http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/93433.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет · Ви

На Манхэттене: ноябрь 2019 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » выяснив все между нами обоими, кровь на стене мы заклеим обоями ‡флеш


выяснив все между нами обоими, кровь на стене мы заклеим обоями ‡флеш

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/UFQYqfD.jpg


Апрель 2016, Кёльн, Германия

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Он бы мог сказать, что летит в Германию с тяжелым сердцем, оставляя позади себя подругу в беде, навестить которую так и не отважился до сих пор. Он мог бы сказать, но никогда бы того не ощутил. Рэй был все еще зол на доктора Сфорца, так нежданно совершившую поворот на сто восемьдесят градусов, он не хотел ни видеть ее, ни слышать, она становилась ему совершенно безразличной, а уж теперь... когда она столь надежна была скрыта от любого чужого губительного влияния, ему и вовсе не следовало за нее чрезмерно волноваться - к смертной казни ее все равно не приговорят, а отослав ей в защиту своего собственного адвоката, Макинтайр таким жестом считал какую бы то ни было собственную вину полностью исчерпанной. К тому же, со дня возвращения дочери, хирург и вовсе маловато за что действительно искренне переживал, кроме самой этой ситуации, которую пришлось оставить ныне на самотек, но иного выхода попросту не было. К тому же, во всем этом Рэймонд видел и отменные положительные стороны - очередное его отсутствие в жизни Элеонор вполне могло сыграть в его же пользу, если в ней все еще теплились хоть какие-то нежные чувства в его адрес. В противном же случае, эта поездка и вовсе не оказывала никакого влияния на разворачиваемые события, а потому на душе у мужчины должна была бы царить искомая легкость, достигнутая в точке, где он уже попросту не мог ни на что повлиять и от него ничто не зависело. Должна была бы. Но ее не было. И мятежные чувства играли в этом ключевую роль. До душевного покоя было еще далеко, жизнь то и дело подбрасывала ему дополнительной пищи для размышлений, которая не проходила мимо, а скапливалась где-то на задворках сознания, истязая и сковывая любые попытки вырваться из адского круга наслоений собственной личности. Мысли, как и водилось, доканывали его куда скорее и серьезнее, нежели все жизненные невзгоды вместе взятые. Он летел в Кельн не потому что его звала за собой работа, а потому что он в который раз бежал от самого себя, бежал от сутолоки слитых один в один невыносимых будней, от тех трудных решений, что приходилось ему принимать каждый день, и в которые не входила его врачебная практика - тут-то как-раз все было предельно просто и едва ли задевало его чувства хоть сколько бы то ни было возможно, если у него и вовсе имелись связанные с искомым состраданием. Его пациенты никогда не были для него личностями, лишь кусками мяса, на которых он оттачивал свое безупречное мастерство, и он был далеко не единственным хирургом, кто придерживался подобной политики в отношении больных - не абстрагируйся от подобных слабостей, и их жестокая профессия выжжет всякого дотла, оставив лишь рефлексирующую пустую оболочку на месте человека. Для последних противопоказаний Рэймонд слишком себя любил, и, причем, не столько в этом случае себя, сколько свою несчастную дочь, ради которой всякий на его пути оказывался жалкой пешкой, которой недозволенно было причинять боли ни в какой степени, и мужчина был готов на все, чтобы предотвратить любые угрозы с их стороны.
И благодаря всему вышеперечисленному Макинтайр был до крайности напряжен в последнее время, не имея ни единого свободного от тяжких размышлений мгновения, а потому в этом шансе позабыть обо всем хотя бы на время он искал желанной разрядки. Всего лишь отчасти, не в полноте своей, но и этого глотка свежего воздуха, небольшого потакания своим потребностям, могло быть достаточно для того, чтобы сбросить с себя сети нервического накала... или же распалить их докрасна. Исходя из этого, еще по пути в свой забронированный гостиничный номер, устало созерцая проплывающие за окном такси потрясающие в собственном уродстве вывески нечитабельного языка, Рэй заказал себе на вечер приятную компанию, в тщетной надежде, что хотя бы случайной незнакомке удастся поспособствовать приведению в порядок его хаотического мышления. Уже скоро будет год, как он не позволял себе вольностей в отношении женщин, и это его не только удручало, но и злило одновременно, несмотря на клятвенные обещания Элеонор, в которых с некоторых пор доктор находил едва ли ни единственный смысл своего зашедшего в тупик существования. Он ощущал себя до бесконечности одиноким, не имея возможности вновь коснуться запретных материй, за которыми пропадала единственная нынче женщина, способная разделить с ним его чувства, его трагедию, его любовь. Он приближался к предписанному ему госпиталем отелю, и чувствовал внутри себя тихий шторм на фоне общей усталости. Его тело жаждало отдыха, но неумолимый разум требовал подчинения и мучил изнуренный дорогой организм, вполне способный в последующем на подлое предательство. Впрочем, о подобных последствиях мужчина старался не думать - он не имел ни малейшего понятия о том, что его ожидает в номере, и насколько сильным будет стимул, подстегивающий и обнажающий все нервы, и без того воспаленные его гнетущим недугом.
- Danke, - вежливо бросил он таксисту, который помог ему с багажом, после чего Рэй двинулся к стойке рецепции, чтобы зарегистрироваться и с большим трудом разобрать какую-то более-менее ценную информацию в путанных словах персонала, но девушка очень скоро обнаружила собственную ошибку, мгновенно переключившись на хороший английский и терпеливо повторив все до деталей, позабыв, впрочем, упомянуть о самом главном, о чем, ей, по всей видимости, казалось, американский гость должен быть уже в курсе... или попросту он так и не понял из ее слов, что "в номере женщина" - совершенно не означало ту самую его приглашенную на ночь подругу.
В какой-то мере он был даже несколько недоволен подобным чересчур скорым сервисом - он заказывал шлюху не раньше, чем через час, и подобное вольное трактование графика было даже несколько несвойственно педантичности немцев, что также успело задеть Рэя, отнюдь, не расположенного провести свою командировку в подобном начатом тоне накладок и нестыковок. Взлетев в свою комнату, он даже не счел необходимым, чтобы постучаться - как правило, врач был весьма щепетилен в отношениях с дамами, но все же церемониться с нахально чересчур рано заявившейся проституткой он не собирался. А потому и визит его порядком перепугал стоявшую посреди номера миловидную хрупкую девчонку, хотя, с чего ей было так вздрагивать, Рэймонд, ей-богу, никак не понимал. Впрочем, это не помешало ему остаться при своем тактичном обаянии, и мужчина, сбрасывая в узком проходе свои вещи, с сильным акцентом адресовал дамочке пару слов на ломаном немецком, означавших, что он рад ее визиту, но ему необходимо предварительно посетить душ, что никак не влияет на то, что она может уже начинать раздеваться.
- Guten Tag, - ласковой улыбкой поприветствовал Рэй, машинально ослабляя тугой узел душившего его галстука, - Ich bin in der Dusche. Du - zieh dich aus, - на всякий случай сопроводив слова характерным жестом ладони добавил он, после чего и направился в уборную.
Он не мог при этом не отметить, что его неучтенные пожелания по поводу цвета волос и возраста компаньонки также его отчасти покоробили, он страшно не любил проколов в мелочах, поскольку они умели изначально выстраивать не самую благоприятную атмосферу и могли способствовать многим опрометчивым выводам и поступкам. А этого Рэймонду сейчас следовало старательно избегать.

