и выпрямился в полный рост, заставляя Флоренс почувствовать себя примерно такой же ничтожной, как рядом с небоскребами, и задуматься, каких микроэлементов ей не доставало в организме, чтобы успешно играть в баскетбол. Интересно, как бы она выглядела, будь высокой?
- Извините, - неуверенно пробормотала Фло, пытаясь отмахнуться от ненужных сейчас мыслей, хотя они роились внутри черепной коробки как улей разбуженных пчел. К слову, семантически в английском языке есть несколько фраз для выражения извинений, но все они больше подходят в случае, если ты наступил на ногу кому-то в метро, но НИ ОДНО не будет уместным, когда ты сбил человека на машине.
- Я не хотела, - а вот это звучало действительно жалко. Любой психически здоровый человек не хотел бы сбить человека на машине. А психически нездоровый скажет то же самое, чтобы скрыть свои проблемы. Итого рассудить такой расклад сможет только психиатрическая экспертиза, которую вряд ли будут проводить пока человек, который попал под машину, жив и ну хотя бы относительно цел. А после бунта субличностей, о которых слишком честная Флоренс промолчать не сможет, у нее есть все шансы попасть на добровольно-принудительное лечение в специализированных заведениях, поскольку в детстве ее мама не проверяла.
- Со мной такое впервые, - шок ещё не отпустил Флоренс, поэтому она не прекращает выдавать максимально банальные фразы под улюлюканье прочих участников мыслительной деятельности в ее голове. Никогда такого не было, и вот опять, действительно. Она мучительно пытается вспомнить, как в такой ситуации поступают люди, но похожих шаблонов социального поведения в ее опыте, знаниях и просмотренных шедевров кинематографа не находилось. Рассеянность для Флоренс была даже более мучительной, чем стресс или страх. Если последние два были нормальной реакцией организма на раздражители, которые нужно просто пережить, или, при идеальном варианте, убедить собственное бессознательное в том, что бояться нечего.
Но сейчас ни сознательное, ни бессознательное не имели ни малейшего понятия о том, что им нужно делать дальше, пока Фло беспомощно смотрела на мужчину снизу вверх.
- Вызовите полицию! Позовите доктора! – услышала просьбу обеспокоенного прохожего откуда-то справа, хотя большинство людей проходили мимо, с любопытством оглядывая картину случившегося, но не более того.
- Я доктор, - машинально отзывается женщина, и только потом до нее доходит, что имеют в виду совершенно другого специалиста, и на этот раз Бойс даже краснеет, пока абсолютно все голоса в ее голове осуждающе молчат, и только один шепчет о том, что у них есть еще шанс сбежать в другую страну. А в идеале присоединиться к команде любой экспедиции на Марс и отправиться туда, но те, что планировались всеми космическими агентствами на ближайшее время явно пока не готовы, а Флоренс нужно срочное решение.
- Не такой доктор, - можно ничего (ну или почти ничего) не знать о социальном взаимодействии, но прекрасно понимать, что произошедшее сейчас – позор.
- Проклятье, - почти выдохнула женщина, понимая, что все происходящее медленно и верно уходит так далеко от привычного ей нормального, логичного и размеренного мира, что предложение сумасшедшего ученого улететь на Марс подальше от позора кажется не таким уж плохим: напротив, очень даже заманчивым. Интересно, если самостоятельно заняться постройкой ракеты для этого дела, она справится быстрее, чем запустят любую из известных программ колонизации?
Несмотря на то, что образное мышление Флоренс в основном позволяло ей визуализировать то, что превращалось в чертежи, сейчас она очень хорошо представила, как первая экспедиция находит ее на красной планете и на немой вопрос получает ответ: «Я больше не смогла жить на Земле, поскольку опозорилась». Нет, правда, этот план надо иметь в виду на случай… да вообще на любой случай в жизни.
- Я прошу меня простить, я совершенно не представляю, как поступать в таких случаях, - наконец выдавливает из себя Бойс, обращаясь к мужчине.
- Я не хотела вам навредить, и тем более не хочу сейчас в тюрьму, - куда должны попадать все преступники, которым она только что стала.
- Наверное я должна что-то сделать, но я не знаю, что. Хотите денег? Расписку? Мою машину? – ведь обычно же предлагают что-то взамен. Поход в ресторан, например, чашку кофе за неудобство. К чести Флоренс сказать, она просто не подозревала о настолько простых вариантах решения проблемы.

