http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: сентябрь 2017 года.

Температура от +16°C до +24°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » стой, обессилевший в ветре ‡флеш


стой, обессилевший в ветре ‡флеш

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://sg.uploads.ru/qcIJ4.png

[audio]http://pleer.com/tracks/5984701U3o3[/audio]

это случилось 3 октября
Джон Доу встретил Марселя Коти
теперь им предстоит долгий путь
одному до познания личности Дамиана Карреры, что была хоть и своей, но потерянной
другому до достижения границ влияния на того, кто раньше не признавал авторитетов

продолжение Here am I lost and forgotten

+5

2

Это был действительно странный день. Сначала полное опустошение и крушение всех надежд, а следом небывалое воодушевление? Нет, страх. Я боялся встретиться со своим прошлым, потому что все ответы означали изменение привычного ритма жизни, а я хоть и устал от неизвестности, но кто знает, окажусь ли рад тем, кто забыл обо мне на бесконечно долгие для меня две недели?
Каспар был полон оптимизма, он с аппетитом ел, макая пасту в соус, осевший по углам пластикового контейнера, я потерял желание есть. Мне кусок в горло не лез, его стягивал странный спазм, с тех пор, как выдал набор цифр, испугавшись этого, как иные найденному на голове первому седому волосу. Ожидание превратилось в пытку, и она становилась сильнее, ведь с каждым тиканьем минутной стрелки, в голову все чаще закрадывалась мысль: "никто не придет". И один страх сменил другой.
Разболелась голова, хотелось просто выбежать в коридоры, набитые больными и врачами, затеряться в их толпе, быть одним из них. Тех, кто здесь ради какой-то цели: излечение или работа, но никак не ожидание. Мучительное, давящее на грудь и скручивающее желудок спазмом.
"Марсель". Мне хотелось бы чувствовать еще что-то, разыскать в недрах бездонного колодца, глухого к моим попытках, хоть проблеск эха, о том, кто обладатель этого имени. Ничего. Даже цифры. Те цифры, что произнес с такой легкостью Каспару, куда-то улетучились. Раз и нет, пустота. Может мне все привиделось?.. Но нет, сосед по палате о чем-то рассуждал и смеялся. Я правда пытался вслушаться в его речь, но ничего не выходило. Словно на голове тяжелая непроницаемая к звукам шапка. Я был в коконе своего ожидания, я был одинок, как забытый на льдине полярник, которого с каждым движением стрелки на часах все дальше относило в белый непроглядный холод.
Мужчина на пороге возник неожиданно, словно не было этих долгих минут ожидания, я совсем не успел подготовиться. К тому, что я не почувствовал абсолютно ничего к его виду - не был готов вовсе. Надежда, что "это же Марсель!" раскрутится до возвращения хоть каких-то воспоминаний угасла. А на то, что это был именно тот человек, которого Каспар вытребовал по телефону, указывал простой до неприличия факт. Он меня узнал. Он УЗНАЛ меня!
Наверное, стоило вскрикнуть от радости, завопить, что есть мочи, свершилось, я больше не один во всем этом спешащем куда-то мимо меня мире. Отныне я не одинок! Есть мужчина, что знает меня! Смотрите, у него две ноги и две руки, туловище с головой, увенчанной растрепанной прической. Он нормален, такой как и все. И это мой.. тут, впрочем мой пыл поутих, потому как я не нашел в себе определения для новоприбывшего. Но какая разница. Ведь он есть! И знает меня! Ликование смазывалось лишь тем, что я ничего не ощущал, но до поры, пока мужчина не произнес "Каррера", что-то йокнуло внутри. Словно ржавая гайка, прокрутившись в своей оси застряла, не дав запуститься всему механизму. Но движение было. Я это чувствовал и лелеял, как самое важное сокровище "Каррера" перекатом на языке. Это моя фамилия? Наверное, на прозвище походило мало.
Мужчина подтвердил, что он "Марсель Коти", а я не мог отвести от него взгляда, так и прилип, пусть и со стороны это выглядело явно не этично. Но ничего не мог с собой поделать, боялся, что тот растворится бесследно, как и все мое прошлое. И у меня больше никогда не  будет будущего, лишь настоящее, в котором есть случайные попутчики, такие, как Каспар, такие, как полицейские или медсестры, которым от меня что-то нужно. Пусть забава или необходимость, но никогда не будет ничего, что могло бы составить мою собственную жизнь. Пока же чередою текла моя жизнь без меня.
- Это не розыгрыш, - все, что смог из себя выдавить, осторожно поднимаясь на ноги, боясь вспугнуть того, кто может уйти, если ему что-то не понравится. Так ощущают себя животные в приюте? Или оставленные родителями дети?
Хорошо, что вмешался Каспар, что-то затараторил, а я просто молчал, смотря на руки и плечи, нос и губы, волосы и брови пришедшего. Только не в глаза, ведь столько буравить взглядом - это неприлично.
А потом все вовсе закрутилось. Еле успел переодеться в то, в чем поступил в больницу. Не осознавал ничего, был каким-то болванчиком, сбежались какие-то врачи, Марсель ходил к администрации больницы, подписывал бумаги, меня кто-то обнимал, засовывал в карман куртки визитки и просматривал глазное дно фонариком. Какая-то медсестра на мне всплакнула от эмоций. Кругом так и кричали "Джон", "Джон", как будто эти люди ко мне успели привыкнуть. А мне было стыдно спросить у Марселя, как же меня действительно зовут. Хотя, наверное, стоило это сделать в первую же минуту. Каспар уже явно знает, он разговаривал с Марселем чаще, чем я, даже испытал какую-то ноту ревности. Ему удалось завладеть пришедшим, хотя он был моим знакомцем. Господи, я даже не спросил кем! Но кругом творилась неразбериха, кроме смутного пятна лиц, я ничего не различал. Пока не вышли в прохладу, принесшую запах свободы. Только к ней примешивались последние объятья Каспара, когда он мне на ухо тихо и слишком довольно проговорил:
- А ты сказал, что гетеросексуален. Эх, Джон, - с торжествующей мечтательностью, от которой меня перекорежило, Каспар вложил мне в карман очередную визитку, а я расхотел уходить куда-либо с этим Марселем. Он что мой?.. дальше додумывать даже не хотелось. И уже сев в машину, задал вопрос, от которого у меня мурашки по коже пробежали:
- Мы это.. парочка, да? Ну такая.. ну ты понял, - аж вспотел от напряжения, и с тревогой уставился в синие глаза, в ожидании ответа.