Отредактировано Ray McIntyre (01.06.2019 19:30:25)

+2

3

Кёльн... Франческа мысленно пробовала на вкус это слово, перекатывала его на языке как шарик затвердевшей и давно потерявшей всякий вкус жвачки.
Это как извращённый клён. А она бы не отказалась от кленового сиропа.
Кёльн... Вообще-то она не должна была оказаться здесь. По составленному расписанию ей нужно было лететь в Париж на двенадцать часов позже, но внезапный вызов на работу заставил сорваться с законного выходного и оказаться в Кёльне.
Да кто вообще придумал это ужасное название?
Если быть уж совсем откровенным, Франческа не была избалована ни поездками в цивилизованные страны, ни знанием романо-германских языков настолько, чтобы ее не поражали огромные слова на вывесках, которые она пыталась прочитать, но терпела неудачу за неудачей.
Кажется, существуй в ее языке кости, она бы давно их переломала, пытаясь прочитать надписи на указателях в аэропорту на немецком языке. В отличие от французского, каждая надпись была похожа на проклятие или угрозу, а люди вокруг буквально лаяли. Кажется, ей не было так не уютно ни на военных базах в зоне конфликтов, ни в странах, куда она доставляла гуманитарную помощь.
Кажется, она держала себя в руках из последних сил, и усилия воли, которые она прикладывала к тому, чтобы не сорваться в точечно направленную агрессию, становились уже настолько титаническими, что впору было ставить себе памятник.

Этот день не задавался с самого начала.
С известия о том, что второй пилот регулярного рейса в Германию не может выйти на рейс, а оттого нужно его заменить. И лететь не со своим капитаном, а с незнакомым еще человеком, который может оказаться… Да кем угодно. И дурное предчувствие ее не подвело. Она скрипела зубами на каждый комментарий о том, что женщина в небе хуже женщины за рулем, женщины на корабле и даже похуже обезьяны с гранатой, замечания о том, что у каждой женщины только одна цель – носить виски мужчине, и как раз этим стоило бы заняться и Фрэн, и ее призвание на самом деле находится по другую сторону кабины пилотов. Она стойко переносила и это, понимая, как скучает по Локхарду. Быть может оттого и держалась, не желая подводить своего первого и, кажется, единственного друга в этой авиакомпании. Ведь он учил ее быть спокойнее. Не реагировать на провокации и вести себя достойно. Именно так должен вести себя офицер и, тем более, капитан. И она старалась – хотя бы ради Локхарда, который мгновенно заслужил ее уважение.
Но сегодня она летела не с ним.
Сегодня она приземлилась в Кёльне.
И это ее совершенно не радовало.

Девушка на ресепшн говорила что-то об ошибке брони, но Ноэр только отмахнулась.
Вместо нее в номере должен был жить мужчина, и правда. Но авиакомпания должна была решить этот вопрос и переоформить бронь, так зачем сейчас бормотать что-то об ошибках?
В любом случае, единственным желанием Ноэр сейчас был лишь душ. А остальное – просто глупые формальности.

Франческа сделала неуверенный шажок в новых туфлях по ковролину небольшого номера. Едва ли за тридцать с лишним лет ее жизни у нее было больше четырех пар туфель на шпильках. Ни в годы юности, когда ей настолько хотелось попасть в военную академию и она ходила исключительно в кроссовках или кедах (была бы возможность, не вылезала бы их военных ботинок), и с трудом поддалась на уговоры родителей и брата хотя бы на выпускной надеть туфли, ни после в годы учебы и службы, у нее просто не было необходимости выглядеть женственно. На военной базе порой достаточно было быть девушкой, чтобы казаться неотразимой. Правда, неотразимой быть в то время она не желала вовсе.
А сейчас… Сейчас едва ли кто-то обернется на женщину в куртке под камуфляж и кожаных ботинках на улице, едва ли подойдет познакомиться.
Ей порой было самой противно от того, на какие ухищрения приходилось идти ради того, чтобы время от времени просто расслабляться. Она прекрасно помнила Париж, где на кривом английском с ней изъяснялся очаровательный француз, но стоило ему узнать, что перед ним сидит не туристка, а пилот, он будто растворился.
С тех пор Франческа представлялась исключительно бортпроводницей, хихикала над ужасными шутками и строила глазки мужчинам за стойкой. Надо сказать, что от этого ей становилось все гаже.
Впрочем, это не мешало ей сейчас, в номере, снятом авиакомпанией, привыкать к каблукам и короткой юбке, в которую она успела переодеться.
Она обернулась на открытую дверь и немецкий лай в свою сторону, ошалело осматривая ввалившегося в ее номер мужчину в костюме.
Шок от происходящего и попытка проанализировать ситуацию оставили ее в стопоре на несколько мгновений: она даже успела подумать, что явно растеряла все свои рефлексы, потому что еще лет семь назад еще при звуке шагов стояла бы у двери, а вошедшего мужчину уложила бы на лопатки или приставила бы ко лбу или горлу оружие до того, как он пересек бы порог. А теперь она осоловелым взглядом провожала его в ванную.
В ее, мать вашу, ванную.
- Это что блядь такое? – выругалась Фрэн и рванула следом за лысым мужиком, с силой распахивая дверь.
- А ну пошел нахер отсюда, блядский немецкий ублюдок, - на самом деле, она искренне верила, что мужчина, вломившийся в ее номер, ее не понимает, а потому надеялась на силу интонации, в которую вложила всю свою долго сдерживаемую за прошедший день ярость. Впрочем, на одну лишь силу голоса в такой ситуации надеяться не приходилось, а потому Ноэр схватила захватчика ее (только ее, блядь) ванной и резко дернула на себя, чтобы выволочь лысого сначала из ванной, а потом из номера, и предъявить это недоразумение (нет, серьезно, как вообще таких людей земля носит?) девушке на ресепшн. И пусть она сама с этим разбирается.

