http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Мотель у обочины ‡альт


Мотель у обочины ‡альт

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

[NIC]Vivian Richards[/NIC]
[AVA]http://sh.uploads.ru/b0lxU.png[/AVA]
http://sg.uploads.ru/jgvP7.png
В городе N на окраине стоит Мотель.
Не самое лучшее место для отдыха, скорее - вынужденная остановка.
Кто знает, что ждет путников, решивших скоротать тут ночь?

+5

2

Прогноз погоды с самого утра не предвещал ничего хорошего для города N. Красавец-январь, едва появившись на пороге, незамедлительно вступил в права наследника: дороги были испещрены вязкими темными следами автомобильных шин и подошв ботинок, улицы оказались припорошены снегом, тот падал со светло-серых небес и окутывал пушистым покрывалом крыши жилых домов.
Чем дальше от города – тем глубже в сугробы. Трасса, пролегавшая рядом с городом N, вела от Палмбриджа до Суффолка, этим большим городам с их высокотехнологичными очистителями и невдомек было до проблем простых горожан маленьких городков. Еще меньше их интересовало, как обстоят дела в придорожных мотелях, разбросанных на большой карте, показывающей всю страну.
У обочины трассы стоял мотель, так и назовем его – «Мотель у обочины». Темное двухэтажное здание возвышалось над горами выпавшего утреннего снега, табличка у самой дороги приветливо подмигивала случайным путникам своими неоновыми буквами, надпись гласила: свободные номера, низкие цены. Особым успехом эти фразы не пользовались, да и сам мотель не был рассчитан на вечный аншлаг, и два этажа – тому подтверждение.
Если пройти на крыльцо и заглянуть в парадные двери, то можно увидеть небольшой холл с администраторской стойкой и парой кресел для ожидания, для неприхотливых там же располагалась и простая деревянная лавочка, напоминающая садовую беседку, с которой сняли навес.
Далее по коридору: небольшая кухня, комната персонала, комната управляющей мотелем и, наконец, кладовая. Узкая, скрипучая деревянная лестница вела на второй этаж, где находились номера постояльцев. Неброско, никакой вычурности, без холодильников и телевизоров – лишь самые необходимые мебельные приспособления, приделанные крохотные комнатки-санузлы, по комоду на каждый номер и, новшество этой зимы, миниатюрные электрические камины. Можно сказать горько, но откровенно, что, судя по виду, мотель пребывал в самом что ни есть настоящем упадке.
Персонал состоял из двух человек: кухарки Лаванды Стюарт и ее мужа Абрахама, который одновременно был и швейцаром, и носильщиком, и разнорабочим. Пожилая, скромная пара, которая обычно жила в самом мотеле, но в эти выходные они уехали к родне супруга, в Палмбридж. В самом мотеле осталась лишь управляющая, а по совместительству – владелица, Вайнона Блайд, и ехать ей было некуда.
Если вы спросите чету Стюарт об их работодательнице, они непременно скажут вам, что она – человек хороший, но весьма и весьма непростой. Всё дело в том, что Стюарты слишком хорошо воспитаны, чтобы говорить кому-то, что на самом деле мисс Блайд – самая обыкновенная стерва, которая просто хорошо знает свое дело, но настолько ценит собственные принципы, что готова довести мотель до полного банкротства, но не пустит за порог человека, который ей не понравится. Впрочем, мисс Блайд редко позволяет дурному расположению духа и собственным эмоциям руководить своими решениями, мотель ее скромен, но никто не жаловался. Разумеется, кроме тех, кто хочет за дешевые гроши получить номер невиданной доселе роскоши.

Непогода за окном усилилась: ветер порывисто завывал, стекла вздрагивали каждый раз, когда метель из мерного снегопада устраивала игры в снежки. Ключи от всех десяти номеров были собраны в шкафчике за администраторской стойкой, а на ней самой стояла внушительных размеров белая чашка: янтарный цвет напитка и исходивший от него пар нельзя было принять за что иное, кроме как черный чай. В парадную дверь громко и настойчиво постучали. Мисс Блайд оглянулась на большие круглые часы, висевшие за ее спиной – четыре часа пополудни.
Вместе с ветром и комьями снега в холл ворвался высокий пожилой мужчина. Его растрепанные волосы потемнели и взвились от влаги, теплое пальто почти прилипало к худощавому телу, на вид ему было не меньше сорока восьми лет. Он спешно стащил с обеих рук перчатки и, взмахнув ими перед носом женщины, воскликнул:
- Почему, черт подери, так долго? Я весь продрог, стучал не меньше двух минут! – и только после этой фразы умолк, уставившись на стоявшую перед ним незнакомку. Ведь она, вопреки каким-либо ожиданиям, осталась совершенно невозмутима к крикам и обвинениям, более того – такого выражения снисходительности на лице еще поискать надо.
Вайнона Блайд отличалась неприметной красотой. Такую надобно всякий раз подчеркивать, ведь иначе – будет казаться, что перед вами просто милое существо, которое всенепременно любит просиживать свою жизнь на библиотечных лавках, выискивая новый девиз по жизни в произведениях Джейн Остин. И всякий раз казалась младше своего возраста. 
У Вайноны были длинные волосы, оттенок которых можно без смущения назвать каким-нибудь горячим шоколадом, и холодные, безразличные серые глаза. Округлое лицо, небольшие губы, на которых бросалась в глаза красная помада, темные и густые брови, далее – взгляд произвольно опускается вниз – на крепкое, не лишенное соблазнительных изгибов тело, которое облегало черное, вполне себе деловое платье, впрочем, не лишенное декольте.
Вайнона Блайд заперла входную дверь, оставив вопрос незнакомца без внимания, выглянула в окно и лишь потом, повернувшись на небольших каблуках, вновь пересеклась с ним взглядом. Ей бы и самой вряд ли понравилось торчать у чьей-то двери в лютый холод, однако, не ее вина, что обычную, деревянную табличку под неоновым зазывателем (как называла его миссис Стюарт) снесло ветром. Или припорошило снегом, она не знала наверняка, но выходить и проверять не испытывала никакого желания.
- Вы, я полагаю, хотите снять комнату? – она в одно мгновение ока прошлась взглядом по посетителю и прошла к администраторской стойке.
- Да, черт подери, хочу, - мужчина был раздражен, возможно, не столько непогодой, сколь небрежным отношением к его персоне. Про таких говорят: он привык всегда и везде быть во главе круга.
- К сожалению, мотель нынче не может предоставить весь спектр обычных услуг – я отпустила персонал, а табличку о том, что мы не работаем, видимо, унесло ветром, - она говорила негромко, но твердо, этот тон не нуждался во мнение собеседника – мисс Блайд всего лишь ставила гостя перед фактом. А гость тем временем обдумывал свое положение. За окном метель, не успеешь оглянуться – приблизится ночь, до ближайшего населенного пункта ехать немало времени.
- Могу я, по крайней мере, рассчитывать на ужин?
Вайнона заверила его, что запас продуктов позволит ей не оставить гостя голодным и тот спустя короткое время решился не испытывать судьбу и остаться на ночь. Он расписался в журнале посетителей, бросил на стойку несколько купюр в уплату номера и взял врученный ключ. Кассиус Ломак. Имя, которое вполне подошло бы какой-нибудь знаменитости, но какая известная персона решилась бы на поездку в жуткую непогоду?
Гость едва успел подняться на второй этаж и скрыться в выделенной ему комнате, как в дверь вновь постучали. Вайнона сделала глубокий вдох, медленно выдохнула. Уголок рта чуть приподнялся в улыбке.

[AVA]http://sh.uploads.ru/mg3Dt.png[/AVA]
[NIC]Winona Blide[/NIC]

Отредактировано Bonnie Castle (21.05.2015 20:22:41)

+5

3

[NIC]Vivian Richards[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/SczGZ.png[/AVA]Руки ритмично сжимаются и разжимаются на руле. Кофе в подстаканнике рядом с рычагом переключения передач то и дело плещет о края стаканчика, но не проливается на велюровое сиденье потрепанной Тойоты. В салоне – ритмичный шум от дворников, сметающих мерзкую слякоть с лобового, да радиопомехи, проскальзывающие, подобно рыбе-угрю, в режиме тотального молчания. Печка спасает от холода, но сидящая за рулем знает – это очень обманчивое ощущение тепла. Стоит остановиться и заглушить двигатели – холод пролезет сквозь мельчайшие щелки в прогнившем давно кузове, набросится из-за спины, как убийца в подворотне, и спасение от него одно – снова гнать машину вперед, пока не кончится бензин.
Женщина, сидящая за рулем, высматривает дорожные указатели. Они, как один, немы – бесполезные сведения об оленях на дороге и возможной туманности на этом участке – но что это за место, кто его разберет.
У женщины за рулем – светлые волосы, легкие, как перья лебедя, собранные в хвост на затылке. У нее – мастерски накрашенные глаза, так, что кажется, будто она только проснулась, и естественно красива. Губы, чуть тронутые блеском. Пиджак, непригодный для такой промозглой погоды, брюки, обрисовывающие крепкие ноги. Три килограмма напастей на светлую голову и несколько грамм разочарования в собственной жизни. У этой женщины болит голова, и она принимает таблетку валиума – запивает прохладным кофе, не отпуская руль, не сводя глаз с дороги.
Эта женщина пристально всматривается в окрестности, проносящиеся мимо нее, ведь пока у нее достаточно бензина, она может позволить себе большую скорость. Старенькая Тойота, не принадлежащая ей, пыхтит и нервно чихает, но исправно урчит и летит вперед, впрочем, слово «летит» не вполне подходит к ситуации – на трассе машинка выжимает не более шестидесяти миль в час, но, пожалуй, хватит и этого.
На зеркальце дальнего вида болтаются деревянные четки с красным крестиком посередине – он тянет к земле, ведь никто не отменял силу тяжести. Четки качаются в такт движению, также, как и хвост женщины, сидящей за рулем. Эта женщина хочет потереть глаза, но вспоминает, что на ресницах тушь. Приходится ограничиться частым морганием.
Очень хочется спать. Эта женщина знает, что она выдержит еще пару часов – не больше. Потом она просто закроет глаза на секундочку, и машина съедет в кювет в тот же самый миг. Этой женщине очень не хочется заканчивать так свою жизнь.
Занятая своими мыслями, она не замечает, как пейзаж вокруг медленно, а потом как-то очень быстро, неуловимо, меняется. По обочине, тут и там, разбросан мусор, над стеной леса, который окружает шоссе вот уже пару часов кряду, начинает виться дымок. Появляются следы человеческого присутствия.
Но эта женщина, поглощенная размышлениями, проносится мимо небольшого городка в одночасье, и тормозит только тогда, когда видит знак «Вы покидаете город N». Она тяжело вздыхает и в бессильной злости ударяет руками в замшевых перчатках по рулю. Бросает взгляд на приборную доску – датчик количества топлива мигает красным. У нее есть пара километров, не больше.
Эта женщина осторожно разворачивает свою Тойоту на скользкой трассе. Прикусывает губу, чтобы, упаси, господь, не забуксовать. И медленным ходом двигается в обратном направлении.
Сначала она видит строение. Присматривается, различает подробности: два этажа и не слишком ухоженный вид. Впрочем, это особенность всех зданий захолустья: все дома выглядят так, будто их красили семь лет назад, и самое время обновить краску. 
Эта женщина предполагает, что здесь, у дороги, на съезде из города, расположился мотель. Удачное месторасположение для дальнобойщиков, гоняющих свои грузы по всей Америке. И, конечно же, удачное месторасположение для этой женщины, у которой кончается горючее, и не так много денег для платы за постой.
Она паркуется неподалеку от входа, чуть поодаль, за зданием, отстегивает ремень безопасности. Торопливо достает из бардачка небольшую сумку-барсетку с документами и деньгами, подумав секунду, снимает золотые сережки и кольцо – прячет их в потайной карман. Поправляет свой хвост, вытирает ногтем пару осыпавшихся катышек туши под глазом. Смотрит на себя в зеркало дальнего вида. И улыбается.

В дверях она сталкивается с мужчиной. Он невысок, коренаст, очень плотно сложен. Глядя на него, почему-то сразу думается, что он работает в полиции. Типичный офицер с крошками от пончиков на животе. Рыжие бакенбарды топорщатся воинственно, при движении он издает странный звук: «Фьююють». Проблемы с лишним весом и одышкой, решает эта женщина, и засовывает руки в карманы. Мужичок ищет на стене дома дверной звонок, но это безрезультатно. Тогда эта женщина достает из кармана руку, чувствуя, как ледяные иголки холода впиваются под ногти даже через ткань перчаток, и трижды громко стучит в двери.
Они слышат шаги, и эта женщина на минутку позволяет себе затаить дыхание. Потом дверь открывается.
Мужичок издает носом этот странный звук «Фьююють» и говорит, прижимая к себе объемную сумку, по виду мягкую, а значит, с носильными вещами:
- Голубушка, это же мотель? Не найдется ли комнаты? Такой мороз, я думал добраться до Рочестера к утру, но дорога скользкая, как стекло, и я просто боюсь ехать по ней несмотря на мой водительский стаж. Видимо, мой внук отпразднует свой день рождения без деда…
Он говорит без умолку, то и дело перебивает сам себя неуместным смехом, и обе женщины – одна за порогом, вторая на нем, смотрят на него с некоторой долей изумления, никак не могут взять толк, как мужчина может быть столь болтлив.
Та, что открыла им дверь, привлекательна. Привлекательна для тех, кто найдет минутку, чтобы хорошенько всмотреться в правильные черты лица и глубокие глаза, и найти в них изюминку. Губы, тронутые красной помадой, открываются, и встречающая предлагает войти, сторонится. Мужичонка лезет вперед, видимо, замерзший окончательно, а может, просто не обученный правилам хорошего тона, и эта женщина просто пожимает плечами, признавая его право войти в помещение первым. Входит следом, сбрасывает с куртки, натянутой на пиджак, мокрый снег, встряхивает головой, осматривается. Аскетичная обстановка выдает не только невысокую состоятельность мотеля, но и неплохой вкус владельцев: пейзаж приятен, хотя и прост. Ничего пошловато-вычурного, вроде позолоченных столиков в виде писающих мальчиков, цена которым – доллар на гаражной распродаже. 
Эта женщина оглядывается в последний раз, прислушиваясь к тому, что несет ее нечаянный попутчик – снова о своем внуке и занесенной дороге на Рочестер, потом подходит к стойке.
- Меня зовут Вивиан Ричардс, - представляется она, - могу я получить номер в Вашем мотеле?
И когда формальности улажены, когда ключ с деревянным набалдашником приятно греет руку, Вивиан, а именно она и есть та самая женщина, поднимается по лестнице наверх, на второй этаж. Она слышит, как в холле снова раздается громкий стук в двери, и также слышит знакомые вопросы о комнате, тихие, такие же аскетичные, как и сама хозяйка отеля (сомнений, что женщина, встретившая их, является хозяйкой, нет: она пояснила, что отпустила персонал, и, кажется, говорила это уже не в первый раз), ответы. Просто необычайный аншлаг у этого места, думает Вивиан, разглядывая замусоленные старостью перила.
Она поднимается на свой этаж и проходит мимо комнаты номер тринадцать. Ее – следующая. В тринадцатой, судя по звукам, кто-то обосновался – то и дело слышны сдавленные ругательства сквозь зубы, и скрип кровати, очевидно, качество матрасов здесь оставляет желать лучшего.
Вивиан отпирает свою дверь, рассматривает обстановку, проходит в комнату и закрывает створку за собой. Смотрит в зеркало, висящее над кроватью. И не может сдержать улыбки.