+6

3

Вы не знаете, что такое жизнь, если не шли за лучшим другом в огонь и воду. Не поддерживали его в моменты отчаяния, не вытаскивали за пальцы из беды, не обещали решить все проблемы или хотя бы помочь, хотя бы быть рядом в те мгновения, когда жизнь покажется невыносимой. Вы не знаете, что означает дружить, если не рождали улыбку на родном лице, если не творили глупости в попытках сделать теплей и светлей на душе, если не обнимали, даже не ожидая, что обнимут в ответ. Если ничего этого не было - все сказанные мною слова в Вашей жизни отсутствовали как таковые, потому что я знаю, о чем говорю. Застыв на пороге больничной палаты, увидев лицо Дамиана, я понял, что что-то действительно не так. Пусть и переводил взгляд на его товарища, с которым и разговаривал по телефону, а кожей чувствовал, как он буравит меня глазами, как изучает.. Чуть позже я понял, чем была вызвана эта его жадность познания, в чем была его проблема. Он н е  у з н а в а л меня. МЕНЯ! Смотрел, как на призрака, не помня ни минуты из той жизни, что прожили мы с ним бок о бок. В смехе и в драках, в ссорах и в развлечениях на пляже. Ничерта не помнил, словно я был визитером, попутавшим палаты. Но я зашел не случайно. И не собирался уходить отсюда без него.
План в моей голове не сформировался. Я видел растерянность Дамиана, который молчал, а так же видел счастье медсестер и администрации больницы, которые были рады тому, что очередной человек-пропажа нашелся и теперь уж он будет не их заботой, а моей. А я не знал, что толком делать, куда его везти, кому передавать, что показывать. Его дом, в который он возвращался чтобы принять душ, поспать и снова возвращаться оттуда на работу? Его офис, где все считали Дамиана Карреру великим и могучим и в страшном сне не могли представить, что он забудет даже свое имя? Связываться с его многочисленными любовницами и невестами, которым он обещал, да не выполнил? Не знал. Но подписывал все документы на автомате, обещая следить за ним и стараться помочь вспомнить. Ведь, если Дамиан не вспомнит, то никогда не вернет все ему принадлежавшее. Я шагал по коридору обратно в палату, где ждал меня лучший друг, лишенный как памяти, так и прошлого, упавший мне снегом на голову, наивный и даже беззащитный какой-то. И все холодело внутри при мысли, что все так и останется. Я не боялся ответственности, я боялся того, что не смогу вернуть Дамиану его личность.
А хотел ли я? Рассказывать ему о его прошлом, возвращать по кускам тот образ, который порой вызывал во мне раздражение и даже злость, дарить ему плохие черты, от которых было бы лучшие избавиться? Я не имел права, конечно, корректировать его личность, не имел права избавляться от дурных черт, от гадких привычек, но я понимал, что некоторая информация усвоится в нем.. с огромной сложностью. Нужно ли было это ему сейчас? Нет. Моя уверенность в том, что информацию нужно отсеивать, только крепла с каждым шагом. Я должен был помочь ему. Но не отвратить от самого себя, не испугать и не оставить его ни с чем. Это был тяжелый путь по коридору к палате, но я преодолел его, приняв в себе те решения, которые от меня требовались. И сейчас я забирал его домой. К себе домой, потому что там ему сейчас будет лучше всего.
Дамиан молчал, пока я заводил машину, но вскоре разразился крайне важным вопросом. Потом, вспоминая это, я осознаю, что спросил он не свое имя, не свою должность, не факты из прошлой жизни, а:
- Мы это.. парочка, да? Ну такая.. ну ты понял.
Я улыбнулся, понимая, что ситуация принимает забавный поворот. Переключившись на первую скорость и выезжая с больничной стоянки, я сказал ему:
- Не думал, что ты сможешь забыть все, что было между нами..
Немного игривого тона, немного очаровательной улыбки - и вот я вижу, как теряется Дамиан, как смущается он, мысленно признавая себя козлом, обижающим светлые отношения. Господи, ради такого я готов подписать еще десяток документов, потому что этот момент бесценен!
- Еще я не думал, что мне позвонит какой-то мужик, чтобы сообщить, что ты в больнице, да еще и без памяти. Надеюсь, у тебя с ним ничего не было, иначе я очень и очень обижусь! - вот тебе, Каррера, за все мои душевные страдания! - Ты говорил, что уезжаешь по работе  на две недели, мы с Энжи не ждали тебя так рано, так что сделай вид, что вас отпустили пораньше и что ты все помнишь. Иначе она очень расстроится. Ты же знаешь, что это плохо - расстраивать Энжи, она так тебя любит, она так любит нас, что я просто не позволю тебе разбить ее сердце своим невежеством. Уж точно не сегодня! А еще неплохо бы заехать в магазин и купить подарков детям. Ты ведь обещал Марселю и Мэитиу по машинке, а Бонни - огромного медведя. Ты всегда сдерживал свои обещания, так что и им нельзя показывать, что ты потерял память. Это же наши дети, они уже успели соскучиться! - остановившись на светофоре, я поворачиваю голову к Дамиану. - Мы все успели соскучиться. И особенно я.. - окидываю его взглядом, в котором читается истома и нежность (я репетировал его перед зеркалом) и выдаю: - Поцелуешь ты меня наконец или нет?!
Перед машиной перебегают дорогу люди, а мы смотрим друг на друга как питон на кролика, я вижу, как капелька пота течет по виску Дамиана, и изо всех сил стараюсь не заржать. Едва ощутив, как дрожат от подступающего смеха мои губы, отворачиваюсь, глубоко вздохнув. Нельзя выдать себя сейчас. Нельзя, иначе, видит бог, он выскочит из машины и убежит, решив жить в лесу, а не со мной.
- Ясно.. - говорю я многозначительно и дальше веду молча, пока на горизонте не показывается большой магазин с игрушками.