Отредактировано Frankie Nauer (08.06.2019 22:39:52)

+1

4

Судя по адресованному ему взгляду, его акцент оставлял желать лучшего, но все же немецкий язык давался Рэймонду чересчур трудно и лишний раз им пользоваться было ему и сложно, и неприятно. Впрочем, как ему казалось, языковой барьер - совсем не то, что могло бы встать между ним и шлюхой, он предпочитал отсутствие препятствий точно так же, как и лишних разговоров. Так или иначе, а интересоваться делами и настроением своей гостьи Макинтайр пожелал бы исключительно после душа, и поэтому, сбросив пиджак и галстук на столик с полотенцами, он было принялся за рубашку, как снаружи послышался грозный стремительный топот - будто девица бросилась тут же к неосторожно оставленным им вещам. Не очень-то ценным, не считая рабочий ноутбук и сам по себе чемодан, но все же! Он готов был уже совершенно самостоятельно лишить себя удовольствия одиночества в уборной, но вот как-раз дверь ему распахнули, едва не шваркнув ей о стену. Судя, по взятому тону - чем-то девица была крайне раздражена. А еще и ругалась на чистейшем английском, что, наверняка, навело бы мужчину на мысли о какой-то досадной ошибке, и он бы пришел к нужному выводу, если бы эта самая фреляйн не сопроводила свою грубоватую резкость еще и рукоприкладством. Надо отметить, что вообще Рэймонда непросто было чем-то удивить или поставить его в затруднительное положение, из которого выход находили в первую очередь его рефлексы, а не взвешенные решения - мышечная память сработала, когда ее не ждали, и вместо того, чтобы уступить странноватой дамочке и обсудить все в спокойном тоне, Рэй защищался, вывернув руку из захвата, что с разницей в их габаритах все же было проделать нетрудно, после чего заломал ту же самую ладошку за спину не успевшей опомниться подобной наглости девице и прижал ее весом к стене, крепко сжимая ее на удивление сильную кисть. Совсем не потому, что она ему чем-то всерьез угрожала, хотя та и пыталась извернуться и ответить ему, а для того, чтобы успокоить агрессоршу и поднять вопрос уже более конструктивно.
- Прошу. Прощения, - строго возмутился мужчина, ожидая от воинственной девицы хоть каких-то объяснений. - В своем ли вы уме?
Раз она так бойко и грязно умела излагаться по-английски, то должна была понять и его пару фраз. Хотя, где-то в глубине глубин Рэю уже приходило в голову, что и дамочка, которую он держит, совсем не та, за кого он ее принял, и он сам для нее, по меньше мере, захватчик и оккупант. Вот только, как донести это нервной девчонке, чтобы та вновь не бросилась кошкой мстительно выцарапывать ему глаза. Для начала, неплохо было бы переместиться из коридора хотя бы в саму комнату, где пространства для маневра было куда больше, а еще там стояла кровать... но мысли о том, чтобы обездвижить свою пленницу и зафиксировать ее на постели, примерно так же, как поступали в госпитале с чересчур перебравшими пациентами, хирург задвинул подальше, туда, откуда вообще они вздумали появиться. Навряд ли это воодушевило бы дамочку на размеренную беседу, а заодно спасло бы его от привода в местную полицию с обвинением в насилии и сексуальном домогательстве. Он и без того не был уверен, что настоящая стычка способна завершиться как-то иначе - западный мир в последнее время был просто-таки бичом для белых гетеросексуальных мужчин среднего возраста, хотя, придерживаться рамок приличий на уровне инстинктов, Макинтайру прекрасно помогала врачебная этика, через вживление в организм на клеточной основе которой они проходили едва ли не каждый квартал. Но, в этом конкретном случае, ему, к сожалению, не повезло бы списать все на вынужденные меры по спасению жизни человека, даже если его адвокаты в последствии и смогут доказать какое-нибудь социопатическое расстройство у юной возмутительницы спокойствия.
- Я сейчас отпущу вас. Постарайтесь больше на меня не бросаться. Я уверен, нам все удастся обсудить, - уже спокойно и вкрадчиво предупредил мужчина, отклеив от стены девушку и медленно проводив ее внутрь помещения.
Но, вместо того, чтобы просто разжать руки, Рэймонд резко раскрутил мадам из захвата и толчком бросил ее на постель, с настороженностью наблюдая - бросится эта растрепанная бестия с новыми угрозами или останется все так же шумно гонять воздух легкими и враждебно созерцать стоявшего перед ней мужчину. Судя, по медленно ползущим секундам затишья - вроде бы чаши весов качнулись в сторону временного и шаткого перемирия. Вот и чудно. Перевел дух Рэй, рефлекторно потерев пальцами красные полосы на коже в распахнутом вороте рубашки. И когда только успела его приложить...
- Я - доктор Макинтайр. Я - американец. И командирован сюда по работе, этот номер мне забронировал госпиталь. А кто Вы такая?
Все же... хороша. Темпераментная чертовка, распростертая пред ним и непредсказуемо опасная. Конечно, она была бесконечно юна и от того чем-то отдаленно напоминала ему о дочери, но все же. Сердце все еще оглушительно билось, так и не сбавляя темп, от чего выровнять сорванное дыхание никак не удавалось. Рэймонд, отнюдь, не был готов к такого рода приключениям, хотя и находил в них некоторое неожиданно открывшееся ему очарование. И, если по-хорошему, он вынужден был бы пригласить сюда не только менеджера, но еще и охрану, то в силу своего врожденного такта и заинтересованности в происходящем, он опустил таковую возможность, предпочтя тихое разбирательство в семейном кругу. К тому же, для самой этой особы подобное решение было бы наилучшим. А вот уже после, как только они смогут прийти к некоторому общему соглашению, Рэй лично позвонит на рецепцию, чтобы прояснить все сложившиеся обстоятельства. Вопрос с подселением был для него не нов, но в прежнее время, ему удавалось решить его практически безболезненно, хотя, как правило, ничего криминального и сверхъестественного в паре ночей в одном номере никто никогда не видел, и уж тем более это ни к чему не обязывало. С юридической точки зрения. Но не с его собственной. Судьба еще ни разу не сталкивала его с людьми, которые не играли бы для него никакой роли, иначе в ее действиях он бы находил некоторую бессмысленность. Их встреча не была случайна, хотя бы все происходящее и сильно то напоминало. В его жизни не было случайных встреч. Каждая из них несла под собой нечто куда большее, а во многих случаях - и сумрачно страшное. Каким же, каким же ветром несло ее прямо на скалы?.. Такая юная... такая... своеобразная.

