http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет · Ви

На Манхэттене: сентябрь 2019 года.

Температура от +15°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » I'll never wake up without an overdose of you ‡флеш


I'll never wake up without an overdose of you ‡флеш

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/uDNr06Q.png
M&M's
Микуша и Максюша познают дзен новые радости жизни во время очередной вспышки ОРВИ
november, 2018

Отредактировано Mikaela Krause (20.04.2019 09:45:14)

+1

2

- АПЧХИ!!! - я чихаю. Снова. А потом еще и еще, по статистике выходит раза три-четыре подряд, ибо стоит начать - этот проклятый поток уже не остановить. Чихаю я всегда громко, с чувством, толком и расстановкой, каждый раз заставляя Донка испуганно подпрыгивать на месте и поглядывать на меня с явным осуждением - прости, но, видимо, природой несколько не предусмотрено то, чтобы Краузе чихали чуточку потише, а не так, будто вот-вот начнут еще и харкать кровью. И кто бы мог подумать, что миниатюрная я бываю настолько беспощадно громкой?
В общем, это была простуда - бессмысленная и беспощадная. На третий день я представляю собой сопливое, сварливое, кашляющее и чихающее нечто. Весьма удрученное собственным бытием, а потому периодически срывающееся на домочадцев и не только на них. Курьеры с доставкой еды, бесяче опаздывающие на несколько минут, тоже попадали под щедрую раздачу. А потому большинство здравомыслящих жителей нашей квартиры, которых Всевышний не обделил базовым чувством самосохранения, предпочитают максимально от меня дистанцироваться - даже Адольф внезапно воспылал доселе неизведанной пылкой любовью к Леману. Теперь, когда парень покидал зону отчуждения (читай: наша спальня, где я предпочитаю обитать последние два дня выходных), хорек мгновенно кидался к нему не с целью помериться силой с большими пальцами ног, а виляя маленьким хвостиком. На мой выход из спальни он же предпочитал не реагировать в принципе, сверкая красными глазами из-за спинки дивана с единственным посылом "иди куда шла, да побыстрей, и не чихай на меня снова, ну пожалуйста". В целом, я была не против того, что добрая половина обитателей квартиры предпочитает держаться от меня на расстоянии пушечного выстрела и не нарушать святость моего убежища - огромной двухметровой кровати в центре спальни с плотно задернутыми шторами.
Все. Кроме одного.
- Слушай, я конечно понимаю, что ты большой и сильный сексуальный мачо, но микробы выбирают своих жертв несколько по другому принципу, - громко и крайне недовольно хлюпаю носом, дотягиваясь до коробки с одноразовыми салфетками, после чего вполне правдоподобно изображаю из себя слоника, - Ты можешь заразиться, - игнор, - И я не буду за тобой ухаживать, это принципиально, - игнор откровенно неправдоподобного вранья, - А если ты заразишься, то пропустишь работу. Никто не будет терпеть сопливого, кашляющего и чихающего ведущего, - игнор, - Да в конце то концов! АПЧХИ! Мне тридцать лет! АПЧХИ! Я сама могу о себе позаботиться! Что ты мне даешь? Нет, я не буду пить эту микстуру, она невкусная! АПХЧИбля! Если верить теории Дарвина, то я смогу вылечиться и без этих вот всех гадостей, которыми ты меня пичкаешь! Ма-а-а-а-а-а-акс, только не чай, я больше не могу, он скоро у меня из ушей польется, ну серьезно, это вредно поглощать чай в промышленный масштабах, - закатываю глаза, обиженно скрещивая руки на груди, - И вообще, милый, тебе случайно не надо на работу? Подготовиться к завтрашнему эфиру, например? Развеяться, встретиться с коллегами, поговорить о жизни. Мы с мальчиками сможем пережить несколько часов без тебя, - киваю в сторону заглядывающих в дверной проем голов двух "мальчиков", которые определенно бы предпочли избавиться несколько от другого жителя квартиры. Хотя бы на несколько часов.

+1

3

Все не так, и все не то
Когда твоя девушка больна...

