http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Маргарет

На Манхэттене: июль 2019 года.

Температура от +24°C до +32°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Пульс ‡флеш


Пульс ‡флеш

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://images.vfl.ru/ii/1556131843/ebd20d05/26309039.png
Raul Rainier, Hank Holloway | 08 Mar 2019 | NY

Все начинается с невинного похода по магазинам ради подарка для восьмилетней дочери Хэнка.

+1

2

Мысль о том, чтобы пройтись с Хэнком по магазинам в поисках подарка для его дочери, изначально показалась Раулю занимательной. Это и правда обещало стать не обычным свиданием, а может и не свиданием вовсе, но его приятно волновала идея о том, чтобы заниматься какими-то вещами вместе с Хэнком. При чем это – не бытовое дело, не каждодневное, и очень важное, потому что дочь была для него на одном из первых мест, в этом нечего даже сомневаться. Может быть, Раулю придется просто ходить за Хэнком следом, пока он выбирает. Или они зайдут в конкретное место и купят конкретные вещи, если девочка уже все заранее решила. Или же Рауль и правда сможет что-нибудь подсказать и помочь в выборе… он был совсем не силен во вкусах восьмилетних девочек, и даже не представлял, чем именно они сейчас увлекаются.

До выбранного Хэнком дня оставалась почти неделя, и за нее Рауль успел в переписке и привычных уже встречах в кафе выяснить, что никакого конкретного заказа у Джессики нет. Значит, им предстоит хорошенько поломать голову над тем, что именно выбрать. Все полезные и нужные вещи наверняка покупала мать, и поэтому Хэнк мог забыть об одежде и обуви, а также обо всем, что могло хоть как-нибудь помочь девочке в учебе. Это должна быть развлекательная вещь, но уже не такая простая, как игрушки, потому что восемь лет – вполне сознательный возраст.

Раулю первым делом в голову шли щенки. Ну что еще может порадовать маленькую девочку, которая крайне редко видится с отцом? Конечно, живое и положительное напоминание о нем, и щенок с этой ролью справился бы на все сто. За ним нужно ухаживать, ходить на прогулки, кормить и расчесывать, дрессировать, но все это было бы неплохим занятием для девочки; но это только если рассуждать с точки зрения человека, не знакомого с бытом семьи очень близко. Может, у них уже есть собака или кошка, может, у них там аллергия. Или мать просто не хочет брать на себя такую ответственность. Ее тоже можно понять, и Рауль, почти полгода проживший наедине с карликовой пони, понимал все это как никто другой.

Но все-таки, когда они встречаются восьмого около станции метро, Рауль первым же делом говорит:

- Давай пусть это будет собака!

Он выговаривает это еще даже не подойдя к Хэнку близко, а когда подходит – улыбается и обнимает его, радуясь тому, что может делать это открыто и без стеснения, потому что они встречаются и вместе.

- Сам знаю, что это трудно, но дети же любят животных, и это вроде как воспитывает в них доброту и ответственность. Может, твоя Джессика уже и добрая, и ответственная, но разве собака ей в этом помешает?

Рауль говорит с таким энтузиазмом, словно хочет собаку себе, а не Джессике, но это не совсем так. Он любит животных, но прекрасно понимает, что с псом не справится – на него не будет хватать времени и сил, а для собаки это самое главное. Полегче, наверное, было бы с котом, но и на этот счет Рауль не уверен. У него не было животных, потому что они привязывали к месту; гораздо проще бросить все и уехать, если ничто не держит тебя в каком-то конкретном городе или доме.

- Или у тебя уже есть другие варианты? Времени осталось не так много, нужно сделать это сегодня, иначе потом можно и не успеть. Ты поедешь в Портланд?

Рауль не знает, хочет он, чтобы Хэнк поехал, или нет. В общем-то это не его дело, и с непредвзятой точки зрения лучше, чтобы Хэнк поехал. Это все-таки дочь, которая редко видит отца. Сам Рауль вырос в полной семье, но ему тем не менее не трудно понять чувства ребенка, который лишен одного из родителей. И вариант Хэнка и Джессики еще не самый плохой, но именно поэтому Рауль знал: лучше пусть бы ехал.

К тому же, вряд ли он задержится там надолго. Вроде бы Хэнк не говорил ничего об отпуске, а если он не собирается в отпуск, значит, поедет всего на несколько дней. Не так уж долго, с учетом того, что у Рауля никто не отменял работу.

- Еще дети любят сладости, но вряд ли это хороший вариант в твоем случае, – повернувшись, Рауль обводит взглядом все ближайшие здания. Здесь много магазинов, несколько торговых центров на четыре или больше этажей, в общем, выбрать наверняка будет из чего. - Пойдем сюда, – он показывает Хэнку на одну из ближайших раздвижных дверей. - Я, конечно, во всех этих магазинах не был, но не все ли равно, откуда мы начнем?

Здоровенный магазин для детей они находят довольно быстро. Его наверняка так и построили: на самом видном месте, чтобы дети замечали яркие и броские витрины в первую очередь, и тянули туда своих родителей. Рауль теперь едва ли не выполняет эту роль, когда хватает Хэнка за руку и целеустремленно пробирается между пестрыми стеллажами.

- Смотри, игрушки. Она их любит? Что ей нравится? О, тут нет этих акул, которые на всех фотографиях… – Рауль немного огорчается. - Акулы из Икеи. Они очень классные.

На этот раз, в отличие от ситуации с собакой, Рауль от акулы не отказался бы. От самой большой, которая только есть, и пускай в его доме совсем мало места, но уж акулу-то он нашел бы, куда пристроить.