Отредактировано Anna Wait (11.05.2015 19:20:08)

+4

4

Маленькая стрелка часов неумолимо приближалась к семи. За последние три часа управляющей мотеля у обочины, мисс Блайд, довелось наблюдать странную картину: наплыв посетителей - семеро человек попеременно вошли в парадные двери и, очутившись у администраторской стойки, захотели снять комнату на ночь. По одной на каждого, разумеется, здесь не было замечено никаких оргий. Равно как и подобного количества одновременно зарегистрированных посетителей. Семь ключей из десяти были изъяты из шкафчика на первом этаже и отправились вместе с обитателями комнат наверх.
Вайнона проследовала в кухню еще тридцать минут назад. Она вытащила из комода большую целлофановую скатерть и застелила ею массивный деревянный стол, расставила стулья и необходимую посуду, пока в духовке разогревались тосты и ломти бекона, а на двух сковородах яичная масса неспешно превращалась в омлет. Засвистел чайник, дав понять, что вода вскипела. Вайнона расставила последние приборы и вернулась в холл.
В нише под стойкой находились два стационарных телефона: один предназначался для связи с городом, а с помощью второго можно было позвонить в каждую из комнат. Водя пальцем по записям в книге постояльцев, управляющая набирала необходимые комбинации и сообщила каждому посетителю, что ужин готов. Примечательно, что реакции гостей отличались, порой дело доходило до самой примитивной грубости или наглости. И только телефон в номере мистера Ломака издавал в трубке унылые длинные гудки.
Этим людям в скором времени придется понять простую истину: Вайнона Блайд владеет этим мотелем и на время отсутствия своих работников вполне может сделать некоторую работу вместо них. Но бегать перед каждым в фартуке, носить в номера еду и выпрашивать чаевые она не станет. Примерно эту фразу она произнесла в трубку при разговоре с постояльцем четвертого номера, и медленно, но доходчиво втолковала ему необходимую мысль: не хочет спускаться - может сидеть голодным.
Мистер Кассиус Ломак не смог ответить на звонок. В это время он был занят тем, что неторопливо спускался по лестнице на первый этаж , а оказавшись внизу - поспешил к стойке администратора. Его ладони легли на лакированную поверхность, сам он чуть подался вперед. Вайнона подняла глаза.
- А, мистер Ломак, - произнесла она, уголок губ приподнялся в затаенной улыбке, - ужин готов. Кухня - по коридору, первая дверь с левой стороны. 
Пожилой мужчина отмахнулся от ее слов, как от назойливой мухи, и еще больше подался вперед, уже почти склонившись над стойкой. 
- Не будете ли Вы так любезны объяснить мне, почему я не могу дозвониться в Палмбридж?
- Потому что телефоны в комнатах предназначены для внутренней связи. Звонки в город осуществляются с этого телефона, - Вайнона кивнула на аппарат, находившийся в нише, хотя, безусловно, сейчас Кассиус не смог бы его увидеть.
- А если мой разговор слишком важен и не предназначен для чужих ушей? 
- Ну, раз так, - невозмутимо ответила женщина в строгом черном платье, - Вы знаете, как проехать отсюда до Палмбриджа, чтобы  никто не имел счастья подслушать Ваш, несомненно, важный разговор.
Мистер Ломак побагровел. Вайнона и сама чувствовала, что слегка перегнула палку, но ей требовалось дать понять этим людям, что не все их прихоти могут быть исполнены во мгновение ока и на самых лучших условиях. Жизнь вообще безумно несправедливая штука, еще вчера у человека могло быть всё: счастье, тепло, уют, радость, а уже сегодня - всё катится к черту без оглядки. Мистеру Ломаку, может, и неизвестно о таких поворотах судьбы, однако это не отменяет того, что подобное случается. И довольно нередко. 
Непогода за окном усиливалась. Вьюга грозила превратиться в настоящий буран и это не предвещало ничего хорошего: телефонные провода снаружи держались на добром слове, как и электрическая проводка. Разумеется, ранее действительно серьезных проблем не возникало, оттого мисс Блайд и не стремилась за собственный счет ремонтировать старые линии, так сказать, просто на всякий случай. 
- Надеюсь, что утром хотя бы ветер утихнет, - сказала немолодая полная женщина с круглыми щеками, отпивая из чашки глоток чая, - мне нужно срочно прибыть в Суффолк. 
Постояльцы собрались в кухне, рассевшись за столом и поглощая скромный ужин, приготовленный наспех управляющей, у кого в чашке был чай, а у кого налито бренди - запасы кладовой комнаты позволяли угощение. Вайнона присоединилась к гостям и теперь восседала во главе стола. Сама она ела мало - всего один тост, да и тот запила двумя глотками бренди. 
- Вы что - не смотрите новости? - снисходительно произнес мужчина, сидящий напротив Вайноны, приподняв бровь, - синоптики говорили, что последний раз подобный снегопад можно было наблюдать лет десять назад, - он хмыкнул и добавил, - если б не неотложное дело - я бы вообще не вылезал из постели всю неделю. 
Послушать эти беседы за ужином - могло бы сложиться впечатление, что у этих людей, будто назло, собралось множество важных дел, от которых отказаться было если не невозможно, то безумно сложно. Впрочем, впечатление не всегда оказывается неверным, ведь будь у этих людей выбор - сегодня в "Мотеле у обочины" пустовали бы все номера, и никто бы из них по доброй воле и при хорошей погоде ни за что бы не остановился здесь. Это было написано на лице каждого из них. 
А Вайнона неплохо умела читать.

[AVA]http://sh.uploads.ru/mg3Dt.png[/AVA]
[NIC]Winona Blide[/NIC]

+4

5

Когда раздался звонок допотопного телефона, стоящего на старом ночном столике (краска у ножек слегка облупилась), Вивиан подняла свое тело с продавленного матраса – этот мотель явно не претендовал на место райского отдыха для всей семьи. Здесь было, конечно же, чисто и опрятно, но Вивиан так и не смогла избавиться от ощущения, что постельные клещи свили себе гнезда в ее светлых волосах. Она сняла трубку и выслушала сообщение – голос хозяйки мотеля напоминал раскрошенный лед, причем, крошили его тем самым ножом, которым Кэтрин Траммел убила Джонни Боза. Привкус чего-то темного, солоноватого, скользил по кромкам согласных хозяйки мотеля, и Вивиан молча положила трубку, внутренним чутьем понимая, что Вайнона услышала то, что Вивиан так и не сказала.
Сборы к ужину вовсе не напоминали приготовления к тусовкам, до которых в прошлом Вивиан была большой охотницей. Ричардс обожала Нью-Йорк, беззаветно любила Манхэттен, но все это осталось в прошлом. Некоторые события прошлого изменили жизнь Вив на «до» и «после». Ничего удивительного в том, что охота к вечерникам богемной элиты Нью-Йорка была отбита напрочь, вы не найдете: после произошедшего это немудрено.
Вивиан просто поменяла водолазку на более открытый джемпер – вовсе не преследуя какие-то цели, просто в мотеле было тепло, а поскольку Ричардс не знала, как здесь обстоят дела с душем, решила не париться в жаркой одежде.
На лестнице по дороге вниз она столкнулась с мужчиной хлыщеватого вида – напомаженные волосы темного цвета, но не такого темного, как мореный дуб, скорее как цвет мореного дуба, выбранный для своей картины плохим художником; зеленые глаза, но не такие зеленые, как болотная топь, скорее как обивка цвета болотной топи, у дивана, стоящего в холле. Дорогой костюм лейблами наружу и телефон последней модели – в общем, типичный представитель группы прожигателей жизни. Мужчина смерил Вивиан заинтересованным взглядом – о, ведь Вивиан отдает себе отчет в том, что она – действительно красивая женщина! Впрочем, мужское внимание было ей не то, чтобы неприятно, скорее – оно ее не трогало ни в какой степени. Тем не менее хлыщ затормозил, пропустил Ричардс вперед, и только потом, когда она обогнала его и уже взялась рукой за деревянные перила, тотчас вогнав в нежную кожу на пальце занозу, спросил:
- Мы могли где-то встречаться?
- Как вас зовут? – поинтересовалась Вивиан, и мужчина едва заметно расправил плечи, вздернул подбородок чуть выше и, словно бы декламируя, произнес:
- Скотти Эткинс.
- Никогда не слышала, - пожала плечами Вив, - наверное, вы ошиблись и приняли меня не за ту.
Она пошла вниз по лестнице, и уже внизу услышала еще один его вопрос:
- А как вас зовут?
- Вивиан Ричардс, - отозвалась она.
За столом, как это часто бывает в незнакомой компании, обсуждались темы не то, чтобы не важные, а скорее расплывчатые, в некотором роде даже бессмысленные. Пожилая леди в очках ратовала за улучшение погоды, Скотти Эткинс таращил глаза на Вив со своего угла стола, пухлый мужчина, окрещенный Вивиан «копом», торопливо поглощал яичницу-глазунью, запивая ее горячим чаем. Хозяйка мотеля почти ничего не ела, но (Вивиан подметила) прикладывалась к спиртному. Вивиан решила последовать ее примеру: бренди на полпальца и долька лимона, есть не хочется, а вот от выпивки она не отказалась.
- Судья в Суффолке наверняка переживает, почему я еще не приехал, - сказал мужчина в очках, таких изысканных и тонких, будто гномы из Властелина Колец, знатные мастера, приложили руку к созданию этого чуда. В отличие от Эткинса, этот мужчина вовсе не выглядел хлыщом, напротив – занятым аналитиком с Уолл-стрит, может быть, биржевым маклером, продающим свое время настолько дорого, что час его консультации стоил бы как тысяча галлонов чистой воды для засушливых зон Африки.
Вивиан подняла глаза от скатерти в клетку (хорошо, что это не мелкий цветочек – ужасный китч и бич всех провинциальных отелей!), посмотрела на говорившего внимательнее.
- Чем вы занимаетесь? – спросила она и получила ответ, перемешанный со сверканием зубов в голливудской улыбке:
- Я прокурор по уголовным делам из Нью-Йорка. Ну, знаете, суды, обвинения, все дела. Если кому-нибудь понадобится консультация, - он залихватски подмигнул всем сидящим за столом, - я оставлю визитку.
Странно, подумала Вивиан, он вовсе не похож на человека, считающего себя ровней прочим. Такие, как он, относятся к окружающим с легким презрением, а во взгляде скользит поволока скуки, потому что удивить такого человека очень сложно. К чему же этот бесполезный и насквозь фальшивый жест вежливости?
Черт их знает, этих прокуроров.
Вивиан на секунду пересекается взглядом с Вайноной, потом опускает глаза долу, снова делает глоток бренди. Ей почему-то кажется, что эта ночь будет очень, очень длинной.
[NIC]Vivian Richards[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/SczGZ.png[/AVA]

Отредактировано Anna Wait (15.06.2015 22:43:30)

+4

6

Светская беседа в кругу незнакомцев проходит в легких, ненавязчивых тонах; звон столовых приборов, соприкасающихся с тарелками, прекрасно сочетается с многоголосьем в идиллической симфонии звуков – ужин грозит перерасти в поздний, и чем больше янтаря плещется в стаканах почтенных господ – тем громче становятся их шутки, тем чаще губы прекрасных дам изгибаются в улыбках.
Настроению этого вечера способствует и антураж: увеличившееся количество выставленных на столе бутылок, через стол летят визитки (тьма и золото на белом), и стены кажутся ближе, и голоса знакомее. Вы никогда не думали о том, что коричневый с оранжевым дарят ощущение уюта? Этакий оттенок вязкого меда на куске светлой древесины. Он олицетворяет собой очаг, вокруг которого можно собрать самых близких и любимых, он также олицетворяет огонь – то пламя, что согревает и тело, и душу; он олицетворяет родные стены, создаваемые из поколения в поколение – еще с тех времен, когда комнаты освещали керосиновыми лампами.
Если и был человек в этой комнате, который не испытывал ни малейшего удовольствия от ужина с первой и до последней минуты, то он был женщиной и звали ее Вайнона Блайд. После своего быстрого, импровизированного перекуса она так больше и не прикоснулась к предложенной гостям еде. Пригубила немного бренди, как полагалось, но вскоре отставила стакан дальше положенного, словно лишая себя искушения продолжать распитие алкоголя.
Ее взгляд переходил от одного человека к другому, следовал за мимикой говорящих, цеплялся за непринужденные жесты. Она, казалось, внимательно слушает всех и каждого, и одновременно с этим витает где-то в облаках. Темных грозовых облаках. Беседа продолжалась, лихорадочно мельтеша меж предложенными темами, но в какой-то момент, когда последний говорящий произнес завершающую фразу, Вайнона поднялась со своего места, возвысившись над остальными. В каком бы смысле это ни подразумевалось.
Присутствующим хватило этих мгновений затишья и резкого движения, чтобы понять: ужин подошел к концу. Первые постояльцы начали подниматься вслед за владелицей мотеля, на лицах некоторых сквозило сожаление, остальные же не выражали ничего. Мисс Блайд начала обходить стол, собирая грязную посуду, и адвокат, хваставший ранее клиентурой и успешным развитием карьеры, предложил свою помощь.
Пока остальные расходились, желая друг другу доброй ночи или же обмениваясь фразами, так и не успевшими слететь с их губ ранее, Вайнона уже надела поверх платья фартук и повернулась к раковине. Дальнейшее времяпровождение визитеров перестало ее заботить – они знают, где их комнаты и как туда пройти, в остальном они всегда могут обратиться к ней по телефону. Повернув кран, Вайнона подставила под нагревающуюся воду первую тарелку.
Тишина могла смутить кого угодно, но только не мисс Блайд. Она привыкла к ней уже давно, хотя когда-то в ее жизни было множество голосов, на которые она оборачивалась с радостью, не слышать которые было вещью поистине невыносимой. Адвокат же посчитал, что молчание – признак дурного тона, неспособность поддержать беседу с женщиной отстраненной, но не лишенной некой привлекательности.
- Как вы справляетесь со всем этим одна?
Он, конечно же, имел в виду этот дешевый мотель с его паршивыми стенами, нервозной электрической проводкой и полным отсутствием приличного спроса на услуги, которые он может предоставить. Но Вайнона слышала в этом иное. Нечто совершенно личное, немыслимо запретное, спрятанное и утерянное в самой себе. 
- Я не справляюсь, - холодно ответила она, - я живу этим.
Правильнее будет сказать: это позволяет мне жить, но Вайнона Блайд ни за что не скажет это кому бы то ни было. За возможность уговорить своих внутренних демонов охранять ее покой она платит слишком высокую цену. Но об этом вовсе не обязательно знать другим.
Когда посуда была перемыта, мисс Блайд пожелала своему новоявленному помощнику доброй ночи, дождалась, пока он начнет подниматься по лестнице, и отправилась в свою комнату, располагающуюся на первом этаже. Всего лишь один день, а она уже устала. Возраст?

