http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: январь 2017 года.

Температура от -2°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » мы на могиле безнадежности. она умерла последней ‡альт


мы на могиле безнадежности. она умерла последней ‡альт

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

ночь   и   утра суть

https://33.media.tumblr.com/b7a06a274f6abfdd813d4bef6d4127d6/tumblr_nfz452v6io1tju8tao1_500.gif

В моем доме не видно стены,
В моем небе не видно Луны.
Я слеп, но я вижу тебя,
Я глух, но я слышу тебя.
Я не сплю, но я вижу сны,
Здесь нет моей вины,
Я нем, но ты слышишь меня,
И этим мы сильны.

Ты видишь мою звезду,
Ты веришь, что я пойду.
Я слеп, я не вижу звезд,
Я пьян, но я помню свой пост.
Ты смотришь на Млечный Путь,
Я - ночь, а ты - утра суть.
Я - сон, я - миф, а ты - нет,
Я слеп, но я вижу свет.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/290-McLcnM0bw1.jpg[/avatar]

+1

2

Ты забудешь.
Обязательно со временем забудешь.
Сотрется из памяти как ржавчина на старом бьюике наждачкой.
Ты забудешь.
Какого цвета море.
Тебе останется только запах соленой воды и шум бьющих о песок волн.
Ты забудешь.
Какого цвета небо.
Ты только почувствуешь дуновение ветра и услышишь крики встревоженных птиц, стремящихся ввысь.
Ты забудешь.
Какие у нее были глаза.
А улыбка.
А руки, нежные, тонкие руки, с изящными пальцами и ленными движениями.
Ее острые аккуратные ушки, за которые ты так любил заправлять длинную прядь.
Ее беззащитная шея, такая слабая, с бархатистой кожей. Ты будешь помнить только ее сладковатый цветочный вкус.

Теперь тебя окружит одна лишь пустота. Эта черная-черная тьма, густая как туман, скользкая подобно смоле, она навеки твоя спутница, молчаливая, изредка только издеваясь, усмехается и подталкивает тебя невидимыми руками навстречу к смерти. Хочется кричать, но мой крик беззвучен от отчаяния. И ты все равно его не услышишь. Хочется выцарапать себе глаза, сорвать бинты со следами запекшейся крови, и пальцами вытащить все то отмершее, болезненно пульсирующее, оставить только пустые глазницы. Пустые и безжизненные. Мой мир теперь похож на вакуум, я безнадежно слеп и словно выброшенная на сушу рыба - бездумно открываю рот, стараясь забрать как можно больше воздуха. Отсутствие зрение лишает меня сил, заставляет задыхаться от ужаса, я замерзаю изнутри, потому что больше не получу тепла твоего взгляда. Я как будто упал с крыши нашей высотки на стальные шпили недостроенного здания. Они проткнули меня насквозь, превратив тело в одну сплошную рваную, изломанную тушу, с фонтаном кровавых брызг. Но я остался жив, и существовать мне вечно в этой безумной боли, словно кожу сдирают живьем, но болит ведь не плоть, а душа.
Я сижу в полной тишине, мои пальцы подрагивают в такт сбитому дыханию. Губы жжет - они обветрились и потрескались, я постоянно нервно их облизываю, но делаю только хуже. Моя память работает как откалиброванный автомат - я знаю, что забуду, но сейчас ничего абсолютно не мешает мне как диафильм просматривать в сознании страшные образы. Пожалуй, я помню слишком хорошо, до боли четкие картинки ужаса, что обрушился на меня с взорвавшейся цистерной. Кислота стала моей агонией, заполонив все вокруг и плеснув по глазам. Тогда от крика я сорвал связки, охрип до крови, мучаясь запредельной болью потери чего-то невероятно важного.
О, Боги, лучше бы я тогда умер по-настоящему. Жить без света, без возможности увидеть ее - это невыносимо. Самый страшный кошмар, который когда-либо мог мне присниться - я больше не смогу связаться с тобой, не коснусь взглядом милого лица, не замечу привычно склонной над моими табличками головы. У меня все еще есть наш язык, но я больше не в состоянии узреть ответ... Я только чувствую тебя незримо, одной душой слыша твое присутствие, как всегда молчаливое, сдержанное, но такое мне сейчас необходимое. Ты вроде бы и рядом, но кажется, что нестерпимо далеко. Я хочу взять тебя за руку, но напрасно шарю слепой ладонью в воздухе вокруг себя. Тебя нет. И я не могу позвать тебя, как прежде. Ты все равно не поймешь моих отчаянных, неловких движений. Я буду умирать медленно, сходя с ума от тоски, что как смертельная болезнь снедает меня изнутри, просачиваясь своими печальными сетями под кожу, смешиваясь с кровью и сжимая сердце до горьких комков в горле.
Если бы я только мог рассказать тебе, что чувствую, поделиться частью своей души с тобой как раньше, но даже если ты меня видишь, то только пустое, застывшее лицо, без тени прежних эмоций, оно как вылитая в воске маска. И я совершенно точно больше не представляю, что ждет нас дальше, потому что теперь ноль на отметке прошлой жизни.
[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/290-McLcnM0bw1.jpg[/avatar]