С некоторым трудом ему удается отвлечься и напомнить себе, что они ищут подарок для девочки, а не для тридцатилетнего мужчин, и Рауль берет в руки полутораметровую черепаху с узорчатым панцирем:

- Нет?

+2

3

В первые годы жизни ребёнку не нужно особых подарков. Родители в этот период балуют разве что себя самих. Хэнк помнит, как Келли расходилась не на шутку в этом вопросе. Начиная с наборов красивой одежды для девочки, разнообразных заколок, погремушек, и вещей, которые на взгляд Хэнка, были ни к чему. Заканчивая зваными вечерами, не которые обязательно приглашались все друзья и родные, до которых можно было достучаться любыми способами.

Самому отцу хотелось в эти дни порадовать Джессику, а не их семейное окружение. Но каждый раз его подарок оказывался не к месту по мнению жены. “Зачем этот поход в парк?”, “кому нужен конструктор?”, и конечно, вишенкой на торте: “она наверняка хочет торт, а не маршмеллоу на костре в такой праздник”. Именно на её семилетие Хэнк брал малышку с собой в поход и развлекал весь вечер только своим присутствием. На удивление, Келли была не против. Они не делили ребёнка, но вопросы воспитания почему-то часто вставали внезапными айсбергами посреди спокойного моря. Появлялись словно из ниоткуда и угрожали крахом.

Перед встречей с Раулем, Хэнк успел несколько раз подумать о том, что именно он хотел бы купить для дочери, но в голову не приходило ничего особенного. И в итоге он решил, что они выберут что-то вместе.

- “Если увидим, и нам понравится обоим, я буду знать, что это оно..”

Рауль на месте, ждёт его, и Хэнк уже не пытаясь сопротивляться этому чувству радости, когда видит парня, улыбается, направляясь к нему, чтобы обнять. А потом хмыкнуть и рассмеяться по-доброму, когда слышит про собаку.

- Собаку? Я даже не думал об этом! - тут же говорит он, а потом действительно задумывается о таком подарке хотя бы в теории. Правда, представив себе, как он будет перевозить бедное животное из одного штата в другой, проезжая несколько других, собаку заранее становится жалко.

- Я думаю, что этот вариант будет про запас. Если нам совсем ничего не понравится.

Рауль так светится энтузиазмом, что Хэнк безоговорочно позволяет и взять себя за руку, чтобы вести вперёд и выбрать магазин.

- Времени осталось и правда немного. Я хочу поехать, да. На этот день у меня выпадает выходной, я подумал, что это хороший знак. - он выбирает самый важный вопрос среди прочих и отвечает на него, глядя на Рауля теперь почти кротко.

- “Будешь скучать, пока меня не будет?”

Он останавливается только когда видит, за что первым делом Рауль ухватился. Ранье всегда такой милый, или причина в том, что сейчас он окружён множеством игрушек? Среди всего этого разнообразия, да с большой мягкой черепахой в руках он сам выглядит как ребёнок. И уже не получается сдержать искренний смех, когда Хэнк подходит вплотную к Раулю. Обнимает за талию сбоку и целует в щёку, одновременно забирая у него огромную игрушку.

- Рауль, я думал, мы выбираем подарок моей дочке. Но можем и тебе что-то купить!

Парня он удерживает ещё некоторое время, прежде чем отпустить, разглядывает, как у того порозовёли щёки, и умиляется, как он отводит взгляд. Хэнк только боится, что смахнул своими словами энтузиазм, и потому держит так. Крепко и близко к себе. Медленно вздыхает и, раздумывая, кладёт голову подбородком на плечо Рауля, и осматривает окружающее помещение. Подождав, негромко произносит:

- Ей нравятся звёзды и луна. Ещё море и киты с русалками.

Пока говорит, он отлипает наконец-то от Рауля и встаёт прямо, деловито разглядывая полки, заполненные игрушками самых разных мастей и пожеланий. Они не прогадали, зайдя сюда. Ранье не прогадал. Хэнк думает, что ходить они будут недолго. В таком разнообразии что-то обязательно приглянётся.

Дальше он идёт чуть впереди, предпочитая не отводить взгляд, а попросту его не показывать. Лениво почти ступает по полу, трогая мягкие игрушки, и разглядывает разнообразных кукол на соседнем стеллаже. Вот кукла - это было бы к месту. Но одновременно и банально. Поэтому он двигается дальше. Следующий - отдел с разными развивающими игрушками из разряда “собери сам”. Хэнк не уверен, что Джессика любит заниматься такими вещами. Это вызывает долю грусти.

- Я действительно давно не наблюдал за её такими, прилагающимися к детству занятиями: чаепитие с куклами, выполнение домашней работы по учёбе или помощь матери на кухне. И конечно, не было времени особо посмотреть, как она занимается любимым делом. Келли не так давно рассказала, что Джессике сейчас нравятся танцы, даже рвалась в танцевальную школу. Но занимается ли? - Холлоуэй не замечает, как притормаживает, вышагивая всё медленнее. - Я думал о какой-то значимой безделушке. Я не уверен насчёт каких-то больших игрушек. - Он сжимает губы досадливо признаваясь. - Знаешь, были такие года, когда я не мог к ней приехать, повидаться. Узнать реакцию на мой подарок.

Он оборачивается и сменяет задумчивость на неуверенность, пожимая плечами:

- Я дарил ей кукол и музыкальную шкатулку. Однажды билеты в театр, но.. Кажется, Келли была недовольна таким подарком. Я даже не помню, сходили ли они на ту постановку. Ещё дарил как-то большого, метр в высоту точно, деревянного коня. Джессика была рада. Я тогда услышал столько эмоций в трубке при разговоре!