Она открыла глаза, едва услышав стук, доносящийся с потолка. Даже не так – шум. Короткий, глухой шум. Резкий, как падение, быстрый, как удар. Смотрела в потолок так, словно это помогло бы ей увидеть то, что он скрывает над собой, и непроизвольно сжала губы. Шум повторился – столь же быстро и глухо, одна или две секунды, а затем всё стихло. Должно быть, задели прикроватную тумбу или уронили с нее одну из личных вещей, неловко взмахнув рукой во сне. Что бы это ни было – оно не давало Вайноне уснуть, она лежала и медленно моргала, но ни намека на сон. В конце концов, она поднялась с постели, запахнула халат потуже, включила фонарик и отправилась к лестнице. Добравшись до выключателя, она тут же нажала кнопку и коридор вспыхнул десятками миниатюрных огней, заточенных в стеклянные лампочки по длине всего коридора. И столкнулась с адвокатом.
- Вы слышали? – спросил он, нахмурившись.
- Слышала что? – уточнила Вайнона. Ответа она не услышала – дверь в комнату мистера Ломака была не заперта, а лишь чуть притворена. Мисс Блайд снова включила фонарик, подошла к двери и толкнула ее внутрь. Увиденное заставило ее отшатнуться к противоположной стене, фонарик выпал из рук и покатился в сторону, колени дрожали и сгибались, словно желейная масса.
Мистер Ломак лежал на полу, раскинув руки; его ноги причудливо выгибались, слишком неестественная поза для чего, который мог бы ходить во сне и заснуть в неположенном месте. Темное красное пятно медленно расползалось под его туловищем, сливаясь с маленьким прикроватным ковриком. Вне всякого сомнения, мистер Кассиус Ломак был мертв.

[AVA]http://sh.uploads.ru/mg3Dt.png[/AVA]
[NIC]Winona Blide[/NIC]

+4

7

Впав в какое-то странное состояние между сном и явью, Вивиан встряхнула головой, как мокрая собака, только когда услышала звук шагов по лестнице. Мотель явно нуждался в капитальном ремонте: ступени скрипели под весом человека, поднимавшегося наверх, и было ясно, что много этот человек не весит, но в силу своего бедственного положения и трухлявости, лестница жалобно скрипит и прогибается под каждым шагом. Это точно хозяйка, внезапно решила Вивиан и завернулась в плед потеплее. Холод стоял неимоверный, и даже два одеяла не согревали ноги Вивиан: она тряслась, словно в горячке, и, может быть, потому так и не смогла уснуть. Непонятное гипнотическое состояние застало ее в постели, подрагивающей от озноба.
Она не знала, почему Вайнона решила покинуть теплую (ведь у хозяйки мотеля обязательно должен быть обогреватель, которым она не хочет делиться с остальными) постель и пуститься на ночные променады по комнатам старого здания, и, честно сказать, ее это мало волновало. Чужие тараканы на то и чужие, тут бы со своими разобраться.
Впрочем, через пару секунд раздались голоса – значит, Вайнона гуляет не одна. Вивиан прикусила губу, позволив себе мимолетную ухмылку: может, хозяйка мотеля присмотрела себе партнера за вечерним ужином? Тогда уж тем более не стоит покидать постель и комнату – пусть развлекаются, это не ее, Вивиан, дело.
Она повернулась на другой бок и прикрыла глаза, приготовившись ко сну, но внезапно… что-то тяжелое упало на пол, и покатилось, а потом, вслед за этим звуком последовал еще один – сдавленный мужской стон. Это явно не было похоже на стон вожделения, если проводить аналогии, то показалось, будто неизвестного мужчину кто-то резко схватил за яйца.
Вивиан решительно отбросила покрывало. Судя по всему, Вайнона и загадочный мистер Икс явно не занимаются плотскими утехами, а раз так – можно нарушить их покой, тем более, если мистер Икс решил пристать к одинокой женщине. Вив не понаслышке знала, что это такое, так как была достаточно привлекательна, поэтому в этот момент в ней взыграла женская солидарность. Она же заставила подойти к двери, набросив плед на плечи, и распахнуть ее так широко, как только Ричардс могла.
- Что тут…
Голос застрял в ее горле, потому что она увидела Вайнону, прижимавшуюся к стене, и господина в дорогой шелковой ночной пижаме, который, прижав руку ко рту, разглядывал что-то в проеме дверей мистера Ломака.
Вивиан сделала шаг из своей комнаты, не забыв притворить ее за собой, осторожно приблизилась к порогу открытой «комнаты страха», опасливо заглянула внутрь. Увиденное заставило ее сжать зубы и втянуть через них в себя воздух со свистом. Мистер Ломак лежал на полу в такой позе, что становилось ясно: он мертв окончательно и бесповоротно.
Вивиан не успела сказать что-то еще: противоположно расположенная дверь распахнулась, явив миру пожилую женщину, чью седину скрывал старомодный чепец, и Скотти Эткинса, чьи темные волосы стояли торчком, будто он бегал по полу, предварительно устроив на нем свою голову.
- Что за шум, а драки нет? – развязным тоном поинтересовался Скотти, но уже через секунду нагловатая ухмылка покинула его лицо, а пожилая леди взвизгнула хрипло, и голос ее отчего-то напомнил Вивиан о терпком запахе плохого столового вина. Словно леди тайком угощалась дешевым винишком за плотно прикрытыми дверями своей комнаты.
- Спокойно, - сказала Вивиан, обхватив руками свои плечи: ее снова начало трясти, то ли от холода, то ли от ужаса. Потому что ясно было только одно: мистер Кассиус Ломак только что был убит в мотеле у обочины. И убийца, скорее всего, находится все еще здесь.
- Он мертв? – в ужасе вскричала пожилая леди, - он что, мертв?
Голос ее эхом раздался в голове Вив, и она встряхнулась, выбрасывая обрывки слов из ушей. До чего назойливы могут быть люди.
- Спокойно, - повторила она, - Вайнона, скажите, он мог поскользнуться на чем-то? Может быть, мастика для пола?
На самом деле зацепиться было не за что. Аскетичная обстановка комнат мешала поверить в то, что Ломак запнулся о ножку кресла и, рухнув, сломал себе шею. Кресла в комнате не было, а вот кровь не натекла бы от перелома шейных позвонков.
Мысли Вив перебивает леди. Сейчас она начинает тихонько визжать на одной ноте – впрочем, голос ее становится все громче и громче, и тогда Вивиан, удивив саму себя, подходит к леди и, размахнувшись, залепляет ей пощечину, что заставляет даму заткнуться. Слава богу, думает Вивиан, а то уже голова болит.
[NIC]Vivian Richards[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/SczGZ.png[/AVA]

Отредактировано Anna Wait (16.06.2015 02:28:57)

+3

8

Вайнона кое-как приводит себя в ровное вертикальное положение и отходит от стены. Вопрос мисс Ричардс она пропускает мимо ушей, но не по своей воле – она движется к комнате, на полу которой лежит тело Ломака, словно загипнотизированная, но пересечь порог не решается. Просто застывает у черты и шарит глазами по комнате, вглубь коей падает свет коридорных ламп. И возле ножки кровати она видит то искомое, что, несомненно, имело место быть в этом номере. Обычный столовый нож. Из тех, коими нарезают хлеб – не самое утонченное оружие, но почему-то женщина не сомневается, по какой причине ковер под мистером Ломаком сейчас пропитан кровью. Вернее, с помощью чего.
Запах крови распространяется в коридор и дышать становится не трудно, но противно, мерзко, гадко. Адвокат трогает женщину за локоть и вынуждает отойти от двери и Вайнона, не задумываясь, подчиняется этому порыву. Она бы и сама не подумала там простаивать, вот только вид трупа умеет завораживать. И не в самом лучшем смысле этого слова.
- Спасибо, - тихо говорит Вайнона блондинке, у которой не хватило терпения слушать вопли старухи, и которая быстро решила проблему женской истерики.
Управляющая через несколько секунд всё же берет себя в руки, мысль в голове заставляет ее очнуться, она делает глубокий вдох, тут же выдыхает и оглядывается по сторонам. Затем направляется к дверям комнат, где остановились оставшиеся постояльцы, и поочередно несколько раз сильно, громко стучит.
- Нужно вызвать полицию, - решительно заявляет она тем, кто уже находился в коридоре, - немедленно.
Телефон находится на первом этаже, в нише под администраторской стойкой, но идти туда в одиночку Вайнона не собиралась. Равно как и предоставлять этих людей самим себе. Неизвестно, что каждый из них решит вытворить, когда до каждого дойдет – что именно произошло. Порой, людям требуется время, чтобы полностью осознать происходящее.
- Убийца всё еще может быть в мотеле, - дрогнувший голос выдает напряжение, с которым опускаются плечи Вайноны. Ее властный тон уже не такой, как был раньше, теперь она оказывается в равном положении со своими клиентами, а именно – она боится за свою жизнь. Они едва услышали грохот, сразу бросились наверх, и тут же нашли тело. Кто бы это ни сделал – он не успел далеко уйти.
- Я предлагаю спуститься всем вниз и вместе дождаться полиции, - продолжила она, оглядывая остальных, - так безопаснее.
Тело в крови всё еще возникало пред ее глазами, хоть Вайнона и не смотрела больше в его сторону. Такие вещи не вытрешь из зрительной памяти за несколько минут, они как луч солнца в глаза – еще оставляют после себя этакое визуальное послевкусие.
На самом деле, будучи окруженной толпой этих людей, мисс Блайд уже чувствует себя в безопасности. Теперь главное – никуда не отходить от этой толпы, а для этого ей следует как-то держать всех вместе, несмотря на то, что уже появились первые истерики. Раньше Вайнона и сама бы разревелась, но она исчерпала весь свой запас слез еще в годы юной молодости. Ее личный признак стресса – отрешенный взгляд человека, который изо всех сил старается не грохнуться в обморок и готов ради этого ходить босыми ногами по раскаленным углям. Лишь бы не потерять сознание.
Кое-как группа людей спускается со второго этажа на первый. Если кто и говорит что-то, сейчас Вайнона ничерта не слышит: в ее голове шумит отголосок грохота, который она услышала в своей комнате, и который привел к ужасающему результату. Как можно скорее вызвать полицию – это в приоритете. Держаться этих людей, что будет не сложно – вряд ли этой ночью она сомкнет глаза, а если кто и решит прогуляться, то флаг им в руки и искреннее Вайноновское благословение – она найдет, за кого вцепиться и с кем сидеть в ожидании.
Очутившись возле администраторской стойки, мисс Блайд быстро огибает угол стола и оказывается рядом с нишей. Телефон городской связи немного барахлит, но дозвониться пока еще можно – если буран сейчас окончательно не сорвет весь кабель к чертям, что в нынешней ситуацией будет просто убийственно. Вайнона несколько раз нажимает рычаг, затем решительно жмет кнопки. Сбой. Шум. Она снова жмет кнопки. Снова сбой. Снова кнопки. Очередной сбой. Вайнона  теряет терпение, ее пальцы чуть дрожат, еще немного и она поддастся панике окончательно, но в последний момент в трубке что-то урчит и она слышит длинные гудки. А женщина на том конце провода сообщает, что управляющая дозвонилась в полицейский участок – и Вайнона шепотом благодарит то самое, во что верят религиозные люди.
По заснеженным дорогам мало кто сейчас решится ехать. Но если этот коп всё же решится – ждать его не раньше, чем через час-другой. За это время им всем предстоит взять себя в руки, а хоть бы этой пожилой тетушке, которая, кажется, вновь собралась завопить. Вайнона предлагает всем переместиться в кухню-столовую: там есть печь, которую можно разжечь, немного еды, которую можно наспех приготовить, и много выпивки, которой сейчас можно успокоить нервы. С видимым согласием и без него, но люди перемещаются в кухню. Подумать только, вот так же они сидели всего пару часов назад, а теперь один из них – труп в комнате наверху. Сама Вайнона, как и прежде, уселась во главе стола, на сей раз облокотившись и глядя перед собой.
- Я знала, что с мотелем мне не повезло, но чтоб настолько, - вздохнула она и прижала ладонь ко лбу.

[AVA]http://sh.uploads.ru/mg3Dt.png[/AVA]
[NIC]Winona Blide[/NIC]

+3

9

Леди набирает в рот воздуха, видимо, готовая начать визжать в третий раз – надо же, походя, восхищается Вивиан, какое упорство. Леди трясет кудлатой головой, аккуратная прическа теперь растрепана, и седые пряди неряшливо выбиваются из-под…господи, помоги, это же чепчик! Вивиан поднимает руку, с удивлением замечает, что пальцы дрожат, будто ее бьет лихорадка, и трясет указательным перед носом леди:
- Не вздумайте. У меня рука тяжелая.
- Что вы себе позволяете? – поднимает совиные глаза леди, но кричать остерегается, прижимает к губам батистовый платок в тон чепчику и крепко кусает его. Вивиан передергивает от отвращения, и она, в тщетных попытках это скрыть, отворачивается к Вайноне. Та предлагает спуститься вниз – вызвать полицейских, подождать помощь. Вивиан ненавидит копов всей душой, и, кажется, растерзала бы каждого, кто посмел бы косо на нее взглянуть – хвала богам, Ричардс хорошо воспитана и предпочитает просто смотреть на полицейских как на выползшую из-под фундамента мокрицу.
Первой начинает спускаться леди. Вив неосознанно пропускает вперед всех, кто столпился на площадке перед дверью мистера Ломака, тихо, даже в  некотором роде бережно прикрывает дверь в его последнюю в жизни опочивальню, и спускается за остальными следом, по пути хватая за хвост шальную мысль-гадюку: она не хочет поворачиваться к ним спиной. Ни к кому из посетителей, и даже к Вайноне.
Кухня-столовая, несколько часов назад привечавшая необычайное количество гостей, полная смеха и положительных (для всех, кроме самой Вивиан) эмоций, ныне – сборище у могилы. Спиртное – поминальный стол, мины – в самый раз для прощания. Впрочем, люди, собравшиеся здесь, беспокоятся не о несчастном, рано почившем мистере Ломаке; они ужасно боятся за свои жизни. Вивиан – не исключение, она просит Скотти налить ей хереса, хватает стакан так крепко, что костяшки пальцев белеют, потому что только так удается заставить руки перестать дрожать, и отходит к стене. Выбеленная, состаренная то ли нарочно, то ли потресканная от старости, сейчас эта стена – лучший друг и союзник Вивиан.
Пока Вайнона пытается связаться с копами, напуганные постояльцы хлещут спиртное и вполголоса обговаривают произошедшее.
- Вы видели нож?
- Господи, боже, кто бы мог подумать…
- Может, он сам напоролся?
- Самоубийство?
- Что вы несете!