+1

5

Чертов Кёльн.
Не стоило ожидать от этого города вообще хоть чего бы то ни было хорошего, Фрэн чувствовала это загривком ещё в аэропорту, когда смотрела на проклятия на указателях. Этот знакомый привкус пепла на нёбе, которое ни сглотнуть вместе со слюной, ни сплюнуть, ни вытравить дымом появлялся вместе с щекоткой невидимого перышка между торчащими позвонками шейного отдела. Это чувство бывает нестерпимым, а бывает еле заметным, но после службы она умела выцеплять его, даже если оно посещало ее всего на мгновение. Возможно, именно благодаря этой способности выживают те самые старые, закаленные в боях вояки.
Она, впрочем, сделала безуспешную попытку вырваться, скорее проверяя хватку противника неловким рывком, чем действительно стараясь чего-то добиться. Возможно, родная речь и строгий голос отрезвили ее, а может быть она действительно не хотела наносить серьезных увечий, иначе бы пустила в ход и шпильки, и затылок, которым при желании могла бы сломать нос.
- Сам ты не в своем уме, - почти неслышно все же прорычала, не сказать что от собственной злости, скорее машинально отвечая на оскорбление. Она даже слегка обмякла, расслабляясь, показывая, что не собирается сопротивляться или пытаться напасть. Впрочем, уже через мгновение пожалела об этом, когда ее бесцеремонно бросили на кровать.
Фрэн замерла, на мгновение подумав, что не отказалась бы и от логичного в данный момент продолжения, и от непреднамеренного убийства этого наглого немецкого ублюдка. Тот, впрочем, представился американским врачом, чем на мгновение вогнал женщину в ступор. Хотя бы потому, что она не могла придумать новый эпитет для этого наглого лысого... В общем, с эпитетами с появлением новой информации к Фрэн не складывалось совершенно.
Адреналин, попавший в кровь, постепенно выветривался, вместе с приходящим в порядок сердечным ритмом - лицо Ноэр потихоньку возвращалось к нормальному оттенку, а венка на лбу даже не вздулась. Женщина отсчитывала про себя до десяти, напоминая себе о том, что офицерам не стоит вести себя подобным образом. 
Она поднялась на локтях, оценивая вероятность опасности, но мужчина сейчас уже не казался настолько же угрожаюшим, как ворвавшийся в ее номер лысый старый немец: все произошедшее походило на нелепую ошибку, в которой разобраться было бы гораздо проще в разговоре без применения физического насилия. И всего лишь стоит взглянуть на ситуацию под другим углом.
Ну, по крайней мере, без попыток наброситься на собеседника шансы на успех переговоров значительно повышаются. Или её обманывали несколько человек. В случае их неправоты уже их будет ждать долгий и серьезный разговор.
- Франческа, - она протянула руку мужчине то ли для рукопожатия, то ли требованием поднять ее из явно более проигрышного положения.
- Помогите, - раздражённо проворчала, а потом ловко вцепилась в протянутую руку и шустро, одним рывком подтянулась, чтобы сначала сесть на кровати, а потом и вовсе подняться.
- Я, - она смотрит на мужчину перед ней. Игра в глупую девчонку едва ли будет уместна сейчас, как и враньё, которое может всплыть здесь, когда в соседних номерах живут остальные члены экипажа. Женщина грязно выругалась про себя, понимая, что любой вариант ответа будет выглядеть максимально нелепо.
- Пилот American Airlines, - она наклонилась, чтобы одернуть юбку и отряхнуть с подола не слишком длинного платья невидимую, но очень раздражающего соринку. И только когда уверилась, что теперь выглядит идеально, выпрямилась и взглянула на доктора, явившегося в ее номер и требующего теперь объяснения от нее.
- Этот номер забронирован авиакомпанией до обратного рейса в Нью-Йорк на мое имя, - она поправляет волосы, возвращая им приличный вид и, наконец, выпрямляется и расправляет плечи, привычно демонстрируя едва ли не военную выправку даже на каблуках. От этого ей было особенно трудно избавиться, впитанные с молоком матери привычки давали о себе знать, неумолимо проскальзывали в манере держаться и говорить.
- Приношу свои извинения за резкость, не думала, что вы знаете английский, - она потерла запястье, которое неприятно ныло после стычки в ванной, а потом громко хрустнула сначала им, а потом шеей. Эдакой явственной, но не явной угрозой, подсмотренной в фильмах, которые в ее детстве любил брат. Те самые, в которых огромные, двухметровые накаченные парни перед тем, как набить другим парням морду громко хрустели всеми суставами, и маленькая Франческа боялась этого звука едва ли не больше, чем предстоящих разборок.
И, конечно, она хотела пугать остальных не меньше.
И, конечно, научилась хрустеть суставами.
И, конечно, даже не понимала эту причинно-следственную взаимосвязь сейчас, но все равно хрустела суставами.
- Видимо, нам стоит обратиться на ресепшн и попросить решить это недоразумение, - это сейчас она была спокойна, а на несчастную девчонку внизу она будет орать и обвинять ее в исключительной некомпетентности, потому что сама Франческа ненавидит некомпетентность.
И смазливых девочек.
А в проклятом Кёльне - вообще все живое. Но это уже, кажется, очевидно даже ей.

Отредактировано Frankie Nauer (23.06.2019 18:58:45)

