http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: июль 2017 года.

Температура от +25°C до +31°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Нужные персонажи » Нужные персонажи. Любовь, ненависть, надежда...


Нужные персонажи. Любовь, ненависть, надежда...

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/04/bbbf78a93bf2f90e24d4847305da091b.png
Отношения и сердечные привязанности всегда были самой сложной, но и самой интересной составляющей нашей жизни, прошедшая любовь никогда не забывается, радость встреч терзает воображение, надежда на завтрашний день скрашивает будущее. Самые яркие истории, расцвеченные воображением наших обитателей ожидают своих героев. Мы непременно протянем вам руку помощи, чтобы вы могли полностью прочувствовать столь нужного персонажа, и сразу написать одну из незабываемых историй своей жизни.

0

2

http://i83.fastpic.ru/big/2016/1218/bc/4a94dba2c95c7612ccf737d4621be5bc.png

Имя персонажа: (известные мне имена)
Кристофер МакКейб | Терренц Эмерсон
(Терри Эм)
Возраст: 39 лет
Внешность: Ryan Eggold
Род деятельности: наёмный оперативник, информатор, также студент, телохранитель, писатель и т.д.


Описание персонажа

Отношения с персонажем:
Кристофер МакКейб - с этим образом мистера N Ирэн познакомилась в 1998-м году в Беркли, Калифорния. Отщепенец, активный социопат, манипулятор и явный лидер из неблагополучной семьи. Короче говоря, тот самый плохой парень, от которого сходят с ума все девицы, а в особенности те, что считаются хорошими, и который вгонит в ужас любых здравомыслящих родителей. Учился в колледже на одном потоке с Ирэн и её подругой Памелой, которая стала вторым его заданием. В тайне от Пэм Кристофера по рекомендации нанял её отец (криминальная личность средней руки) в качестве телохранителя и оплатил его образование. В тайне же от отца Пэм его конкуренты наняли МакКейба для сбора всей возможной информации о нём, его деятельности и контактах. Вместе с Ирэн и ещё парой учеников Крис снимал домик в студенческом городке, старательно превращая жизнь соседей в ад: заставить сожителей по дому ходить на цыпочках для Кристофера не составило труда - Бекки и Том в его присутствии даже не рисковали выходить из комнат. Поначалу Ирэн придерживалась той же политики, однако вскоре вынужденное затворничество взбесило юную студентку, что привело её к громогласной ссоре с соседом: незаметно шпильки в адрес друг друга перешли на претензии, следующие в свою очередь перетекли в оскорбления, карусель их взаимного негодования крутилась всё стремительнее и быстрее, и уже через четверть часа из окна гостиной на лужайку перед домом вылетел утюг, которым Вальтер грозилась сжечь морду Кристоферу, если тот не перестанет быть скотиной. МакКейб едва сдержался, чтобы не убить её на месте, и свалил из дома на несколько суток, одновременно возненавидев и зауважав щуплую и мелкую соседку - на его памяти она была первой из однокурсников, кто рискнул вступить с ним в конфронтацию. Однако не будь она подругой Пэм, с которой Кристофер искал любые пути сближения, Вальтер наверняка не досчиталась бы парочки зубов - принципы и мораль для МакКейба не более, чем пустой звук. В те трое суток, что он отсутствовал после скандала, МакКейб ошивался по всем барам и клубам, куда ходила Пэм, надеясь так или иначе привлечь её внимание, попутно глуша алкоголь, наркотики и сигареты, однако все его способы обольщения не вызывали отклика у Памелы и завершились тем, что из последнего бара его позорно вышвырнули за шкирку, попути хорошенько приложив обо все попадающиеся стены, кулаки и асфальт. Вернувшись домой и разогнав в очередной раз соседей, МакКейб следом получил по морде мокрым полотенцем и упаковкой обезболивающего, что стало закладкой крепкого фундамента для их дружбы. Через пару недель по-прежнему безуспешного налаживания отношений с Памелой и Ирэн, претензией отца первой и угроз со стороны нанимателей за отсутствие интересующей их информации, Кристофер вступился за Вальтер, как обычно нашедшую с кем пособачиться, тем самым возвращая ей должок за её щедрую "заботу", и этот неожиданный фокус оказался ему на руку - и Пэм, и Ирэн синхронно заинтересовались им и впустили его в свой тесный круг, хоть и не без скрипа сердца предоставляя шанс стать их другом. В течение последующих двух лет до отъезда Ирэн из Беркли они так и сохраняли тесные дружеские (и не только) отношения: воплотив "хитроумную" идею Памелы, Ирэн и Крис встречались на протяжении года, вызывая недоумение у сокурсников и дикий восторг у Пэм. За это время также они стали желанными и, стоит заметить, постоянными гостями в доме подруги, что позволило МакКейбу в целом без труда осуществлять свою работу. После того, как Вальтер вернулась в Нью-Йорк, её отношения с Кристофером и Памелой вскоре сошли на нет.
Терренц Эмерсон (Терри Эм) или Кристофер МакКейб версия 2.0 - с этим отражением мистера N Ирэн повстречалась год назад на презентации своей первой книги, где Терренц объявился совершенно неожиданно - в незваном госте и популярном современном писателе Терри Эм, немного постаревшем с последней их встречи и отрастившем львиную гриву, Ирэн далеко не сразу признала бывшего любовника, добродушно поздравившего её с дебютом и сделавшего ей отличную рекламу своим присутствием. После презентации они засели на несколько часов в кафе, где он поведал Вальтер невероятную историю своего перерождения после неудач в жизни и изучения Буддизма, превратившего его из премерзкого типа в приличного и интеллигентного человека, которому есть что сказать этому миру в своих кровавых детективах и мистических романах. Разумеется, по большей части вся история Терренца есть ни что иное, как ложь, хотя некоторые факты достоверны (к примеру, тоже исповедание Буддизма). Однако весь образ Терри Эм был и остаётся искусственно созданным специально для его влиятельной любовницы, за которой Эмерсон методично следит на протяжении полутора лет - за этот заказ он взялся сразу после разрыва отношений со своей собственной семьёй. Встреча с Вальтер, само собой, тоже была далеко не случайна и совсем не навеяна призраками прошлого - истинной причиной послужило родство Ирэн с Джозефом Мюрреем, с помощью которого Терренц планирует попасть в клан Корса и настроить против своего отца и брата, тем самым вернув себе всё то, что у него отняла семья. Так спустя много лет разлуки они вновь стали любовниками, хотя, разумеется, свои отношения не афишировали, и, собственно, по существу в коих они не состоят. Со временем их связь стала довольно крепкой и доверительной, что приближало Эмерсона к следующему этапу его плана, однако в самый неподходящий момент Терренцу спутали все карты бывшие заказчиками, с которыми он знатно не поладил, и, как и полагается во всякой порядочной истории, влиятельная любовница. Когда Терри "сели на хвост" бывшие коллеги, убив его редактора и по совместительству подельника, Эмерсон скрылся из виду, спрятавшись на квартире у Вальтер. Однако буквально в тот же день под действием наркотиков и бушующей ревности за ним установила слежку любовница, которая, едва тот покинул апартаменты, наведалась к Вальтер и закатила той скандал, непредсказуемо перетёкший в драку - к своему возвращению мужчина обнаружил на квартире труп своей жертвы и обескураженную Ирэн. С того дня они оба находятся в бегах, ища способы выйти сухими из воды.

Описание персонажа:
Таким людям, как Кристофер/Томас/Джейкоб/Райн/Дилан, проще говоря мистер N, господин Станиславский при жизни всенепременно прокричал бы во весь голос "Верю!" и ни на миг не покривил душой, рукоплескав природному таланту. Мистер N - самый настоящий "чистый лист" или, другими словами, актёр от Дьявола, что делает его очень успешным специалистом с богатым и значительным опытом работы в своей сфере, а именно (по большей части) в сборе информации. Расчётливый, педантичный, сдержанный человек, посвященный в тонкости разведки, рукопашного боя, владения холодным и огнестрельным оружием и, что особенно важно в его деле, работы под прикрытием. Это мужчина, который никогда не скажет лишнего, не произнесёт ни единой фразы просто так ради красного словца или не не обратит внимания на слова или действия своего субъекта слежки. Каждый его поступок и слово продуманы наперёд и безусловно с целью получения определённого результата. Особенно он хорош именно в долгосрочных "играх", но в силу специфики работы обучен также действовать экспромтом по ситуации. Отличный психолог, мастер слежки и допроса, скрытый манипулятор. Напрямую ввязывается в схватку только при вынужденных обстоятельствах, предпочитая действовать издалека, дёргая за правильные ниточки и сталкивая врагов лбами, впоследствии ожидая когда куш сам упадёт к его ногам рядом с трупами бывших обладателей. Когда же дело "пахнет жареным" скорее отступит, затаится, дабы напасть позже, неожиданно, и завершить своё дело раз и навсегда (если того требует заказ), чем бросится в гущу разборок при первой же возможности. Однако при прямой и неотвратимой угрозе разоблачения или жизни без тени сомнений устранит нападающего любыми доступными способами. При этом же он сам считает убийство исключительно крайней мерой, потому всегда оттягивает его до последнего - приверженец мнения, что даже с вшивой овцы рано или поздно можно содрать ни один клок шерсти. Верит в полезность даже самых жалких и никчёмных человеческих ресурсов, которую нужно уметь раскрыть и для чего необходимо время и определённые условия. Склонен к рефлексии и анализу своих поступков. Дабы не перейти черту, выступает сам для себя психологом или в некоторых случаях в скрытой форме открывается своим жертвам, одновременно убивая двух зайцев - заполучая доверие и привязанность и поддерживая психическую стабильность. Имеет привычку вести дневник, страницы из которого после написания и прочтения сразу же вырывает и сжигает.
Говоря о его актёрской стороне работы стоит отметить, что он не просто играет свою роль, а вживается в неё. Примеряя на себя тот или иной образ, мистер N буквально становится тем человеком, чьё имя прописано в его очередном поддельном паспорте, не просто выполняя работу за выдуманного героя, а начиная жить и думать как он, почти всецело становясь им, благодаря чему его актерская работа является естественной и безупречной. Грубо говоря, всю свою сознательную жизнь он ходит по лезвию, балансируя между сознаниями вымышленных людей и своим собственным. Можно сказать, что в некотором роде у него своеобразное раздвоение личности, между отражениями которой он может легко переключаться, если на то будет необходимость. К каждому амплуа он готовится заранее, не только создавая идеальную легенду, манеры и привычки, специфику мировоззрения и логики личности в уме, а в том числе прорабатывая, проживая их наедине с собой до вступления в дело.
В плане биографии известно, что он является первенцем далеко не последнего человека в криминальной сфере. К преемничеству его готовили с детва, обучая всем тем навыкам, которыми он обладает ныне в усовершенствованной опытом форме. Мистер N получил одно из лучших общих образований, что делает его человеком культурным, интеллигентным, эрудированным, с хорошо развитыми коммуникативными навыками. Также с детства развивали и его талант к лицедейству - его главному оружию, которое и послужило дальнейшим ориентиром в его будущей деятельности. Так как к первой четверти века его жизни стало определённо ясно, что мистер N более полезен для семейного дела в теневой игре нежели на главной сцене, в сентябре 2001-го года была сфальсифицирована его смерть в результате террористического акта в ВТЦ. С тех пор по официальным данным его настоящая личность числится среди погибших. По договору между отцом и сыном вместо него ради успокоения общественности, укрепления положения семьи и лучшего сокрытия его персоны приемником отныне считается младший брат мистера N, тогда как последний все эти годы тайно зарабатывает авторитет и занимает свою нишу в криминальном мире, играя за кулисами и ожидая момента когда появится возможность выйти из тени, т.е. взять в свои руки дела отца. Однако с течением времени взгляды пращура изменились и при последней встрече со старшим сыном он категорично заявил, что их договор расторжен и место мистера N займёт младший наследник. Было ли такое решение проверкой на преданность и послушание или же истинной переменой курса неизвестно, так как этот разговор стал для них последним и вместе с тем отправной точкой для нового витка событий, а именно последствий разыгравшегося у тщеславной натуры мистера N "синдрома Люцифера" и его работы отныне только на себя и против своей семьи.