   Ни черта автор этой песни не знал о суровых реалиях войны под названием "когда твоя девушка больна" - иначе откуда столько лирики и фэнтези в описании милитаристических действий! Откуда это спокойствие с "только ты почему-то грустишь": некогда грустить человеку, беспрерывно матерящемуся на привычку этой засранки цеплять вещи из гардероба по принципу "идёт/не идёт" к туфлям", а не по мотивам прогноза погоды, некогда ходить в унылости, ведь надо постоянно сражаться: за каждую проглоченную микстуру, за каждую кружку чая, за каждую ложку бульона. И "ложечку за папу" здесь не работает. Выключены все чит-коды, а первый уровень - хуже битвы с "Главным", потому что чихающая на 12 баллов по шкале сейсмичности оторва, с температурой и слабостью престарелого паралитика упрямо рвётся на работу! Мелкий Стаханов в ночнушке завёлся в моей квартире, и хлебом его не корми, дай сбежать из мест санаторного лечения. Так что с "Потерял аппетит, и не хочешь сходить в кино" автор тоже погорячился. Попробуй ты оставь её одну: моментально же будут сброшены с прикроватной тумбочки все фигуры противопростудных врагов, и Краузе перейдёт в новую стадию - всеми покинутого, но гордого и независимого умирающего. Во всяком случае именно в таком состоянии я и застаю её, когда возвращаюсь с пятнадцатиминутного выброса до ближайшей аптеки: ведь Леманы всегда считали себя неуязвимыми - откуда же в месте их обиталища хоть какие-то намёки на лекарства. Правда, в данном пункте с автором я всё-таки соглашусь и строка "ты идешь в магазин, чтобы купить вино" таки была выполнена, вот только не для своего удовольствия, а для попытки (грешные боги, кого я обманываю) приготовить глинтвейн - хоть это горячее снадобье можно влить в ярого противника всего в неё вливаемого. И пока мы тройственным союзом самцов собираемся на кухне, где Донки в дружеской поддержке тычет мою босую ступню своей лапой, а мелкий фашист лопает с моего плеча мясные вяленые палочки (заслужил за хорошее поведение), из спальни доносится артиллерия привычных протестов, апчихов и прочего нытья под девизом "не хочу-не буду, и вообще!".
- Она у меня такая зайка, - кажется, провожали меня с понимающим лёгким скулежом, как провожают на поле боя тех, кто не вернётся. Да и о каком возвращении может идти речь, когда детёныш (простите, тридцатилетний! детёныш) разболелся до интонаций лёгкой гнусавости на высоких нотах (зря я слепой, что ли, чтобы вслушиваться в её трёп без диагностирования).
- Размечталась... Такую лафу, - продолжая тематику "пошёл вон, мучитель", ловлю под одеялом маленькую пяточку и ещё больше хмурюсь - горячая, - ещё заслужить надо. А ты плохо стараешься. Какая температура? - выудив из-под руки Краузе градусник, спрашиваю это полыхающее создание, требуя честности. Естественно, совершенно честный голос мне сообщает, что температура идеальная для того, чтобы отказаться от дальнейшего лечения, но Донк соврать не даст - именно этому эксперту я и протягиваю градусник, и квартира вздрагивает от возмущенного лая.
- Две микстуры вне очереди... Самые гооорькие, - пугая малышку голосом злой мачехи, я уже достаю с тумбочки заветную банку, мысленно обещая своему борцу за справедливость райское удовольствие, - Ложись, сейчас сексуальный мачо будет делать тебе эротический массаж, - удаляющееся цоконье когтей - Донк оставляет влюбленных наедине. Не знает Донк, что такое согревающая мазь для растирания.

+1

4

Серьезно, предупредили бы меня заранее, что во время болезни мой сексуальный парень превратится в заботливую мамашу, которую хлебом не корми - дай нашпиговать тебя невкусными микстурами, ставшим уже ненавистным чаем, да растрететь грудь (проверено: не эротично вот ни разу) обжигающей мазью в лучших традициях БДСМ-прелюдии, я бы несколько раз подумала прежде, чем заболеть. Тем временем мамаша в очередной раз демонстрирует садистские наклонности: ледяными руками хватает за пятки (и с каких это пор у Макса такие холодные руки, понять не могу), да требовательным голосом вопрошает о результатах очередного измерения тепературы. Порадовать его мне особо нечем так же, как и нечем хоть немножечко облегчить собственную участь, а потому я вру - мгновенно и уверенно, не моргнув глазом и с ни разу не почесавшейся совестью. Правда, собачий лай меня сдает с потрохами, игнорируя озвученное сквозь зубы "предатель", спустя несколько секунд оставляя меня наедине с мучителем. Ну, понятное дело, мучить-то людей без свидетелей куда приятнее.
В общем, последние несколько дней я и вправду провожу под лозунгом "дайте мне умереть достойно", а потому, услышав намеки на повторение ненавистной мне процедуры, проявляю недюжую сноровку и ловкость. Его рука тянется в сторону мази, которую, кажется, Макс находит исключительно при помощи просто нечеловеческого обаяния (куда не прячь - все равно найдет), а я быстро переворачиваюсь на бок и торопливо отползаю на дальнюю часть двухметровой кровати. Но особенно не обольщаюсь, ведь то, что для меня выглядит внушительно безопасной дистанцией, им преодолевается в считанные секунды и без особого труда, а потому я мгновенно вскакиваю, внезапно открыв в себе второе дыхание и поспешно улепетываю в сторону ванной, крича на ходу:
- Ненене, никакого массажа, сначала в душ, а потом посмотрим, - по пути перепрыгиваю через Донка, чудом не наступаю на испуганно зашипевшего (кстати, не знала, что хорьки умеют издавать подобные звуки) Адольфа и на бегу влетаю в модифицированное убежище, не забыв запереть дверь на замок.
Со стороны мое поведение может напоминать успешно сбежавшего пациента псих-больницы, если бы не один малопривлекательный факт: как ни ужасно, но принцессы тоже потеют. В смысле, разумеется, не потеют, а покрываются испариной - те же яйца, только в профиль, зато звучит несколько посимпатичней. Но название нисколько не меняет того, что под воздействием температуры 38,5 (вслух, разумеется: 36,7) тело покрывается омерзительной влажностью, которую ты сколько под одеялком не прячь, нахальные лапки все равно начнут рваться тебя пощупать. А этого я себе позволить совсем никак не могу, достаточно того, что мой парень живет под аккомпонимет чиханий, сморканий и непрекращающегося кашля.
Именно поэтому я здесь. Изможденно прислоняюсь спиной к закрытой двери (заряд второго дыхания заканчивается непозволительно быстро), заходясь в очередном приступе блядского кашля и игнорируя доносящееся оттуда возмущение Лемана, а затем медленно стягиваю с себя утратившую товарный вид пижамку, забрасывая ее в стиральную машину и включая режим деликатной стирки. Несколько секунд мне требуется на то, чтобы оторвать уставшее от перенапряжения тельце от двери, несколько минут - чтобы с тихими стонами лить теплую воду на заходящиеся в дрожи от озноба конечности, волевым действием полностью ополоснувшись под горячими струями воды.
Из душа я выхожу по-прежнему трясущимся, но зато кристально чистым подебителем. Без намека на пот, испарины и прочие гадости, одолевающие принцесскин организм, источая приятный запах геля для душа с запахом ванильки. Встречают меня сурово: с недовольно скрещенными руками на груди и обозленным надломом бровей, но, признаться, после душа мне настолько плохо, что единственное, на что остается сил - безвольно упасть лицом в подушку, тихим стоном сообщая:
- Мне холодно. Передай, пожалуйста, пижамку.
Закутанное в махровое полотенце тело продолжает заходиться дрожью, и я немыслимыми усилиями заставляю себя заползти под одеяло, пока Макс громит нашу гардеробную:
- Третий ящик слева.