+3

4

Наверное, стоит задуматься, почему я был в те минуты настолько робок, что терялся спросить что-то лишнее, даже очень личное, даже собственное имя. Мне было так совестно, что я все забыл и вызывал в Марселе горестные мысли, что наше общее прошлое потеряно, что оглушено молчал. Тогда мне казалось, что любой на моем месте почувствует угрызения и терзания, лишь много позже я узнал, что это не было свойственно даже моей натуре. Но в те минуты мои переживания были реальными. Как запоздалая в своей красоте осень за окнами автомобиля, и я жадно рассматривал ее оранжево-красные мазки, будто никогда подобного не видел. Хотя в этой, новой жизни, это было действительно так. И в этой, новой жизни, я совершенно не желал близости с Марселем, зажимаясь всем телом в незаблокированную дверь, с риском для здоровья, но оставляя между нами как можно больше пространства, как если бы ему вздумалось вдруг воспользоваться эффектом неожиданности и поцеловать меня. В сказках и романтичных фильмах все происходило именно так, везде решали поцелуи, но, очутившись на месте "заколдованного принца", понимал, что тут же ударю в челюсть. Не знаю почему, левая рука сжималась в кулак, я был готов ко всему, только не к расскажу о странностях наших отношений. "Энжи" - была между нами кем? Буфером? Отчего-то вспомнился просмотренный не известно когда фильм, где герои, скрывая свои истинные наклонности, завели нормальные семьи. Мы решили обойтись одной женщиной на двоих?
Зато, наконец, нашлась разгадка того, что меня не искали все эти бесконечно долгие дни в больнице, когда я непрестанно задавался вопросом, каким же человеком надо было быть, чтобы не нашлось хоть кого-то, кто озадачится моей потерей. Моя семья просто считала, что я в поездке, значит, обычно, уезжая, отключал телефон. Так делают многие - убеждал сам себя я. Довольный разоблачением факта, мучившего меня на протяжении всей новообретенной судьбы.
Энжи, Энжи, Энжи, - пытался вызвать я в себе хоть какие-то эмоции. Мечтая о них, что проложат хлебные крошки на пути восстановления, но это имя не будило во мне ничего, даже проблеск чувств, отчаявшись, я услышал "Бонни". И захлебнулся в потоке бессознательного, сродни лавине, просто громадине из смутных образов, но так и не смог ни до чего дотянуться. Через мгновение очнулся, оставшись в поту и с выколачивающимся из груди сердцем. Снова в пустоте, но той, которой принадлежало имя "Бонни". Я точно любил ее, она была важна мне, наша дочь, моя ли? Или Марселя? Всё было очень странно, только первый шаг был сделан.
Бонни. Мне необходимо было ее увидеть, как и остальных детей, жаль их имена мне не принесли ничего, кроме робкой попытки примерить на себя имя Мэитиу, по аналогии с Марселем.
Мэитиу.
Неужели меня зовут именно так? Я не успел задать этот разумный вопрос, как Марсель произнес то, чего я больше всего боялся с того момента, как Каспар довольно похлопал меня по плечу. От выражения лица мужчины меня обуял смертный ужас. Пытался стереть его из взгляда, но, видимо, безрезультатно.
- Извини, - еле выдавил я из себя, спустя его короткое "ясно" и повисшее между нами тяжелое молчание, в котором и Марсель прятал от меня глаза, не решаясь продемонстрировать, насколько его ранит моё отторжение его близости. Его благородство заставляло меня опускаться в яму ненависти к себе, - мне просто нужно время.
Герои всех известных написанных историй говорили эту фразу, я надеялся, что авторы не лгали в своих попытках утешения. Мне нужно время на что? Чтобы ощутить то,  что я гей? От одной этой мысли мне хотелось взять два камня и стучать ими по голове, в надежде потерять память окончательно.
Марсель притормозил у какого-то торгового центра, а я, чтобы попытаться перевести разговор, задал вопрос, как мне тогда показалось, очень естественный.
- А мои родители?
Он, припарковываясь между двумя плотно стоящими автомобилями, рассеяно заметил:
- Прости, но их нет.
И тут мне снова пришлось ощутить страдания. Не по их утрате, а по тому, что я ничего по этому поводу не чувствую. Согласитесь, что это совсем не схоже с тем, что должен ощущать каждый сын, мало мальский благодарный хотя бы за право своего рождения. Загнанный в клетку вины, не стал расспрашивать, как это произошло. Боялся, что голос выдаст во мне будничность признания подобного факта. Ограничился потупленным взглядом и розыском ручки двери, чтобы выбраться, наконец, из замкнутого пространства, оставить между мной и Марселем побольше расстояния. Так было спокойнее, а через минуту мне пришлось пережить новый ужас. Мы двигались по направлению к магазину, где следовало купить игрушки "нашим" детям. Как спросить, кому из нас принадлежит какой? А вдруг это болезненная тема и Марсель оскорбится настолько, что бросит меня прямо на этой парковке? Мне снова придется пережить ощущение одного против всего мира? Справившись с приступом паники от одной этой глупой мысли, на ступеньках всё же затормозил мужчину, пропуская к дверям какую-то спешащую парочку. Предательски покраснел, и куда-то в сторону, кусая губы, проговорил то, что меня смущало. 
- У меня нет денег. Совсем нет.

+3

5

Я никогда не был выдающимся актером, хоть в какой-то период своей жизни и пытался выступать на сцене, играя чужие роли. Как вскоре оказалось, лучше всего мне удается моя собственная роль - алкоголика, мечтателя, мудака, музыканта. Я мало что умею хорошо делать в этой жизни, хоть и пытаюсь многое. А толку? А толк в том, что даже те мизерные навыки помогали мне не рассмеяться в истерике, пусть ситуация и была далека от забавной. В конце-концов, мой друг, похоже, совсем ничерта не помнил, а я не обладал ста процентами информации о нем и, что бы я ни рассказал, останется полным-полно пробелов, заполнить которые мне не под силу. Поэтому я выбрал другую дорогу, зная, что Каррера, Дамиан Каррера, оценит этот подход. Лучше пичкать его ложной информацией, чем оставить белые пятна и вопросы, которые только сильнее собьют его с толку. Я был уверен, что он будет благодарен мне за это. Если вспомнит, кто он такой на самом деле.
Мы припарковались и вошли в торговый центр. Вокруг были люди, которые с уверенностью могли рассказать, кто они и чем занимаются, каковы их увлечения и где живут ближайшие родственники. Он сам обладал всеми этими знаниями, а вот мой друже явно неуютно чувствовал себя в своей шкуре, задаваясь новыми и новыми вопросами. Я ведь сказал, что я хороший мудак? Я видел, как работают его шестеренки, как вертятся в голове попытки припомнить и осознать. Мы поднимались, а я держался образа оскорбленного любовника. Я делал вид, что я даю ему время, пусть мне больно и тяжело. Оставалось только ждать, когда он разоблачит весь мой фокус и начнет вспоминать. Антивоспоминания. Его мозг будет сопротивляться, потому что здравый рассудок редко воспринимает бред за чистую монету.
Притормозив меня на лестнице, Люк как-то неловко сообщил, что у него совсем нет денег. Его взгляд бегал, ему было стыдно и неудобно за самого себя - в любой другой ситуации это бы даже умилило, вот только Дамиан Каррера был далек от стыда и раскаяния. Поддержать его словами, мол, все окей, друг, потом разберемся - и все бы пропало, это было естественной реакцией, а я добивался от нас неестественной. Поэтому, пристально глядя на него и сведя брови, я резко схватил его за руки и притянул их к своим губам, как тронутый (до глубины души и немножко на голову) целуя тыльную сторону одной руки.
- Ничего страшного.. - шепнул я интимно и беспокойно. - У нас ведь общие деньги, не беспокойся.
Мимо по лестнице шли люди, я чувствовал, как дико Дамиану, а потому быстро выпустил его руки из своих, но коснулся пальцами его щеки, которая неделю не видала бритвы.
- Это мелочь. Скоро ты будешь дома, все плохое позади.
Пиздел. Я откровенно пиздел, зная, что дома его ожидает пекло. И пусть моя терапия отдавала садизмом и греческой любовью, я свято верил в ее действенность. А еще мой мерзкий характер не позволил не воспользоваться ситуацией. "Это от большой любви" - убедил я себя, скользя ладонью по плечу Карреры.
С полок магазина на нас во все пластиковые глаза смотрели игрушки. Я знал, что Мэитиу захочет фигурки с животными, Марсель - конструктор или радиоуправляемую машину, а Бонни.. Моя малышка Бонни захочет мягкую игрушку, настолько большую, что на ней можно спокойно уснуть, разместившись поудобнее. Мне никогда не было жалко для детей денег, потому я не врал, говоря, чтобы Дамиан не беспокоился. Он еще успеет раскошелиться на подарки мелким, так что пока я тянул его выбирать плюшевого медведя с расчетом использовать Карреру как дополнительную физическую силу. Кто бы что ни говорил, а большие игрушки - это тяжелая роскошь, а пупочек развязаться может в любую минуту: если не от тяжести, так от смеха, ведь я видел, как внимательно и озадаченно выбирает Люк игрушку "нашей" дочери. Он честно хотел ее порадовать!
- Выбирай, а я пойду посмотрю на машинки. - шепнул я ему тоном заботливой супруги и отошел от греха подальше, чувствуя как все внутри трясется от едва удерживаемого смеха. Я знал, что мне оставалось только молиться, чтоб, когда Каррера все вспомнит, он посмеется, а не решит меня прихлопнуть. Он может - я знал! Но, конечно, рассказывать обо всех его возможностях я не планировал. По крайней мере, пока.
Пока я решал, стоит ли вышаманить из Карреры платье для Энж (деньги потом отдаст!) и сгребал с полки большую машинку, сзади что-то рухнуло. Затем послышался сдавленный вздох и топот ног нескольких консультантов, спешащих к эпицентру событий. Я человек вальяжный, а потому из всей картины только и успел, что увидеть, как моего обожаемого любовника и еще одного консультанта вытаскивают из-под медведя размером три на два.
- Медвежонок! Ты не ушибся?! - заорал я через весь магазин и помчался к Каррере, пришибленному медведем и обстоятельствами. Этот мужик и правда смахивал на какого-нибудь Паддингтона от мафии, но ЛЮБОВЬ ДЕЛАЕТ НАС СЛЕПЫМИ! Я отряхнул его и обхватил лицо ладонями. - Ты всегда такой неосторожный, а я тебе всегда говорил, ВСЕГДА, будь внимательней! Так что, берем этого великана? - уточнил я, через плечо друга глядя на медведя, который с трудом влез бы в мой автомобиль. Это было проблемой, НО ДЛЯ ХОРОШИХ РОДИТЕЛЕЙ НЕТ ПРОБЛЕМ В ВИДЕ ВЕЛИЧИНЫ ИГРУШКИ! - А я машину Марселю выбрал, она даже умеет бибикать! - с неподдельным восторгом поделился я находкой с "любовником", уже представляя, как эта самая машинка мчится через коридор на кухню, сбивая Мэитиу с ног, вызывая жуткий рев сына и праведный гнев жены, испуг горе-отца Карреры и довольный хохот маленького чертяки-тезки.