+2

3

Я помню цвет твоих глаз.
И душа у тебя точь в точь такого цвета.
И только поэтому я их никогда не забуду.

Трудно простить себя — мне этого так и не удалось. И не думаю, что когда-нибудь смогу отпустить ту вину, которая давит мне на плечи. Я ждала тебя, как и всегда. Теплого, родного, нужного. Того, что полюбил меня за одну только улыбку тогда, в юности, и выучил мой язык. Тот язык, которым я могу общаться с миром. Но свет, такое простое оповещение о том, что ты пришел, не начинал мигать. А я ждала. Ждала. Ждала. Час, другой, третий... Я готовила тебе ужин, который ты так и не попробовал.
Когда я заметила телефон, он уже падал со стола. Прополз столешницу на вибрации и упал на пол. Я смотрела на незнакомый номер, тот самый, что звонил мне уже десяток раз, и не знала, что делать. Телефон упал еще раз — уже из дрожащих рук. Я писала сообщения в пустоту — ты мне не отвечал. В те долгие минуты, которые я ждала ответа, я, кажется, состарилась на несколько лет. Когда я почти почувствовала, как седеет та прядка у виска, которую ты вечно убираешь мне за ухо, телефон упал в третий раз. И на этот раз через экран, поперек, прошла трещина. То сообщение я так и не дочитала...
Я до сих пор вижу экран телефона - и беспощадные слова. Телефон падал уже тысячу раз - но этих слов и он не выдержал. Это похоже на страшный сон, никак не тянет на правду. Так не бывает. Я должна была быть рядом с тобой. Я должна была успеть. Я должна была приехать хотя бы на минуту раньше - это бы все изменило. Должна. Это слово осталось клеймом внутри меня. В мозгу, на сердце, в душе. И больше всего я хотела выжечь его еще и на коже, чтобы все знали, что я не смогла. Что меня не было рядом.

От запаха больницы к горлу подступал ком, я закрывала глаза, спотыкалась. Путалась в длинных коридорах, которые уплывали от меня в туман. Они становились бесконечными - я бежала и никак не могла добежать. Уже целую вечность. В твоей палате было светло - солнце уже целовало крыши домов, заливая твою палату золотом.
Я замерла на пороге, когда ты, почувствовав, что я пришла, повернул голову. Я и я увидела. Кровь, запекшуюся на бинтах. Я никогда не думала, что все, что написано в книгах про то, как столбенеют лишь от увиденного - правда. Я не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться, кажется, целую вечность. А после, когда сделала шаг, такой трудный, словно приходилось идти по дну самой Марианской впадины, другой, оказалась рядом, думала, что не выдержу. Что сердце выскочит из груди, сломав ребра - так гулко и больно оно билось.
Тебе было больно - я знаю,ты кричал, но я не слышала твоего крика. Я не могла сказать тебе ни слова - вряд ли ты хотел в тот момент услышать те страшные звуки, которые я издаю — в детстве меня не раз называли тюленем. Сама я их не слышала - и не услышу никогда.
Я не могу до тебя дотронуться - я не знаю, осталось ли на тебе хоть одно живое место. Я боюсь, что причиню тебе боль. Но рука сама тянется к тебе, замирая в миллиметре от твоей щеки под бинтами. Я не могу. Просто не могу в это поверить. Рука сама собой сжимается в кулак, ногти почти до крови впиваются в ладонь. Я закусываю губу, стараясь причинить себе боль, закрываю глаза. Пусть все это будет страшным сном. Но железный привкус крови на языке слишком похож на настоящий. Я стараюсь не заплакать, но уже начинаю хуже видеть — и первая капля, чуть серая от туши, делит щеку пополам.
Я рядом. Я всегда буду с тобой. Даже если ты об этом не узнаешь...