Отредактировано Florence Boyce (13.04.2019 15:30:05)

+1

5

Пожалуй, Филипп может считать себя готовы к различным вариантам того, как будут дальше развиваться события — по сути, это зависит исключительно от того, кто водитель сбившей ее машины: любящий строить из себя владельца Вселенной крикливый тип, наверняка уже успевший связаться с адвокатам и страховой компанией? человек, чья защитная реакция состоит в обвинении того, что Андерсон сам виноват, что шел по тротуару и не смотрел по сторонам? кто-то, кто просто испугается и решит спешно ретироваться с места преступления в нелепой, наивной надежде, что никто не станет его преследовать, что уличные камеры на запечатлеют номер, что жертва решит сэкономить свое время и не обратится в полицию? или это вообще будет какая-нибудь старушка? или неопытный молодой водитель, только вчера получивший права?

Реальность оказывается, как обычно, весьма ироничной, и перед ним предстает миниатюрная девушка с перепуганным взглядом, едва достающая ему по росту до плеча. Она что-то сбивчиво говорит, очевидно волнуясь куда больше, чем он сам, и смотрит, как олененок — на фары автомобиля, проносящегося по ночной лесной трассе. Филипп добродушно улыбается, отчего-то думая, что помощь тут может больше понадобиться ей, чем ему — хотя бы для того, чтобы успокоиться и быть в состоянии сесть за руль без дополнительных отягчающих последствий.

— Все в порядке, — громко и строго говорит Андерсон тоном, который обычно использует разве что в больнице в периоды начинающейся массовой паники, когда интерны и младший медицинский персонал начинает суетиться, чем лишь сильнее пугает и нервирует пациентов. Это тон человека, который знает, что происходит и знает, какое решение нужно будет принять, при этом имя пару козырей в виде запасных планов на каждую букву латинского алфавита в кармане. Толпа зевак, уже начинающих собираться вокруг, перестает бормотать. — Я такой доктор. Не надо полиции: думаю, в утренний час пик у них и так достаточно работы без разбирательств, — говорит спокойно и улыбается солнечно, дружелюбно, даже подмигивает особо активному активисту: по ощущениям у него нет никаких серьезных травм, а виновница аварии совершенно растеряна (даже предлагает свою машину) и выглядит такой беззащитно-невинной, что Филипп разуверивается в необходимости применения кардинальных мер по отношению к ней. Наверное, это отчасти неправильно, потому что все-таки закон девушка нарушила, но он был тем, кто умеет видеть человека, а не его поступки — во врачебной деятельности из-за специфики "помогай всем" без подобной моральной лабильности приходится туго.

— Вы должны сделать глубокий вдох и посмотреть на меня, — Филипп подходит к ней вплотную, уверенно, но аккуратно, хватая пальцами ее запястье, нащупывая пальцами пульс, пока всматривается в глаза и пытается определить, насколько нормальными выглядят ее зрачки. Солнце за его спиной играет ему на руку: можно проверить реакцию на свет. — Шея не болит? Голова не кружится? Во время резких остановок при авариях из-за инерции порой пассажиры получают травмы шеи, даже если они пристегнуты, — пульс немного зашкаливает, что вполне нормально, если учитывать, в каком стрессе наверняка сейчас находится девушка.

— Вам, можно сказать, повезло: я травматолог и практически не пострадал. И даже не думаю, что есть необходимость разговора с полицией, если, конечно, Вы пообещаете, что не станете повторять этот трюк со сбиванием людей в будущем, — ведет плечами и шеей: все же мышцы начинают ныть, видимо, из-за резкого тонуса в не разогретом состоянии. — Вы, точно в порядке? Ничего не беспокоит? Может, расскажете, как такое произошло? Вам стало плохо? — наверное, со стороны происходящее выглядит совершенно абсурдным: пострадавший устраивает расспрос виновнику ДТП на предмет его самочувствия, но Андерсон предпочитает быть тем, кто лечит, нежели тем, кого лечат — это уже проходил, и опыт был не самым приятным все-таки. Не то, что захочется повторить, когда станет скучно.