Вивиан слушает молча, всю эту ахинею, которую они придумывают, чтобы немного освободиться от груза ужаса, давящего на плечи, и внутренне ухмыляется. Ухмылка похожа на истерику, что неудивительно, и Вив тщательно прячет ее за белыми, как лебединые перья, волосами. Уж ей-то понятно: никакого самоубийства не было, и случайно Кассиус напороться на нож не мог. Это было убийство, и судя по всему, прекрасно продуманное. Нет резона убивать человека, если он тебе не знаком (мы, конечно, отставляем в сторону версию о безумном маньяке-психопате, ведь тогда трупами полнился бы весь мотель), а значит – убийство было спланировано. И кто-то хладнокровный приехал в мотель у обочины с одной целью – прикончить мистера Ломака. От следующей мысли Вив похолодела и почувствовала, как огромная капля пота, похожая на паука-крестоносца, скользит по позвоночнику вниз. Ведь все они – свидетели, ненужные свидетели убийства, и значит, вряд ли кто-то выживет.
В тот момент, когда Вайнона возвращается в комнату и усаживается за стол, Вив отскакивает от стены и в огромный шаг преодолевает расстояние между ней и хозяйкой мотеля. Прекрасно понимая, что выглядит неадекватно, Ричардс цепляется пальцами за свои костлявые плечи и громко говорит:
- Мы должны убираться отсюда!
- Вивиан, помилуйте, - говорит невысокий мужичок-коп, - на улице буран! Нам нужно дождаться помощи…
- Мы немедленно должны ехать! – громче говорит Вив, - вы что, не понимаете? Здесь убийца – прячется где-то в комнатах, может быть, под полом или на чердаке! Он здесь, а мы в ловушке!
Картина, разворачивающаяся перед глазами, печальна – когда прибудут полицейские, дверь мотеля будет распахнута наружу, по комнатам будет гулять ветер, подбрасывать снег, который намело за пару суток. Хозяйка мотеля будет смотреть своими красивыми, но пустыми глазами прямо на вошедших, и только нож в ее горле помешает принять ее за живую. А Вивиан, бедная красавица-Вивиан будет лежать у ее ног, но смотреть на полицию ей будет нечем – ее глаза слишком красивы, чтобы оставлять их покойнице. Леди будет болтаться в петле над стойкой администратора, мистер коп – задушенный в кресле. Скотти и перерезанными венами и полупустой бутылкой бренди, уляжется на диване, а адвокат с пеной на губах превратится в ковер, о который нужно вытирать ноги. Неудивительно, что его лицо так перекошено – ведь стрихнин очень невкусная штука.
Скотти силой сажает Вив на стул и вливает в ее рот стакан виски. Та глотает, кашляет и фыркает, но пьет, и затихает, как испуганная птица – они сидят на кухне молча, обдумывая слова Вивиан ровно до того момента, когда не раздается громкий стук в дверь и крики:
- Открывайте! Полиция штата!
[NIC]Vivian Richards[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/SczGZ.png[/AVA]

+3

10

Мисс Вайнона Блайд сидит за столом и думает о том, что ее и без того неважная жизнь окончательно рушится. Сперва покупка мотеля, на которую она потратила все деньги, которые могли бы скрасить ее вполне очевидно унылую старость, затем полный крах с делами мотеля, который по сравнению с сотней таких же, разбросанных по ближайшим штатам мотелей, напоминает скорее крысиную нору, чем место, в котором кто-либо когда-либо решится остановиться хотя бы на одну ночь. А теперь , когда впервые на ее памяти в этом мотеле собралось такое количество посетителей, одного из них протыкают ножом, как кусок бифштекса на День независимости. Такого оглушительного фиаско, пожалуй, не знал ни один предприниматель Палмбриджа и Суффолка вместе взятых.
Мисс Блайд пытается собраться с мыслями. Синоптики пророчили этому бурану славу самого бурного за последние десять лет, а она застряла в собственном мотеле с кучкой пустозвонов и дельцов, а помимо всего прочего – где-то в этой двухэтажной халупе засел маньяк с любовью к ножам. А что страшнее всего – он вполне может оказаться одним из них. Спокойно сидеть тут, в кухне, в кругу испуганных людей, притворяться таким же паникующим, но в душе у него, наверное, поистине ледяное спокойствие – словно кот, следящий за мышиной норкой, вот-вот оттуда вылезет следующая, а у него-то и когти начеку.
Вивиан Ричардс, еще недавно пресекшая истерику пожилой писательницы, ныне же самолично поддавшаяся ей – эта красивая женщина с белокурыми волосами, на повышенной громкости восклицала прямо возле уха Вайноны, и отчего-то каждое слово заставляло последнюю морщиться, как от горькой пилюли. Будь у нее возможность – она бы первой распахнула дверь и умчалась отсюда как можно дальше, хотелось выкрикнуть Вайноне, но она подавила в себе этот истеричный припадок. Скорее, сейчас ей бы лучше расплакаться, но Вайнона только и может, что закрывать лицо ладонями и чуть покачиваться на стуле, зажмуривая глаза.
- Мы не проедем сейчас по этой дороге, - наконец, произносит она, пользуясь затишьем, пока мистер Эткинс принудительно заставляет мисс Ричардс опрокинуть стакан виски. Вайнона быстро обводит взглядом постояльцев мотеля и добавляет, - это будет настоящее чудо, если полиция сможет добраться сюда этой ночью.
И в воздухе витает новый аромат, который медленно, но настойчиво привлекает мысли присутствующих к одному моменту: если помощь не появится – они все так и останутся в опасности. Но настоящее чудо происходит уже через час: раздается напористый стук в дверь, и мужской голос довольно громко уведомляет горстку испуганных людей о прибытии полиции. До этих самых пор беседа между постояльцами сошла на полное «нет», к алкоголю тоже стали прибегать реже – никто не хотел терять ощущение реальности до того момента, пока заботу об этом чувстве нельзя будет спихнуть на кого-то подходящего. С  губ Вайноны с шумом срывается вздох облегчения – она тут же бросает свое место и быстро идет, почти бежит ко входной двери.
- Сержант Доусон, мэм, - кивает ей молодой мужчина лет тридцати, облаченный в полицейскую форму. На его лице растет небрежная щетина, он довольно высокого роста, хорошо слажен, а под головным убором виднеются короткие темно-каштановые волосы. Доусон проходит внутрь, после чего дверь за ним закрывается; он отряхивается от снега и вытаскивает из внутреннего кармана куртки полицейское удостоверение – Вайнона непривычно долго вглядывается в документы, пока сержант не отвлекает ее деликатным покашливанием.
- Меня зовут Вайнона Блайд, - спохватывается темноволосая женщина, стоящая перед ним, - я владелица мотеля. И управляющая. Скажите, - внезапно она касается пальцами его локтя, - дорогу сильно занесло? Мы сможем уехать?
Сержант Доусон несколько секунд внимательно разглядывает ее, будто бы изучает ее то ли ее внешность, то ли эти истерические нотки в голосе, и после паузы качает головой:
- Боюсь, мэм, эту ночь нам всем придется провести здесь. Снегопад слишком сильный, и мне повезло, что я отличный водитель. А теперь давайте займемся делом.
Вайнона провела полицейского в кухню, где засели остальные; люди поочередно представились, а сержант Доусон разъяснил, что да как, и почему все они сейчас не разъедутся по домам или куда-нибудь подальше от этого места, а останутся все вместе дожидаться подходящей погоды и момента, когда у полицейского закончатся вопросы. А потом Доусон, которого, к слову, звали Бенджамином, попросил провести его к трупу. Вот так, без обиняков – к трупу. Ни тебе мертвого тела, ни жертвы, ни покойного, и уж тем более никакого к мистеру Кассиусу Ломаку, а именно к трупу. Жестко и холодно. Настолько, что Вайнона Блайд вздрогнула и на мгновение крепко зажмурилась, как будто всё происходящее было нереальным, как будто это происходило не с ней, а какой-то другой Вайноной. Так уж вышло, что на второй этаж поднимались все вместе: чье-то присутствие было необходимо, кто-то боялся оставаться внизу, а кто-то, возможно, хотел еще раз взглянуть на тело, лежащее в луже крови. Возможно, этим кем-то был сам убийца, желающий лишний раз бросить взгляд на результат своего труда.

[AVA]http://sh.uploads.ru/mg3Dt.png[/AVA]
[NIC]Winona Blide[/NIC]

+5

11

Если бы Вивиан еще обращала внимание на мужчин в том ключе, в котором молоденькой женщине принято уделять молодым же мужчинам внимание, она сказала бы, что сержант Бенджамин Доусон – чертовски хорош собой. Что он очень ладно сложен, что в его глазах виднеется искра интеллекта, что его волосы еще не успели покрыться порошей седины, что он имеет вид человека, которому не страшно оставить ребенка, пока сама отбегаешь за молоком в магазин в соседнем квартале. Что он непременно снимет твою кошку с дерева и поможет тебе починить крышу, в общем – весь его вид внушает доверие и как бы говорит: «Мэм, вы можете на меня положиться».
О, конечно, Бенджамин, мы можем, чуть слышно икает Вивиан, которая чувствует, что алкоголь, призванный успокоить ее, напротив, сделал ее нервозной и истеричной: хочется плакать и кричать, просить убежища и молотить чушь.
Вивиан оглядывается. Судя по тому, что она может видеть, лишь она одна набралась алкоголем больше, чем следовало. Леди комкает в руках пресловутый батистовый платочек, Скотти нервно дымит одну сигарету за одной. Прокурор стучит по столу пальцами, крайние фаланги которых похожи на теннисные мячики (а это, между прочим, одно из доказательств некоего заболевания), и только Исаак Стайнер вскакивает при виде сержанта, и долго трясет его руку, приговаривая:
- Коллега, слава богу, коллега, очень рад знакомству, коллега.
Сержант кое-как выпутывается из липкого, как паутина, рукопожатия, и просит провести его к трупу. Слово это – т р у п – больно бьет по плечам всех присутствующих: Вайнона зажмуривает глаза, в то время как Вивиан вздрагивает и обхватывает себя за плечи. Старая леди снова начинает рыдать, хвала богам, уже неслышно, потому что хорошо усвоила урок Вивиан. Скотти проливает на себя воду, а прокурору спиртное попадает не в то горло, и он, мучительно краснея, кашляет добрых три минуты.
- Пусть с нами пройдут те, кто обнаружил тело, - командует сержант Доусон. Вивиан облегченно вздыхает: она входит в число «привилегированных», в отличие от, скажем, господина адвоката или старой леди, и она, кстати, тут же подает голос:
- Ну уж нет! Я здесь не останусь!
В ее тоне скользят слова, которых она не сказала, а именно: «Господин Доусон, сержант! В своем ли вы уме, чтобы оставлять меня наедине в этими незнакомыми мужчинами? Ведь один из них может оказаться убийцей, и, возможно, когда вы вернетесь после того, как осмотрите тело человека, которому уже не поможешь, здесь будет на пару трупов больше!». Откровенно говоря, старая леди очень не нравится Вивиан, ни своей чопорностью, ни своими псевдо-манерами, но стоит признать: слова, которые она не сказала, все же прозвучали в комнате, и они, черт возьми, были чертовски верными.
Доусон, видимо, часто имеющий дело с невротичками, понимает, что спорить сейчас – бесполезно. Он пожимает плечами и предлагает всем подняться наверх. Вивиан благодарна ему за эту возможность.
Они идут по лестнице гуськом, это напоминает Вив хороводы, которые дети водят в начальной школе. Если бы у нее был ребенок, она точно танцевала бы с ним танец маленьких утят, но мечта эта, к большому сожалению мисс Ричардс, утопична, и поэтому она продолжает путь наверх, втайне сожалея о том, что не захватила с собой бутылку хереса.
В апартаментах мистера Кассиуса Ломака Бенджамин осматривается. Прочие постояльцы, во главе с Вайноной и Вивиан за ее плечом, остаются за порогом и напоминают бейсбольных фанатов, сгрудившихся у сетки в ожидании паса.
- Вы не передвигали тело? – спрашивает, осматривая Кассиуса, сержант. Постояльцы дружно мотают головой.
- Кто его нашел? – вопросы один за одним.
- Она, - тыкает в Вайнону пальцем Скотти, - хозяйка мотеля.
Вив бросает на него свирепый взгляд и краем глаза замечает, что глаза Вайноны тоже не обещают Скотти ничего хорошего.
Сержант осматривает тело молча, а потом поднимается с корточек. Выходит из комнаты, заперев ее предварительно взятым у Вайноны ключом, и говорит:
- Итак, нет никакого сомнения: здесь произошло убийство. Комната будет опечатана до приезда прочих представителей полицейского департамента. Мы заперты в мотеле на ночь, поэтому предлагаю держаться всем вместе.
И вот тут Вив понимает: шутки кончились. Играм конец.
Господи, святый боже!
[NIC]Vivian Richards[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/SczGZ.png[/AVA]