Он негромко хмыкает, вспоминая, ведёт плечами, сбрасывая сейчас это видение прошлого. Замечает что-то блестящее, с сиреневыми пёрышками, подвешенное повыше остальных игрушек в отдалении и устремляется туда. Подходя ближе, он понимает, что это и останавливается, разглядывая некоторое время. Здесь висят почти под потолком много разных ловцов снов, украшенных подвесками, колокольчиками и перьями, как тот, что приглянулся.

- Красиво. - заключает он и оборачивается. Улавливает взгляд подошедшего тоже поближе Рауля. - И ещё, по мнению моей бывшей жены, я совершенно не умею выбирать подарки, - наконец выпаливает то, что хотел, и несколько растерянно поднимает руку к шее, смущённо почёсывая у загривка, - и я подумал, что две головы лучше...

+1

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
- Рауль, я думал, мы выбираем подарок моей дочке. Но можем и тебе что-то купить!

Рауль не понимает, стыдно ему или весело. Насмешливо фыркает и обнимает Хэнка освободившимися руками. Нельзя так стоять двум мужчинам посреди отдела детских игрушек, но на несколько секунд можно представить, что камеры ослепли, а люди отвернулись и разошлись по другим рядам. К тому же, Раулю нравится ощущать себя в отношениях – последний раз, когда с ним было что-то хоть немного похожее, закончился уже давным-давно, а все остальные разы напоминали скорее хождение по битому стеклу, чем что-то уютное и теплое. Поэтому теперь ему хочется получить все, побольше и желательно сразу, и вместе с тем немного страшно, что если хорошего случится много, то потом его лимит исчерпается и начнется плохое.

- Это для дочки! – оправдывается он, не скрывая улыбки. - Ладно, я подумаю еще.

«Звезды и луна» заставляют его улыбнуться. Весьма взрослый выбор; Рауль думал, что девочкам восьми лет обычно нравятся феи «Винкс», радужные пони или что-нибудь подобное. А на словах о море и китах он улыбается снова, но уже грустно. Ассоциация с Ритой Мэй возникает моментально, Рауль это не контролирует и может только поддаваться. Интересно, у Джессики тоже светлые волосы и большие глаза? Она тоже видит кита в небе?

- Есть, наверное, игрушки русалок и китов…

Он не уверен. Что-то пошло не так в ходе мыслей, и Рауль рад, что Хэнк много говорит, ведь это позволяет отвлечься, немного задвинуть непрошенные воспоминания подальше, вцепиться в настоящее, в этот момент, и сосредоточиться на нем. Келли, если судить по рассказам Хэнка, не самая приятная женщина. Но и не самая плохая тоже – по крайней мере, не запрещает отцу видеться с дочерью, хотя и любит навязывать свои представления о жизни. Наверняка когда-то она была другой, раз уж понравилась Хэнку, а потом то ли время, то ли быт, то ли рождение ребенка изменили ее. Со всеми бывает, не только с женщинами. Мужчины порой подвержены переменам гораздо больше и серьезнее, и их избранницы страдают от этого сильнее.

- Здорово, что в этом году ты сможешь поехать, – искренне говорит Рауль. - И музыкальная шкатулка – это круто. Она разбила ее или нет? Мне кажется, это из тех вещей, которые быстро разбиваются. Дети все-таки.

Конь, куклы, билеты… Если с последними все понятно, то Раулю интересно, что стало с остальным. Если куклами играть, они портятся рано или поздно, рвутся, пачкаются или теряются. Метровый конь тоже не вечный – где он сейчас? Сломался и выброшен? Стоит в кладовке? В детской на видном месте? Вынесен на задний двор дома?

Задается ли этими вопросами Хэнк, важно ли ему это?..

- Что ты имел в виду под значимой безделушкой? – Рауль ходит вдоль рядов, теперь рядом с ним модели машинок, подъемных кранов, грузовиков, лодок и вертолетов. Все в коробках разных размеров, пластик и картон, все яркие и с наклейками, а рядом, на противоположном стеллаже, в таких же коробках запакованы фигурки супергероев. Большие и маленькие, группами и по одному, внутри интерьера и без лишних деталей. Такое разнообразие, что немного пугает – а выбрать все равно слишком тяжело. - Мне тоже нравится, – он останавливается рядом и смотрит на подвешенных к специальным конструкциям ловцов снов. - Думаю, это интересная мысль, но одного такого маловато.

Даже если выбрать самый большой. Рауль тянет руку вверх и трогает перья, что-то в них мелодично и невесомо звенит. Да уж, похоже, он и сам ребенок – ему и черепаха понравилась, и эти ловцы, и много чего еще.

- Или паззлы… Она любит паззлы? Кажется, я знаю, где они могут быть! – он вдруг оживляется, показывает Хэнку рукой в сторону стеллажа у стены, и идет туда первым, но вдруг в поле зрения попадает что-то другое.

Стойка напротив панорамного окна. Снаружи не попадает света, но там подсветка, так что стойка выглядит черной вешалкой со свисающими до пола шарфами, только Рауль моментально понимает, что это вовсе не шарфы.

Он забывает о паззлах, о ловцах, почти обо всем, потому что на передний план памяти лезет кое-что другое. Воспоминание не из давних, но выглядящее полузабытым, будто происходило не с ним. Будто кто-то рассказывал историю, а Рауль слишком живо представлял антураж, или же он посмотрел фильм, невнимательно и без звука, а теперь увидел что-то знакомое.

Он оказывается около стойки, не понимая, как сюда дошел. Плюшевые змеи вставлены в специальные разъемы так, что вешалка будто держит их за шею, и длинные хвосты-тела волочатся, свиваясь полукольцами на полу. Змеи разные – красно-серые, зелено-синие, белые в горошек. Здесь нет такой, которую Рауль помнит.