+2

6

Флоренс считала, что она подготовлена ко всему. Переезжая в новую квартиру в Нью-Йорке она очень тщательно продумывала все теоретические проблемы, которые могут застать ее врасплох, начиная с ограбления и пожара и заканчивая цунами, которое смоет с лица земли половину жителей города, поэтому ее квартирка располагалась в таком месте, где вероятность столкнуться с любой из перечисленных проблем и не выбраться из нее более или менее целой составляла достаточно приличный процент (проблема была, конечно, в том, что простое решение одной проблемы не позволяло так же просто решить другую: напротив, легкое спасение от пожара почти предполагало легкую доступность дома для грабителей), но… Оказалась совершенно не готова к тому, что она собьет кого-нибудь на машине.
Вероятнее всего, это было связано с убеждением, что женщина является хорошим водителем, но это значило, что теперь ей нужно пересмотреть все сферы деятельности, где она считала себя неплохим специалистом. Желательно с привлечением сторонних экспертов и независимой комиссии. В любом случае, она сможет подумать об этом подробнее потом, а сейчас необходимо сосредоточиться и понять, как нужно себя вести в данной ситуации. Ведь у нее отличная память, она сможет вспомнить модель поведения и перестанет растерянно смотреть на мужчину и моргать, не в состоянии сказать больше ничего вразумительного и ожидая приговора от людей, которые понимают в социальном взаимодействии гораздо больше.
Тех, что собираются вокруг, требуют врачей и полицию, а на деле хотят зрелищ, поскольку, согласно статистике, подавляющий процент этих людей так и останутся лишь пассивными наблюдателями.
По счастью, жертва ее вождения не пострадала и даже оказалась правильным доктором, то бишь врачом, а не доктором наук. Сначала мужчина сообщил, что не пострадал (а стоит ли исключать шок и выброс адреналина, вдруг он через минуту упадет и начнет биться в конвульсиях?) и успокоил присутствующих. А потом неотвратимо двинулся на Бойс, пока она в молчаливом стазисе наблюдала за мужчиной.
А вот внезапных и несанкционированных прикосновений к себе Флоренс не ожидала. Она, конечно, не слишком их любила, как минимум в связи с тем, что каждый момент своей жизни могла в уме рассчитать вероятность того, что человек болен той или иной если не неизлечимой, то как минимум неприятной болезнью. Она не была параноиком, напротив, для собственной же статистики вела себя слишком беспечно. По той же статистике возможность, что мужчина, который стоит перед ней является врачом тоже, будем откровенны, не так уж и велика.
И, как вишенка на торте: статистика говорила о том, что маньяками и серийными убийцами оказываются именно те, от кого не ожидаешь. И очаровательная улыбка «доктора» была тому примером.
- Не прикасайтесь ко мне! – чуть выше, чем стоило бы, а потому почти пискливо выдает женщина и отступает от цепких рук, еще пару мгновений назад лежавшего на асфальте мужчины, но отступлению мешает капот собственной машины. Фло в него врезается и как-то совсем неловко оседает на нем, беспомощно оглядываясь по сторонам. Она ищет пути отступления, но пока вариантов без столь нежелательного еще одного наезда на мужчину ей в голову не приходят.
- Откуда я знаю, что вы врач, а не маньяк, который просто трогает девушек на улице и говорит им о том, что они могли пострадать? – в голосе и в серых глазах плещется возмущение – она не в восторге от того, что ее так бесцеремонно осматривают на улице без перчаток. Конечно, вероятность того, что жертва ее аварии – больной неизлечимой болезнью, которая передается через контакт кожа к коже, серийный маньяк, притворяющийся доктором, была весьма мала, но каждый пункт по отдельности был вполне себе вероятен.
Но проблема была даже не в этом.
Флоренс просто не любила, когда к ней без спроса прикасаются незнакомые люди, когда в этом нет необходимости. И вообще пока она не подписала ничего, ее пульс должен являться приватной информацией. Так ведь?
- У меня ничего не болит и не кружится, - она запретила всему, что могло вызвать приступ ипохондрии, размышлять, а потому была уверена в собственных словах.
- Я совершила преступление, и, если вы хотите, вы можете обратиться в полицию. Но если вы еще раз ко мне прикоснетесь без разрешения, я могу принять это за домогательство, - на самом деле, она никогда так не делает, но почему-то у большинства мужчин срабатывает безусловный рефлекс, и лишние тактильные контакты пропадают сами собой.
- Меня подрезал таксист, предположительно индус, я не была уверена, что смогу оттормозиться, и чтобы не создавать аварийную ситуацию на дороге, решила вырулить в сторону. К моему сожалению, при расчете последствий я не учла вероятность пешеходов. И еще раз прошу прощения за мою ошибку, - она почти отчеканила каждое слово с точностью и дотошностью, словно каждое из них было очень важным.
- Но вообще-то вы должны быть пострадавшей стороной, и вести себя как пострадавший, например, страдать, а не как маньяк, - она скрестила руки на груди, надеясь на то, что этот невербальный знак недвусмысленно намекнет «доктору», что женщина не в восторге от того, что он решил потрогать ее.