+4

12

И началась череда бесконечных вопросов. По традиции все шишки летят на мисс Блайд: она управляющая мотелем, она обнаружила труп, она позвонила в полицейский участок, она, черт подери, просто открыла дверь и попалась на глаза. Каждому из присутствующих в комнате людей. Люди ждали в гостиной, пока Вайнона ответит на все вопросы сержанта Доусона – честно, одну руку положив на сердце, вторую – на Библию.
Вайнона чертовски устала: организм требует от нее целомудренного «спать», но глаза категорически отказываются слипаться, разве что поманить их алкоголем – этакой чаркой добротного бренди. Бенджамин глядит на нее исподлобья, делает записи в блокноте, изучает ее холодным, бесстрастным взглядом, но мурашки по телу Вайноны не бегут, сердце не колотится. Кто-то бы сказал, что она подозрительно спокойна. Что ж, за свою безэмоциональность она оправдываться не станет.
- И вы поднялись наверх? – вопрошал сержант Доусон.
- Да, я собиралась убедиться, что у постояльца не возникло проблем, - отвечала ему Вайнона. Начало ее фраз сопровождалось блужданием взгляда в сторону, для лучшего воспроизведения в памяти подробностей необходимой сцены, но ближе к их концу она поднимала глаза на сержанта, - в коридоре я встретила мистера Корнуолла. Дверь была приоткрыта и мы заглянули внутрь, а там…он…, - она взмахнула рукой – лежит. Мертвый.
- Вы всякий раз поднимаетесь к постояльцам, когда слышите шорохи?
- Нет, - резко ответила Вайнона, - но оба раза это был громкий шорох. Как удар при падении. Мы здесь все не так уж молоды, сержант, и если бы у кого хватило сердце – я бы предпочла не оставлять человека умирать.
Как в эту ночь.
Вайнона выходила из «комнаты допросов», всем своим видом уподобившись бледной тени: лицо ее было посеревшим, пальцы едва заметно дрожали, губы сжаты в тонкую нить, взгляд отстраненный, ресницы лихорадочно мельтешат перед глазами – еще немного и она заплачет. Бенджамин подзывает Мартина Корнуолла, адвоката, который, несомненно, уже заготовил все версии своих ответов на любой из вопрос – когда мисс Блайд проходит мимо него, он видит, как блестят ее глаза. Она усаживается в кресло, где в дружном кругу сидят прочие постояльцы.
- Душенька, может, вам стоит сделать глоток бренди? – подскакивает к ней Исаак Стайнер, когда она откидывается на спинку и пытается сдержать всхлип. Слишком громко. Только без истерик, повторяет голос внутри головы, только без истерик…, - только на столе уже пусто, вы бы сказали, где найти – я вам тут же…
- В шкафу в кухне, первый от двери, с левой стороны, - устало выдавливает из себя Вайнона, приложив ладонь к прикрытым глазам, - там, кажется, оставалась одна…
- Сейчас всё будет, душенька, - попытка улыбнуться отдает невиданной порцией фальшивости. Исаак быстро уходит на кухню – он отсутствует всего минуту, но мисс Блайд она кажется настоящей вечностью – всё вокруг замедляется до последнего движения, до взмаха ресниц и глотка воздуха, когда, наконец, мистер Штайнер появляется перед ней со стаканом в руке. Второй он ставит на гостиничный столик, поближе к себе, а затем откупоривает бутылку и наполняет оба стакана до половины. Один отдает Вайноне, второй поднимает вверх, изображая тост, и размеренно пьет.
- Он спросил: вы всегда бежите на шорох, мисс Блайд? – произнесла Вайнона, невидящим взглядом уставившись на жидкость, плещущуюся в стакане, что был в ее руке, - я что – не похожа на человека, который хочет оказать помощь? Я что…
Голос задрожал и сорвался – вместо него прозвучал один всхлип. Затем еще один. Кажется, управляющая сейчас действительно зальется слезами, но от раздумий ее отрывает настойчивый кашель Исаака. Мисс Блайд поднимает уже мокрые глаза на старого еврея, пока толстая мадам заботливо хлопает ладонью по его спине:
- Ну-ну, не в то горло пошло…
Лицо Штайнера заливается розовым, затем темнеет и быстро становится багровым. Он кашляет натужно, с хрипом, одновременно пытается заглотнуть немного воздуха, но у него это выходит плохо. Глаза его становятся влажными, он, пошатываясь, поднимается с дивана и глядит перед собой, лицо его будто округляется на глазах – те словно хотят выскочить из орбит, а кожа светлеет с каким-то синюшным оттенком. Пожилая мадам и другой мужчина подбегают к нему, но он может лишь царапать пальцами свое горло, напрасно открывая рот в попытках дышать. Еще через десять секунд Исаак валится на пол. Глухой удар. Вайноне больше не нужно бежать к постояльцу, чтобы понять – он мертв.  Стакан с бренди выскальзывает из ее рук и падает на пол вместе с содержимым. Вайнона обнимает себя руками, пока тело ее заходится дрожью, и, наконец-то, плачет.
[AVA]http://sh.uploads.ru/mg3Dt.png[/AVA][NIC]Winona Blide[/NIC]

+3

13

Вивиан стучит ногтями по полированной деревянной поверхности стола. Звук получается гулким, словно тиканье часов, и, без сомнения, раздражает всех собравшихся в комнате. Пока сержант Доусон допрашивает (какое мерзкое, отдающее пылью казематов и хлоркой начищенных полов слово!) Вайнону, все они, прочие товарищи по несчастью, сидят кто где в одной комнате, и лица их ярче яркого выражают мысль о том, что никому нельзя доверять. Скотти пристраивается к Вивиан сбоку, прижимает к своему бедру стакан с виски, или бренди, или хересом – что он там пьет – ведет плечами.
- Вот же жуть!
Вивиан, в принципе, с ним согласна, но не хочет обсуждать произошедшее. В складе ее характера – молчать и осмысливать, а еще ей кажется, что она может разглядеть всех присутствующих и постараться понять, кто из них может быть виноват. Может быть, кто-то будет чрезмерно спокоен? Напротив, излишне нервозен? Никогда не узнаешь, как люди проявляют свою причастность, ясно одно – посмотришь тщательно и пристально, и поймешь.
- Просто ужас, - лояльно соглашается Вив. Скотти, видимо, развязывает язык стресс и алкоголь, которым он запивает страх. Он устраивается на подлокотнике кресла поудобнее, делает большой глоток спиртного. На его тонкой шейке туда-сюда вверх и вниз бегает кадык, и Вивиан внезапно становится противно.
- Впервые в такую бадягу ввязался! И нужно ж было папочке отправить меня в… черт знает, куда, застрял в этом гадюшнике, а еще и труп здесь!
- Этот мотель – не самое худшее место для ночлега, - легко отшивает его Вивиан, но он не понимает.
- Дамочка, ты рехнулась! Тут же труп!
В этот же момент в комнату входит Вайнона. У нее бледное, словно вымазанное театральным гримом лицо, и черные провалы глаз – немного напоминает бездну Марианской впадины, Вивиан видела ее однажды, когда они с мужем путешествовали вокруг света. Вайнона дрожит, у нее пальцы белые и видно, что ледяные, у нее в глазах – не слезы, а так, поволока их, что-то, что только станет слезами. Вивиан очень жалко Вайнону. И себя тоже.
Исаак Стайнер слишком шумный для этого мотеля, его движения слишком легки и непринужденны для места, где только-только жестоко убили человека, и сам он лучится участием и благородством, сверкает, как новогодняя елка; режет глаза и раздражает.
Вив переводит дух, когда он прыгает за спиртным – по Исааку сразу видно, что ему только напиться и забыться: лицо слишком красное, глазки слишком масляные. Очередной продажный коп, думает Вив неприязненно, очередной алчный полицейский.
В ту же секунду, словно она помешала ему глотать своими мыслями, Исаак начинает кашлять. Пожилая леди обхаживает сначала Вайнону, потом бросается к кашляющему Стайнеру. Скотти почему-то дрожит так громко, что его зубы стучатся о край стеклянного стакана. Звук при этом получается так себе.
Вивиан бросается к упавшему Стайнеру, отчасти движимая инстинктом помогать людям, отчасти – чувством вины, словно он подавился и упал от ее плохих мыслей. Он хрипит, у него синюшное лицо и какое-то очень странно распухшее горло. Вивиан набирает в грудь побольше воздуха и изо всей силы бьет его кулаком в солнечное сплетение. И еще раз. И еще.
Напрасно. Реанимация, очень самопальная, кстати, не помогает Исааку. Он последний раз вскидывает белесые веки, и потом его взгляд застывает – теперь Исаак видит только то, что скрыто от глаз живых. Вивиан утирает пот со лба, откидывается спиной в кресло, сидит на полу, неприлично расставив ноги.
Они все смотрят на нее, и тогда она говорит:
- Он мертв.
В ту же секунду пожилая леди снова заходится в плаче. Вайнона плачет тише, как-то горько и безысходно. Скотти ломает пальцы и дергает кадыком.
Вивиан поднимается с пола и подходит к столу, на котором стоит початая бутылка. Открывает ее и нюхает горлышко, не поднося близко к лицу. В этот же момент открывается дверь, впускает в комнату адвоката и господина полицейского. Тот бросается к лежащему на полу Стайнеру, адвокат, напротив, застывает на месте, словно не может поверить в происходящее.
- Мышьяк, - изрекает Вивиан громко, еще раз понюхав горлышко бутылки. Она ставит ее на стол очень осторожно, завинчивает пробку, предпочитая не касаться тех мест, где на бутылке блестят янтарные капельки спиртного, потом приближается к Вайноне и ногой отодвигает от нее стакан, выпавший из рук хозяйки мотеля.
- Откуда вы знаете? – спрашивает коп, и Вивиан поясняет, помогая Вайноне пересесть в место, куда не доползет мокрое пятно бренди:
- Я фармацевт. Не трогайте бутылку, старайтесь не касаться ковра в том месте, где он мокрый. Мышьяк очень токсичен, чтобы работать с ним, нужно надевать защитные перчатки.
Они все начинают смотреть на нее подозрительно. Даже Вайнона, которую Вив было записала в свои союзницы.
- Вы разбираетесь в лекарствах? – медленно говорит полицейский, и взгляд его становится жестким, - вы…
- О, ради бога, сержант! – зло выпаливает Вивиан, - это мышьяк, вы понимаете? Им травят крыс! Он есть практически в каждом доме, и вовсе не указывает на меня в качестве главной подозреваемой. Если бы я хотела отравить вас всех, то не стала бы говорить, что нам нужно покинуть эту комнату. Так что, черт вас дери, возьмите себя в руки и прекратите смотреть на меня как на корень всех бед. Делайте свою работу, сержант!
Она покидает комнату первой – но когда видит, что остальные тянутся за ней, понимает, что ее приговор пока еще отсрочен. Впрочем, теперь Вив уже и сама не рада, что рассказала о своей профессии – суды Линча знамениты не только своей жестокостью, но и умением казнить невиновных.
[NIC]Vivian Richards[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/SczGZ.png[/AVA]

Отредактировано Anna Wait (26.09.2015 21:50:59)

+4

14

[audio]http://pleer.com/tracks/199137EQWW[/audio]

Эта ночь никогда не закончится. Каждый раз в попытке сомкнуть глаза в эту ночь, сколькие из них в холодном поту подскочат на постели, настороженно вслушиваясь в малейший шорох? Зимнее утро продирается в комнату сквозь плотно завешенную занавесь, выискивая крохотные прорези в тяжелой ткани.
Вайнона просыпается задолго до рассвета, но остается лежать, укрывшись одеялом до подбородка. Заведенный прошлой ночью будильник реагирует на солнце пронзительной трелью, настойчиво прохаживается по ушам лежащей женщины, и она, наконец, высовывает руку и нажимает кнопку.
Сержанта Доусона уложили в комнате, которую снял покойный Кассиус Ломак. Покойного Исаака уложили рядом с самим Кассиусом после того, как полицейский тщательно осмотрел тело каждой жертвы и сделал множество пометок в своем блокноте. Он опрашивал постояльцев раз за разом, после чего круг возвращался к исходной метке и вновь в кабинете, один на один, покрасневшие глаза Вайноны и пристальный взгляд Доусона.
А потом сон.
Беспокойная ночь, холодное, безликое утро. Пустой обеденный стол и расставленные белоснежные тарелки, хотя Вайнона не касалась их после того ужина, когда все еще были живы. Как насмешка – ничего не произошло, ничего особенного, давайте продолжать. И Вайнона принялась готовить завтрак. Жизнь учит безразличию. Неудача, промах, смерть – такое случается. Нужно жить дальше.
Холодные руки, на безымянном пальце левой виднеется след от обручального кольца. Вайнона в платье, со сколотыми на затылке волосами, бесстрастно смотрит на кусок сыра, который нарезает острым кухонным ножом. Постояльцы спускаются один за другим, а процессией руководит полицейский средних лет. Вайнона просит их пройти в кухню и сесть на места. Безучастный кукловод, который опасается своих кукол.
- Скажите, милая, - скрипуче произносит пожилая женщина. Еще вчера она рассыпалась в улыбках, громко смеялась, подверженная веселью, и рассуждала о непогоде. Теперь она – кроткая ученица, которая желает привлечь лишь каплю внимания своей мадам-наставницы.
- Могу я покурить здесь? Так и не смогла открыть окно в своем номере.
- Как вам угодно, - сухо отвечает Вайнона. Она обходит каждого с большой сковородой, на которой толстым слоем лежит омлет с порубленными кусочками бекона. Если бы не внезапный буран, здесь было бы пусто. Никаких голосов, никакого присутствия других людей. Тишина, спокойствие. Вайнона любила одиночество, оно отвечало ей взаимностью.
- Сначала позавтракайте, бекон с табаком плох на вкус, - усмехается Скотти. Мужчина не растерял уверенности после тяжелой ночи, наутро он проснулся бодрым и почти веселым. И с большим аппетитом, так как набросился на омлет, будто изголодавшийся пес. Вайнона поставила сковороду обратно на плиту и заняла свое место во главе стола. По одну руку от нее расположился сержант Доусон, по другую – фармацевт Вивиан. Здравомыслящая женщина, которая разбирается в домашнем применении мышьяка, чего нельзя было сказать о самой хозяйке мотеля. Она не сталкивалась с крысами, для этого у нее работала супружеская пара, которая следила за состоянием несчастного здания. Когда-то Вайнона жила в таком же двухэтажном доме – там был невысокий забор, на лужайке за домом стояли детские качели. Если в том доме и водились когда-то крысы – этим занимался муж Вайноны. Бывший.
- Мисс Блайд, омлет просто превосходен, - прощебетала пожилая женщина. В журнале напротив ее подписи стояло имя – Моника Джессоп. Кажется, она писала книги, если бы только Вайнона следила за разговорами во время вчерашнего ужина – она бы могла припомнить.
- На здоровье, - ответила хозяйка мотеля. А когда женщина вытащила сигарету и Скотти галантным жестом дай ей прикурить, Вайнона спохватилась, - осталось еще, хотите добавки?
Женщина затянулась.
- Спасибо, милая, мне нужно…кх…, - Моника кашлянула, - следить за фигурой…кхркх…, - попыталась прокашляться, - мне бы воды…
Скотти налил воду в стакан из стоящего рядом графина и заботливо похлопал рукой по спине своей соседки. Моника признательно кивнула ему и потянулась за стаканом, когда ее настиг бурный кашель. Несколько секунд, после которых Моника вдруг начала хрипеть, раскрывая рот в попытках заглотнуть немного воздуха. В руке Вайноны замерла вилка, сержант Доусон поднялся с места. Пожилая дама попыталась привстать, ее глаза увлажнились, раскрываясь шире и шире, она коснулась ногтями своей груди, пытаясь словно расцарапать себя изнутри. Ее открытый рот наполнился кровью, вязкими крошечными пузырями, которые медленно вытекали к губам, а затем падали на подбородок.
Перед глазами Вайноны суетились люди. Как в огромном городе, переполненном копошащейся толпой, когда ты замираешь на перекрестке, и всё движется перед тобой, позади тебя, вокруг тебя. Сквозь тебя. Жизнь не останавливается ни на мгновение, и только ты остаешься обездвиженной. Безразличной.
Смерть случается.
Нужно жить дальше, верно?
[AVA]http://sh.uploads.ru/mg3Dt.png[/AVA][NIC]Winona Blide[/NIC]