+1

6

Не рассчитывал Рэй по прибытии на такие спектакли с собой в главных ролях, причем напоминавшие ему либо какую-то плохонькую комедию, либо социальную драму, и он не мог все еще точно определить, в чем именно ему хотелось оказаться, если постановку сугубо порнографического характера сегодня со скандалом сняли с показа. Германия казалась ему тем местом, куда он прилетел отдохнуть, спустив с поводка вереницу рвущихся на свободу мыслей, ему хотелось вырваться из вереницы дней, позабыть хоть отчасти о намертво въевшейся маске, о том амплуа, что старался он поддерживать для своего окружения. Безусловно, собой становиться в полноте своей было исключено, но вот приоткрыть театральный занавес, сбросить сумеречный флер, поднадоевший и ему самому... Все это оставалось ныне лишь в его страстных и томительных мечтах. Настоящее круто переменило все ожидаемые обстоятельства и попросило лишний раз остеречься планировать. Теперь же он стоял пред миловидной дамочкой с ярко-выраженным резким характером, и неизвестно было, как та отреагирует в следующее мгновение, скрывая суровый непримиримый взгляд под густой отросшей челкой. Впрочем, тараканы у той в голове не просто водились, а основали, по меньшей мере, Ост-Индскую компанию в намерении совершить стремительную интервенцию, а, может, и отхватить себе часть оккупированных земель. И все же. Франческа.
Она явно не нуждалась в его помощи, но все равно протянула руку. Жест он оценил. Как тут же откликнулся на просьбу, практически не беспокоясь о повторном нападении, особенно в подобной ситуации, когда ему явно проще было нанести удар, покуда он утратил необходимую бдительность, понадеявшись на устойчивость психики своей невольной соседки. Дело дрянь. Мог бы тоскливо посетовать хирург, если бы не догадывался, пред какими перспективами оказался он в итоге, каким бы образом ни разрешился их конфликт, и сколько бы драгоценного времени он ни потерял при том, каковое мог бы с куда большей пользой потратить на отдых или запланированную работу. Пилот. Вот как. Брови его на мгновение удивленно взлетели, дабы малышка и не думала сомневаться в том, что он действительно ошеломлен услышанным - это ведь так необычно, так... незаурядно, в том числе, он не позабыл обдумать и то, что лучше бы самолетами, которыми он летел, управлял кто-нибудь другой. И это совершенно не потому, что вытянувшаяся в струнку особа напротив него была женщиной. Хотя, нет. Постойте. Именно поэтому. И тут она хрустнула суставами. Раз, другой...
Не было никакой необходимости быть клиническим психологом с узкой специализацией, чтобы резюмировать о количестве любезно продемонстрированных только что комплексов. Она всерьез хотела казаться страшнее и значительнее в его глазах, чем была на самом деле. В том не было нужды, Рэймонд и без того был склонен вести себя как можно более осторожно, но... почему-то девушка отчаянно запаниковала и решила поскорее расставить все точки над i, обозначив свой статус и позицию по отношению к врачу. Что же. А вечер все-таки обещает сделаться томным. И он с превеликим удовольствием выразил на своем лице нечто сродни "полегче, мадам, никто и не собирался вступать с вами конфликт, мне уж точно нет в том никакого досуга", он даже с некоторым треволнением отвел взгляд от едва ли не поигрывавшей мускулами девицы. В его же интересах было ей в том подыграть.
- О, безусловно, - спокойно согласился с ней мужчина, застегивая распахнутый ворот рубашки, и на автомате было рукав, но пальцы не обнаружили на нем куда-то отлетевшей серебряной запонки, что теперь украшала лишь другую руку. - Если позволите, я сам постараюсь разрешить этот вопрос, - вовсе не потому что он не доверял ее умению держать себя в руках и вести себя с достоинством, хотя... верно, именно поэтому. - Не утруждайте себя, поскольку я тоже, отчасти, ощущаю себя виноватым в произошедшем инциденте, - Рэй бросил дурное дело, смирившись, что сейчас не отыщет столь некрупный элемент гардероба, он только лишь накинул пиджак, чтобы хоть несколько сгладить потрепанный краткой борьбой вид.
Конечно, ему не хотелось оставлять свои вещи наедине с незнакомкой, причем настолько импульсивной и непредсказуемой, но выбора у него практически не было, к тому же... Он получал полное право решить проблему исключительно в своих интересах. Подобное заключалось в том, что уже чуть позже, в долгом и нудном разговоре с рецепционисткой, пока та проверяла все базы данных, и наконец отыскала в городе какую-то ночлежку в студенческом хостеле, мужчина позволил себе с отчасти гневливым пренебрежением бросить дамочке, что человеку с его статусом уж точно не подобает кормить собой клопов, и, не поинтересовавшись мнением самой Франчески, добавил и за свою соседку, что он не позволит и столь утонченной, достойной даме также терпеть предлагаемые неудобства. На том они и пришли к выводу, что им все же придется провести одну или пару ночей под крышей одного номера, но, если на утро появятся иные возможности, то его любезно об этом известят. Макинтайр с явным неудовольствием пошел на такие жертвы. И уже по возвращению к себе на этаж он изрядно подготовился для того, чтобы все его возмущения не выглядели чересчур наигранными. Он вернулся с не самыми лучшими новостями, и ему было даже смертельно любопытно, как же на них отреагирует его не в меру эмоциональная визави... Несмотря на собственную мнимую уравновешенность и склонность к размеренности бытия, мужчина находил некоторую прелесть в том, чтобы питаться чужими чувствами, оставаясь при этом до предельного сдержанным и невозмутимым. Надо отметить, гражданочка явно не интересовалась его вещами, брошенными на произвол ее и судьбы, как и вообще любым происходящим где-то за пределами ее собственной зоны комфорта, Рэй и не догадывался, на что же все-таки рассчитывала эта конопатая фурия.
- Боюсь вас огорчить, ничего не вышло, - сухо заметил хирург, проходя в комнату и присаживаясь в кресло, рефлекторным жестом чуть подобрав на коленях брюки, чтобы не натянуть ткань, он глубоко и тяжко вздохнул, пытаясь отыскать взглядом хоть какое-нибудь спиртное на столике рядом с собой, но в том не преуспев. - В городе проходит подготовка к каким-то соревнованиям... м-м, Strike... Counter-Strike?.. -  трудновато вспоминалось прозвучавшее ранее слово, поскольку мужчина не имел ни малейшего понятия, о чем ему пытается донести служащая. - Вероятно, прибыло много спортсменов... - его бесстрастное выражение лица говорило и о том, что вряд ли он счел подобное объяснение от работников отеля достаточным для себя и для своей невольной соседки. - А потому нам предложили принять их извинения за доставленные неудобства. И, если вы не возражаете, - он неспешно поднялся, вновь инстинктивно пробежавшись пальцами по чересчур свободной манжете рукава. - Я бы все же принял душ.

+1

7

Франческа застыла в некотором недоумении, пытаясь переварить сказанное ей неожиданным соседом по номеру. Вычурность речи поставила ее в тупик: она, кажется, поняла каждое слово по-отдельности, но все вместе, в странной для нее последовательности, они требовали пары мгновений, чтобы смысл фразы все же дошел до пилота. Женщина моргнула раз, второй, и только потом кивнула и промычала что-то невразумительное, но явно согласилась с планом мужчины.
Хотя едва ли у нее был выбор – мужчина, кажется, сам принял решение и сам пошел выполнять его. Такой поход в глубине души искренне импонировал выросшей в окружении именно таких мужчин Франческе, но теплое чувство, как и всегда, осталось очень глубоко в душе, потому что раздражать происходящее вокруг все еще не перестало.
Этот вечер походил на плохой комедийный ситком, а потому Фрэн, стоило мужчине удалиться из ее номера, ущипнула себя за предплечье, в надежде… Да не важно, на что она надеялась, эта надежда только что трусливо сдохла первая.
- Черта лысого, - выругалась, когда после одного-единственного шага в сторону кровати, где она планировала присесть и подумать, что ей делать дальше, учитывая наличие соседа в собственной комнате, когда подошва туфли скользнула по чему-то на паласе, утягивая за собой вес тела на неудачно подвернутую лодыжку. Боль пронзила всю ногу (Франческа была уверена, что от туфель на каблуках женщины получают травм больше, чем от службы в армии), заставляя вскрикнуть и сесть прямо на пол в поисках причины травмы. Пальцы быстро находят металлический кусок роскоши – запонки, - на которые Франческа смотрит так, словно именно она виновата и в том, что ей придется еще раз пересечься с лысым чертом (только помяни всуе, так и появится сразу, как проклятье древнего дома или гостиничного номера, в котором расчленили парочку ни в чем не повинных шлюх), или в том, что у нее болит нога.
Хотя погодите-ка…
Женщина с силой сжала ладонь с проклятой запонкой в кулак, пытаясь отомстить проклятому куску металла за свои мучения, ведь, конечно, именно он, бессердечный, был виноват во всех ее проблемах. Но запонка оказалась мстительной сукой, которая впилась в кожу и теперь, ко всему прочему, у Ноэр болела еще и рука.
Великолепно. Просто великолепно.
Франческа все же доползла до кровати и села, скидывая проклятые туфли с ног, а запонку положила на прикроватную тумбочку.
Чертова Германия.
Чертов Кельн.
Чертов лысый доктор.

Курение успокаивает. Но в номере курить нельзя, а Фрэн не находит в себе сил и желания нагружать только что пострадавшую ногу, а потому ей остается только глубоко дышать, в надежде заменить дозу никотина дыхательными практиками в почти бессмысленной попытке успокоить нервы, но то ли терпения на эти самые практики у нее не хватало, то ли вся ситуация ее раздражала настолько, что всего ромашкового чая и сигарет в Кельне не хватило бы на то, чтобы утихомирить Ноэр. Она так и сидела, напряженная как натянутая тетива, собранная и сосредоточенная, готовая в любой момент сорваться с места и начать себя защищать.
Пусть и пока не знала, от чего.