Наш дом, погибший без тебя, ожить так и не смог. На холодильнике не появлялись яркие стикеры, на зеркале — надписи пастой. Мне всегда казалось, что ты так и остался взрослым ребенком. А сейчас... Я не верю, что ты умер, но мне все чаще кажется, что от тебя осталась только тело и способность дышать. Я все чаще смотрю на тебя, а ты смотришь в пустоту. Молчишь. Я никогда не слышала твой голос — я только чувствовала его ладонью, когда ты говорил. Но я уверена, что у тебя самый красивый голос. Но ты молчишь.
Я опускаюсь на колени напротив, кончиками пальцев касаюсь твоей руки, предупреждая о своем присутствии. Наверное, ты слышал, как я пришла — я всегда об этом забываю. Вернись ко мне, прошу... Мои руки впервые теплее твоих. Я целую твои пальцы, пытаюсь улыбаться.
Вернись...
Прошу...

+2

4

Я слеп, но я могу дышать. Я слеп, но я могу слышать. Я слеп, но я могу чувствовать. Тебя. Только тебя одну чувствовать. Сейчас ты нужна мне, как никогда раньше. Родная моя, если бы ты только знала, как нестерпимо хочется мне одарить тебя нежным взглядом, как хочется коснуться пальцами твоих мягких волос, как хочется вдохнуть запах твоей персиковой кожи. Но все, на что я способен, это хрипло выдыхать морозный воздух и нервно скрести ногтями  ручки коляски. Это пустая, отчаянная безнадежность, потому что я не могу даже малейшего сигнала подать тебе, позвать тебя, и мне остается только уповать на милость судьбы, что так жестоко пошутила над нами, смиренно ждать от нее подарка - что внезапно заметишь мой беззвучный зов. А я ведь даже не знаю, в одной ли ты со мной комнате. Я говорю, что могу слышать и чувствовать, но почему тогда я не понимаю, рядом ли ты. Чернота, залившая мой взор, глухая и тягучая, как кладбищенская мгла, она оглушила меня и лишила возможности ориентироваться в пространстве.
Мне кажется, что лицом я повернут к окну и сейчас на дворе день, а солнечный свет ласкает твое милое лицо желтыми зайчиками, золотит скулы, блестит на ресницах. Я бы отдал все на свете, чтобы только еще раз увидеть твою улыбку. Но это более невозможно, и даже моя смерть не наградит меня столь щедрым подарком.
Сколько прошло времени с тех пор, как я очнулся? День, два? А может неделя? Или даже несколько? Я не знаю, мне трудно сосчитать. В больнице врачи как-то пытались меня сориентировать, и я чувствовал тебя рядом, ты всегда держала меня за руку и теплая ласка твоих пальцев дарила мне ощущение надежности. Но сейчас я потерял его... Потому что тебя рядом нет. И тоска, серая, злая, она наплывает на меня подобно грозовым облакам, тяжелой печатью отражается на лице. А точнее, на том, что от него осталось после встречи с кислотой. И боль от ожогов превратилась из физической в душевную, потому что вместе со зрением я потерял нечто важное, самое важное и дорогое в моей жизни - тебя.
Моя любовь всегда была не просто чувством. Я знал это еще за минуту до того, как увидел твое лицо, одухотворенное почти детской радостью, на фестивале воздушных фонарей. Я шел прямо к тебе, не отрывая зачарованного взгляда от глаз, в которых отражались огни и звезды. В один миг ты стала для меня всем, смыслом бытия, и меня нисколько не смутила твоя глухота. Ты прекрасна даже со столь незначительным, как я всегда полагал до сегодняшнего дня, изъяном. И он делал тебя для меня особенной. Только моей. И любовь была, как жизненная сила, которая питала нас. Ты наполняла наш дом светом, теплом и уютом, но все это теперь мне не доступно. Остались лишь воспоминания, скомканные и сумбурные из-за наполнивших душу переживаний. И сейчас я ругаю себя за то, что не успел насладиться тобой в полной мере, не успел запечатлеть в себе малейшую твою делать. Мы так спешили жить, что никогда и не предполагали, какая страшная беда может нас постигнуть.
И вдруг мой слабый мир беззвучной боли разрывает тихий шорох, я весь мгновенно напрягаюсь, превращаюсь в тонкую тетиву лука, вожу слепо головой в стороны, словно почуявшая опасность птица, но расслабляюсь тот час, стоит тебе коснуться моей руки. Ты рядом, ты со мной, и ты переживаешь мою боль, как свою собственную, а я так сильно хочу тебя обнять. Шарю руками в темноте, нахожу хрупкие плечи и тяну к себе. Только твое тепло, твоя жизнь, что льется под кожей, твое сердцебиение - только они могут меня успокоить.
Я хочу тебя увидеть сейчас же! Но только в бессильной ярости захожусь кашлем. Я не могу, и никогда больше не смогу. И жжет то кровавое месиво, во что превратились мои глаза, потому что ком подступает к горлу.
[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/290-McLcnM0bw1.jpg[/avatar]