Ваш пост

пост

"Поздно ты разочаровался в жизни, братик, слишком поздно, соболезную, теперь тебе пиздец."
Как юный златовласый Будда я сидела рядом с братом, упираясь локтем в колено и держа в руке треугольник пиццы с оттяпанным куском, который с упоением пережевывала - засушенное колечко пеперони приятно царапало нёбо и отдавало легким жжением, от чего я только что не ловила оргазмы. Крошки теста на подушечках пальцев, приятное тепло, передающееся коже, обжигающее язык смесью жара и остроты соуса - с голоду рецепторы в десятки раз сильнее воспринимали вкус пиццы и больше обычного она казалась мне пищей богов. Вкушая ее, я не представляла, как жизнь может не казаться безупречной и прекрасной, по крайней мере в эти чудные мгновения наслаждения ею. Однако брату, поздно разочаровавшемуся в жизни, а что еще хуже -  в женщинах, не помогала придти в себя даже главная итальянская "изюминка", что меня несколько разочаровало. Другое дело я, давно прозревшая и проникшаяся презрением ко всему сущему и ссущему! Поняв, что мир дерьмо и его не исправить, я забила на него детородный орган и просто стала наслаждаться тем, чем еще можно весь срок мучительного брожения по земле грешной, что мне отведен добрым Боженькой. А что Жо-Жо? Жо-Жо страдал.
Мой кузен всегда был неподражаем в своем актерском мастерстве. Любая эмоция, любое душевное ощущение он отражал непревзойденно и учитывал каждую мелочь вплоть до нервно подрагивающих уголков губ, что замечала и отмечала даже я, на многое в этом мире забивающая тот самый любимый всеми детородный орган. Глядя на то, как искренне и неповторимо он (в смысле братец) передает мимикой всякое чувство, я не раз говорила Джозефу, что дорога ему на театральные подмостки, но, увы, он избрал другой путь, лишив меня частого созерцания его несчастных щенячьих глаз, терзаемых муками любви, в кадрах какой-нибудь мелодрамы, будоражущей душу или в моем случае вызывающей руколобство и стоны боли. Правда, если говорить откровенно, какую именно дорогу кроме печальной, горюющей брошенки избрал мой любимый Жук, я не знала точно до сих пор. По большей части именно потому, что явно этим не интересовалась и не вдавалась в подробности, довольствуясь его амплуа домашнего актера.
Вообще, по правде говоря, не будь я его сестрой и не выпади на мою долю роль жилетки, я бы давно перестала слушать брата и принялась любоваться отблесками всех полутонов ощущений, что выражали его глаза, вздохи и даже тональности сопения его носа. Картина достойная лучшего режиссера, но, увы, под боком такого нет и некому, кроме меня любимой, заценить всю коллекцию масок Мюррея, что были с ним с самого рождения. Однако и для меня любование ими под запретом - я смотрела на стену, дабы его не смущать, жевала пиццу, чтобы не сказануть лишнего, и очень старалась не смотреть на экран телевизора, крутящего клип с Ашером, чью голову упаковали в презерватив. Ну, то какая-то дебильная шапка, конечно, но ассоциации она вызывала именно такие, особенно после просмотра захватившего на миг мой взор голого торса под оранжевой рубашкой. Блядские мужики, даже поддержать брата толком из-за них не получается! От греха подальше хотела отрубить телик полностью, но там была шикарная мужская попа - рука не поднялась.
"О, пошла философская тоска. На хрен актерскую стезю, ему надо писать романы - бабы заценят. Драма квин просто. Ну или кинг в его случае."
На миг я пожалела о том, что звук отключен не только у музыкального центра, но и у телика - сладкий голосок Ашера и рыбки в аквариуме отлично подошли бы фоном к тоске и боли брата, с чем он бы согласился, не коснись трагедия его судьбы. Облизнув поочередно все пальцы пока не видит Джо, пялясь куда-то вдаль и затмевая речами Шекспира, я схватила свой стакан и запила жгучую пиццу еще более жгучим виски, вздрогнув от окатившего меня резкого ощущения и пропустив мимо ушей половину трагических реплик, пока родственничек наконец-то не подошел к сути - иногда за эти километровые вступления мне хотелось настучать ему по голове лопаткой, но знала, что бесполезно, а сейчас так подавно. Лучше пусть несет ахинею, чем молча пьет - проверено.
- Ну да, если ты не разглядел коленки стюардессы - дело и вправду труба, - подытожила я, делая очередной глоток. - Ты больше пьян, мой милый, чем опустошен, но продолжай.
Подливая нам обоим виски в стаканы, я вскользь взглянула на экран - мальчики там неплохо танцевали и гораздо лучше раздевались. Ох уж эти шальные девяностые - в мое детство такого по телику не показывали, о чем я искренне сожалею, ибо тогда раньше познала бы всю суть прекрасного и была бы гораздо счастливее. Я сетовала на несправедливость судьбы и исключительно мысленно, но внезапные слова Джозефа заставили меня отвлечься от страданий и переключить все внимание на него - я отвлеклась и переключилась. Мои прекрасные глаза смотрели дотошным взором на бедолажку брата пока уставшие от трудов руки закупоривали бутылку, а обоженный язык задумчиво проводил по зубам, выискивая там ни то застрявший кусочек сыра, ни то ответы на его вопросы. Время шло - ответы не находились.
- Объявилась что ли какая-то твоя бывшая баба с ребенком на руках? Типа он твой и ты ей должен? - выдала я через несколько мгновений вполне логичное заключение, которое определенно могло побудить Кимберли закатить скандал и уйти от Джо вместе с детьми. - Только не говори, что это была какая-то из проституток, оргией с которыми вы заканчиваете все свои сделки по бизнесу?
Мюррей эмоционально отпирался и смотрел на меня так гневно, что мне пришлось выставить перед собой в примирительном жесте руки, пытаясь его успокоить и вроде как признать, что сморозила глупость, хотя это не так. Пицца в моей руке, с которой чуть не упал кусок колбасы, заставила Джо тот час успокоить свой гнев и продолжить, меня же - задуматься о великом и доесть свой кусок.
"Вот странные мужики однако. Блядуют пол жизни, а потом удивляются, почему о них думают подобным образом. Секс - тот же наркотик, как героин или виски. И, честно говоря, сложно поверить, что вот так легко им с него соскочить и начать довольствоваться одной женщиной. Когда подозрительно смотрят на бывших наркоманов и алкоголиков с косячком или бухлишком в руках - никто не удивляется. А когда подозревают мужика в изменах - так все, капут, святотатство. Хотя, в общем-то, подозревать и баб надо, че уж греха таить, - мы не менее зависимые наркоманки, а то и более. В общем, жизнь - боль и сплошное недоверие. А брат мой определенно дурак..."
- Джо, ни одна нормальная мать не оставит детей - странно ожидать иного. Твоя Кимберли, конечно, не мисс Вселенная и не мать года, но все-таки более или менее женщина нормальная. Вы не ругались? Может ты ее ударил в порыве гнева? Мне можешь сказать - я пойму. Я б многих баб вообще битой отпиздила и даже не скрываю этого.
Он твердо отрицал интересный поворот событий - я вздыхала. Еще одна занимательная история оборвалась, едва начавшись. Нда, все оказалось гораздо хуже, чем я ожидала. Сплошная банальность и примитивизм.
- Ну, то зависит от того, насколько она продвинутая баба и сколько у нее денег. Искать можно у ее мамы, у подружек, если она очень спонтанно свалила, а не продумала все заранее. Если же продумала, то наверняка отправилась куда-то, где уже была - навряд ли она попрется с детьми в незнакомое место. У тебя, кстати, наверняка тьма знакомых, которые окажут тебе услугу, - ты же влиятельный дядька! Подними историю звонков с домашнего телефона, записочки в ее вещах всякие посмотри, как делают в детективах. Еще вариант - проверить, не улетала она или не уезжала ли из города. Ну или еще можно заблокировать карточки и подождать пока у нее деньги кончатся. Тогда она сразу даст о себе знать - хотя бы документами о разводе, а затем ты ее легко отыщешь.
Пожав плечами, я неуверенно улыбнулась и  взъерошила волосы брата, как делала в детстве. Кажется, Жо-Жо был очень даже не против - может еще обнять, убаюкать да колыбельную спеть? Сестра я все же или где? Главное только держать себя в руках и  не предлагать сиську, а то навряд ли он сейчас поймет мой тонкий душевный юмор. А поюморить охота, глядя на эту несчастную морду. А нельзя. Вечно так с мужиками! И что только кайфового находят бабы в том, чтобы утешать эти несчастные двухметровые лбы?
- Пошли покурим. Там еще светит солнышко - сожжет тебя нахрен и легче сразу станет. Идем-идем, - отпихнув подальше на диван свой стакан, я поднялась на ноги и перешагнула через Мюррей, спрыгивая на пол. Как ни странно, он завопил, что делать так нельзя - плохая примета. Я аж обернулась и уставилась на него во все глаза, как на идиота. - Ты где надеешься еще вырасти? Вверх или в штанах? Могу с уверенностью сказать, что светит только вширь, но тут и перешагивания мои не спасут. Поднимай свой ленивый зад и айда за мной! - шлепая босыми ногами по полу и периодически к нему прилипая (по-моему, как я переехала сюда, так еще ни разу его и не мыла), я взяла со столика пачку с сигаретами и достала себе одну, наблюдая за тем, как едва поднимается на ноги трухлявый братец, придерживаясь рукой за подлокотник. Швырнула ему пачку - подкурила сигарету, одной рукой открывая дверь на балкон и впуская в квартиру душный и знойный летний воздух.
- Джо, а если серьезно, что за херня у тебя стряслась в прошлом, что может навредить семье? Ты что ли грабанул мафию или убил кого, а теперь тебе мстят?
Застывший с сигаретой в руках брат и его шальные глаза заставили меня насторожиться. Я почесала кончик носа, коротко вздохнула пару раз и громко чихнула, протягивая затем что-то нечленораздельное, когда шмыгала раздраженным носом и щурила глаза от сигаретного дыма, неудачно решившего заставить меня поплакать, ну или хотя бы пустить пару скупых Вальтеровских слез - чертов Жук, не нытьем, так катаньем, но получил от меня полный комплект сострадания - просто наглый гад.
- Еще скажи, что ты сам гребаный мафиози.


Личные требования к игроку
Во-первых, признаюсь сразу, что я ужасный слоупок. Потому если вы любите мгновенные ответы и постоянные потыкивания палочкой с проверкой живали я - нам не по пути.
Во-вторых, обыкновенно я пишу большие и очень большие посты. Того же от вас не требую, но и прошу меня понять/простить. Если мысль поскакала в гору, то её уже даже русская баба с горящей избой не остановит, а это значит, что на пост мне понадобится далеко не пять секунд, се ля ви, т.е. снова понять/простить. Мгновенных ответов хоть небольших, хоть подавно километровых я не требую. Как муза подскажет - так и будет, главное, чтобы персонаж отыгрывался с душой.
В-третьих, прошу не видеть в мистере N Супермэна в стиле гранж, тощего Бэтмэна или чувственного Терминатора. В общем, Марти Сью - это не по-нашему. Роль не простая, мудрёная, требующая определённых знаний, потому с ней придётся помучиться, что-то изучить, к тому же в конце будет хэппи энд в моём специфическом представлении (вероятнее всего мистер N эпично сдохнет), так что подумайте, готовы ли вы к такой мороке. Я не планирую писать романтическую историю Бонни и Клайда. Это скорее будет история о том, как кучей проблем и угрозой жизни Ирэн к этой самой жизни и вернули, ибо она давно уже живёт согласно второй части девиза табачной компании "Данхилл".
В-четвёртых, я готова к диалогу и обсуждению роли. Не возбраняются новые идеи, какие-то редактирования, но и сразу говорю, что прям с порога всё менять я тоже не буду. Так что готовимся к дискуссиям и дебатам.
В-пятых, я, конечно, буду очень рада опытному новичку (ох, как звучит-то), но было бы предпочтительнее, если образом заинтересуется кто-то из старожилов - преданность острову, сами понимаете, дорогого стоит.
В-шестых, всегда помогу с графикой, с удовольствием обдумаю с вами какие-то моменты касательно персонажа, игры, возможно, даже вместе что-то поизучаем для создания большей достоверности образа. К слову, знания о навыках и умениях мистера N только приветствуются.
В-седьмых, понимание и терпение и ещё раз понимание и терпение к наличию реальной жизни и её трудностей.
В-восьмых, по моим предположениям мистер N будет взаимодействовать с мистером Мюрреем, так что вполне может быть актуальна игра с ним или еще с кем-то из родственников - будьте морально к этому готовы. Также совсем не возбраняется развитие персонажа в игре с другими игроками - многогранность и обширность образа меня будут только радовать.
В-девятых, мои безграничные запасы кофе, марципана и сигарет - ваши безграничные запасы кофе, марципана и сигарет. Сарказм, ирония и душевная теплота с сахаром идут в качестве бонуса, так что скучно не будет точно.)


Связь с вами
Для начала ЛС, а дальше определимся.

Отредактировано Irene Walter (29.11.2016 11:17:02)

+3

3

https://68.media.tumblr.com/dc29538c07ccf602c328541695ff8c86/tumblr_otdj1tLvTH1us77qko7_400.png

Имя персонажа: Эд (Эдриан) Басс*, имеет прозвище "Лис".
Возраст: 28 - 30 лет
Внешность: Эд Вествик/Ed Westwick  only**
Род деятельности: Работа под прикрытием в университете, основная работа - что-то не законное, киллер


Описание персонажа

Отношения с персонажем:
Я помню все, как будто это было только вчера, а не четыре года назад. Тогда у меня было все. Почти. Но я была счастлива, смогла пережить смерть папы и научилась жить заново. Мне было 14 лет и в первые влюбилась во взрослого молодого человека, который вещал с трибуны все плюсы своего университета для выпускников. Но ты запомнил меня не из-за того, что я маленькая, оказалась не в своем месте. А огненно-рыжая бестия, которая доводила тебя до исступления. Да в этот же день поспешила представиться. Несмотря на то, что по статусу ты был, как преподаватель, я же ученица, но когда мы вместе, эти границы будто всегда стирались. Ты сразу показал, что маленькие девочки тебя не интересуют и меня это задело. Все то время пока ты появлялся в школе, находила и у нас начинались стычки. Всем было понятно, что я не ровно к тебе дышу. Я это все отрицала, ты же просто не слушал детские сплетни. А потом ты исчез. Я тебя не нашла ни в университете, куда тайком приходила. Потом ожидала увидеть в новом учебном году, но ты будто пропал. И постепенно свыклась с этим. Ну, как свыклась. Не встречалась ни с одним парнем и не осознанно всех сравнивала с тобой. И это я поняла, после того, как мы случайно встретились в клубе. Это был мой день рождение, но ты этого, конечно, не знал. И даже не сразу узнал в соблазнительной брюнетке, ту девчонку из школы с огненно-рыжими волосами. Ты быстро понял, что мне здесь не то что не место, но и пускать меня не должны были. Но ты легко закрыл глаза на это и впервые посмотрел на меня, как на девушку, а не на ребенка. И хоть мой наряд в этом помог, и все же именно разговор, подсказал кто я. Ты вспомнил меня, а я наслаждалась твоим присутствием. После клуба ты спас от каких то парней, которые старались втащить меня в машину и привез меня домой. Целую неделю не слышала о тебе ничего, а потом ты вновь появился в моей школе. И теперь заходя в актовый зал на правах выпускницы, слушала тебя, затаив дыхание. И вновь я завела с тобой разговор, дразня. Конечно, не выдавая явной привязанности. Уже не та девочка, могу контролировать эмоции. Эти только. Мы вновь дразнили друг друга. Не преминула указать, что ты покупаешь алкогольные напитки несовершеннолетним, ты в свою очередь, что маленькие девочки слишком многое о себе думают. Сама дала тебе номер телефона со словами об индивидуальных занятиях. Мы оба смеялись, стоя в окружение моих одноклассниках. И только я ожидала реального звонка. И ты позвонил. Мы гуляли. Это были тайные свидания, ты сам на этом настоял. И понимала, разница велика - не все поймут, да и я несовершеннолетняя. Но ты скрывал меня не от общественности. Ты скрывал от своего мира. Темного. Которого я до сих пор не знаю, но догадаться не сложно. Когда ты появился у меня в комнате сильно раненый - очень перепугалась. Ты мог только мне доверить, хотя и не желал в путывать во все это и уже через пару часов мы летели в ЛА к твоим родителям. Они были врачами, успела испугаться настолько, что на мгновение появилась мысль, что могу потерять тебя. Ты плохо соображал и был в полусознательном состояние. Мне даже не страшна была встреча с твоими родителями, видя твое еле дышащие тело. Твои родители хорошие хирурги, одни из лучших. И пока ты восстанавливался мне сделали ювелирную работу на колене. Так они решили отплатить, что я доставила тебя так быстро к ним в клинику. Благодаря им, и тебе, теперь я не хромаю и могу танцевать. Мы провели не забываемую неделю на их вилле. Мы спали вместе. Я сама пришла к тебе во вторую ночь, но ты ни разу ко мне не прикоснулся. А я была и не сильно против, главное, что ты рядом. Да и не секса искала, а тепла. Мы оба восстанавливались. И узнавали друг друга. Знаю, ты не любишь меня. Но за то время, что мы вместе ты привязался к девочке, которая тебя так всепоглащающе любит, отдавая всю себя тебе. В одну из летних ночей ты и сделал меня женщиной. Но ты все еще не объявляешь и мне не велишь открывать наши отношения. Один не верный шаг может плохо кончиться, а ты бы не хотел вовлекать в свой темный мир. Но после России, когда мы летали в сентябре, что-то изменилось. Не сразу, но заметил слежку. Сначала ты думал, что за тобой, но быстро понял, что нет. И ты подробнее узнал о смерти моих родителей и теперь слушая внимательно, понял кем мой папа был в России, стал понимать, что охота ведется на меня. Ближе к лету на меня нападут, но ты оказался рядом. У вас завязалась драка. А я не знала, что у тебя есть оружие. Пуля пройдет на вылет, но врачи будут опасаться, что если впаду вновь в кому, могу не выкарабкаться. Вот тут то ты и поймешь, что ты меня любишь.

