http://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumstatic.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/97758.css
http://forumstatic.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Лучший пост
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 4 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет

На Манхэттене: май 2020 года.

Температура от +15°C до +26°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » guess who's back ‡эпизод


guess who's back ‡эпизод

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

NY • April ` 20

mrs Lewis & mr Davis

https://i.pinimg.com/originals/55/85/f8/5585f8e9017a2d1712d930a6cd356932.gif

«Мы избегаем встреч с теми, кого, в своё время бросили или потеряли, обидели или обманули, любили или лгали, предали, но не забыли.» ©

Отредактировано Kyle Davis (12.04.2020 10:45:25)

+3

2

https://i.imgur.com/xFH9fOc.jpg https://i.imgur.com/b6RYANB.jpg https://i.imgur.com/t7BoBxK.jpg
Yeah, it's my life In my own words, I guess
Я ждал поезда. Поезда, который увез бы меня далеко назад в будущее. Я не знал, что меня ждет там, ибо прощаясь, я всегда уверен, что ставлю точку. Искал пути и выходы, бежал от себя. Не более, чем на минуту оставаясь наедине со своими мыслями, уходил по «неотложным делам». Кто бы мог подумать, что это так страшно. Остаться наедине с собой. Изучать себя. Анализировать. Разбирать по деталям каждый отрезок жизни. Поторапливающий сигнал был подан, а потухшая от мелкого апрельского дождя сигарета опущена под ноги. Я стал другим человеком, только плохие привычки остаются неизменными спутниками жизни. На небольшом столике дымится чашка с пресным чаем, под ногами едва ощутимо отбивается стук колес. Я сотый, а быть может тысячный пассажир, выдерживающий неловкую паузу при знакомстве со случайным попутчиком, психологом, который даст бесплатный многочасовой сеанс очищающей терапии. Я обязательно поговорю с ним как ни с кем легко и открыто, словно скоро будет моя станция и мы никогда больше не увидимся. Если готовы, тогда ответьте на самый простой вопрос: вы счастливы?
Счастье многогранно. Я только учусь его ощущать. Глобально или в мелочах – это не важно. Мне тридцать пять, а я только учусь жить. К сожалению, я не смогу вновь стать ребенком или отмотать время хотя бы на несколько лет назад. Да что говорить о годах, когда минувшая секунда тот час же становится прошлым. Воспоминанием. Миражем. Не ощутимой, но такой прочной нитью, с одной стороны обвивающей запястье, а с другой – крепким узлом повязанной на косу в руках костлявой. Невидимой веревкой мы неумолимо тянемся друг к другу, чтобы в конечном итоге обрести вечное упокоение. Будь ты высокопоставленный чиновник, отчаянная домохозяйка или бродяга-музыкант, исполняющий неизвестные хиты в переходах метро, все мы ничтожно упадем в колени пред землей сырой. Рано или поздно. Стараемся не думать об этом, боимся даже на мгновение представить, как придется отпускать в небытие близких людей, которые, казалось бы, тебя никогда не оставят. Все мы одиноки перед смертью. Быть может поэтому я так боялся остаться наедине со своим «я». Когда человек чист совестью и помыслами, он вряд ли будет бояться смерти. А я… нет, на сто процентов не могу назвать себя счастливым человеком. Я только учусь.
Но как смерть связана со счастьем? – спросит меня немолодой товарищ, отпивая остывший чай, распахнувшийся на все купе лимоном и корицей. А я ему коротко отвечу, что на днях похоронил отца. И все откладывал на «потом». Потом встречусь, потом позвоню, потом поговорю, потом расскажу о своей жизни и выслушаю его армейские истории, потом мы выпьем с ним виски – это все потом, а здесь и сейчас я бросаю небольшую горсть земли в глубь свежевырытой могилы, здесь и сейчас я обнимаю убитую горем мать и сестру, здесь и сейчас я в одиночестве делаю глоток коллекционного бренди, которую, конечно же, отец приберегал на «потом»… и вместе с тем буду вспоминать счастливые моменты. Человек априори счастлив, когда обладает такой роскошью как жизнь, а «потом»… потом все обесценивается.
But what happens when karma turns right around to bite you?
And everything you stand for
turns on you to spite you?

Следующий и вполне логичный вопрос: живу ли я в Мансфилде или приезжал к родственникам? Ведь именно на этой станции я запрыгнул в поезд до Нью-Йорка. Ни то и ни другое. Не хотелось углубляться в детали своего калифорнийского происхождения, но общими чертами я обрисовал картину крайних месяцев своей жизни. Конечно же, узнав о недуге я первым же рейсом отправился в Сан-Франциско. Бросил работу, которой у меня на тот момент было выше статуи свободы, оставил будущую жену в совсем не интересном положении и уехал. Я часто так делал раньше. Сбегал от проблем, прикрываясь благими намерениями. И, черт возьми, состояние отца для меня было своего рода спасательным кругом. Рутина, быт, ежедневные выговоры от Кэмбэлла. Я устал. Морально, физически… но больше морально конечно. Не мог даже себе признаться в том, что в силу своего эмоционального «я», наделал поспешных решений. Я бы никогда не осмелился сказать Виктории, что все, что между нами произошло – это ошибка. Она замечательная, правда. Она – лучшее, что могло бы со мной произойти, если бы я был немного сдержанней, ответственней, сознательней. В общем, если бы я был не я.
Еще вчера ты верил в прекрасное будущее с ней, а сегодня ты живешь прошлым, и не понимаешь, зачем тебе настоящее… так?
О нет, я не живу прошлым. Эта женщина самое приятное воспоминание, но я не живу прошлым. С ней я впервые почувствовал то, что люди оговаривают любовью. Но я до конца не понимаю, а любовь ли это? Мне, как любому мужчине, нравилось ее завоевывать. Ее недоступность, дикость сводили меня с ума, заставляя делать безумные поступки. Так она стала первой женщиной, которой я дал ключи от своей квартиры. В осознанном возрасте, разумеется. Да, я однажды чуть не женился по глупости. Вернее уже дважды. Но чтобы рассказать всю историю, не хватит этих трех часов монотонной поездки. Виктория, моя будущая не состоявшаяся супруга, была по совместительству моей коллегой по работе, а если быть точнее – напарницей. Отношения у нас завязались в тот момент, когда мы оба еще были не свободны. Я не жалею, что выбирая между брюнеткой и блондинкой, я отдал предпочтение светлой стороне, но жалею, что сломал Вике жизнь, когда она ради меня бросила своего перспективного жениха. Возможно, ее жизнь сложилась бы иначе и я бы не слышал вдогонку проклятий. Когда она была на третьем месяце, это мы уже как несколько недель вернулись с Бали, она потеряла ребенка. В этом нет ничьей вины, просто так бывает. Мне стыдно признать, что в тот момент я почувствовал себя вновь свободным. Будто ребенок в современном мире может сковывать по рукам и ногам. Но в то же время, я не мог ее бросить со всеми навалившимися на нее проблемами. Обратно на работу в наш Департамент ее отказались принимать, еще бы, такое пиршество закатили по поводу ухода! Наши отношения из знака бесконечности резко преобразовались в две параллельные, не пересекающиеся; я честно пытался быть ближе, не раздражаться по мелочам, говорить искренне, что люблю… но ежедневно проживая один и тот же сценарий, я врал сам себе. Она замечательная. Когда я, собрав чемоданы в Сан-Франциско, в последний раз обернулся, чтобы запомнить навсегда ее образ, она сказала, не проронив ни одной слезы, что так свойственно Максвелл: «никогда не иди назад. Возвращаться нет уже смысла. Даже если там те же глаза, в которых тонули мысли. Даже если тянет туда, где еще все было так мило, не иди ты туда никогда, забудь навсегда, что было. Те же люди в прошлом живут, что любить обещали всегда. Если вспомнил ты это — забудь, не иди ты туда никогда. Я тебе больше не верю, ты — чужой. Ты веру в душе убил, в любовь, в людей и в тебя. Живи просто тем, чем живешь, как тебе удобно и хоть жизнь твоя похожа на ад, смотри только вперед, никогда не иди назад.» Да, ее образ навсегда будет в моей памяти. Но я не живу прошлым.
What happens when you become
the main source of her pain?

Не жалеешь?
О чем? На пути к неопределенным целям, я не раз разочаровывался в своей силе. Вернее в ее отсутствии. Безрассудство, вызванное отчаянием толкало на поступки, за которые впоследствии становилось стыдно. Я стараюсь о таком не вспоминать, но как не крути, мои решения – часть меня. Литры джина, разъедающие сухой желудок. Порошки, вызывающие яркие галлюцинации и без того воспаленного мозга. Вновь бежал туда, где тьма поглощает свет. Думал, что в отчаянии я разыщу себя. Wasted... Только приняв реальность, ты продолжаешь жить дальше. Ты отпускаешь время.
И ты отпустил?
Нет. Не до конца. В моменты слабости и погоней за тьмой, я обращался к прошлому. У нее есть имя, густая огненная шевелюра и эти соблазнительные косточки на бедрах. Да, снова женщина. Вся моя жизнь разделена на главы с именами любимых женщин. Однако, эта глава не была дописана… И если с другими все было понятно и логично, то в страницах этой я вносил множество коррективов, вновь и вновь возвращаясь к первому абзацу. Говорил себе «не хочу», а что-то внутри требовало продолжение. Стирал, удалял файлы, но она, как вирус. Оставь хоть одну точку, запятую или пробел, история вновь приобретала черно-бордовые оттенки. И я вдруг понял, что в этом эпизоде нет конца и нет начала. Она просто есть. Живет во мне и всегда жила. Ее не вырвать, как испорченную страницу из черновика, не вырвать из нутра. Она так же необходима мне, как жизненно важный орган. Легкие, например. Если другие истории можно сравнить с селезенкой, то эта определенно не меньше, чем легкие.
Почему именно эта женщина?
У меня нет ответа на этот вопрос. Может быть я слишком много вложил в нее, чтобы так просто отпустить из своей головы. Из жизни отпустил, прогнал, вернее сказать. Иллюзия новой жизни с чистого листа придавала мнимую блажь, я даже поверил в то, что навсегда избавился от Моники. О нет, после официального прощания мы больше так и не встретились. Я не знаю, жива ли она, а если и жива, то я бы и врагу не пожелал такого существования. Почему? Эта девочка катилась в пропасть с самого начала. Ни одни уговоры и просьбы остановиться не воспринимались всерьез. Желание нюхать было больше, чем желание быть со мной. Каждый раз я проигрывал в битве с кокаином. А в войне, пожалуй, одержал победу. Мне было сложно принять это решение, отрезать ее от себя. По ощущениям как отрезать руку, а по факту как удалить гниющий зуб.
А любовь?
На этот вопрос у меня тоже нет ответа. Эмоциональная созависимость скорее. Моника окунала меня в насыщенный спектр эмоций, какие я ощущал только рядом с ней. Даже дело не в сексе, хотя с этим тоже никаких вопросов не возникало. Эта женщина давала мне чувствовать, что я все еще живой. Мне нравилось тащить ее на себе. Чем глубже она погружалась в тину, тем больше мне нравилось ее спасать. Я любил ее по-особенному. Больной любовью в ущерб себе. Конечно, сейчас я бы не пошел на такое. Сейчас я в принципе не рассматриваю себя в отношениях. Поездка в Мансфилд окончательно приземлила меня. Мысли в голове упорядочены в алфавитном порядке и в Нью-Йорк я возвращаюсь с конкретной целью.
The sky darkens, my life flashes
The plane that I was supposed to be on crashes
And burns to ashes; that's when I wake up
Alarm clock's ringin', there's birds singin'
It's Spring