Удав в крупную красно-зеленую клетку. У него смешная голова, язык высунут и свисает из пасти. Удав висит на шее Рауля; его подарил Сид, не сказав при этом ничего внятного (он вообще не мог говорить, только мычал иногда что-то странное, но Рауль всегда понимал его), и Рауль, покидая больницу, держит его двумя руками, как будто кто-то может отобрать подарок.
Потом он долго не расстается с удавом.
Потом он оставляет его на перилах в многоэтажном доме, потому что удава жалко, а себя – нет.
Потом удав оказывается на крыше. Красно-зеленая клетка слишком пестрая на белом снегу.


Что с ним случилось дальше? Тогда Раулю было не до удава. Киллиан держал револьвер и грозился застрелить то ли Рауля, то ли себя самого, а Эрик знать не знал, что должен сделать. Эрик хороший психолог, но даже для него это было слишком.

Где же теперь чертов удав?..

Рауль бездумно гладит мягкие цветные хвосты ладонью. Воспоминания кусают его слишком больно, он давно к ним не возвращался. В голове немного потрескивает – что-то с давлением, - и он невольно задумывается, в каком ящике стола таблетки и не следует ли позвонить Эрику. Таких эпизодов давно уже не случалось, но Рауль и не встречал ничего, что так резко напомнило бы ему то прошлое, дверь в которое он не хочет открывать.

- Я отвлекся, – кажется, Хэнк его зовет. Говорит ему что-то. Рауль с трудом отводит взгляд от хвостов, но на Хэнка смотреть не может – скользит взглядом по стеллажам, судорожно пытаясь припомнить, что они тут делают. - Мм, ты говорил, надо посмотреть паззлы? Они где-то здесь, в этом магазине. Тут все есть. Идем.

И он делает шаг в сторону от вешалки со змеями, но знает, чувствует, что они позади. Они и все то, от чего он хочет спрятаться и что хочет скрыть от Хэнка.

+1

5

Разбилась ли шкатулка… Хэнк чуть не спотыкается, вдруг живо представив себе эту картину: сделанная тогда им на заказ, шкатулка, украшенная по периметру изображениями гиацинтов, с танцующей надо всем этим великолепием, маленькой белой балериной. Как эта вещь падает со стола и разбивается, да так, что и не собрать осколки воедино вновь. Его заметно передёргивает, но он только чуть двигает головой в стороны, отрицая видение. И ещё, чтобы уж наверняка, улыбается:

- Я ничего об этом не знаю. Может быть и разбилась. Но думаю, Джессика мне наверняка бы об этом рассказала. Ей нравилась та мелодия, я точно знаю.

Хорошо, что Рауль сам переводит разговор на другое. Хэнку становится больно представлять, как его прежние подарки действительно могли быть отвергнуты из-за возраста или заброшены на чердак или в чулан, и забыты. Но он помнит, что его дочь не такая. Она ценит эти вещи. Иногда ему кажется, что подари он ей обычную жвачку, так Джесс бы сохранила на года обёртку, лишь бы было что-то после этого момента, осталось на память. Холлоуэй сам такой, и давно уже заметил эту черту в своей Джесс. Пусть это немного странное наследование, - хранить всякие мелочи, которые напоминают о чём-то, - он относится к этому с теплотой. Нет, вряд ли все эти предыдущие подарки как-то пострадали. Тем более вряд ли от намеренного игнорирования.

Рауль успевает прокомментировать, что думает о ловцах снов, параллельно касаясь их, вызывая мелодичные звуки, придумывает новое и рвётся к паззлам.
Хэнк идёт следом, размышляя, насколько Раулю нравится тактильный контакт с вещами. Как он ухватился за ту черепаху, осторожно касался ловцов снов, когда говорил о них, а сейчас он вдруг останавливается у витрины с какими-то плюшевыми удавами, ужами и подобными пресмыкающимися. Стоит некоторое время и тоже тянет руку.

Холлоуэй улыбается, готовый озвучить вслух это замечание, но его будто что-то останавливает. Выражение лица его мальчика. Тот стоит как вкопанный, глядя в никуда, хотя смотрит на какого-то удава и трогает бездумно именно эту игрушку. Холлоуэй ждёт несколько секунд, надеясь, что Рауль просто задумался и сейчас вернётся к нему. Но тот стоит эти несколько секунд. Затем ещё и всё смотрит в одну точку, будто застыл. Остаётся начать с осторожности.

- Рауль? - Хэнк произносит тихо и мягко, словно извиняется за беспокойство. Почему-то на ум от этой картины приходят страшные ситуации, когда человек на вызове хотел покончить жизнь самоубийством и стоял на краю. Такое было в его работе лишь однажды, и похожее выражение лица он видит у Рауля. Пришедшее на ум сравнение его сильно пугает, и он говорит дальше:

- Хм, эти игрушки довольно милые. И мягкие.. - он касается плеч Ранье стоя со спины уже и поглаживает до локтей. - Но я думаю, Джесс не оценит, она вообще не любит змей.. Может, всё же отправимся к паззлам?

Рауль всё же шевелится, озирается как потерянный с секунду и заговаривает, чем неслабо успокаивает Хэнка. Неизвестно, что его “разбудило”, может он сам, но Холлоуэй косится на витрину с дурацкими змеями и решает, что надо бы увести Ранье отсюда подальше. Рауль говорит про паззлы так, словно это предлагал сам Хэнк, и остаётся только задумчиво удивляться. Холлоуэй молчит и шагает вслед за Раулем, готовый его поддержать, если тот начнёт падать

- “Что с этими змеями не так?”

В голове возникает несколько предположений, но останавливается он на одном: символизм для Ранье в этих змейках явно не позитивный.
Он всё же берёт Рауля за плечи и улыбается, ведя его подальше, в сторону паззлов или чего угодно другого, лишь бы увести.