немного визуализации


Еще немного о нас

https://cs7050.vk.me/c638125/v638125114/13322/5okEpdJPMJc.jpghttps://cs7050.vk.me/c638125/v638125114/13319/jc13_0m8cQA.jpg

Описание персонажа:
Несколько фактов о тебе, мой дорогой.
Первое - ты служил в армии, и добился хороших успехов. И именно эти четыре года, что тебя не было после нашего знакомства ты провел во службе своей родине. Хорошо стреляешь, в хорошей физической форме. В свободное время занимаешься спортом и любишь лыжи.
Второе - твои родители хирурги. Они работают в Лос-Анджелесе, известны в медицинских кругах и именно в их руках были исправлены ошибки при первой операции моих ног. Они меня тепло приняли и мама, наверно, уже рисует в уме нашу свадьбу. Только не говори мне этого!
В-третьих, ты любишь женщин и еще тот повеса. Но я надеюсь, что встретив ту единственную ты обо всех забудешь. У тебя хорошее чувство юмора, харизма, обаяние, умеешь очаровывать, шикарно целуешься и умеешь слушать. Умеешь играть на гитаре. Это же опасный арсенал в завоевание девушек.
В-четвертых, ты знаешь цену себе, умеешь одеваться, следить за собой. Но при этом у тебя не дорогая квартира, хоть и в хорошем районе - все же для многих ты работаешь в университете. А шикарная машина, будто подарок родителей.
В-пятых, ты человек слова, человек чести. И что тебя толкнуло стать киллером? Ты за свою семью постоишь и ты безумно ревнивый, если это твоё, значит только твоё. И не всегда важно вещь это или человек. Всегда добиваешься своего и своих целей.
В-шестых, ты скрываешь свое темное. Я ни чего не знаю о твоем прошлом, да и настоящем не много, но рада, что ты познакомил с родными, ввел в семью. И я тебе верю, жду, когда откроешься мне и доверишься. Для тебя стало самым страшным сказать мне о своей настоящей работе, ведь ты почти уверен, что я этого не приму. Но как ты можешь знать, скрывая от меня?
Остальное оставляю на вашу совесть, мистер. Я лишь раскрыла общие черты характера, что вижу и знаю. Биографию оставляю полностью на вас.


Ваш пост

пост

Тишина. Необычна для дневного света. Тишина, ту что называют "смертельной" и в этом месте это слово будет более, чем уместным. Ведь кладбище состоит из одних трупов. И лишь один живой человек, старенький дедушка - смотритель, что живет в домике при главном входе на городское кладбище. Тишина, что разрывает душу, но не мою, разрывает не она. Тишина, совсем не похожая на ту, что была в одиночной палате госпиталя. Тишина, не та, что бывает каждый вечер дома, оставаясь одной.
Одна из тех, кого этот старенький старичок уже знает меня, и такая старческая печаль появляется в его глазах, когда видит на горизонте меня. Да, уже не раз слышала, что молодым людям не место в этом месте, что по предсказанием, лишь забирает жизнь. Может быть раз в год - почтить память усопших. А я за неделю, как меня выписали из больницы уже пятый раз здесь, оставаясь на долгие и долгие часы. Я говорила, кричала, молилась, умоляла - терзала саму себя. Могла себе это позволить, когда ни кто не видит. Почти. 
С тех самых пор как я пришла в себя, после комы и мне сообщили, что мама не выживала в автокатастрофе - мозг не хотел воспринимать эту информацию. Нет. Это не правильно. Бог не мог оставить меня одну. Даже если я почти взрослая. Так не бывает... Хотя понимание, что такое бывает и относительно часто, было. Но самой поверить в подобное - отказывалась. Мне говорили радоваться, ведь мне дан второй шанс. Я смогла выжить в страшной аварии. Еще так молода и у меня вся жизнь впереди. Но... я не умею жить для себя. Ведь в моей жизни было главным, это семья. И пусть в последние годы нас было двое, но наша семья была. Семья. Оно начинает терять смысл, когда в нем один человек. Нет, я совру, что совсем не жила для себя. Танцы. Они мой воздух. Но врачи на строго зареклись, что больше не встану на пуанты и туфли для классических танцев, да и вообще лучше отказаться от каблуков. Я все еще хромала, все еще шла на пути реабилитации. Я посещала, точнее должна была посещать некоторые процедуры. В том числе и массаж, и бассейн, и лечебную физкультуру. Но бассейн пока отошел на второй план - боязнь воды, отталкивала меня. Я не умела плавать, и земля была мне ближе, здесь хотя бы чувствуешь обе ноги, на которых твердо стоишь. Хотя именно в это время я в них не уверена и, которые впрочем уже не нужны, если не танцуешь...
Когда в тишине, образовавшийся после всхлипов раздался голос, даже сам не поверила, что он мой. Что я все же решилась позвонить. Даже не понятно, почему решила позвонить в службу доверия. И ведь даже не помню, как набирала номер. Не слышала гудки. И лишь чудом разобрала голос на той стороне. Но сказали ли: "Мы вас слушаем, говорите" или что-то еще, не смогу сказать.
- Я... не... хочу... жить...
В голосе нет самоуверенности и некого пафоса, что присуще девочкам-подросткам, которые считают, что "смерть в эфире", это  весело и прикольно, или какие там мотивы их посещают. И это точно не похоже на девушку, которая решилась на самоубийство из-за несчастной любви. Нет, этим я была пока обделена. Наверно.
В голосе нет той печали или некой боли, когда человек решает покончить со своей жизнью, когда не видит выхода из-за проблем: долги, кредиты, может быть алкоголь или наркотики, что там еще может с подвигнуть на подобный путь.
И в голосе нет ноток, что слышно у человека запутавшего и, который впал в депрессию. Здесь скорее отчаянное решение. Будто смертельно больной принимает свою участь. Это похоже на смирение.
Голос дрожит, но из-за того, что каждое слово четко, раздельно, с расстановкой произнесено, то этого почти  не заметно. Почти. А еще как никогда слышен акцент. И слезы. Горькие. Любой человек, что разбирается в людях поймет, что я много плакала перед тем, как решила позвонить.
Я вновь провела на кладбище несколько часов. И сейчас сидела на скамеечке, ничего не видя перед собой. Это я ни кого не видела, сама же находилась в поле зрения своего водителя. Он теперь всегда был поблизости. С тех пор как около недели назад потеряла сознание и была на грани сердечного приступа. Все понимали, что довожу себя сама. Только сама не собиралась увидеть картину во всей ее "красе". Может и сама понимала, но подумать об этом не имела возможности. Так как мне не могли запретить ездить на могилу к маме, не могли, хотя пытались, хотя бы ограничить. Но я всегда была своевольной, и в этом вопросе была более упертой, чем любой баран. Меня просто стали контролировать: состояние мое, количество проведенного в этом месте, время и градус давления. И дай возможность подумать, то поняла бы, что меня должны вот вот увести домой. Но я отчего то решила позвонить на линию доверия. Зачем? Почему? Да, когда я в последнее время делала что-то обдуманно? Все рефлекторно, на автомате.


Личные требования к игроку
* Можно изменить фамилию, но имя не желательно.
**Можно изменить внешность, и все же сложно меня убедит убедить в этом, я привыкла уже к этой внешности.
Я хочу знать, что выбирая эту заявку и эту роль, приходя ко мне, могу быть уверена, что вы не бросите меня через пару месяцев, оставив игру на полпути. Мне важен этот персонаж, я его искренне люблю и прошу не разбивать мне сердце. Не требую постов-простыней, сама не пишу такие большие. Мне не важно от какого лица выпишите. И как много ошибок допускаете - сама этим грешна. Главное, чтобы вы тоже полюбили своего персонажа и мы с вами сыграли хорошо свои роли.


Связь с вами
лс, если сойдемся могу дать вк

Отредактировано Anastasia Shilova (02.04.2017 00:29:56)

0

4

http://s8.uploads.ru/h5cQt.png

Имя персонажа: Ричард "Jocker" Фланнаган
Возраст: 30+
Внешность: Travis Fimmel
Род деятельности: байкер, дорожный капитан DEVILS MG


Описание персонажа

Отношения с персонажем:

ох, все будет сложно и тяжко, и только от вас зависит, какими они будут, эти отношения. Cтартуем с ненависти, ведь так сложилось, что я - последний живой человек, знающий кто "нарисовал" тебе улыбку Глазго.

Описание персонажа:
Байкерские войны начались не с нас, и закончатся не нами. Когда созданные после Вьетнамской войны первые клубы начинали делить территории, было уже изначально понятно, что извечный мужской дух соперничества, не даст им сосуществовать мирно друг с другом, и это не прекращалось никогда. Затихало, уходило в подполье, что бы потом снова взорваться яркой бомбой на улицах городов, от случайно брошенного слова, от единого взгляда или жеста. Словно что-то все время ломалось, превращая в осколки жизни тех, кто оказывался в этой мясорубке, оставляя горы трупов и ряды могил.
Знакомьтесь - Джокер, дорожный капитан... нет, не Sons of Anarhy (он, кстати, терпеть не может этот сериал, считая что все переврали и смягчили), а DEVILS MG - крупной 1% мотобанды, промышляющей продажей наркоты и оружия.
Он родился в Нью-Йорке в семье потомственных ирландцев, живущих и на чужой земле по законам народа Дану. В четырнадцать лет, после смерти матери,оказавшись не нужным в новой семье отца, где и "заболел" мотоделом, а после - байкерской разудалой жизнью. Он - один из тех, для кого Дьяволы - это не просто семья, это вся его жизнь - с того момента, как он впервые сел на первый свой мотоцикл. Единственная поездка на историческую родину, в Ирландию, закончилась не слишком приятно - в Белфасте Джокер получил примету, за которую в принципе и получил свое прозвище - улыбка Глазго прячется под его густой бородой, и все же ее жутковатые кончики выглядывают, как напоминание о жестокости и непримиримости.
Говорили, что это увечье сделало его жестоким и циничным, молчаливым, и безразличным ко всему, кроме братства и мотоциклов. Но это не так - он всегда был склонен к созерцательной жестокости и отсутствию милосердия. Он всегда помнил, кто он есть, и не собрался преклонять колени ни перед кем, кого бы он сам не посчитал достойным такой чести. Впрочем, дорожный капитан DEVIL'S MG никогда и не перед кем не преклонял колени, и даже в том темном переулке, где держа нож у его горла, уродовали его лицо, он оставался стоять до последнего, не позволяя ублюдкам увидеть его слабость и боль. Это не мешает ему быть разудалым бабником, воякой и расчетливым бизнесменом, ворочающим клубным трафиком оружия с такой ловкостью, что за шесть лет его управления, клуб из общества оборванцев очень сильно поднялся.


Ваш пост

пост

- Самуэль Маркез... - его голос гулко и неприятно звучит в пустом колодце узкой улочки. На его лице навечно застыла улыбка, и ему даже не надо шевелить губами - кажется это называется Улыбка Глазго - длинные шрамы, как у Джокера в марвеловском комиксе, возможно за это он получил свое прозвище. А возможно - и нет. Он загадочен и совершенно непредсказуем, как единственная карта в колоде, которая бьет все и всех.
- Ричард Флэннаган. - ухмыляюсь, вставая с мотоцикла и вешая шлем на руль. Он - процентник, и ездит без шлема, но почему-то внимание привлекает совершенно не темная грива с проседью, а сильные руки, загорелые, с мелкими шрамами и сильными, узловатыми пальцами, спокойно лежащими на хроме руля его байка. Джокер не торопится вставать мне навстречу. Его поведение невозможно было понять или угадать. Как и причину этой встречи. Назначенной внезапно,  в странном месте, в неурочное время, и вдалеке от территорий обоих клубов.  Игра в гляделки продолжается довольно долго, и все это время он довольно откровенно рассматривает меня, и кажется мне, что вовсе не бренды моей одежды ему интересны, как и не мои цвета, надетые прямо поверх черной футболки.
Наши интересы еще не пересекались с момента существования Сов, и мне даже интересно, какого черта понадобилось от меня дорожному капитану Дьяволов, уж точно не просто так познакомиться.  Говорят, что он может молчать очень долго, а потом, когда открывает рот, начинаешь понимать, что лучше бы он молчал дальше, слишком режет слух тяжелый, глухой голос, создающий отвратительно красивое впечатление, вместе с кожаной жилеткой, мощным байком, темными патлами с благородной патиной проседи, и этой чертовой улыбкой Глазго. И когда тебя успели ею наградить, загадочный козырь?
- Лучше одень свой шлем. Нам с тобой надо проехаться. - Удивленно приподнимаю бровь. Совершенно не понимая, зачем и куда он собрался со мной ехать.  - Хоук, не корчь из себя дуру, это не твоя маска. Здесь не место для разговоров. - Он слегка морщиться, но взгляд не отводит - кажется ему не слишком нравится, когда его дурачат. Впрочем, он и сам выставляет себя дураком, но похоже, его это как раз не слишком смущает - странная такая игра в подкидного дурачка, где мои карты  - всего лишь карточный мусор.
- Я, надеюсь, не в клабхаус твоего клуба. - Ехидную ухмылку с трудом скрывает  тонированный визор шлема, но Джокер успешно делает  вид, что ничего не услышал, первым покидая темный переулок, который, мне, в принципе, представлялся вполне удобным местом для разговора.
Мотоциклы шумными тенями скользят по городу, и меня слегка раздражает, что чоппер Джокера двигается в едва ощутимом темпе, чуть больше восьмидесяти - скорость, которую я держу обычно только тогда, когда веду колонну.  Когда же езжу сама, то меньше ста пятидесяти и не выходит, а порой и шкалит  за двести - к сожалению ничего с собой поделать не могу - адреналиновая наркомания требует новых ощущений.  Вздыхаю, вместо того, что бы ехать непонятно куда с полусумасшедшим представителем Дьяволов, я предпочла бы сейчас сидеть в клабхаусе, у камина, под пледом и шоколадом заедать те самые женские дни, когда даму лучше не кантовать и не дергать. Слегка еложу в сидении мотоцикла, чертов Джокер - если бы не намечающийся конфликт с Дьяволами, черта с два бы я в такой период выехала куда либо без особой надобности. Но тут каждый поступок надо обмозговать, иначе последствия могут быть куда хуже, чем представлялось изначально.
Отмечаю про себя, что Джокер следит  за тем, как  я еду за ним, словно боится, что я куда-нибудь не туда сверну. Или вовсе решусь сбежать от него - совсем за малолетку глупую держит. Впрочем, он не намного младше моего отца, насколько я знаю, а может и ошибаюсь  - по его лицу вообще сложно понять, сколько ему лет, а шрамы, переходящие в морщины - не добавляют ему моложавости. Да он  не особо и стремится - не удивлюсь если свои темные волосы с проседью он моет раз в год горчичным мылом, которым вымывают блох у собак и кошек. Эта мысль меня забавляет, заставляя слегка отвлечься, и едва не пропустить поворот , в который плавно уходит  чоппер Джокера. Мысленно ругаюсь за то, что он даже не соизволил показать рукой поворот и на последних метрах ныряю  за ним. Вот  за эту мягкую маневренность  я и  люблю своего гибридного Россинанта, на которого с таким презрением смотрят "классические байкеры".
Маленький дворик домашней гостиницы, спрятавшейся в скоплении современных домов, был уютно освещен небольшими фонариками, прячущимися в гуще ветвей цветущей акации. Вот  уж никогда бы не подумала, что  в Нью-Йорке остались такие уютные и совершенно не урбанистические места. Даже как-то неприятно оскорблять эту уютную тишину шумом мотора мотоциклов.
- Чего ждешь? Это конечная точка нашего выезда. - В грубости Джокера мне слышится наигранность - да и в свете желтоватых фонарей, он не смотрится столь устрашающе, как в обычной жизни. - Пойдем, здесь нас никто не подслушает. -  Вижу его спину, с рисунком дьявола, выходящего из пламени со шлемом в руке, и надпись "DEVILS MC", а под мишенью - "NEW-YORK". Одеть чужие цвета не смеет никто - это равноценно тому что бы взять и примерить тиару Папы Римского или королевскую корону. За такое могут  легко убить - и убьют, если на тебя их не одел их владелец по собственной воле - тогда уж отвечать ему самому. Но опытные старухи байкеров, сами никогда не возьмут, даже если им предложат. Да и не один байкер в  своем уме никогда этого не сделает.