Проснулся я от резкого торможения, вся сила которого особенно чувствуется в крайнем вагоне. Неужели я дома? Лениво зевая, успев вовремя прикрыть ладонью рот, вглядываюсь в окно. Густой туман опустился на дико неприветливый Гранд Сентрал Терминал. Моего соседа по купе и след простыл, а я даже не поинтересовался, как его зовут. Впрочем, это уже не важно.
Пустая квартира встречает меня запахом затхлости и сырости. Последнее мгновенно обуславливается старыми разводами на потолке в ванной комнате. Видимо, кому-то очень хотелось из душевой кабины устроить джакузи. Случилось бы это пару месяцев назад, я бы непременно устроил разбор полетов с неблагополучными соседями, а сейчас мне на этот потолок так же параллельно, как США все равно на экономику Ирана. Невнимательность к мелочам застает врасплох, когда натыкаюсь пальцами ног о разбросанные по полу вещи, что собирались наспех несколько месяцев назад. На прикроватной тумбочке нахожу небольшой сверток бумаги, на котором аккуратно лежит обручальное кольцо. Нет желания вскрывать письмо, я и так знаю, что там написано. Беру в руки украшение и внимательно рассматриваю каждую деталь, каждый камушек, пробу; будто я не бывший жених, а работник ломбарда, изучающий новый товар. Страшно даже представить, что происходило в этой квартире, когда за мной закрылась_захлопнулась дверь. Не выношу женских слез, не умею утешать, не умею правильно расставаться. Проще бросить все на полпути, чем постараться исправить, с гордость пройти период так называемой притирки, да, Дэвис? И все же беру невскрытый конверт и отправляю его вместе с кольцом в шкаф той самой прикроватной тумбы.
Парадоксально, но я не чувствую даже намека на усталость после долгой поездки. Двухчасового сна в позе эмбриона вполне хватило для того, чтобы сейчас наводить порядки в апартаментах. Открыть настежь окна, дабы выветрить остатки воспоминаний, накопленного на фоне ссор с Викой негатива. Свежий весенний ветер тот час же бьет по ноздрям, окончательно вытрезвляя рассудок. Тщетные поиски стратегических запасов кофе, сбор хлама в большие мусорные пакеты; под раздачу попадают даже некоторые вещи, которые я больше никогда не надену. Курю одну за другой, заполняя укладистое пространство кухни-студии сигаретным дымом, не замечая как постепенно погружаюсь в туман. Прохладный душ и чистые вещи в списке дел помечены зеленой галочкой. Я готов. Наверное, готов. По правде говоря, сейчас страшно даже переступить через порог зоны комфорта. Будто я эти месяцы пробыл не в других городах, а в полной самоизоляции от реальности. А фактичность такова, что с каждым часом нахождения дома, у меня будет все меньше шансов для преодоления страхов.
– Слушай, у меня из без этого голова битком забита херней… Блять, я понимаю, что это для тебя пиздец как сложно, но ты можешь поуменьшить децибелы? Спасибо. Давай я тебе чуть позже наберу, мне… я уже подъехал к Департаменту, - категорично бросаю трубку, наивно полагаясь на понимание Билла. Понимаю, что в ближайшее время мне предстоит ему очень многое рассказать. В том числе и про отца, и про вояж в Мансфилд, и про несостоявшуюся свадьбу, и про вынужденную смену сим карты, как минимум. Но сейчас я собираю все оставшиеся силы, чтобы выйти из машины и переступить порог Департамента.
Даже если на Землю опустится метеорит, в нашем офисе ничего не поменяется. Меня встречают косыми взглядами и перешептываниями; обрывками слышу свою фамилию, оставляя за спиной коллег. Никто не решается заговорить со мной. Никто, кроме…
– Капитан Кэмпбэлл, - увидев знакомую фигуру в конце длинного коридора, я набираю скорость шага, едва ли не переходя на бег. Шеф медленно поворачивается в мою сторону, не спеша здороваться. Он будто даже не удивился моему внезапному возвращению. Сведенные к переносице брови вмиг разглаживаются, не оставляя и следа от возрастных морщин на лбу. Пытаюсь прочесть в его взгляде хоть какую-то эмоцию, но это тот еще сукин сын. С невозмутимым выражением лица он с легкостью мог сейчас мне врезать по роже. И был бы прав.
[float=left]https://i.ibb.co/CtcjQ7f/tumblr-m6rfhr7-OBl1qfwrreo4-250.gif[/float]– Кто ты? – интонационно его вопрос звучал столь же ненавязчиво, как будто мы только что говорили о погоде. На несколько секунд меня охватило оцепенение, что даже забыл как дышать. Просто смотрел на Шефа, не моргая, подбирая нужные слова. – Мы можем поговорить?
Мне всегда было сложно находиться в обществе этого человека, но я всегда чувствовал позади себя поддержку, а сейчас я абсолютно один. Лицом к лицу со своими проблемами. Пока капитан расхаживал по своему кабинету в поисках каких-то бумаг, я литой статуей замер в пороге, не решаясь двинуться с места. – Ну, Дэвис, в ногах правды нет, - не отрывая взгляда от документов, Кэмпбелл приглашает меня присесть, а я слишком громко облегченно выдыхаю, от чего становится не по себе.
– Капитан, позвольте мне все объяснить. Это была вынужденная мера. У меня отец был при смерти. Решение улететь в Сан-Франциско было резким, но обдуманным. Через три дня после моего приезда, мой отец скончался. Я понимаю, что оставил здесь много открытых дел, но готов сегодня же приступить к своим обязанностям и… - на одном дыхании говорю весьма связную речь, когда вдруг Кэмпбелл прерывает меня громким: - наконец-то нашел! Вот, Дэвис, это пример формы, которую ты сейчас заполнишь, - лист формата А4 ложится передо мной.
Внимательно зачитав заголовок, я… - но это же заявление об отставке… Я не понимаю…
– Что ты не понимаешь, сержант. Вернее сказать, БЫВШИЙ сержант? По-моему там английским по белому все написано.
– Я понимаю, что поступил непрофессионально, но…
– Что НО, Дэвис?! – Кэмпбелл переходит на повышенные тона, упершись обеими руками о стол, приподнимается с места, напирая в мою сторону. К слову, сегодня я впервые услышал, как орет шеф. – Ты бросил дела, бросил работу, ничего не объяснив. Через день после твоего исчезновения детектив Максвелл подписывает увольнение и тоже ничего не объясняет. Телефон не отвечает. И тут вдруг ты объявляешься через два месяца такой хороший и готов работать?! Ты в своем уме, Дэвис?
– Я все понимаю, но я же объяснил, что это была чрезвычайная ситуация. Неотложная. Я готов к любой работе и слово сержанта, что больше такого не повторится.
– Слово сержанта ты уже давал при назначении. Чего стоит твое слово, Дэвис? Испытательный срок. Месяц. И если за этот месяц хоть один залет, ты не то, чтобы в отставку уйдешь, вылетишь по статье. Я это устрою, поверь мне. И я верю Кэмпбеллу. Сколько бы неприязни и стычек между нами не было, но я его уважаю. Он профессионал своего дела, принципиален донельзя. Был лишь один процент из ста, что за мной останется место. И это ли не чудо?
Осадочек от разговора с шефом тлел на дне пустого желудка, пока я разгребал коробки в своем старом кабинете. Пустой стол, который некогда принадлежал Максвелл, одиноко пылился напротив моего. Грустно усмехаюсь, вспоминая нашу первую встречу и неравные бои за первенство в дуэте. Очередные ненужные бумаги рвутся на четыре части и отправляются в уже заполненную мусорку.
– Ну привет, Дэвис, - от неожиданности едва не переворачиваюсь на шатком стуле, руками пытаясь балансировать в воздухе. До боли знакомый женский голос встретил меня врасплох. Оборачиваюсь навстречу звонкому смеху, что исходит от двери в кабинет.
– Эби! Эбигейл! Ты?!
– Ну, двойника у меня нет, потому, наверное, я, - улыбается шатенка, вальяжно расхаживая по комнате.
– Как ты тут? Какими судьбами? Что ты делаешь в Нью-Йорке? – рандомные вопросы, которых в голове тысяча. Я подрываюсь с места и лечу на встречу подруге. Крепко обняв до хруста в ребрах, отодвигаю ее за плечи, внимательно всматриваясь в лицо и, убедившись, что это на самом деле она, вновь крепко обнимаю. – Эй, полегче, задушишь ведь, смеется Эби, постукивая меня по спине. – Я просто не могу поверить…
– А придется, сержант. Нам еще вместе работать, - игриво отмечает девушка, когда окончательно освобождается от моего захвата.
– Как работать? Ты же всю жизнь посвятила армии и…
– Всему свойственно меняться, Дэвис. Тебе ли не знать, - несколько грустно выдыхает Эби, я даже замечаю грусть в ее глазах.
Дальше девушка рассказала, как оказалась в этом городе, что способствовало глобальным изменениям в ее жизни. Наша последняя встреча на острове имела столь мистичный характер, что я даже подумывал, что это был мираж.
– То есть ты тут надолго?
– Даже дольше, чем ты можешь себе это представить. Кэмпбелл, кстати, не особо в курсе нашего с тобой армейского прошлого, так что в твоих интересах не распространяться об этом. Завтра я введу тебя в курс дела, а сегодня… - девушка бросила взгляд на настенные часы, - сегодня ты свободен. Наслаждайся.
And I tread a troubled track
My odds are stacked
I'll go back to black

Я даже и предположить не мог, насколько иногда круто жизнь переворачивается сверх на голову. И если минуту назад ты думал, что попал в непроглядную задницу, то в следующую – появляется свет в конце тоннеля. Если и существуют ангелы хранители, то у меня это однозначно Эби. Не пересчитать, сколько раз она вытаскивала меня из глубокого дерьма, а моей благодарностью были и есть – непоколебимая дружба и безграничное доверие. На позитивной волне и с улыбкой на лице я покидаю Департамент. Домой не хотелось от слова совсем. Признаться честно, я даже подумываю съехать с этой квартиры. Как бы сильно меня не устраивало расположение и «начинка» апартаментов, воспоминания не вымываются ни одной концентрированной хлоркой.
Оставив машину на парковке, опускаю солнцезащитные очки на переносицу и уверенной походкой двигаю в глубь Гранд Сентрал-Парка. Десятки, а то и сотни людей уже вылезли из зимней спячки. Гуляют, целуются, кормят уток. Уличные кафе в ожидании нового сезона, расставляют запылившуюся мебель. Стараясь найти более уединенное место, останавливаюсь у берега водоема, носящее имя Жаклин Кеннеди. Центральный Парк весной и уединение – это понятия явно несовместимые. Вокруг меня кружит детвора, споря кому достанется последний кусок хлеба для кормления речных птиц, заставляя меня попятиться назад и… столкнуться с чем-то мягким. Резко оборачиваюсь, замечая, что только что по неосторожности сбил девушку. – Простите, бога ради, - тут же помогаю ей подняться, подхватив за локти. Незнакомка стряхивает остатки пыли с верхней одежды, не проронив ни слова. – Дети – цветы жизни, - гнусно оправдываюсь, - могу я как-то загладить свою вину? Подаю упавшую на асфальт сумочку ее хозяйке, когда та заканчивает с пальто. – Ты… ?

Отредактировано Kyle Davis (12.04.2020 13:51:48)