+1

5

Нет, Леман, ты всё-таки идиот. Десятилетний тест-драйв доказал же во всех подробностях невыносимость этого существа, но ты продолжаешь, упорно и бессмысленно продолжаешь удивляться всякий раз, когда засранка оказывается засранкой. И злишься с натуралистичностью громовержца, пока пальцы, ловящие выпрыгивающее из-под одеяла создание, остаются без улова: всё-таки Краузе не просто виртлявый уж, но ещё и скоростная чихающая электричка, врывающаяся в ванную как в депо.
- Только застынь у меня, головастик с ушами! - зло рычу в сторону захлопывающейся двери и уже представляю, как эта балбесина шлёпает своими босыми ступнями по холодному кафелю - самое то для её лихорадки.
- Краузе, я ж проверю, в какой воде ты там полощешься - а ну сделай горячее, - уже откровенно срываясь на командирский тон, я знать не хочу, кто и с какой моськой сейчас показывает мне язык по ту сторону двери. Нет, ну как можно быть настолько несносной?! Как будто мне большей радости нет, как впихивать в неё все эти дурно пахнущие зелья, да поминутно отслеживать температуру. Нельзя было просто оставаться здоровой?!
   Жужжание телефона прерывает шум гремящих струй из ванной, громкое "You can leave your hat on" возвещает о том, что начальство-таки соскучилось по моему грешному телу, и вот-вот начнёт дотрахивать то, что недотрахало за скоропостижные годы радиоэфиров. Только пойди найди теперь мобильник в этом госпитале - и куда я его... А, вот, под влажным полотенцем, согретым зноем Микаэлкиного лба.
- Макс, привет, занят? - голос Фрэнка звучит устало и нетерпеливо, а потому моё - Что-то вроде... дослушивать, естественно, никто не будет.
- Понятно. В общем, через час к нам подкатывают...
- Ненене, Фрэнки! У меня выходной и одна веская недомученная причина. При всей моей пылкой любви к тебе...
   Делать мне сейчас больше нечего, как же! Тут вон укрощение строптивой идёт полным ходом. Вино подогревается (интересно, а высыпанная в него гвоздика делает его автоматически глинтвейном? Или надо обязательно прикусывать апельсином?), и сопливая Афродита вот-вот должна выйти из пенных вод.
- Полтора часа, Леман. Или на работу можешь...
- Фрэнк, я серьезно. Ну не могу, понимаешь? Там у тебя полчище ведущих. Мон пусть поговорит - она мне должна,
- Не говори ничего - она совершенно не умеет работать с людьми и кидается... Привет, Моника! А я это... в хорошем смысле! Ладно, Леман, ты - предатель. Но попробуем справиться... Надеюсь, у тебя действительно серьез...
- Очень, Фрэнк! Стал бы я врать, всё, давай, удачи... - звонок я сбрасываю, даже не успев договорить - пусть теперь страдает в пасти рассерженной Моники, сколько ему заблагорассудится. А у меня дела поважнее - вон как раз и беженец шлёпает в кровать (явно же с видом победителя, если не считать шмыгающий алый нос), да требует пижаму. И что с ней делать?! Оставить в мокром полотенце до полного окоченения? Так ведь стуком своих зубов замучает... Приходится ворчать на ветер, лютующий в обаятельном черепке, и соваться в святая святых Краузе. Естественно, нежничать там я не стал. И сброшенные ровные стопки, в которых сам Армани ногу сломит - лишь малая часть, на которую способен вредный организм. А что, я слепой, мне можно! Тем более, что пижаму надо выбрать именно на ощупь: самую длинную, самую теплую и самую... А есть с рукавами смирения?!
Наконец, выудив из кучи тряпья наиболее подходящий вариант и не забыв прихватить "бонус", я возвращался на постель и подтягивал к себе малышку. Протесты касательно "не того цвета" посылались в игнор нарочито хмурого взгляда, на попытку же "сделать всё самой" я послушно кивал и... доставал "бонус" - единственную пару махровых носков Микаэлы.
- Цыц! Всё, ты своё уже напротестовала, - мстительно натягивая на огненные ножки Краузе пыточную одёжку, я уже предчувствую лютую войну - и она-таки наступала незамедлительно, вялым упражнением "велосипед".
- Так, Мик, я не шучу, - грозность выходит совсем искренней; её ответный выдох - совсем слабым и расстроенным. Бедолага совсем вымоталась с этой простудой, даже на остроумную шпильку сил не хватает. И что мне остаётся, кроме как забрать дрожащий комочек к себе на грудь и, упаковывая в одеяло как в кокон, прошептать, - Ну всё-всё, иди ко мне...
Её лоб до ожогов опаляет губы. Всё тело трясет. И как ты его не сжимай, лихорадка не отступает. Ещё и чёртов телефон опять разражается хрипом Ньюмана.