- Да, я говорил, что надо посмотреть паззлы. Я тут подумал, что может быть лучше подарить что-то, с чем она всё же будет играть какое-то время. А то шкатулка. Ну это то, что она поставила на полку и включает, я надеюсь, по вечерам раз в неделю.

Разговаривать много и об отвлечённом Хэнк умеет. Только мысленно возвращается к той витрине, восстанавливая по памяти уже, как она выглядит, и что там были за змеи такие. Ему очень хочется спросить, что это было, но одновременно с тем, мнится, что нельзя. Сейчас точно нельзя.

Задумавшись о том, что бы ещё сказать, он не смотрит под ноги и не замечает, куда ведёт обоих. Останавливается только от звука высокой и громкой ноты в ответ на нажатие. Понимание, что произошло, приходит только когда он опускает голову и возвращается в настоящее. Напольное пианино. Посреди торгового центра, между отделами. Довольно логично, что оно есть в магазине игрушек, но сейчас Хэнку кажется, что это совсем неуместно. Или уместно?

Плечи Рауля он отпускает, вдруг подумав о том, что это могло бы тоже сейчас отвлечь. Ступает на пол с клавиатуры, оглядывает некоторое время, отсчитывая в уме, как его учила Джесс: от до одну чёрную клавишу, вторую и наступает на третью. Это должен быть тот самый фа-диез. Следующая ми, - он выдерживает ритм, делая шаги медленно, - затем ре и чёрная над до. Шаг ниже, - мягкая си. Ля, и возвращается, отступая обратно на Си. В этот момент поднимает взгляд на Рауля.

- Вот. Дальше сложнее.

Пожимая плечами, заранее извиняясь за возможные ошибки, он ставит теперь две ноги на игрушку и повторяет мелодию, добавляя второй звук в терцию. Доиграв, пусть и с лишними паузами, сходит с огромного инструмента.

- Я выучил это. А ещё “Сердце и душу” Лёгкую партию, конечно. - он чувствует, что краснеет, признаваясь. Всё же канон Пахельбеля звучит лучше, чем мелодия на две руки, которую знает каждый, кто хотя бы раз пытался играть. - Года два назад Джесс записали на уроки фортепьяно. Конечно, я не думаю, что это перерастёт во что-то серьёзное. В конце концов, Келли умеет играть, и справляется с этим неплохо. И так получилось, что этот канон.., мы учили его с Джесс.

Рассказывая, Хэнк вспоминает те дни. С дочкой они виделись чаще, больше смеялись и проводили за инструментом много времени.

- Ей очень понравилось быть учителем, а мне учиться. Но по правде, это начало, - всё, что я выучил. Джесс намного более одарённая, чем я в плане музыки. - он смотрит парню в глаза, и чуть медлит, добавляя, - Эта мелодия записана в той музыкальной шкатулке, Рауль. Я не верю, что Джесс не сберегла её. Она очень внимательная девочка, несмотря на возраст.

В зале вдруг раздаются менее стройные звуки пианино: другие посетители торгового центра решили развлечься. Холлоуэй понимающе хмыкает и берёт Ранье под руку.

- О, вон там отдел с красками, паззлами и лепкой. Мы же хотели туда?

До самого этого отдела Хэнк не отпускает чужую руку, придерживая, ведёт за собой. Теперь ему хочется, чтобы они оба вовсе забыли тот момент.

+2

6

Раулю в какой-то момент кажется, будто Хэнк говорит только ради того, чтобы отвлечь его и вывести из того странного состояния апатичной задумчивости, которого захватило его из-за внезапных воспоминаний. Перед Хэнком сразу стало стыдно: это же насколько нужно себя не контролировать, чтобы вот так проколоться! Хэнк наверняка многое понял. Точнее, начал догадываться, что с Раулем что-то не так, и оставалось лишь надеяться, что он свяжет это «не так» с реальными змеями. Есть же люди, которые ужасно их боятся. Рауль тоже от ползучих гадов не в восторге, но пережить одного-двух, пожалуй, мог бы, но Хэнку-то откуда об этом знать?

Да, наверное, не стоит беспокоиться. Нужно быть экстрасенсом, чтобы понять что-нибудь в таком коротком, пускай и странном эпизоде. Или копом, но Хэнк сейчас не полицейский, а обычный отец, выбирающий дочери подарок, вот о чем стоит помнить.

Рауль немного приходит в себя, но отвлекается почти сразу на звук. Он не совсем такой, как бывает у пианино, а гораздо более электронный и искаженный, но все равно ассоциация возникает сразу.

- Вау, – Рауль улыбается, как будто только сейчас поняв, что Хэнк держал его за плечи все это время. - Я видел такое в Амстердаме. Там оно было на лестнице, клавиши вместо ступенек.

Первые несколько секунд Рауль с любопытством и недоумением следит за Хэнком, слушает звуки, которые появляются, стоит ему переступить с одной клавиши на другую. Потом узнает мелодию и улыбается шире – Хэнк как будто сделал шаг на его поле, но Рауль совсем этому не противится. Ему нравится, что Хэнк не музыкант, что он не очень много в этом понимает, но не меньше ему и нравятся вот такие внезапные проявления осведомленности.

- Здорово, Хэнк! – Рауль несколько раз аплодирует, когда Хэнк выбивается из сил или просто перестает помнить мотив. - Не каждый может сыграть что-то ногами.