+1

3

Я умерла там.
По неосторожности или умышленно.
Все для тебя. Все о тебе.
И по щелчку мир разрушается. Разлетается по кирпичику, словно какая-то неведомая сила разносит его в пух и прах.
Твоя вечная любовь там мало длилась.
Да и мы ведь не обещали ничего друг другу, так?
Твоя девочка-война, взорвавшаяся от собственных мыслей. Пришедшая в негодность. В радиусе нескольких метров от меня всё полыхало не один месяц. Я сходила с ума.
Пить, курить, плакать.
Прости, что я не принцесса. Прости, что не достойна. Прости, что не дотянула.
Голова разрывается от боли с утра. Но вчера я улыбалась и танцевала с бутылкой. А когда в ней закончилось то паршивое пойло, то била стекло. Босыми ногами по полу. Осколки пронзали ступни, но анестезия действовала слишком хорошо.
Прожигать свою память алкоголем, опьяняющими дурманами, жалкими попытками изменить вектор своей деятельности. Моё сознание стало решетом, изгаженным словно дырками, от потушенных о него сигарет. Сходить с ума и в этом состоянии находить успокоение, ведь там я хотя бы на миг окуналась в то время, когда Венди была рядом. Цепкие, тонкие пальцы хватались за её образ, а душа вопила, оглушая всю округу своим криком. Уход любимой сломал меня окончательно. Предательство Дэвиса растоптало остатки самоуважения, гордости. Сплошная апатия. Я валялась на самом дне, проломив своим телом три яруса и не знала, что предпринять для того, чтобы подняться. Для того, чтобы всплыть. Да и хотела ли я всплывать? Здесь, в иле и песке мне было так комфортно, уютно. Мой ангел-хранитель продолжал за мной наблюдать, я точно знала. И мне нужно было с ней поговорить. Жизненно необходимо было услышать голос Венди. И не те остаточные голосовые сообщения в нашем диалоге, оставленные в те редкие часы, когда мы были в разных местах. Мне казалось, что моим спасением может стать Кайл. Ох, нет. Он принес дополнительную порцию боли. Ведь я всегда выбираю не тех.
Стирай его из памяти. Больше нет никаких запятых, осталась только точка. Одна большая, жирная точка перед моим носом. И её нельзя вырезать, стереть ластиком, исправить эту досадную и непростительную помарку. В жизни нет корректора, функции черновика. Мы потеряны и не найдены. За нас уже всё решено.
Знаешь, я бы действительно умерла, если бы не он. Погрязла бы в зловонии и неадекватности. Там комфортно, мягко и хорошо. Ты не видишь никаких проблем. Главная проблема - ты сам. Папа насильно связал меня, ворвавшись в квартиру, ставшей для меня клеткой. С диким криком и пощечинами. Славное пробуждение для моей несуществующей души. Клиника в Европе. Я превратилась в зомби.
Отрицание.
Гнев.
Торг.
Депрессия.
Принятие.
Помнишь?
Во врачей летели все предметы, которые каким-то образом попадали мне в руки. Одного я лаже укусила, чуть не оторвав ухо.
Где ты была?
Где был ты?
Где были все эти чертовы люди, которые обещали меня любить. Которые обещали быть рядом. Они только и могли, что осуждать. А я пошла в разнос и гнила изнутри. Мне так нравилось. Я кайфовала от этого. И только тихий голос отца в телефонной трубке, еле слышные слезы матери. Единственные, кто за меня переживал. В очередной раз. Какая чувствительная девочка Мон. Ты же была рождена ярким солнышком, кто посмел тебя сломать.
Какая разница, что будет дальше, когда в твоей спине такой большой нож?
А дальше пустота. Транквилизаторы, антидепрессанты, долгие разговоры с психиатром и другими больными. Мари, например, потеряла дочь. И все время ходила с куклой в руках. У каждого своя проблема. И почти всегда она равна какому-то человеку. Утрате или появление оного в твоей жизни.
Не люби меня.
Пожалуйста.
Выйди вон из моей головы.
Пожалуйста.
Мысли по кругу. Я псих, я истеричка, я изуродованная версия самой себя. Сколько уже можно убивать себя? Смена обстановки и общение с нариками, которые излечивались, попадали снова и снова в это заведение, изменили меня. Я видела свет. Я видела тьму. Один неудачный передоз, заставивший отца предпринять самые крайние меры.
Я не умею любить. И Кайл этого не умеет. Из нас получились бы отличные друзья, но где-то и когда-то мы свернули не туда. Да и с Венди мне не стоило заходить так далеко. Её судьба могла бы сложиться иначе. С друзьями все мы другие. Иногда я даже завидовала тому, как себя ведет Дэвис в кругу близких друзей. Он их так обожает. Почему мы не могли также?
Слезы в подушку. Музыка в уши. Мистер Салливан сетует на то, что наш прогресс остановился и я перестала открываться. В моей жизни был один психолог, которому я готова была открываться. С которым я хотела говорить. Поднимаю глаза на мужчину, обнимая себя за плечи.
- И что? Это всё?
- Ты можешь возвращаться домой. Все рекомендации я передам своему коллеге, которому передаю тебя в Нью-Йорке, - Салливан будто хочет побыстрее от меня отделаться, я ему уже так надоела, - Ты не употребляешь больше года. И надеюсь, что ты сможешь продолжать в том же духе и не вернешься сюда. Однако психотерапию я тебе советую продолжать и посещать собрания, где люди с зависимостью делятся своим опытом и переживаниями.
Не верю своему счастью.
Вернее, не испытываю никакого счастья.
Что ждет меня там? За стенами лечебницы. Мои глаза застыли в простой мольбе к психиатру "не бросайте меня, не отпускайте меня, не позволяйте выходить".
- Удачи тебе, Моника, - его широкая улыбка и рука, поданная через стол для рукопожатия выглядят многообещающе.
Полуживая. Полумертвая. Живу в полупрошлом и ничего не могу с этим поделать.
Сходя по трапу в родном Нью-Йорке, заставляю себя улыбнуться, чтобы не выглядеть слишком забитой в глазах отца.
- Ты так исхудала, милая. Сейчас мы поедем к нам и покушаем. Ты не против? - налетевшая с объятиями мать пугает меня в какой-то степени.
Целый год я не ощущала никакой близости. Если родители и навещали меня, то встречи длились час или от силы два. Больше нам не позволяли. Нужно было очистить разум и не зацикливаться на старых связях. Даже, если эти связи твои родители. Киваю на вопрос с неохотой, но стараюсь её скрыть, смотря себе под ноги.
Привет, город, который я тысячи раз пыталась сжечь в своей голове.
Все указания мистера Салливана я выполняла со всей ответственностью. По сути, мне больше и нечего было делать. Друзья, которые могли бы вновь затянуть меня в пучину наркотиков были вычеркнуты из жизни. Телефоны сменила, аккаунты в социальных сетях тоже. Поначалу я жила с родителями, но по собственному наитию попросила найти мне собственное жилье. Новый психиатр, Маргарет, пусть и была против, но в итоге согласилась. Конечно, по её размышлениям, со мной должен быть рядом кто-то, кто сможет помочь мне контролировать зависимость. Не дать мне сорваться. А как по мне, пристальное внимание мистера и миссис Льюис заставляло меня только сильнее думать о том, кем я была ещё полтора года назад. Да и как я найду того, кто поможет не сорваться, если я постоянно сижу дома с родителями? Никуда не выхожу. Ничего не делаю. Только сижу.
Отец предлагает мне восстановиться на юридическом. Я не долго упираюсь. Это хотя бы какое-то занятие, способное меня отвлекать. Ни друзей, ни подруг у меня нет. Только психиатр Маргарет, которая совсем скоро кажется превратится в единственного человека, которому я могу доверять. Всё с той же инициативы отца он устраивает меня помощницей в юридическую фирму моей крестной. Диана нравится мне тем, что она не способна на жалость. Не вспоминает мои трудные моменты в жизни. И загружает меня работой. Шутит, что я давно могла бы стать приличным адвокатом, если бы в своё время не сглупила. Что ж, она права. Там же, на работе, мне удается познакомиться с Тимом. Правда, к юриспруденции он не имеет никакого отношения, кроме как того, что он пользуется услугами адвоката. Эти вечные заигрывания в мою сторону, флирт. И мои шутки на тему того, что я люблю только девочек. Он хороший, добрый, милый парень. Но разве я готова к отношениям. Разве способна на любовь и могу кому-то подарить тепло?
Одиночка. Полуночница.
Когда-то была богата, теперь же обнищала до нитки. Пора наращивать всё заново.
Еще одна настоятельная рекомендация от Маргарет:
- Чаще гуляй и меньше сиди дома. Займись йогой... - она видит моё кривое лицо, о да, эту идею я восприняла очень радостно, - Хорошо, найди что-то себе по душе.
- Танцы. Давно хотела освоить фламенко, - психиатр воодушевлена тем, что я впервые предложила выход из ничего не деланья.
На курсы я записалась. Проблема имелась только в отсутствии партнера. Но пока можно было об этом не думать. И снова. Парк. Снующие люди туда-сюда. Их озабоченный вид меня успокаивал. Как приятно, что у меня нет их проблем. Беспроводные наушники в уши, музыка громко. Только она помогала не свихнуться. Главное не слушать грустные песни, которые окунали меня в раздумья и тоску о прошлом. Так задумалась о своем, что не сразу ориентируюсь, когда меня сбивают с ног. Закатываю глаза, тут же поднимаясь на ноги. Хорошо, что мне даже помогли. Поднимаю взгляд на своего обидчика, принимая сумку из его рук и застываю на месте. Первая реакция "беги".
Что он там говорит? Я не слышу.
Не хочу слушать.
Никакой злости, никакой обиды или сожалений. Смерть умиротворяет, знаете ли. Она исцеляет от всех человеческих недугов, одаривая спокойствием и неожиданной негой. А я ведь, считай, скаталась на тот свет и вернулась обратно. Взгляды на Дэвиса и понимание того, что мужчина никогда не окажется в моих объятиях и не станет "моим", не приносили мне больше боли. Раньше он одним своим появлением наносил мне точные удары прямо в сердце. Не давал дышать, сминая лёгкие в один сплошной ком. Жалел ли ты, моя любовь, что когда-то выбрал меня? Жалел ли ты, что мы когда-то встретились? Я не жалела, принимая то место, куда меня завела любовь к тебе. Не самая чистая, светлая, вселяющая надежду. Ты заставлял меня жить и перешагивать через извечные принципы, инстинкты, морали и порядки.
Так скучать по нему и теперь держаться сдержанно. Хмурится, не спешить снимать наушники и пытаться заговорить. Давай сделаем вид, что ты не встречал меня. Давай пройдем мимо. Давай отпустим окончательно. Но разве, не будет означать обратное, побеги я от тебя сейчас, как ошпаренная?
Не будет ли это означать, что я не отпустила.
Что никогда не смогу отпустить тебя.
Будто мои объятия или любое прикосновение может стать катализатором химической реакции, которую уже невозможно будет остановить. Он сам не захочет меня отпускать. Не захочет оставаться здесь. Между нами всегда оставалось нечто необъяснимое. Даже после того, как пало проклятие, названное нашим притяжением. Даже после того, как мы распрощались полностью. Бесповоротно и беспощадно. У нас не было шансов, милый. Мы были горячи, не шли на компромисс. И ты конечно же скажешь, что во всем виновата я сама.
Прости меня.
Я вряд ли скажу тебе это и признаю свои ошибки до конца.
Но ты прости меня.
Мне нечего было ему сказать, я и сам опустошёна до последней капли. Выжата и растаскана по углам. 
Мы погибли там, на том месте, когда Кайл увернулся от меня и попрощался с "нами". Выбрал не меня. Мы растерзали наше совместное возможное будущее в одночасье. И больше нечего было ждать. Срок годности нашей драмы просрочен. Мы орошаем окружающее нас пространство только смрадным запахом и грязью, на которую садятся мухи и прибегают тараканы. Мы лишь копии самих себя. Бездарные клоны и актёры второго плана. С нас довольно. С меня довольно.
Раньше я молила только об одном, единственном шансе увидеть его, обнять. Прижать к себе и поговорить с ним. А теперь смотрела на Дэвиса и понимала, насколько же он чужой для меня...
- Привет,- тусклая улыбка, появившаяся на моем лице лишь дань прошлому, попытка не причинять ещё больше боли, которую мы когда-то множили.
Уважение превыше всего. Я всегда буду уважать Кайла. Его выбор. Его решения.
- Кто же ещё мог так безрассудно сбить меня с ног, да? - продолжаю, вытягивая наушники и усмехаюсь.
Как же неловко всегда выглядят встречи с бывшими. С теми, с кем хотел прожить остаток своей жизни. За кого готов был отдать всю себя. Но не смог справиться с зависимостью, не смог отказаться от той части себя, которая отчасти и приводила тебя к этому человеку снова, снова...снова.

+3

4

Это было похоже больше на тесный диалог с самим собой, чем на бесплатный сеанс с психологом-самозванцем. Мноюзванцем. Я сам его выбрал, вернее у него даже не было выбора. Чистая случайность, по которой он оказался со мной в одном спальном вагоне. Моментами мне даже казалось, что он спит с открытыми глазами, но к его счастью меня это никак не смущало. – Какой была ваша первая встреча? - молчание тянулось уже более десяти минут, когда собеседник внезапно нарушил тишину, не отрывая взгляда от удаляющихся незнакомых пейзажей. Он будто все это время обдумывал мои слова, визуализируя картинку моей жизни, словно он мой близкий товарищ, которому не все равно. Мне хотелось так думать, наверное. Высокие липы сливались в одно сплошное зеленое месиво, фактически не оставляя шанса попасть на это невзрачное полотно деталям обыденной жизни обыденных людей. На стекле, покрывшемся плотной белой пеленой от нарушенного баланса микроклимата, появлялись редкие частицы атмосферных осадков, что так характерны для апрельской погоды. Наши встречи были такими же редкими, потому такими запоминающимися. И как бы я не хотел, не старался забыть, предательская абсолютная память не давала мне такой возможности. Каждая наша встреча была своего рода реминисценцией. Они мало отличались от других, при этом каждая из них сохраняла свою индивидуальность; становилась лучше или хуже, ярче или тусклее, но более значимее так или иначе. И в тот день, когда мы впервые встретились, тоже шел мелкий дождь. Мелкие капли точечно оставляли липкие следы на сухом лице, когда я выписывал очередной штраф неудачнику-парковщику. Не знаю, что меня в тот момент раздражало больше – особенности погоды в мою смену или сам принцип работы. Скорее ни то и ни другое. Несправедливость. Ошибочность. Предвзятость. Неужели я отслужил в армии, прошел успешно академию, сдал отлично тесты ради того, чтобы выписывать штрафы в такую дрянную погоду?! – гневно отрываю клочок бумаги, немного повреждая основание постановления об административных взысканиях на дорогах. В тот день было влито слишком много кофе в пищевод. Ах, как же я глубоко ошибался, называя пять стаканов «слишком много». Это был шестой и последний на сегодня. Из автомобильной рации, настроенной только на полицейскую волну, только что поступило задание. Первое «нормальное» задание, как я тогда считал. Мне повезло, что датчик слежения полицейского автомобиля сработал исправно, повезло, что диспетчер не обнаружил других патрульных в радиусе двух миль от точки А в точку Б. В нужном месте в нужное время. А повезло ли? Выбираю ее из группы малолеток, вытаскиваю из гущи событий, заламывая руки, когда она пытается убежать… именно такая картина могла бы быть, если бы… Если бы не история, что не терпит сослагательного наклонения. По факту девчонку оставили мне, как вишенку на торте. Еще одно издевательство за день. Тогда я вспомнил детство, когда отец после долгих уговоров, впервые посадил меня за руль. Недоверие читалось в его выражении лица и любом движении. Он всегда ждал от меня подвоха, а я постоянно старался не оправдать его ожидания. Хотя бы на один процент из миллиона. Как итог – в тот день я даже не завел старушку мазду, зато выслушал двухчасовую лекцию о коробке передач, кузове, двигателе, ходовой части и другой не нужной, на тот момент девятилетнему пацану информации. Но о чем история моя не врет, так это о том, что руки мне удалось ей связать. Дважды за день. Наручниками. В первый раз, когда опускал ее голову на заднее сидение полицейского автомобиля, слыша вдогонку «да ты хоть знаешь, кто мой отец, коп?»; а второй раз был не так многословен, но сопровождался все тем же движением опускания рыжеволосой головы уже на уровень своего паха. – Я не помню. Это было так давно… - отмахиваюсь, якобы от ненужных мне деталей, откидывая голову назад так сильно, что глухой звук картонной стены лишь констатировал наличие новой шишки на затылке. Двенадцать. Двенадцать с половиной лет назад. Мы глумились друг над другом на протяжении десяти лет, называя это нездоровыми отношениями и бежим друг от друга на протяжении двух, называя это спасением. Уверен, если она жива, то даже не вспоминает обо мне. Она слишком гордая, чтобы помнить обиды. Ставя многоточия, мы оставляли друг другу шанс вернуться. Я оставлял. Новая встреча всегда брала начало с эпилога прошлой. И так было до октября позапрошлого года. Не крайняя – последняя речь из ее сухих, вечно обветренных, пропитанными можжевеловым вкусом моего джина губ, в которые я вгрызался редкими ночами, когда волею судьбы ловил девчонку на многолюдных улицах города-гиганта. Такое странное желание возмездия. Мой физический урон против ее сердечного. Она всегда побеждала в этих битвах. Оставляла меня, убегая восвояси, когда я литрами заливал в себя спирт в надежде забыться. Но ни один алкоголь не лечил меня так, как та самая надежда. Я точно знал, что она вернется. Будет рядом, пусть и не долго, ведь для нее временных рамок не существовало. Ее обещания вновь обретут смысл, когда мы будем лежать в моей постели, пропахшей потом и спермой. Я дам ей шанс, а она в очередной раз разобьет его о столешницу из акрилового черного камня, на котором тонкой белой дорожкой стелиться путь в ад. И она ее с усладой вдыхает, оказываясь на верху блаженства. А я… я оставался суровой реальностью, от которой она так бежала.
– Как ее зовут помнишь?
– Монику? – потирая свежий ушиб, не сразу доходит о неуместности вопросительной интонации, - Моника. Ее зовут Моника.
– У меня была одна пациентка с таким именем.
The sacred geometry of chance
The hidden law of a probable outcome