Сосед вернулся с плохими новостями. Ошеломительными настолько, что у Фрэн даже слов не нашлось, даже мата не осталось, чтобы выразить всю глубину отчаяния и возмущения, поэтому она выдала только глубокомысленное:
- Э-э-э, - настолько многогранное и многозначное, что ее лексикону можно было только позавидовать. И ведь было в этом мычании столько оттенков эмоций, что эмпаты бы пострадали.
- В смысле? – все же выдавила из себя более осмысленные слова, тупо уставившись на мужчину (но, возможно, на отражение света лампы на его лысине).
- Я должна ночевать в комнате… - она на секунду даже замялась, пытаясь сформулировать, что она думает о необходимости делить номер с лысыми американцами постбальзаковского возраста и как это все назвать одним словом и при этом не нарваться на обвинение в какой-нибудь дискриминации или оскорблении чувств лишенных волос, - с вами… - все же умудрилась выдать что-то более или менее внятное, - из-за… задротов? – происходящее все больше походило на очень плохой ситком.
А надежда, как она уже поняла, подохла.
Но Фрэн все же попыталась себя незаметно ущипнуть – вдруг все-таки уснула, пока ждала возвращения соседа. Но надежда так и не воскресла, оставшись мертвой шлюхой в шкафу неудовлетворенных амбиций.
- Проклятье, - не надо было чертей лысых поминать половину сознательной жизни, совсем не надо. Она уронила лицо в ладони, а потом упала на кровать и глубоко вздохнула.
- Если хотите в душ, не стоит сидеть в кресле, - раздраженно пробормотала Ноэр, все так же пряча лицо в ладонях.
- И Ваша запонка на столике, - от одного только этого слова у нее разболелась нога. Франческа зажмурилась и судорожно выдохнула: если с Гитлером в Германии происходило столько же неудач за час, она могла бы оправдать его желание убить все и вся. И захватить половину мира.
И уничтожить запонки. От первой до последней.

+2

8

На вытягивающееся в трагичности понимания лицо конопатой незнакомки можно было бы смотреть вечно. Возможно, он не казался ей сперва ни приятным, ни притягательным собеседником, возможно, она сочла, что провести ночь под одной крышей с ним сейчас для нее представляется самым вопиющим и неприемлемым из того, что вообще могло бы произойти с ней за всю ее недолгую жизнь, но это лишь сперва. Рэймонд мог бы лишь снисходительно усмехнуться, глядя на то, из какой глубины невежества зарождалось нечто новое и пугающее даже самого врача. Она так мало знала об окружающем их мире, она не понимала его законов, не могла самоосознать себя в бушевавшем потоке предопределенности, способном раскрошить мощью своего естества и куда более сильных, нежели эта изящная, хотя и бойкая девчонка. Неизбежность сомнет наши кости и размозжит наши чресла. Ты угодила в воронку, прелестная, тебе больше некуда бежать, возврата нет отсюда, есть лишь моя ладонь... схватись ты за которую - вытаскивать тебя не буду, но постараюсь удержать от края до самой той поры, покуда твой кровоточащий труп мне не покажется милее света твоих глаз.
Впрочем, он был благодарен за найденную вещицу - это все же был подарок его покойной жены, и ему не хотелось бы с ним столь бездарно расставаться. Мужчина кивком выразил свою признательность взгрустнувшей в стойком раздражении мисс, хотя и вместо того, чтобы запонку забрать, Рэй вынул вторую и положил ее рядом - по крайней мере, так они уж точно не затеряются. Времени он терять точно не хотел, а потому тотчас воспользовался дельным советом своей соседки и занял ванную комнату. Ему уже действительно стоило как можно скорее принять прохладный душ, и дело было совершенно не в том, что он так уж припылился за дорогу или чересчур вспотел, хотя личная гигиена и занимала в его жизни особое положение, порой, вплоть до абсурда, но также ему необходимо было и привести заплясавшие чертями неуместные мысли, сбивающие его с толку, затмевающие холод рассудка и вынуждавшие совершать Макинтайра не самые обдуманные поступки, мыслить не в самом безопасном направлении, сбросить часть так тщательно возводимых им границ дозволенного. Сейчас не время. Ныне он должен был не просто держать себя в руках, а вести тонкую и умную игру, и ему в эти мгновения не повредило бы иметь на руках все возможные козыри, а не бросаться картами в лицо.
Шум льющейся воды заглушал практически все, что могло происходить за дверьми в основной комнате, а потому и Рэймонд мог наконец в полноте своей предаться любому потоку размышлений, даривших временный покой его напалмом вспыхивающей крови, и девушка по ту сторону стены могла позволить себе устроить любую фантасмагорию, вплоть до ритуального сожжения чемодана ее непримиримого противника или простого выбрасывания вещей из окна. Из чистой вредности и вспыльчивости характера, с пробной версией которого врачу уже не посчастливилось быть знакомым и, к сожалению, иного он покуда не успел познать.
Мощные струи били его по спине и затылку, по усталым и остывавшим наконец мышцам, выравнивая дыхание, заглушая еще несильную, но уже ощутимую головную боль... Мне не следует поступать опрометчиво. Мне не следовало бы и вовсе нарушать течение бытия, повергая вспять установленные правила... Мой долг пред Нею бесконечен. Я не должен. Не должен... Он рвался к свету, но тот был слишком далек теперь, оставленный на западном берегу в практическом одиночестве, уязвимый и столь хрупкий. Он должен вернуться без промедления. И ни одна неуравновешенная причудливая сука не сможет тому помешать. Но, в какой бы изоляции Рэймонд ни чувствовал себя, он все же не смог отгородиться и проигнорировать приглушенные голоса у самого выхода из номера. Голоса женские и на явно повышенных тонах. Шлюха. Проклятье.
Как у него это вообще вылетело из головы? Ему следовало бы сразу по приходу отзвониться в агентство и отозвать свой заказ, но спешка в том, чтобы отгородиться от влекущих соблазнов происходящего, перевела его курс мыслей в радикально иное русло. Мужчина тут же выключил воду и наскоро вытер тело, чтобы успеть набросить хотя бы халат и разрешить сложившееся недоразумение, ведь обе женщины не имели ни малейшего понятия о том, почему они видели друг друга впервые, но с первого же взгляда успели возненавидеть одна одну. Не потому ли, что проститутка приняла эту взбалмошную сучку за свою клиентку? На этой мысли Рэй даже ухмыльнулся, в какой-то момент даже решив было не выходить из плена душевой, чтобы подождать развития событий, но все же... хорошо было бы вернуться к реальности, надевая все привычные маски и не подавая ни единого повода усомниться в искренности всех его порывов. Сильный удар ладони по обратной стороне двери также заставил его поторопиться в его облачении, от чего мужчина едва успел пояс кое-как подвязать, хотя тот и опасно расползался при резких движениях.
- Что здесь происходит? - строгий взгляд на их новую гостью, еще один - в адрес Франчески, чтобы та больше не встревала, а уж тем более, не открывала рот, хотя ту так и подмывало высказать ему не только все, что накипело по поводу эскортницы, но еще и добавить за все годы бед и унижений, что женщины терпели от своих угнетателей на протяжении истории человечества, что, во всяком случае, весьма четко читалось в ее ошалелых очах.
Медноволосая же дамочка, худощавая и хорошо за тридцать, только сложила руки на груди, в ожидании разъяснений. Как же она была похожа... Вылетая из ванной Рэймонд сперва даже не поверил своим предположениям, по спине его пробежал нехороший холодок, но ровно до того мгновения, когда морок рассеялся, а пред ним все так же осталась стоять совершенно незнакомая особа, чуть выше, не так сложена, и заметно моложе. К тому же, виновница его замешательства величественно восседала в хозяйском кресле и наблюдала за всем издалека. Рыжая сука.
- Мне не сказали, что вас будет двое, - мужчина не успел открыть рта, как его перебила шлюшка, бесстрастно глянув на стоявшую насмерть Франческу. - Тариф будет дороже, имейте ввиду, - хороший английский выдавал в ней явно не местную уроженку, и все же больше походил на какой-то европейский.
- Я прошу прощения за все это недоразумение, - наконец вклинился Рэй, намеренно выбрав самый спокойный и размеренный тон, который был ему доступен. - Любезная фройляйн, я не успел предупредить агентство, что в ваших услугах более нет необходимости, - он виновато улыбнулся, положив руку на узкое плечо проститутки и мягко разворачивая ее к выходу, при этом захватив с собой портмоне из внутреннего кармана висевшего в прихожей пиджака. - Вам действительно больше не стоит об этом беспокоиться, - проводив ее в коридор гостиницы, он вручил ей половину от заявленной суммы в качестве извинений за доставленные неудобства и распрощался, чтобы вернуться в номер раньше, чем его личная жизнь собрала еще больше свидетелей - ему вполне хватало и непредсказуемой Франчески, явно уже рывшей копытцем половицы в ожидании его возвращения, каковое откладывать точно так же не было в интересах Рэймонда.
- Мне действительно очень жаль, что я впутал вас во все это, - только и успел он произнести честно-виноватое, со вздохом разводя руками и с искренним сожалением покачав головой.