+5

5

Страх... он разъедает ржавчиной идиллию, что когда-то царила в нашем доме, превращает металл в труху. Оседает в легких рыжим порошком - хочется кашлять. Остается на пальцах... Или это кровь? Твоя кровь, которая остается на моих ладонях, когда я засыпаю. Каждую ночь, заснув, я вижу тебя в больнице но не могу прикоснуться, и, проснувшись, я ищу тебя рядом.
Я не могу с тобой поговорить. Боже, я никогда не могла представить, что с нами когда-нибудь случится что-то подобное. Ни ты, ни я не сделали ничего такого, чтобы так прогневить судьбу. Но я не могу с тобой поговорить и мне больно. Я не могу понять, можешь ли ты меня простить. За то, что меня не было рядом. За то, что я не приехала сразу. За то, что опоздала. Сколько часов ты был один? Сколько ты меня звал? А звал ли ты меня? Я не могу перестать об этом думать, поэтому чашки одна за одной падают из рук. Падают и разбиваются. Я режу пальцы, когда пытаюсь убрать осколки. Раз за разом.
Мне никогда не было так плохо. Ни тогда, в детстве, еще до встречи с тобой, когда почти весь мир был для меня загадкой, чужим, и не принимал меня, ни в ту страшную ссору, когда мне казалось, что я потеряла тебя навсегда. Знаешь, я ведь никогда не была общительной. Сначала потому, что не знала, как сказать то, что чувствую, потом — потому что ты меня не понимал, а потом... потом нам не нужны были жесты, понятия. Слова. В твоем мире это называется — слова. А сейчас, когда я впервые хочу поговорить с тобой, сказать, как мне плохо и страшно, как я хочу, чтобы ты во мне не сомневался, я не могу.
Прости меня. Прости меня, прошу...
Я обнимаю тебя крепко, хочу стать твоими глазами. Я бы отдала тебе все — но у меня самой есть немного. Есть только глаза. И я хочу стать твоими глазами, но я не могу. Я не могу сделать даже этого. Я не могу стать частью тебя, хоть всем своим гулко бьющимся сердцем хочу срастись с тобой.
Я целую бинты, боюсь причинить тебе боль, но забрать ее хочу еще больше. Я люблю тебя, ты знаешь? Я люблю тебя с той самой ночи, когда увидела твои глаза. Знаешь, у тебя были самые красивые глаза. И лицо. Знаешь, у тебя удивительное лицо. Я не так хорошо умею читать по губам, но я всегда тебя понимала. По твоей мимике, по каждому жесту. Я даже знала, что ты влюбился за мгновение до того, как ты сам понял. У тебя тогда было такое смешное лицо.
Я помню тебя, только тебя среди всей той толпы. И твою улыбку. И то твое удивление, когда я пыталась тебе объяснить, что я тебя не слышу. А потом... А потом ты начал объясняться. Бил себя кулаком в грудь, тыкал в меня пальцем и всем своим видом показывал, что очень хочешь со мной познакомиться. Я писала свое имя на салфетке помадой, а ты написал свое. На самом деле, я нашла ее у тебя когда мы начали жить вместе и спрятала в старый фотоальбом. И нашла только на прошлой неделе. И рванулась к тебе, чтобы показать... 
Как думаешь, почему у нас в доме всегда только твоя любимая еда? А я вот брокколи больше люблю. И спаржу. 
А теперь твое лицо спрятано под этими треклятыми бинтами.
Как же я хочу увидеть твое лицо. Чтобы ты снова улыбнулся, но ты дрожишь, ты кашляешь. Тебе плохо? Что я могу сделать? Просто подай мне знак, я все пойму. Я все сделаю, ну же... Я хочу тебе объяснить, что я всегда буду рядом с тобой, хочу сказать, что ты слышишь и мы обязательно что-нибудь придумаем. Хочу рассказать, что выучу азбуку слепых и буду читать твои книги по ней. Ты же выучил мой язык...
Я всегда хотела быть сильной, я хочу и сейчас, но не могу. Слезы сами катятся из глаз, подступают к пересохшему горлу. Я боюсь, что ты заметишь, я пытаюсь не выдать своих слез. Но разве я когда-нибудь могла что-то скрыть от тебя?