Застрявшие две строчки всемирно известной песни в голове никоем образом сейчас не относились к азартным играм, скорее к моим неглубоким познаниям в математике, которых в общем-то хватило, чтобы вспомнить о теории вероятности и прикинуть, что шанс встретить конкретного человека в Нью-Йорке равен примерно одному к восьми с половиной миллионов, а если учесть наплыв сезонных туристов – и того больше. Почему именно Моника? Почему Гранд Централ Парк? Почему утки? Дети? Неловкие взгляды и слова, застрявшие комом в горле. Она изменилась. Другая. Взрослая. Ей к лицу строгость и сдержанность, ей к лицу это весеннее пальто и новая стрижка. Я должен был спинным мозгом почувствовать и вовремя сбежать, пока вкус ее свежих духов не ударил мне в нос. Пожалуй, единственное, что не поддалось изменениям – запах и ее рост. Даже на каблуках она была на несколько сантиметров ниже, что заставляло меня смотреть на девушку чуть наклонив голову. – Практикую такие способы знакомства недавно, поэтому пока не особо получается, - неудачная шутка сопровождается кривой улыбкой. По-свойски убираю сухой лист с ее плеча, демонстрируя девушке остатки осенней роскоши, хранившихся несколько месяцев под толстым слоем снега. Неуместный жест. Вновь неловкое молчание. – Хорошо выглядишь, - искренне отмечаю очевидное. Нравится мне это или нет – я не знаю. С одной стороны, я рад, что она, как минимум, в добром здравии, но… Моника никогда не была такой чужой. Даже в нашу первую встречу. Черт. Опять дождь.
Доля секунды, чтобы привести мысли в порядок, когда морось становится настоящим ливнем, заставляя людей хаотично бегать по парку, прикрывая головы газетами, сумками, куртками, да и вообще чем придется. Схватив ладонь девушки, пока она не опомнилась, поддаюсь всеобщей панике, и мы оба бежим на опережение действительности. Сливаясь с общей массой, набирая скорость, не сразу понимаю, что Льюис ускользает от меня, вырываясь вперед. Нет, я точно понимаю, что сейчас не готов упустить ее, как бы бредово это не звучало. Не теряю ее из вида, поворот направо, замечаю знакомый силуэт под небольшим козырьком заброшенного киоска с мороженным. – Где… где ты на… научилась так быстро бегать? – старость и ее спутница одышка застают меня нахрапом, когда я опершись одной рукой о колено, другой вытираю воду с лица и волос. Нормализовав функционал органов дыхания и приведя вестибулярный аппарат в более-менее нормальное состояние, я наконец-то выпрямляю спину, в процессе скользя взглядом по тонкой фигуре девушки. – Все так же хорошо выглядишь, даже мокрая, - вновь улыбаюсь, - думал, предложить в качестве извинений химчистку, но по всей видимости, в услугах прачечной твое пальто больше не нуждается. Тем временем дождь набрал такую силу, что в радиусе двух метров мы могли наблюдать непроглядный водопад. – У меня тут недалеко припаркована машина, но нужно подождать, когда утихнет ливень. Стягиваю с себя мокрую куртку, оставаясь в едва ли влажной рубашке. Но к моему удивлению без верхней одежды даже теплее. – Так что в качестве извинения за мою невнимательность предлагаю тебя подвезти. Не бойся, на машине я сдаю назад лучше и аварий не предвидится.

+1

5

Думаешь, это конец?
Возьми меня за руку, как в первый раз.

https://i.imgur.com/wytUV0Q.pnghttps://i.imgur.com/CvIzj4X.pnghttps://i.imgur.com/iVA7TzN.png
Замедленная съемка. Наша личная матрица, созданная собственноручно. Машинально стараюсь ловить взгляды Дэвиса на себе. И до меня не сразу доходит закономерный вопрос, зачем я это делаю. Пытаюсь воскресить те ощущения, что уже давно мертвы. От прикосновения мужчины пробирает дрожью. Да, он не дотронулся до кожи. Да, на мне несколько слоев одежды и пальто. Да, я сама всё это выдумала. В очередной раз. У меня даже получилось не дернуться, не зашипеть дикой кошкой, а спокойно дождаться, когда Кайл продемонстрирует мне маленький листочек. Грязный и не симпатичный.
Будто под прицелом. Стоит сказать не то и не так, он достанет табельное и пристрелит. Сколько же раз я наступала на одни и те же грабли. Сколько же раз такой сценарий был наиболее вероятен, когда я специально доводила его и не пыталась себя сдерживать. Мне нравилось видеть искренние эмоции на лице Дэвиса: ненависть, вожделение, непонимание, нежность. Да, иногда в нас жило и это чувство.
[float=left]https://i.imgur.com/psb1fqf.png[/float]- Спасибо. Ты тоже, - мне кажется я соврала сейчас, но поспешно отведя глаза, переключаюсь на капли, начинающие падать с неба.
Видишь, даже небеса плачут. Они шепчут нам, предлагая сбежать. Сбежать друг от друга, сделав правильный шаг. Но ты, Дэвис, делаешь всё наоборот. Мы снова бежим, точно. Вот только не друг от друга, а вместе. Но я не хочу повторения. Я не могу допустить повторения. Мне хватило нашей взаимной токсичности, хватило раздражения и постоянной неясности.
- Так ты считаешь, что он тобой манипулировал? - новый психотерапевт явно решил переложить свои обязанности по анализу рыжей черепной коробки на меня.
- Нет, - мотаю головой, закусывая нижнюю губу и зачесывая пальцами рыжие волосы назад, стараюсь удобнее устроиться в кресле, - Это как бы, не так просто, - тяжкий вздох, прокручиваю воспоминания с участием мужчины и вновь выдыхаю шумно, активно жестикулируя руками и тут же усмехаюсь, - Это было взаимно. Мы отличались взаимностью во всем. Если это манипуляции, то в обе стороны. Если это страсть, то она разжигала нас двоих. Дэвис единственный мужчина, с которым у меня была такая глубокая связь. Откровенная до костей и внутренностей, - мне бы сейчас сидеть на диванчике подруги и пить с ней лёгкий мартини, а лучше сразу виски, но я почему-то разрываю свою душу перед совершенно чужим мне человеком, за неимением других вариантов, - Он останется особенным.
- Но ты говорила мне, что он хотел тебя изменить. Разве любящие люди не принимают нас такими, какие мы есть? - я буквально готова впиться своими ногтями в её лицо за этот вопрос.
- Ему не нравились наркотики в моей жизни... - Маргарет не дает мне договорить...
- Он хотел, чтобы ты его слушалась. Ты способна идти за мужчиной, Моника? Разве у тебя не характер лидера, разве ты сама не хочешь руководить всем, что кружится вокруг тебя? - голос психотерапевта звучит уверенно и решительно, тихо и певуче, но отчего-то отдает стальными нотками, которые мне неприятны до боли.
Не хочу с ней соглашаться. Подношу правую руку к губам и принимаюсь кусать ноготь на большом пальце, смотря на пол.
- Понимаешь, Моника, - она обрывает свою фразу на половине, давая мне возможность сфокусироваться на её голосе, - Ты состояла в токсичных отношениях, которые носили оскорбительный характер. И как ты говоришь, они были абсолютно обоюдны. Оскорбления, насилие, угрозы, манипуляции, собственничество. Разве такие отношения можно назвать нормальными, полноценными?
Поднимаю глаза на молодую женщину, закусывая нижнюю губу и ощущаю физическую боль, забываю на мгновения о моральной. Мне не хочется принимать правду. Не хочется принимать реальные обстоятельства, которые я когда-то действительно считала нормой. Потому молчу. Молчу и смотрю на Маргарет.
- Что ж, подумай об этом. Чуть позже мы начнем проводить с тобой сеансы, где постараемся понять твою тягу к разрушительным отношениям.
А что если мне не подходят другие? С нормальным человеком мне становится скучно. Я сама придумываю причину, по которой он точно бросит меня. Я сама разыгрываю сцену, которая станет финальной. Драматичной, скорбной, увлекательной.
Вырываюсь вперед, искренне надеясь, что Кайл двинется в другую сторону. Может, он потерял меня из виду? О, нет. Когда Дэвис чего-то хочет, он обязательно этого добивается. Мужчина со стальным стержнем, с превосходным нюхом. Его невозможно провести, чего бы не касался изложенный вопрос.
- Стараюсь держать себя в форме, - ага, потому что так посоветовал мой лечащий врач, выбивает ненужные мысли.
Трясу головой, тщетно пытаясь избавиться от лишней влаги в волосах.
- А ты всё также куришь и скоро не сможешь пробежать сто метров без одышки? - говорю всё это без злости, без укоризны, скорее с неким лукавством и сожалением, но не мне давать советы по здоровому образу жизни.
В его словах скользит некий флирт или же этот подтекст я вижу подсознательно. Наклоняю голову в правый бок и поджимаю тонкие губы, одергивая мысленно себя и стараясь дождаться, пока он продолжит свою реплику. В моих глазах испуг. Запускаю руки в карманы пальто, чтобы брюнет не увидел дрожи. Вот так представляешь себе встречу с ним, а встретившись, желаешь провалиться на месте. Сгореть дотла, чтоб уже не возродиться. Сомнения, одолевающие меня, режут изнутри ножом.
Знать, как нужно поступить и поступать неверно, самое загадочное, что может быть в женщине. И в целом, в характере человека. Мы уже облажались с Дэвисом по полной, так почему же я не могу завести в его лице друга? Настоящего, хорошего и искреннего. Который знает меня лучше, чем собственные родители.
- Не хочется добавлять к твоей карме минусов и только лишь для очищения твоей совести, я соглашусь, - пожимаю плечами как-то неуверенно.
Нырнем в прошлое? Взвесив все "за" и "против", сможем остаться людьми с человеческим отношением к друг другу. Стоит попробовать.

+2

6

– У меня была одна пациентка с таким именем, - я будто специально пропускаю мимо внимания эту фразу, опуская взгляд в полупустой стакан. Да не пессимист я, здесь действительно меньше половины уже остывшего чая. Мне не интересно. Не интересно слушать этого человека, потому что сегодня хочу сам выговориться и видеть в ответ понимание, поддержку от совершенно постороннего человека. Только не сочувствие. Я слишком долго держал в себе себя, чтобы сейчас слушать абсолютно бесполезную информацию…
– Вы доктор? – блять, Дэвис, зачем? Хотел же опустить эти никому не нужные вопросы, звучавшие с неоправданным интересом, что собеседник несколько опешил. Он и сам явно не ожидал внимания к своей персоне. Привыкший помогать людям, суетиться вокруг кого-то, но точно не быть в центре внимания мужчина долго молчал, внимательно изучая тесное купе, будто ища ответы на мои вопросы в деталях скудного интерьера.
– Нарколог. Сухо и безвкусно звучит из его уст, словно он сам обесценивает свою деятельность. Безусловно важная профессия, определенно он спас десятки или сотни жизней, вовремя подобрав правильное лечение для вовремя обратившихся пациентов. Нет, я не хочу говорить о ней больше. Давайте сменим тему. Черт, зачем он вообще сказал слово, начинающееся с «нарко»? Жжет желудок то ли от недавно упавших в пищевод грибов по-корейски, то ли от давно похороненных воспоминаний. Наверное, нужно завязывать с корейской кухней.
– И, конечно же, вы не имеете права распространяться о пациентах? – риторический вопрос, который вообще не должен присутствовать в нашей беседе. Почему-то я не могу перестать думать о судьбе, в которую отказываюсь верить. Или карма, вселенная, стечение обстоятельств, воля случая, да что угодно. Это же не может быть она, правильно? Мы, два абсолютно разных человека, что едут по разным городам, каждый по своим делам, ранее никогда не пересекавшиеся и более никогда не встретившиеся, не можем говорить об одном человеке, верно?
– О, да что вы? За распространение конфиденциальной информации могут лишить лицензии, - я понимающе киваю, при этом ни черта не понимая. Ни одного слова, будто этот человек вдруг заговорил на иностранном языке. Все дело в собственных мыслях, что пожирали меня с каждой секундой все с большим упоением. И я не могу остановить этот круговорот. Никогда не употребляющий чего-то «интереснее», чем алкоголь, сейчас я походил на наркомана больше, чем торчки. – Почему она стала особенной?
– Она не была особенной, - машинальный резкий ответ, не требующий мозгового штурма, - она была для меня всем. Даже в моменты ненависти она была для меня всем. Потому что я подарил ей самое бесценное – время. Это слишком большой вклад был, чтобы так просто отпустить. Но я отпустил, пусть и в надежде на очередную случайную встречу после двух-трех месячного перерыва, так называемого отдыха друг от друга. Обрывая последнюю нить, что нас связывала, я как обычно представлял, что режу прочный канат тупым лезвием ножниц. Но в один момент нас не стало, а я проснулся в новой квартире, другая женщина мне заваривала кофе, на другую работу я собирался по утрам, а по вечерам посещал другие бары, где шанс пересечься с Моникой был равен одной десятой из ста целых. Отдавая всего себя человеку я лишь тешил себя иллюзиями о взаимности. И я сейчас не про чувства. Я вообще думаю, что не способен любить. Тут больше в понимание и взаимоуважении. Мон девальвировала каждую мою попытку на сближение, выпуская остро заточенные когти, а мне оставалось отвечать тем же. Сарказмом на сарказм, страстью на страсть, агрессией на агрессию, болью на боль. О да, мне было сложно подобрать слова «для расставания» и было жутко неприятно закрывать за ней дверь, отчетливо понимая, что это в последний раз. Но я так же понимал, что закрывая одно, открываем другое. Так и получилось. Безуспешно. Я просто не способен сделать кого-то счастливой, потому что эгоист до мозга костей. Хотя, кто его знает, как сложилось бы, если бы… история же не терпит сослагательных наклонений. – Чем больше мужчина вкладывает в женщину, тем сложнее с ней расстаться – это правда. Но обычно люди оценивают перспективу отношений еще в самом начале. Почему ты ждал десять лет? Попутчик так беспечно скачет с формами обращения. Исходя из возраста, он и не должен мне выкать, но что касается речевого этикета… Ах да, он же нарколог, а это своего рода диагноз.
– Терпел, потому что верил, а когда вера умерла, я надеялся. А надежда… ну вы понимаете, - собеседник лишь усмехнулся, отпуская меня в свои мысли. Она умирает последней или не умирает вовсе. Она кричала, что я для нее не авторитет, что она хозяйка своей жизни и будет крутить ей, как захочет. А я пытался по-всякому: по-хорошему – разговорами, глядя в глаза, крепко сжимая ее пальцы в своих ладонях, умоляя покончить с этим, приводя тысячи аргументов; по-плохому – сковывая ее наручниками, запирая дома, оставляя на впалых скулах пощечины. На какое-то время мои методы, любой из них, работали. Я вновь начинал верить в нее, в нас, но потом случались срывы. Я боялся, что однажды мне позвонят либо с морга, либо с полиции. Глупо было скрывать нашу связь, хотя ее мало кто одобрял из моих знакомых и коллег. Может кого-то и интересует чужое мнение, но точно не меня. Я отмахивался от слов Билла, уверяя его, что смогу изменить девчонку. Не смог, не хватило сил и терпения, больше не мог себе позволить сжигать драгоценное время. Однако по-прежнему надеюсь, что у нее получилось, ведь ни с морга, ни с полиции мне так и не позвонили.
And if I told you that I loved you
You'd maybe think there's something wrong