+1

6

Банальная логика вступает в братоубийственную войну с собственным упрямством: лежа на животе, стуча зубами от озноба и периодически дергаясь от малейшего изменения температуры, я продолжаю стоять на том, что мой демарш с ванной того стоил. Пятая точка гордо задрана вверх, тело источает приятный аромат, и все бы хорошо, если бы не капельки воды, которые я чисто физически не успела стереть, и которые омерзительной прохладой щекочут обнаженное плечо.
Тем временем Макс вполне правдоподобно изображает слона в посудной лавке, серьезно, это в разы хуже меня по утрам: краем глаза я успеваю отслеживать погром, устроенный им в нашей гардеробной, расстроенно морща нос от безвыходности ситуации, ведь самостоятельно принять вертикальное положение я уже несколько не в силах. Я снова разражаюсь приступом кашля, покрепче утыкаясь носом в подушечку, пока этот изверг окончательно устраивает бардак в комнате обетованной. Роптать с моей стороны в его адрес будет несколько по-свински, ведь если максимально абстрагироваться от ситуации и подойти к ней с несколько более холодной головой, он огромный умничка.
В смысле, мой характер - далеко не сахар. И совсем не компот. И это в обычные дни, когда Вселенная не решает устроить мне увлекательный квест с мнообразием омерзительных таблеток, микстур и прочих радостей жизни бедного больного. Сейчас же я превращаюсь в капризного ребенка, который не хочет вот этих всех гадостей, которого принципиально раздражают малейшие проявления простуды (читай: каждый чих отзывается внутри откровенной ненавистью ко всему живому), и который определенно хочет на ручки. А желательно все, и сразу, и дайте мне умереть достойно, пожалуйста, я не подписывалась на это дерьмо. А Леман терпит. Стоически, хмуря брови и покрепче поджимает губы в попытках унять так и рвущееся наружу раздражение, но все же - терпит. Еще и периодически сопровождая процесс неизменным чувством юмора, за что ему отдельная пятерка. Так что если копнуть чуточку поглубже, то я ему искренне благодарна как минимум за то, что в отличие от так и не рискнувшего приблизиться ко мне на протяжении последних нескольких суток Адольфа, он все же продолжает крепко держать меня за ручку. И за ножку.
Стоп. За ножку?!
Поднимаясь на локтях, резко оборачиваюсь, испуганно округляя глаза при виде очередного пыточного орудия в руках Макса. Носки. Махровые носки, которые придумал сам Сатана, и которым определенно не место ни в моей гардеробной, ни - тем более - в опасной близости от моих пяточек. Как слепой человек умудрился найти эту тщательно припрятанную (а потому забытую быть отправленной в мусорку) гадость?
Лирическое отступление под названием "я и носки". Носки для слабаков. Пяткам требуется свобода. Занавес. Единственным уважительным исключением являются кроссовки, которые без них просто невозможно натянуть на ногу - и в этому случае будут маленькие, миленькие, коротенькие носочки из тонкой хлопчатобумажной ткани. Либо из еще более тонкого капрона, который нисколько не мешает свободному движению пальчиков ног и не бесит одним фактом собственного существования. В отличие от этого ярко-розового махрового чудовища, которое, кажется, дарил мне Уоррен - еще один специалист по части извращенных пыток.
- НЕТ. ТОЛЬКО. НЕ. ЭТО. Даже не думай!!!! - вольное исполнение ужа на сковородке, молчаливо протестующего против очередных невзгод судьбы было мгновенно подавлено огромной лапой, схватившей мою левую лодыжку, и с особым цинизмом, меееедленно, натягивающей на ногу это омерзительное нечто. Мстительно прищуриваюсь. Он определенно недооценивает не только мою мощь, но и способность избавляться от носков без помощи рук, подцепляя за край резинки большим пальцем. Но это потом, а пока сил не остается даже на молчаливые протесты, и я тихо постанываю, практически добровольно позволяя Максу завершить очередное издевательство над маленькими. Тело продолжает дрожать, а потому с доселе неведанной благодарностью отзывается на одевание, плотное закутывание в одеяло, и еще более плотное - в крепкие объятия. Высовывая нос из-под многочисленных складок простыни, с интересом смотрю на него снизу вверх, пока большие пальцы ног начинают осторожно проворачивать освобождение политических оккупантов.
- Не целуй меня, - ворчу в ответ на влажный поцелуй в шею, - В лоб покойничков целуют, а я еще тепленькая. К тому же ты заразишься, так что давай воздержимся от поцелуев до моего полного выздоровления. Ты противовирусное выпил? Честно? - недоверчивый взгляд упирается в напряженный подбородок. Макс не слишком-то активно раздражается моему нежеланию поглощать таблетки в промышленный масштабах как минимум потому, что сам не из их ярых фанатов, - Маааакс. Иди пей. Я серьезно. Не хватало еще и тебе заболеть, - громко хлюпаю носом. Признаться честно, командывать из такого положения - свернувшись клубочком у него на груди - вполне себе комфортно. Тело постепенно начинает согреваться, из ниоткуда появляется дополнительный заряд бодрости, щедро используемый на препирательства, - Хриплый мужской голос это, конечно, безумно сексуально, но вот насморк и кашель - определенно нет. Хотя ты для меня будешь желанным в любом виде, но все же давай без этого. У тебя телефон, кстати, звонит. Фрэнк?