+2

6

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/290-McLcnM0bw1.jpg[/avatar]

Только воспоминания. Жаркие, сияющие, такие живые, почти осязаемые, они - это все, что мне осталось в этой жизни. Наши на двоих воспоминания, я могу потрогать их руками, как трогал похожую на облака сладкую вату, что покупал тебе в луна-парке, я могу потрогать их руками, как касался горячей твоей кожи в нашу первую ночь, я могу потрогать их, как пытаюсь сейчас потрогать пальцами теплый воздух. Невозможно. Как и записать их на пленку памяти еще раз, потому что отныне вокруг меня только чернеющая холодом пустота.
Эти воспоминания, в которых я все еще ласкаю тебя взглядом, ловлю твою улыбку,  которыми теперь я буду питаться, моя единственная отрада, мой воздух, который исчезает постепенно с каждой секундой, что теперь я провожу во тьме. Без тебя во тьме. Раньше мне всегда казалось, что вместе мы сила, одна общая, несокрушимая, что мы сможем все. У тебя был я, а у меня - ты. На всю жизнь одна, неповторимая, уникальная, идеальная для меня. Безумно любимая. Я готов был на безрассудства ради одного лишь твоего взгляда, теплого, ласкового, потому что никто меня не понимал лучше, чем ты. Ты никогда не слышала моего голоса, не слышала, как пою я тебе ночью тихой, но ты всегда чувствовала это - не нужно услышать слова, чтобы понять их суть. Она остается неизменной и по сей день.
Как мы мечтали, как мы строили планы на будущее - молодые, активные, жизнерадостные, твоя глухота никогда не мешала нам, не смущала желаний и решений, мы не замечали ее, наслаждаясь друг другом. Наши дети должны были услышать мой смех и увидеть нежность твоего взгляда. Наши дети. Я даже не узнаю, как они будут выглядеть, на кого будут похожи, но я уверен, знаешь, что на тебя, обязательно на тебя - самую красивую женщину в мире. Только мою. И эта красота мне более неподвластна, я не смогу ей насладиться, я могу только в ночных бредовых фантазиях по кускам воспроизводить ее, вытачивая твой образ из темноты бытия.
Мои чувства обострены, я слышу твое дыхание, как свое собственное. Оно горчит на коже каплями усталых слез, оно щекочет нервы, как стальной нож хирурга. Ты рядом со мной. Пожалуйста, только будь. Будь всегда рядом и никогда не оставляй меня - это ведь мой кошмар на яву, потому что я не знаю, как это - жить без тебя. Мне представляется это невозможным, непосильным и неестественным. Ты давно уже неделимая часть меня.
Мне больно, так больно, словно сердце на живую вырвали из груди, я забыл о физической боли - последние дни она сопровождает меня постоянно, и мне хочется выцарапать себе то, что осталось от глаз, удалить, как рудиментарный орган, забыть, пропасть, умереть.
Но я хочу жить как прежде! Слышишь меня?! Я. Хочу. Как. Прежде.
Господи, какая жестокая ирония - ты никогда не поймешь моего немого крика, каким бы громким он не был, я могу порвать себе связки, охрипнуть на вечность, но никогда, боже, никогда я не докричусь до тебя. Мне кажется, что я потерял последнюю нить связи с тобой. А ты обнимаешь, так крепко, так тесно, как раньше. И мои страхи на мгновение отступают. Я жив, а вроде мертв. Нет ничего ужаснее на свете, кроме смерти, считают сильные мира сего, а я готов им возразить - я в ад попал, еще будучи на земле. И нет страшнее участи, которая постигла нас - любить так пламенно, так страстно, и утратить связь, возможность видеть, слышать. Мы еще можем чувствовать, но полноты всего спектра эмоций, что испытывал я, глядя на тебя, я больше не получу. И мучительно больно, и хочется выть, как раненный зверь, потому что отголосок нечеловеческого страдания вместе с кашлем вырывается из груди.
А по стальному листу подоконника все так же барабанят капли дождя. Он не прекращается с тех пор, как мы вернулись домой из больницы, как вместо ставшего привычным сухого горького запаха лекарств, я вдохнул уютный аромат нашей квартиры. Теперь я развлекаю себя тем, что мысленно по памяти обставляю ее в сознании, повторяю позиции кресел, ваз, штор, твоих любимых книг и моих чертежей. Я воссоздам ее внутри себя. Хотя бы так…
Но после дождя высохнет ночь, как высохнут слезы на твоем лице, родная, я не вижу их, но знаю, как ты плачешь вместе со мной, так безнадежно и отчаянно. Потому что кроме слез и горечи нам не осталось ничего. Но все пройдет, мы будем сильными, мы переживем и это. Обязаны.