– Да, ничего не меняется, - усмехаюсь, извлекая из заднего кармана брюк новую пачку сигарет. И благо, что новую, не вскрытую, иначе с легкой руки погоды – минус двадцать сигарет. Одним движением срываю верхнюю часть защитной пленки, игнорируя посыл министерства здравоохранения о вреде курения в виде одноименной надписи. По привычке прикрываю глаза, делая первую затяжку и облегченно выдыхаю, выпуская дым в дождевую стену. Не стесняюсь смотреть на нее. И даже не знаю, ликует ли мое нутро или основательно поникло в осознании того, что передо мной абсолютно другой человек. От моей Моники остались лишь внешние детали. Взгляд, голос, одежда had change… Настораживает только равнодушие. Она больше не попросит прикурить, она больше не заговорит со мной на живые, не искусственные темы, она больше не подпустит меня к себе. В этом я уверен на сто из ста. Щелкнуло ли у меня? Однозначно. Больше десяти лет не выбросить из памяти, пусть эти воспоминания и походят на хлам. Было бы здорово, если бы было чистилище для особо острых эпизодов жизни, этакая «корзина» как в майкрософт – одна кнопка delete и сразу больше на несколько гигов для чего-то более стоящего. – Я рад тебя видеть в добром здравии, Моника. Что нового за последние полтора года, мы же примерно столько не виделись? – пиздец какой неловкий разговор, но я действительно не знаю, о чем говорить в таких случаях. Вроде бы и есть понимание, что перед тобой не чужой человек, по сути часть тебя, твоей жизни, но… расставаться я никогда не умел. А и встречаться лицом к лицу со своим прошлым. Впрочем, если уж говорить о расставаниях, то единственная из всех моих девушек, перед кем я хоть как-то объяснился, была Моника. Не особенная, а мое все. – Кажется, дождь утихает.

0

7

Я любила тебя.
Любила ли я тебя?
Что такое любовь. Как её есть и чем закусывать, когда она отдает такой явной горечью. Насколько сильна необходимость в этом чувстве для человека. Почему я не могу прожить без мысли о ней и дня. Почему я не могу прожить без мысли о тебе и дня. Мы же блять конченные. Это диагноз. Хронический.
Вопреки всем рекомендациям врача, я не должна была выходить из своей комнаты. Выходить из своей квартиры. Тогда шанс нашего столкновения был равен бы нулю. Ну или какой-то ничтожной миллиардной возможности.
Это больно, понимаешь ты или нет?
Да ничего ты не понимаешь.
Света больше нет. Одна темнота. И я одна. И все спрашивают, что со мной приключилось. А со мной приключился ты. И смерть лучшей подруги. И врожденный идиотизм. Рыдания заглушают озвучку сериала, на моих коленях чипсы и рядом бокал мартини. О да, я та еще гламурная чика. Ну серьезно? Тошнота, подкатывающая каждое утро, отрезвляла. Я слишком быстро поняла, что дальше так не может продолжаться.
Нас больше нет.
Да и существовали ли когда-нибудь?
Слишком много чести, Дэвис. Слишком много боли. Если тебе станет проще, то моё сердце рвалось на части. Пару минут. А потом замолчало на веки вечные. Вот это клятва! Убить себя лишь бы больше никогда такого не чувствовать. Мой мозг обещал выпустить иглы-мысли, умертвив меня, если я ещё хотя бы раз заговорю о тебе со знакомыми. Повезло, что рядом оказались правильные люди. Разговоры, уговоры, помощь. Алкоголь. Клубы. Бредовые связи. Алкоголь. Наркотики. Летние вечера и флешбеки из нашего прошлого. Это так ненормально, что я могла улыбаться только в те моменты, когда трогала своё прошлое. Где самым главным действующим лицом был ты. В настоящем не было причин для счастья. Никотин. Алкоголь. Наркотики.
Целься лучше.
Я жива.

Так забавно видеть его здесь, сейчас, вблизи. Будто новый флешбек, ранее не посещающее меня воспоминание. Вот он, родной и живой, бери его и неси домой. Но нет. Куда уж там. Заправляю прядь рыжих, вьющихся и непослушных волос за ухо. Говорят, что волосы отражают характер человека... Тогда это настоящий провал. Нам всем хана. Они такие непослушные. Хоть и тонкие, но их не уложить ни в одну из сторон, которая будет нужна мне.
- Наверное, - с отсчетом времени у меня туго.
В лечебнице время тянется иначе. Мне вообще кажется, что прошло лет пять, десять? Там всё так тускло и уныло, что хочется повеситься. Провожу ногтями левой руки по затылку и ниже, по шее. Отрезвляя себя этими действиями. Капли воды всё ещё продолжают скатываться по моему лицу. Липкое и неприятное ощущение от этого всего.
"Давай устроим скандал. Снова. Покажемся друг другу живыми", - умоляюще кричат мои глаза, но я вместо этого закусываю нижнюю губу. Словно оказавшись не тут. С тобой. Но не здесь.
Я кричу.
Пустая комната, пустая квартира.
Мои пьяные танцы.
И смех.
Боже, как же круто быть ненормальной. Безумной. Дурной.
- Что тебя интересует? - с вызовом переспрашиваю у мужчины, готовая хвастать, - Новая работа. Новая квартира. Новые люди. Меня всё устраивает.
Будто был выбор. Мне всё это продиктовали, а я списала с ошибками, в черновик. Вот только чистовика не имеется. Вибрации, исходившие от нас, сбивают с толку. Мы чужие. Заруби себе на носу, Дэвис.
Мы остыли.
Мы простыли.
Мы исчезли.
Навсегда.
Переверни этот мир. Мы устали от игр. Пора с этим заканчивать, хоть мы даже и не начинали.
- Пора ехать? - стараюсь выглядеть как можно более непринужденно, лишь бы он не подумал, что я стесняюсь или чувствую себя неловко.
Необходимость выпить становится всё сильнее. Появление Кайла будоражит во мне самые темные, самые страшные стороны. Об этом нельзя будет рассказать Маргарет. А признаваться в своей одержимости Дэвису не самая лучшая затея. Кому звонить, когда станет совсем невыносимо? Опять кричать в одиночестве, бить кулаками в стену, стирая кожу. И крепкий алкоголь, способный заглушить печаль.
Твои глаза, Дэвис, снились мне. И я проклинала тебя. Венди было легче прощать. Она умерла. А ты меня бросил. И эта язва до сих пор живет во мне. Мне сложно было справиться с обидой. Она прошла, да. Как и то, что цепляло в тебе. Так что же осталось, раз я всё ещё стою перед тобой?
Кто из нас проиграл?
Глядя на тебя и меня, пожалуй, никто не выиграл. Оба остались у разбитого корыта. Оба остались ни с чем.
От неловкости не убежать, но мы пытаемся. Под моросящий дождь, обещающий окончиться вот-вот, бредем к твоей машине. Молча. Боимся ли задеть что-то старое и важное? Кто знает. Я просто не хочу знать о тебе ничего, лишь бы не узнать лишнего. Лишь бы только не тронуло. Лишь бы мы снова не сцепились на той же теме, лишь бы не прикасаться к тебе. Лишь бы не открыться, услышав откровенность в ответ.
И в тот же момент этого хочется. Отчаянно, безудержно, очень-очень-очень сильно. Мне казалось, что мы больше никогда не встретимся и я смирилась. Со всем и сразу.
Отпустить друг друга.
Да, мы отпустили.
Вот только сделали ли это в действительности? Перестали ли думать друг о друге?
Воля. Нам стоит ценить её, пока она есть. И не терять её в отношениях. Мы же разрывали другого, привыкая к этому, наслаждаясь этим.

Отредактировано Monica Lewis (03.05.2020 00:32:41)

+2

8

День рождения на самом деле очень схож с днем смерти: ты в центре внимания, в окружении близких и не очень людей, за тебя поднимают тосты и толкают речи, сегодня о тебе говорят только хорошо либо не говорят вовсе. Разница лишь в том, что в последнем случае тебе уже все равно. Ничего не слышишь, не видишь, не знаешь. Над тобой накроется крышка после душещипательного монолога пастыря, который, по всей видимости, отпустит грехи посмертно, а затем все, что от тебя останется – обезвоженное тело – будет гореть при температуре не меньше 1092 градусов. И все. Еще неделю назад человек, а сейчас горстка пыли. Мы никогда с тобой не говорили о смерти. Ты как будто и не думал об этом вовсе. Прожигал каждый день, как последний. Именно прожигал, не думая о последствиях, которые не заставили себя долго ждать. Честно, Дастин, ты полный идиот, если думал, что чем-то отличаешься от обычных смертных! Ты конченый эгоист. Умирая, ты думал только о себе. Не о матери, которая пусть и отличается скверным характером, но ни на секунду со дня свадьбы не переставала тебя любить! И не о нас с Фридой. Да, мы давно выросли, самостоятельные, не требуем опеки, контроля, да и звонить нам можно раз в месяц, чтоб убедиться, что мы еще держимся на плаву, но зачем нас было бросать вот так? Не попрощавшись, не дав напутственного слова. А помнишь, ты обещал меня научить водить машину? Помнишь, обещал, что покажешь мне Центральный парк в Нью-Йорке, в котором прошла вся твоя юность? «Обещать – не значит жениться» - это точно про тебя, Дастин. А я всегда тебе хотел доказать, что умею добиваться своих целей. Жаль, что тебе было все равно. Ну ладно я… а твоя дочь? Она-то долгожданная была. Почему из-за твоего эго она сейчас заперлась в гостевой комнате и плачет навзрыд, моля тебя вернуться? А я ничем не могу помочь. Да что там помочь, я даже порог этой комнаты не могу переступить. Не потому что она заперта, в этом как раз проблемы я никакой не вижу. А в моих дальнейших действиях. Что я ей скажу? Как помогу? Да, я чувствую за собой вину. За тебя, блять, Дастин, за тебя я чувствую вину! Сказать ей, что все будет хорошо? Солгать в подобной тебе манере? Она не маленькая девочка, которая верила, что тетка Марта улетела к облакам на розовых пони! Она юная, не по годам мудрая женщина, которой нужен отец. А ты наглым образом посмел умереть, да еще и в день ее рождения. Полный идиот ты, Дастин.
[float=left]https://i.imgur.com/P5CY7WR.jpg[/float] Скорбь, повсюду скорбь. Черный цвет преследовал меня весь. Мне негде было скрыться от криков, что доносились из разных комнат такого большого дома. Не припомню, когда в последний раз наша семья собиралась полным комплектом. Но ты любил быть в центре внимания. Что ж, наслаждайся. «Твой час настал», - горестно скажет пастырь над твоим гробом, а я мысленно добавлю «звездный». Если и существует загробные миры, то сейчас ты наверняка довольно улыбаешься, попивая виски. Или что там наливают в Аду? Церемония затягивается на целый час, я еле себя сдерживаю, чтобы не уйти со словами «да хватит уже». Рядом сидит мать и сестра, я остаюсь только ради них. Потому что для них ты был важен. А что касается меня… как-то жил без отца при твоей жизни, и после твоей смерти буду жить. Наконец-то все закончилось. Я крепко обнимаю мать, что неустанно плачет целый день. – Кайл, - рука сестры ложится мне на плечо, другой она обнимает матушку, - пожалуйста, останься еще на несколько дней.

But I chose lust when I deceived you
I'll regret it but it's too late
How can you ever trust me again?

– Конечно, понимаю. Не могу понять только одного – зачем отпустил? Зачем в омут с головой в другого человека? Черт, это слишком сложный вопрос. Можно просто ответить «я не знаю»? Нет? Можно назвать это наваждением? Я был слишком зол на Монику, чтобы снова простить для очередного плевка мне в душу. С каждой новой дозой она все глубже втаптывала в грязь мои старания. Хотя казалось бы, что глубже уже некуда. Но в тот момент я искренне поверил, что в этот раз навсегда. И это «навсегда» длилось около полугода, может чуть больше. Да, тогда я позволил себе жить на широкую ногу, угождая своему мужскому эго. Я упустил Летицию, роскошную итальянку, с которой наверняка бы обрел много проблем, покруче чем с Моникой. Тогда мне проще было сказать, что мы слишком разные с ней, что я не ее поля ягода, чем признаться себе в чувствах к другой женщине. Таких настоящих, искренних и светлых, как ее волосы. Виктория заставила меня забыть обо всем и обо всех, она показала мне такую жизнь, которая раньше казалась призрачной, я стал лучше, взрослее, сильнее, перестал безумствовать и совершать глупые поступки. Слишком часто говорил, как сильно люблю ее, слишком часто думал о будущем с ней, что в итоге понял – мне комфортно об этом только думать, чем воплощать в реальность. Да, в этих правильных отношениях я полностью потерял себя. Это были хорошие изменения, но я не чувствовал себя собой рядом с этим человеком. Я разучился отличать настоящее от искусственного. Слишком приторно, что уже не вкусно. Возгарая быстро, еще быстрее остываю. Достигнув определенного пика преображения в нового, правильного человека, я старался избавиться от этой маски, этого тела, с каждым днем постепенно возвращаясь к привычному Дэвису. К такому, которого некогда полюбила Вика. И признаться, для меня было странно, что она не приняла меня таким, какой я есть на самом деле, прожив определенное время с лучшей версией меня. Мы же все меняемся лишь на время, до удобного случая, чтобы прийти к своему истинному я. – Не знаю. Возможно совершил ошибку.
– То есть ты любил Монику?
Не ожидая такого вопроса, выдаю из груди отрывистые смешки.  – А что такое любовь? Все мы без исключения любим только себя, даже в отношениях с другим человеком. Мы любим себя рядом с тем или иным человеком. А безусловной любовью называем безусловное принятие себя рядом с тем или иным человеком. Поэтому да, я любил Монику.
– Звучит эгоистично. И все же, если забыть о себе и вспомнить Монику, какие чувства она в тебе вызывает?
– А я ее не забывал.
Собеседник лишь хитро улыбнулся.