+3

6

Мне стоило большого труда тогда не сбежать со ступенек, ведущих в самый рядовой магазин, где находились игрушки. Я не ожидал от Марселя такой прыти, инстинктивно уворачиваясь от прямого движения губ, позабыл о том, что могут быть и иные прикосновения. Не сказать, что ощущение от губ на запястье, которое после инстинктивно долго тер до красноты о грубую джинсовую ткань было неприятным, скорее выражение глаз с поволокой убивало. Я мало знал о геях, это было странным, учитывая мою прошлую реальность. Неужели, следуя логике профессуры, рассматривающей мои проблемы с памятью, именно это стало катализатором к ее потере? Что если отрицание моей природы сыграло со мной злую шутку. Злую ли? Сейчас, пришедшая взамен полному "ничто" жизнь показалась мне не столь радужной, как представлялась.
Прикосновение к щеке стерпел на удивление благосклонно, привыкал? или оживали мои инстинкты? Эдак скоро я полезу Марселю в штаны, хотя, сказать честно, от одной этой мысли замутило и больничный завтрак запросился наружу, а я назад в больницу. Там хотя бы не надо было рассуждать о том, буду ли я один в кровати. Или нас будет двое. Трое. Вспомнилось об Энджи, а потом еще и о троих детях. А что если мы спим все вместе? Мои представления о странных семьях ограничивались Симпсонами и Адамсами. От того лишь что-то буркнул под нос, боясь сказать что-то лишнее. Особенно, когда рука Марселя скользила по плечу.. и не дай бог.. от ужаса зажмурился. Вряд ли было бы нормальным пинать ногами любовника (какой кошмар) прямо на ступеньках, где бегали дети с воздушными шариками. Но его рука не опустилась ниже, она снова была на расстоянии полуметра и мне задышалось легче.
В магазине было шумно и людно, я тут же пристроился позади какой-то полной женщины, катящей перед собой груженную памперсами и детским питанием корзину, оставив между мной и Марселем расстояние на пару прыжков и искренне надеясь, что последний не обладал прытью гепарда.
Мягкие игрушки показались первыми и я замер возле них, внезапно вспоминая об обретенной подруге - Алесе. Ее перемазанный кашей медвежонок лежал в пакете среди скудных больничных вещей - по большей части принесенных Каспаром и настойчиво им всученными со словами, что в больнице ничего нельзя оставлять. Улыбнулся, прокручивая в памяти наши ночные разговоры, полные теплого молока и холодного мороженного. Странным было - так сильно скучать по девочке, виденной несколько дней, но моя нынешняя жизнь состояла из очень короткого промежутка. Алесе отводилась в ней не последняя роль. Мне и до этого хотелось её разыскать, но теперь нашелся и повод. Я должен ей медведя. Какого-нибудь лохматого и забавного, чтобы одним видом ее рассмешить. Она скажет мне - привет, Джон, мой ночной друг, как ты поживаешь? А я отвечу, что больше не Джон.. и споткнувшись на этой мысли осознал, что допустил колоссальную промашку - так и не спросил собственного имени. Оглянувшись вокруг, понял, что Марсель куда-то ушел, оставив меня с целью: выбрать медведя нашей (когда же я узнаю чей конкретно?) дочери. И новая порция вины, что меня волнует больше чужой ребенок и его улыбки, чем вызывающая яркие эмоции Бонни, ударила по нервам. Впрочем, мне пришлось пережить через несколько мгновений и настоящий шок.
Это случилось неожиданно, мгновением назад я был полон сокрушений по поводу того, что не знаю, каких медвежат может предпочитать Бонни, отчего-то мой разум стопорился на этом факте, хотя, казалось бы логичным ожидать от него продолжения цепочки. Также я переживал и за то, что не знаю, каким образом попросить у Марселя "наших общих денег" для еще одного подарка, не знал, на что способен тот самый кошелек, пусть Каспар и говорил, что мои вещи именитых брендов, выяснилось, что я часто заказывал обеды в дорогом ресторане, да и машина у Марселя была не из дешевого модельного ряда. А моя какая? Была ли у меня машина и вообще умею ли я водить? Встав перед очередной загадкой, сместился в сторону, как раз к серому плюшу стенда медведей Тедди "Me to You". Задумчиво тянулся к привлекшему меня достаточно крупному образчику мягкой промышленности, бросил взгляд в сторону.. холодный пот окатил меня с ног до головы, ноги подкосились и я, удержавшись в последний момент за полку, сокрушил баталию игрушек, с грохотом (откуда ему взяться при подобных материалах?), упал на пол и сам, придавленный прилетевшим сверху огромным медведем, впрочем, основная масса падения досталась на голову консультанта, на беду оказавшимся рядом.
Жадно глотал воздух, понимая, что меня скручивает в рвотных позывах. Вокруг слышался шум, скрежет и истошные крики. Мне нужен был кислород, я задыхался и не мог пошевелиться. Сердце выколачивалось из груди, где-то кто-то звал меня по имени.
Люк.   
Меня зовут Люк.
Скорее, Господи, я сейчас сдохну, вытащи меня отсюда..