+2

7

Моя боль.
Мой крест.
Мой страх.
Моя беспомощность.
Моя надежда.

Как же я хочу стать твоими глазами: рассказать тебе о низких тучах, распухших от дождя за нашим окном, о каплях, которые стекают по стеклу. И, конечно, о первом луче солнца, проблеске голубого неба, который обязательно появится там, за окном. В другом мире, где существует время, которое остановилось здесь, в стенах этой квартиры. Мне кажется, я стала видеть четче и ярче: я замечаю те краски, которых раньше не видела, я пытаюсь подобрать слова, которые мне раньше были не нужны, но которые я знаю из книг. Те слова, которыми раньше даже не пользовалась, ведь мой язык — это лишь отражение эмоций и понятий, но никак не оттенков цвета и переливов света, ведь для этого нужно всего лишь указать собеседнику на то, что видишь сам. Наверное, это то, что отличает глухих от слышащих — мы не пытаемся объяснить словами, мы показываем. А теперь... я не могу показать тебе то, что вижу за нас двоих...
Мне больше не надо прятать от тебя ожоги и царапины, которые ты всегда так заботливо обрабатывал и ругал меня за то, что я это не люблю делать, а мне впервые хочется, чтобы ты их увидел и начал ворчать, ведь я так люблю, как ты дуешь на мои руки, а после — целуешь их... Я не могу показать тебе те сережки, подаренные тобой лишь пару дней назад, которые ты просил померить, а у меня не было времени. Мне так жаль, что теперь у тебя нет времени на то, чтобы увидеть их. Я виню себя за каждую улыбку, которую я спрятала в подушке, за каждый миг, что я могла смотреть тебе в глаза, но не делала этого. Мне горько от того, что я упустила то время, которое нам было отведено.
Я закрываю глаза, пытаясь представить твой мир, и оказываюсь в кромешной темноте. В моем мире нет звуков, поэтому я нахожусь в абсолютном вакууме, где у меня есть только мои мысли. Мысли о том, что я не была с тобой. Эти мысли убивают меня: мне никогда не вернуть те часы, которые ты провел в темноте и одиночестве, пытаясь докричаться до меня. Они приходят снова и снова. И сейчас я так ясно представляю, каково было тебе. И мне почти физически больно...
Я открываю глаза - их режет тусклый свет. Наш мир заполняет запах дождя: он смешивается с запахом лекарств и бинтов. Я никогда не любила запах больницы, но теперь - это все, что у нас есть на двоих: запах бинтов, дождя и моих старых духов. Твои руки ищут мои ладони, но я не могу пошевелиться. Я смотрю на тебя, я с ужасом понимаю, что не могу тебе помочь. Тебе нужен мой голос, чтобы не сойти с ума, но у меня этого голоса нет. Тебе нужно слышать, чтобы держаться за реальность, но я не могу подарить тебе ее. Я сижу рядом с тобой, но не могу пошевелиться. Кажется, это продолжается уже целую вечность, хотя на самом деле не проходит и минуты. Я  мои пальцы дрожат, я не могу заставить себя прикоснуться к тебе. Чтобы любить тебя, мне не нужны слова. Чтобы остаться со мной тебе — нужны. У меня не осталось больше слез, только пересохшее горло и покрасневшие, воспаленные глаза. Мне кажется, что они все еще пытаются выжать влагу, без моего ведома, как и всегда, но вместо слез осталась только сухая, колючая пыль. Я выдыхаю, пытаюсь улыбаться. Или хотя бы натянуть на лицо фальшивую улыбку, но я никогда не умела этого делать. И вдруг я отчетливо понимаю, что ты меня не видишь: горечь взрывается в моей груди, обжигает ребра изнутри, опаляет всю нежность. Мне так сложно, но я все же поднимаю руки и накрываю твои ладони своими, а после — целую твои руки. Снова и снова. Это единственное, что мне остается.

+2


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » мы на могиле безнадежности. она умерла последней ‡альт