We found our life's been changed

Хвать играть эту роль, она тебе не идет, Льюис. Я знаю тебя настоящую, я видел тебя настоящую. Ты показала мне себя изнутри. К чему сейчас мы строим из себя интеллигентов, что познакомились под проливным дождем и внезапное свидание обязывает нас говорить о погоде? Зачем тебе этот цирк? Зачем я поддерживаю этот цирк, ловко подхватывая фразу, мило улыбаясь, когда еле сдерживаю желание вцепиться тебе в горло, да заглянуть в глаза, в которых наверняка еще танцует черт. – Да, думаю можно ехать, - невесело бросаю взгляд на затянувшееся небо, с которого едва срываются остатки мороси.
– Новая работа? – переспрашиваю, будто с первого раза не услышал четкий ответ, произнесенным не свойственным для Моники воинственным тоном, - я давно говорил тебе валить из той забегаловки с гордым названием «тир», да и стрелок из тебя никудышный. Без злобы констатирую, на ходу натягивая влажную куртку. – Где сейчас работаешь?
Я не игрок, но клянусь то, что сейчас происходит синонимично покеру. Нам не скучно играть в эту игру даже вдвоем. Кто будет хитрее? У кого на руках будет фулл хаус, а у кого флеш рояль? Кто быстрее сдастся? Девушка явно не из тех, кто к проигрышам относится равнодушно, да и надо мной азарт берет вверх. Тем не менее мы оба берем неприличную паузу, позволяя молчанию сопровождать нас до самого автомобиля. Говорят, что девушки начинают новый виток жизни с новой прически, у нас же отрезки существования делятся на то, какая машина сопутствовала в тот или иной период. Со своим фордом я попрощался через несколько недель после исчезновения Моники, тогда же сменил адрес и место работы. Сейчас у меня форд куга, пассажирскую дверь которого я галантно открываю перед Льюис. Сам же уютно устраиваюсь на свое привычное место водителя и, заведя двигатель, торопливо настраиваю кондиционер на обогрев. Мы двигаемся неспешно с легкой подачи воскресных пробок, а напряжение между нами давит уже с такой силой, что еще немного я выпаду в лобовое стекло. Только спустя несколько минут понимаю, что движусь в непонятном направлении. – Ты так и не сказала, по какому адресу тебя доставить? Вовремя, Дэвис. Главное делать все вовремя.

Отредактировано Kyle Davis (10.05.2020 17:21:28)

+1

9

Будь хорошей девочкой, Моника. Соответствуй всем ожиданиям и выполняй свои главные функции, навязанные обществом. Поступи в колледж, выйди замуж, роди детей. И стань одной из тех домохозяек, которые искрятся от радости, когда похвалят их пирог или когда их ребёнок сходит в горшок, а не мимо. Разве не такой у меня был план до тех пор, пока в моей жизни не появились наркотики? Мне душно. Сердце бьётся птицей, словно запертое в клетке. Грудной клетке. На уровне интуиции мне было кристально ясно и понятно, что я сделала ошибку. Уже совсем не понять, кто из нас антигерой. Сумбур в голове разрастается в геометрической прогрессии, беря в плен всё моё тело. Пальцы на руках не слушаются, прикованные к чёртовой сумке. Ноги не слушаются, не хотят сделать хотя бы шаг назад или вперед. Слова мужчины служат только катализатором этой своеобразной химической реакции, поглощающей в процессе весь кислород вокруг. Виски сдавлены. И само пространство давит на меня, всё кружится.
- В одной юридической фирме, помощницей, - уголки моих губ приподнимаются и я смотрю на Дэвиса с легким восхищением, - Да, ты давно мне это говорил, - ты всегда говорил правильные вещи, - Но стреляла я не плохо, согласись, - стреляла я паршиво, но мне всегда нравилось дразнить мужчину.
Дальше сплошное молчание. Преступное. Но мы к нему готовы. Мне нечем дышать, выведите меня на свежий воздух, остановите машину. Лямка ремня безопасности кажется какой-то тесной, поправляю ее нервными жестами. Пора бы уже опустить плечи, выдохнуть и примириться с нашей встречей.
Просто открой ему ту дверь, которую вы оба заколотили досками и ржавыми гвоздями. Ты хочешь этого. Сознайся в простом желании быть рядом с ним, не смотря ни на что. Или это временный эффект от его парфюма и аромата неизвестности. Полное замешательство, обрушившееся на мою голову, сбивало с толку. Опомнившись, снова поворачиваю голову к Кайлу, осматривая его.
- Недалеко отсюда. В паре кварталов, - прикусываю язык, понимая, сколь быстрой будет наша поездка, - Поверни здесь налево, - подавшись корпусом вперед, облизываю губы и рукой показываю направление, - А ты, Дэвис? Как изменилась твоя жизнь? - для нас это совсем нестандартный разговор, он отдает холодностью, но так даже лучше.
Мужчина не моей мечты.
Мужчина, не подвергающийся никаким логическим анализам. Его поступки - взрыв. Он сам - вулкан. Между нами самый настоящий электрический разряд, который обещал подорвать невидимую преграду. Ту преграду, которую мы сами были не в состоянии уничтожить на данный момент.
Самое отвратительное чувство: не знать, кем ты являешься на самом деле. Тобой ли были совершены те поступки. Тобой или наркотиками. Была я собой с ним? Закрой глаза. Не смотри назад. Послушай его, только вслушайся в его голос, в этот тембр. Просто постарайся вслушаться в то, что он тебе говорит и не отвлекаться на лишние переживания. На дурные мысли и дрожь. Наша дикая смесь любви и эгоизма должна была испепелить меня уже давно, но если мы оба живы и его голос отзывается во мне стремлением повиснуть у него на шее, то так тому и быть. С этим уже ничего не поделаешь.
- Правда, я хотела съесть что-нибудь не полезное и жирное, - произношу мысли вслух, вместе с тем из желудка вырывается голодная серенада, видимо, посвященная Дэвису.
Привычка разговаривать вслух, осталась с лечебницы. Там мало с кем можно поговорить нормально, по душам. А это тебе критически необходимо. И единственным адекватным человеком, по-моему скромному мнению, была я. Осекаясь, бросаю взгляд на Кайла.
[может ты дурак? может я дура?]
Что-то мне подсказывает, прямо кричит, что я подсознательно пытаюсь его задержать. Но разве ему не нужно по делам? К своей девушке. Или вообще семье. Он ведь говорил о семье, правда, не со мной. Меня радует, что мой невроз унялся. Спокойствие разлилось по венам вместе с невнятным предвкушением. Наверное, еды, которая будет падать в мой желудок.
Меня немного поломало, прости.
Теперь я обычная.
Мои глаза будто извиняются за всё, что успело произойти за те полчаса от силы, которые мы находились вместе. Специально не смотрю в глаза Дэвису. Кому нравятся грустные бабы? Все любят веселых, диких, раскрепощенных и тех, кто умеет вовремя заткнуться. Во мне сейчас, пожалуй, осталось только последнее.
Но это не точно.
Стараюсь не проверять и тебе не советую.
///
- Так ты, лесбиянка? Без вариантов? - ослепительная улыбка парня и мой строгий вид совершенно не совместимы, - Есть же бисексуалы. Я читал. Они любят таких шикарных мужчин, как я и...
- Тим, тебе не нужно работать? - смягчаюсь, вспоминая, что это клиент и лукаво улыбаюсь, пытаясь вникнуть в отчеты у меня на столе и напустить на себя максимальную занятость.
- Хороший бизнес должен функционировать и без твоего постоянного участия, Моника, - он хлопает ладошами, потирая ладони, - К тому же, ты меня сегодня спасла, перенеся встречу с Дианой на утро. Я твой должник. Скажи, чем я могу отблагодарить тебя?
Блондин наклоняется над моим рабочим местом, нависая надо мной. Мне не нравится такое вмешательство в моё пространство, но я молчу, прищурив глаза и поднимая глаза на мужчину, собираясь культурно послать его в жопу.
- После твоей работы. Кофе. Но лучше бы пицца. И если тебе что-то не понравится, ты сразу уйдешь! - не дав мне договорить, он уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Знал бы Тим, какое у меня прошлое, не подходил бы ко мне даже здороваться. В тот раз мне пришлось сходить с ним на свидание. И мне даже понравилось. Человек, с которым можно было поговорить на отвлеченные темы, впервые за долгое время оказался рядом со мной.
- Ты же отказывала мне не потому, что тебе нравятся только девушки, - после продолжительной порции шуток и последнего куска пиццы, Тим решается заговорить на болезненную тему, мне казалось, что я её пережила, - Если твое сердце занято, только скажи. Боюсь, с этим я ничего не смогу сделать, - разумный подход, одобряю.
- Не знаю, - пожимаю плечами, стараясь улыбаться и выглядеть непринужденно, натягивая рукава своей кофты на кисти рук, - Да, в моем сердце все еще жива привязанность. Но оба их источника для меня мертвы, - слишком категорично, слова понятны только мне самой и Тим прочищает горло от неловкости, - Моя лучшая подруга умерла, - начинаю с самого ясного, - У меня была наркотическая зависимость, которая стоила мне отношений с человеком, которого, как мне казалось, я любила, - две остальные новости уместились в одно предложение.
Поежившись, смотрю на свой последний кусок пиццы и понимаю, что в рот я себе его уже не затолкаю.
- А сейчас?... - Тим начинает неуверенно, тихо, явно ошалевший от моей откровенности.
- Что? - моргаю, взяв стакан с водой и запив кусок, застрявший в горле.
- Сейчас ты выглядишь вполне здоровой. Извини, если... - не даю ему закончить, отплатив той же монетой, что и он мне когда-то.
- Ничего. Я чистая, - показываю браслет "трезвости" на запястье и смеюсь, - Мне хватило сил. Жаль, что поздно.
Отличное, легкое, ни к чему не обязывающее свидание. Без поцелуев или лишних касаний. Для меня это в новинку. Меня подвозят к нужному дому, Тим открывает мне дверцу авто и провожает до подъезда.
- Маякни мне, когда будешь готова, - от его веселости не осталось и следа, я хмурюсь.
- Что?
- Как я и говорил. Я могу справиться с любой трудностью, когда мне нравится девушка. Но только в случае, если ее сердце свободно. Мне нет смысла доказывать тебе, что я замечательный. А я охеренный, я тебе говорю, - мы смеемся в унисон, - Ты смотришь на меня без заинтересованности. Ты еще не отпустила. Поэтому, я прошу тебя дать мне знак, когда ты будешь готова к новым отношениям. Но ждать я буду не долго... - он даже не обнимает меня на прощание, а просто возвращается к своей машине, - Так что поторопись!
- Вали уже, Тим! - минуту я стою и рассматриваю удаляющийся автомобиль.
Иногда посторонние люди видят в нас больше правды, чем мы сами.
///
Смотря на Дэвиса, вспоминается этот диалог. Кого я не отпустила? Может быть, Венди? Но мы и так с ней не общались последние несколько месяцев ее жизни. Она избегала меня. Девушка была на меня дико зла и обижена из-за всего, что она узнала о нашем прошлом. Но я почему-то знаю, что она меня простила. А простил ли меня Кайл?
- Знаешь, я даже скучала по нашим ссорам, - опустив руки, наконец перестаю теребить сумочку или другие предметы вокруг, - По всему. По каждому дню, проведенному с тобой, - тихий шепот, очень надеюсь, что он его не услышит за шумом авто, - Так кричать и выяснять отношения могли только мы, - расхохотавшись, откидываюсь на сидение, - В клинике только и остается, что мусолить своё прошлое раз за разом...
Вот он и приговор. Не особо радостной вышла наша встреча. Но разве встреча с близким тебе человеком сама по себе уже не радость?

+2

10

Я тебя люблю.
Я смотрю на тебя и не знаю, что ответить.
Ты очень хорошая, такая правильная, светлая, воздушная. Необыкновенная. Подарок судьбы. Тебя ведь только холить, лелеять и оберегать от всех бед и напастей. Ты смотришь на меня так глубоко, словно сканируешь душу, вчитываешься в мысли, пытаясь найти правильные ответы. Но их там нет. И уже давно. Может, я сам придумал эти чувства, потому что на тот момент так было комфортно и… удобно. Но это очень жестоко обманывать человека, который смотрит на тебя со вселенской преданностью, ожидая взаимности, которую ты просто не можешь дать. Ни морально, ни физически. Я истощен эмоционально и больше не могу играть эту роль, на которую сам некогда подписался. Обвиняй меня, бей, хочешь убей. Я все заслужил и поднимаю белый флаг, сдаваясь твоему гневу. Мне проще будет, если ты меня возненавидишь, но это низменное чувство тебе не присуще, не так ли? Слишком гордая, чтобы кричать и плакать из-за человека, который тебя не достоин. Восхищаюсь тобой. Извиняюсь перед тобой. Но так будет правильно. Бывает же так, что мы встречаем подходящих людей в самое неподходящее время. У меня так со всеми.
– Тогда почему бы тебе ее не найти? Прошло столько времени. Думаю, вам будет, о чем пообщаться, - выдавая глубокий зевок, мужчина удобнее устраивается в своем кресле, явно готовясь ко сну. А наш сеанс и впрямь неприлично затянулся. Бросаю взгляд на наручные часы, вспоминая как сильно Льюис любила опаздывать. Всегда и по любому поводу, даже очень важному, касающегося жизни и смерти. Бьюсь об заклад, в большинстве случаев она это делала специально, только для того, чтобы лишний раз вывести меня из себя, так как прекрасно знала о моем пристрастии к пунктуальности. Она не из тех, кого нужно искать. Она сама хищница. Без предупреждения, не давая форы нападает, когда совсем этого не ожидаешь. Будучи связанными прочной тягучей веревкой, мы бежали друг от друга на максимальной скорости, до предела, до пика, тщетно ведя борьбу с законами физики, пока в очередной раз не сталкивались лбами. Идиоты. Я отрекся от прошлого, в котором жила Моника. Но никогда не исключал возможности нового столкновения. Это же гравитация, магнетизм. А кто мы такие, чтобы спорить с утвержденными формами взаимодействия? – Когда-нибудь обязательно, - еле слышный, потому что никому ненужный ответ с легкой улыбкой на лице.