Личные требования к игроку
Очень хотелось бы игрока, понимающего, что он играет, желающего развивать персонажа, а не оставить его после пары постов. Не факт, что чувства будут, и какими они будут, но будьте готовы играть как эмоции на грани, так и 18+ (и не только  в плане интима, кровавые бани я тоже не исключаю). Имя персонажа и фамилию можете менять на свое усмотрение, но желательно в ирландском стиле, прозвище и внешность - не обсуждаемы, как и улыбка Глазго на лице персонажа. Посты я пишу в среднем не слишком большие - 3000-3500, по вдохновению бывает больше, но стараюсь делать это часто. Графикой и игрой обеспечу на все 100%. Любые специфические детали байкерской темы я могу подсказать.


Связь с вами
493672484, ЛС, гостевая

+1

5

https://68.media.tumblr.com/a2c2c9c12cecfad3588bab6742b3ad9b/tumblr_olqjfurxIS1us77qko1_400.png

Имя персонажа: в постах было не единожды употреблено имя Джеймс Филдс (James Fields), поэтому смена крайне нежелательна.
Возраст: 37-39 лет.
Внешность: Ричард Армитедж (Richard Armitage).
Род деятельности: бывший учитель литературы в HSMSE (High School For Mathematics, Science And Engineering), г.Нью-Йорк, Манхэттен. Род деятельности на настоящий момент – исключительно на Ваш вкус и откуп.


Описание персонажа

Отношения с персонажем:
От Мэдисон:
Учитель, вернувший ей сборник стихотворений Бодлера, украденный у учительницы французского языка, навсегда стал для Мэдисон тем, кто непоправимо разрушил хрупкие границы, отделяющие стремительное взросление от полной зрелости. После смерти отца Мэдисон, хотя и осознавала, что вряд ли уже сможет быть счастливой и любящей дочерью, отчаянно хотела воссоздать потерянную семью. Джеймс был ее шансом, ее надеждой на искупление, путем к прощению Алессы, лазейкой к исцелению и счастью. За несколько недель она возвела его в абсолют, в титул бога и спасителя, помеченного, сберегаемого «для себя». Тогда она просто желала приблизить его к себе, неважно в каком качестве. Надежда на то, что он сможет понять весь ужас ее положения, была ослепляющей, и Мэдисон решила, что не отпустит его - первого человека, которому захотела дать шанс увидеть умирание своей души.
Что же касается самого Джеймса, он, вероятно, никогда по-настоящему не понимал, что происходит в семье Монтгомери. Ни слухи, ни затравленные взгляды одноклассников Мэдисон, ни пересуды о произошедших в школе несчастных случаях не внушили ему желания опасаться этой трогательной хрупкой девочки и ее матери. Он был тем самым катализатором, по вине которого Мэдисон почувствовала себя женщиной, равной ему - и женщиной жестокой, способной на самую ужасную подлость и убийство. После произошедших событий он впервые увидел в ней монстра. Она стала его демоном, его виной, его ночным кошмаром. Спустя годы часть его жаждет увидеть в подросшем ребенке следы того безумия, что разрушили его жизнь, и потому, возвращаясь в Нью-Йорк, Джеймс надеется на то, что обстоятельства дадут ему моральное право ненавидеть юную женщину, которой стала девочка с горящими безумием глазами из его воспоминаний.

От Алессы:
Когда-то в прошлом Алесса уже бывала на месте Джеймса – имея семью и крепкий (как казалось со стороны) брак, она все-таки решилась на такой шаг, как измена, окунувшись с греховным удовольствием в пучину погони за адреналином и наслаждением, но на этот раз ей выпала иная роль и, честно говоря, она не задавалась целью соблазнить учителя своей дочери, нет – все случилось спонтанно, с подачи самого мужчины. Узнав позже детали его семейного положения, на какой-то миг Алесса даже почувствовала некоторый дискомфорт, но совесть ее не мучила, нет – в конце концов, она не задумывалась о том, чтобы увести мужчину из семьи и перевести их странный роман на «новый уровень». Скорее всего, что об этом не задумывался и сам Джеймс, несмотря на то, что он и только он всегда был инициатором новых встреч с Алессой. В каком-то смысле они – зеркальное отображение друг друга, их во многом схожие судьбы, характеры, сокрытое от глаз знакомых различие внешнего спокойствия, открытости и внутренней жажды постоянного развития и, в некоторой степени, риска. Все это просто не могло привести их к спокойной или, что еще маловероятнее, счастливой развязке. 
Описание персонажа:
Это – среднестатистический американец, который небезосновательно считал, что его жизнь действительно удалась. Посудите сами – любимая жена, крепкий брак, здоровый ребенок, крыша над головой и прочие блага цивилизованного мира в свободном доступе и, конечно же, работа, приносящая удовольствие и удовлетворение. Но смогла ли выдержать эта идеальная картинка череду непредсказуемых и, чего скрывать, страшных событий, с которыми пришлось столкнуться лицом к лицу Джеймсу Филдсу? Увы.
История этого мужчины – это история о том, как в одночасье можно потерять все, не осознавая даже в какой именно момент все стремительно покатилось по наклонной вниз. Внимание потенциального игрока мы, прежде всего, хотим сосредоточить на той части его биографии, которая имела место быть в 2011 году, и будет развиваться далее после продолжительной паузы уже в режиме реального времени (или флэшбеками, в зависимости от скорости отклика на заявку). Итак, пройдемся по пунктам, которые помогут Вам сложить перед глазами общую картинку того сюжета, который мы предлагаем.
- Как уже упоминалось выше, скорее всего, Джеймс – коренной американец, ровно как и его жена (на 2017 год уже пять-шесть лет как бывшая). Наличие каких-либо семейно-детских драм будет здесь не совсем уместно, хотя это не принципиальный момент.
- Со своей женой он, скорее всего, учился вместе в старшей школе – там они начали встречаться, поступили в один и тот же университет, сыграли свадьбу и узнали, что скоро станут родителями. В каком-то роде у Джеймса с его женой история та же, что и у Алессы и ее мужа, и это сыграет немаловажную роль в их взаимоотношениях.
- До работы в школе HSMSE на Манхэттене преподавал литературу в одной из школ любого другого боро Нью-Йорка, но то была школа для проблемных детей, и этот опыт Джеймс сам называет «бесценным» по многим причинам, и, возможно, он бы остался на прежнем месте работы, но они с женой решили улучшить условия своей жизни и переехали в более просторную квартиру, в более престижный район города.
- На работу в HSMSE Джеймс пришел в 2011 году; Мэдисон на тот момент была ученицей девятого класса, его сын – на класс младше, и вместе с переводом отца, был переведен в ту же школу.
- Мэдисон с первого урока заинтересовала мистера Филдса, и далее его интерес только разгорался сильнее – апогеем всего стал день, когда на парте своей ученицы он увидел корешок книги одного из любимых писателей, а именно – Бодлера. И это было отправной точкой, началом тонкой игры на человеческих чувствах, причем дирижировала именно маленькая (маленькая ли?) Мэдисон.
- Впрочем, на маму своей ученицы мужчина тоже обратил внимание – еще на празднике по поводу начала учебного года. Череда их официальных встреч с Алессой в конечном итоге привела к тому, что Джеймс предложил… Провести время вместе – сначала это был ужин в компании с Мэдисон, а далее… Условно это можно назвать свиданием, хотя сам Филдс до последнего отрицал наличие влечения к матери Мэдисон, но продержаться долго не смог. Спонтанная встреча в пределах квартиры Монтгомери закончилась внезапной близостью с Алессой.
- Все казалось проще некуда – роман школьного учителя и матери одной из его учениц, но ни Джеймс, ни Алесса не понимали, что на самом деле были частью идеального плана… Мэдисон. Мэдисон, которая, впрочем, в какой-то момент сама перестала видеть в мистер Филдсе учителя и потенциального отчима, и стала испытывать к нему те же чувства, что и ее мать, но пропущенные через призму ее извращенного и отнюдь не детского сознания.
- В погоне за вниманием объекта своего вожделения, Мэдисон была готова на все, в том числе на манипуляции теми, кто не имел никакого отношения к сложившемуся «любовному треугольнику», но все же от этого пострадал. Например, сын Джеймса, смерть которого (самоубийство при весьма странных обстоятельствах) помогла мужчине в каком-то смысле «прозреть», но, увы, слишком поздно.
- Развод с женой на фоне общей трагедии был лишь делом времени – сломленный и искалеченный, Джеймс Филдс исчезает из города и жизни обеих Монтгомери, и это было похоже на бегство; ни Мэдисон, ни Алесса никогда не задумывались о том, что когда-то встретятся с этим мужчиной снова. Но 2017 год преподнес им несколько сюрпризов, в числе которых была и встреча с одним старым знакомым, вернувшимся в Нью-Йорк с одной единственной целью – заглянуть в глаза своему подросшему демону и его маме.
*Все детали и более подробный рассказ о взаимоотношениях внутри треугольника – лично тому, кто захочет попробовать себя в шкуре мистера Филдса, ровно как и планы на сюжет в настоящем времени.

Характер:
- Открытый нрав, слегка ироничная, не слишком голливудская улыбка - все это делало Джеймса этаким идеальным учителем, лучшим другом детей и их родителей, американской мечтой в приятной обертке. Преподавание всегда было его призванием: он без труда находил язык даже с самыми проблемными, самыми закрытыми детьми.
- Впрочем, кое-какие демоны есть и были даже у него - не зря же он рискнул хорошим местом и семейным благополучием ради красивой вдовы. Стоит кому-то копнуть чуть глубже, и на поверхность покажется неуемная жажда движения, неприятие обязательств и тонкий конфликт с самим собой. Джеймс дорожил своей семьей и безмерно любил сына, но его вспыльчивый, полный какого-то отнюдь не семейного запала характер совсем не способствовал сохранению мира внутри их дома.
- Внутренний вызов, подспудная жажда конфликта, лукавые усмешки и искрящие смехом глаза - вот каким он был, но все это, конечно, не делало его маргиналом, плохим отцом или мужем. Всего лишь - «особенным», тем, кто думал, что может читать в душах людей - тем, кто ошибся.
- Этакий типичный американец, он любил баскетбол, волейбол, гордился национальными героями, но - как ни странно - питал слабость к поэзии, мрачным строкам Бодлера и вызывающей эстетике декаданса. Возможно, поэтому он уехал из Нью-Йорка, не попытавшись отомстить семье Монтгомери. Джеймс никогда не был мстителем в сияющих доспехах. Его тонкий юмор и лукавые улыбки не могли ранить вдову и ее юную дочь.
- Причина того, почему в настоящее время Джеймс может находиться на грани слома, в том, что он до сих пор винит себя в смерти сына. И еще - хотя это заставляет его ненавидеть себя еще больше - винит Мэдисон.


Ваш пост

пост от Алессы (с участием Джеймса)