Мне казалось, что я кричал. Громко, во всю мощь прожженных легких, но не издавал ни звука.
Я знал, что с каждой секундой какая-то часть меня медленно исчезает в агонии, чувствовал дикую боль, пытаясь себя убедить, что это только фантом. Теперь я знал, что шрам на плече - это результат тех самых всполохов событий до которых мне так и не удалось дотянуться. Прошлое накрывало и сходило волнами, словно прибой. Стоило снять с меня плюшевого монстра, как все закончилось.
Это было худшее, что мне удалось пережить за все то время, когда я думал, что моральные терзания от потери прошлого и связанные с этим события - это убийственное дело для моей психики. Приступ паники оставил за собой слабость и безвольность. Я позволил Марселю хлопотать надо мной, хлопая по щекам и что-то сюсюкая.
- Это был не ты.
Мужчина, которого я ждал, как спасителя. Я вспомнил его силуэт, он был крупнее.
Странным было отвечать на всё это подобной фразой, но странности сейчас меня мало волновали.
- Меня зовут Люк Каррера, - и произнеся это, во мне что-то надломилось и воспрянуло. Убрав руки Марселя от своего лица, подхватил первого попавшегося медведя подмышку, лишь бы не оглядываться. Я не знал, с чем конкретно был связан приступ, но не решался повторить опыт.
- Поехали домой.
Мне нравилось отдавать четкие приказы. И действовать так, как я задумал. Это было ясно, как и то, что меня больше не заботит, кто и как заплатит за эту игрушку.

+2

7

Все-таки, не будь я столь умен, красив и талантлив, точно стал бы психологом, как и собирался. Но природа взяла свое и направила меня на тяжкий путь музыканта, актера, писателя и любимчика женщин от 8 до 99 лет. Не так-то легко всегда быть на коне, иногда хочется.. Нет, не побыть под конем, но взять у жизни передышку и помочь другу вспомнить, кто он есть на самом деле. Смог ли кто-нибудь придумать что-то более изощренное, чем я? Сомневаюсь. Так что, когда Каррера вспомнил, что он, мать его ж Каррера, я был доволен и засеменил следом, подхватив игрушки для мальчишек. Вот он, тот мужик, который был биг боссом своей компании, вот тот, кто чуть не забил меня до смерти за невинный поцелуй ниже пупка! Быть может, Каррере тоже иногда хотелось быть не на коне, а невинным овощем в больничной палате, но это не входило в мои планы. В конце-концов, мы были друзьями, настолько близкими, что целовались в погребе со старинными вином, а затем были согласны разделить на двоих призрачную горничную. Мы собирались.. Но теперь-то никто об этом не говорит. Это было нашим маленьким секретом. Настолько маленьким, но таким значимым, что я не спешил делиться с ним подобной правдой. Каррера должен был пройти огонь, воду и испытание семейным ужином со всеми Коти, прежде чем я признаюсь ему, что напиздел. Я планировал рассказать ему это через неделю-другую, хотя понимал, что от Энжи я огребу значительно раньше.
Расплатившись на кассе и загрузив подарки в машину (непредвиденные траты, зато сколько удовольствия), мы поехали домой. Мой "любовник" был мрачен, как летние тучи в Санкт-Петербурге, но я все равно смотрел на него, как миньон на бананы. Каррера чувствовал себя неловко, но роли банана придерживался.
- Мишку подаришь дочери, синюю машинку - Марселю, красную - Мэитиу. Энжи поцелуй в щеку. Смотри не перепутай, Каррера. - напутствовал я, хоть так и не дождался даже скромного чмока для себя. Ничего, перевернется еще и на моей улице фургон со страстными гомосексуальными поцелуями - думал я и гыгыкал про себя.
Не успела дверь квартиры отвориться, как на нас тут же набросились дети. Они были рады видеть отца и его друга дядю Люка, который и в прошлой жизни не приезжал с пустыми руками, а тут уж вовсе разошелся с подарками, принеся именно то, что было нужно. И плевать, что некоторым нужно было хорошенько получить ремня за драки в школе и порванный новенький рюкзак, но сегодня я был настроен крайне позитивно и отложил разбирательства и казни на потом.
На горизонте с улыбкой появилась Энжи, которая не ждала в гости старого друга, но прекрасно слышала переругивания по телефону на тему Марселя, на тему больницы, и на тему "чтоб вас всех".
- Смотри, кто вернулся. - объявил я, подпихивая Карреру под филейную часть в своей жене. - Мы только что ехали домой и Люк вспоминал, как сильно по тебе соскучился. А что на ужин?
В доме подозрительно НЕ пахло едой.
- А ты что, забыл, что сегодня твоя очередь? - осведомилась Анжелика, и я морально шлепнул себя по лбу. Совсем с этими потерями памяти, психологическими экспериментами и спасениями друзей из задницы мироздания все упустил.
- Ладно, идите пообщайтесь с детьми, а я пока все сделаю. - предложил я, неуловимо ощущая, что теряю контроль над ситуацией, но.. может, оно и к лучшему?
Бонни всегда любила усиленное внимание. Будучи маленькой принцессой, она любила, когда много подарков и много гостей. Так как вместе с гостями к ней приходило всеобщее восхищение, и на этот раз малышка ждала комплиментов, хвалебных речей и подарков. Сюрприз удался, и в ее объятия угодил медведь не очень обнимаемого размера, но Бонни была счастлива. Я знал, что она привлечет все внимание моего друга, а потому он и думать забудет о том, кто он, что и где. Все-таки дети обладают особой харизмой. Все-таки хорошо, что они есть.
С этими мыслями я оставил жертву своих психотерапевтических поползновений на семью и ушел готовить ужин.