+4

15

[audio]http://pleer.com/tracks/12925331Cenx[/audio]
Вивиан подпирает дверь комодом. Вивиан ставит рядом с ним стул на две ножки, чтобы он упал, если кто-то попытается войти в ее комнату. Вивиан накрывается одеялом с головой.
Ничего не помогает. Ей по-прежнему страшно.
Храбриться в окружении напуганных людей – дело нехитрое. У Вивиан всегда прекрасно получалось держать себя в руках, когда остальные паниковали. Свойство характера, если хотите.
Сейчас она одна. Сейчас с ней в комнате – только собственные страхи. Сказать «я не боюсь умирать» - значит, солгать. Безусловно, как и у любого другого человека, у Вивиан есть свои собственные покойники, которым она будет рада, когда придет ее час. Но сейчас ей хочется, чтобы час этот пришел попозже.
В сущности, это очень глупая смерть. В провинциальном мотеле, от руки психопата (ведь иначе не объяснишь? Человек просто убивает своих со-жильцов, ну, или постояльцев, как хотите. Они же совершенно ничем не связаны между собой, а значит убийца – маньяк). Вивиан представляла себе все это как-то не так.
Он затихает в постели, крепко сжимая в руках фигурку Христа сантиметров в тридцать ростом. Обидно, конечно, что средство самозащиты – это Господь наш Иисус Христос, но на безрыбье, как говорится, и рак рыба.
С утра столовая погружена в мрачное затишье перед бурей. Никто уже не торопится делиться подробностями о жизни и планами на дальнейшее путешествие. Люди напряженно пережевывают завтрак, Вивиан, уткнувшись в свою тарелку, с поразительной целеустремленностью пытается запихнуть в горло хотя бы кусок. Пока попытки безуспешны.
Никто уже не пьет. То ли люди решили сохранять трезвость ума, то ли опасаются крысиного яда в бутылках. Бледная хозяйка мотеля выглядит как робот. Сержант прожигает дырки в сидящих глазами. Дружелюбие просто окружает их всех.
Когда пожилая леди начинает кашлять, все замирают. Никто из них не признается, но они понимают все сразу – она не жилец. Случилось что-то, выбивающееся из рамок привычного, а в этом мотеле это – верная смерть. Вивиан даже не удивляется сильно, видя кровь на белой скатерти, замечает только, как начинают дрожать руки, когда женщина падает лицом вперед прямо на стол – и кровь вытекает из ее горла толчками, словно после смерти все барьеры рухнули и теперь красная может струиться там, где ей хочется.
Вивиан вскакивает, опрокинув стул. Пятится к стене. Скотти рядом с ней тоже умильно изображает краба.
Сержант поднимает женщину за плечо, а потом бросает взгляд на Вивиан:
- Что с ней?
- Я фармацевт, - непослушными губами говорит Вив, - а не врач.
- Посмотрите,  - настаивает сержант, - вдруг…
- Я к ней и не приближусь! – истерически выкрикивает Вивиан, - ни за что на свете! Вдруг она заразная!
В этот момент, словно очнувшись ото сна, поднимаются все. В секунду стол пуст – люди сгрудились перепуганной группой у дверей.
- Может быть, она болела? – рассуждает Доусон, - кровь во рту. Рак легких?
Вивиан не говорит ему, что никогда в жизни не слышала о такой резкой смерти от рака легких. Дама, еще вчера пышущая здоровьем, никак не напоминает тяжелобольную. Версия не выдерживает никакой критики.
- Разойдитесь по комнатам, - командует Доусон, - заприте двери. Через час я приду и постучусь к каждому – будем решать, что делать.
Вивиан покидает столовую первая. Скотти идет за ней, будто хочет что-то сказать. Вивиан обжигает его взглядом и скрывается за дверями своего номера.
Ей удается немного поспать. Точнее, странное состояние между сном и явью – там, во сне, почему-то много незнакомых людей, постояльцы отеля, супруг – вряд ли можно назвать сном, но и бодрствованием это тоже не является.
Ее будит стук в дверь. Не в ее дверь.
- Мистер Корнуолл, - громко зовет Доусон, - мистер Корнуолл. Вы слышите меня? Вы в порядке?
Вивиан закрывает глаза, и слезы катятся по ее щекам. Неужели ты так ничего и не понял, глупый мальчик? Неужели тебе не ясно, что скрывается за этим молчанием?


[NIC]Vivian Richards[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/SczGZ.png[/AVA]

+4

16

Вайнона сидела на постели, прислонившись спиной к трепещущему вороху обоев. Взгляд ее одурманенный был направлен на запертую дверь, а ведь глупо же – ни у кого больше нет ключей от ее комнаты, разве только смельчак какой решится выбить дверь. Но кто решится, если повода и нет?
Сержант Доусон проводил ее до номера. Не той укромной обители на первом этаже, где Вайнона отходила ко сну и могла обставлять, потакая многочисленным прихотям, а один из номеров для постояльцев – так безопасней. Мисс Блайд, разумеется, не верила ни единому слову – полицейский почти что произнес вслух: вы под еще большим подозрением, нежели остальные, так что перебирайтесь-ка ко всем.
Теперь Вайнона Блайд, пленница собственного мотеля, восседала на кровати покойного Исаака, с отвращением, против воли вдыхая запах его не успевшего развеяться присутствия; чужие простыни внушали ей трепетный страх, брезгливость, которая усилилась в разы после того, как Вайнона своими глазами увидела труп старого еврея. Теперь бы унять поскорее дрожь.
Сон никак не желал приходить.
Вайнона пересчитала три отары барашков, но безуспешно: глаза жгло изнутри, тело вздрагивало при малейшем шорохе, пусть даже он был лишь движением собственной руки; и всё же мысли поглощали женщину в свое тихое, спокойно покачивающееся море – как же я дошла до такого?
Это хорошо, что размышления всё еще находят дорогу к ее сердцу – стало быть, Вайнона не совсем бессердечна, стало быть, безразличие всё еще борется с сердобольностью, а ведь когда-то Вайнона была мягче шелка. Любо-дорого смотреть на пышущее свежестью лицо, отрада для глаз – наблюдать за ее движениями, за тем, как покачиваются плавно бедра при ходьбе, как раскрываются в улыбке эти губы.
И как же холоден был ее взгляд сейчас.
Несколько часов без блаженного сна не могли пойти на пользу. Нервы истощаются, растворяются в теле, оставляя лишь горькое послевкусие и ожидание горя. Еще большего горя, еще большего отчаяния, еще большей радости, что беда коснулась не ее. Убытки мотеля – ничто в сравнении с тем, что сама Вайнона была в безопасности (если можно так сказать, находясь в одном доме с убийцей). Возможно, стоило бы запереться и не выходить из комнаты до тех пор, пока метель не утихнет – тогда сержант сможет избавить ее от присутствия всех этих людей и, после разбирательств, отправить хозяйку мотеля обратно к ее одиночеству. Тут уж как звезды подскажут.
Этой ночью на небе было не разглядеть ни одной звезды.
Сержант Доусон постучал в дверь. Громкий, настойчивый, требовательный стук – даже не требовалось выглядывать сквозь образовавшуюся от открытия двери щель, дабы узнать в этом стуке кулак служителя закона. И всё же Вайнона выглянула; тело ее оставалось за порогом, а сама она лишь улавливала сочившееся из светильника бледное сияние. Со стен почти начала осыпаться штукатурка, а мистер Мартин Корнуолл так и не ответил.
- Сделайте уже что-нибудь, - устало выдохнула Вайнона, глядя на полицейского. Тот чуть шелохнул головой, дав понять, что услышал ее, затем разбежался и врезался плечом в дверь. Тонкая и хрупкая, она не выдержала бы и простого удара, а от этого прыжка с разбегом и вовсе треснула, словно готовясь рассыпаться на части, и дверь слетела с петель. Доусон ворвался туда, за его спиной уже возвышался Скотти Эткинс.
В нескольких шагах от двери замер мистер Коупленд, Вайнона сделала один шаг за порог, и даже Вивиан выглянула из едва открывшейся двери. Мартин Корнуолл лежал в своей постели, руки были сложены на груди поверх бледно-серой простыни. Сквозь открытые веки в потолок устремился его стеклянный, затянутый поволокой взгляд. А вокруг головы и плеч, уподобляясь ореолу, растянулось кровавое пятно.
Кто-то перерезал ему горло. Окровавленная бритва, будто бы насмехаясь, глядела на постояльцев из-под начинающих коченеть пальцев покойника.
Сержант Доусон выхватил пистолет и обернулся к собравшимся за его спиной постояльцам мотеля. Переводил взгляд с одного на другого, затем на следующего, и мучительно соображал – перекатывание его мыслей так явно отражалось на его лице, что Вайнона не решалась даже двинуться, дабы ненароком не всполошить и без того раздосадованного полицейского.
- В чьем номере находилась бритва? – спросил он внезапно, повернув голову к Вайноне.
- Во всех, - тихо пролепетала женщина, - понимаете, они дешевые…
Скотти расхохотался. Громким эхом отозвался его смех, пока мистер Эткинс, прильнув спиной к коридорной стене, приложил руку к груди и согнулся.
- Не могу…, - прерывисто говорил он, - бутылка ваша…бритва ваша – наша мотельная убийца…
Вайнона зажмурилась, но проклятый смех стоял в ушах. Она задышала тяжело, как будто тянула в себя воздух из последних сил, и не успел кто оглянуться, как женщина начала оседать на пол.
[AVA]http://sh.uploads.ru/mg3Dt.png[/AVA][NIC]Winona Blide[/NIC]

Отредактировано Bonnie Castle (09.06.2016 23:16:05)

+5

17

[NIC]VIVIAN RICHARDS[/NIC]
[AVA]http://sg.uploads.ru/SczGZ.png[/AVA]
Это похоже на полотна Босха – Вивиан ненавидит этого художника всей своей душой. Слишком много деталей, которые складывают тошнотворную картину мира. Он будто прошелся здесь своими кистями, извратив все привычное в своей проклятой манере – Вивиан сжимает зубы так крепко, что на висках напрягаются вены – все, лишь бы не завизжать.
Белье в мотеле мерзкого цвета – сухого, пыльного асфальта на одной из улочек провинциального города в Техасе, который не видел дождя уже тридцать два дня. Урожай кукурузы мертв, а по дорогам одиноко катается перекати-поле, чертово «ведьмино гнездо». Цвет дороги – цвет простыни. Глаза мистера Корнуолла подернуты белесой пленкой. Красное пятно  крови – маки в цвету. Бритва с забавной розовой ручкой, выбивающейся из атмосферы – словно кость в горле.
Вайнона падает на пол. Она в обмороке, но никто не спешит ей помочь – полицейский беспомощно размахивает пистолетом, сжимая его как утопающий – спасательный круг. Скотти заливается смехом, который лишь прибавляет ситуации абсурда. Вивиан, зажав рукой рот, подходит к Вайноне и легко шлепает ее по щеке, а потом по другой, пока хозяйка мотеля не открывает, наконец, глаза.
- В нашей ситуации уходить из сознания смертельно опасно, - тихо говорит Вивиан, - вы должны это понимать. Держите себя в руках.
Полицейский осматривается, движения его несколько дерганы, глаз замылен – ему кажется, будто все кругом враги. Вивиан представляет, как в глубине души сейчас он проклинает свою смену и свою работу, непогоду и чертов мотель – и присоединяется к нему в его размышлениях.
- Вы слишком спокойны, - внезапно говорит Доусон, и в его тоне к своему ужасу Вивиан слышит истеричные нотки.
- Поверьте, сержант, - еле шепчет Ричардс, - я держусь из последних сил.
- Нормально, док, - развязно бормочет Скотти, - не хватало нам тут двух истерящих баб.
Доусон бросает на него испепеляющий взгляд.
- Лучше бы нам собраться в одном месте и просто дождаться наступления нормальной погоды.
- Возможно, - декламирует Скотти, который выглядит так, будто прилично набрался, - это последние часы вашей жизни. Вы правда хотите провести их, пердя в подушку в этой сраной гостиной?
Вивиан не успевает сдержать гримасу презрения.
- Как насчет перепихнуться, куколка? – фривольно продолжает Скотти. Он тянется к Вив, и та не успевает отшатнуться, когда мерзкая, липкая от пота лапа проводит по ее щеке. Вивиан вздрагивает всем телом, отшатывается.
- Убери свои руки!
- Не очень-то и хотелось, - смеется Скотти и разворачивается.
- Куда вы, мистер Эткинс? – Доусон не настроен на долгие разговоры, а Скотти и того больше – удаляется к себе, захлопнув двери. В замке проворачивается ключ, а потом из-за створки слышится его хриплое:
- Отправляйтесь в гостиную или в спальню к этой красоточке – хозяйке мотеля, или хоть в саму преисподнюю – но не тащите за собой меня.
- Но мистер Эткинс… - начинает Доусон, и тогда Вивиан кладет руку ему на плечо:
- Не стоит. Пусть он остается здесь.