- Уж простите, что я так сразу, мистер Филдс, но я весь вечер гадала: о чем же Вы хотели поговорить со мной? – Алесса все еще старалась как можно реже встречаться с мужчиной взглядом, чувствуя, как ее переполняет легкое необъяснимое смущение. Ей казалось, что он запомнил, как эта женщина буквально не сводила с него глаз на концерте, посвященному началу нового учебного года, и, если так оно и было, то в данный момент ситуация могла перерасти из разряда «приятно-интригующей» в «неловкую». Волнение, которое, впрочем, для глаза стороннего наблюдателя и того, кто с Монтгомери ранее не имел возможности общаться довольно близко, было неуловимым, она предпочитала прятать за легкой тенью улыбки, намертво приклеившийся к ее губам – как много можно в нее вложить! И уважение, и приподнятое настроение, и исключительное внимание, вместе с готовностью прислушиваться к каждому сказанному слову. Филдс, кстати говоря, тоже улыбался, хотя Алесса полагала, что иначе ему просто недозволенно вести себя с родителями учеников этой школы – для своего ребенка они с Эйданом, вне всяких сомнений, выбирали такое учебное заведение, в котором от сдержанного лоска и изящной роскоши в пору почувствовать, как сводит судорогой скулы; для своего ребенка они с Эйданом, вне всяких сомнений, выбирали только лучшее из той «продукции», что представлял им современный мир, и это касалось не только одежды, обуви и прочих материальных благ, предметов первой необходимости, но и всего остального, что имело хоть какое-то отношение к Мэдисон, и, если бы была воля Алессы, она бы потратила столько свободного времени, сколько потребовалось, чтобы побеседовать с каждым из преподавательского состава школы и сделать вывод о том, пригодны ли они для работы с ее дочерью. Наверное, это было бы очень кстати, но отнюдь не для сохранности психики Медисон (ведь в ее милой, темноволосой головушке уже давно не осталось того, что можно и нужно было бы сохранить, только откуда это знание у Алессы?..), а для того, чтобы сохранить ее молодым специалистам – они не виноваты в том, что в современное общество и некоторые семьи отлично выполняют роль инкубаторов для настоящих чудовищ; их в толпе сразу и не разглядишь, потому что, если верить страшным сказкам, чудовища больше всего на свете любят прятаться в детских шкурках, принимая облик того, на кого сразу и не подумаешь.
- Можете называть меня просто Джеймс, - мужчина улыбнулся в сторону Алессы через плечо, пока ловко справлялся с ключом в замочной скважине двери, ведущей в кабинет – золотистая табличка с выгравированными инициалами ослепляла своей глянцевой чистотой, играя одновременно и роль зеркала, в отражении которого Монтгомери впервые встретилась взглядом с Джеймсом – они замерли на мгновение, смотря друг на друга посредством чертовой таблички, а потом синхронно усмехнулись, понимая, что на этом все неловкости первой встречи остаются позади. – Прошу Вас, миссис Монтгомери, -  подчеркнуто официально и вежливо, создавая контраст между своей фамильярной просьбой обращаться к нему по имени, Джеймс жестом пригласил женщину пройти внутрь, пропуская ее вперед, а затем осматриваясь, безлюдны ли коридоры или их с Монтгомери уединению нашлись внезапные свидетели. Алесса внимательно наблюдала за тем, как маячит на периферии ее зрения фигура преподавателя и отмечала про себя, что в его мотивах есть что-то личное, никак не касающееся Мэдисон или ее успехов (о неудачах и речи не было, поскольку даже будучи матерью, не знающей почти ничего об увлечениях своего ребенка, Алесса точно помнила о страсти Мэдс к чтению и литературе, которую мистер Филдс и преподал). Оставалось только суметь распознать их верно, не «покупаясь» на ту ширму, что с минуты на минуты выстроит перед ней мужчина, ссылаясь на какие-то рабочие моменты.
- Я рад, что Вы смогли найти время для визита, миссис Монтгомери, - Джеймс обошел стол и занял полагающееся ему место, надевая очки и раскрывая лежащую перед ним записную книжку. Помимо стопки тетрадей и листов, исписанных сплошь и поперек мелким, похожим на рассыпанный бисер почерком, явно принадлежащим взрослой уверенной руке, которой в жизни приходилось много, часто и быстро писать, а не детской, ведь дети либо выводят каждую букву, будто бы вырисовывая ее на холсте масляными красками, либо не стараются вообще, на столе лежали так же и книги – Алесса сразу же обратила на них внимание; мистер Филдс, судя по всему, был страстным поклонником французской поэзии.
«Интересно, это образовательная программа предполагает ознакомление на уроках с творчеством Гюго и Бодлера или же это инициатива исключительно преподавательская?..», - у Алессы и мысли не было, что эти издания лежат здесь для личного пользования, а потому она неодобрительно сощурилась, понимая, что, возможно, ровесникам ее дочери еще слишком рано приобщаться к французскому лирическому декадансу.
- Это было нетрудно, - отмахнулась Алесса, переводя свой изучающий взгляд с книг на мужское лицо. Джеймс крутил между пальцев ручку и не сводил с сидящей напротив него женщины глаз. – Так о чем Вы…
- Ах, прошу прощения, - он легонько прихлопнул по столу, будто бы неожиданный громкий звук помог ему вернуться «в реальность», - Я даже не знаю, с чего стоит начать, - усмехнулся Джеймс и потер переносицу, собираясь с мыслями, - Обычно я не начинал беспокоиться об этом так рано, ведь семестр только начался, и, признаться, я еще не успел даже запомнить всех своих учеников поименно, - он повел плечами в извиняющемся жесте, а Алесса рассмеялась, зажмурившись.
- Могу представить – в этом году, насколько я поняла, у школы стопроцентное заполнение классов, особенно – старшего звена, - их беседа напоминала переливание из пустого в порожнее, что начинало немного напрягать Монтгомери, не любящую напрасно тратить время, которого и без того вечно не хватало, но ей совершенно не хотелось показывать своей тлеющей незаинтересованности в разговоре, поэтому все, что оставалось делать – отшучиваться и кивать головой, – Но вы все же пригласили меня сюда, - она снимает пиджак и кладет его на колени, а затем придвигается чуть ближе; переводить взгляд на мужчину и вопросительно выгибает бровь: - Мне есть о чем волноваться… - секундная пауза, - Мистер Филдс?
Он усмехается, подмечая, что эта женщина достойна искреннего восхищения хотя бы за то, что неуклонно следует собственным принципам.
- Вам есть, за что быть гордой, - мужчина так же делает паузу и отвечает Монтгомери взглядом в упор, - Алесса, - идет ва-банк с целью, по всей видимости, обезоружить. Удивление на лице женщины говорит само за себя. – А точнее, за кого быть гордой… Как Вы думаете, Мэдисон согласится принять участие в городском конкурсе чтецов?
- Зависит от того, что Вы предложите ей зачитать… - задумчиво ответила Алесса, откидываясь на спинку кресла, - У моей дочери довольно специфический вкус в литературе.
- Я знаю, - Джеймс аккуратным движением руки подталкивает вперед, по направлению к Алессе, лежащую на столе книгу, на корешке которой выведено: «Les Fleurs du mal».
Монтгомери усмехается, но книгу берет – для того, чтобы освежить память, не для ознакомления. Когда ей было восемнадцать и под сердцем она носила свою дочь, то впервые прочла «Цветы зла» - если бы Алесса верила в тонкие материи, карму и то, что все предопределено судьбой, то сочла бы интерес Мэдисон к подобной литературе знаком, при том, к сожалению, дурным.
- Две тысячи одиннадцатый объявлен годом французской культуры, - продолжил Джеймс, - Поэтому увидев, что Мэдисон тяготеет к поэтам, вроде Бодлера, то подумал, что лучшего кандидата для участия в конкурсе мне не найти.
- А как же выпускники?
- А им это уже не интересно.
- С чего Вы решили, что это будет интересно Мэдисон? -  усмехнулась Алесса.
- Я видел записи на полях в ее тетради, - Джеймс поднялся со своего места и обошел стол, опираясь о него ладонью, а вторую отправив в карман брюк, - …Демон мой; ты - край обетованный, - небольшая пауза, взгляд, который, кажется, мог бы просверлить на кудрявой макушке Монтгомери дыру насквозь. Взгляд, настойчиво требующий, чтобы женщина продолжила строку, - Где горестных моих желаний караваны…
-…К колодцам глаз твоих идут на водопой, - хором заканчивают Джеймс и Алесса; та поворачивается в сторону мужчины и в ее глазах плескается непонимание, смешанное с неприкрытым уже интересом.
- Sed non satiata.
- Немного не по возрасту, не находите? – усмехается Филдс, и Алесса хмурится, готовая уточнить, скрывается ли в этом вопросе обвинение, которое она считает совсем не уместным из уст человека, пусть и педагога, которого едва знает, но в этот момент раздается стук в дверь.
- Войдите, - несколько раздраженно отвечает Джеймс и отходит от стола, скрещивая руки на груди.
- Мистер Филдс, у нас… - на пороге стоит девочка, трясущаяся, как осиновый лист на холодном ноябрьском ветру, - М-мел кончился… Не одолжите?..
- Мэнди, ну что за вопрос! Пройди, возьми его вон там, на полках, в коробочке, - показывает рукой по направлению к доске за своей спиной и небольшого шкафа рядом с ней. Девочка кивает и семенит в ту сторону, с опаской почему-то оглядываясь на сидящую Алессу. Та почти не обращает на маленькую гостью никакого внимания – ее интерес всецело отдан Джеймсу и книге, лежащей теперь на ее коленях.
- Не знаю, на что Вы намекали, мистер Филдс… - несколько агрессивно начала Алесса, листая «Цветы зла», но ее снова перебили.
- Я намекал лишь на то, что любовь к хорошей поэзии у вас, судя по всему, семейное, миссис Монтгомери, - ему лучше бы прекратить улыбаться так ненавязчиво, но притягательно, потому что Алесса в который раз ловит себя на мысли о том, что теряет от этого выражения мужского лица концентрацию.
- Спасибо… - смущенно отвечает, распознавая в последней фразе Филдса комплимент уже не дочери, а ей самой, - Что касается участия Мэдисон…- она не договаривает, потому что в ушах раздается противных, глухой, скрипящий звук. Звук мела, скользящему по неровной поверхности доски. Алесса легко встряхивает головой и продолжает; ее пальцы напряженно впиваются в подлокотники кресла, - Я думаю, что Вам стоит поинтересоваться о мнении самой… - звук повторяется снова; женщина поднимает свой взгляд в сторону той самой Мэнди, которая стоит спиной около доски и медленно проводит крохотным кусочком по доске и от того, что она скользит по поверхности еще и собственными ногтями, весь кабинет наполняется противным скрежетом. Монтгомери сдерживается от того, чтобы повысить голос на девочку, всем своим присутствием здесь и сейчас мешающуюся, но мысленно явственно представляет, как встает, за несколько быстрых шагов сокращает расстояние между ними до минимума и, хватает маленькую паршивку за волосы на затылке, прикладывая ту пару-тройку раз виском о выступающий угол стола, чтобы она больше никогда, ни-ког-да не издавала этих отвратительных звуков. Внешне Алесса только чуть сжимает губы, - О мнении самой… - но по ушам снова проходит будто бы электрический разряд от скрипа, - Да сколько можно-то! – срывается женщина, яростно скидывая одну свою ногу с другой и тем самым топая каблуком по деревянному полу. Мэнди от неожиданности подпрыгивает на месте, а Джеймс разворачивается в сторону девочки и мягко дотрагивается до ее плеча, подталкивая к выходу:
- Мэнди, возьми несколько мелков и проверь их в классе, где у вас идет урок. Ну, давай, иди, тебя ведь все ждут, - и когда дверь за ней закрывается, то Филдс вновь обращается к своей гостье, -  Дети…
- О, да… - кривит губы в усмешке Алесса, разжимая пальцы, которые до отметин сжали кожу дорогой офисной мебели, - Так вот… Я совершенно не против участия Мэдисон в конкурсах и других мероприятиях, но последнее слово – за ней. Уж простите, - пауза, - Джеймс, - Алесса сдалась, - В этом случае я настаивать не буду.
- Мне кажется, что настаивать не придется, - Джеймс внимательно наблюдает за тем, как Монтгомери поднимается со своего места. Она кажется ему слишком хрупкой, особенно для женщины своих лет – единственное, что выдает ее с головой, это уверенность в движениях; молодые и неискушенные особы зачастую ведут себя куда-более «дерганнее», в их привычках и жестикуляции нет выдержанной со временем грации.
- Что ж, в таком случае – была рада встретиться с Вами, - Алесса протягивает руку для прощания.
- До скорой встречи, миссис Монтгомери, - Джеймс легко сжимает женскую ладонь и подмечает, что она чуточку влажная; быть может, от волнения.
Он почти сразу же закрывает за Алессой дверь, но не отводит взгляда от окна, где внимательно следит за каждым ее шагом – за тем, как спускается по лестнице, за тем, как вспоминает, что оставила пиджак в кабинете и уже было решает вернутся, но… Что-то останавливает ее, и она скрывается за школьными воротами, бросая через спину беглый взгляд – чувство, будто бы знает, что Джеймс следит за ней, и это, если верить улыбке, тронувшей женские губы, кажется ей забавным.
***
Этим же вечером Алесса решает встретить дочь после школы – она ждет ее около парадного входа, сидя в машине и не отводя глаз от монотонной толпы, заполняющей крыльцо и школьный двор; возможно, она кого-то выискивает, а возможно, наоборот, надеется не увидеть. Впрочем, когда Мэдс садится в машину, это стает уже не столь важным.
- Как прошел твой день? – интересуется между делом женщина, целуя дочь в макушку. Они нечасто делятся друг с другом тем, что твориться у них в жизни, но сегодня без разговора не обойтись. В частности, уже около дома, прежде чем заглушить мотор и покинуть салон машины, Алесса озвучивает то, что гложет ее с момента, когда она вышла из кабинета мистера Филдса, - А как ты относишься ко французской поэзии, м?..
Но мозаика складывается воедино только вечером, когда Монтгомери, воспользовавшись тем, что дочь принимает душ, перебрала все тетради Мэдисон и ни в одних не нашла никаких записей на полях, и уж тем более – цитат Бодлера. И телефонный звонок с номера Джеймса теперь уже не кажется столь неожиданным.
- Да?.. -  отвечает Алесса.
- Добрый вечер, я не разбудил Вас? – интересуется Филдс, и от его голоса у Монтгомери пробегают мурашки по спине, - Вы забыли пиджак…
- Да, я заметила это только тогда, когда была уже дома, - как можно серьезнее говорит Алесса, но скрыть проступающую и совершенно дурацкую улыбку у нее не получается.
- Завтра на школьном стадионе будут проходить соревнование по волейболу – приходите, - но, чтобы это не звучало, как завуалированное приглашение на свидание, Джеймс добавляет, - Там и отдам Вам пиджак.
- Я постараюсь.
***
Перед тем, как пойти спать, Алесса решила пожелать добрых снов и дочери. Она появилась на пороге ее комнаты со все той же странной улыбкой на лице – такой свою мать девочка не видела черт знает сколько времени.
- Мэдс, а ты случайно не знаешь, во сколько завтра у вас будут соревнования по… Волейболу, кажется… А то Джеймс… - она осеклась и рассмеялась, смущаясь собственным мыслям, ведь весь вечер только и думала о том недавнем звонке; чувство, что ее втягивают в увлекательную и интригующую игру воодушевляло и заставляло думать о чем-то, помимо работы, которой жила последние годы, - Мистер Филдс, я имею ввиду… Он должен передать мне пиджак, поэтому я должна понять, во сколько нужно будет быть завтра в школе. – Алесса взглянула на дочь, устроившуюся на кровати, и подумала о том, что неплохо было бы понимать, как Мэдисон относится к Джеймсу. Впервые в жизни Монтгомери было не все равно на мнение дочери. А это значит, что… Их всех ждет что-то интересное в обозримом будущем.

пост от Мэдисон (с участием Джеймса)