+1

7

Его основной ошибкой является то, что порой бывает сложно выключить в себе врача, даже если ситуация не требует его вмешательства, даже если в этом нет особо необходимости, и уж тем более, когда его действия могут быть неверно истолкованы, как получается прямо сейчас, когда девушка, аж взвизгнув, шарахается от него и даже отходит назад: наверняка бы отошла еще дальше, не появись на ее пути капот собственного автомобиля. Филипп тоже делает пару шагов от нее, поднимая перед собой руки, точно пойманный с поличным преступник перед ликом полицейского; стыд моментально заполняет все мысли, кажется, даже вот-вот может начать краснеть лицо от осознания того, насколько неосмотрительно он себя повел, забывшись, что находится не в помещении отделения скорой помощи, а на улице, среди толпы народа, обычно не особо благосклонного ко всяким извращенцам, пристающим к девушкам. Даже если буквально перед этим тех самых извращенцев сбивает машина.

— Я ничего такого не имел ввиду, простите, — виновато тупит взор и с растерянным видом отвечает Андерсон, чувствуя себя полнейшим идиотом. После достает из кармана свой врачебный пропуск и показывается девушке, чтобы хоть как-то попытаться доказать, что он действительно врач, хоть и понимает, насколько глупой может показаться подобное доказательство. — Я действительно врач, я не хотел Вас оскорбить. Это простая профессиональная деформация, и мне очень жаль, что все так вышло. Я всего лишь хотел удостовериться, что с Вами все в порядке, — говорит спокойно и пытается придать своим действиями хоть немного осмысленности, пусть даже не особо верит в успех этой затеи: его поведение и правда может выглядеть странно, и поведение девушки-водителя лишний раз подтверждает это предположение.

— Я еще раз извиняюсь за свое поведение, — повторяет Филипп, чувствуя, что буквально готов провалиться сквозь землю, особенно учитывая тот факт, что он всего лишь по-честному волновался за самочувствие девушки, отлично осведомленный о том, насколько могут быть тяжелыми последствия столкновений для водителя, даже если он был пристегнут. Но, опять же, он не мог никого заставить принять свою помощь, даже когда находится на смене в белом халате и расписывает рекомендуемые схемы лечения. Порой люди просто выбирают не принимать никакую помощь, и это та часть профессии, с которой тоже приходится мириться вопреки своему личному мнению.

— Я не думаю, что есть смысл нагружать дорожную полицию этим небольшим инцидентом, тем более в утренний час пик, — добродушно смеется Андерсон, наконец, убирая пропуск обратно в карман. — Со мной все в порядке, хоть Вы и называете меня пострадавшим. Ничего такого, с чем бы не смогли справиться антисептик и мазь, так что, простите, но я действительно не вижу причин страдать, тем более раз мы все здесь в полном порядке, — и вновь выражение его лица принимает виноватый вид, а взгляд становится больно похож на взгляд маленького щенка, который в очередной раз заигрался и опрокинул любимую хозяйскую вазу с тумбочки. — И я хотел бы еще раз извиниться за свое поведение. Я не хотел показаться маньяком, домогающимся всех подряд. Просто хотел помочь, но я рад, что с Вами все в порядке. И с машиной тоже, я надеюсь, а то жаль такую красивую модель, — он смотрит на состояние кузова. — Тесла, не так ли?