Кавардак начался тогда, когда ко мне на кухню с визгом заехала красная машинка Мэитиу и ударилась о деревянную тумбу. Спустя пару секунд на горизонте появился старший сын, забрал свою игрушку и убежал обратно, а еще через минуту послышался конкретный детско-мальчишеский визг, звуки перебранки, звуки строгого голоса Энжи, чьи-то похлопывания в ладоши и шум машинки, уезжающей в закат. Через мгновение все стихло, как море перед бурей, а потом послышался обиженный рев.
- Что случилось? - я так и застыл в дверях комнаты, уперев руки в боки.
Передо мной постепенно краснея лицом начал заливаться страданиями Мэитиу, чуть поодаль с невинным видом стоял Марсель, Бонни восторженно обнимала медведя, Энжи готовилась утешать сына, а Каррера котиком зажался в угол дивана, явно ошарашенный представленной картиной.
- Я захотел красную машинку. - начал Марсель-младший.
- Так. - кивнул я, тоном понукая продолжать.
- Ну и я забрал от нее пульт.
- Ага.
- А потом он его сломааааал, - прогудел прямо передо мной Мэитиу, бесконечно прекрасный в своей детской трагедии.
- Ну и ничего страшного, купим тебе новую. - ответил я уже спине сына, который побежал прижиматься к матери, ища защиты от несправедливости у нее. - Купим же? - я поднял большие невинные глаза в сторону Карреры, которому подобало сейчас чувствовать себя решающим все отцом семейства, хотя мне казалось, что он уже захотел вернуться обратно в больницу, где никто его не трогал, никто не ревел и медведь не падали с небес прямо на него, приваливая к полу.

+3

8

Оставив Марселя у кассы, я вышел на улицу. Отчаянно хотелось курить, впервые так сильно с тех пор, как обнаружил себя в метро. Как назло, никого, затягивающегося сигаретами, рядом с установленными по случаю урнами не оказалось. Пришлось затолкать порыв поглубже и отдаться рассмотрению окружающей обстановки. Унылой, как и грядущие перспективы. Изначально мне казалось, что я не принадлежу к сонму курильщиков, морщился от запаха табака и рассуждал про себя о вреде никотина, был вполне доволен тем, что не состою в круге наркоманов с зависимостью. Теперь мои мыслительные процессы сместились в пользу курения, не находя в нем ничего хуже ежедневного потребления смога урбанистического города. Внутри меня уживались два человека, тот, кем я родился в первый после потери памяти день, и тот, кем становился. Они плохо уживались, меня трясло и лихорадило, со мной было небезопасно находиться, кто знает, когда рванет эта бомба и две личности вступят в бой? Я потерял память и еле смирился с этим. К тому, что на этом фоне я стану шизофреником, жизнь и врачи меня не готовили.
Из двери центра показалась пожилая дама, она достала из тележки тяжелые пакеты и грузно принялась спускаться по ступенькам по направлению к парковке. Та часть меня, отвечающая за любовь к миру и здравый смысл сосуществования в обществе, бросилась ей на помощь. Дернувшаяся от меня по-началу в страхе женщина, после расслабилась и позволила взять ситуацию и ее покупки в мои руки. На подходе к машине, благо установленной прямо рядом с входом в торговый центр, она уже сластолюбиво улыбалась, называя меня "красавчиком", из чего я в очередной раз вынес для себя, что пользуюсь у женщин популярностью. Но если раньше меня этот факт доводил до смущения, теперь пробуждающаяся к жизни иная часть моего сознания находила это удобным, требуя пользоваться внешней привлекательностью, не теряясь в глупых догматах о приличиях. Эта же часть, в тот момент, когда пожилая леди оказалась не такой уж и пожилой, и вовсе не леди, потому что принялась поглаживать мой бицепс, приглашая на чай, с наглой улыбкой заявила о занятости:
- Простите, должен идти. Я тут на отдыхе с моим чёрным бойфрендом-евреем, работающим в центре абортов.
Проговаривая подобное, я искренне наслаждался реакцией женщины, улавливая появившегося в разъезжающихся инерционных дверях центра груженного покупками Марселя, как только он достаточно приблизился, извинился перед ней, указывая на мужчину:
- На самом деле я вам солгал, сейчас мы с моим бойфрендом, едем к общей жене и детям. И я понятия не имею, какие из них мои, а какие его. Вот в чем правда жизни. Слава Сатане и приятного дня, мадам!
Пусть выходка доставила мне удовольствие, но в то же время и вогнала в очередной круг ада, что же я сделал со своей судьбой, что меня угораздило впасть в святость устоев шведской семьи?
За этими мыслями и пролетела дорога домой. У меня еще были надежды на то, что появившись в знакомой обстановке, память вернет хоть какие-то крохи прошлого, достаточные для того, чтобы не быть оглушенным встречей с детьми и общей женой.. интересно, а сексом мы занимаемся по какому-то графику: он-она, она-он, он-он, или все вместе? Кажется, когда отворилась дверь, мои глаза были настолько беременными, что это заметили даже дети. Но они приняли подарки и разбежались, не одарив никого из нас особо пылкими объятьями, а я так надеялся на встречу с Бонни, что оказалась просто красивой девочкой, не вызвавшей во мне никаких чувств. Ее мать и того больше, подспудно я боялся, что встретит нас какая-нибудь нелицеприятная мадам, но нет, к исполнению супружеских обязанностей, не смотря на то, что я совершенно ее не помнил, был готов. Желательно без Марселя. Вернее, очень необходимо, но больше всего мне хотелось, чтобы меня оставили в покое и тишине. Вместо этого Марсель бросил меня одного с семьей (как глупо звучит) и ушел на кухню. Энжи мне лучезарно улыбалась из кресла. Наверное, мне нужно было ее прижать к себе и поцеловать, все же я долго отсутствовал, с другой стороны, рядом были дети, и должно же у нас быть хоть нечто святое? Хотя, учитывая наш брак на троих, вряд ли устои имелись. Я затравленно улыбался ей в ответ с ковра, хорошо, что она отдалась какому-то телефонному разговору, и я тут же изобразил полнейшую увлеченность игры в машинки с мальчишками. Мне определенно нравились наши дети, проводить с ними время и болтать о чем-то их волнующем. Я даже заметно повеселел, это ведь уже хороший признак: жизнь впереди не такая серая, как представлялась. Вскоре ко мне подобралась бочком Бонни, что-то лепеча и указывая на медведя, ноги уже затекли, поэтому я с удовольствием поднялся и направился с ней на диван, усадил ее себе на колени и выслушал, как мне представляется, ее любимый стих. Может после полагалось какое-то лакомство, или мои методы воспитания граничили с дрессировкой собак, но пока я измышлял, чем ее вознаградить за усердие, в комнате раздался рев. Энжи тут же положила трубку, вызнавая, кто виноват, из кухни появился Марсель, пытаясь разрулить ситуацию, и даже Бонни бросила меня, вжавшегося в угол дивана, чтобы поучаствовать в семейных разборках. Я отчаянно захотел назад в больницу. К Каспару с его язвительными репликами, к разговорам с ночными медсестрами и запахам лекарств. Тем временем, Марсель обратился напрямую ко мне. От меня требовали решений. Это было очень подло с его стороны! Надеясь, что в моем голосе нет истерично-визгливых нот, осторожно заметил:
- Конечно, купим, - на какие шиши я совершенно не знал, уровень нашего дохода, судя по обстановке, был далеко не низок, но кто его знает, как мы или может один Марсель, или Энжи достигали подобного? Дико разболелась голова и от такой мелочи, мне казалось, что по приезду я забросаю Марселя вопросами, кто я и как рос? но сейчас я понимал, что знать ничего не желаю, хочу того провала в голове, что существовал все эти дни. Я хочу глухой тишины.
- Я хочу отдохнуть, где наша спальня? - произнес я, тяжело выговаривая слово "наша". Энжи перевела на меня взгляд, с которого я понял, что сморозил глупость, голова закружилась, видимо, мы все спим в разных комнатах, и словно в султанате бродим друг к другу в гости, - где я могу прилечь? - уже совсем отчаявшись тихо спросил, усиленно стараясь сдержать ту вторую личность, что требовала уважения и участия к любым моим возжеланиям. Немедленного и подобострастного участия.