Вы не замечали? У некоторых людей, стоит только им ощутить волнение - стоит только адреналину влиться в их кровь - ощутимо меняются лица. И тем зримее, тем заметнее эти изменения, чем охватывающий несчастного трепет сильнее. Лицо Мэнди, когда она вышла из кабинета - вышла, слегка подволакивая ноги, словно пол под ней был плавающим, а где-то вблизи раздавались сильнейшие вибрации - было похоже на расписанную чьей-то нетвердой рукой эмаль. Молочная бледность разлилась по ее щекам, все еще сохраняющим следы детской припухлости, и веснушки, в обилии усеивающие их, стали похожи на оставленные человеком пятна краски - или осколки некогда целостной и гармоничной структуры, словно следы шрапнели на стенах ранее мирного города. Мэдисон ждала ее там же, на лестнице, малоподвижная, инертная, напоминающая чем-то - возможно, очертаниями местами напряженного, будто бы схваченного некой привередливой болезнью тела - деревянную статую ребенка, запечатленного в ожидании чего-то за краем композиции. В руках Мэнди несла несколько мелков. Ее пальцы сжимали их лишь благодаря тому, что она до сих пор не решилась пошевелить чем-то, кроме несущих ее по направлению к Монтгомери ног. Поравнявшись с Мэдисон, она досадливо поморщилась, будто пронзенная внезапной остаточной болью, и бросила мелки на лестницу; в тишине коридора, замершего в ожидании очередного звонка или скрипа выпускающих учеников дверей, глухой дробный звук, с которым они приземлились на ступени, прокатился в разные стороны и ухнул вниз, чтобы затихнуть у ведущих на улицу дверей. На испещренных посеревшими от волнения веснушками щеках выступили красноватые пятна, свидетельствовавшие, возможно, об испытываемом ею стыде - мучительном и все еще явном. Мэдисон видела его в глазах Мэнди так хорошо, что вполне могла испытать полузабытые, почти полностью атрофировавшиеся, отпавшие за ненадобностью чувства, передающиеся как бы из рук в руки или же из уст в уста, будто по настроенному на определенную волну приемнику - поломанному и несовершенному.
- Как твои успехи? - спросила Мэдисон, улыбнувшись своей обыкновенной улыбкой. Ее маленькие, по-паучьи ловкие пальчики поправили выбившуюся из косы прядку. Мэнди отрывисто дернула плечами.
- Я взяла мел, - и она, как бы оправдываясь, показала на брошенные ею же, раскрошившиеся от столкновения с полом кусочки, обдавшие Мэдисон несколькими секундами ранее невесомым белесым облачком.
- Прекрасно. Что еще?
- Та женщина… и мистер Филдс… они говорили, - запнувшись и увидев в немигающих, скрытых тенью глазах Мэдисон закономерный вопрос, она торопливо, явно желая покончить с этим как можно скорее, продолжила, - Говорили, что тебя... что тебя, М-мэдисон, нужно о чем-то попросить. Спросить о мнении или что-то… что-то в этом духе.
На лицо Мэдисон легло странное, отдаленно напоминающее улыбку выражение, затронувшее не то одни только губы, не то все мимические мышцы до единой сразу. Знай вы ее лучше, вам определенно удалось бы проследить в этом выражении черты удивления, удовлетворения и любопытства, настолько сильно видоизмененные, что любые их признаки стали совершенно неузнаваемыми. Она беззвучно шевельнула ртом, похожим на широкую черную прорезь, и наконец кивнула.
- Иди, Мэнди. И не забудь мел. Нельзя, чтобы кто-то на него наступил и разнес грязь по нашей чистой школе.
Дважды просить, как правило, не приходится никогда. Все ученики, знакомые Мэдисон, в сущности, так или иначе желали одного и того же: никогда с ней не сталкиваться. Возможно, в ином месте все было бы иначе, но здесь, где в каждом детском лице - принесенное ленивым ветром благополучной жизни семечко очередной Мэнди или любого другого похожего на нее ребенка, она, Мэдисон Монтгомери, - единственное по-настоящему темное пятно на холсте.
В ту или иную сторону ее влекло отнюдь не течение школьной жизни. Потерянная в потоке учеников, она следовала всем его излучинам совсем не потому, что они совпадали с ее собственным маршрутом. Отклониться в какой-то момент - не так уж сложно, и вовсе не из-за того, что в кабинет литературы ее и ей подобных ведет расписание. Вокруг двери этого кабинета, вокруг блестящего номерка и резных очертаний имени реальность как бы изгибается, позволяя взгляду упасть на пространство грядущих событий, помогая воспроизвести в памяти голос, взгляд и даже лицо, с нуля построить картину, мельком подсмотренную чужими глазами. Когда несколькими часами позднее Мэдисон занесла руку, чтобы, как и подобает вежливой ученице, постучаться, ей казалось, что нет ничего, что могло бы заставить ее разделить созданную в воображении картину столь необходимого ей тройственного союза на несколько частей. Она впервые за несколько лет чувствовала себя настолько цельной, способной на созидание - и не могла отрицать, что ей это действительно нравится.
В кабинете литературы было шумно. Там, за плотным коконом отстраненности и равнодушия, существовали люди, плотной толпой, словно волны, накатывающие со всех сторон, окружившие единственного человека, способного не обмануть ее ожиданий - человека, необходимого ей самой куда больше их всех. Стайка старшеклассниц, почти сравнявшихся ростом и сложением со взрослыми женщинами, обступила мистера Филдса так плотно, что невысокой, хрупкой девочке, какой была тогда Мэдисон, осталось лишь следить за тем, как исчезают и появляются из-под век белки его глаз, словно отражения замутненной тучами луны, то и дело ухающей в штормящее небытие людских масс. Будь на его месте кто-то другой, натренированный, жестокий взгляд Мэдисон вскрыл бы его как жестянку, чтобы определить, как скоро он разочаруется в новой работе и устанет от внимания только-только осознающих свою женственность девочек. Но Джеймс Филдс не был «кем-то другим». Пойманный в фокус, он имел такие четкие очертания, что Мэдисон почти не видела ни окруживших его школьниц, ни чего-либо другого - одно лишь свечение и упорная, созидательная работа похожего на ее собственный разума. Прогремел звонок. Девушки встрепенулись, словно встревоженные голубки, и нехотя вспорхнули к двери, оглашая и без того до предела напоенный звуками воздух хихиканьем и прерывистыми вздохами. Проводив их рассеянным взглядом, учитель потер переносицу и, будто не узнавая, взглянул на Мэдисон. Она смотрела на него внимательным немигающим взглядом - и молча, почти неуловимо улыбалась.
- Вы с моей мамой успели договориться насчет моей книги? - спросила она быстро. Он возвратил ей улыбку - на этот раз чуть более лукавую, чем та, которая возникала на его лице словно в ответ на безмолвные просьбы очарованных новизной и молодостью учениц.
- Твоей книги, Мэдисон? - с нажимом переспросил он.
- Но вы не сказали ей, что я позаимствовала ее, - улыбка Мэдисон стала шире. Она могла бы и не спрашивать вовсе, потому что знала ответ на любой из своих вопросов еще до того, как переступила порог кабинета. Знала так же, как и то, что он не разочарует ее.
- Не сказал, - нехотя кивнул мистер Филдс. - По правде говоря, я хотел поговорить с твоей мамой совсем не о том, что ты… позаимствовала эту книгу. Скажем так, я ведь учитель литературы, а не следователь, верно? Думаю, ученикам неплохо было бы научиться различать кое-какие оттенки. Я хотел поговорить с твоей мамой не о том, что ты позаимствовала книгу - а о том, какую книгу ты позаимствовала.
- Это всего лишь поэзия, - помедлив, бросила Мэдисон, намеренно придавая своему голосу равнодушные нотки и буквально вырезая из своей памяти ту сладкую дрожь, которая охватывала ее при малейшем прикосновении к давно утратившей шик новой типографской печати обложке сборника. - В ней нет ничего страшного.
- Это не «всего лишь поэзия». Это Бодлер. Было неожиданно увидеть, что девочка вроде тебя уделяет внимание такой поэзии… да и твоя мама тоже была немало удивлена, - брови Мэдисон медленно сошлись на переносице, как если бы она на один шаг приблизилась к обрыву и не была уверена в том, что сможет предотвратить падение. - Но знаешь, что? Это замечательно. Вот, - он обошел стол, наколотый на внимательный, по-звериному настороженный взгляд Мэдисон, и извлек из ящика Книгу. - Я отдам ее тебе, если ты пообещаешь мне две вещи. Идет? Во-первых, не пытайся обмануть меня. Я не дурак, и умею различать, когда люди говорят о «всего-лишь» вещах и о том, чем одержимы.
Улыбка, вернувшаяся на губы Мэдисон, была в разы более жесткой, нежели та, с которой она пришла к нему несколько минут назад. Она сжала пальцами край парты и подалась вперед, с заинтересованностью и ожиданием рассматривая что-то, ведомое только ей одной, на самом дне покрасневших учительских глаз.
- А второе?
- Какое стихотворение твое любимое?
Мэдисон замешкалась. Ее взгляд, быстро брошенный на унизанный шипами уродливый цветок на обложке книги остекленел, и она замолкла, перебирая в памяти выученные некогда строки. На звездной карте восхищавших ее вещей тут и там отпечатались созвездия Бодлера - так много, что она и сейчас, наиболее приближенная к частицам его гения, разнесенным тончайшим слоем по страницам старого издания «Цветов зла», видела лишь искаженную картину, раздробленную на множество частей. Пытаясь собрать разбитое зеркало, никогда не угадаешь, какой осколок первым вопьется тебе в пальцы.
- Может быть, «Сплин». Не помню, какой по счету. Я - кладбище, чей сон луна давно забыла… - пробормотала Мэдисон, все еще глядя на обложку книги. Она не видела лица мистера Филдса, но кожей чувствовала всплеск его удивления и чего-то, отдаленно похожего на сочувствие.
- Интересно. Впрочем, что бы ты ни выбрала, это все равно Бодлер, - он вновь обошел стол и сделал шаг к Мэдисон, протягивая ей книгу. Не мучая себя сомнениями, она взяла ее и машинальным, вряд ли полностью осознанным жестом притянула ядовитый цветок к самому сердцу, как иной раз ребенок притягивает к себе любимую игрушку. - Ты не хотела бы познакомить с ним остальных учеников? Я не стану настаивать на твоем участии в конкурсе чтецов, но у тебя есть все шансы победить.
- Вас осудят. Это ведь школа, а мне даже пятнадцати нет. Организаторам может не понравиться, что вы знакомите детей с подобными книгами. И потом, я ведь ребенок. Ребенок не может понять то, что вы предлагаете мне зачитать. Заставить попугая выучить несколько слов и ждать, что он начнет понимать человеческую речь - не одно и то же.
- Ты и сама в это не веришь, - он усмехнулся. - И потом, я уже договорился о выступлении. Они поверят тебе, не сомневайся.
Под взглядом Мэдисон он напоминал великовозрастного мальчишку, совершившего шалость и крайне ею довольного: вокруг его глаз расползлись лукавые морщинки, свидетельствовавшие скорее не о возрасте, а о добродушном нраве, а по углам губ легли две мягкие тени. Помедлив, она кивнула. Книга у ее сердца едва уловимо - почти воображаемо - подрагивала вместе с каждым его ударом, словно живое существо, пригретое теплом человеческого тела.
- Ладно. Но… могу я выбрать другое стихотворение? Им ведь будет все равно, любимое оно или нет.
Учитель задумался. Ненадолго - на секунду или около того. Казалось, он ждал ее сомнений еще до того, как она заговорила о них, ждал больше, чем удивления по поводу того, что на юношеском конкурсе чтецов маленькая девочка вдруг сильным голосом начнет декламировать Бодлера. Смягчившимся лицом, на котором следы усталости были не более чем занесенными песком отпечатками человеческого присутствия, он обратился к ней и медленно кивнул.
- Поговори об этом со своей мамой. Может, вы придумаете что-то вместе.
Губы Мэдисон тронула улыбка.
- До свидания, мистер Филдс. Спасибо за книгу. И за предложение тоже спасибо, - произнесла она наконец, отходя от парты к двери. Нити, которыми она прошила свою кожу - нити, сплетенные для того, чтобы привязать ее к живому человеку, натянулись - за эти несколько минут они стали во много раз толще и прочнее, чем те, которые она вдела в иглу совсем недавно. Этим вечером, садясь в машину матери - в машину, насквозь пропахшую ее духами, набитую, словно чучело, тяжелыми мыслями - она будет чувствовать, как натяжение, связывающее ее с реальным миром, отпускает, превращается в чувство уверенности и спокойствия, претерпевая томительно прекрасные метаморфозы. Дежурный поцелуй Алессы еще никогда не был таким терпимым, как тогда, в тот вечер, когда Мэдисон уносила в своей школьной сумке украденную, конфискованную и возвращенную книгу, впитавшую память о человеке, которого она рано или поздно заставит понять. Вам стоит запомнить одну вещь: понимание - совсем не то благо, которым мы все обладаем с рождения. Бывает так, что его необходимо выстрадать. Она будет терпелива: терпима к поцелуям матери, ее слабости и слабовольному разуму, к мистеру Филдсу и шорам на его глазах. Она срежет все наносное, соскоблит кожу этой утомительно мерзкой жизни, чтобы открыть взгляду плоть, кровь и внутренности тела, называемого будущим. Когда Алесса задаст первый выбивающийся из стройного ряда ничего не значащих проявлений материнской заботы вопрос, Мэдисон улыбнется, прижимая к себе портфель, и ответит:
-Прекрасно. Все, что ты хочешь узнать. Все прекрасно.
Она не думала, что Алесса поймет - да это и не было нужно. Маятник завис в крайней точке своего путешествия, отсчитывая секунды до того, как пустится в обратную сторону. Случится ли что-то, когда он достигнет середины, или чуть позже? Мэдисон не знала. Иногда она просто наслаждалась чувством того, что что-то может идти и без ее участия: мир за пределами черного кокона, там, где не было шепота ее черных, как сажа, мыслей, редко казался ей таким живым, как в тот день, когда она вдруг решила, что может измениться.

* * *

Конечно, Мэдисон знала, что порой Алесса проявляет к ее жизни полярное обычному равнодушию любопытство, столь же нездоровое, как и упрямое пренебрежение. Однако тогда, увидев свои неровно, явно наспех сложенные тетради - те, в которых мать наверняка рылась - она пришла в необъяснимый восторг. Алесса напоминала собственной дочери растревоженное живое существо: в ее голове скрывался медленно увядающий улей с зачахшей королевой и тысячами мертвых пчел, и если ранее Мэдисон наблюдала за его жизнью с интересом пчеловода, пытающегося угадать, когда движение этого единого организма прекратится полностью, то теперь, обманутая в своих предположениях, она радовалась как ребенок, которым, кажется, некогда и была. Медленно ворочавшиеся в затуманенной голове мысли Алессы Монтгомери пришли в движение, больно жаля ее любопытство и придавая ей неуловимое, почти призрачное сходство с собственной дочерью - гипертрофированным вариантом одного из возможных путей ее развития. И Мэдисон не могла подавить в себе сдержанную радость.
Улыбка, заморозившая губы Алессы в одном положении на целый вечер, была первым предвестником происходящих в их доме перемен. С ней она вошла в комнату Мэдисон, когда та уже была в постели, задумчиво обводя своими маленькими, все еще детскими пальчиками контуры напечатанного на обложке «Les Fleurs du Mal» шипастого цветка. Появление матери в ее комнате, кажется, ничуть не потревожило ее: она не попыталась ни спрятать, ни убрать книгу со своих колен, ни даже прикрыть название ладошкой. На заданный матерью вопрос Мэдисон лишь безмятежно улыбнулась и пожала плечами, всколыхнув блестящий поток вьющихся черных волос.
- Ты ведь знаешь, я не очень спортивна. Но нас действительно завтра ведут по… - она, очевидно, хотела произнести слово «поглазеть», но в последний момент, взглянув на улыбающуюся мать, отчего-то исправилась, -…поболеть за старшеклассников на волейболе. У них завтра первая игра. Мистер Филдс тоже будет там. Я могу помочь тебе найти его, - взгляд Мэдисон, направленный прямиком на мать, все еще был непроницаемо-черным: полумрак погруженной в полудрему детской спальни изменил их до неузнаваемости, но теперь, помимо меланхоличного равнодушия, в них было нечто осознанное, лежащее прямо на поверхности - некий вопрос, предложение, сделка, многоликое «что-то», предлагаемое этой маленькой хрупкой девочкой своей воодушевленной, но все еще растерянной матери. Здесь, за закрытой дверью, в абсолютной тишине пустующего дома, в первый раз - а будет это не единожды - решилась судьба Джеймса Филдса.
Мэдисон улыбнулась и взяла Алессу за руку, будто впервые за эти годы смягчившись. Заключенная между ними - и Мэдисон с самой собой - сделка скрепилась слабым давлением детских пальчиков на холеную женскую ладонь.
- Все будет нормально, - она на секунду выпустила руку матери и вновь положила пальцы на обложку книги. - Останься на игру, многие родители так делают. Тебе понравится. У нас сильная команда. А пока вот, - Мэдисон вложила сборник в ладонь Алессы и настойчиво сжала ее пальцы вокруг корешка. - Выбери то, что понравится больше всего.
Ей не требовалось - да и, будем честны, не хотелось - говорить что-либо еще. Та близость, которая воцарилась между матерью и дочерью на эти мгновения, не была похожа ни на что, связывавшее их сих пор, и Мэдисон вовсе не желала портить ее пустыми словами.
Когда Алесса ушла, девочка приподнялась, а затем медленно выпрямилась, напряженно вглядываясь куда-то в темноту своими угольно-черными глазами. Злость и - отчасти - безумие придали ее лицу почти пугающую, неуместную зрелость, а исказившее их после жестокое веселье, казалось, принадлежало совсем другому человеку. Упершись в матрас сжатыми в кулаки руками, Мэдисон тихо, раскатисто рассмеялась.
- Слышала? - прошептала она в пустоту. - Я сделала это сейчас, и сделаю это завтра и послезавтра, и через неделю, и через месяц. Ты - не я. Я другая, и он другой, он понимает это. Все изменится, все уже меняется. Уходи. Убирайся.
Она замолкла, бессильно откидываясь на подушку. Болезненно сухие глаза моргнули, и темнота, сквозь которую Мэдисон так хорошо видела лишь секунду назад, схлопнулась, как вода в колодце, отрезая ее от того, что находилось там, на противоположной стене, где, все еще целое даже после того, как она много раз порывалась его разбить, висело зеркало.