+1

7

И только свернув свою говорливую шаверму у себя на груди, я вдруг осознаю, что предыдущие две ночи прошли бессонницей под хриплое дыхание не умеющей даже похрапывать мелочи, что для человека с обострённым слухом воспринимается как игра локтями - для ценителя, чувствительного к каждой ноте. В общем, нормально не спали мы оба - и чем это не веская причина для того, чтобы усердно, по-львиному зевнув под аккомпанемент тихого командного щебета Краузе, сдаться дремоте с поличным - благо, из кулька она никуда не вырвется, авось и заснёт, случайно забыв развернуть заботливую многослойность одеял. Так что пока Микаэла разорялась на тему "сопливым я тебя любить, конечно, буду, но это неточно", я старательно притирал щёку под её макушку, укладываясь поудобнее, и прикрывал глаза. Естественно, рёв телефона всему этому волшебству не был помехой. Хотя бы потому что с Фрэнком мы уже всё обсудили, а на должности психоаналитика у меня такие расценки, что он и в следующих 12 жизнях не расплатится - да и когда хорошая музыка мешала крепкому сну?
- Неа, любовницы. Пусть звонят, сегодня я отдаюсь только горячим девочкам! 36 и 7 у неё... врун, - буркнув финальное исключительно в рамках программы "за кем последнее слово, тот и мужик", я медленно и сладко соскальзывал в темноту под ласковую возню Краузе, явно сдирающей ненавистные носки, поскрёбывание фашиста, видимо, роющего подкоп из соседней комнаты и...
- Твоюж... - громкий лай Донка, разбавленный его же воем в такт Ньюману, высверливает лобную долю - и кто дал этой ушастой скотине столько децибел! Не нравится ему, видите ли, Рэнди ревущий третью песню подряд. Спать детина, видите ли, не привыкла под такой аккомпанемент. А нам под его лай, как будто, только и храпи! Ну что за мохнатый эгоист...
   Приходится, не снимая с груди любимый почти посапывающий кренделёк, ползти боком к прикроватной тумбочке, приходится неловко тянуться, чтобы не спихнуть горячую голову Краузе со своего плеча, и кончиками пальцев подхватывать готовый уже рухнуть в щель телефон. Естественно, я был не в восторге! Естественно, отвечал Фрэнку наигрубейшим образом, но никто и не слышал наезда по той простой причине, что звуки, доносящиеся из телефона, меньше всего походили на кабинетную тишину босса.
- Макс, быстро сюда! Они грозятся уехать! Уже пакуют инструменты - потеряем их, и можно закрываться... Бегом, ты слышишь меня?! - паника была неподкупной и настолько живой, что я даже ухо почёсывал волнительно - вот какая вовлечённость... Но если серьезно, не так уж и часто Фрэнки срывается на фальцет, и ни одну из гостящих в студии групп он ещё не удерживал такими душещипательными воплями. В рубке явно что-то творилось, и это что-то вполне себе могло прикрыть нашу чудесную мастерскую добра. Интересно, будет ли Краузе любить меня с мисочкой и табличкой на тротуаре?
- один час, - хмуро прикидывая, что может приключиться с моей егозой за это время, я ещё натужно кусал губу и, поглаживая её плечико вместо чёток, серьезно сомневался. Ответ же поступал незамедлительно и бойко, как на плацу. Что и требовалось доказать - армагеддон, планирующий сожрать RadioMaxMusic с потрохами только что помахал нам ладошкой.
- недельный отпуск вне очереди, - всё-таки еврейская душонка Краузе заразительна, что не говори, но Фрэнк сглатывает и это, явно смиряясь с шантажирующим элементом. Вот только согласием своим он мне Микаэлу на ноги не поставит... А потому я обещаю подумать и, сбросив вызов до волнительных окриков, падаю на подушку с явно потяжелевшей головой.
- Мик... - задумчивость прерывается её тихим, слабеньким совсем "м" с такой вялой вопросительной интонацией, что хочется наплевать вообще на всё, и остаться. Просто остаться рядом. Но волнение Фрэнка передаётся воздушно-капельным путём, - ты пообещаешь остаться в кровати и... вздыхаю, чётко осознавая, что просить оставаться в носках - это уже перебор даже для деспотичного меня, - хотя бы просто в кровати...