+1

9

Ржать с друга - дело святое, но с каждой минутой мне все тяжелее было поддерживать эту иллюзию большой, странной, но счастливой семьи. В основном по той простой причине, что Энжи начала подозревать что-то неладное. Господь-Боженька не обделил мою супругу ни красотой, ни интеллектом, ни, увы, итальянской страстью к разборкам и тяжелой рукой. Не то, чтобы я так уж и часто в этом убеждался, но иногда лучше знать теорию, чем применять на практике. Я ведь тоже умный, я умею держаться от греха подальше, а потому, после судьбоносной сцены с детьми, сжал плечо Люка и потащил его в гостевую спальню: там было комфортно и уютно, без излишеств. Так уж получалось, что у нас частенько бывали гости - мои пьяные друзья, ее сексуальные подруги, школьные товарищи детей, моя эксцентричная мать. И всем этим людям так или иначе нужно было выделять укромный угол, который теперь и занял Каррера, которому срочно понадобилось прилечь. Что ж, пусть полежит, подумает. Мыслить - это всегда хорошо, особенно когда ничего не понятно, а память барахлит. Я был плохим человеком, я поступал плохо, но актер во мне не умер, а любитель театра так и вовсе затаил дыхание, не дожевав свой попкорн.
- А дядя Люк к нам надолго? - шепотом спросил Марсель-младший, все еще довольный как слон от принесенного подарка, когда я вернулся к семье.
- Как знать. - туманно ответил я и потрепал его по волосам.
- Просто я подумал, что в гостиницах ведь люди платят, чтобы жить, так? - начал раскручивать проволоку своей мысли сын. Он начинал как бы издалека, тем самым проявляя чудеса сообразительности: Мэитиу обычно или молчал, или вываливал все как есть, с Марселем же дела обстояли иначе. Он был смекалист и хитер, а потому, услышав мое утвердительное "Так", продолжил:
- Вот я и решил, что дядя Люк тоже должен платить, если живет у нас. Не деньгами! Но вот машинки он купил нам классные..
Поразившись коварному бизнес-плану старшего отпрыска, я отрицательно покачал головой.
- Нет, дядя Люк будет жить у нас бесплатно. И еду нашу тоже будет есть бесплатно. А знаешь, почему? - я присел рядом с ребенком, решив, что сейчас - подходящий момент для воспитания. Я не очень хорош в этом деле, но раз в год и палка..
Покачав головой, Марсель воззрился на меня карими глазами.
- Потому что дядя Люк - мой лучший друг. И сейчас ему нужны забота и помощь. У дяди Люки небольшие проблемы, так что не расстраивайте его, ладно?
Любитель театра во мне швырнул горсть попкорна на сцену от такой внезапной и неподходящей искренности. Любитель драмы достал платок и вытер скупую мужскую слезу. Дети утвердительно кивнули, взгляд Энж стал задумчивым.
Выдержав драматичную паузу (чем дольше пауза - тем выше профессионализм актера), я поднялся и пошел на кухню, доделывать ужин.

- Я решил тебя не тревожить всеми этими семейными посиделками и принес ужин сюда.
Объявившись на пороге спальни Дамиана с подносом, я легко улыбнулся другу. Тот явно не был готов к подобного рода стрессу, а во мне после хорошего ужина проснулась доброта. Я был щедр, ласков и понимающ. Мои серые глаза были не цвета свинцового неба или стальной пули, они были тем теплым серым шарфом, в который так приятно закутываться, прячась от холодов. Стильно и комфортно.
- Как себя чувствуешь? - забота плескалась во мне до краев, еще немного - и выльется. Прямиком на ничего не подозревающего Карреру. Она прольется водопадом и утопит его: иногда я бываю до того заботлив, что аж тошно, так что я поскорее оставил поднос на прикроватной тумбе и сел на постель, похлопав друга по ноге. Дескать, поднимайся подкрепись. Больше никаких детей на сегодня. Никаких загадок. Горячие спагетти, чашка черного чая и приглушенный свет точно залечат сегодняшние раны. Даже приставать не буду. А это - весомый аргумент.
Оказавшись рядом с другом, оставшись с ним наедине, я подумал, как долго мы не виделись. Бывают в жизни моменты, когда ничего не успеваешь - живешь на автомате, утром убегаешь в город, вечером возвращаешься домой, а там любимые дети, обожаемая жена, и этого хватает с головой, и не чувствуешь какой-то пустоты внутри от того, что чего-то где-то не хватило. Последнее время выдалось активным. Наполненным событиями, так что я не находил времени на то, чтобы тосковать, но теперь, увидев Люка, я понял, что соскучился по нему. Как я мог так долго молчать, не выходя на связь? А он? Что произошло с Люком, что он потерял память? Как теперь ее вернуть? Я не так много знал о его личной жизни, я не знал всех его тайн. Человек - бездонный колодец, а я мог черпать и пить без конца, без остановки, но так и не вычерпать Дамиана Карреру, не узнать его до конца, до самого дна. Как же ему помочь? Впервые за день эта мысль серьезно нахмурила мой лоб, и я ненадолго застыл, потерявшись взглядом в темноте, которая разделяла постель и край тумбочки. Задачка не из легких, должно быть, Люк и сам это понимал.
Как же хорошо, что он позвонил мне. Что это я нашел его, а не кто-то другой.. - подумал я, не предполагая никого конкретного под общим "другой", просто порадовался что.. Почему-то Люк как-то вспомнил обо мне. На деле это дорогого стоило.