Она открывает глаза, будто бы рывком вскакивает с неудобной софы, в которой скрутилась в самой что ни на есть неудобной позе. Одеяло, которым кто-то заботливо прикрыл Вивиан, падает на пол, но сейчас совсем не до него – гостиная пуста.
«Они оставили меня одну!» - в ужасе думает Вив. Она помнит, как все вместе оставшиеся люди спустились сюда, в эту небольшую комнатку, как сидели молча, испепеляя друг друга взглядами, как она устала и почувствовала себя нехорошо, как задремала на этой софе, оставшись, однако сосредоточенной, но теперь – теперь здесь никого не стало, и что, если убийца уже добрался до них всех, оставив ее, Вивиан, на растерзание, словно она сама – лакомый кусочек?
Блондинка вскакивает с софы и в тот же миг сверху слышит протяжный мужской вопль. Вивиан зажимает уши руками и падает обратно на софу, надеясь снова нырнуть в сон, надеясь никогда не останавливаться в этом мотеле, надеясь забыть все это… но вопль «он мертв» оглушительным крещендо стоит в ушах. Никуда не деться.

Отредактировано Sam Darmody (05.09.2016 10:21:06)

+2

18

- В нашей ситуации уходить из сознания смертельно опасно, - сказала Вивиан, помогая Вайноне прийти в чувство, и та была с ней совершенно согласна. Когда это безумие кончится и лишь только тогда Вайнона сможет спокойно вздохнуть и улечься спать, не опасаясь того, что может произойти, едва она сомкнет глаза. Жаль, что организм не так силен, как моральный дух. Но ничего, ничего, однажды всё это закончится.
Поступает очередное предложение собраться в гостиной и ждать. Ждать чего? Когда погода уладится. Детектив не собирается провести очередной допрос? Зачем, все лгут. Один из присутствующих уж наверняка. Вайнона бесстрастно ждет окончания дискуссии, ей безразлично, где просиживать время, лишь бы оставили в покое. Доусон всё меньше походит на копа и всё больше – на такого же постояльца, как и все в этом коридоре.
Прежде, чем они все перейдут вниз, Вайнона просит разрешения еще раз зайти в свою комнату, чтобы достать шаль – самочувствие ее подводит, озноб бредет по коже, как проклятый. Доусон кивает остальным, чтобы спускались, а сам ожидает на пороге ее спальни, как доблестный надзиратель.
Всё валится из рук. Вайнона спокойна, но внутри нее кипит злость – сейчас она кажется себе воистину беспомощной, а присутствие зрителя еще больше действует на нервы. Но кем бы она была, если б не умела держать себя в руках?
В гостиной Вивиан внезапно оказалась одна. Коупленд отправился в уборную, говорит она, и тот спускается по лестнице почти что после ее фразы.
Разговоры не ладятся. В каждой фразе сквозят обвинения, подозрения, такого обилия недоверия мисс Блайд еще ни разу в жизни не встречала, и так пронзительно выдаются эти оттенки из обыкновенных интонаций в голосах, что впору разобрать кухонные ножи и усесться в кругу, держа лезвие перед собой. На всякий случай.
К слову, о еде – подошло время ужина. Снежная буря по-прежнему не желала стихать, и если бы такая погода продлилась целую неделю, то сейчас у хозяйки мотеля нашлись бы для окружающих прискорбные новости. Однако, пока что запасов вполне хватило на еще один плотный ужин. Если, конечно, кому-то в горло полезет еда.
Желудок поддержал ее мысль, и Вайнона лишь преисполнилась надежды, что никто в комнате не услышал этого тихого урчания. Ей стало неловко. А Вивиан стало плохо. Блондинка сослалась на головную боль и в ином случае Вайнона предложила бы ей таблетку аспирина и стакан воды, а затем помогла бы добраться до комнаты. Но сейчас Доусон реагировал раздражительно на каждое резкое движение, а потому удаляться из гостиной запретил наотрез.
- Кухня в десятке метров от нас – уж стакан воды-то я могу принести без ваших подозрений, - возразила Вайнона. Детектив кивнул, и женщина прошла в кухню, где вытащила из ящика чистый стакан, протерла его и набрала воды. По счастливой случайности, на одной из полок она обнаружила свои же оставленные таблетки и, видимо, впопыхах. Схватив одну, она тут же поспешила к Вивиан.
- Выпейте, снимет боль, - заверила она постоялицу.
- Что это? – спросил Доусон.
Вайнона сжала губы, мысленно отсчитав несколько секунд, и лишь после повернулась и, бросив на мужчину снисходительный взгляд, ответила:
- Это обычный аспирин. Не знаю, как выглядит мышьяк или что вы там подумали, но я вообще-то пытаюсь помочь.
Она прошла в кресло и уселась там, следя за тем, как Вивиан проглатывает таблетку и запивает ее водой. Коупленд сидел к ней ближе всех, до сих пор не промолвив ни слова, но тем не менее с интересом следил за беседой хозяйки мотеля и полицейского.
- Каждый раз, когда вы пытаетесь помочь, гибнут люди, - жестко произнес Доусон. Кажется, мисс Блайд не в числе его фаворитов в этой гонке.
- А вы, как для полицейского, что-то подозрительно бесполезны, - парировала женщина, и оком не моргнув на прямое обвинение, прозвучавшее мгновением ранее.
- Так по-вашему я – убийца? – скептично продолжил мужчина, - это ведь вы позвонили в полицию. Звучит нелепо, не находите?
- Отнюдь, - внезапно произнес Дориан Коупленд, до этого казавшийся безучастным, - вы читали пьесу Агаты Кристи «Три слепых мыши»? В этом рассказе убийцей оказывается человек, который перехватил звонок и появился в форме, изображая из себя полицейского. К слову, действие происходило в мотеле.
Вайнона чуть улыбнулась и опустила глаза. Пусть и не считала себя той, кто должен нуждаться в защите, но этот жест был приятен – уж наверняка приятнее того внимания, которое мог бы оказать Скотти Эткинс.
- Я проверю, как там мистер Эткинс.
Помяни черта…
- А вы оставайтесь в гостиной, - добавил детектив и отправился вверх по лестнице.
Вивиан уже успела заснуть, когда Вайнона предложила мистеру Коупленду отправиться в кухню – им всем требовалось подкрепить силы, а в нынешнем состоянии с кулем картошки, который надобно достать из подвала внизу, она не справится. Дориан, подумав, согласился.
Крик Доусона застал их в момент, когда Вайнона разрезала картофелину на две половины. Нож дернулся и выскользнул, его звон эхом пронесся по помещению кухни. Коупленд впился глазами в нож, затем перевел взгляд на лицо Вайноны. Та замерла.
- Каковы шансы, что этот гаденыш самолично повесился на своем галстуке? – вдруг спросил Дориан, и Вайнона растерялась.
- Да бросьте, - он смягчился, - идемте, посмотрим на беднягу Эткинса.
Покинув комнату, они тут же наткнулись на проснувшуюся Вивиан.
В груди нестерпимо жгло огнем.
[AVA]http://sh.uploads.ru/mg3Dt.png[/AVA][NIC]Winona Blide[/NIC]

+3

19

[NIC]VIVIAN RICHARDS[/NIC]
[AVA]http://sg.uploads.ru/SczGZ.png[/AVA]

Только…только не оставаться одной… где же…все…куда все делись?
Хоровод мыслей в голове обрывается судорожным: они меня бросили! Они оставили меня одну в чертовом мотеле умирать! Никто не придет мне на помощь и этот псих сможет делать со мной все, что он только захочет!
Вивиан вскакивает с софы, на которой спала, кубарем летит вниз, запутавшись в одеяле, которым кто-то прикрыл ее заботливо: может быть, мистер Доусон? О, ну конечно нет, он слишком подозрителен, он слишком… слишком предвзят. Он бросается на них, словно бешеная собака, будто не верит, что они – не убийцы, что убийца, возможно, затаился на чердаке, как в каком-нибудь глупом ужастике, что он прячется под кроватью или в сундуке на кухне, и только и ждет того, чтобы они разошлись по комнатам, чтобы они были одни, чтобы их было еще легче убить…
Вивиан всхлипывает от ужаса и выскакивает в коридор, столкнувшись там с Вайноной и последним из тех, кто остался в живых, этим мистером Коуплендом, выглядящим словно третейский судья, напыщенный и самодовольный индюк.
- Вы слышали крик? – спрашивает он у Вивиан, словно можно было не услышать этот вопль, который подтверждает, что даже у копов иногда сдают нервы.
Вивиан кивает, чувствуя, что шея отказывается держать голову, и кивок получается смазанным, каким-то дерганным. Вайнона выглядит, видимо, не лучшее самой – круги под глазами, бледные щеки, почти синие, искусанные до крови, губы.
- Нам… нам обязательно туда идти? – облизнув пересохшие губы, наконец решается Вивиан.
- Думаю, что Доусону нужна психологическая помощь, - мягко отзывается Коупленд, и Вивиан, схватив на секунду взгляд Вайноны, удержав его, не выдерживает:
- Вы так спокойны….
- Кто-то должен сохранять рассудок даже в аду, согласитесь, милочка? – не дождавшись ее ответа, Коупленд начинает подниматься по лестнице. Вивиан, передернув плечами, начинает восхождение за ним. Вайнона плетется следом.
В комнате Эткинса – беспорядок, удивительно, как он успел так захламить комнату? Вив бросает взгляд на хозяйку мотеля и ищет в ее глазах хотя бы тень недовольства мерзким клиентом, надо же – внезапно Ричардс разбирает смех – мало того, что насвинячил, еще и сдох! Ужасный постоялец!
Сам Скотти лежит на кровати. Наверное, можно даже сказать, что ему повезло больше всех – лицо у него умиротворенное, чуть ли не улыбка на губах, на правой руке туго затянут жгут, и, видит бог, у него все еще стоит. Как встал перед смертью, так и… господи. Вивиан начинает душить истерический смех.
- Мистер Эткинс был наркоманом? – спрашивает Доусон, вытирая со лба пот – кажется, ему самому неловко за тот крик, что он издал, обнаружив тело, - возможно это самоубийство? Или может, он вообще не хотел умирать? Просто передозировка, стресс…
Все замолкают на секунду, рассматривая умершего легкой смертью Скотти, и тогда Вивиан  нарушает тишину:
- Разве Скотти был левшой?

В кухне тепло. Доусон расхаживает мимо окна, то и дело бросая взгляд на улицу – непогода бушует и вряд ли прекратится в ближайшие пару часов. Вайнона, поджав под себя ноги, как маленькая девочка, сидит в углу комнаты, ее глаза лихорадочно бродят по стенам, ни на секунду не останавливаясь. Коупленд рассматривает свои ногти, а Вивиан пересчитывает дырочки в ажурных занавесках уже в третий раз.
- Пожалуй, мне нужно в уборную, - вдруг громко объявляет Коупленд, и все воззаряются на него с удивлением, потому что это и правда довольно странная фраза. Коупленд снисходит до объяснений, - дом набит трупами. Я не хочу идти один.
- Разумно. Я вас провожу, - решает Доусон, и Коупленд качает головой:
- А вот разумно ли оставлять двух женщин одних в комнате? Не боитесь, что когда мы вернемся, найдем два остывающих трупа?
- Я схожу! – вскакивает Вивиан, которой хочется размять ноги и невмоготу уже считать чертовы дырочки, - давайте, я с вами.
Коупленд кивает, и вдвоем они покидают кухню. Вивиан идет впереди, сворачивает под лестницу, туда, где находится туалет, для прислуги и внезапно чувствует крепкие мужские руки на своей шее.
- Я узнал тебя, сука! – шипит на ухо мистер Коупленд.
- Ч…что? Не…не понимаю, - задушенно хрипит Вивиан, которой хочется крикнуть, но сил нет даже чтобы вздохнуть, - я….
- Не ври, тварь! – громче добавляет Коупленд, а потом его руки начинают сжимать ее шею еще сильнее.

Отредактировано Sam Darmody (25.11.2016 18:19:58)

+4

20

Некоторые люди всю свою жизнь знают смерть лишь понаслышке.
Видят ее на экранах своих телевизоров, черно-белые или цветные кадры, где искусная рука монтажера тут же отводит их взор от предсмертных секунд умирающего к панораме жизни, которая не замедляется с потерей одной из тварей божьих – так устроен мир. Они слышат о смерти кого-то, с кем могли никогда не видеться, но в силу обстоятельств испытывают робкую, минутную скорбь, поддерживая таким образом кого-то небезразличного себе. Или же просто прогибаются под уставом вежливости.
Холодная, равнодушная смерть – не то, с чем привыкла сталкиваться Вайнона Блайд, и всё же оная окружает женщину, выглядывает из-за дверей гостевых комнат, улыбается кровавыми отпечатками с белых накрахмаленных простыней, источает тошнотворный запах из помещения крохотной кладовой.
Вайноне хочется влить в себя бутылку бренди – целиком, залпом, лишь бы остановить этот мерзкий смрад, распространявшийся в ноздрях, завладевавший мыслями, вторгавшийся в нервную систему, хотя женщине только-только удалось совладать с паникующими нервами.
Оставаться наедине с Доусоном – так же зудяще-неспокойно, как и оказаться лицом к лицу с трупом ранее найденного Скотти Эткинса. Внезапно в голову Вайноны закрадывается мысль, что имена ее нынешних постояльцев удивительно нескладные, будто вырванные из страниц классического детектива о затаившемся в промозглом скучном здании убийце, тем не менее, они отпечатываются в памяти – как и череда им подобных, что встречала Вайнона в книгах. Как удачный писательский прием. Нелепые имена – верный способ остаться в памяти.
Едва Коупленд и Вивиан покидают комнату, Вайноне становится холоднее, чем было в их присутствии. Легкая, но ощутимая волна озноба прокатывается по телу, вынуждая поежиться и обхватить себя руками под внимательным взглядом полицейского. Этот характерный взгляд, когда ты испытываешь чувство вины, даже если ничего не совершил – отвратительное чувство, испытываешь его против воли, несмотря на все попытки совладать с хаотично колеблющимся душевным равновесием.
- Я думаю, нам не следует разделяться, - говорит владелица мотеля и поднимается со своего места. Доусон встает одновременно с ней, казалось, готовый к подобному действию с ее стороны. Неужели ему самому ни капли не страшно? Неужели в головы полицейских не закрадывается мысль, что они тоже смертны, и что могут стать жертвой – пусть незапланированной, но всё же жертвой?
- Хорошая мысль, - полицейскому на самом деле просто приспичило, но дело – прежде всего.
Он пропускает Вайнону вперед, когда они покидают кухню, и в иной ситуации подобную галантность мисс Блайд одобрила бы, но не в этот раз: сейчас ей не по себе, она ощущает себя не в своей тарелке, один взгляд на эти придирчиво разглядывающие ее лицо глаза заставляет женщину нервничать, хорошо что остатки самообладания не позволяют ей свалиться в кресло и просто ждать линчевания, подогретого ликующими возгласами Доусона.
Вайнона может передвигаться по коридорам мотеля даже с закрытыми глазами, вот и прямо сейчас: ее взгляд смотрит сквозь пол, ноги переступают машинально, тело само движется по направлению к отхожему месту, где должны уже находиться мисс Ричардс и мистер Коупленд. Во всяком случае, один из них, пока другой улаживает проблемы.
Вопреки ожиданиям, женщина и сопровождающий ее полицейский слышат шум возни и сдавленный женский возглас – тихий или попросту приглушенный, слабый, но всё же слышный – и Вайнона неосознанно цепляется за мужскую руку, впиваясь ногтями в ткань рубашки, на короткое мгновение она замирает, понимая, что происходит за ближайшим поворотом.
- Он же…сукин сын! – выдыхает она, широко распахнув глаза и умоляюще глядя в лицо Доусона, она дергает его за рубашку и громко шепчет, в конце срываясь на истеричный возглас, - он убьет ее, Доусон. Сделайте же что-нибудь!