+1

8

Флоренс очень не любила извинения и все родственные им слова. Сама она считала, что извинение примерно равно признанию собственной глупости и неспособности контролировать ситуацию: в ее представлении о мире человек изначально не должен допускать ситуации, в которых нужно извиняться, ведь любой человек прежде чем сделать то или иное действие подумает над тем, к чему это действие приведет. По сути, "извини" для доктора Бойс значило одно из двух: "я недостаточно умен, чтобы наперед продумать ситуацию" или "я достаточно глуп и не смог посчитать переменные, поэтому ошибся на сантиметр/метр/минуту/год". Ни первый, ни второй вариант ей не нравился. Впрочем, она оставалась честна перед собой и учитывала несколько факторов неожиданности, вроде таксистов в час пик, и заложила возможность четыре раза извиниться за месяц. Проблема этого подхода была в том, что любой человек, который просил прощения, в ее глазах несколько падал в уровне развития, которое она присваивала почти неосознанно каждому, с кем коммуницировала.
После первого извинения огромного человека (физик-теоретик и инженер-исследователь спорили, больше ли тридцати сантиметров разницы в росте, или все же только тридцать), Флоренс плотнее прижала к себе скрещенные руки, стараясь ещё более явно показать нежелание продолжать это бессмысленное общение, когда мужчина заговорил о профессиональной деформации. Любопытно, но люди, с которыми она сталкивалась на улицах, в шестидесяти процентах случаев не просто не знали, что это означает, но и не могли произнести это слово. Это слегка смягчило Флоренс, и она опустила руки, показывая тем самым, что готова хотя бы продолжить диалог, особенно после того, как проводила взглядом больничный пропуск и даже успела рассмотреть фамилию и имя мужчины.
- Хорошо, - выдыхает будто примирительно, всем своим видом показывая, что претензий больше не предъявляет, но мужчина извиняется ещё раз, отчего Фло вздрагивает. Может быть, это такой шаблон поведения, о котором она не знала? Может быть, ей тоже ещё несколько раз нужно извиниться, потому что этого требует общественная мораль. Она на мгновение снова становится немного потерянной, тем более за это время успевает и в третий раз попросить прощения, а потом делает лучшее, что только может придумать - спрашивает.
- Почему вы столько извиняетесь? - как так вышло, что мужчина, которого она пару минут назад сбила, смотрит на нее с каким-то абсолютно не понятным ей выражением лица и бормочет оправдания. Может быть, ему тоже нужно обратиться за специализированной помощью к психотерапевту? Или, быть может, психиатру?
В любом случае, хуже от консультации о чрезмерных извинениях вряд ли станет.
- Да, это Тесла, модель S после ребрендинга. Не думаю, что с ней случилось что-то серьезное, скорость моего движения и сила столкновения не должна быть достаточной, чтобы нанести ей значительные повреждения, - она пожвлв плечом и даже не обернулась, чтобы посмотреть на капот собственного автомобиля.
- Предпочитаете электромобили? – это она буквально заставила себя произнести как социально ожидаемую фразу, поскольку этого требовала вежливость и структура диалога.
Она бегло осмотрела место происшествия и заметила лужу кофе и отлетевший в сторону бумажный стаканчик. Мгновение мучительных раздумий, и Флоренс все же решилась продолжить социальное взаимодействие, поскольку в произошедшей ситуации виновата только она.
- Послушайте, давайте так. Поскольку общественная мораль требует, чтобы я компенсировала доставленные неудобства, я предлагаю поступить следующим образом: я довезу вас сейчас до места, в которое вы направлялись: на работу, домой или на свидание, и угощу вас кофе. В любом порядке. Согласны?
Впрочем, она уже обходит машину и открывает дверь со стороны пассажирского сидения, чтобы убрать с него свои вещи, и даже наклоняется за туфлями под сидением. Кажется, ответ "нет" ее просто-напросто не устроит.