Личные требования к игроку
От Мэдисон:
Частично за основу моего персонажа был взят образ Юленьки из одноименного русского ужастика. Изначальная идея, конечно, уже давно переросла себя и вылилась в любимого мной самодостаточного персонажа, но история со школьным учителем все равно была и остается знаковой, переломной в истории Мэдс. Я думаю, будет интересно увидеть, во что смогут вылиться отношения мистера Филдса и его бывшей ученицы спустя много лет. Вы вольны возненавидеть меня (теперь уже с чистой совестью) или возжелать, попытаться убить или упечь за решетку за все мои недоказанные грехи - вариантов развития событий много. Одного прошу - не делайте из Джеймса мстителя и супер-солдата. Он - всего лишь человек, школьный учитель, решивший встретиться с мучившими его многие годы призраками прошлого. Ничто не мешает вам посвятить его жизнь мщению за сына, немного повредить в уме или же и вовсе исправить учиненные Мэдисон ошибки и создать Джеймсу новую семью.
Из плюсов: мы с мамулей умницы, красавицы и рукодельницы. Оденем, обогреем, окружим любовью, заботой и вниманием, все покажем и расскажем. Нафотошопим столько, что не сносить. Из минусов: ну, мы немного… кхм… совсем немного слоупоки. И графоманы. Но! Пугаться нас не надо, мы не кусаемся и не требуем огромных постов. Лично я от себя прошу какую-никакую грамотность и средние размеры постов. В остальном - пишите как, когда и сколько угодно, я буду рада уже тому, что вы придете.
И дополнения от Алессы:
Они будут довольно стандартны – стабильность, активность, желание развивать персонажа и быть при этом самостоятельным. С удовольствием рассмотрим кого-то из островитян, если при прочтении у Вас возникло желание попробовать себя в этой роли. Мы пишем объемные посты, но не заостряем внимание на количестве символов. Терпеливо ждем ответа и не дергаем за рукав каждый день. Графикой и любовью обеспечим.


Связь с вами
Гостевая, а дальше кто-то из семьи Монтгомери обязательно подхватит и даст координаты для более удобного способа связи.

+9

6

http://s4.uploads.ru/aD0uT.jpg

Имя персонажа:
Caterina Solari|Катерина Солари
Возраст:
24-26
Внешность:
Miranda Kerr
Род деятельности:
Актриса


Описание персонажа

Отношения с персонажем:
Ты моя невеста. Но у нас сложные отношения. Будущий брак не является нашей инициативой. Его организовали наши родители. Но его нельзя избежать и остается только смириться. Ты станешь женой Лео, а он собственник до мозга костей. Наши отношения переживали взлеты и падения. Помолвка расторгалась, но потом мы вновь сошлись. Помимо этого ты была той, кто поддержал Лео в самый сложный период его жизни.
Описание персонажа:
Я накидаю примерные факты. А уже как их расширить решишь сама.
Твои родители итальянцы, и это сказалось на твоем воспитание. Они достаточно обеспеченные люди, ведь твой отец уже много лет занимается бизнесом по лесозаготовкам. Росла девочка как маленькая принцесса, но с самого детства уяснила, что главный в семье мужчина, другими словами папа. Его слово – закон, которому нельзя перечить. В возрасте десяти лет прошла кастинг на второстепенную роль в фильме. Где тебя уже заметили и другие режиссеры и начали приглашать сниматься у них. Чем старше ты становилась, тем более интересные роли тебе предлагали. Пожалуй, ты могла бы сделать карьеру актрисы, но в возрасте 20 лет, решила, что сначала нужно получить образование, родители поддержали это решение. В мае 2014 года ты познакомилась с Леонардо Конте. Он был твоим лечащим врачом и в процессе общения, вы поняли, что вам достаточно комфортно вместе. Ты могла подавлять вспышки агрессии Леонардо еще в зародыше. А еще Лео видел в тебе личность и интересного собеседника, а не девочку из фильма. Вы стали хорошими приятелями, которые видятся раз в месяц, вместе ходят в кино или играют в боулинг. Пожалуй эта дружба не могла перерасти в нечто большее, но однажды нас засняли папарацци и в тот же месяц вышла статья о твоем новом неизвестном бойфренде. Данная новость дошла и до моих родителей, которые последние пять лет так отчаянно желают меня женить. И не знаю, как им это удалось. Но они договорились с твоими о том, что неплохо было бы связать наши семьи узами брака. 27 ноября 2014 года. День благодарения, семейный праздник, где я встречаю тебя. Удивлен, но потом узнаю, что ты дочь бизнес партнера моего отца и думаю, что это просто формальность. Но объявление, которое сделал отец повергло меня в полнейший шок. Он объявил о том, что через неделю у нас с тобой помолвка. Это не входило в мои планы, но переубедить отца мне не удалось.  С этого момента ты могла забыть о том, что когда-то я тепло к тебе относился. Теперь Леонардо стал для тебя сущим кошмаром. Холодный и злой. Он начал диктовать тебе свои правила поведения, запрещать абсолютно всё. От совместного времяпровождения с другими мужчинами до актерской карьеры. Объяснив это тем, что раз ты его невеста, то и должна вести себя соответствующе. Катерина пыталась находить компромисс, разговаривать с Леонардо, когда они были наедине, но всё было безрезультатно. На публике же она стала просто идеальной невестой, о которой мечтает каждый мужчина. Но как долго это могло продолжаться? В марте 2015 помолвка была расторгнута по инициативе твоих родителей. Но вопреки их решению, ты не отпустила Леонардо. Твердо заявив ему, что он станет твоим мужем. С того момента мы сошлись как пара, и наша жизнь начала налаживаться. Хоть мы и были помолвлены, но не торопились жениться. Во многом виной этому был напряженный график твоих съемок. Поэтому в те редкие дни, которые нам удавалось провести вместе, мы наслаждались каждым моментом. В мае 2016 Леонардо попадает в аварию. Страшный диагноз периферический паралич поставил крест на его возможности ходить. Вместе с этим подорвалось и психическое состояние мужчины. Конте поставил крест на карьере, свадьбе и на своей жизни. Он прогонял Кати, считая себя обузой для нее. И совершенно не желал прикладывать никаких усилий, чтобы встать на ноги. Попросту сдался. Но, как и в марте 2015 девушка не собиралась отступать. И в очередной доказала себе и всем окружающим, что она боец. Она смогла отрезвить Конте и заставить его делать, то что необходимо. Была с ним рядом, когда это нужно, из за чего упустила несколько очень заманчивых ролей в кино.


Ваш пост

пост с участием Кати

- Какого хрена я? Продолжай, - глаза блондина блеснули холодом. А кулаки непроизвольно сжались. Леонардо Конте был не из тех людей, кто любил, когда люди позволяют себе лишнее. Переходят границы, которые им давно известны. И считают, что их эмоции — это повод, чтобы сказать лишнее. Конте чертовски это не любил. И сейчас готов был сломать своему лучшему другу нос. Просто потому что тот позволил себе лишнее. И даже не думал извиняться. А он ведь между прочим только, что спас жизни его невесте. Да за такое награда в виде бутылочки пива полагается. А не тот бред, который на придумывал себе Эндрюс, - занеси ее в дом, - Конте прошел мимо Троя, намеренно толкнув его плечом, - и да. Не стоит благодарности, - Конте усмехнулся и собирался было пройти в дом. Но в очередной раз сталкиваться там с Троем не хотелось. Когда между ними пролегла эта черта? Навсегда отделившая двух неразлучных друзей друг от друга. Раньше они, не думая готовы были броситься в проблемы друг друга с головой. Постоять абсолютно в любой ситуации. И их совершенно не волновало, какие последствия могут быть. И так продолжалось много лет. А потом небольшой щелчок. Одно мгновение. Упущенная нить, которая объясняет всю суть. И теперь Леонардо даже не знает. Стоит ли называть этого человека другом. Слишком многое их стало разделять. Или объединять? Ведь проблема была в Летиции. Все самые большие проблемы всегда только от МКЧ. Она самое большое яблоко раздора на этой планете. Способное поссорить отцов и сыновей, братьев и сестер, мужа и жену. Да кого угодно. И сейчас именно она была виновата, что два друга. Считавшие себя братьями. Сейчас стали ненавистны друг другу. И стараются лишний раз не пересекаться. Дабы не ворошить прошлое и избежать правды о настоящем. Как же это все надоело. Леонардо и сам не заметил, как его кулаки в очередной раз сжались. Хотелось ударить. Сильно. И желательно кого-нибудь. Кого-нибудь с глупой ухмылкой Эндрюса. Леонардо злился. И эта злость разливалась по всему телу. Отдавая дрожью в ногах. Ему срочно нужно было выплеснуть эмоции. Прямо сейчас. И прямо здесь. Иначе мужчина не мог ручаться за благополучие окружающих. Этот гнев поглощал его с головой затуманивая разум. Леонардо пулей пошел в дом. Для одной единственной цели. Ему срочно нужно было в подвал. Его личное убежище. Уединенное место. Которое было под запретом для всех. Кроме котов. Потому что об убежище черепашек может знать только Эйприл. Но ввиду ее отсутствия, эта тайна хранится между ними.
***
- Нет. Тебе нельзя повесить грушу в своей комнате, - Себастьян редко отказывал своему сыну. Но сейчас был именно этот случай. И свое мнение менять он не собирался. Нет. Значит нет.
- Пааап. Ну почему? – Лео яростно смотрел на отца. Словно Себастьян был той самой грушей, которую Конте так жаждал повесить в своей комнате. Ну не дело это. Здоровому растущему мужскому организму. Не отрабатывать удары. Смешно ведь даже. Он должен тренироваться. Чтобы быть сильным.
- Потому что я не собираюсь целыми днями слушать твои «бум, бом, бах, бух». Как ты ее колотишь без отдыха. Поэтому нет и еще раз нет.
- Мне. Это. Нужно, - грубо произнес Леонардо и для демонстрации всей убедительности своего каприза ударил в стену, - иначе я весь дом разнесу, - Леонардо замолчал. Тяжело дыша и грозно смотря на отца. Ноздри его сейчас напоминали быка. Настоящего и грозного быка. Себастьян посмотрев на это родео, рассмеялся, тем самым еще больше разозлив Конте.
- Давай так. Я отдаю тебе подвал. Целый подвал. Всю его площадь. И там ты можешь делать всё что захочешь целые сутки напролет. Хоть грушу, хоть приставку, хоть диван и девочек. Ну естественно, когда нас с мамой нет дома. Но твоя комната останется неприкосновенной. Идет? – услышав слова отца Леонардо расплылся в улыбке. Это же настоящее убежище. Его личное уединенное место. Где не будет больше ни одной живой души! Да это же отлично!
***
И вот спустя много лет. Подвал так и оставался закрытой территорией для всякой живой души. Ведь только там Конте мог освежить свои мысли. Избавиться от всех проблем, которые его гложат днями напролет. И просто избить немого противника. Который стерпит любую боль. А потом упасть на диван и закрыв глаза погрузиться в тишину и покой. И сейчас Леонардо направлялся именно туда. Но мужчина почуял неладное еще до того, как прошел через дверь. Она. Была. Открыта. Какого черта? Дверь, которую ни в коем случае нельзя открывать никому кроме него была открыта. Какой идиот посмел зайти в его убежище. Да еще и оставить после себя следы преступления? Конте прошел внутрь и его гнев помножился в квадрате. Он слышал звуки. Громкие, неумелые удары по ЕГО груше. Которые в большей степени вызывали смех. Но сейчас Леонардо было не до шуток. В несколько шагов он преодолел лестничный пролет и оказался прямо перед…СОЛАРИ.
- ТЫ ЧТО ТУТ ЗАБЫЛА? – повысив голос прошипел Леонардо. Его тон, его манера, и эмоции. Сейчас он был похож на змею. Которой чертовски не понравилось, что ее нашли в норе. И она готовится к своему броску.
- А ТЫ НЕ ОРИ НА МЕНЯ, - так же дерзко ответила девушка и неумело поправила прядь волос спадающие на лицо рукой в перчатке, - а то тебя начну вместо груши использовать.
В первую секунду услышав эти слова Леонардо опешил. Кати, да дерзит. Неслыханная ситуация в их отношениях. Вся такая правильная крошка Кати всегда пыталась быть божьим одуванчиком. А тут запугивает избиением. Стрррашно. Но потом Леонардо мотнул головой и пришел в себя. Вернув свое прежнее состояние.
- А ты попробуй, - эти слова звучали как вызов. И не принять его означало проиграть. А итальянцы чертовски не любят проигрывать. И зло посмотрев на Леонардо Кати замахнулась. Да так сильно, что удар ни черта не получился. Ни силы. Ни скорости. Ничего. Конте легко от него ушел. А затем перехватив руку девушки развернул ее спиной к себе, а второй рукой обхватил ее горло, - вот и всё. Ты проиграла, - Леонардо усмехнулся искренне, наслаждаясь ситуацией, - так что же маленькая антилопа забыла в убежище льва?
- Отпусти, - Кати попыталась вырваться, но в ответ на это Леонардо лишь сильнее сжал ее руку и горло. Атата. Львы не отпускают свою добычу, - явно не тебя искала, - и это она произнесла с такой злобой. С таким гневом. Что Леонардо готов был поспорить. Кто же больше зол. Солари или же он несколько минут назад, - ненавижу, - и после этих слов Катерина начала вырываться с удвоенной силой. Безуспешно, разумеется.
- Ненавидишь? За что? Это ведь ты разбила мне сердце, когда разорвала помолвку, - возможно через несколько часов Леонардо пожалеет о своих словах. Посчитает, что не стоило заводить эту игру так далеко. Но сейчас. Сейчас ему было плевать. Настолько глубоко и сильно плевать. Что он хотел надавить на самые больные точки абсолютно всех людей, которые встретятся ему на пути. Настолько он был зол на МКЧ, Солари, Троя. Всех.
- Я? Разорвала помолвку? – риторическим ли был этот вопрос Конте так и не понял. Но Солари ослабила сопротивление и отдалась на волю победителя. Она опустила голову и Леонардо отчетливо услышал схлипывания. Началось черт. Слезы. Любимейшее оружие женщин. Которое на него. О боже. Никогда не действовало. Потому что Конте всегда было наплевать. Он отпустил девушку. Скучно.
- Ненавижу.
- Ты повторяешься.
- Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу
- Переигрываешь, - эти слова подействовали на девушку отрезвляющи. Она успокоилась. И отвернулась от Конте. Несколько минут стояла полная тишина. Пока наконец Кати не нарушила ее.
- Можешь ты хоть раз ответить честно и искренне. А не твои дурацкие усмешки и шутки?
- Возможно, для своей бывшей невестки я сделаю исключение, - Конте в очередной раз усмехнулся. И увидел, как в глазах Кати блеснули новые слезы. А ее маленькие кулачки сжались совсем как у него, когда он злится.
- Между тобой и Летицией, что-то есть?
- О боже. Ты только что меня бросила. А твоей отец кинул моего. А все, что тебя волнует это сплю ли я со своей сестрой? Серьезно?
- Да. Серьезно.
- Нет. Не сплю, - во всяком случае больше не сплю, про себя добавил Конте. Он не соврал, хоть и не договорил всю правду.
- Тогда, что это было у бассейна? – данные слова во второй раз за их непродолжительную беседу ввели Конте в ступор. Значит она видела. Но какая к черту разница, если Солари сегодня разорвали помолвку. Как говорится. А какое ваше дело?
- Кати. Ты больше не моя невеста. И тебя это должно волновать в последнюю очередь, - на этот раз без шуток и сарказма ответил Леонардо. Его этот диалог начинал порядком раздражать.
- Что. Произошло. У. Бассейна, - грубо произнесла Солари и для демонстрации всей убедительности своего каприза ударил в грушу.
- Кто-то не умеет плавать. А кое-кто другой учился больше 10 лет на врача. Чтобы спасать жизни, тех самых людей, которые умудряются нахлебаться воды в бассейне.
- И все? – было видно, что Кати сомневается в словах Леонардо и сейчас тщательно анализирует все за и против. И словно приняв для себя решение девушка кивнула головой и приблизилась к Леонардо настолько близко, что вторглась в его личное пространство, - я не хотела становиться твоей невесткой. Я никогда не видела тебя рядом с собой. Это был выбор моего отца. Я смирилась с ним. Затем приняла. И знаешь. Даже поверила, в то что мы можем быть не просто вместе. Но и счастливы. Ты мой. И решение отца это не изменит. Так что это мое дело,- и прежде, чем Леонардо успел хотя бы осознать смысл ее слов. Девушка   пристав на носочки, поцеловала блондина. Робкий и нежный поцелуй стал горячим, как и всякая итальянская кровь. Оторвавшись от губ мужчина Солари посмотрела в глаза Леонардо аля котик из Шрека,  - и я хочу, чтобы ты научил меня бить эту чертову грушу.