+2

10

Едва закрыв за собой дверь, принялся метаться по комнате. Я не мог больше находиться в этом доме. Моем доме. Нужно было привыкнуть к этому определению, только оно вызывало полнейшее отторжение. Мне нравилась Энжи, были приятны дети, но неужели нет никаких шансов, что я вспомню хоть что-нибудь о своем прошлом? Ожидал большего, нет, не сериальных ходов, когда от одного вида жены главного героя, у того излечиваются старые фронтовые раны и исчезают мимические морщины, но хоть какой-то отдачи. Должно же было щелкнуть хоть что-то в голове - хоть мутные образы и ощущения, или всё это еще произойдет - может встреча с семьей - оглушение. И моему организму после такой встряски нужно прийти в себя и успокоиться. Жаль не ощущал в себе никакого подъема, только упадок и тяжесть. Словно моя семья - давила на меня. Или это от того, что надежды стать самим собой рухнули в один момент.
Дышал часто, а сердце колошматило, как сумасшедшее, опасался гипервентиляции легких. Нужно было присесть. Аккуратно выдвинул к себе стул, расположился у стола, принялся рассматривать обстановку. Аскетично. Не сказать, что я разбирался в том, как должна была выглядеть моя комната, но ни одной фотографии на стенах, кроме пары репродукций известных художников в добротных рамках, коими обычно дополняют вид даже такие магазины, как икея. Безликость - вот как можно было охарактеризовать данное помещение, безликость в дорогом воплощении. Мне все меньше хотелось вернуться к себе - тому, кем я был раньше. Неужели столь унылым чудовищем?..
С опаской потянул на себя один из ящиков стола, будто боялся, что на меня выпрыгнет по меньшей мере крыса. Но увиденное поразило сильнее - абсолютная пустота. Стал выдвигать ящики один за другим - ничего, кроме пары позабытых журналов, гардеробная встретила девственной чистотой. Закружилась голова, от пережитого стресса ноги больше не держали, я словно бежал куда-то в поисках себя, а находил лишь очередные загадки, которые мне были не под силам. Впрочем, я быстро пришел в себя, сидя на кровати. Я в гостевой комнате. Обычной гостевой комнате, что довела меня до истерии. Видимо, следует пить успокоительные. Или сказать Марселю, что необходимо предупреждать о подобном. Может доктора сказали о дозировке информации, и я зря пытаюсь напрячь раскалывающуюся надвое голову. Или Марсель считал, что я должен сам осознать, где я нахожусь? Или что прячет в себе наша спальня, куда мне нельзя было прийти хоть ненадолго?
Воображение тут же нарисовало плетки и опахала по стенам и почему-то пару рабов, прикованных к изголовью кровати. Видимо, уже не знал, к чему готовиться, от того заранее извращался. Пусть от пары девиц я бы не отказался. Массаж, очень нужен был массаж, но передо мной возник Марсель. Затянутый в невеселые думы, не заметил, как прошло время, судя по тому, что мы оказались в сумерках. Создавалась интимная атмосфера, которую мне поддерживать совершенно не хотелось, но пытаясь нашарить на стене выключатель, наткнулся лишь на голую поверхность. Оставалось верить, что это единственная обнаженка в ближайшие полчаса. Есть хотелось.
- Спасибо, - произнес я несколько затравлено, приняв непринужденную позу и скрыв руку в пустом кармане, хотя в нем откуда-то образовался шуршащий фантик от конфеты, быть может Марсель решил, что я тут в тиши поедаю припасы детей. Снова покраснел, чувствовал, что прямо до корней волос, хорошо, что тени скрывали мое лицо. Оказывается, сумерки - не так-то плохо, когда дело не касается подросткового фильма.
И когда за Марселем затворилась дверь, добавил тихо:
- Не очень хорошо, - не знал, какую степень доверительности выбрать, чтобы не нарушить душевную организацию близких.  Хотя, если не взять в союзники хотя бы Марселя, то что мне остается? Таким, как я есть, меня могут принять только родители. И вот сейчас, впервые, я искренне пожалел, что их уже нет со мной. Быть может остался их дом? Был ли у них вообще дом? Давно ли они умерли? От чего? А вдруг они погибли в тот день, когда я потерял память и от этого произошла вся эта перезагрузка, Марсель молчит, чтобы не травмировать еще больше.. они умерли по моей вине!
Меня прошиб пот от лба до пят. Леденящий ужас. Мне следовало перестать думать о них, и задавать вопросы, на которые я боюсь услышать ответ. Это реально страшно - осознать, что из-за тебя.. нет, мне нужно прекратить.
Марсель присел рядом со мной на кровать, и стоит сказать, что его похлопывание по ноге выбило из меня не только мысли о родителях, но и вообще все мысли. Пахло пастой и специями, сводило желудок от голода, мне нужно было что-то, за что я мог зацепиться в своих терзаниях, чтобы отправиться в дальнейшее путешествие по дебрям моей потерянной памяти.
- Не шевелись, - сказал я, испытывая внутреннее содрогание. Спасибо, что он убрал от меня свои руки, но все равно, ситуация, в которой я сижу с мужиком на кровати меня несколько выбивала из колеи. Склонился к Марселю, приблизившись настолько, чтобы изучить его лицо. У него были синие глаза. Или серые. Какого-то такого невыраженного в сумерках цвета. Прямой нос, волосы, губы.. шрам. Я хренов в сравнения, хотя геи, мне кажется, априори обладали широким спектром восприятия. Или этого нельзя сказать о бисексуалах? Запутался и снова принялся нервничать. Марсель, спасибо ему, выжидающе смотрел на то, что я собираюсь делать. И пусть о спагетти я мечтал много сильнее, коротко прижался к его губам и тут же отпрянул, широко раскрыв глаза. Черт побери, я нихрена не почувствовал! и то, что во мне не поднялась волна ужаса - было хуже, чем если бы я ощутил драйв от слияния.
Марсель молчал. Я что-то выжидал. Понимания.
Мысли, как шарики пинг-понга, наталкиваясь, друг на друга, разлетались в разные концы пустой комнаты, коя раньше была лабиринтом памяти. Внезапно вспомнил фильмы, где итальянцы лобызались, независимо от пола и близости. Черт. Для меня - это норма, раз я - Каррера. Отчего-то произносимое про себя придало решимости, я не буду пасовать перед подобными решениями. Определенно, Энжи при всей ее красоте и прямом возжелании с ней что-нибудь сотворить, пусть рядом и стонут рабы, вызывала во мне меньше эмоционального отклика, чем Марсель.
- Не шевелись, - снова предупредил я, и прижался к его губам основательнее. Что-то мне подсказывает, что в этом поцелуе, а это был определенно поцелуй, участвовали оба, только сильно зажмурившись, мне не хотелось об этом думать. Я пытался дотянуться до колодца, в котором плескались мои воспоминания. Почувствовал затхлость и отчего-то ощутил на губах вкус коньяка.
Это определенно происходило раньше.
Это было дерьмово.
Но я вспомнил что-то из нашего прошлого.
- Мы летали во Францию, - вместо "спасибо за поцелуй, извини, для меня это все равно ни хрена не значит" проговорил я, - мы с тобой. Вдвоем. Почему?
Мне надоело искать оправдание своим поступкам, мне нужны были ответы.

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » стой, обессилевший в ветре ‡флеш