+1

8

К хорошему быстро привыкаешь - еще в первую совместно проведенную ночь подушка с треском проигрывает груди Макса, несколько же месяцев спустя последняя уверенно занимает позицию лидера в топе самых удобных мест для сна. Даже когда Леман отвоевывает себе место под солнцем, возвращаясь после ночного эфира под мое раздраженное сонное мычание, подушки автоматически летят куда-то в сторону - они уже больше никому не интересны - а затылок помещается к нему на грудь, сопровожденный ленивым закидыванием руки на его живот и самодовольной улыбкой. Проворачиваю я это уже чисто на автопилоте, не просыпаясь, даже сквозь сон удовлетворяя собственную тягу к комфорту. По слухам, Леман не возражал против моих периодически складываемых на него конечностей.
А потому, стоило мне разместить на нем собственный укутанный затылок, уже несколько минут спустя я стремительно быстро начинаю проваливаться в приятную дремоту, лишь на секунду прерываемую для того, чтобы вяло толкнуть его локтем в бок при слове "любовницы". Ревновать его я пока так и не научилась, но даже для профилактики раздражаться шумным возмущением как-то совершенно лениво: последние несколько ночей никак не могли похвастаться чересчур крепким сном, поэтому под аккомпонимент его сладкого зевка, я прикрываю глаза, окончательно пригревшись в его объятиях.
Но жизнь - это не фабрика исполнения желаний, и все хорошее в ней длится крайне недолго. И если крепкий сон Макса даже не почесался при в очередной раз взорвавшемся криками Рэнди (сквозь начинающийся сон, поверьте - поистине адские звуки) мобильном телефоне, то я же подпрыгиваю на месте, недовольно морщась и жалобно постанывая, чуть слышно умоляя выключить эту модифицированную пыточную машину. Однозначным лаем меня поддерживает Донк, который тоже, мягко говоря, не в восторге от Максовского выбора рингтонов - минусы совместного проживания с меломаном, хренов эстет, чем тебе стандартное тренканье не по душе?! В общем, он лает, я скулю - и впервые за несколько дней мы срабатываем как слаженный механизм, мотивирующий тело подо мной к проявлениям минимальной активности. Вот только мой расчет был направлен исключительно на выключение звука, а не на то, что Леман начнет бурчать у меня над ухом.
Недовольный взгляд снизу вверх. Да ты, блин, издеваешься. Сам укладывал меня спать и сам же разбудил, ну что за свинство. В позе обиженной гусенички отползаю чуть в сторону - подальше от раздражающих голову звуков.
И только я окончательно укутываюсь в одеяло, всеми мыслимыми способами изолируя себя от любых проявлений внешнего мира (на такой случай даже презренные подушечки очень даже неплохо сгодились), как внешний мир настойчиво пытается обратить на себя внимание. Лениво приоткрываю один глаз, еще более лениво мычу с еле слышимой вопросительной интонацией - большего внешний мир пока не заслужил, нечего было на царский сон покушаться. Впрочем, последний как рукой снимает, стоит мне услышать продолжение его слов - распахивая глаза, приподнимаюсь на локтях, с удивлением уставившись на него.
- Ты все-таки решил внять моим словам и свалить на безопасное расстояние от бациллоносителя? Я не против, и даже пообещаю тебе снова надеть носки, если ты выпьешь противовирусное, - тянусь до прикроватной тумбочки, предельно метко бросая пачку таблеток в его руки, - Давай-давай. Через "не хочу", - снова изможденно бухаюсь головой на подушку - слишком много телодвижений за последние несколько секунд, кашляю, посильнее утыкаясь носом в подушку, - И куда это ты намылился? - хитрый глаз выглядывает из-за белой наволочки, а затем откровенно наигранно, но все же относительно правдоподобно, я пытаюсь изобразить обиженный голос - скорее так, чисто из вредности, не только же ему надо мной издеваться, - Так, значит? Бросаешь меня, значит? Одну. Больную. С температурой. А сам... - для полной убедительности хлюпаю носом, - Так куда ты там намылилися? Опять по бабам? Я, конечно, знала, что простуда - это совсем не сексуально, - продолжаю громко хлюпать носом, донося до него всю тленность собственного существования, - Но мог бы как-то и помягче сказать.
Это была простуда. Мы развлекались, как могли.