Кажется, или он немного ревнует к дочери Хэнка? К девочке, которая чему-то учила его еще задолго до того, как Рауль с ним даже познакомился! Стоит задуматься над этим, как становится смешно, но от первой своей эмоции Рауль все еще чувствует легкое послевкусие:

- Я тоже мог бы научить тебя чему-то. Сам уж выбирай: музыке или французскому… - …поцелую, мысленно добавляет он. Такой флирт, прямой и откровенный, был характерным для Рауля еще несколько лет назад, но сейчас он то ли боится, то ли стесняется, чтобы проговорить что-то подобное вслух. Вместо этого он улыбается и говорит другое: - Похоже, твоя дочка очень хорошая. Жалко, что вы не можете часто общаться, но хорошо, что хотя бы можете вообще.

Вглядевшись в сторону, куда обращает внимание Хэнк, Рауль видит, что там и правда находятся интересные вещи. Двигаясь туда, Рауль задумывается, не смотрятся ли они со стороны странно – двое мужчин, идущих за руку, - но никто ничего не говорит им, и поэтому Рауль переключается на более насущный вопрос: какой рисунок на паззлах ему нравится больше?

Здесь слишком широкий выбор. Для совсем маленьких детей есть небольшие коробки с яркими картинками и крупными кусочками паззлов. Есть кадры из мультфильмов и кино, репродукции известных картин, паззлы-фотографии, паззлы-тексты, паззлы-абстракции и то, что Рауля занимает больше всего: коробка с чисто белым полотном на ней и обозначением в три тысячи кусочков.

- Смотри, это паззл с ничем, для буддистов! – недоверчиво зовет он, вынимая коробку и разглядывая ее поближе. - А еще я подумал, что было бы круто, если бы ты взял то, что ей сильно нравится, и напечатал это на паззле. Но для этого тоже поздно, да? Такое наверняка не делают за несколько дней… А еще ведь нужно все проверить, вдруг оно не соберется. В следующий раз начинай выбирать подарок за месяц или раньше!

Поставив коробку на место, Рауль уже схватил набор для лепки, но почти сразу от него отказался. Слишком яркие кусочки чего-то, из чего полагалось лепить, а от таких сочных и броских тонов Раулю становилось не по себе. Детям они, должно быть, больше всего нравятся, но если можно выбрать что-нибудь более стильное – незачем хвататься за яркое.

А вот за крупное он все еще хватался.

- Ого, смотри! – Рауль рванул за соседний стеллаж, где прямо на полу стоял раскрытый мольберт с демонстративно поставленным на него холстом. - Она у тебя случайно рисовать не учится? А то танцы, музыка, что еще остается? Разве что стихи писать, но это еще слишком маленькая, я так думаю.

Вокруг мольберта Рауль ходил с любопытством. Тот был и впрямь большим, не как для ребенка, а уже под настоящего художника. Какие-то крепления на деревянных лапах, где-то прилажена металлическая пластина, где-то еще зажим. Несложная конструкция, собранная по сути из нескольких перекладин разной длины, но цена за нее наверняка мало кого обрадует.

Впрочем, пока было непохоже, чтобы Хэнк беспокоился о деньгах. Если он собирался попасть едва ли не на другой конец страны только ради дня рождения дочери, то подобные вопросы не должны были его волновать.

- Вот только если выбирать мольберт, то это не один он нужен, – увидев на лице Хэнка заинтересованность, Рауль задумчиво потер подбородок. - Что она с мольбертом будет делать, смотреть на него? Нужен холст, и краски, кисточки, растворитель… Что там они используют? Вроде полотно чем-то грунтуется, но я в этом не уверен. Знаешь, меня один раз рисовали. Я тогда играл в одном из парков, было лето, а парнишка один неподалеку что-то рисовал, и мы с ним познакомились, он позвал к себе в студию и потом чертовски долго заставлял меня стоять в одной позе. Было ужасно, но результат вроде оказался ничего. Он же не сразу показал, что вышло, там сперва краски сохли или что, а потом прислал картину почтой. Куда же я ее дел?

Рауль всерьез озаботился этим вопросом. Он помнил знакомство, помнил студию художника, даже картину помнил, а вот что с ней стало потом? Подарил Киллиану или оставил где-нибудь, или продал?.. Не растворилась же она в воздухе…

- Не помню, – признался он. - Я много вещей забываю.

+2

7

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Теперь Рауль не выглядит таким.. Таким, как в тот момент. Кажется, он отвлёкся. Холлоуэй улыбается облегчённо, думая, что ему удалось хоть немного помочь. Даже если ненадолго. Он и не был уверен, что сможет сыграть. Всё-таки это было давно, - момент, когда он видел, трогал, слышал инструмент, на котором играл сам. Запомнился только запах дерева, сила звука, и какое-то пронизывающее чувство от пианино, если его касаться во время звучания. Как на зло, не обладая особым талантом к правильной постановке рук или способностью продемонстрировать всякие динамические акценты, он мог только запоминать. Это Хэнк с детства делал на автомате: запоминал мелочи.

Тот далёкий вечер игры с дочерью отчётливо всплывает в голове. У Джесс было простенькое домашнее задание. Сыграть гамму пару раз и постараться запомнить пару акцентов.
Символы.. “Штуки!” - как их запомнила для себя Джесс, обозначения силы удара, плавности, громкости. Холлоуэй бы сейчас запросто рассказал Раулю, - всю эту техническую лабуду. Но посади его за инструмент, на котором правда надо играть руками, и получишь очень смешного взрослого, который вмиг позабыл, для чего нужны пальцы. И последовательность нот в мелодии он тоже запомнил механически, как на автомате.