Личные требования к игроку
1) Вы должны полюбить этого персонажа. Проникнуться его историей. Я не буду водить вас за руку по каждой теме и искать вам других партнеров по игре. Вы ведь взрослая, самостоятельная девушка. Регистрируясь за данного персонажа вы идете не только ко мне, но и на форум. И я хочу видеть ваше желание играть и развивать нашу совместную линию.
2) Леонардо сложный человек. Вспыльчивый и агрессивный, привык провоцировать других людей на негативные эмоции. Бить по самым больным точкам.
3) Полный шаблон анкеты.
4) Я достаточно медленный игрок, если вы ищите быструю игру, то вам не по моей заявке.
5) Вы можете играть с другими мужчинами любовную линию. Но в конечном итоге вы должны понимать, что Катерина станет женой Леонардо. И любую любовную линию стоит прервать на этом моменте. И вообще он собственник и измен не потерпит, даже когда вы являетесь его невестой. Но о них ведь ему вовсе необязательно знать?)
Сам же Лео далеко не образец преданности, я не буду это скрывать. Он будет вам изменять. Но кто знает, возможно со временем полюбит вашего персонажа и забудет о всех других женщинах, кроме Вас.
6) А еще я жутко безграмотный. В моих постах по 100 ошибок. Минимум.
7) Я очень тебя жду.

8) Для вдохновения


Связь с вами
Гостевая. Лс.

Отредактировано Leonardo Conte (01.07.2017 21:22:20)

+2

7

https://68.media.tumblr.com/1336bf33070e8c5ebc4946c2ea313ca8/tumblr_oqid05XSfe1u8pmwwo4_400.png

Имя персонажа: Пол Галлахер / Paul Gallagher
Возраст: 1999 год рождения
Внешность: Tom Holland
Род деятельности: школьник


Описание персонажа

Отношения с персонажем: В тебя невозможно не влюбиться. ты не звезда школьной футбольной команды, но тебя знают все. Ты главный заводила. Без тебя ни одна вечеринка не начнется и ничего важного случиться не может. Тебя видят всегда и везде, неудивительно, что половина школы по тебе сохнет и я в том числе.
Описание персонажа:
Ты родился в семье дипломата и не где-нибудь, а в Германии. Там же провел первые пять лет своей жизни. Помимо английского ты тогда же начал учить немецкий. Твои родители были уверены, что вы надолго в Берлине, поэтому всячески помогали тебе в освоении сразу двух языков.
В 2004 году твоего отца повысили и отправили в другое посольство, в этот раз в Дубаи. Жизнь в арабской стране была совершенно другой, но ты был ребенком, да еще и сыном американского дипломата. Ты катался словно сыр в масле, довольно быстро осознав свою безнаказанность по сравнению с другими сверстниками. Твои родители думали, что для тебя будет лучше учиться в обычной школе и посещать дополнительные занятия при посольстве. Поэтому образование твое оказалось не очень ровным, да ты и не так чтобы сильно старался. Зачем? Если веселиться и подкалывать остальных намного интересней, чем зубрить днями и ночами.
В 2014 году одна из твоих «шуток» вышла из-под контроля и зашла слишком далеко. Если бы твои родители вовремя не вмешались, то случился бы довольно заметный и громкий международный скандал. Последствия, кстати, стоили твоему отцу его места. В прочем, из посольства его перевели на должность в Генассамблеи ООН, что не плохо, но быть одним из в одной из комиссий и быть в десятке первых в посольстве вещи очень разные.
Вернувшись в Нью Йорк твои, родители решили отдать тебя в ту же школу, что когда-то закончили сами, хоть и могли позволить себе любую частную школу. Но это было дело принципа, к тому же они доверяли своим старым учителям, которые не стали бы носиться с тобой, как с писанной торбой, наоборот, они были уверены, что здесь с тебя снимут три шкуры и заставят реально отрабатывать свои оценки. Их уверенность была подкреплена и тем фактом, что в этой школе тебя заставили сдавать вступительный экзамен, который ты провалил и за это был посажен на год младше своих сверстников в одну параллель со мной.
В классе, да и во всей школе ты моментально стал звездой. С тобой хотели быть знакомы и дружить абсолютно все. Вряд ли даже капитаны школьных спортивных команд могут с тобой поспорить за титул самого популярного парня. Ты интересуешь и интригуешь всех своим веселым характером и вечными историями о жизни в других странах. Ведь ты не только побывал в Германии и ОАЭ, но и вместе с родителями объездил почти весь земной шар по делам и во время отпусков. Тебе есть чем похвастаться и о чем рассказать.
В первый год мы с тобой вместе ходили на испанский и историю, даже сидели рядом. Но мое имя ты упорно запомнить не мог. Как ты меня только не называл, а когда я тебя поправляла ты сильно изумлялся и смеясь извиняясь. А еще ты паталогический вор ручек и карандашей. Сколько я их тебе дала за эти два года не пересчитать, ты ни одного не вернул. Попав к тебе, они словно растворяются в черной дыре и уже через урок ты просишь у меня новый.
По-настоящему заметил ты меня, совершенно случайно, когда пара наших одноклассников решили сыграть надо мной глупую шутку. Моих друзей рядом не оказалось и защитить меня было некому, а сама избавиться от своих мучителей я не могла. Не знаю, что заставило тебя за меня заступиться, но я этого не забуду. Тем более, что это был тот самый момент, когда я окончательно поняла, что ты мне нравишься. Правда подойти к тебе у меня все равно не хватало духу. Я тихо слежу за тобой из своего угла и краснею, каждый раз, когда наши взгляды встречаются. Зато теперь ты помнишь мое имя и иногда спрашиваешь, как мои дела.


Ваш пост

пост

Девчонки смеялись и кривлялись, я же снимала их во всех мыслимых и не мыслимых ракурсах. Со стороны мы, наверное, смотрелись, как самые обычные подростки, которые веселятся и сходят с ума между уроками или вместо них. Ничего не показывало, что мы совсем не похожи на наших легкомысленных сверстников, что в глубине сердца каждой из нас спрятался темный демон тяжелых воспоминаний потерь. Проходящие мимо нас взрослые должно быть улыбались и завидовали нашей легкости, даже не догадываясь, что за всем этим стоит.
Джемма предложила поснимать нас и даже потянулась за фотоаппаратом, но я резко подняла руку с ним вверх, не давай подруге до него дотянуться. Маленькая радость того, что я переросла Таггарт. Нет, однажды я доверила ей свой старенький аппарат, но его участь было грустной и плачевной. Лучшая подруга уронила его и ремонт обошелся мне в крупную сумму и долгие часы выговоров от бабушки. А этот сам по себе стоил не мало, сколько может стоить его починка я даже не хотела себе представлять. Возможно, дешевле было бы купить новый, так что нет. Свою новую прелесть я точно не дам в руки Джеммы или Джордан. Никогда. Моя прелесть и все тут.
- Нет уж, фотограф у нас я! – уверенно отрезав, я быстро убрала несчастный обратно в сумку. С глаз долой – меньше искушения. Устроившись снов под деревом между подруг, я усмехнулась, когда мимо нас с гордым видом прошли наша команда по футболу, во главе с Эриком Пирсоном. Я украдкой посмотрела на подруг, вдруг хоть одна из них покраснеет, но либо я слепа, либо он и правда не производил на них того эффекта, как на остальных девчонок школы. Мои же щеки начали предательски краснеть. Странно. Вовсе я не была в него влюблена! Мое сердце было отдано другому, о чем никому не говорила, и никто никогда не догадался бы. Главное уметь скрывать свои тайны.
- Знаешь, мне кажется, ему совершенно не обязательно уметь связывать слова в предложения, - задумчиво проговорила я, смотря на Джемму. Нет, ну правда. Насколько я понимаю, как работают поцелуи, то вот это все вроде умения говорить или еще что, совершенно не обязательно. Но я могла только догадываться. – Сами посудите, когда его язык будет у вас во рту, он что говорить, что ли им будет в этот момент? Нееет, он будет что-то еще делать. Вот только что, я не знаю. А вы уже целовались? Расскажииите! Мне очень интересно! А то все уже давно играют во все эти бутылочки и 7 минут в раю.
Я вздохнула и поправила на себе футболку, которая решила, что ей надо собраться в этот момент дурацкими складками на животе. Нет, я совсем не красовалась перед Эриком, да он меня и не замечал никогда, так что даже бессмысленно это все. Вот Джордан или Таггарт – это другое дело. Они были красивые, интересные, необычные. А я что? Я тихая тень, хожу фотографирую и ухожу. Меня даже на вечеринки не зовут. А иногда так хочется, со всеми попрыгать под музыку, попробовать пиво и все такое. Ну, как в фильмах. Но даже если бы позвали, бабушка меня в жизни никуда не пустит. Вдруг что-то случится.
А еще. А еще я даже не знаю, с кем я хочу поцеловаться в первый раз. С одной стороны, есть Люк. Он совсем замечательный, прям как принц! И все мне завидуют, когда он вдруг забирает меня из школы. В такие дни некоторые даже пытаются вспомнить мое имя, забавно. А с другой стороны есть тот, чье имя я не назову даже под дулом пистолета, но для него я даже не существую, пусть мы и сидим рядом на биологии. В его сознании я пустое место. Он даже никогда не просит у меня ручку, когда забывает свою. Просто оглядывается и спрашивает у Дженни, которая аж за три парты от него. А я же рядом! И ручка запасная всегда есть.
- Джемма, прячься к нам идет Молли! – заметив тяжелую артиллерию театрального кружка из далека, я потянула на себя подругу, пытаясь спрятать ту за своей спиной, но в итоге мы повалились на траву, прихватив с собой Джордан. Услышав наши визги, Молли заметила нас и позвав Присциллу, уверенно направилась в нашу сторону. – Вот черт! Попались!
На самом деле я тоже не сильно хотела встречаться с этими двумя. В прошлом году они уломали меня сделать им фоторепортаж из-за кулис. О! Это был сущий ад. Я видите ли снимала их не с тех сторон, не так и прочее. Они же лучше меня знают, как правильно падает свет, как построить кадр и прочее, и прочее. И не важно, что из нас троих – это я лауреат нескольких фотоконкурсов и уже много лет этим занимаюсь. Им же виднее, они же звязды.
- Привет, - тонко и в унисон слащаво пропищали девицы. Я вздохнула, крепко хватаю Таггарт за руку, на случай если та решит убежать, бросив нас с Джордан или еще хуже накинется на Молли и Присциллу с кулаками. – А мы как раз вас двоих и ищем.
- Привет, Молли. Привет, Присцилла, - я выдавила из себя улыбку, смотря на этих двоих. А ведь все так хорошо начиналось. Ну, вот какого черта, они приперлись. – Что-то случилось?
- Мы опять собираем группу для школьного спектакля, и нам очень нужна ваша помощь! Вы так хорошо поработали в прошлом году. – Я нервно сглотнула, снова вцепившись в Таггарт, да и в Джордан тоже. Черт, вот все что угодно, но опять работать с этими двумя.
- Ой, знаете, у нас в этом году, совсем нет времени на театр. Сами понимаете второй год старшей школы, надо подтягивать оценки, а у меня еще альбом и газета. Джемма и Джордан мне будут помогать, я одна точно не справлюсь. Поэтому театр, ну совсем никак не вписать в график. Боюсь, вам придется искать кого-то еще. – Я отчаянно пыталась быть милой и вежливой, хотя даже мне от этого писка хотелось дать им с ноги и послать на все стороны разом.
- О! Джордан! Привет, мы тебя совершенно не заметили! – Они продолжали пищать в унисон. Как они вообще это делают? Тренируются что ли или у них один мозг на двоих?


Личные требования к игроку
Я хотела бы, чтобы ты был самостоятельным человеком и умел сам себе находить игры. На форуме несколько подростков, я уверена, ты обязательно найдешь с ними общий язык и игры.
Я терпелива и понимаю все, мне можно просто сказать, что ты очень занят работой/учебой/личной жизнью, и я буду ждать.
В плане размера, я подстраиваюсь под игрока, если тебе нравятся маленькие посты, будем играть маленькими, если большие, значит будем писать большие, но я противник литья воды, ради объема, всего должно быть в меру, ну, получается пост на 3-5 тысяч и ладно. Главное – это получать удовольствие от процесса, а не насиловать себя и друг друга объемами.
От тебя я так же жду адекватности и понимания, если я не могу по каким-то причинам написать пост, значит я не могу и надо немного подождать.


Связь с вами
Гостевая, ЛС

0


Вы здесь » Manhattan » Нужные персонажи » Нужные персонажи. Любовь, ненависть, надежда...