Отредактировано Florence Boyce (28.04.2019 23:31:28)

+1

9

Филипп считает воспитанным человеком: он старается быть вежливым, пропускать людей, которые выходят, и только потом заходить, материться только тогда, когда происходит реальный пиздец, здороваться, прощаться и множество других мелочей, кои пытаются впихнуть в головы своих отпрысков любые мало-мальски приличные родители, а потому полный искреннего непонимания вопросы девушки вызывает в нем некоторый ступор, и пару мгновений мужчина просто смотрит на нее с недоумением, пытаясь понять, серьезно ли она спрашивает его об извинениях или таким образом тонко подкалывает, а он всего лишь ничерта не догоняет. Однако девушка выглядит не просто серьезной — чертовски серьезной.

— Полагаю, я извиняюсь, потому что чувствую себя неудобно и неловко, и мне очень стыдно, что я доставил Вам дискомфорт своими действиями, когда не подумал об их последствиях, а извинения как раз служат для того, чтобы попытаться донести до другого человека о своих сожалениях из-за того, что ему был причинен дискомфорт, — тщательно подбирая слова, отвечает Андерсон, чувствуя себя немного странно и все еще в ступоре: все-таки объяснять простые и на интуитивном уровне понятные вещи куда труднее, чем объяснять что-то сложное. Ему остается надеяться, что подобный ответ девушку удовлетворит. И что она поверит в искренность слов, потому что действительно последнее, чего он хотел, чтобы его прикосновения привели к подобной реакции и мыслям.

— Эм, что ж, я рад, что с машиной все в порядке, — снова улыбается, однако даже улыбка не может скрыть легкого замешательства, вызванного манерой речи девушки, которая звучит несколько неестественно, не плавно, немного грубовато, точно ей чего-то не хватает, вот только чего — понять не получается, как порой не получается вспомнить слово, дразняще вертящееся на самом кончике языка. — О, нет, я не настолько продвинут, увы, — Филипп отрицательно качает головой с легкой полуулыбкой и выражением лица человека, расписывающегося в собственной несостоятельности. — У меня Range Rover. В ремонте, — поясняет он, хоть и не совсем понимает, нужна ли это информация ей: наверняка хочет как можно быстрее свалить отсюда и от него — странного парня, лезущего лапать незнакомок. Но в очередной раз девушка удивляет его, когда начинает что-то говорить про кофе, выглядя при этом чертовски уверенно, практически грозно.

— Что Вы, это лишнее, Вы ничего мне не должны, — с небольшим смущением Андерсон делает инстинктивно шаг назад и чуть ли не поднимает руки вверх, но девушка его уже не слушает: разгребает сидение автомобиля, настроенная непоколебимо. Филипп вздыхает и подходит к Тесле, предпринимая еще одну попытку, впрочем, уже понимая, что эта затея обречена на провал. — Серьезно, не стоит. Со мной все в порядке, и Вы ничего мне не должны, — но слова тонут в эфире. Филипп снова вздыхает.

Я работаю в Нью-Йоркской Пресвитарианской больницы. Рядом с ней есть Старбакс, — смиренно говорит мужчина, уговаривая себя тем, что он в любом случае бы зашел туда, чтобы купить кофе взамен пролитого, а передвижение на автомобиле намного комфортнее, чем на общественном транспорте. — Кстати, я Филипп. Филипп Андерсон, — он представляется уже как следует, отлично понимая, что вряд ли она вглядывалась в имя на бейдже, который он показывал в нелепой попытке доказать, что действительно является врачом.