Отредактировано Ray McIntyre (07.09.2019 10:49:29)

+2

9

Ей никогда не давалась медитация. Очищение сознание дыханием казалось чем-то сродни попыткой пропылесосить красную ковровую дорожку веником: эффект выходил настолько же печальный. Но она все же закрыла глаза, пытаясь собрать себя из составных частей в единое целое, избавиться от лишних мыслей, свести раздражение к минимуму. Для этого ей не нужен был воображаемый пляж на необитаемом острове в океане, а всего лишь винтовка. Она вспоминала, как упирается в тело приклад, как воздух входит в легкие, пока до миллиметра выверяешь мушку с конечной целью, и как спускаешь курок на выдохе.
Бум.
Жестяная банка взлетает в воздух, а братья вслух засчитывают еще одно очко.
Ноэр легко ухмыляется, вслушиваясь в шум воды в душевой и падает спиной на застеленную кровать, давая отдых уставшему за трансатлантический перелет телу.
Она закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от мира хотя бы на несколько минут шума воды за стеной.
Но даже эти несколько минут умиротворения ей не досталось – ее прервал настойчивый стук в дверь номера.
Ноэр рывком поднялась с постели и, готовясь выпроваживать обслуживание номеров, резко открыла дверь.
Дама за дверью на уборщицу не походила, а несколько немецких слов, брошенных в ее сторону, пока мадам из коридора прямо-таки отодвинула ее и ворвалась в номер.
- А ты блять еще кто? – ошарашенно спросила женщина еще одного вторгающегося человека на ее территории (серьезно, что в этом городе и стране с сервисом?!).
- Вы заказали, - на английском отозвалась дама, с некоторым презрением взглянув на Ноэр. Последняя, впрочем, мало того, что ничего не заказывала, так еще и ничего в руках барышни не видела. Хотя подождите…
- Я ничего не заказывала, - возразила Фрэн в попытке мирно решить вопрос (она даже глубоко дышала и пыталась расслабиться, как в лучших обучающих видео по управлению гневом), но явившаяся дамочка явно не отличалась такой же миролюбивостью и требовала неустойку.
Фрэн попыталась еще раз мирно сказать, что ничерта она не заказывала и здесь дамочке не рады. Та стояла на своем. Как Ноэр начала орать и материться как пехотинец, она даже не заметила сама. И пока не почувствовала боль в руке в тот момент, когда она уже колотила в дверь ванной и проклинала лысого урода, который ко всему прочему еще и оказался извращенцем.
А потом он еще и посмотрел на нее так, словно она еще и провинилась в чем-то.
Она, значит, провинилась.
В том, что он позвал шлюху.
Она провинилась, да?
- Это что, была шлюха? - Франческа никогда не планировала становиться нобелевским лауреатом (будем честны, природа не одарила ее блестящими умственными способностями, которые помогли бы ей стать врачом или учёным, но с ролью пилота она вполне неплохо справлялась), а потому решила все же задать весьма и весьма интригующий и занимающий ее вопрос своему невольному сожителю. Я смысле, соседу. Она даже руки на груди скрестила, осматривая мужчину с ног до головы - ну точно недовольная жена, только скалки не хватает. Или, может, эта опция встроена в каждую женщину, просто активируется она присутствием накосячившего мужчины?
- Как это понимать? - ну точно вбешенная жена после двадцати с лишком лет брака, которая застукала мужа за порно-журналом после возвращения с работы.
На самом деле, ей было плевать кто и как развлекает себя в свободное время, до тех пор, пока способы развлечения не являются в ее, мать его, номер и начинают качать права на ее, мать его, территории. Это настолько далеко уходило за границы не только терпения, но и понимания Франчески, что она буквально задыхалась от возмущения.
Случись нечто подобное в ее доме, она бы выкинула все, к чему прикоснулась дамочка, и мужчину прямо в окно, но отсутствие в ее жизни постоянного мужчины решало проблемы с разбирательством с органами власти и покупкой новой мебели.
- ЖАЛЬ?! Это все, что вы хотите мне сказать, сударь? Вы являетесь в моей номер, вы занимаете мой душ, вы не можете решить проблему с кучей сраных затротов и свалить из этого чертового номера, а теперь притаскиваете сюда еще и шлюху? – она полыхала. Пылала. И не только всем известным местом, но вообще вся состояла из ненависти и пламени. Казалось, еще немного – и она просто взорвется сдавленными и разогретыми до миллионов градусов газами, вылетит вулканической пробкой и устроит извержения.
И жители этого сраного отельчика позавидуют тем, кто погребен в Помпеях.
- Вы даже не пытаетесь извиниться, вам просто ЖАЛЬ, - она была в гневе. И хотела крови. Но ни выплеснуть первого, ни пустить второго ей не позволяли остатки самообладания. Которых было очень и очень мало.
- Если когда я вернусь, здесь не будет еще одного чистого халата и набора полотенец, я разнесу весь этот сраный номер, - она могла бы собой гордиться. Она справилась. Она победила. Она не попыталась никого убить голыми руками. Теперь ей надо за это выпить и скурить половину пачки сигарет за один присест.