Он чуть улыбается, когда Ранье хвалит, понимая, что ещё немного и покраснеет. Но не из-за гордости а скорее из-за стыда. Собственные руки кажутся не такими подвижными или послушными. Пока он думает, парень успевает сменить тему, и Хэнк мягко переплетает свои пальцы с его, слушая, какая Джессика замечательная. Только Хэнк сейчас не может думать про Джессику. А вот про пальцы Рауля может. И воспоминания о дочери сменяются другими, более волнительными. Того вечера, когда Рауль играл на пианино, а Хэнк наблюдал.

Он мягко проводит подушечкой большого пальца, проходясь ласково по коже чужой ладони в своей и вспоминает, как руки Рауля умеют играть: красиво, достойно, с размахом! Холлоуэй подносит его руку к своим губам на этих мыслях и целует костяшки пальцев. Опуская вниз, отпускает, смущённо улыбаясь. Это были всего лишь собственные мысли. Приходится себе напомнить, зачем они здесь вообще, и прекратить фантазировать.

- Научить меня французскому? - он смотрит в ответ и мысленно невольно додумывает ту фразу о поцелуе, но решает не шутить на эту тему. Может быть ему и показалось, что голос у того прозвучал так, словно фраза не закончена.

- Я бы поучился у тебя, Рауль. - он рефлекторно скорее облизывает губы, быстро размышляя над ответом, - языку.

Он не уверен, флиртует ли Рауль. Кажется, пока тот ни разу не проявлял такого поведения. Или этого Хэнк не замечал. Был настолько невнимателен? Фраза казалась недосказанной, обрезанной на половине дыхания, и это зацепило приятно. Все знают про французский поцелуй, но вместо продолжения этой темы, он говорит о другом:

- Или пианино. Но обязан тебя предупредить, что я за инструментом теряю весь свой запал и почему-то чувствую себя слишком большим неповоротливым и неуместным. Как, скажем, медведь в посудной лавке. У тебя никогда такого не было? Может быть, когда ты учился? Ты не рассказывал. Я знаю, что есть дети, которые ни в жизнь не согласятся сесть за пианино самостоятельно.

Он ступает медленно, отмеряя про себя расстояние до стеллажей, к которым они идут, рассчитывая договорить за это время:

- Однажды я разговаривал с мисс Долорес. Преподавательницей, которая обучает Джесс пианино. Она рассказывала пару таких историй. Она запаздывала к нам порой, и мы.., - почему-то в этом рассказе имя жены кажется лишним, - и я тогда поинтересовался причиной. Оказалось, были у неё ученики, которых буквально приходилось заставлять или уговаривать. Одного ребёнка из богатой семьи, явно избалованного, упрашивать минут сорок из шестидесяти от урока. В результате мисс Долорес запаздывала к следующим, желая преподнести каждому ученику хоть что-то, а не бессмысленно разъезжать по домам, чтобы отметить присутствие и угоститься печеньем к чаю.

Он замолкает и молчит некоторое время вспоминая, зачем вообще об этом начал.

- Ты всегда хотел сам играть? А может быть, у тебя были такие ученики?

На паззлы Хэнк смотрит с сомнением. А на тот, который выхватил из общей кучи Рауль, так и вовсе слегка морщится с тоской представляя себя самого за этим занятием.

- И какие же люди настолько сумасшедшие, чтобы собирать паззл без картинки? Разве это не скучно? Я бы помер от скуки, пока подбирал одну детальку к другой! Ах, слушаюсь! - он улыбается, меняясь в настроении с придирок к игривости,  готовый шутливо отдать честь, реагируя на то, что его мальчик вдруг раскомандовался. - Есть в следующий раз выбирать подарок заранее! - Ему смешно, и он не думает, когда договаривает, - но только ты будешь выбирать его со мной через год!

Улыбку он держит, но чувствует, как стало немного жарко щёкам и ещё где-то в районе груди. Холлоуэй не думал, не загадывал так далеко вперёд. Будут ли они вместе год спустя? Они ведь кажется, только в самом начале. Рауль тоже становится серьёзным, но быстро исправляется, когда видит мольберты.

Идея с рисованием Хэнку нравится. И на мольберты он смотрит заинтересованно, слушает про то, что ещё стоило бы купить. И даже согласно усмехается в ответ на вопрос, сколькими же вещами занимается Джесс.

- О нет, она уже и так слишком занята. Хотя может быть, в ближайшем будущем. - на улыбку с заговорщическим прищуром Рауль реагирует как надо, и Хэнк чувствует, что ему стало теплее от этого понимания.

Рауль ещё рассказывает о себе, но заканчивает на такой грустной ноте, что Хэнк решает промолчать в ответ. Помучившись ещё немного с тем, какие же ещё дополнительные вещи покупаются для рисования, они подошли к кассе. Холлоуэй не представлял, что рисовать - это настолько затратно. Но если признаться, он никогда не любопытствовал в этом направлении, и не знал о всяких мелочах про марки и состав красок, толщину кисточек, прочность бумаги. Наклон и высоту мольберта для ребёнка. Пока они разговаривали с консультантом, он мысленно уже успел представить себе выражение лица дочери, и это только укрепило внутри ощущение, что они сделали хороший выбор. Ему приглянулся складной мольберт, который при носке выглядит больше этюдником. А вот выбор красок и кисточек он оставил на Рауля.

Как только они вышли на улицу из торгового центра, Хэнк пару раз моргнул, с долей удивления поднимая взгляд к небу.

- Уже так поздно? Мне казалось, что прошло всего ничего.

Поднеся руку к глазам, он только убеждается в этом; часы показывают без пятнадцати восемь, а значит они сильно увлеклись, пока были внутри здания.
На улице быстро темнеет, людей всё меньше, и Хэнк вдруг останавливается, сделав пару шагов и осознавая кое-что. Домашний адрес Рауля. Он его совсем не знает. Не знает, где тот живёт, и сколько времени ему потребовалось, чтобы просто добраться сюда, до этого магазина.