+1

10

Флоренс не утруждает себя объяснением того, что кажется ей очевидным: она должна как-то компенсировать неприятность, которую она доставила блондину. Для нее это настолько же очевидно, как первый закон термодинамики, и она не собирается его ещё раз объяснять, пока перекладывает ноутбук на заднее сидение и сверху неаккуратно бросает сумку.
Она распрямляется с туфлями на высоких каблуках в руке ровно в тот момент, когда мужчина, которого она чуть не угробила, представляется.
- Да, Филипп Майкл Андерсон, хирург-травматолог, я запомнила, - отзывается так же буднично, словно каждый может за пару мгновений запомнить содержание бейджа дословно. В ее голосе сквозит лёгкое раздражение от того, что это не очевидно любому человеку. Но проходит всего мгновение, и она вспоминает, что социальные нормы предполагают, что она так же должна представиться.
- Меня зовут Флоренс. Флоренс Бойс, я инженер, - женщина протягивает руку для рукопожатия и сжимает протянутые в ответ пальцы чуть сильнее, чем можно ожидать от девушки, не дотягивающей ростом и до метра шестидесяти. Она ещё секунду думает, стоит ли давать точно такое же количество информации о себе, как она получила от мужчины, но приходит к выводу, что в известных ей правилах социального поведения об этом речи не идёт, поэтому ограничивается уже сказанной информацией и не рассказывает о том, где она работает. Утвердившись в правильности своего решения, она снова нагибается  и бросает туфли назад, а потом тянет рычаг под пассажирским сидением и отодвигает его до предела, решив, что этого будет достаточно для комфорта ее пассажира.
- Садись, - бросает не оборачиваясь на мужчину и снова обходит машину, чтобы сесть на водительское место, пристегнуться и забить адрес больницы в пункт назначения навигатора. Она не обращает внимания на своего пассажира, пока он устраивается на пассажирском и пристёгивается, рассматривая маршрут и количество пробок на нем. А потом аккуратно выруливает на дорогу, переставая самостоятельно создавать пробку на этом переходе своим бампером.
Глоток едва теплого кофе не приносит должного удовольствия, и Фло приходится признать, что в Старбаксе ей все же тоже придется взять ещё стакан кофе, пока она пишет одним пальцем сообщение коллеге, что сегодня придёт позже потому что попала в небольшое ДТП и закрывает чат, игнорируя четыре сообщения подряд с вопросом, что произошло и не пострадала ли она. За время, что ей потребовалось для написания слов, она едва ли раз глянула в телефон перед отправкой, все остальное время внимательно наблюдая за движением на дороге.
Навигатор нещадно сообщает ей о том, что в замкнутом пространстве с Филиппом ей придется провести больше двух минут, а это значит, что те же самые социальные нормы, часть из которых она не слишком понимала, потому что они были просто нелогичными, предполагала "ни к чему не обязывающий вежливый диалог". Конечно, ей хотелось поспорить с этим утверждением, поскольку диалог обязывает отвечать собеседнику. Эта часть в большинстве случаев Фло не слишком нравилась - отвечать на глупые вопросы она не любила. И сейчас бы с радостью помолчала бы всю дорогу, но в данном случае степень ее вины в случившейся ситуации была слишком велика, чтобы просто это проигнорировать. В любом случае, ее мама бы расстроилась, если бы узнала о случившемся и о том, что Флоренс молчала всю дорогу. А даже созданная ее собственным разумом модель поведения матери (обычно достаточно точная относительно ряда вопросов, особенно касающихся социального взаимодействия) имела весьма сильное влияние на доктора Бойс.
Второй этап этого социального взаимодействия оказывается сложнее: ей нужно придумать тему для разговора с абсолютно незнакомым человеком, тем более с врачом. Значит, обсудить последние статьи в научном сообществе возможности нет абсолютно никакой (на конференциях работает отлично, к слову), а задавать личные вопросы будет в крайней степени нетактично (это ей в голову все же смогли вбить после парочки попыток завести разговор о перенесенных венерических заболеваниях на свидании или попытки обсуждения несостоятельности института брака и семьи с человеком с кольцом на безымянном пальце), а потому в голове женщины бешено прокручиваются варианты диалога. Начинать с "Ну вы же хирург" или "А какие новости в медицине?" она не решается. Хотя бы потому что последнее она могла бы и сама погуглить при желании, а первое ей было не слишком интересно, тем более примерное представление о том, что делают врачи, она имела.
- Так что случилось с машиной? - аккуратно притормаживая под красным сигналом светофора, наконец, выдавливает из себя усилием воли девушка, придумав безопасную тему. По крайней мере, ту, о которой Филипп сможет ей что-то сказать. И ей остается только надеяться, что дальше с построением диалога он справится сам, потому что у нее нет ни желания, ни моральных сил придумать следующий вопрос.

Отредактировано Florence Boyce (22.05.2019 23:04:48)

0


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » F is for fatality ‡флеш