+1

9

Естественно, моя крохотная бацилла встречает новость об отъезде своего мучителя с торжеством, достойным дядюшки Сэма в день Независимости - была бы температура поменьше, и салют не поленилась бы смастерить из подручных материалов. А так, как распаренный лоб может посоревноваться с Gorenje в скорости разогрева, Краузе обходится единственным залпом каких-то таблеток в мою сторону. Всё-таки эти юристы переоценивают чувство справедливости.
- Это что, месть? - с сомнением кручу в ладони пластмассовый бутылёк, грохочущий какими-то гадскими шариками внутри. Мисс Краузе вообще в курсе, что пичкать молодой и пышущий здоровьем организм неизвестными субстанциями - это тренд средневековья, добивший тех, кого не успели сжечь на костре?
- Давай я лучше закажу пиццу с чесноком? - если бы не обещание натянуть носки (что для Микаэлы сравнимо разве что с добровольной казнью) черта с два я бы торговался, но Краузе умеет соблазнять не только своими формами...
- Ладно, уговорила. Но носки не снимать до утра, - с видом биржевого маклера, заключающего сделку стоимостью в полмира, я подмигиваю в сторону источника кряхтящих звуков и нехотя выползаю из кровати.
  На самом деле оставлять Краузе стонать в безделии я, конечно же, не собирался - ей только дай волю, и всё лечение будет сброшено уверенным толчком левой пятки с попутным посылом к чёртовой матери, бабушке и вообще всем родственникам лукавого колена до десятого. А потому, не выключая настройки шантажиста (дивное чувство, очень рекомендую), я уже заливал подогретое вино в термокружку, подаренную самой же Краузе лет сто назад, и, не забыв прихватить апельсин с барной стойки, спешил водрузить сие безобразие на прикроватный столик.
- Вот, спивайся, - удовлетворённый кивок, задумчивость и... ещё один кивок – конечно, стоило бы запихнуть в моего носохлюпа пару ложек мёда финальным жестом деспотии, но когда бы это зелье водилось в холостяцкой берлоге. А потому приходится ограничиваться light-методами издевательств: в любом случае, уже через час я планирую вернуться, и вот тогда мы ринемся на новые, неизведанные ещё круги ада в мужественных попытках справиться с хворью Микки.
   Жаль только, что Краузе не умеет выбирать меньшее из зол – чего стоит её желание прихватить двухметрового меня из всего ассортимента головных болей – но сейчас леди Рок кидалась в такую беспросветную пучину, что любители прыжков без парашюта, зажмурившись, присвистнули бы от такой отчаянности.
   Она била по слабому. С размаху. Калёным железом с клеймом-смайликом. Била и затаивалась где-то в одеяльных укрытиях с детским ожиданием опытной шкоды - когда же мишень треснет от раскаяния и засочится уже солёной жидкостью с воплями «по что же я так сиротинушку!»
   Если бы мы познакомились пару минут назад, ради такого дела я бы порылся в карманах на предмет завалящей совести, пожевал бы губы с выражением стыдливого узурпатора и даже, возможно, не поскупился бы на румянец, но громадный стаж в должности почётного зрителя всех концертных программ Краузе вынуждал меня отказаться от премьеры. Так что вместо трагичных заломов рук и фундаментального «о горе мне, горе» я всего лишь прищуривался, сцеживая театральность с хрипящего голоса, и кивал уже в третий раз - теперь приговором мелкому Станиславскому.
- Ты права... - и не будем уточнять, что Микаэла точно знала, куда бить и за что прихватывать - зря я, что ли, пытаю её здесь кипящими котлами своей заботы вторые сутки: какого же мне теперь оставлять слонёнка с забитым хоботом наедине? Какого мчаться куда-то в ночь к теням, голосам, пустым разговорам и музыкальным перебивкам, когда дома болеет комочек гнусавого счастья? Так что, в отличие от примадонны нашей квартиры, я не играл сейчас и нахмуренные брови, прорывающие Ла-Манш на переносице, и грозный низкий бас, и даже крепкий жест ладони, сжимающей лоб Микки были настоящими - а значит, вдвойне пугающими.
- Обойдутся. Будем заниматься более нужными вещами. Ты давай пока стягивай пижаму - я сейчас горчичники принесу. Ступни мазью натрём, а потом обернешься тем большим колючим пледом, чтобы пропотеть, - прихваченная было клетчатая "уличная" рубашка тут же отбрасывалась куда-то в кресло, а вместо неё руки принимали заветную банку с пахучей суспензией, обжигающей кожу даже через крышку. Мелкий медбрат, шмыгнувший куда-то под щиколотки, видимо, был готов приступить к операции по исцелению возлежащей немедленно - и я его в этом абсолютно поддерживал.
- Слушай, не нравится мне твоя температура... Надо всё-таки вызвать врача...