Отредактировано Frankie Nauer (09.09.2019 05:43:36)

+1

10

У девушки явно были какие-то проблемы личного характера, если взвинчивалась она с такой скоростью, что даже такой психопат, как Рэймонд, мог бы ей позавидовать. Неизвестно, чем думала эта барышня, когда повышала на него голос, когда позволяла себе кричать на совершенно незнакомого ей человека в радикально другой весовой категории, на что рассчитывала? Только лишь на его воспитание, на то, что он не посмеет поднять на нее руку, и, вероятно, кое в чем она все-таки не прогадала. Конечно, Рэю было совсем некстати сейчас все это выслушивать, он и вовсе ехал сюда не за тем, чтобы встревать в истории и терять с таким трудом установившееся равновесие, но все же... не был бы он самим собой, если бы не понимал, насколько важно сейчас было держать лицо, держать ту, годами отполированную маску, что спасала его в самых неоднозначных ситуациях. Несмотря на то, что и страна была чужая, и эту сопливую сучку он навряд ли еще когда-либо встретит в своей жизни, он не мог поддаваться тому, чего ожидала от него жена. Боковым зрением, позади Франчески он видел ее торжествующую ухмылку, и она его бесила гораздо больше, нежели скулеж зарвавшейся брюнетки, от которой попросту хотелось отмахнуться, как от назойливого насекомого. Нельзя. Мужчина удивленно вскинул брови, когда дамочка продолжила предъявлять ему претензии так, будто он ей не далее как час назад клялся в бесконечной любви, она хамила и явно старалась тем самым отвоевать захваченную им территорию, а ввиду отсутствия других методов борьбы, отчаянно пыталась хотя бы воспользоваться замешательством противника, но все так же терпела в этом неудачу, возможно, еще того не осознавая. Рэй не стал ни успокаивать ее, ни мешать ей крушить и без того разбитое в хлам первое впечатление друг о друге - он не собирался помогать ей ступать у края бездны, даже когда опасно посыпался щебень, скрываясь в первородном мраке и не оставляя о себе воспоминаний. Она канет туда же, стоит ей лишь сделать один неверный шаг.
- Я думаю, прежде всего, вам следует сбавить тон, - от прежнего благодушия его не осталось и следа - девица переходила всякие границы приличий и ее стоило осадить, она этого вполне заслуживала. - Я вам ничего не должен - ни отчитываться перед вами, ни стараться вам угодить, - врач намеренно говорил нарочито спокойно, хотя голос его отдавал прохладой и звучал вполне твердо. - Можете поверить, я не хотел вам все это высказывать и свой вечер я тоже планировал провести в более располагающей обстановке и приятной компании, но так уж сложилось, что нам приходится делить этот номер друг с другом, а потому - впредь, во избежание вероятных конфликтов, я попрошу вас держать свое мнение обо мне и о моих правах здесь находиться исключительно при себе. Свои извинения я уже принес, и в их дублировании более нет необходимости. Все. Разговор окончен, - он сошел с места, будто бы теряя интерес к своей собеседнице, чтобы разложить вещи из чемодана и наконец переодеться в свежее после того, как вздорная сучка вылетит из номера со всей своей сверхзвуковой скоростью - для него действительно все это было лишним... из-под пальцев, сжимающих связку ключей, на пол струилась кровь, покуда ярко-алое пятно не выбилось на периферии зрения мужчины, вынудив его ослабить хватку и зыркнуть в сторону медленно хлопавшей в ладоши женщины; она добилась своего, он все-таки смог ее позабавить по-своему, и, возможно, ей заблагорассудится оставить его несчастное сознание хоть на время.
Ненасытная кровожадная сука. Рэй протер ключи, бросая их на дно чемодана, под вещи, чтобы до нужного срока более на них не натыкаться, после чего обмотал ладонь бумажными полотенцами и бросил парочку на пол. Им действительно не помешало бы обслуживание номера, но у хирурга на повестке все же были более важные дела - созвониться с организаторами и обсудить его участие в программе симпозиума, поскольку оставалось достаточно неосвещенных нюансов, чтобы он мог позволить себе просто так расслабиться, правда... выпить бы ему точно этим вечером не помешало - как бы пагубно ни влиял алкоголь на его податливый ярости рассудок, все это становилось неким испытанием, очередной насмешкой беспощадной судьбы. Ему необходим был отдых.
Он открыл портмоне и погладил пальцами фотографию дочери. Она этого всего не заслуживала. Не заслуживала такого отца, каким бы лучшим он ни старался быть для нее, как жаль, что все это ее коснулось. Как жаль, что не в его силах изменить предопределения.
Завершив все, что было в его возможностях и заказав уборку в номер, мужчина покинул гостиницу, чтобы направиться в ближайший бар из подсказанных ему искусственным интеллектом телефона. Завтра ему нужно было бы встать пораньше, но, тем не менее, еще сегодня он был расположен растянуть этот день как можно дольше, и вернуться в номер, когда Мисс Гормональные Расстройства уже будет мирно спать, и вероятность вынести ему мозг и склонить к насилию будет наименьшей. Конечно, он всегда старался держать себя в руках, но некоторые вещи, порой, выходили у него из-под контроля. И, если Франческа не хотела стать соучастницей собственного убийства, то пусть она молит Господа Бога, чтобы не проснуться от его присутствия, хотя Рэймонду и не желалось марать руки именно в ее крови - она была совершенно не из той породы женщин, которые могли бы его заинтересовать и уничтожить всякое самообладание, зародив в душе невыносимую тягу разделить с нею вечность. Но, тем не менее, она была вполне способна довести его до того состояния, когда усталый разум отказывался вмешиваться в происходящее, а судьбы вершили только руки.
Он подошел к барной стойке полусумрачного шумного помещения, и, терпеливо дождавшись своей очереди, заказал коньяк и сразу всю бутылку. Не самый дорогой из предложенных, ему все же нужно было напиться, а не произвести впечатление на собравшихся, но и не стал мараться о виски - он никогда его не любил, предпочитая в этом случае уже скорее водку. Его обслужили, и врач отошел в один из дальних углов, который все еще был свободен, и скорее всего по той причине, что столик там был всего на двоих, а в такие заведения редко забредали одиночки, мечтавшие остаться наедине со своими мыслями. Хотелось закурить. Но бросил он уже достаточно давно, еще после гибели жены и резкой переоценки ценностей, когда сигаретам не осталось места в их общем с Элеонор будущем. Он пригубил обжигающую горечь коньяка и закрыл глаза ладонью. Все это было так некстати...

Отредактировано Ray McIntyre (23.09.2019 11:39:17)

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » выяснив все между нами обоими, кровь на стене мы заклеим обоями ‡флеш