Вайнона помнит, что метнулась в закоулок коридора вслед за полицейским. Помнит, как опустилась рядом с осевшей на пол Вивиан, как обхватила руками ее голову, как мягкими, но настойчивыми жестами убирала белокурые волосы с лица, вглядываясь в это самое лицо, бледное и испуганное, надеясь, что мисс Ричардс всё еще в сознании и ей не успели причинить непоправимый вред.
- Всё хорошо, - шептала Вайнона, глядя в глаза Вивиан. В уголках ее собственных глаз блестели слезы, которые женщина смахивала, а на губах ее блуждала улыбка облегчения.
- Всё закончилось, - шептала она, - он мертв. Он мертв…
[icon]http://sh.uploads.ru/mg3Dt.png[/icon][nick]Winona Blide[/nick]

Отредактировано Zatanna Rice (30.09.2016 19:07:34)

+3

21

[audio]http://pleer.com/tracks/14220210k1QZ[/audio]
…А на следующий день метель прекратилась. Ровный белый снежок поблескивал на солнце мириадами огоньков, мороз крепчал так, что старые рамы окон мотеля трещали, но все же метель успокоилась и наконец позволила небу явить Земле свой голубой и безоблачный лик. Полуденное солнце озаряло небосвод, блики скакали по стеклам и поверхностям мотеля, солнечные зайчики обосновались на полу. День был отличным.
Они не стали трогать тела. Оставили их там, где они и лежали – офицер сказал, что это нужно, чтобы не смазать картину преступления, хотя самой Вивиан было совершенно понятно, что смазывать тут нечего. По правде говоря, такому решению Доусона она была рада, потому что даже видеть не могла всех этих убитых людей – ей казалось, будто ночь, закончившись, унесла за собой какой-то тяжелый груз, оставив ее отныне и навсегда одну, легкую, невесомую, будто пушинка. Чувство это, хоть и приносило некое непонятное удовлетворение, в целом Вивиан не нравилось.
Она не плакала – когда прозвучал сухой, будто раскат грома, выстрел, когда Коупленд упал на нее сверху, заливая ее своей кровью, когда бешеные его зрачки, попрыгав в глазницах, наконец замерли навечно. Когда Вайнона обнимала ее, гладила спутанные белые волосы, когда Доусон легко встряхивал ее за плечи, будто бы пытаясь прогнать из нее транс, в котором Вивиан и не находилась. Она не плакала все это время – повалилась, как убитая, на горизонтальную поверхность софы, и тотчас забылась мертвым сном.
Ее разбудил Доусон – хотя Вивиан предпочла бы солнечный лучик, без устали прыгавший по полу.
- Метель закончилась, - сказал он, - мы можем уехать отсюда. Заберите свои вещи.
Не до конца оправившаяся от тяжелого, будто летаргического сна, Вивиан послушно поплелась наверх, в свою комнату, чтобы забрать там так и не распакованную сумку. Сбросила в нее книгу и крем для лица, стоявшие на тумбочке, смела несколько бумаг, которые просматривала перед сном…ах, как это было давно! Будто целую жизни назад, когда все еще были живы, а сама Вивиан – спокойна и холодна. Теперь она ощущала себя сломанной – опасно индифферентной ко всему происходящему, но будто бы надломанной, как тонкая березка в бурю, и это ощущение пугало ее, но вместе с тем – вселяло некую надежду. Уж лучше так, чем свихнуться и стать последней жертвой безумного Коупленда.
Вайнона с похожей сумкой уже стояла внизу, когда Вивиан спустилась в холл. Доусон, уже сбегавший к машине и даже откопавший ее от навалившего за ночь снега, похлопал руками – белые хлопья упали с его рукавиц на пол. «Будет лужа, если сейчас не затереть», - отстраненно подумала Вивиан, но решила, что будет слишком странно предлагать убрать снег. Она просто молча кивнула на вопрос: «Все ли в порядке?» и вышла из мотеля последней, пропустив Вайнону и Доусона вперед. Она же закрыла двери, вопросительно поглядев на хозяйку мотеля, мол, где же ключи. Но та смотрела только вперед, взгляд ее был пуст, и Вивиан оставила дверь в покое, внезапно впервые задавшись вопросом – что, если Вайнона чувствует себя такой же сломанной и растоптанной, как и она сама? И что же им, в таком случае, делать? Ответа на этот вопрос не было, но зато Доусон открыл двери машины и сделал приглашающий жест. Что ж, Доусон мог сделать для них хотя бы это, и Вивиан устроилась сзади, за сиденьем пассажира. Вайнона села позади Доусона, продолжая смотреть впереди себя. Машина тронулась, зашумел двигатель, и тогда Вивиан позволила себе обернуться. Обветшалое здание, теперь почему-то выглядящее нежилым, лениво стояло среди снегов и составляло контраст с безоблачным синим небом. Машина Вайноны серебрилась под солнцем, но больше Вив не чувствовала, что эта машина принадлежит ее. Теперь все вокруг на тысячи миль было чужое, и даже эта машина, последнее пристанище на несколько недель, казалась враждебной. Весь мир был чужд, горд и зол. Вивиан повернулась назад, протянула руку к Вайноне. Нашла и сжала ее тонкие пальцы. И только теперь смогла заплакать.
В участке пришлось отвечать на целую уйму вопросов. К своему собственному удивлению Вивиан так и не смогла вспомнить, куда направлялась. Может быть, Рочестер, а может, Солт Лейк Сити? Или озеро Тахо?
Офицер Доусон пожимает плечами, решив, что у нее шок. Сама Вивиан, впрочем, считает также, и задается вопросом – куда же теперь идти? Она послушно повторяет тысячу раз сказанную уже информацию – кто она и кем работает, и как узнала о крысином яде, и что понятия не имеет, почему Коупленд хотел убить ее. И почему он убил вообще всех. Она повторяет это раз за разом, пьет ужасный кофе, который приносит Доусон, а потом запевает старую песню.
А когда Доусону уже все становится понятно – ему жалко ее, она видит это в его глазах, ему жалко и ее, и ту, вторую, оставшуюся в живых, когда он откидывается на спинку стула, Вивиан наконец задает вопрос, волновавший ее с самого приезда в участок:
- Можно мне увидеть Вайнону?

[NIC]VIVIAN RICHARDS[/NIC]
[AVA]http://sg.uploads.ru/SczGZ.png[/AVA]

+4

22

Эта история началась задолго до трагических событий, произошедших в мотеле на обочине. Тогда, восемь лет назад, мои волосы были темного каштанового цвета, лицо украшали очки в тонкой черной оправе, я носила брючные костюмы на работу и чередовала их с вязаными свитером и юбкой дома. У меня впервые появилась подруга по переписке, и объединяло нас то, что мы обе пережили свое личное горе.
Муж бросил меня, когда со дня судебного процесса не прошло и пары месяцев. Мы честно пытались пережить утрату, постигшую нас, но, несмотря на попытки образумить собственный разум, сердце и тело упорно не желало разделять одно на двоих. День, когда умерла моя дочь, моя маленькая прелестная девочка, стал днем, когда моя жизнь разрушилась. Окончательно и бесповоротно. Если мне и хотелось наложить на себя руки – я была слишком апатична, чтобы распознать это желание и предпринять какие-либо действия.
Вивиан – я буду и впредь называть ее так – понимала меня. Не как мать, но как женщина, которая столкнулась с жестокостью и несправедливостью; общество, которому мы служили и которому отдавали безвозвратно прожитые в труде годы, в момент истины отвернулось от нас. И истина затерялась в бесконечной череде дней смирения.
Мысль поселилась в моей голове, подобно зернышку, случайно упавшему в землю и проросшему вопреки отрицанию, мысль завладела мной крепко, а терять мне уже было нечего – и я позволила ей обосноваться в моем сознании. Робко, осторожными фразами прощупывая почву, мы с Вивиан искали то общее, что помогло бы нам вместе решиться на то, что мы бы никогда не совершили поодиночке. И тогда я предложила ей встретиться.
Мотель был куплен на имя человека, который никогда не существовал, но чье существование мы подтверждали всеми возможными способами. Мы знали, что нам придется ждать и ждать долго, но были к этому готовы и не возлагали ожиданий больше, чем того требовалось. Кропотливо собирали те жалкие крохи информации, которые накапливались в нашем архиве, вскоре мы изменили свои имена, мы преобразились, мы знали, что наши прошлые жизни нам никогда больше не понадобятся. Прошлая я никогда бы не решилась перерезать человеку горло старой бритвой.
Лживые, мерзкие отродья. Сколько раз в наших головах звучали эти вопросы? Почему они живы, почему не понесли заслуженного наказания, почему в мире слишком много продажных тварей, которые возносят друг друга над нами, простыми людьми, которые не могут себя защитить и обращаются за помощью? И нет большего предательства, чем бросить утопающему один конец веревки, дожидаясь, пока он схватится, а затем швырнуть в лицо второй и расхохотаться, довольствуясь этой жестокой забавой.
Эта снежная буря грозила стать самой холодной и сильной за последние пять лет – и мы, несомненно, понимали, что такой шанс судьба подбрасывает всего раз в жизни. Мы знали природу этих людей, мы изучали их, как ученые скрупулезно изучают подопытных крыс, день за днем подвергая их испытаниям, мы знали, чем заманивать и какую наживку использовать.
Мы подгадали самый идеальный момент, чтобы собрать их вместе, мы готовились к этому дню, мы репетировали множество раз и всё равно…
Как только я посмотрела в глаза Кассиусу, настоящее имя которого было Сэмюэл Беттон, мне стоило большого труда не выдать себя, хотя меня окатило волной безудержной ненависти. Когда мою дочь переместили на операционный стол, этот напыщенный ублюдок успел принять на душу, он был непозволительно пьян, чтобы прикасаться к скальпелю – и всё же он прикоснулся.
Мартин Корнуолл – адвокат клиники, слишком деловой человек, чтобы поступить по совести – клиника заплатила ему сполна, дабы он с легкостью отмел все притязания нашей семьи. Он получил свой гонорар в тот же день, когда я заплатила за маленький гроб для своей дочери. А пожилая недалекая женщина с высоким голосом и тучным телом – Моника, нянька по вызову, которая должна была неотлучно находиться рядом с моей девочкой. Ее вины во врачебной ошибке не было, но если бы только она сообщила нам раньше…если бы оторвала свой самодовольный зад от дивана и просто сняла трубку несколькими часами ранее…
Ни один из них не узнал во мне ту убитую горем мать, рыдавшую у стен клиники – горе сделало меня холодной и недоступной, но в то же время, как это правильно сказать?, красивой. Жажда справедливости позволила мне вытащить из их тел последние остатки жизни – и я сделала это с чувством глубокого удовлетворения. Кто говорит, что месть не приносит удовлетворения – тот никогда не знал, каково это: смотреть на зашедшуюся в агонии жертву, крысу, которую столько лет хотелось раздавить и запустить пальцы в кровавое месиво, оставшееся после.
Убив Корнуолла, я еще какое-то время оставалась в комнате, я сидела, запрокинув голову и прикрыв глаза, и вдыхала этот запах крови, постепенно пропитывавший его номер.
И давно я не была так счастлива, как в ту злополучную ночь.

[audio]http://pleer.com/tracks/44295260uHK[/audio]

Мотель на обочине остался вдалеке, опечатанный и одинокий, его припорошенные снегом окна тоскливо поглядывали на отбывающий автомобиль, в котором детектив увозил женщин подальше от этого зловещего места. После судьбоносного выстрела, когда пуля пробила брешь в теле Коупленда, Доусон стал смотреть на Вивиан и Вайнону с толикой жалости, а те лишь откинулись на сиденья машины и молчали.
Наспех выкуренная сигарета, вопросы, вопросы, чашка кофе из автомата в полицейском участке, и снова вопросы, показания, снова вопросы, плед и сломанный обогреватель, фотографии, вопросы и, наконец, размашистая подпись на блекло-белом листе бумаги. Доусон, поднося зажигалку к кончику сигареты, спросила, что Вайнона собирается делать с мотелем.
- Он уже свое отжил, - пространно ответила женщина, - мы сделали всё, что могли.
Пожилая пара, помогавшая ей в управлении мотелем, так и не смогла приехать в участок, но в телефонном режиме оба успели посочувствовать, удивиться, охнуть, кажется, женщина на том конце провода даже успела со вздохами расплакаться в трубку. Они также знали, что теперь им придется искать другое место работы.
Доусон подвез их до станции, с которой отходил автобус до ближайшей гостиницы – какое-то время им придется остаться в этом городе, а уж потом можно отправиться на все четыре стороны, к слову, неплохо было бы посетить побережье Атлантического добряка. Еще в дороге Вайнона предложила Вивиан остановиться рядом, в одном месте, а полицейский этому весьма обрадовался - в случае необходимости не придется рыскать по всем углам. И Вивиан согласилась.
Бедные женщины, несчастные и измученные, и храбрый полицейский, который спас их от жестокого маньяка. Об этом напишут в газетах, об этом расскажут в вечерних новостях.
Это будет преследовать их до конца жизни.
Вайнона выбрала место возле окна, весь ее багаж умещался теперь в одной небольшой сумке, которую она предварительно поставила на верхнюю полку, а затем уселась на сиденье, откинув голову, и отвернулась к прямоугольному куску толстого стекла, обрамленного черными резиновыми прутьями. Автобус пришел в движение, постепенно набирая скорость.
Теперь можно не сдерживать улыбку.
Теперь всё закончилось.
[sign]http://i84.fastpic.ru/big/2016/1127/ab/1a9b759aa923b34467d18d8f61b6f3ab.png[/sign][icon]http://i84.fastpic.ru/big/2016/1127/4c/1b8a6352a55a199b645e4a803059894c.png[/icon]

+3


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Мотель у обочины ‡альт