- В какую сторону тебе надо? - он покусывает губу ещё мгновение и оборачивается, окончательно капитулируя перед вопросом:

- Ты не против, если я тебя провожу? Может быть, до нужной станции?

+2

8

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
- У меня никогда не было учеников, – Рауль улыбается, отвечая, и пожимает плечами, потому что для него это что-то вроде элементарных понятий. - Некоторые просто не созданы для того, чтобы передавать знания, ну… – он замялся, вспомнив о том, что Хэнк буквально только что сделал предположение, что Рауль сможет научить его. И он правда смог бы хотя бы попробовать, но был уверен, что это не перейдет дальше занятия на несколько раз, которое предпринимается только ради того, чтобы провести вместе время. Учителем он и правда был неважным – понимал много, но на то, чтобы объяснить это вслух, сил часто не хватало. Он и французский-то не преподавал, а просто разговаривал на нем с людьми, только иногда объясняя перевод или написание слов – то, что мог бы сделать любой, знающий язык человек.

До мисс Долорес, о которой упомянул Хэнк, Раулю явно было слишком далеко. Он нетерпеливый, легко переключается с одного на другое, терпеть не может, когда до людей что-то не доходит с первого раза – куда уж тут быть учителем.

О музыке Рауль мог бы говорить очень долго, но сейчас на это времени нет – они выбирают подарок все-таки, и после того, как Хэнк заинтересовался мольбертом, они обсуждают, что необходимо взять еще. На одной или двух вещах останавливаться не хочется, и Рауль помогает выбирать холсты (несколько, просто на первое время), а потом уделяет тщательное внимание краске, кистям и растворителе. Сам он этим никогда не занимался, но всюду есть инструкция, а потом их замечает консультант и становится совсем легко.

- Непросто будет все это довезти, – виновато признался он, когда они уже отошли от кассы. - Надеюсь, Джессике понравится. Но, думаю, дети любят такое. Вы сможете заниматься этим вместе, пока ты будешь в их доме, а это всегда классно.

Собственный отец никогда с Раулем ничем не занимался, и поэтому он даже не представлял, каково это, но радовался, что Джессика отлично представляет. Не жить с отцом – это одно, а вот не получать от него внимания – совсем другое, и вполне очевидно, что из этого хуже.

На улице было темно, когда они закончили с покупками, и снова холодно из-за ветра, продувавшего Нью-Йорк насквозь. Рауль ежился и крепче хватался за пакет – он недолюбливал перчатки, потому что не мог без чувствительности пальцев, и поэтому чем холоднее было на улице, тем сильнее этим пальцам доставалось.

- Сейчас рано темнеет.

В такие вечера приятнее всего сидеть дома, с уютным желтым светом и плотно закрытыми окнами, чтобы холод с нью-йоркских улиц не пробивался внутрь. А если не дома – то где-нибудь в соседнем кафе, с пледами на стульях и чуть слышной музыкой. Хуже всего в офисах, когда рабочий день еще не закончен: Рауль совсем недолго работал в офисе, и было это не зимой, но он отлично мог себе представить, что чувствуют люди, которые вынуждены сидеть там постоянно.

О том, как чувствуют себя люди, вынужденные в эту погоду работать на улице, Рауль до сих пор не думал, а сейчас понял, что Хэнк ведь был как раз из них. Полицейский в патруле – повезло, что он хотя бы ездит на автомобиле, но может бывают дни, когда ему нужно и пешком ходить? Например, во время мероприятий: Рауль раньше не очень-то обращал внимание на полицию, которая охраняет выходы или улицы, а ведь эти люди вынуждены стоять подолгу на одном месте, без возможности хоть немного расслабиться.

Но сегодня Хэнку не нужно ни патрулировать, ни где-то стоять, и Рауль немного улыбается в ответ на его вопрос.

- Мне нужно на сто двадцать пятую. Если честно, мне опять к кафе.

Почему-то ему было немного стыдно при мысли, что Хэнк узнает, где он живет. Квартирка была крохотная: когда-то одну большую разделили на три совсем маленьких, и на территорию бывшей одной комнаты поместили и ванную, и кухню, но Рауль все равно считал, что она неплохая. Там было уютно, его окружало не слишком много вещей и все они принадлежали ему. На одного человека хватало, но это он скорее себя так успокаивал, чем по-настоящему думал. Все равно ведь он большую часть времени проводит в кафе, а туда возвращается только чтобы переночевать и душ принять; место правда нравилось ему, но домом его было не назвать.

Даже с натяжкой.

Но мысль о том, что Хэнк хочет проводить, оказалась приятной. За Раулем сто лет уже так не ухаживали, он даже начал думать, что в своем возрасте больше ни на что подобное не может рассчитывать, потому что это удел подростков и юных влюбленных, но теперь чувствовал, что ошибался. Ему это нравилось – такое отношение. Нравилось, и он боялся потерять это, особенно из-за того, какая крошечная у него квартира, и где она находится.

- Если тебе по дороге, – он улыбнулся, надеясь, что не выглядит при этом смущенным пацаном. - Я буду очень рад.

На метро до нужной станции оказалось всего несколько остановок, но людей было под завязку – конец рабочего дня, все стремились поскорее попасть домой, так что Хэнку с мольбертом, который даже в сложенном виде был чертовски объемным, пришлось несладко. На сто двадцать пятой тоже выходили многие, но все равно стало свободнее, а когда они свернули в сторону кафе, то прохожих стало совсем немного.

И некоторых из них Рауль узнал издалека.

- Ой, – он начал притормаживать, судорожно выискивая повод куда-нибудь свернуть. - Там впереди мои знакомые… не очень-то мы друг друга любим.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Пульс ‡флеш