Та самая главная победа, моей самой главной войны
Леди из моей первой главы

Сколько нам еще предстоит держать это замкнутое пространство в молчании. Как же это не похоже на Монику. Болтливую, неугомонную, нетерпеливую и любопытную девчонку, которую я встретил больше десяти лет назад. Так все же меняет время или общество? Лечит ли время или люди? Что заставляет нас меняться в корне? Думаю, что одно, что другое играет в деформации личности второстепенную роль. Главенствующую позицию, как ни крути, играем мы сами. Только от нашего желания и стремления зависит конечная цель. Хотим ли мы стать лучше или хотим живьем лечь под гранит. Цепная реакция наших действий, выводов и выборов влияет на то, кем мы станем в итоге. И я горжусь Моникой, что ей удалось сделать правильный выбор, но угнетен тем, что сопутствующим к этому был не я.
Молча следую указаниям девушки, поворачивая баранку налево. Казалось, что за годы патрулирования, я должен был выучить этот город от и до. К тому же район центрального парка был моим основным после перехода из Адской Кухни в Департамент. Но к моему огромному удивлению, в этом переулке мне побывать не удалось. Словно эта часть района была спрятана от меня на самом видном месте, как в известном фильме о волшебниках. Да и выгляжу я сейчас не менее удивленным, чем Гарри Поттер, который только что очутился на платформе 9¾.
- А ты, Дэвис? Как изменилась твоя жизнь? Спасибо, Льюис, ты умеешь вовремя задавать вопросы. От неожиданности я чуть не «целую» впереди плывущий ленд ровер, но благо тормоза в порядке. Чего не скажешь о моем резко скачущем настроении. Что именно меня подкосило: возможность аварии или суть вопроса?

Мое горе от ума, не забывай, куда, зачем, когда, к кому ушли.

– Что ты делаешь? – чувствую, что Вика выглядит растерянной. Чувствую, потому что не смотрю на нее из-за стыда и страха поддаться ее же чувствам. Потому что во мне остались лишь воспоминания и несбыточные планы. Голос девушки дрожит, но она не смеет плакать. Следит за мной, хаотично движущимся по комнате. Сегодня я решил уйти. Решение не взвешенное и не подкрепленное здравым рассудком, но точно знаю, что непоколебимое и неизменное. Еще одна футболка летит в открытый чемодан, и еще одна, и еще одна.
– Мой отец болен. Твой вопрос действительно уместен? – огрызаюсь, но не на Максвелл, а на себя, потому что блять не могу взять волю в кулак и сказать прямо. Не могу я вот так сесть и поговорить с ней, потому что меньшее, что хочу – причинять ей боль. Хотя прекрасно понимаю, что тем самым раню ее еще больше.
– Почему я не могу поехать с тобой? У нас свадьба через несколько месяцев, ты не забыл? – агрессией на агрессию. Вика принимает позицию, скрещивая руки на груди, но это самый ненадежный способ защиты, когда оружием выступают слова.
– Помню, - глубоко выдыхаю, отправляя в чемодан пару кроссовок и… туфли. Мне точно понадобятся мои единственные туфли под этот черный классический костюм. – Послушай, - вот я наконец-то смотрю на нее одним из самых решительных и хладнокровных взглядов, - нам нужно отложить и взять паузу.
– Ты в своем уме? Какую к черту паузу?! Заказан ресторан, приглашены гости, платье…
– Это подождет, - осекаю перечисление свадебных атрибутов/ритуалов, укладывая последние необходимые вещи в поездку, - отцу осталось несколько дней. Ты думаешь, свадьба – это сейчас действительно важно? Я вообще не уверен, что хочу этого… Ну вот, я это сказал. Три. Два. Один.
– Что? Что ты сейчас сказал? Скажи мне правду, это из-за ребенка?
[float=right]https://i.imgur.com/H2O2ZcQ.gif
[/float]– Нет, Вик, это не из-за ребенка. Это из-за меня. В том, что происходит виноват только я. В каждой нашей ссоре, которые стали неотъемлемой частью нашей жизни, виноват я. Избавив тебя от себя, я сделаю подарок всем, правда. Пожалуй, один из немногочисленных поступков, что продиктованы не эгоизмом, а заботе о ближнем. Вика меня сделала лучше, да, но в этой идеальности, я потерял уникальность. Или я слишком люблю свободу. Или я слишком труслив, чтобы стать счастливым и наконец-то перестать бегать за неприятностями.
– Ты всегда думаешь только о себе, правда, Дэвис?
– Не в этом случае, - стягиваю на пол чемодан, запакованный в специальный чехол и присаживаюсь на край кровати прямо напротив блондинки, - то, что случилось с ребенком – несчастный случай, а то, что случилось с нами… мы просто к этому не готовы, понимаешь? Окей, хорошо, я к этому не готов.
– Ты меня любишь?
– Я же думаю только о себе, а эгоисты способны любить только себя.
– Если ты сейчас уйдешь, то больше меня никогда не увидишь. Напоследок поворачиваюсь, но не для того, чтобы обнадежить девушку. Хочу запомнить этот момент, чтоб вспоминать, когда мне в следующий раз захочется наступить на эти грабли.

Если хочешь уходи, не буди, не веди, не вини меня ни в чем
Эти разговоры ни о чём, эти встречи тоже ни о чём.

– Кроме нового звания, пожалуй, больше нечем похвастаться, - сухо отвечаю, концентрируя все внимание на дороге. Уныло будет попасть в аварию в пробке. Еще печальнее, когда только восстановился на работе. Я бы и рад делиться с Моникой всем, абсолютно. Это приятно открываться заново человеку, который и так знает тебя по вертикали и горизонтали. Но мне не дозволено переступать границы, пусть и условные. А нарушать правила? Это интересно только когда вы оба этого хотите. – Супер, наши планы совпадают, - это я о вредной и жирной еде. На горизонте маячит большая желтая буква «М», подъезжая к которой, я постепенно начал выкупать откуда растут корни у этой бесконечной пробки. Макдрайв в центре города, да еще и в воскресенье. Ну конечно.
Слово за словом, откровение за откровением, мы все ближе у пункту назначения. На несколько секунд теряю дар речи, то и дело поджимая на газ и бесшумно дыша, чтобы не упустить ни одной фразы. Отпускаю педаль, и подобно Монике откидываюсь на сиденье. Голову поворачиваю вправо, изучая родной профиль. – Ты знаешь, - хмыкая, невесело улыбаюсь, кладя ладонь на плечо девушки, - порой мне казалось, что мы любили ссориться больше, чем наши отношения. Я впервые в одном предложении, адресованное Монике, соединил местоимение «наши» с именем существительным «отношения» с глаголом «любить».
– Добрый день. Вы готовы сделать заказ? – резко одергиваю руку, когда сотрудник ресторана обращается к нам. Окно открывается на максимум, я заказываю привычное меню с двойным чизбургером, а Моника кажется не разделяет моих вкусов. Так или иначе, получив на пункте выдачи заветные фирменные пакеты с едой, они оба отправляются на заднее сидение. Словив на себе возмущенный взгляд, объясняю, - машина только с мойки. Потерпи немного. Получается даже донести информацию мягко и деликатно.
[float=left]http://i.picasion.com/resize90/a5cfd798790f7be8acbfbe674592622f.gif[/float]Я точно этот день планировал провести иначе. Я точно не ожидал, что планы придется менять в следствии бесцеремонного вмешательства Льюис в мою жизнь. Это происходит снова. И снова, и снова… Уверен, этом нет логического объяснения. Одно было неизменно – и это лежало во внутреннем кармане куртки. Навигатор ведет в неизвестном направлении куда-то за город. Машин становится все меньше, а придорожная зелень гуще. – Поверните направо, - окей, поворачиваю направо, - через двести метров поверните направо.
– Ты боишься? – замечаю некоторое замешательство в глазах Моники, которое меня даже забавляет, – если бы я тебя хотел убить, я бы сделал это изящнее. Паркуюсь возле небольшого домика, уютно устроившегося среди высоких сосен. – Приехали.
Глубоко вдыхаю свежий воздух, который так пахнет свободой. Парадоксально. Будучи мелким, ничтожным человечишкой на фоне километровых деревьев, я чувствую себя самым свободным человеком. – Моя квартира на тотальной уборке в руках профессионалов из клининговой компании, потому пришлось на пару дней съехать. До работы, конечно, дольше добираться, но, думаю, это того стоит. Мне сказали, что тут где-то недалеко есть озеро… - я слишком воодушевленно пересказываю свои мысли, что только сейчас замечаю конкретный испуг в глазах Моники, которая только что вышла из автомобиля. – Мы покушаем, и я тебя сразу отвезу в город, не переживай, - открываю багажник, доставая оттуда дорожную сумку, - захвати, пожалуйста, с заднего сидения еду.
Внутри дом был обставлен совсем по-домашнему. Сразу чувствуется рука Эбигейл, которой, собственно, и принадлежит эта хижина. Большой восторг вызывает камин. Самый настоящий! Посередине небольшой гостиной лежит искусственная шкура бурого медведя, слегка повидавшие виды диван, газетный столик, сервант и лестница на второй этаж. Из сумки, брошенной на стол, достаю сухие вещи. – Вот, возьми это, - снова недоверчивый взгляд, - ой, да брось, пока я растоплю камин и твои вещи высохнут, нужно же тебе в чем-то ходить. Уже силой вкладываю вещи в руки Моники. – Ванная комната наверху.
Пока девушка переодевалась, я сам успел сбросить с себя одежду и надеть свежие спортивные штаны и домашнюю футболку. Дрова предательски не хотели гореть, пока я не нашел старые ненужные бумаги в серванте и не применил их по назначению. Скрип деревянной лестницы свидетельствовал о том, что я в гостиной уже не один. – Расскажи мне о клинике. Что ты там делала? – продолжая махать оборванным картоном на огонь, обращаюсь к Монике и только оценив ее внешний вид, добавляю, - тебе идут мои вещи.

+1

11


✖✖✖
Ты - мои больные раны
Ты - мое больное я
Сносишь круче, чем торнадо
Сносишь, как первый затяг
✖✖✖