Отредактировано Max Leman (07.05.2019 19:27:20)

+1

10

При описании последствий настигшего меня стихийного бедствия с кодовым именем ОРВИ даже мысленно я предпочитаю исключительно ныть - но все же помимо подробно "нанытых" мной негативных последствий от неожиданно свалившей меня в долгосрочный больничный простуды, были и свои приятные бонусы. В конце концов, горячка от повышенной температуры, хрипы, сопли и окончательно потерянная как минимум в собственных глазах сексуальность - это совершенно не повод превращаться в депрессивную козявку.
Так вот, возвращаясь к теме жалкого количества плюсов моего сопливого существования - как минимум, в отличие от некоторых я все-таки выспалась. Правда, спать мне теперь хочется перманентно, невзирая на невзгоды и тяготы в виде постоянного звукового сопровождения моей ворчащей второй половинки и физических трудностей при каждом вздохе (сопли придумал сам Сатана вместе с носками, это однозначно). А потому, стоит хотя бы одному фактору смиренно удалиться на безопасное, а главное, неслышимое расстояние, я мгновенно впадаю в пресладенькую дрему, прерываемую лишь несколько минут спустя приятным запахом подогретого винишка.
Как вы понимаете, это и есть второй плюс моего относительно незавидного положения - винишко. Не то, чтобы после начала отношений из однозначного красавчика Леман превратился в жестокое чудовище, но все же мне стоило немалых сил донести до его разума незыблемое правило нашей будущей жизни "в семье алкоголик должен быть кто-то одна". К тому же когда предпочитающая держаться на безопасной дистанции от кухонной плиты вторая половинка подрывается приготовить тебе глинтвейн - это приятно. Когда глинтвейн еще и доставляют на расстояние вытянутой руки - это не просто приятно, но и в полне убедительный повод проснуться. А еще любить, до потери пульса и обжигая благодарным взглядом, на несколько секунд сжимая рукой его запястье и поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ладони: очень сдержанная демонстрация собственной нежности для стесняющейся любых чрезмерных проявлений романтики меня.
- Ты знаешь, если бы подобное лекарство мне предлагали вчера, возможно, ко всем остальным твоим попыткам спасти мою жизнь я относилась бы с куда большим снисхождением, - а запах продолжает манить, теплый глоток терпкой жидкости согревает изнутри, и знаете, вечер определенно перестает быть настолько томным.
И я окончательно просыпаюсь, мгновенно нарываясь на минус моего существования в принципе, вне зависимости от побочных явлений простуды, температуры тела, фазы Луны, атмосферного давления и еще кучи факторов, на которые я предпочитаю спихивать большинство собственных косяков: короче, временами я слишком много болтаю. И слишком активно стебусь, практически вслепую попадая в эпицентр чересчур слабых к тактильным ощущениям точек Макса. За что и мгновенно огребаю, с недовольным скулежом и ярко выраженным, но в моих глазах абсолютно не эротичным, стоном. Перед этим, правда, я с непростительной наивностью совершенно не чую подвоха и самодовольно улыбаюсь, услышав мелодичное "ты права" (подобные признания в этой квартире настолько редки, что вне зависимости от контекста звучат как услада для моих нежных ушек), но меня довольно быстро возвращают на бренную землю. Носками, мазью, горчичниками и угрозой врачей. Не то, чтобы серьезные дядьки в сексуальных (Макс, ты это не видел, в моих глазах ты все равно самый сексуальный) белых халатах вселяли в меня ужас; но они придут однозначно не одни, а со шприцами и ампулами, а на это я никак пойти не могу.
Звездные войны смотрели? Дарта Вейдера знаете? Я никогда не была фанатом космических саг, но вот крик noooo могу воспроизвести прям как боженька. Совсем не эротично, зато ну очень драматично и крайне правдоподобно.
Хотя, возможно, лучше бы он оказался эротичным. Это конечно сомнительное удовольствие отдаваться пылкой и страстной любви под аккомпонимет шмыгающего носа - но на что только не пойдешь, чтобы избавить себя от малоприятного общества вонючей мази и укольчиков.
- Ненене, тормози, тормози, какие горчичники, какие пледы, ты что, смерти моей желаешь? А то она совсем не за горами, перспектива спрыгнуть с семнадцатого этажа кажется мне куда более соблазнительной, чем вот это вот все, - недовольно хмурюсь, активно пытаясь отползти на безопасное расстояние от мучителя, решившего взять убедительный реванш. И когда я научусь благоразумно молчать? - Какого врача? Ты хочешь, чтобы меня забрали от тебя в больницу? И кормили невкусной едой? И отлучили от глинтвейна? И... и... ОБКОЛОЛИ УКОЛАМИ?! Да за что ты так со мной, Господи, я же не сделала ничего плохого! - в пускании слез я не вижу особого прикладного смысла, но для красочности носом все-таки пошмыгаю, активнее отползая на дальний конец кровати, - То, что я стала всего чуточку горячей обычного - совершенно не повод переставать меня любить, знаешь ли! - а вот это уже звучит окончательно-обиженно, в сопровождении надутых губ, нахмуренных бровей и скрещенных на груди рук. Я даю себе паузу в несколько секунд, чтобы отдышаться после озвученных возмущений, за которую в мою голову успевает закрасться одно ма-а-а-а-аленькое подозрение - чай, не первый день знакомы. Взгляд становится изучающе-внимательным, глаза прищуриваются, а голос чрезмерно вкрадчивым, - Признайся, Леман, это просто подлый шантаж, чтобы я тебя сама выпроводила на работу. Ты не можешь быть настолько жесток со слабой и беззащитной, безвременно заболевшей мной.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » I'll never wake up without an overdose of you ‡флеш