Говорят, люди не меняются. Тогда как можно охарактеризовать метаморфозы, произошедшие со мной? Мнимое спокойствие и никакой агрессии. Или результат плодотворной и кропотливой терапии с психотерапевтом наконец возымел должный эффект. Носила ли я маску тогда или примеряю её на данном отрезке своей жизни.
Мы меняемся.
Я меняюсь.
И не знаю, кто там изрек избитую фразу о том, что мы навсегда остаемся закоренелыми эгоистами или неисправимыми нытиками. Если ты не захочешь, ты ничего не изменишь в своем окружении, в своем ритме жизни, в своей работе, в себе. Но стоит только сделать первый шаг навстречу, захотеть. И обстоятельства сами подхватят тебя вихрем, заставляя шагать по нужной тропе. Словно в ветреную погоду ты попытаешься пойти против стихии и наоборот, когда она подтолкнет тебя в том направлении, выгибая твою спину и заставляя её выпрямить.
- Поздравляю, - сухо комментирую успехи Дэвиса, словно перенимая его манеру общения.
Нам не о чем говорить. А раньше даже разговора не требовалось, всё держалось на страсти. На взаимном притяжении. Кто же его забрал, кто и куда спрятал. Камень падает с души, когда Кайл соглашается с предложением перекусить и перенимает инициативу. Всё, чего мне хотелось, так это набить желудок вредной, но вкусной едой. Банальное, грустное изречение о неидеальности наших отношений и я вздыхаю, но с улыбкой на губах.
На лице мужчины изумление, стоит мне повторить его заказ и ненадолго задуматься о том, чего я хочу больше: спрайт или кофе. Не мешало бы согреться, потому кофе, хоть он мне здесь и не нравится. Капучино. Его я ещё готова выпить из рук сотрудница мака. Дэвис отправляет наши пакеты на заднее сидение, у меня же остается только лоток со стаканчиком для кофе. После его объяснения, смотрю на свой напиток и прикладываю к нему тонкие пальцы, грея их. Специальная крышечка мне в помощь, не настолько же я рукожопое создание. Или настолько? Мельком взглянув на мужчину, отпиваю несколько глотков и довольная своей шалостью, хмыкаю или даже хихикаю.
Местность меняется, машин становится всё меньше, а мой кофе заканчивается. Прищурившись, пытаюсь разобраться, куда мы едем. Странно, что этот вопрос в моей голове возник не после пяти минут езды в неизвестном для меня направлении.
- Для моего убийства у тебя нет причин, Дэвис, - пытаюсь внести толику разумности в наш разговор, но страха почему-то в голосе оттого только больше становится, - Куда мы приехали?
В недоумении смотрю на брюнета, выбираясь из авто и вслушиваясь в его слова, раскрываю глаза еще шире.
- А в клининговую компанию тебе пришлось обратиться, потому что кто-то бесил тебя больше, чем я и ты его того этого... - большим пальцем свободной руки имитирую острое режущее орудие убийства, проходясь им по своему горлу и не менее театрально высунув язык изо рта, демонстрирую свои актерские данные и умение показывать дохляков.
Наконец-то опомнившись и увидев моё замешательство, Кайл хоть немного меня успокаивает. И почему я не задаю все те вопросы, которые кружатся в сознании. Еще раз осмотревшись и оценив картинку на сходство с домиками у озера из ужастиков, я принимаюсь хмуриться еще больше. Но решаю, что перечить старому другу нет никакой нужды, потому забираю еду с заднего сидения и направляюсь за ним.
На первый попавшийся столик ставлю фастфудовское добро и недоверчиво принимаю от Дэвиса какие-то вещи, не особо разглядывая их. Откуда во мне эта покорность. Почему я бездумно и молчаливо соглашаюсь. Видимо, пока весь сценарий нашего короткометражного фильма не расходится с моими желаниями. Не противоречит им. Свитер смотрится на мне смешно и нелепо, но я никого и не собираюсь впечатлять. Штаны неумолимо ползут вниз, не задерживаясь на моих бедрах. Попыхтев и пошипев на вещи, долго смотрю на себя в зеркало. Есть вариант идти и постоянно держать их руками или подтягивать, только получится это очень заметно делать. Хоть я и потолстела после того, как перестала употреблять наркотики, моей жопы не хватит для того, чтобы удержать штаны Кайла на себе.
Спускаюсь вниз с каким-то злым и расстроенным настроением, поглядывая на свою одежду и гадая, сколь скоро она высохнет и мы сможем отправиться в путь. Расчесав волосы руками, бросаю одежду на спинку диванчика и сама спешу на него усесться. Так хотя бы не придется натягивать штаны и поправлять их. Еще раз осматриваю свой внешний вид сверху вниз, но принимаю слова мужчины за издевательство.
- Проходила курс лечения, что я ещё там могла делать, - ядовитой желчи нет, но и успокоение из меня выветрилось, - Если бы наркотики остались в моей жизни, то я бы сейчас перед тобой не сидела, - смотрю на еду, но мне лень двигаться, - Чей это дом?
С наркотиками я была веселой, жизнерадостной, громкой. И без них я вдруг резко повзрослела. Ответственность, придавив меня бетонной плитой, пригвоздила к асфальту. У меня не осталось сил для борьбы. Ни с чем и ни с кем. Жалею ли я о том, что отказалась от зависимости? Временами да. Лучше уже кануть в лету и избавить этот мир от своего существования, чем бороздить пространство в своем никчемном и бездарном обличье.
- Клиника хорошая, - непонятно почему решаюсь продолжить эту тему, будто на исповеди у священника, - Отец уже давно ее подобрал. А после моей передозировки и тех вещей, которых я видела, не осталось сомнений, что у меня есть только два пути: лечение или смерть. Как видишь, иногда я могу быть благоразумной и принимать правильные решения, - за речью, исходившей от меня, не замечаю, как встаю и беру нашу еду.
Мне кажется, даже обороты моей речи поменялись. Вместо передоза передозировка, вместо кучи матерных слов, вполне себе красивые и цензурные обороты. Когда я только успела нахвататься такого. Или достаточно было искоренить всех барыг и наркош из моего круга общения, вуаля, Моника превратилась в молодую и интересную женщину.
Снова вернувшись на диванчик, не теряюсь и через минуту уже набиваю рот чизбургером. Я такая голодная. И теперь готова слушать Кайла, не факт конечно же, что слышать. Но всё же.
- Тепеф со мноф скушно, Дэвис, - облизывая губы и снова кусая булочку с мясом, оцениваю внешний вид мужчины.
Как говорится, поели, теперь можно и поспать... Нет, не в том смысле. А в том, что когда у тебя удовлетворены основные потребности, ты начинаешь желать большего. Ты ведь социальное существо в конце-то концов.

+2

12

https://i.ibb.co/TTLKb4d/d3df2ff5-f682-4688-a33a-0b198bd09764.jpghttps://i.ibb.co/3hgtTjV/46ecda50-71e5-4d1a-bf88-362a438f30a3.jpg
каждый делал то, что мог, либо
я просто совру, сказав что здесь был выбор.
у меня была мечта и никаких ебаных игр

– Эй, ты как?
– Что… - резкое, как мне кажется, движение головой не идет на пользу, а пульсирующая боль в висках лишь набирает силу, не давая зрению той резкости, что позволила бы рассмотреть обстановку, которая явно не по кайфу, - что происходит? Где я? Сухость во рту и неистовая жажда – как подтверждение того, что я долгое время пробыл в отключке. Уже без лишнего геройства, падаю обратно на что-то мягкое, прищуривая глаза, инстинктивно полагая, что так будет лучше видно Эби, ведь это был ее голос, не так ли?
– Всего два варианта, где люди оказываются после аварии, Дэвис. Это либо больничная койка, либо деревянный ящик.
– Я всегда был сторонник кремации, - понадобились все накопленные в коме силы, чтобы натянуть кривую улыбку. Наконец-то вижу знакомые черты лица брюнетки. Негодующей, явно обозленной на меня, но не умеющей скрывать усмешки на юмор, что понимали только мы. Понимали и умели посмеяться над собой, над обстоятельствами, в которые попадали. Даже самые дрянные, как авария, о которой я ничего не помню. Будь я в более добром здравии, Эбигейл наверняка огрела бы меня чем-то тяжелым, но что это? Сочувствие? Жалость? Стальная леди, обделенная человеческими эмоциями, едва сдерживает слезу. – Все пиздец, да? Будучи немощным, я не мог трезво оценить свое состояние, я даже конечностей своих не чувствую… Блять. Я. Не. Чувствую. Своих. Ног.
На секунду стало страшно. Еще секунда и безысходность накрыла меня. Бесполезные движения. Хаотичные. Все как в тумане от мигрени, нехватки кислорода; ненамеренно вырываю из левой руки капельницу вместе с катетером, пока девушка не остановит меня, вжимая мои плечи обеими руками. Силой приковывает к кровати, устраняя мои противодействия, выжидая, когда мои силы будут на исходе. А их и так нет. Их и так нет. Выдыхаю. Смиряюсь. Скупая соленая капля падает мне прямо на лоб, Эби уже не скрывает своих эмоций. Уже незачем. – Сейчас придут врачи, я позову, - вытирая остатки влаги с лица, быстро начинает девушка, - все будет хорошо, слышишь?! Все будет хорошо. Это временные трудности. Ты справишься, а я тебе в этом помогу. Я буду рядом, Дэвис когда тебе хреново, когда ты в кайфе, но особенно когда хреново. Помни, что все, что нас не убивает – делает сильнее.


но веришь ли ты, что завтра станет лучше?
веришь ли ты, что завтра вообще будет?

– Если бы наркотики остались в моей жизни, то я бы сейчас перед тобой не сидела. Чей это дом?
– Рад, что ты не сыграла в ящик, - искренняя улыбка появляется на моем лице, даже гордость какая-то что ли. В то же время досадно. Ведь по факту, лишь избавившись от меня, она избавилась от плохих привычек. Это доказывает, что я для Моники никогда не был авторитетом, а мои слова для нее были ничтожнее пыли. А что, если бы… Да-да, история не терпит сослагательных, но все же. Если бы я стал причиной ее изменений в – лучшую – сторону? Что было бы кроме утешения моего самолюбия? Поставило бы это логическую точку в наших больных отношениях или дало толчок к чему-то новому – серьезному – взрослому? Осознанному. – Это дом моего близкого друга. Друга с большой буквы. Друга, с которым сквозь кайф и пиздец. Друга, для которого благородство и широкие жесты не для зрителей, а разногласия не подлежат огласке. Друга, которому я обязан всем, своей жизнью. Друга, у которого я в неоплатном долгу. И так уж вышло, что этот друг женщина, которую я в Друге никогда не видел. Нет, она очень красива, обаятельна, остроумна и еще тысячи эпитетов на все гласные алфавита, но нас друг к другу никогда не тянуло. Мы жили под одной крышей, спали в одной кровати, я видел ее фактически голой каждый день, как и она меня, однако…мы оба против инцеста. – Я тебе никогда о нем, - ней, - не рассказывал, потому что… - потому что знал, как ты реагируешь на запах постороннего женского парфюма на воротнике моей рубашки -…на какое-то время мы потеряли связь. Около года назад мы встретились в Индонезии, а сегодня я узнал, что она моя новая напарница. Вот такие повороты судьбы. Пока говорю, прохаживаюсь по гостиной, внимательно изучая детали, что так или иначе оттеняли увлечения хозяйки дома и…ее пристрастия. Останавливаюсь напротив серванта, от которого уже издали отдавало сыростью и древностью. Провожу пальцем по стеклу, оставляя на поверхности тягучий след, а по комнате доносится характерный неприятный звук, что аж сводит зубы. Множество литературы, не уступающей по возрасту мебели, старые бумаги; опускаю взгляд вниз и открываю стеклянную дверцу. За кипой документов нахожу припрятанную на «серый» день, по погоде смахивающий на сегодняшний, бутылку вина. – Расскажи о лечении, клинике, - говорю, не поворачиваясь к девушке.
[float=right]https://i2.imageban.ru/out/2020/05/31/6d637f18f1872439cf8475817af7aec0.jpg[/float] Словно это было вчера. Помню, как мы сделали этот снимок. Ненавижу фотографироваться, кричали мы в один голос, когда один, вернее одна из сослуживцев навела на нас камеру. Ее звали Хоуп Джарвис и она была мне не безразлична. В этом я решил признаться себе только сейчас, когда шансы встретиться минимизированы до отметки с минусом. Хоуп была уверена, что между нами с Эби есть особенная связь, не граничащая с дружбой, но смысла доказывать обратное не было. Скажем, не моего поля ягода, я до нее объективно не дотягивал ни финансово, ибо дочь капитана, ни морально, ни визуально. И да, пожалуй, самое важное – Хоуп так же нравилась Эби, а соперничать с подругой за девушку – это унизительно как минимум. По итогу ни я, ни Эбигейл не решились сделать шаг вперед, боясь публичного моббинга. Для нас обоих приоритетом была служба, а с гормонами совладать было просто с учетом регулярности тренировок на выносливость
Фото отправляется обратно на пыльную полку серванта, дверцы которого беззвучно закрываются после того, как я прихватил два бокала. Наконец-то мое внимание полностью направлено на рыжую спутницу, внезапно ворвавшуюся в мою жизнь. Снова. Приятные ностальгические нотки придали настроению теплых красок, я снова улыбаюсь, уже уставившись на Монику. Мне тепло. Я бы подумал, что от разгоревшегося огня в камине, если бы это тепло не шло изнутри меня самого.
– Как видишь, иногда я могу быть благоразумной и принимать правильные решения.
– Так значит ты закодировалась? – держа бутылку за горлышко, весело виляю ею перед Моникой, - да брось, это же… - нахмурившись, придав лицу серьезный вид, вслух зачитываю с этикетки, - сухое красное! Всего один бокал за компанию и клянусь больше не буду наливать, - не дожидаясь ответа, уже ставлю оба стакана на столик, быстро отыскав в боковом кармане сумки припрятанный дорожный штопор, освобождаю от пробки и ровно наполовину наполняю ароматным напитком каждый бокал, - и не беспокойся, все в силе. Я тебя вечером отвезу в город, а до вечера еще как минимум восемь часов.Один бокал подвигаю ближе к Льюс, приступившей к поглощению фаст-фуда, а в другую беру свой бокал. Медленно обхожу стол, ненадолго задерживаясь у камина, без которого в этой комнате точно было бы не так уютно, обхожу по периметру диван и останавливаю позади девушки.
– Тепеф со мноф скушно, Дэвис.
Я здесь
Если ты хочешь скандала.

Я все еще здесь, если ты во мне нуждаешься. Перед тобой то, от чего ты отказываешься. Алкоголь не расслабляет, вы правы. Он просто открывает человека с другой стороны. Обнажает эмоции, которые мы так усердно прячем под трезвым образом жизни. Я не пил уже больше двух месяцев, даже на похоронах отца не коснулся рюмки, а здесь и сейчас я хочу забыть о призрачных правилах, придуманных мной же. Делая первый глоток терпкого напитка, я отпускаю прошлое, в котором я обязан был соответствовать чьим-то ожиданиям; прошлое, в котором меня, словно вещь, подгоняли под чьи-то мерки. Делая второй глоток насыщенного напитка, я вдыхаю тонкий запах свободы и едва заметно улыбаюсь. Шаг вперед, упираюсь в спинку дивана, на которую кладу оба локтя. – Поставь, пожалуйста, - шепотом, чтобы не спугнуть этот особенный момент, передаю свой бокал Монике, которая без лишних слов ставит сосуд обратно на стол и возвращается в прежнее положение, попадая прямо в плен моих ладоней. Массажными движениями, путаюсь пальцами одной руки в мокрых рыжих прядях, тем самым нарушив грань. Будто между нами не было этих месяцев молчания, неведения. С моей стороны точно не осталось условностей. Я не пьян ни на градус. Я настоящий. И я первый обнажаюсь внутренне. Потому что в отличие от ситуации с Хоуп, здесь и сейчас есть только один приоритет – наслаждение. Наслаждение нашим прошлым, настоящим. Наслаждение обществом друг друга.
Опустившись лицом к щеке девушки, носом утыкаясь в мочку уха: мне с тобой никогда не будет скучно.
Я дам тебе путь отступления, отступив первым. Убрав пальцы из твоих волос и быстро отстранившись от тебя, я дам возможность меня остановить. И я пойму тебя, если для тебя это все «слишком». Быстро, неправильно, противно. Я пойму, если ты мне скажешь об этом прямо. Обхожу диван по той же траектории, опускаясь на конечной точке напротив Моники, не боясь смотреть девушке в глаза. Не стыдясь нашего прошлого, в котором оба наделали проблем величием с Эверест, но я готов обойти стороной это прошлое ради…будущего? Каким оно может быть я не знаю, я даже не имею ни малейшего понятия с чего начать. Только понимаю, что мы не зря сегодня встретились. Тянусь к бокалу. – Я виноват перед тобой. Где-то был груб, когда-то необъективен, но для тебя всегда было особенное место тут, - указательный палец на груди, - хочу просто выпить за тебя и за твою новую жизнь.

Отредактировано Kyle Davis (31.05.2020 18:06:46)

0


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » guess who's back ‡эпизод


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC