http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » А горы все так же незыблемо стоят ‡альт


А горы все так же незыблемо стоят ‡альт

Сообщений 61 страница 90 из 142

61

Вновь у неё получалось это сделать. Глотать слова, когда они больше всего желали быть сказанными, пока ещё есть время, пока рядом находится тот, кто готов их послушать, отчасти от безвыходности, отчасти потому, что Джо пока ничего не спрашивал просто так, в отличие от самой Джеки, старающейся поддерживать разговор на лёгкие воздушные темы, только бы он не заснул раньше времени. Ей хватило выдержки кивнуть в ответ на прозвучавшие обещанием слова о встрече с Кариной и вовсе промолчать, услышав следующий вопрос. Перед глазами вереницей крутились воспоминания, не только свежие, отложившиеся в памяти каждой чёрточкой, но и чуть более дальние. Джеки никогда не боялась отпускать от себя дочь, рано приучила спать в соседней комнате, а не вместе с собой, не держала за руку на прогулках, если этого не требовалось. Сколько раз она ловила на себе укоризненные взгляды знакомых мам, старающихся окружить своих детишек со всех сторон наподобие мягкого кокона, защищающего ото всего на свете. И всё-таки чувствовала, что привязана к Карине так туго, что никому не разорвать. Ей больше всего на свете хотелось прижать её к себе и сцеловывать со щёк слёзы боли от разбитой коленки или прищемленного дверцей пальца, но Джеки лишь дула на место ушиба и старалась перевести неудачный инцидент в шутку, и Карина успокаивалась куда быстрее, продолжая свои игры. Никогда, ни разу в жизни она не отказывала дочери в нежности; могла поцеловать или обнять её просто так, из чистого желания; читала сказки на ночь, пока Карина не выучила несколько и не начала уже сама рассказывать их маме. Может быть, в какой-то момент её внимания перестало хватать Стивену, но как ни пыталась, Джеки не могла обвинить себя во всём и напрочь отказывалась взваливать вину за развод только на себя. Она не замыкалась на ребёнке, просто оказалась больше не нужна мужу, как он перестал быть нужен ей.
Что сейчас она сумела бы ответить Джо, кроме «я не знаю»? Только задумываясь над предположениями, почему Стиву понадобилось так делать, она опускала руки и совершенно не знала, что сказать. И страстно желала быть глупой паникёршей, чтобы сейчас, именно в этот момент её бывший муж уже вернул Карину обратно домой, удивляясь, куда запропастилась сама Джеки. Мечтала обнаружить, что все до единого оказались правы, включая Барри, который и вовсе её не знал.
– Так вышло, – наверно, Джо ждал чего-то совершенно другого, но она только провела пальцами по его лбу прямо под краем шапки, и теперь почувствовала или убедила себя в этом, что температура потихоньку поднимается. Слишком много проблем накапливалось, а Джеки не хотела добавлять к ним ещё немного от себя, не растапливая ледяной комок собравшегося в груди страха, когда тепла и так не хватало, чтобы тратить его на жалобы. Морелли просил делиться с ним всем, что мешало ей двигаться вперёд, но желание добраться до Карины, наоборот, только подгоняло. У тебя жар, Джо. Ты храбришься, я вижу, стараешься не пугать меня сильно, но теперь моя очередь о тебе заботиться. Такой ответ становился коротким щелчком закрывшейся двери, и она почти слышала его над самым ухом. Глядя на Морелли без отрыва почти целые сутки, Джеки легко представляла, как доверяется ему, опираясь ненадолго, позволяя ему помочь, но теперь… Теперь ему гораздо больше становился нужен отдых, чем её истории. Сомневаясь всё сильнее, Джеки старалась выглядеть такой же спокойной и улыбчивой, как и он, но у Джо получалось лучше. – Собиралась в спешке, вот и обула, что первым под руку попалось. У нас сейчас гораздо теплее. А с пальто повезло, мне его одолжила Берта, а заодно и шапку. У неё в мотеле целое бюро находок, наверно, и подштанники из собачьей шерсти завалялись.
Улыбаясь через силу, она и не пыталась смотреть на Морелли, разглядывая костёр и чуть видимые в его неярком свете ветки входа, за которыми на снег окончательно опустилась тьма. Ей хотелось в завязавшейся беседе рассказать ему в ответ, что сама она лежала в больнице один лишь раз – когда рожала дочь; что мужчины иногда бывают сущими детьми, а потому и переломы получают куда чаще, в пылу азарта не слушаясь инстинкта самосохранения; хотелось спросить о его тёте, о питомнике, о десятках других мелочей, которые ни за что не узнала бы, не столкни их двоих судьба лоб в лоб.
– Еще целый термос. Пей, – снова поднося к его губам ёмкость с горячим чаем, Джеки отвернулась от огня и посмотрела на Джо. Дважды или трижды успев сказать ему о доверии, она чувствовала, как собственные слова настойчиво стучаться в только что захлопнутую дверь. Твои плечи выдержат еще немного? Самую малость? Пододвинув к себе котелок, Джеки быстро проглотила порцию риса, не сражаясь больше с палочками, а используя вилку. Аппетит не думал пропадать, а на вкус каша получилась не самой ужасной. Какими бы опасениями и переживаниями она себя ни окружала, желание выжать оставалось выше и сильнее, и для себя, и для других. – Остальное тебе. Чтобы были силы распугивать медведей внизу или хотя бы снять куртку.
Усевшись чуть удобнее, чтобы голова Морелли оставалась повыше, Джеки несколько секунд думала над тем, что ему ответить. Пусть флирт казался шуточным и ненастоящим, она не находила таких же точно ненавязчивых, ни к чему не обязывающих слов в ответ, только приобняла Джо одной рукой, не поддерживая, а словно держась за него. Как будто именно ей отчаянно не хватало опоры. Возможно, если завтра с утра в нём снова проснётся командир, ей станет спокойнее, если жар спадёт, а головная боль не будет его настолько сильно донимать… Но таким он ей нравился ничуть не меньше, пусть из-за болезни, которую Джо упорно отрицал.
– А когда ты был в Маунт-Вилладж последний раз? Может быть, ты слышал о Стивене Хьюзе? – вопрос вырвался сам собой, однако Джеки из маленького огонька на конце лучины разожгла небольшой костерок надежды. Стив не желал посвящать её в собственные дела, а оттого она и понятия не имела, в первый ли раз он уехал в горы, но если Морелли его знал, то поиски становились куда легче. – Это мой бывший муж. Он забрал Карину и… наверно, просто забыл оставить адрес. Или мне просто не передали. Знаешь, такое случается…
Теперь она обняла Джо уже двумя руками, как бы поддерживая его за плечи, как бы помогая лежать ровно, чтобы было удобнее пить из термоса, не слишком сильно его наклоняя, но в целом просто потому, что ей надо было за него держаться. Голос и для неё самой звучал жалко, но Джеки не знала, правду ли говорит сейчас, произнося те слова, которые десятками слышала от полицейских в участке родного города, от матери Стивена и от его друзей, но никогда сама в них до конца не верила.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

62

Реальность раздваивалась, смыкалась вокруг Джо, превращаясь в дрожащую, вязкую субстанцию. Он чувствовал, как поднимается температура его тела, - стремительно и неумолимо, - растекается алыми лихорадочными пятнами по покрытым двухдневной щетиной щекам, заставляет веки тяжелеть, засыпая в глазницы невидимый, но ощутимый песок сновидений, застилающий взгляд, принуждающий держать глаза закрытыми. Дыхание с шумом освобождало легкие, обжигало носоглотку. В горле началось неприятное, зудящее першение, забиваемое вкусом горячего, несоленого риса, который у Джеки вышло приготовить, куда лучше, чем Морелли представлял. Он не чувствовал на языке белых, длинных пропаренных зерен, не пытался жевать их, лишь ощущал, как они проваливаются по гортани в желудок, покрывая нечувствительный язык едва заметной пленкой. Боль в голове то отодвигалась, маяча на задворках сознания, то придвигалась вновь, становясь почти невыносимой. В такие моменты Джо резко втягивал воздух сквозь сжатые зубы, продолжая прикладывать усилия к тому, чтобы его спутница не заметила творящегося с ним, а если и заметила, то не смогла бы определить, насколько его дела плохи. Это отнимало, и без того подходящие к концу, силы, но Морелли не жалел их, не испытывая желания напугать Джеки еще сильнее, чем она была напугана. Ее тихий голос вплетался эту внутреннюю какофонию наполнявших мужчину ощущений, и казалось, будто она ласкает его воспаленное сознание изнутри, умудряясь дотянуться и прикоснуться своей нежной, мягкой ладошкой даже к тем отдаленным уголкам его существа, которые и разглядеть-то непросто. И его дыхание выравнивалось, отступало опаляющее дыхание лихорадки, а боль, раздирающая виски притуплялась. Джеки соединяла его с миром живых, с той реальностью, в которой он продолжал дышать и существовать, отодвигая от себя прошлое, не строя планов на будущее и пылая ослепляющей яростью, не позволяла с головой нырнуть в омут лихорадочных видений, который, словно бурлящая в котле вода, звал его. Звал, не для того, чтобы согреть, а для того, чтобы погрузить в жалящие, обжигающие воспоминания, выбраться из которых будет сложнее, чем несколькими часами ранее. И Морелли цеплялся за это присутствие женщины, внимательно слушая то, что она говорит, старательно вычленяя отдельный фразы, пытаясь проникнуть в смысл сказанного, разгадать, что скрывается за их отстраненностью. Она снова оставляла его на пороге, как нежеланного гостя, зашедшего на минуточку, не пускала дальше, стремясь захлопнуть дверь у него перед носом, отделать побыстрее, прибегая к легким, ничего не значащим, пустым словам вроде: «Так вышло». Джо половил себя на мысли, что это его задевает, не так глубоко, как могло бы, имей он достаточно оснований желать от нее прямых ответов, но на каком-то отдаленном, почти инстинктивном уровне, где появилось, оформилось желание получить о женщине больше знаний, чем она предлагала, чем давали наблюдения за ней. И Морелли слушал дальше, позволяя себе наслаждаться звуками ее голоса, снимая губами рис с палочек, которые она приставляла к его рту. Заметила ли она сама, в какой момент вдруг сквозь преграду, возведенную ей, начали прорываться намеки и полутона, не рисующие полноцветную картинку, но очерчивающие ее рамки, воссоздающие набросок.
- А где это «у нас»? – он не стал уточнять, куда она так торопилась, ответ у него уже был, прозвучавший минутами ранее и обозначенный рычащими согласными в красивом имени Карина, а лишь издал хриплый, дребежащий смешок, ему самому показавшийся вымученной и ненатуральной пародией на звук настоящего смеха, давно ставший для него чуждым. – Можешь не сомневаться. Сколько подштанников и не только мы умудрялись пооставлять в ее комнатках. Однажды мне даже перепало этими самыми подштанниками, - я разбил горшок с геранью. Случайно. Но этой самой шерсти нажрался по самое не балуй.
Джо сделал очередной глоток, смывший налет с языка и зубов, попытался прополоскать водой рот, но жидкость словно действительно впитывалась, не позволяя расходовать себя на столь обыденное и неинтересное занятие. Он старался экономить, делать глотки меньше, еще помня о том, что если будет более расточительным, Джеки придется подниматься и идти за снегом. Она справится, но допустить это, значило бы, окончательно потерять контроль, иллюзия которого еще была здесь с ним.
- Куртку я сниму, – вздохнул мужчина, снова открывая глаза и сводя на переносице брови. Пришлось постараться, чтобы сфокусировать взгляд на лице женщины, но он справился с этим, в течение нескольких десятков секунд сжимая зубы и силясь обуздать разбушевавшуюся реальность, стремящуюся все время ускользнуть в сторону. – Я не буду есть, если ты не будешь. Вилку – мне, вилку – тебе. Я не заразный. Справку показать не могу, но она где-то точно есть, – упрямился он, не собираясь сдаваться. – Не думай даже спорить. Мне и так несладко, – и знал, что вполне может еще и поспорить с ней, если это необходимо.
Пропыхтев нечто нечленораздельное, поерзав, Джо вытянул из спальника непослушную, отяжелевшую руку и накрыл ладонь Джеки, обнявшую его, снова давая отдых воспаленным глазам. Немного неловко он перебирал маленькие пальцы, еле шевеля своими, бездумно, отвлекаясь на это незамысловатое действие. И прозвучавший вопрос не вызывал в нем протеста, которого следовало ожидать. Не было ни напряжения, ни вспышки злости, стремящейся поглотить Морелли, отталкивающего воспоминания, не желающего укладывать временные промежутки в определенные числа, давать им название, позволять кому-то постороннему, с кем у него не было предоплаченных сеансов, лезть так глубоко.
- В феврале будет десять лет, – и ответ не обжег гортань, не явился отторжением, не был вырван силой. Это были просто слова, не вызывающие боли, не ранящие. – Не слышал, – откликнулся, слушая дальнейшие пояснения. И они ему не понравились, вызывая отторжение. Протест не был похож на тот, который он чувствовал большую часть времени, к которому привык и воспринимал его, как часть себя. Не протест против обстоятельств его личной биографии, а против совершенно непонятной ему постановки вопроса и этой тихой робости, почти смирения, звучавшего в последних словах Джеки.
- Нет, не знаю, – произнес мужчина после нескольких мгновений молчания. – Он просто взял и увез ее? – веселье, которое лилось из него непроизвольно, вызывая к жизни человека, которым Морелли уже давно не было, исчезло, уступив место серьезности. Пальцы Джо обвились вокруг тонкого запястья, несильно сжимая. – Ничего не сказал тебе?
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

63

Только минуту назад Джеки думала, что он не задаёт вопросов просто так, из чистого любопытства, как и не начинает разговор, если ему этого вовсе не хочется. Джо производил впечатление нелюдимого человека, показавшись таким не только сегодня, до того как жар начал его одолевать, но еще тогда, около бара, когда она увидела его в первый раз. Может быть, именно поэтому она задумывалась над каждым сказанным им словом, даже теперь, с лёгкими историями о подштанниках, которые сложно было воспринимать со всей серьёзностью, хотя Джеки старалась понять, к чему они, и отчасти понимала, потому что видела, насколько хуже ему становится. Из-за слишком короткого знакомства она не считала себя вправе с уверенностью говорить о состоянии Морелли, но его словоохотливость всё больше напоминала ширму, за которой он прятал головную боль и все неприятности, связанные с поднявшейся температурой. Возможно, как раньше за своей молчаливостью он прятал что-то другое. Она не знала. Но счастливым Джо не выглядел, не производил впечатления довольного жизнью человека, пусть немного закрытого, немного сурового и обязанного контролировать всё на свете. Что-то беспокоило его сны, судя по словам, никак не связанное с крушением самолёта, вырывалось иногда в тоне голоса, когда он рассказывал о горах при сборе веток, высвечивалось неярко, но заметно от того, что Джеки только на него смотрела и только его слушала. Какой бы груз он ни нёс на своих плечах, добавлять ему лишний вес ей не хотелось совершенно.
Но мешало то, что она и сама расклеилась, пока не чувствуя ухудшение самочувствия в дополнение к уже полученному. Ноги, вытянутые почти к самому костру, не мёрзли так сильно, а руки… Джеки провела пальцами по ладони Джо, не пытаясь высвободиться, хотя у неё вряд ли могли возникнуть с этим хоть какие-то затруднения. От его тела шёл жар, сильный, нездоровый, не дающий ей почувствовать холод, но не приносящий этим никакого облегчения. Лучше бы она мёрзла. Но выбирать не приходилось, только справляться хоть как-то, занимая его место, пока он не почувствует себя лучше. Чуть наклонившись вперед, она подкинула ещё немного веток в огонь, потому что стала видеть лицо Джо немного тусклее, не сразу обратив внимание, что предыдущие уже прогорели, развалившись в каменном круге красными углями.
– «Там», это в пригороде Лейквью, в самом низу гор, почти у подножия. Если в самом городе население едва ли перевалило за две тысячи, то у нас и вовсе набирается всего пара сотен. Как большая деревня. И Невада с Калифорнией одинаково близко, потому и теплее гораздо. Самая южная часть Орегона, – да, он никогда не задавал вопросов просто так, а Джеки теперь не видела ни единой причины, почему бы ему не ответить. Может быть, спроси она его о чём-то, Джо тоже не стал бы молчать, но она не спрашивала. И так чувство, что она начинает на него полагаться, опирается на его силу, не давало ей покоя, подзуживая изнутри. Джеки не могла себе такого позволить, не имела никакого права, но хотела так сильно, что сама цеплялась за руку, которой он её держал, грела пальцы, проводила подушечками по ладони, и обещала себе, что еще буквально минута, и она её уберёт. Искушение довериться ему полностью, не из-за крушения, не для того, чтобы выбраться к городу живыми, а просто так, становилось чересчур велико. Не по размеру ей. И всё равно рано или поздно придётся снимать, как бы ни мечталось оставить. – А я и не думаю с тобой спорить.
Наклонившись над его лицом, Джеки улыбнулась мягко, едва заметно, наблюдая за недовольством Джо, за его упрямством, подчиняясь охотно, словно только этого от него и ждала. А на самом деле ей было бесконечно странно его желание нести за неё ответственность, понятно, но всё равно изумительно, необычно. Джеки не пыталась больше представить, что случилось бы, окажись она здесь в другой компании, в знакомой за долгие годы брака компании, только позволяла себе, так же как и с пальцами в его ладони, ещё минутку видеть в Морелли «её мужчину». Свободной рукой поставив начинающий остывать котелок удобнее, она черпала оттуда рис вилкой и по очереди подносила её то для Джо, то ела сама. Отвлечься ненадолго на приятные отчасти воспоминания было точно так же приятно. Вспомнить подъездную к дому, слишком длинную из-за окружающих полей, и рассказать о городе, где она родилась и выросла, не зная ничего другого, а потому вряд ли относясь к нему объективно. Чтобы вздохнуть, услышав очередные вопросы, уже не такие шуточные, едва ли не игривые. Джеки не давала себе обещаний не плакать, но сдерживалась всё равно, оставляя слёзы про запас. Виски от них, непролитых, немного ломило, но она не считала это слишком сильным неудобством в сложившихся обстоятельствах. Когда Джо последний раз пребывал в Маунт-Вилладж, ей самой только исполнилось тринадцать лет. Младшая школа осталась позади, а средняя, как и знакомство со Стивеном, пока лишь появлялась из-за горизонта. Такой огромный отрезок для Джеки, что она окончательно погасила только-только разгоревшееся пламя надежды легко и просто отыскать Стива.
– Да, просто взял и увёз, ничего мне не сказав, – голос немного окреп, как только она начала говорить то, что думает сама. Ей никак нельзя было опускаться на самое дно жалости к себе. Не из-за пропажи Карины, а из-за того, что опускает руки, поддаётся влиянию окружающих. Джеки соскребла со стенок котелка последний рис и взглянула на наполненную доверху крышку термоса. Если оставить немного в котелке, то завтра перед самым выходом можно будет разогреть на костре. Пусть понемногу, но всё-таки. Как для Морелли ей невыносимо хотелось сказать, чтобы не думал об этом прямо сейчас, так и сама она пыталась переключиться на другие дела, однако не выходило. Не получалось забыть про дочь, что бы она ни делала. Освободив свою руку из слабого захвата, Джеки снова наклонилась над Морелли и погладила его по жёсткой щетине на щеке. – Он её отец и ничего плохого Карине не сделает. Мне просто надо их найти. Маунт-Вилладж не такой уж большой город, чтобы у меня это не получилось.
Вот теперь она давала обещание. Говорила ему, но отчасти для себя. Решимости ей было не занимать, и становилось немного стыдно за то, как она распустилась, но гарантировать, что такого снова не произойдёт, она и себе не могла.
– Мне сейчас придётся отодвинуться, Джо, помоги мне. И снимай куртку, я накрою тебя ею и одеялами сверху, а потом расскажу про дом, если захочешь. Моя мама выращивает мяту на продажу, запах стоит на всю округу, особенно, когда начинает её сушить, – это не казалось ей просто, Джеки выдыхалась, и вовсе не от усталости, пусть прилечь и расслабиться хотелось неимоверно. Эмоциональный груз ложился сверху таким же точно слоем, как и снег на горы во время бурана, а она сейчас проваливалась в него так же по щиколотку. Наверно, ей этот разговор требовался ничуть не меньше, чем самому Джо, и ни с кем сейчас она не хотела разговаривать, кроме как с ним.     
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

64

Головная боль постепенно начала отступать, сворачиваясь от висков к затылку, как лист бумаги, брошенный в огонь, обугливается по краям, загибаясь к центру. Медленно и неохотно освобождала отвоеванные территории, сопротивляясь и вступая в битву за каждый дюйм. Джо продолжал тяжело дышать, не ощущая, как такового, облегчения, а точнее – просто не замечая. Усилившийся жар все сильнее путал мысли, превращая их в кисель образов и звуков, обрывков мелодий, недоговоренных когда-то диалогов, цветных и черно-белых картинок событий, когда-то происходивших, только вот с Морелли ли. Мужчину кружило в этом водовороте, затягивая все сильнее, и как бы он ни пытался противостоять, хватаясь за невидимые глазу нити связных предложений, все отчетливее выступали на первый план болезненные, отторгаемые сознанием обломки жизни, даже не склеенной на скорую руку, а просто обмотанной кое-как скотчем, чтобы не болталась, никак не связанной с происходящим в пещере. И только голос Джеки, тихий и вкрадчивый, звучащий как напевная мелодия, когда она начала свой рассказ о городке, в котором жила, давал ему силы продолжать сопротивление, позволял плыть в этой вязкой субстанции, спроецированной сознанием, удерживая на плаву. Безотчетно и бездумно Джо гладил ее ладошку, проводя большим пальцем от кончиков пальцев к углублению в центре, практически не ощущая этих движений, но и не останавливаясь. Что это были за руки? Почему ему было так важно держаться за них? Он больше не мог найти ответа. Помнил, как зовут эту женщину, ее маленькую фигурку, кажущуюся ему совсем крохотной, и эту ее дерзкую родинку у выгнутой брови. Но почему она здесь? В этой пещере, где слышны тоскливые завывания ветра, с упорством пса-спасателя, обнаружившего пострадавшего, засыпанного снегом, роющего путь сквозь выстроенную преграду, стремящегося добраться до ярких всполохов пламени, весело пляшущего в очаге, собранном из камней, и до двух людей, укрывшихся в самой глубине, прижавшихся друг к другу, делящихся теплом. Джо только успевал уцепиться за один из вопросов, как тот выскальзывал, так и не позволив найти ответа, и на его место заступал другой, в скором времени поступая точно так же.
- Звучит красиво, – хрипло ответил он, заставляя свой язык шевелиться, хоть и казалось, что тот распух и занимает слишком много места во рту. Сглотнул вязкую слюну, снова принимаясь играть с мыслями в ту же игру. Было что-то важное. Что-то, вызывающее тревогу. И даже не за себя самого, а за примостившуюся рядом женщину, всем своим видом вызывающую желание оберегать ее и хранить покой. Он должен был найти, докопаться до истины, как бы сложно это ни было. Должен был. Но как ни старался, ничего не получалось, словно он, как припадочная девица, сам себе придумал проблему, которая продолжала грызть, впиваясь в отдаленные уголки сознания, вызывая чувство легкого, нетерпеливого зуда на подкорке, но собственная забывчивость не давала возможности в полной мере осознать, что же там такое. От этих тщетных поисков его снова отвлек голос Джеки. И то, что она говорила, Джо не понравилось. Злость всколыхнулась внутри, только усиливая жар. Сдавила горло, вырываясь тихим хрипом. Не на женщину, а на того, неведомого мужа, который мог быть трижды отцом ее ребенка, но поступая так с ней, превращался в сознании Морелли в ничтожество. Какими бы ни были отношения, какие бы причины не стояли за разводом, ответственность, принятая на себя этим, незнакомым Джо уродцем, от этого меньше не становилась. И наличие Джеки здесь и сейчас, само по себе противоречило только что сказанным ею самой словам. Откуда-то из колышущегося марева его кисельных мыслей всплыла, та, в которой фигурировал пакет с детскими вещами. Женщина четко дала понять, что не оставит их здесь, несмотря на всю нелогичность данной затеи и статус лишнего балласта. Это только подкрепило его убежденность в том, что она сейчас, если не врет, то хотя бы лукавит, правда, так и осталось непонятным, для кого из них двоих это делается. И почему-то Морелли казалось, что не для него.
- Хорошо бы тебе найти его первой. А то мой кулак уже сейчас чешется, как жаждет познакомиться с его мордой, – заталкивая комок злости обратно, вздохнул мужчина, и тут же недовольно скривил губы, когда теплые ладони, мягко касающиеся лица и волос, исчезли, а Джеки принялась сводить его самого с реальным миром, от которого Джо все дальше отходил, погружаясь в какую-то новую его форму, больше похожую на помесь настоящего с плодом фантазии, и, стоит заметить, помесь эта выглядела примерно, как не слишком удачное скрещивание таксы с сенбернаром, в роду которого явного наличествовали некие неопознанные селекционерами виды.
- Я сам, – оповестил мужчина, тут же начав предпринимать попытки к подъему. Сесть удалось раза с третьего. Ткань спальника под пальцами скользила, и в какой-то момент сложилось впечатление, что Джо застрял на каком-то гребанном катке, где по сценарию должен изображать перевернутую кверху брюхом черепаху. Но, сцепив зубы, что создавало иллюзию некоторой прибавки сил, он все-таки смог принять до половины вертикальное положение. Руки отказывались слушаться, но и с ними он справился, - спустил, с трудом подцепленную, «собачку» молнии и вылез из рукавов. Перед глазами то темнело, то светлело, но мужчина не обращал на это внимания. С тяжелом вздохом, он снова опустился на занимаемое место, отодвигаясь ближе к костру, и понимая, что больше двигаться не способен.
- Джеки, – тихо позвал, обращаясь к женщине. – Начнется бред. Ты не пугайся. Это нормально. Хуже будет, если не начнется. Но он уже подступает, я чувствую. Не думай об этом. Поспи. Слышишь? – и только высказав эту мысль, Джо почувствовал, как отступает напряжение и тревога, мучившие его. – Но сначала… Расскажи мне… про дом, – попросил он, снова прикрывая глаза.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

65

Уже не раз и не два ей представлялось, что последствия падения самолёта для них двоих могли бы быть куда больше и хуже, чем вышло на самом деле. Джеки не старалась обходить в своих мыслях Барри, однако это никак не мешало ей считать, что с переломами далеко уйти не выйдет в любом случае. Даже если бы кто-то из них спустился за ветками и смастерил сносную шину. Им двоим уже несказанно повезло, разве что, возможно, ей повезло чуть больше, и это следовало ценить, не опуская руки и не разваливаясь на части окончательно до момента, когда её помощь и её силы больше не потребуются, пусть и временно. Травмы головы таили в себе куда больше проблем, потому что Джеки никак не могла предугадать последствий, как не умела и обработать рану достаточно хорошо, а потому волновалась и проверяла повязку, когда появлялась такая возможность, и продолжала думать, что происходит под бинтами. Вдруг края разошлись, попала инфекция или открылось кровотечение, вдруг… но окорачивала себя, ибо такими размышлениями делала только хуже. Пострадав и при крушении, и при взрыве, стараясь изо всех сил сделать пещеру безопасным и тёплым прибежищем, собирая ветви, когда буран уже начался, Джо ослаб окончательно, и организм его боролся с подступающей болезнью, как мог. Теперь наступала её очередь повторять себе мысленно шагами еще один, а за ним ещё, словно пересчитывая дюны в пустыне, добираясь до оазиса. Может быть, это он делал её сильной достаточно, чтобы шагов оставалось ровно на один больше, чем дюн впереди, а, может быть, она раньше никогда не задумывалась, на что способна.
Тихо, почти неслышно рассмеявшись над словами Джо о Стивене, определённо, заслужившим такой участи, она ни секунды не сомневалась, что так оно и будет, если встрече суждено произойти. Такое покровительство ей не претило и рождало не вполне определённое чувство то ли восхищения, то ли просто желания, чтобы кто-то за неё вступился, даже если сейчас «кто-то» вряд ли сумел удержаться на ногах самостоятельно. Она вовсе не устала решать свои проблемы сама, скорее всего, потому что не так много их в жизни было, чтобы теперь, оглядываясь назад, о чём-то жалеть или переживать. Единственная трагедия, которую она сотворила своими руками собственной паникой, так и не успела закончиться, оставляя её в горах на самой середине пути. И как бы Джеки к такой ситуации ни относилась, но не делала единственного – не считала это проверкой на прочность. Случайностью или не совсем случайностью, если вспоминать её собственные мысли на склоне о падениях самолётов без причины, даже еще одним препятствием, которое надо преодолеть, но никак не возможностью проявить себя в экстремальных условиях. Она согласилась бы считать себя слабой и не готовой к трудностям жизни, если это помогло бы избежать катастрофы. Но никто ничего подобного ей не предлагал, так что Джеки бралась за термос, проверяя, сколько там осталось чая, и незаметно страховала Джо, пока он медленно и осторожно стягивал с себя куртку.
Не пытаясь лезть к нему с навязчивой помощью, она продолжала удивляться таким мелочам, которые он не позволял делать ей. Морелли сложно становилось чувствовать себя беспомощным, это не выходило для Джеки секретом, тем более она сама упорно весь день сражалась с ним и с собой за то, чтобы самой не выглядеть бесполезной. До дрожи в кончиках пальцев ей хотелось обхватить его лицо ладонями, наклониться ближе и рассказать, как много он уже сделал и как много сделает потом, когда жар спадёт. Растолковать ему подробно, что не посягает на его мужественность, просто хочет облегчить самые что ни на есть бытовые проблемы. Господи, да просто помочь снять куртку! Этот большой сильный мужчина сейчас рождал в ней целую бурю всевозможных чувств и эмоций, отнюдь не все из которых основывались на нежности. И именно из-за жара, из-за состояния, которому он противился всеми своими силами, Джеки ничего не говорила и не лезла, только сидела рядом немного тянула куртку, немного поддерживала его, но так, чтобы это не выглядело слишком заметно.         
Подхватив снятую, наконец, верхнюю одежду, она достала оба одеяла, второе стянув с камней около костра, и накрыла всем этим спальник сверху, стараясь заправить края вниз к настилу из еловых веток, чтобы холод не пробирался внутрь сооружённого спального места. Слова Джо пугали, но она уже устала бояться, просто принимала на веру, что завтра с утра, после того, как он поспит, а организм получит необходимую передышку, всё станет куда яснее. И всё-таки не начинала действовать автоматически, как заведенная кукла, не отказывалась от беседы только потому, что горло перехватывало каждый раз, когда она смотрела на его измождённое осунувшееся лицо, почти наполовину закрытое огромным синяком, тянущимся со лба.
– Его построили немного в стороне от дороги, даже не знаю, почему. Зато мама воспользовалась дополнительным местом по-своему, устроив огород, - Джеки будто вспоминала каждое слово, настолько нелегко ей было выбрать, что именно рассказывать, потому что никогда до этого похожих разговоров она не вела. И пусть Джо устало прикрыл глаза, ей казалось, что он слышит каждое слово, а стоит ей замолчать, как он начнёт бредить, а как это бывает, ей раньше еще не доводилось видеть. – Летом приходится часто помогать ей с поливом, но результат того стоит. Из окон выглядит как целое изумрудное море, через которое идёт подъездная дорога к дому.
Пока Джеки рассказывала, то и дело поглядывая на Морелли, она успела  вытащить из остатков каши палочки, протереть их салфеткой и выловить ими из термоса импровизированный заварочный пакетик, чтобы потом Джо выпил остатки. С котелком пришлось немного повозиться, ибо просто так он не оттирался, а ей всё равно ещё следовало насыпать в него снега для новой порции воды. Её монолог уже перевалил за ту часть, где она описывала с самого начала, как после смерти отца её матери вообще пришло в голову заняться выращиванием мяты, и за это время она успела пересесть ближе к выходу, где за тонким заслоном из веток уже простиралась ночь. Джеки словно вытягивала руку в какое-то другое место, где кроме рассыпчатого от мороза снега, холода и темноты больше ничего не существовало. Ладонь почти онемела уже на второй раз, но чтобы почистить котелок от остатков риса, хватило одной пригоршни, всё остальное она засыпала доверху, поставив на горячие камни в центре костра, заодно отогревая покрасневшие руки.
– Может показаться, что запах приедается, но на самом деле это не так. Наверно, мне бы стоило оставить работу официанткой, чтобы помогать, но чаевые… теперь я никак не могу от них отказаться. Честно говоря, в моей жизни происходило не так уж много интересного, чтобы об этом рассказывать. После окончания школы вышла замуж, через четыре года развелась и вернулась домой. Вот и вся история. Это даже и к лучшему, потому что моя мама немного… инфантильна, наверно, – Джеки осмотрела оставшийся фронт работ и бледно улыбнулась. До закипания воды делать особенно становилось нечего, а тревожить Джо именно сейчас, прося его допить чай, она не решалась, а потому решила переодеться сама. Джинсы продолжали врезаться в ссадину на животе, а мягкие и тёплые штаны от комплекта с флиской продолжали её ждать. Мельком оглянувшись на Джо, она расстегнула и сняла пальто, укрывая им Морелли поверх одеял и его куртки, а потом стянула и свой красный свитер, откладывая его в сторону. Пересесть пришлось так, чтобы оказаться спиной к стене и к лежащему с закрытыми глазами мужчине соответственно.
– Она очень добрая, а оттого слегка легкомысленная. Из тех, кто никак не могут разобраться с бытовой техникой и счетами, хотя иногда мне кажется, что она просто притворяется, – расстегнув флиску, Джеки зябко поёжилась и потянулась за давно высохшей майкой, неловкими движениями натягивая её на голое тело, а после меняя местами свитер и флиску, натягивая сначала его. От джинсов так же просто и быстро избавиться не удавалось, но она всё-таки извернулась и сняла их сидя, складывая у костра и надевая вместо них штаны, настолько большие ей, что пришлось подвернуть, а шнурок затянуть почти под грудью. От мягкости ткани и оставленной, в конце концов, в покое ссадины, Джеки едва ли не блаженно застонала. Надеясь, что Джо удалось спокойно заснуть, она всё равно продолжала с ним разговаривать, словно он мог бы ей ответить. – Спасибо за костюм… Знаешь, Джо, у меня к тебе ответное предложение. Приезжай в период цветения, когда работы невпроворот. Мне кажется, тебе бы понравилось. Под твоим руководством дела точно пошли бы куда быстрее.
Покрыв голову своим шарфом и чувствуя холод не так сильно, как могла бы, не нагрей костёр пещеру, Джеки взглянула на котелок и добавила в огонь еще немного веток, экономя, но стараясь, чтобы вода закипела быстрее. Приготовив сразу сахар и новый «чайный пакетик», она пересела снова на своё место, где сидела, держа голову Джо на коленях, собираясь влить в него, как и просил, побольше горячего.
– Джо, ты же со мной? Надо допить чай, чтобы я заварила ещё, слышишь? Поднимись немного, я помогу, – на этот раз она действовала мягко, но настойчиво, приготовившись к сопротивлению, но всё же достала ещё одну салфетку, прохладную от камней, и осторожно вытерла лицо Морелли, чувствуя, какой от него идёт жар.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

66

Стоило ему лечь, а, скорее, повалиться на едва смягченный, сплетенным из веток матрасом и тонкой тканью спальника, пол пещеры, как реальность, до того удерживаемая для мужчины ласковыми руками Джеки, медленно и неукротимо стала отъезжать в сторону, все сильнее приближая его к краю бездны под названием «Забытье». И он ощущал приближение тонкой грани, за которой сияли теплыми огнями воспоминания, маня его, как манит мотылька огонь, готовый безжалостно спалить тонкие трепещущие крылья, слизать с них пыльцу прикосновениями жаркого языка, треском удовольствия оповещая о поглощении чужой жизни, дарующем сытость и удовлетворение. Призывая перестать сопротивляться, принять горькую пилюлю неизбежности, вдохнуть запах сырости прошлого, погружаясь в него, как в оставленный на огне походный котелок с тающим снегом, имеющим привкус свободы.
Такой снег есть только в горах. Не на вершинах, где солнечные лучи погружаются в него, заставляя сверкать россыпью драгоценных камней, а парой уровней ниже, там, где гроты и пещеры встречаются уже чаще, а признаки присутствия становятся все более заметными. Там, где можно разглядеть на, только что запорошившем тропу, крошеве следы зверья, о котором Джо вскользь упомянул, ведя Джеки сквозь буран, уводя подальше от самолета, превращенного взрывом в жалкий, обугленный остов, ставший саркофагом для Барри, чье тело так и осталось впаянным в сиденье пилота. Там, где пушистые ветви елей сохранили свой первозданный вид, нетронутые беспощадными руками заблудившихся или намеренно забредших в эти края людей, тянущих их на себя, забирающих, чтобы согреться, вытягивая из промерзшего дерева необходимое для поддержания жизнедеятельности тепло. И если бы Морелли попросили описать вкус этого снега, то первое, что пришло бы ему в голову, было бы – сладкий. Именно с тягучей сладостью талая вода разливалась по языку, позволяя смочить стянутое пленкой сухости горло, прежде чем опуститься ниже, потушив разгорающийся в теле пожар. Сладкий и пьянящий, кружащий голову, как высота, в то самое мгновение, когда стоишь на самом краю, дышишь в так с дыханием гор, слыша их тихие переговоры, позволяя нашептывать себе легенды, связанные с этим местом, родившиеся за много веков до того, как сюда впервые явился человек, оснащенный карабинами, веревками и прочими товарами, которые можно купить в любом магазине спортинвентаря. Один из самых приятных вкусов, который Джо когда-либо доводилось ощущать, вбирать в себя и верить, что это роднит его с этим местом.
Но Морелли не был бы собой, если бы не оказал попыток к сопротивлению. Если бы не прикладывал усилия, гребя прочь от приближающейся грани, отталкиваясь обеими руками, пытаясь схватиться хоть за что-нибудь, что было бы способно удержать его от погружения в прошлое. И какое-то время тихий и нежный голос Джеки был ему спасением, - маленькой и тонкой, но крепкой соломинкой, спасавшей от полного краха, заставляющей продолжать бороться, помнить, зачем он так крепко стискивает пальцы, почему не дает спасительной тьме наполнить его сознание, отгораживая от осознания собственной слабости и беспомощности перед усиливающемся жаром и тяжестью, наполняющей его тело. Он слушал рассказ о домике, рядом с которым деятельные женские руки разбили огород, приручая землю, и были вознаграждены природными дарами за проявленные ласку и внимание. О запахе мяты, который ему бы хотелось ощутить, вдохнуть полной грудью, позволить въесться в одежду и руки, освещающей свежестью. И о судьбе Джеки, - двадцать с небольшим лет, уложившихся в пару безликих предложений. Она говорила об это с легкостью, и Джо оставалось только гадать, что кроется за этим – вечное прощение, смирение перед выпавшей ей долей или полное принятие жизненных неурядиц. Но он не жалел ее, не мог позволить себе унизить ее этим чувством, которое не было достойно этой женщины, справляющейся с поворотами судьбы достойно, несмотря на все тяготы пути. Джо не знал ее раньше, увидев впервые на темном крыльце бара в заштатном городишке, оторванном от цивилизации даже не столько милями, сколько менталитетом людей в нем проживающих, кутавшуюся в безразмерное пальто, с развивающимися на ветру темными локонами волос. Она не боялась его. Волнение, но не страх звучали в нежных переливах голоса, настойчивостью светился взгляд. И пусть поначалу показалось, что за этим милым личиком и, впоследствии представшим его взгляду, ярко-красном свитером скрывается лишь наивная глупость, возможно даже привычка получать все, что захочется, не считаясь с чужим мнением и обстоятельствами. Сейчас Джо знал, что нет в ней ничего такого, и лишь необходимость, тщательно закутанная в робкие признания, ни одним боком не способные вызвать в нем хотя бы отчасти похожее на ее смирение, принятие поступков незнакомого ему мужчины, заставила ее двинуться в путь и выторговать у несговорчивого пилота место в его самолете. Сейчас ему казалось, что она успела войти в его жизнь давно и глубоко. Ее образ, вставший перед закрытыми веками, с той же настойчивостью, которая была присуща самой Джеки, отвоевывал себе все больше места. Морелли не отказывал себе в удовольствии рассматривать его в деталях, наслаждаясь мягкостью линий, нежностью черт, нахальством родинки, так полюбившейся ему еще при первой встрече. Эта женщина заставляла его чувствовать. Не так, как он давно привык, а ощущать мир более полно, смотреть на него иначе, впитывая звуки и запахи, наслаждаясь моментом, а не проживая его в спешке с мыслями лишь скорейшем переходе из точке А в точку Б. Джо смог даже улыбнуться, прежде чем протянуть руки в попытке притянуть ближе, заключая в кокон, способный защитить ее от всех тревог внешнего мира. Сберечь нежное тепло ее души, позволявшее ему чувствовать себя увереннее, сильнее.
Слишком поздно понял, что разжал пальцы. Попытался вновь услышать голос, вычленить его среди шума собственных мыслей, но волны забытья уже поглотили мужчину, окончательно отделяя от реальности. И приглашение Джеки приехать в гости, так и осталось неуслышанным. Даже ощущение, еще сохранившей тепло, воды, полившейся в горло, рефлекторно сглатываемой, показалось вымышленным, отражением ранее произнесенных просьб и так и не озвученных мыслей.
…Крупные хлопья снега сыплются с неба. Они похожи на белые перья, засыпающие гостиную, когда бой подушками достиг апогея, но не вызывают той же радости. Лишь легкое недовольство от того, что приходится стирать их с ресниц ребром ладони в попытке хоть что-то разглядеть. Но это не помогает. Не улучшает видимости. Джо бредет вперед, с трудом переставляя ноги мимо темнеющих по обе стороны очертаний домов в один-два этажа. Ни в одном из них не горит свет. Усталость давит на плечи, пригибая к земле, словно позади осталось множество пройденных миль, о которых не сохранилось воспоминаний. Единственный звук, прорезающий окружающую тишину – его тяжелое дыхание, толчками выходящее из легких, перемежающееся с тихими хрипами. Морелли не помнит, откуда он пришел, и что оставил позади. Но знает, - нужно идти вперед, двигаться в выбранном направлении, сминая снег подошвами ботинок, волоча свое огромное тело, все больше сопротивляющееся, отказывающееся слушаться.
Улица – одна сплошная нехоженая тропа. Ни следов, оставленных людьми, ни отпечатков собачьих лап, ни широких полос автомобильных шин. Джо один. Совсем один посреди этих сумерек, укутавших давно умерший город, которому суждено вечно быть засыпаемым снегом. Понимание этого обрушивается на него, приходя вслед за чувством узнавания, когда взгляд цепляется за припорошенную вывеску, криво прибитую над дверью дома по правую руку – «Швейная мастерская Лайтвуда». Каждый день, ровно в половину восьмого, его тетка отправлялась сюда на работу, где проводила до десяти часов, обшивая всех жителей Маунт-Вилладж. Дребезжащий, совмещенный с натужными скрипами звук ее швейной машинки всплывает в памяти. И на мгновение Джо кажется, что ему снова пять, и он вынужден сидеть среди полок, заваленных тканями и одеждой, прислонившись виском к стене, и вбирать в себя этот нестройный ритм, ждать, пока тетка прервется, чтобы отвести его в вечернюю группу в саду, которую ведет Миссис Хастингс, потому что в утренней для Морелли не хватило места. Джо скучно, он ковыряет пальцем штукатурку, покрывающую стену, продолжая слушать, и в какой-то момент нестройный ритм превращается для него в голос, а буйная фантазия, только начавшая себя проявлять, вычленяет из переплетения звуков отдельные слова, пока не складывает их в целый рассказ.
Один из многих моментов, которые он забыл. Которые не захотел вспомнить, благополучно похоронив вместе с прошлым.
Джо снова поднял руку, стирая налипшие на ресницы хлопья снега.
Дома. Он дома…

Его тело, зажатое в кокон, состоявший из спальника и наброшенных сверху одеял и куртки, вздрогнуло. Руки дернулись вверх, но так и не преодолев вставшую на их пути преграду, улеглись обратно, только пальцы с силой сжались в кулаки. Морелли издал глубокий и громкий стон, прервавший звуки глубокого и тяжелого дыхания, выталкиваемого через рот. Все его тело горело. Липкий пот выступил на лбу, намочив бинты.
- Тетушка Мейв, а когда вернется мама? – шевельнулись пересохшие губы, складываясь в вопрос, который Морелли так и оставил в том пятилетнем возрасте, когда только оказался под опекой тетки. Сколько ей тогда было? Двадцать? Двадцать один? Он навсегда стал ее проклятьем.
- Я тебя ненавижу! – еще одним стоном, болезненным, мучительным, громким. Со всей силой ненависти, которую только может испытывать оставшийся один ребенок.
…Он шел слишком долго. У него не осталось сил. Не было их больше, чтобы переставлять слабо повинующиеся ноги, чтобы идти дальше, наперекор летящему в лицо снегу, пытаясь протоптать тропинку, ведущую в безвестность. Зачем ему это делать, если он уже здесь, дома? Что еще от него требуется? Джо не хочет идти дальше. Ему хочется остаться здесь. Растянуться на снежном покрывале, впаяться в него, позволить холоду вытянуть из тела все тепло, превращая в ледяную статую с остекленевшем взглядом. Он должен остаться там, где родился. Умереть среди жителей, погибших при сходе лавины или десятками лет раньше. Так и должно было быть. Здесь и должен был закончиться его путь.
Колени подгибаются, и Джо падает в снег, не чувствуя боли от соприкосновения. Стоит расстегнуть куртку, тогда это произойдет быстрее. Но что-то сковывает его руки, не дает шевелиться. Морелли закрывает глаза и ждет. Осталось совсем немного…

Его бьет крупная и ощутимая дрожь. Он должен что-то сделать. Что-то, что не успел. Что-то сказать. Из горла рвутся тихие хрипы, отторгаемые телом, атакуемым поднявшейся до предела температурой.
- Холодно. Так холодно, – складываются в слова, - Один… Я совсем один…
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

Отредактировано Zero Z. Black (01.02.2016 21:06:46)

+1

67

Немного приподнимать голову и плечи Джо ей пришлось самостоятельно, потому что он её больше не слышал. Надежды на то, что Морелли немного сгустил краски, а потому сейчас просто заснул, окончательно растеряв остаток собственных сил, практически не оставалось, но Джеки старалась не паниковать раньше времени, хотя истерика подступала к ней вплотную уже не раз и не два. Упустив шанс хорошенько покричать в отчаянии с самых первых минут, теперь уже такую возможность она к себе не подпускала, только чувствуя где-то рядом, высоко в груди под самым горлом то и дело встающий и мешающий дышать ком. По крайней мере, он допил весь чай до последней капли, а Джеки еще посидела немного, приобнимая Джо за плечи, чтобы насобирать в себе немного твёрдости и решимости продолжать что-то делать. Все его поручения были выполнены, а она, наконец, замолчала, оставляя из звуков только наполняющие пещеру вздохи природы за зелёным занавесом и треск разламывающихся в костре палочек. Ветер больше не поднимался, а там, снаружи, скорее всего, светила полная и яркая луна, большая и тяжёлая от близости неба, к которому их двоих подняли горы.  Представляя голубой в ночи искрящийся снег и полную тишину, она почти чувствовала в себе желание выглянуть наружу, но вместе с этим не могла забыть мгновенно сковавший пальцы холод, стоило ей просунуть руку между ветками, чтобы набрать немного снега. Сейчас её не преследовали образы хищников, всматривающихся в темноту, где из-за лёгкой занавеси проглядывал огонёк костра, не беспокоил сам костёр, ибо Джеки понимала, что поддерживать его выйдет, только если не спать всю ночь, и всё-таки не могла позволить себе лечь и заснуть, как попросил, а, точнее, отдал приказание Джо.
Он заговорил, когда вода в котелке только-только начинала закипать, отчего ей пришлось пересесть ровно посередине между ними, чтобы следить за каждым. Сколько ночей она точно так же просидела у кровати Карины, когда та болела, и ни разу – когда болел Стивен, хотя она не могла сейчас точно определиться, почему, да это и не играло больше никакой роли. В отсутствии градусника полагаться приходилось только на собственные ощущения, а они Джеки совершенно не обнадёживали, особенно потому, что не сумела бы помочь, стань самочувствие Морелли ещё хуже. Пухлая пачка детских салфеток опустела на пятую часть, но теперь она их не жалела, вытащив сразу две, чтобы вытереть Джи лицо и шею от выступившего пота.
– Всё хорошо, Джо, всё хорошо. Спи, – собственный голос, даже тихий едва ли не до шепота, звучал громко в окружающих естественных звуках. Джеки свернула салфетки, натянула на ладони рукава кофты и флиски и отставила котелок с кипящей водой на камни около выложенного круга костра. Держать одновременно и термос, и котелок выходило не особенно удобно, так что она обложила первый камнями, чтобы он не свалился. На дне осталось немного горячей воды, и Джеки выложила остатки остывшего уже риса из крышки термоса прямо в неё, накрыв котелок сверху одной из пушистых еловых веток, и оставляя его на камнях у самого костра. Чашку пришлось протирать точно так же как и сам котелок, сначала салфеткой, а потом, выбираясь ближе к выходу, набранным в пригоршню снегом. Обычно она никогда не злоупотребляла таблетками, но тут не видела никакого другого выхода, тем более последний раз ибупрофен каждый из них двоих выпил еще с самого утра. Вернувшись обратно к вещам и выискав в аптечке початый блистер, Джеки выдавила таблетку прямо в чашку и попыталась размять её ножом Джо, не зная, как по-другому заставить его её проглотить. За всеми перемещениями и делами холод подкрадывался к ней незаметно, боясь выглянуть из-за огня и подойти ближе, а прохладу и свои ледяные руки она не замечала до тех пор, пока не положила ладонь на лоб Морелли, едва не обжёгшись. Салфетка нагревалась на его коже еще быстрее, а потому Джеки набрала рассыпчатого снега на ещё одну еловую ветку, укрыв её несколькими использованными платочками.
– Ты не один. Послушай, – она пересела к нему ближе, всё ещё не решаясь оставлять собственные придуманные дела и теснить его в спальнике. Залив размельчённую таблетку свежим чаем и бросив в него немного снега, чтобы не обжечь Джо, она упорно вливала в него всю порцию, а потом закрывала термос и забиралась на лежанку. Не внутрь спальника, но рядом, сжавшись у самой головы Морелли и накрывая их двоих одеялом со своим пальто, как шатром, греясь в этом коконе и продолжая затихнувший совсем недавно односторонний разговор. Она осознавала, что он не понимает её и не слышит, но всё-таки говорила, столько же для себя, сколько и для него. Набирала в салфетку снега и вытирала его лицо и шею. Шапку пришлось снять. Вместе со своей собственной Джеки подложила их под его затылок, а заодно дотянулась до фонарика, чтобы разглядеть бинты. – Завтра я снова буду приставать к тебе с перевязкой, придётся потерпеть. А сейчас, если жар хоть немного не спадёт, мне придётся обложить тебя снегом. Или, знаешь, я прямо за ноги выволоку тебя наружу. Да-да.
Часть льда она плавила прямо в собственных руках и смачивала его губы. Вода впитывалась, словно в сухую растрескавшуюся землю в самой середине засушливого августа. Холода в устроенном шалаше Джеки не чувствовала, во многом благодаря Джо, пышущему жаром как печка. Снаружи шатра пещера осталась почти без движения, тени на стены ложились только от самого костра и меняющихся в нём языков пламени. Джеки очистила от иголок почти все ветки, и не думала, что на утро останется хотя бы одна из них, но не беспокоилась больше, потому что спальник лежал на довольно толстом слое материала на костёр. С утра подстилка уже не понадобится, как и заслон на входе в пещеру, главное, дотянуть до этого утра.     
– Ты просто послушай и всё. Я расскажу тебе про свою дочь. Не очень интересная тема для постороннего человека, но ты всё равно не слышишь, – теперь она едва ли не шептала ему на уху, устроившись поверх спальника, чтобы не теснить Морелли, и всё продолжая менять салфетки со льдом. – Плохая идея выходить замуж только потому, что беременна. Если и жалеть, то только об этом. Но Карина… Ты бы видел Джо. Когда она только родилась, такая крохотная даже в моих руках, а в твоих выглядела бы и вовсе игрушечной. Самый юный человек на всей планете, и с таким внимательным, серьёзным взглядом, словно ей открыты все тайны вселенной, словно она их видит перед собой так же ясно, как я вижу её. Есть, от чего испугаться и одновременно с этим почувствовать себя счастливой. Это потом проходит, а сначала я сама боялась ей что-то ненароком сломать.
Ноги немного озябли, и Джеки чуть-чуть подогнула их под себя, укрывая краем одеяла. Она и понятия не имела, когда Джо станет получше, и станет ли вообще, но продолжала сидеть, едва ли не обернувшись вокруг его головы, чтобы проще было менять нагревшиеся компрессы, разве что боялась уснуть так случайно, хотя беспокойство Джо разбудило бы её раньше, чем Джеки успела бы провалиться в глубокий сон. То и дело прикрывая глаза в лёгкой дрёме, обрываясь на полуслове, она вздрагивала каждый раз, как начинал дрожать он, и обещала себе через час или два забраться в спальник и поспать.       
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

68

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[audio]http://pleer.com/tracks/4522479eU4a[/audio]
Стала спокойнее вода,
И незаметно солнце село.

Снег. Он повсюду, - падает с небес, толстым, пуховым покрывалом засыпает длинную, уходящую в непроглядную тьму дорогу, повисает обрывками тяжелой паутины на некогда знакомых вывесках, скапливается на подоконниках и ступеньках домов, фасады которых ломаными линиями прошлой жизни выступает из окружающих сумерек. Погрузившись в его гостеприимно распахнутые объятия, Джо чувствует ледяные прикосновения к своему, окончательно лишившему сил, телу, питающиеся остатками тепла, которое еще струится по его жилам, пульсируя в такт биению сердца. Снег не тает, когда горячее, срывающееся с губ дыхание, касается намерзшей корочки на самой поверхности наметенного сугроба, не прогибается под весом его немаленького тела. И, несмотря на то, что кажется единственным настоящим, живым элементом этой действительности, этого, оторванного от реальности уголка, словно и не является таковым, являя собой лишь нарисованную декорацию, не способную видоизменяться. Джо поворачивает голову и смотрит в небо, - на темно-сером фоне белые, крупные точки резных снежинок. Они падают и падают, точно войско неведомой державы, марширующее стройными рядами в указанном направлении, и нет им конца. Но для Морелли он уже близок. Замедляется пульс, конечности холодеют даже под слоями одежды, призванной сохранять тепло. Джо тяжело выдыхает, проталкивая воздух, как сквозь преграду, и переворачивается на бок, прижимается щекой к снежному покрывалу, закрывая глаза. Снег укроет его, заберет еще бьющуюся в этом теле жизнь. Завершит начатое много лет назад. Его, некогда отобранная добыча, пришла к нему снова, и теперь нет никого, кто смог бы забрать ее.
Джо отпускает мысли, больше не думая ни об этом месте, при взгляде на которое в виски толкнулось поражающее, наполняющее горечью – «дом», - ни об этом снеге, стремящемся укрыть его, саваном ложась на плечи. Но забытье, желание которого внушают тихим шепотом падающие с небес снежинки, не наступает. Что-то мешает расслабить мышцы, окончательно отпуская эту жизнь, добровольно вложить ее в ледяные цепкие пальцы вечного холода. Морелли не сразу понимает, где кроется причина. Ему требуется несколько мучительных мгновений непонимания, внутренней борьбы, чтобы расслышать его. Голос. Тихий, земной, женский. Он бьется внутри, с настойчивой лаской пробирается в сознание, отвоевывая себе все больше места, требуя, чтобы на него обратили внимание. Убеждает, что все будет хорошо, ведь Джо не один. Ведь он с кем-то…
Джеки. Имя, такое же мягко и настырное, как этот голос, сумевший пробиться сквозь выстроенную Морелли стену обреченности, сквозь трусливое нежелание продолжать бороться. Он знает, что она не здесь, не в этом искусственном пространстве его личного ада, состоящего из снега и фасадов безжизненных, давно разрушенных домой. Но где? И почему Джо слышит ее так отчетливо, так ясно? С ним никто и никогда так не разговаривал. Не протягивал мягких рук, чтобы коснуться разгоряченного лица, не успокаивал, обещая, что все будет хорошо. Никого он не подпускал так близко, не давал возможности разглядеть за угрюмой озлобленностью, за готовой моментально вспыхнуть и разгореться яростью, того маленького мальчика, который продолжал жить в нем. Того, оставшегося без родителей ребенка, жаждущего ласки настолько, что отталкивает протянутую руку, ускользая, обороняясь. Так почему же Джеки продолжает оставаться рядом? Почему ее голос сумел найти его даже здесь, не оставляя в одиночестве, протянув тонкую, связующую нить между двумя реальностями? Джо продолжает вслушиваться в произносимые ею слова, перестав метаться, и в какой-то момент начинает мысленно отвечать.
С неба упавшая в песок звезда
Зажглась, запела

Знаешь, Джеки, я никогда не встречал никого, похожего на тебя. Да и не хотел встречать. Не знаю, какой ты была десять лет назад. Или, когда там, ты училась в старших классах? Но точно могу сказать, такие девочки, как ты, всегда казались мне жуткими недотрогами. Они пугали меня до чертиков, и я поступал с ними, как последний козел, лишь бы перестали смотреть на меня этими своими оленьими глазами. Я до сих пор помню этот взгляд. Во мне слова все дохли, и я чувствовал себя идиотом, способным лишь пузыри из слюней надувать. А потом мстил им за это, как за нанесенное оскорбление. Казалось, что они смотрят прямо в душу, и видят там все то, что я не хочу показывать. От чего я бегу и скрываюсь, как от чумы или какой другой такой же болячки. И в твоих глазах я тоже это вижу. Способность… А хрен его знает, как это называется. Я никогда не был особенно умным. Да и какой толк подбирать слова? Это всего лишь буквы, они ничего не решают. Я давно забыл об этом. Как и о многом другом. Но ты напомнила мне о том, кем я был когда-то. Снова заставила почувствовать это. Ты и горы. Слишком взрывоопасная смесь. Слишком много воспоминаний и эмоций. Я не хочу чувствовать. Так легче дышать. Во мне не осталось ничего живого. И все, что ты видишь, - механизм. Говорю, хожу, злюсь, - это все, что я могу. Ничего большего. Я сам себе запретил это. Потому что недостоин быть среди живых. Недостоин этой жизни, и каких-то чувств. Я знал столько людей, которым стоило остаться. Продолжать дышать, любить, смеяться. Но все они ушли. На моих глазах снежной волной накрыло этот город. Погребло под слоями снега, вместе с людьми. Со всеми, кто когда-либо был дорог мне. Со всем, что казалось мне вечным, нерушимым. Это был мой дом. Деревушка в горах, где каждый житель – это почти родня. Я знал их всех, каждого, с самого детства, - моего или их. И я верил, что так будет всегда. А потом… Меня предали эти горы. И я бы смог смириться с этим, если бы смертей не оказалось так много. Если бы те, кто удерживал меня от безумства, от идиотизма, к которому я был склонен, все еще ходили по этой гребанной планете. Но их нет. И я виноват в этом. Только я. Потому что не успел. Потому что вместо них, спасли меня. Никчемное, никому ненужное ничтожество, неспособное устоять на ногах, когда весь мир летит к чертям.
Я понял это раньше, чем меня накрыло снежной волной. Еще до того. Моим единственным достоинством, я так считал, был успех в общении с горами. Но все это пыль. И от этого ничего не осталось. Лишь понимание, как я ошибался. Моя жизнь ничего не стоит. Я давно мертв.  Внутри меня только злость. Ее слишком много. Так много, что я и описать тебе не смогу. Тебе стоит держаться от меня подальше. Настолько, насколько только можно в этой пещере. Но ты все равно не отходишь. Я пытался оттолкнуть тебя, но ты все равно рядом. Твои руки, такие мелкие ладошки, касаются меня. Я это чувствую даже сквозь усталость, сквозь этот холод, из-за которого зубы стучат друг о друга. И мне хочется почувствовать их в волосах или прижаться к ним щекой. Маленькие пальцы, постоянно что-то делают. Вся ты соткана из этой деятельности и какой-то бесконечной, непонятной мне ласки, которой хватает даже на меня, незнакомого мужика, который только и делает, что злится на тебя, обрывая на полуслове. Ты должна жить Джеки. Ради себя. И ради своей маленькой дочери.
Мне нужно подняться. Идти. Я знаю, куда мне нужно идти. Но не знаю, что ждет меня там. Мне страшно, Джеки. Впервые за долгое время. Я боюсь того, что увижу там. Тех слов, которые услышу. И я бы не стал стараться, если бы был один. Будь я один, давно бы умер, просто шагнув не туда. Специально шагнув. Но ты права. Я не один. И должен сделать это, чтобы вырваться. Но чтобы вернуться, мне нужно дойти до конца. Они ждут меня. И не отпустят просто так.
Дай мне свою руку, Джеки, и я постараюсь вернуться. Чтобы помочь тебе дойти до города. Чтобы твоя дочь никогда не узнала, что такое, когда матери нет рядом. И чтобы ты никогда не узнала, что такое, замерзнуть насмерть. Что такое, молить о смерти. Чтобы ты жила…

На незнакомом языке,
Но на прекрасные мотивы.

Лица коснулось что-то влажное. Джо поморщился, застонав, и попытался перевернуться на спину.
Приложенные усилия ничего не дали. Мужчина чувствовал себя обессиленным, сдавшимся. Конечности одеревенели, тело не слушалось. Слишком знакомое ощущение, опасное, на самой грани того безумия, в которое он должен был впасть еще десять лет назад. Но его разум остался цел, пострадало лишь тело, по крайней мере, так считали врачи. У Джо было другое мнение на этот счет, но оно не укладывалось в медицинские отчеты. Да и не спрашивал его никто, пичкая таблетками и ставя диагнозы, - один хуже другого.
Давай, парень. Ты можешь. Злись. Эта женщина даже сюда добралась. Вскрыла твой мозг без инструментов, ей даже чайная ложка не потребовалась. А теперь видит какой ты беспомощный и никчемный. Ты этого хочешь? Остаться в ее памяти жалким куском дерьма, которого она и так наелась?
Джо сцепил зубы, силясь разогнать дымку безразличия, окутавшую его сознание. Злость была его проклятьем, но она же и помогала ему, не раз позволяя найти в себе силы двигаться дальше. Ему нужно было разозлиться. Хотя бы приблизиться к тонкой черте раздражения. Снова влажные капли на лице, заставляющие морщиться. Морелли начал раскачиваться из стороны в сторону, все сильнее кренясь назад. Еще и еще.
Давай, ничтожество. Хоть на это-то ты способен? Можешь хоть что-то в этой жизни сделать не подводя никого? Не хер было чесать языком тогда. Все будет хорошо. Доверься мне. Тебе довериться? Да тебе и ложку над кашей держать не доверят. Что ты вообще можешь?
Кряхтя упал на спину. Удар о едва смягченную поверхность выбил дух, на короткое мгновение лишив возможности дышать. Одно это действие, казалось, окончательно лишило сил. Ему столько еще предстояло сделать, столько пройти, а он не мог даже открыть глаз. И лишь в виски стучалось одно единственное слово, - «должен». Джо ненавидел его, но именно оно всегда принуждало его двигаться дальше, потому что не было навязано кем-то из вне, потому что должен был самому себе, и это был лишь его выбор.
Жаркое частое дыхание послышалось совсем рядом. Вслушиваясь в него, мужчина заставил себя сделать вдох. Горящие легкие приняли в себя воздух, и стало легче. И только восстановив способность дышать, Джо задумался кому оно может принадлежать. Вместе с этими мыслями, наконец-то оформившимися в связные предложения, он почувствовал, как что-то коснулось его правого плеча, - раз, другой, третий, - а потом и вовсе показалось, что кто-то пытается подлезть под него. Нужно было открыть глаза. Веки дрогнули, но не смогли преодолеть сопротивление слипшихся ресниц. Мужчина попробовал снова, и снова. С трудом оторвав руку, медленно донес ее до лица. Рядом послышался скулеж. Не рычание, радостное подтявкивание. Пальцы не слушались, но Джо было сложно отказать в упорстве. Сломав тонкую намерзшую корочку, он, наконец-то, смог открыть глаза.
Так и останемся лежать в песке
Юны, красивы.

Над ним были все те же сумрачные небеса, по-прежнему исторгающие снег, уже наполовину засыпавший его тело. Морелли некоторое время всматривался в них, прежде чем обзор ему закрыла мохнатая голова. Снова раздался скулеж, а на лбу оставил влажный след, - теперь он точно это знал, - собачий язык.
- Прохвост…, – хрипло и неуверенно выдохнул мужчина. Его слова вызвали радостное гавканье, пес засуетился рядом. – Прохвост, мальчик, – улыбнулся Джо, потянулся вперед, желая погрузить пальцы в длинную рыже-белую шерсть сенбернара, но тело продолжало отказываться служить ему. Мокрый нос ткнулся в тыльную сторону ладони, подлез под пальцы, помогая. Прохвост всегда знал, когда Морелли требуется помощь. Даже в самый страшный момент этот пес был рядом, продолжая поддерживать в нем жизнь, пока сам мог дышать. Движением морды вверх пес закинул руку Джо себе на загривок. Мужчина сжал пальцы на длинной шерсти, приподнимаясь. Наконец-то смог оторвать свое тело от ледяной снежной поверхности. Обхватил собачью голову, садясь. Сколько ему потребовалось на это времени, Морелли не знал, не пытался высчитать, полностью сосредоточившись на действиях, на скупых и тяжелых движениях замерзшего, оледеневшего тела. Мучительно долго преодолевал сопротивление, опираясь на пса, услужливо подставлявшего бок, терпевшего и помогавшего, пока наконец не поднялся на ноги, стряхнув с себя снег.
- Что теперь? – все еще тяжело дыша, спросил он у пса. Тот завилял хвостом, радостно гавкнул и боднул Джо косматой головой, подталкивая вперед. Мужчина кивнул. Неуверенно шагнул, потом еще и еще.
- Они ведь ждут, да? – спросил, когда движение уже не казалось мучительным, а ноги сами совершали шаги, ставшие более твердыми. Прохвост убежал вперед, снова вернулся и снова гавкнул, то ли отвечая, то ли торопя. Джо выдохнул, продолжив движение.
Спустя какой-то время, его взгляд различил впереди свечение. Так, сквозь пелену снега, видится пламя костра, - размытые желтые всполохи и искрящийся белесый ореол. Пес заволновался, заскулил, снова устремляясь вперед, и снова возвращаясь. Оббежал Джо, толкнулся мордой в ноги, поторапливая.
- Да, иду я, иду, – проворчал Морелли, с каждым шагом теряя уверенность в том, что поступает правильно, но продолжая идти.
Он знал, что ждет его там. Чувствовал еще тогда, когда только оказался в этом месте, полном воспоминаний. Его прошлое давно стало таким – черно-белая реальность, состоящая из снега и безжизненных, опустевших декораций. И только в самом конце, там, где когда-то располагалось «лобное место», где спасатели собирались раз в неделю после трудового дня, пели песни, жгли костры, где можно было найти успокоение и ощутить себя среди своих, частью большой и дружной семьи, теплился этот огонек. Огонек надежды. Манящий, но отвергаемый Джо. Потому что надежды не осталось. Никого не осталось.
Так и останемся смотреть
На эти сказочные звезды

Темные силуэты фигур на фоне костра, пламя которого даже вблизи все такое же размытое, неверное, словно нарисованное. Они поднимаются, стоит Морелли подойти ближе. Прохвост оставляет его и присоединяется к тем, кто нашел свое пристанище здесь, рядом с этим пламенем, - единственным источником света. Джо останавливается у самой кромки, не решаясь выступить в подсвеченный круг. Медлит, пытаясь разглядеть лица, но проигрывая эту битву теням. Фигуры переговариваются, взволновано или радостно, мужчина не может понять. По спине бежит озноб, его бросает из холода в жар и обратно. Страх. Вот, что это такое. Ему страшно взглянуть в эти лица, которые он так силился увидеть. Страшно найти в этих глазах осуждение, которое, как Джо казалось, он давно принял, вместе с чувством вины, терзавшим его до сих пор.
- Ну же, Морелли, – раздается знакомый женский голос, и одна из фигур отделяется, делая несколько шагов ему навстречу. Поднявшийся вдруг ветер развевает рыжевато-русые волосы, выбившиеся из-под шапки. – Когда это ты в трусы записался?
- Элен, – голос Джо дрожит. Он чувствует горечь на языке и тугой комок в горле.
- Конечно, – вот она уже совсем близко, и слова ее звучат мягче. Она протягивает к нему руки, касается теплыми пальцами ладони и вытягивает мужчину в круг света. – Мы ждали тебя. Уже давно, – женщина улыбается, заключает его в бережный кокон крепких объятий. И Морелли не остается ничего иного, как обнять ее в ответ. Элен. Она всегда была ему и матерью, и подругой в одном лице. Начальница базы. Самая волевая и, одновременно, мягкая женщина, которую Джо только встречал на своем пути. Для него так и осталось загадкой, сколько тайн и горестей хранила ее душа, и что помогало ей просыпаться по утрам, но никогда он не посмотрел на нее иначе, чем с уважением, с дружеским теплом.
- Я не мог прийти, – выдыхает мужчина. Его слова звучат глухо, проталкиваемые сквозь комок, закупоривший горло. – Я должен был сделать это раньше.
- Конечно, должен. Еще лет десять назад, – мягко журит его женщина, отступая и давая Джо возможность разглядеть собравшихся. Они все здесь, - Дик и Джен, Ларри и Лив, тетя Мейв, Чарли и даже малышка Николь. До боли знакомые лица. Все те, кого он так и не смог спасти. Кого должны были спасти вместо него.
- Я… – его голос хрипит и дрожит. Джо сглатывает ставшую вязкой слюну. Глаза застит пелена, и лишь ощутив горячие капли на лице, он понимает, что это слезы. Те самые, закупоренные, подавляемые, которым он никогда не давал выхода. Так и не оплакал их, не отпустил.
- Не надо, Джо, – снова звучит голос Элен, в нем слышатся те самые властные нотки, выдающие в ней главную. – Ты должен перестать это делать. Давно должен. Никто из нас не винит тебя. Ты ничего бы не смог сделать. Ты и так сделал больше, чем мог. И теперь ты должен жить. Двигаться дальше, Джо. Вспоминая нас с улыбкой, как мы того заслуживаем, а не со злостью, не с ненавистью к себе, – Морелли горбится, опуская голову, чувствуя себя провинившимся ребенком, но вместе с этим ощущая радость, тепло от этой встречи, от этого голоса из далекого прошлого. Именно Элен разглядела в нем потенциал. Она терпела его выходки, давая ему шанс стать кем-то большим. Занималась тем, чем никто никогда не занимался, - воспитывала Джо, не скупясь ни на наказания, ни на выговоры. И отчасти тот, кем он стал в итоге, была ее заслуга, по крайней мере, так считал он.
- Но как это сделать. Я должен был спасти вас. Вас всех, – стерев досаждающие капли с лица, мужчина поднимает голову, снова обводит взглядом собравшихся. Дик усмехается, качает головой, сильнее прижимая к себе тонкую фигурку Джен. Ларри сплевывает под ноги, фыркает. Тетя Мейв смотрит на него, и в ее взгляде Джо чудится та нежность, которую она никогда не проявляла к нему. Та, которую он не позволил ей проявить, отталкивая руки женщины, которая пыталась заменить ему мать. Элен отходит в сторону, позволяя каждому из них подойти ближе, коснуться, сказать пару слов, обнять. Уголки его губ тянутся в разные стороны, и Джо улыбается, ярко и свободно, радостно, позволяя себе дотронуться до давно ушедших в ответ.
- Вспомни основное правило спасателей, Джо. Ты сделал все возможное. Никто не в силах побороть силы природы. И ты должен был остановиться. Оставить нас. Как должен оставить нас сейчас. Тебе еще рано быть здесь. Но, когда-нибудь, мы обязательно встретимся снова. Когда-нибудь, но не сейчас, – Элен снова оказывается рядом. Морелли хмурится, пытается снова коснуться женщины, но она отступает, качая головой. – Нам пора Джо. И тебе пора. Туда, в реальную жизнь. Живи, Джо. И не заставляй меня краснеть за тебя, – и они уходят. По одному или группами, исчезая за кромкой света, растворяясь в темноте. Рядом остается только Прохвост. Он тоже рвется туда, следом за ними. Нетерпеливо переступает лапами. Морелли медленно опускается на корточки, обнимает мохнатую шею, зарывается носом в длинную шерсть.
- Ну что, приятель? Тебе тоже пора? – тяжесть теснит грудь. Руки Джо дрожат. Прохвост гавкает и начинает пятится, выскальзывая.
- Иди, – кивает Морелли. – Прощай. Прощайте, – он остается сидеть рядом с костром. Снова один. Но больше не ощущает той глубокой пустоты, которая все эти годы мучила его. Словно эта встреча заполнила ее, научив мужчину заново дышать. И он дышит, глубоко и свободно, глядя в ту сторону, куда ушли те, кого он хранил в своей памяти, за чью смерть наказывал себя изо дня в день. Свет постепенно меркнет, погружая Морелли во тьму.
Друг друга греть, друг друга греть
Просто, поздно...

Джо перестал метаться в коконе спальника, хрипя и выталкивая слова. Мокрая дорожка, прочерченная слезой на его щеке, высохла. Жар больше не тревожил. Дыхание выровнялось, став спокойным и глубоким. Морелли погрузился в сон, исцеляющий, способный принести отдых измученному телу и еще более измученному сознанию.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

Отредактировано Zero Z. Black (11.02.2016 19:44:11)

+3

69

Её рассказ длился и длился, прерываясь только на короткие мгновения, когда в горле окончательно пересыхало. Джеки не считала их, не смотрела на часы, а потому секунды растягивались, а минуты могли, наоборот, бежать так быстро, что она не успевала сообразить, сколько на самом деле прошло времени. В приглушённом шелесте её слов, даже не отражающимся от стен пещеры, единственным ориентиром становился костёр, теперь не горящий ярко, играя языками пламени, а так же точно тихо перебираясь с одной тонкой веточки на другую, иногда выглядывая из-за камней, которыми был выложен круг, невысоко, но так, чтобы Джеки знала – он ещё не погас. Из её свернутого калачиком положения достаточно было выпростать руку наружу сооружённого шалаша и положить в костёр очередную ветку, подкармливая его, требующего к себе внимания ничуть не меньше, чем Джо. С ними двумя ей становилось и проще, и сложнее, потому что накопленная усталость, постепенно начавшая нарастать ещё пару дней назад, теперь заполняла собой все уголки пещеры. Руки ныли не переставая, будто кости внутри них обвивала тонкая, но крепкая леска, и ничего не помогало её распутать. Даже без движения и неподвижные минуты, складывающиеся одна на другую десятками, они всё равно беспокоили Джеки несильной, но тянущей болью. Зато они перебивали собой жжение ссадины на животе, замолкающее сейчас, потому что её оставили в покое подживать без трения пояса джинсов. Тяжесть в мышцах словно шептала ей убаюкивающие мелодии, точно так же, как сама Джеки шептала свои рассказы для Джо, который их всё равно не слышал, а потому рассказать ему легко выходило всё, что угодно.
От радости и воодушевления, охватывающего её при взгляде на дочь, она переходила к другим не менее светлым моментам, но не упускала и тёмные. Наверно, не только в кино встречались умные и восприимчивые дети, тексты для которых писали всё-таки взрослые, но Карина оставалась самым простым ребёнком, удивительным только для родных. Джеки не питала никаких иллюзий, не ожидала от девочки того, чего та не могла сделать или понять, а потому рассказывала Джо о бессонных ночах, о слезах от невозможности объяснить четырёхлетнему ребёнку то, что уже стало понятно её родителям. О капризах, о ссорах и наказаниях, когда Джеки мучилась куда сильнее, чем провинившаяся Карина. А потом начинала без перехода говорить о своём городе. Вот уж такие точно любили показывать в дешёвых сериалах – где не любят чужаков, а молодежь только и мечтает уехать куда-нибудь в мегаполис, где жизнь обязательно должна быть лучше, хотя она везде одинаковая, если не знаешь точно, чего от неё хочешь.
– Это почти как свидание за пять минут, когда стараешься рассказать побольше в отведённое время. Нет, я на таких не была… просто говорю, что взбредёт в голову, – на этот раз шепот получился едва различимым, а громче сказать не выходило – голос охрип окончательно. Джеки надеялась, что только из-за того, как много она болтала, а не из-за слабости в руках и головной боли, то прекращающейся, то настигающей вновь, если неловко повернуться. Она и не поворачивалась больше, только вытаскивала руку из-под одеяла с пальто, чтобы костёр не прогорел до конца. – Если ты завтра не поправишься, я выйду наружу и протопчу в снегу слово sos или help такими большими буквами на весь склон, а затем выложу каждую зелёными ветками, чтобы их разглядели с вертолёта. Хороший план, так ведь? Но тебе станет лучше, так что он не пригодится. Тебе станет лучше, и ты снова будешь ходить с хмурым видом и отдавать приказания.
Глубоко вздохнув, Джеки прижалась ближе к горячему плечу Джо, больше не разговаривая, ибо теперь горло стало саднить вместо живота, а она не была уверена, что это не просто от того, как сильно ей хочется плакать. Вот только в молчании, смывающим волной все её попытки не заснуть раньше времени, пусть спать хотелось неимоверно, держать глаза открытыми выходило с трудом. Лениво моргнув раз-другой, Джеки как в яму проваливалась в восхитительную дрёму, где боль её уже не беспокоила, отпуская в блаженное забытьё. Она не замёрзла так сильно, как утром, но уже гораздо лучше понимала, почему замерзающих людей так тянет расслабиться и отдаться слабости, пропуская её через себя. 
Так и не заметив, когда именно заснула, Джеки встрепенулась слишком резко, первые мгновения не понимая, где находится из-за окружившей плотным кольцом темноты. Беспокойно завертев головой, она нащупала рядом Джо и успокоилась, только теперь сообразив, что вывело её из сонного оцепенения. Морелли снова разговаривал, повторяя уже знакомое ей имя, скорее всего, его пса, оставшегося только во всплывающих сейчас воспоминаниях. Кто тебя ждёт, Джо? Куда ты идёшь? Может быть, будь у неё хоть самую каплю больше опыта или знаний, она сумела бы помочь или хотя бы понять, что сейчас с ним происходит, но Джеки терялась и застывала от страха. Она ещё ни разу не допустила возможность, что он может не пережить ночь, пугалась, накручивала себя, но всё равно оставалась где-то глубоко в душе уверена в его словах. Ведь Джо настолько хорошо знал горы и себя, что щедро делился с ней этой убеждённостью и верой. Разбудить его?.. Такого всепоглощающего чувства бессилия она никогда ещё не испытывала, даже когда узнала, что Стив забрал дочь, потому что не переставала двигаться, что-то делать, пробираясь всё ближе и ближе к тому месту, где они могли находиться. А здесь Джеки не представляла, что делать. Ты не должен был, не должен. Джо, ты слышишь? Ты ведь обещал мне, сказал, что со мной ничего не случится, чтобы я не боялась! Голоса не было, она даже губами не шевелить не пыталась, только прижала ладонь ко лбу Морелли, будто могла угадать, перешла ли его температура выше за отметку сорок. Какие бы видения сейчас его ни преследовали, хорошие или плохие, Джеки слышала только его слова, вспоминала, что он говорил раньше, и старалась предвидеть, кто эта Элен, которую он звал уже второй раз, и откуда, действительно, взялась лавина. Может быть, он сейчас был счастлив видеть тех, кого не видел уже давно; может быть, именно этого хотел и к этому стремился; может быть, Джеки просто ошибалась, сама себя загоняя в угол, где кроме ужаса от того, что Джо сейчас может умереть, больше ничего не существовало. Спасай себя, Джо. Как видишь, у меня это не очень хорошо получается…
Убрала руку с его лба она, только когда Морелли немного затих, не разговаривая больше и не ворочаясь, не зная, сколько времени прошло в точности. Пальцы дрожали, но вряд ли она это замечала. Вдоль позвоночника бежал сквозняк, одеяло немного съехало в сторону, открывая часть спины Джеки, а у неё не оставалось сил даже для того, чтобы его как следует поправить. За ветвями на выходе всё так же властвовала непроглядная темень, и оставалось только гадать, как долго до рассвета, найти часы и посмотреть Джеки не догадалась. Она лишь прислушивалась к дыханию Джо, спокойному и уверенному сейчас, слушала и слушала ещё, чтобы не ошибиться в этот раз, пока пальцы на ногах не превратились снова в набор ледяных палочек, чужих и неприятных. Стряхнув с себя пальто окончательно, Джеки присела на подстилке из веток и посмотрела на Морелли в тускнеющем свете догорающего костра, всхлипнув в первый раз, глухо, сквозь улыбку от облегчения. Растёрла ладонями свои ступни, подбросила костру пищи, чтобы пламя заиграло выше, и осторожно провела рукой по лбу Джо. То ли она согрелась, то ли жар его немного спадал, но Джеки уверилась, что пик кризиса миновал. Снова натягивать шапку на его голову она не стала, решив оставить пальто таким же шатром, каким оно служила ей всю первую половину ночи. Если с утра ткань подкладки будет мокрой, они не успеют её просушить.
– Ты меня очень напугал, Джо. Так сильно напугал, – шёпот пробился еле-еле, но Джеки всё-таки сказала это вслух перед тем, как забраться внутрь спальника, поёжившись от растекающегося по всему телу тепла, которого ей так не хватало. Натянув сверху одеяло и пальто, она ближе пододвинулась к Морелли, укладывая голову ему на грудь, чтобы в тишине слушать, как ровно бьётся его сердце, и беззвучно плакать. Никогда не пугай так больше, слышишь.           
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

70

Ни сны, ни тревожные воспоминания, ни порожденные бредом, болезненные горячечные иллюзии более не беспокоили Джо в эту ночь. Слабость, владевшая его телом отступила вслед за жаром. Сознание окутала блаженная и плотная темнота, дающая отдых, восполняющая силы. Ровное, глубокое дыхание свидетельствовало о том, что мужчина просто спит, наконец поборов все то, что владело им, больше не чувствует ни боли, ни скорби, ни горечи. Сон без сновидений, в котором нет места ничему постороннему. Такие сны давно не посещали Морелли. Сны, в которые погружаешься, как в омут, накрывающие непроницаемым куполом, чернильным полотном, как клетку канарейки, поющей лишь, когда светло. Отзывающие цепных псов воспоминаний, смыкающих свои челюсти на беззащитном сознании, треплющих, питающихся эмоциями, заставляющих звать по имени давно ушедших, бессвязно бормотать или выдавать целые предложения, не предназначенные для реальных слушателей, а обращенные только к тем, кто видится там, по ту сторону изнанки мира, где может случиться все, что угодно, но случается лишь то, что уже было. Джо пошевелился лишь раз, когда Джеки легла рядом, устраивая голову на его груди. Вытянул руку из-под нее, опуская на хрупкие плечи и придвигая женщину еще ближе. Улыбаясь легкой, призрачной улыбкой, легкому и светлому чувству, которое вызвало в нем это движение, и снова замер, окончательно расслабившись.
Первые позывы к пробуждению посетили его гораздо позднее. Плотная оболочка сна пошла трещинами, сквозь которые пробился неверные серый свет, едва рассеивающий полумрак, царившей в пещере, где температура значительно снизилась за ночь. Джо ощущал это похолодание скорее интуитивно, инстинктивно, нежели действительно чувствуя холод. Кокон, сплетенный из спальника, одеял и верхней одежды, не выпускал тепло, не позволял ему просочиться, оставив двух спящих людей замерзать. Морелли пошевелился. В шее и в пояснице ощущалась тяжесть и легкое покалывание. Рана на затылке напомнила о себе легкой, не отдающей в виски пульсацией, свидетельствующей о том, что прошло еще слишком мало времени, чтобы она окончательно перестала беспокоить. Но несмотря на все это, Джо впервые за долгое время чувствовал легкость на душе, точно все то, что беспокоило его когда-то, ушло, оставив за собой лишь призрачный след, как напоминание, что оно все-таки было. Приоткрыв глаза, посмотрел на темноволосую макушку, пристроившуюся на его груди. Провел ладонью по хрупкой спине и улыбнулся уголками губ. Его мысли не занимали поиски ответов на вопросы, где он, и что это за женщина, так беззащитно и доверчиво прильнувшая к нему. Если она была здесь, если он позволил ей оказаться так близко, значит, это было правильно. Медленно, не желая разбудить, продолжая прижимать ее к себе, Джо повернулся на бок. Наклонив голову, коснулся губами темных локонов, а потом и вовсе зарылся в них носом, делая глубокий вдох, и снова заснул, ощущая себя почти счастливым.
Следующее его пробуждение было, куда более осмысленным, не напитанным сладостью грез, в которых реальность переплеталась с теми желаниями, что хранились глубоко внутри, и, казалось, давно были похоронены и забыты. В этот раз он понимал, где находится, и что за женщина лежит рядом, прижимаясь к нему, точно ищет тепла и защиты. Ее имя было первым, что всплыло в его памяти, - Джеки. Маленькая, хрупкая и упрямая дамочка, пичкающая его лекарствами на манер профессиональной сиделки, пытающаяся поучаствовать в любом занятии, то ли из любопытства, то ли из какого-то непомерного желания оказаться с ним наравне, то ли руководствуясь иными, ей одной понятными мотивами. И отчего-то все, данные Джеки мысленно характеристики, вызвали желание улыбнуться, прижать ее к себе теснее, чтобы не осталось и зазора между их телами, и не отпускать, как можно дольше, позволяя женщине выспаться, а ему - насладиться этим странным чувством близости. Словно Джо знал ее давно, настолько, что она успела стать некой частью его самого, не только просочившись в мысли, но и направив на себя какие-то чувства. Он никогда не задумывался о том, как так получается, что кто-то становится ближе за мгновение, а кому-то для этого не хватает и жизни. И не пытался думать об этом сейчас, позволяя себе наслаждаться ее близостью, хоть и казалось, что крадет у времени и мира мгновения, не предназначенные для него. Мгновения единения, давно забытого, покинувшего его память задолго до того, как он намеренно вычеркнул из нее все воспоминания о прошлом. Мгновения, ненаполненные агрессивным жаром страсти физической, так хорошо знакомым Морелли, но теплом желания касаться, не забирая, а даря. И он длил эти минуты, сколько мог, пока окончательно не проснулся, стряхивая с себя эту негу полуяви- полусна.
Приподняв запястье, бросил взгляд на циферблат часов, убеждаясь, что у Джеки есть еще время, чтобы доспать. Неизвестно, сколько ей пришлось промучиться с ним, и как давно удалось сомкнуть веки, чтобы позволить себе долгожданный отдых, о котором он ей твердил с тем же упорством, с которым она тянулась посмотреть его рану. Усмехнувшись, он мысленно поздравил себя с тем, что уже не просто начал искать, а с легкостью находил у них общие черты. Что дальше, Морелли? Начнешь сочинять и декламировать стишки? Пытаться очаровать ее своим красноречием? Как какая-нибудь домохозяйка, насмотревшаяся сериалов, придумаешь день вашей свадьбы и сколько у вас будет детей? Тьфу, на тебя. Смотреть тошно. Вылезай, давай, и принимайся за дело.
Постаравшись как можно осторожнее вылезти из кокона, Джо тщательно укрыл Джеки, подоткнув концы спальника и одеяла, только свою куртку стянул, собираясь выйти на улицу:
- Еще можно спать. Все хорошо, – тихо пробормотал, надеясь, что она не вскочит и не начнет снова рваться вперед, не думая о сохранении сил и энергии, а еще немного поспит, давая себе возможность отдохнуть. Выпрямился, насколько позволял свод пещеры, переступил с ноги на ногу, наконец-то получив возможность оценить собственное состояние в полной мере. Немного вело, и в коленях ощущалась легкая слабость, но он знал, что это исчезнет, стоит ему начать двигаться. Судя по ощущениям, костер погас давно, но выстроенная из веток дверь не позволила холоду, царящему снаружи, пробраться в пещеру. Вдевшись в рукава куртки, Джо, первым делом, снова разжег костер, пустив в ход часть оставшихся книжных страниц. Немного отсыревшие ветви занимались плохо, заставляя мужчину беззвучно чертыхаться и время от времени бросать взгляд на укутанную фигурку на лежанке. Заглянув в термос, который оказался почти полным, Морелли сделал несколько глотков, морщась от холода на зубах, и раздумывая о том, что произошло с ним этой ночью, откуда взялась эта легкость, поселившаяся в душе, и куда делась его злость, вместо которой он теперь ощущал пустоту, наполненную теплом тишины. Снова посмотрел на Джеки. Вряд ли ему когда-нибудь захочется это узнать. Вздохнул, подхватил котелок и, отогнув выстроенную завесу из веток, вышагнул на улицу. Сощурился, поднимая лицо к солнцу, а потом и вовсе прикрыл глаза, вдыхая морозную свежесть горного воздуха. Впервые за долгое время Морелли думал о горах, не испытывая злости или злобы, не чувствуя тревожащей боли потери и тяжести чувства вины. Он не искал ответов, просто принимая это, отчасти видя в этом всего лишь передышку, потому что не мог поверить в то, что десять лет культивируемая ярость вдруг исчезла в одночасье. Что переболело и отошло на задний план, став лишь частью его прошлого.
Джо вернулся в пещеру с полным котелком снега, и устроился у костра, начав готовить завтрак. Им стоило поесть, прежде чем они соберутся и двинутся в путь.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

Отредактировано Zero Z. Black (13.02.2016 19:33:28)

+2

71

Теперь ей казалось, что она не просто провалилась в чёрную яму сна, а падала и падала туда бесконечно долго, ворочаясь и открывая глаза посреди ночи, хотя на самом деле вряд ли вообще сдвинулась хотя бы на миллиметр в сторону. Вместо страхов и опасений, преследующих Джеки наяву, пришли те, которые она держала у себя внутри. Джеки не могла припомнить, чтобы когда-то раньше ей снились кошмары, пусть случались неприятные сновидения. Возможно, ещё в раннем детстве, как у Карины, когда приходилось половину ночи сражаться шваброй с чудовищем, живущим под кроватью, только бы её девочка успокоилась и заснула. Иногда Джеки не выдерживала и забирала дочь к себе в спальню, но очень старалась, чтобы это не становилось традицией. Когда у самой сил вести бой больше не оставалось, они засыпали вместе до звонка будильника. Сейчас в окружающей её темноте пещеры, больше не освещаемой пламенем костра, она окуналась с головой в свою собственную темноту, где воспоминания и сновидения переплетались там тесно, что уже не отделялись друг от друга. Тело обессилело окончательно, наверно, только глаза быстро двигались под веками. Она снова падала и разбивалась в самолёте, только не могла никому помочь и никого вытащить, и Карина отчего-то летела на этот раз вместе с ней. И биение сердца Джо, близко, прямо под ухом, замолкало, когда Джеки считала, что температура уже пошла на спад. Но вместо холода к ней вплотную подбирался обжигающий огонь от вспышки взрыва самолёта, только теперь Джеки видела Барри, видела его так живо и чётко, словно он сидел в кресле пилота прямо рядом с ней и смотрел так укоризненно, заставляя её оправдываться за то, что осталась жива. Имя Люси глубоко врезалось в память, и на Джеки смотрела уже она сама, её образ, сотканный из дыма и пламени, ибо её настоящая внешность оставалась загадкой. Джеки била изо всех своих скудных сил по груди Морелли, пытаясь снова запустить его сердце, чтобы не оставаться здесь совсем одной.
Когда я была совсем маленькой девочкой, такой же, как ты и сейчас… Солнце светило прямо в глаза, Джеки щурилась и рассказывала смешные истории, глядя на место на скамейке рядом с собой в их маленьком городском парке, где только недавно установили новую детскую площадку. Она сидела здесь совершенно одна, потому что Стивен забрал её ребёнка, и говорила, говорила, говорила. Всё то, что не успела сказать Карине раньше, будто уже точно зная о бесплодности своих поисков. А потом обращалась уже к Джо, который никогда её не услышит, раскрывая свои секреты совсем ещё молоденькой девушки. О том, что его пальцы оставляют следы на её коже яркие, как хвосты комет, и такие же горячие. Разве что, это уже не солнце слепило, а огромное зарево пожара на фоне безмолвных гор. Но его она всё-таки ощущала реальнее, Морелли присутствовал незримо, но вполне осязаемо, разговаривая с ней непонятной ей азбукой Морзе, тихими короткими ударами под ухом и чуть более длинными вздохами. Так долго, почти бесконечно, и так быстро, будто она закрыла глаза всего секунду назад.
Отдохнуть не вышло, Джеки просыпалась почти со стоном разочарования и облегчения. Ей не хотелось возвращаться туда, откуда почти выдернули движения Джо рядом, но и подниматься не хотелось тоже. Оставшись где-то посередине между этими двумя состояниями, она зависла в невесомости, слыша, что сказал ей Морелли, но не сумев заставить себя ответить. Мышцы так и не прекратили ныть, голова весила почти столько же, сколько и всё остальное тело, если его придавить сверху камнем, и Джеки чувствовала себя так плохо, что хотелось рыдать, свернувшись в спальнике и подтянув колени к груди. Ещё можно спать… Размякнув и расслабившись, она соскользнула обратно в сон, только теперь окончательно тёмный, где не было ничего и никого, только огромное как горы желание не двигаться больше никогда, откуда Джеки выглядывала через каждые пять минут, как будто глядя на стрелку часов будильника, уже подбирающуюся к отметке, когда раздастся оглушающая трель. Немного отодвинув край пальто, сквозь полуприкрытые веки она наблюдала за Джо, отстранённо, не отсюда, но отмечая, что он ходит и говорит, что он жив, и с ним всё в порядке. И это становилось первой хорошей новостью за всё время, в которое следовало набираться сил для похода вниз. Как за последнюю минуту до звонка, ей пришлось всё же открыть глаза и откинуть пальто окончательно. Джеки чувствовала себя разбитой и невыспавшейся, но, по крайней мере, проснулась достаточно, чтобы вспомнить от начала и до конца, где она и почему. Пойти с ним вниз она согласилась бы, даже если вчера сломала ногу, даже если бы это её свалило с жаром. Город звал, а она не хотела никогда в жизни разговаривать с пустой скамейкой. 
– Доброе утро, – потянувшись, словно мышцы от этого перестали бы болеть, Джеки улыбнулась Морелли, уже колдовавшему около костра. Утро, действительно, становилось лучше уже потому, что он двигался самостоятельно. Вот так… я провела ночь с мужчиной, и он теперь готовит мне завтрак. Улыбка стала чуть шире, ибо Джеки становился жизненно необходим этот глоток в попытке стряхнуть с себя самые малейшие остатки сна, слишком ярко стоящего перед глазами. Неловкость или смущение пока ещё не посещали её, ибо свои мысли она оставляла при себе, просто собираясь и чувствуя себя сильнее при взгляде на Джо. Нет, она и сегодня не стремилась выглядеть сильнее, чем есть на самом деле, но если он смог справиться, значит, и она сможет. Просовывая руки в холодные рукава пальто, она уже подхватила сползший с головы за ночь шарф, но не стала его повязывать, сначала покопавшись и достав из сумки расчёску. Волосы спутались и уже не были такими чистыми, как вчера с утра, и Джеки старательно расчёсывала их, не глядя на Морелли, но понимая, для кого это делает. Протерев лицо очередной салфеткой, вряд ли убирая ею синяки под глазами, но хоть как-то заставляя себя взбодриться, она сунула упаковку и расчёску обратно и потянулась за термосом. – Как ты себя чувствуешь? Наверно, знаешь, что я скажу, да? Надо сменить повязку.
Только всматриваясь в лицо Морелли внимательнее, она понимала, что Стиву сейчас столько же лет, сколько и ей – двадцать три. Совсем ещё мальчик, просто она никогда не обращала на это внимания. Если бы не она, возможно, он только в этом году закончил колледж, и об этом Джеки думалось куда проще, оставь он ей дочь. Но больше её приводила в изумление та разница, которую она чувствовала в себе, в собственных ощущениях от простых действий, совершенно невинных. Сглотнув и глубоко выдохнув чуть раскрытыми губами, она дотянулась и привычно нырнула ладонью за ворот куртки Джо к его шее, проверяя температуру. Жар спал. То на сей раз говорить она могла только за него. 
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+2

72

Устроив рядом на камнях у разгоревшегося пламени термос и котелок, Морелли подтащил ближе рюкзак, опустившись на него. Ожидая, пока растает снег, мысленно выстраивал план действий. Спуск на несколько уровней ниже, займет большую часть дня, но до того момента, как солнце окончательно зайдет, у них останется достаточно времени, чтобы разбить лагерь. Не имея возможности в полной мере оценить возможности Джеки к передвижению, а также не зная, что могло измениться за прошедшие годы на этом пути, и какие препятствия могли им встретиться, Джо добавил сверх отмеренного количества часов еще полтора, и на этом закончил вести подсчеты, удовлетворившись полученным результатом. Он никогда не был человеком теории, все изящные дуги графиков, ровные колонки подсчетов, пункты правил, ценности в его глазах не теряли, но если когда-то вызывали закономерное чувство нетерпения, то сейчас – лишь наводили скуку. Морелли знал, что нужно делать, и знал, как это сделать, а все остальное было сплошной болтологией, которую и заткнуть-то некуда, кроме как в учебники для новичков. Только вот ни один прочитанный от корки до корки труд, не даст тех навыков, которые получишь на практике, когда самолично будешь пробираться по серпантину, заглядывать в гроты и пещеры. Он не научит тебя слышать горы, впитывать их шепот и радоваться рассказам, пронесенным ими сквозь века.  А потому и сейчас Джо не искал успокоения в цифрах, понимая, что не сможет ничего противопоставить обстоятельствам из вне. Отсутствие контроля над ситуацией тревожило, но не вызывало раздражения. Он даже попытался разозлиться, но ничего не вышло. Сосредоточенность, напряжение, но не злость. Не зная, как относиться к этому, Морелли предпочел не относиться к этому никак. Его взгляд снова вернулся к Джеки, свернувшейся в коконе из одеял и спальника, практически полностью скрывших ее маленькую фигурку. Кем бы ни была эта женщина, и что бы она ни сделала, он уже не мог смотреть на нее просто как на незнакомку в баре, настырную маленькую леди, по, как тогда казалось, собственной прихоти пытающуюся пробиться на борт самолета. Ее образ смешался с этой легкостью и тишиной, с этим спокойствием, воцарившемся в его сознании, точно это она принесла с собой этот мир и передала ему через прикосновение маленьких, мягких рук. И если Джо не помнил, что происходило с ним большую часть ночи, то отлично помнил, что Джеки говорила ему до того, как он провалился в темную яму беспамятства. Как помнил и тепло ее ладоней на своем лице, которое хотелось ощутить вновь, почувствовать тонкие пальцы, ерошащие щетину, вдохнуть сладкий аромат нежной кожи, окунаясь в эту женскую ласку, способную стереть горечь, залечить раны и одарить заботой. Что бы ни толкнуло ее на этот жест, только за него он должен довести ее до города и помочь найти и забрать девочку, ради которой Джеки проделала весь этот путь. В благодарность за то, что дотронувшись до лица, коснулась и его души.
- Доброе, – хрипло откликнулся Морелли. Он видел, как она зашевелилась, как из вороха вещей, призванных согреть, показалось ее тонкое, бледное лицо, на котором отпечатался след усталости, как потянулась, призывая тело к пробуждению. Не отвел взгляд. Даже не задумался об этом, наблюдая за ней. А потом Джеки улыбнулась, и ему захотелось улыбнуться в ответ, но уголок губ лишь дернулся вверх. Было что-то бесконечно личное в этом моменте, в этой возможности просто смотреть на нее открыто. И такая, растрепанная, без косметики, обряженная в безразмерные одежды, в которых терялось ее тело, Джеки показалась ему совершенно родной и очень близкой. Джо мог представить, как коснулся бы ее сейчас. Провел пальцами по изгибу рта, чуть оттягивая вниз нижнюю губу, чтобы потом обхватить ее, втягивая в рот. Без напора. Без яростной страсти. Не требовать, просить. Узнавать Джеки не через жадные попытки удовлетворить собственное желание, требующее выхода, а сквозь призму потребности возвратить ей то, что подарила ему она сама.
- Со мной порядок, – кашлянув, ответил Джо, отводя взгляд, когда женщина начала водить расческой по волосам. Взял палочку, очищенную ей для употребления в готовке и помешал воду в котелке. – Как скажешь, мамочка, но только если покажешь мне свою ссадину, – снова уголок губ дернулся вверх, пытаясь оформиться хотя бы в усмешку. – Сама-то как? Долго спала? Сильно я мешал? Ни черта не помню, – встречные вопросы выстроились сами собой один за другим, складываясь в простую формулу обмена любезностями. Как бы ни старался, говорить мягче не выходило, слова просто не стыковались иначе, чем он привык, точно срабатывал какой-то защитный механизм, заставляющий его произносить их так, а не иначе. Джо потянулся за рисом, всыпал горсть в котелок и снова начал мешать.
- Сейчас поедим, соберемся и двинем. Спуск будет долгим, надо еще что-то сделать с твоими ботинками. Смех, а не ботинки, – он не вздрогнул, когда ладошка скользнула за ворот его куртки, замер, позволяя ей делать то, что хочется, и поднял взгляд. Ее глаза блестели, и в полумраке пещеры казались темными, хотя Джо точно понял, что они светлые, голубые. Но главным было не это. А то, как она смотрела на него, точно безмолвно отвечала на ту фантазию, которую мужчина смаковал, глядя на нее, растрепанную со сна. Большого труда не составило бы, просто подтянуть Джеки ближе, усаживая на колено. Коснуться так, как ему хотелось, распаляя еще сильнее и себя, и ее, прежде чем отнести на лежанку, чтобы не утолить, но притушить жар, который он видел в этих глазах. Тело откликнулось, доставляя неудобство. Морелли тяжело вздохнул, понимая, что не сделает этого, как бы ему ни хотелось. Хотя бы потому, что Джеки понадобятся все ее силы.
- Если у тебя есть какие-то вопросы, самое время их задать, – надо было что-то сказать, как-то развеять сгустившееся напряжение, но ничего не шло в голову, а потому Джо выбрал не самый легкий, но самый банальный способ, - предложить говорить ей.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

Отредактировано Zero Z. Black (25.02.2016 21:34:47)

+2

73

[audio]http://pleer.com/tracks/9160290UJqg[/audio]
Сумка лежала всего в одном шаге от расстеленного спальника, если под шагами принимать расстояние между маленькими детскими ножками, такими, как у Карины. Даже в рассеянном свете, достающем внутрь от входа, и оранжевых бликах от костра она выглядела сильно потрёпанной, но ещё крепкой. Джеки сумела бы нащупать её и с закрытыми глазами, как точно так же могла не глядя протянуть руку до сложенных в пакете вещей дочери или рюкзака Джо, вещи из которого теперь словно обрели свои новые места на полу пещеры. Мысленно она отмечала уложенные как батарея камни и собственные джинсы на них, свои ботинки и шапку, котелок точно так же, как и вчера бурлил посередине костра, а большую часть оставшегося пространства занимала объёмная фигура Морелли. Насколько бы холодной и неуютной ни выглядела пещера, за сутки или чуть больше Джеки к ней привыкла и считала безопасным местом в противовес тому пути, который им только предстоит осилить, пока не зайдёт солнце. Здесь оставалось укрытие от снега и ветра, огонь и мужчина, вселяющий в неё чувство безопасности. Пусть недолго, всего лишь до города, Джо будет находиться с ней рядом, то пещеру с собой никак не взять. Мысли о спасательных вертолётах больше к ней не возвращались, иного лучшего выхода не находилось, и Джеки готовилась к переходу морально, ибо не сумела подготовиться физически. Одно совершенно не дополняло другого, но и здесь она не останавливалась напротив развилки, потому что никакой развилки впереди и не существовало – только единственная извилистая дорога, ведущая вниз по склону.   
Мысленно убеждая себя, что ничего чересчур сложного им не предстоит, Джеки поглядывала на выход, пытаясь рассмотреть сквозь переплетение веток снежный тихий пейзаж. Она сравнивала вчерашний немыслимый буран, через самое начало которого пришлось пробираться к пещере, с нынешней солнечной и спокойной тишиной, похожей на вылазку за ветками вниз, разве что, на сей раз уже не придётся подниматься с возом обратно, что выходило куда сложнее. Отмечала содержание сумки, вещи из которой Джо обещал упаковать к себе в рюкзак. Да и сам рюкзак, который теперь не придётся нести самой. Всё это Джеки бережно складывала в копилку собственной уверенности, подкреплённой одним лишь присутствием Морелли. Путь назад ещё оставался ей виден. Сколько раз она уже командовала себе отступление, не желая рисковать и рассматривать, что находится впереди, но теперь её разбирало любопытство, волнительное, девичье, только-только перестающее быть полностью невинным. Так уж вышло, она пропустила Джо очень близко, едва ли не вплотную, доверяя ему и доверившись. Сколько бы теперь не закрывала на это глаза. Не для приглашения на чашку кофе или обед, не для лёгких необременительных разговоров, полушутливых, призванных помочь найти что-то общее между двумя людьми, от чего можно оттолкнуться. А сразу, незаметно, словно минуту назад его не было здесь вовсе, а теперь ей не составляет труда разглядеть каждую крапинку в его глазах и каждый оставшийся после столкновения синяк на лице. Смущение всё ещё не приходило, как не чувствовала Джеки и жара, обычно заливающего её слишком светлую кожу на щеках и шее при малейшем признаке стеснительности. По её личному мнению, от этой дурной привычки она уже немного отошла, проработав какое-то время официанткой и имея дело с не самыми трезвыми и галантными посетителями. Чаще вместо растерянности на её лице появлялось выражение с трудом сдерживаемого негодования, но сейчас она совершенно не волновалась по другой причине. Свои мысли и чувства Джеки оставляла только для самой себя, немного удивлялась, немного лелеяла, но в целом ощущала новые для себя переживания, которыми делилась не словами, а так, чтобы Джо не смог её понять.
– Не на что там смотреть, просто ремень безопасности слишком сильно врезался в кожу. Ничего страшного, – она инстинктивно приложила руку к животу, где чуть ниже пупка протянулась ссадина, с утра не беспокоившая её, как вчера. Немного содранная кожа, скорее всего, успела подсохнуть, а такими же точно синяками оставались разукрашены и другие части её тела. Идея демонстрации не показалась Джеки здравой именно от места, где располагалась ссадина, ибо осмотр точно не сделал бы лучше, а вот только ожидающее своего часа смущение обязательно вступило бы в свои права. – Сколько бы я ни спала, мне точно показалось этого мало, но я отдохнула и смогу идти. Ты не мешал, только жар был, действительно, сильный, заставил поволноваться. Но к ночи прошёл.
Привычно подхватив аптечку, Джеки выбрала те материалы, которые ей понадобятся на перевязке, теперь чувствуя себя несколько увереннее в этом деле, пусть где-то на самом краю сознания ещё оставались опасения увидеть нелицеприятное зрелище. Однако температура у Джо спала и, видимо, не собиралась подниматься снова, а оттого Джеки беспокоилась, но уже не боялась. Только голос, охрипший за ночь, повиновался не очень хорошо, отчего в нём то и дело проскакивали низкие грудные нотки, чтобы не скатываться в шёпот. Или просто в горле пересохло настолько, что и несколько глотков едва тёплого чая не помогали. Для женщины, родившей и воспитывающей ребёнка, Джеки иногда сама для себя выглядела чересчур наивной, в те редкие, фактически, единичные моменты, когда дело касалось мужчин. Она умела нести ответственность, двигаться вперед в одиночку без посторонней помощи, но в данный момент только разводила руками, как будто никогда не была замужем.
– Что ж, других у меня с собой всё равно нет, – прокомментировала она замечание о ботинках и переместилась за спину Джо, встав там на колени, чтобы дотянуться до его головы. В таком положении можно было немного перевести дух и не смотреть больше на него так внимательно, как она делала до того. – Как лучше, сделать всё-таки снегоступы из веток или что-то типа стелек из пакета, как ты предлагал? Честно говоря, не представляю, насколько удобно будет так или иначе. Штаны я переодену, для ходьбы они слишком большие мне, в джинсах куда лучше.
Она говорила и одновременно разматывала бинт вокруг головы Джо. За вторую половину ночи и утро он высох, но разводы остались видны, напоминая ей лишний раз, как сильно поднялась вечером температура Морелли. Салфетка с антибактериальной мазью прилипла к коже вокруг раны и волосам, и Джеки тихо зашипела, будто снимала её аккуратно у себя.
– Выглядит получше, никакой красноты или опухолей. Конечно, по-хорошему надо было зашивать, но обошлось и так, – она поддерживала слегка пальцами его затылок, не столько из необходимости, сколько просто так, и разглядывала едва заметно стянувшийся разрез. Смотрелось всё же пугающе, но уже не так, как в прошлый раз. Намазав новую салфетку свежей мазью, Джеки приложила её на старое место и принялась заматывать бинт, теперь уже просто вокруг головы в несколько оборотов, ибо на три для запасов могло не хватить. Прочно завязав несколько узелков, она слегка отодвинулась, полюбоваться результатами своего труда. – Голова у тебя, слава богу, крепкая.
Поборовшись с желанием провести пальцами по сооружённой повязке и волосам, Джеки со вздохом убрала руку с затылка Джо и передвинулась обратно на своё место. Этих недолгих минут ей хватило, чтобы забыть мучавший её сон, оставив его позади и занявшись делом, чтобы на несколько коротких мгновений почувствовать себя довольной, почти счастливой прежде, чем возвращаться обратно ко всем своим не самым радужным мыслям. 
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (14.03.2016 20:46:41)

+1

74

Джо не слишком-то рвался осмотреть ссадину на животе Джеки, высказав предложение продемонстрировать полученные при крушении самолета увечья, больше в форме шутки, заигрывания, которое может позволить себе мужчина рядом с симпатичной ему женщиной, вполне готовый к не менее несерьезный ответу, способному одновременно разрядить обстановку и позволить налаживать контакт не только при участии вопросительных интонаций. Но, только услышав почти серьезный отказ, Морелли понял, что действительно ждал предоставления возможности осмотреть спутницу детальнее, а оттого был разочарован ее, столь явным нежеланием позволить ему это, выразившимся не только в словесной форме, но и в этом защитном, но, в то же время, полном какой-то необъяснимой беззащитности, жесте, - с одной стороны в нем было что-то совершенно детское, а с другой – материнское. Так ребенок закрывает полученную травму, не желая, чтобы на нее попало лекарство, которое вызовет приступ боли, прежде чем притупить ее. Так будущая мать прикрывает живот, в котором бьется жизнь ее, еще не рожденного дитя. Уголок губ недовольно дернулся, Джо отвел взгляд, снова устремив его на котелок с рисом. Еще больше неудовольствия принесло понимание того, что добровольная демонстрация могла стать тем самым толчком к решительным действиям, которого недоставало несколько мгновений назад. Ничего хорошего из этого не вышло бы. И дело было не только в том, что они застряли бы в этой пещере еще на сутки, так никуда и не продвинувшись. Морелли не был уверен, что способен дать Джеки то, чего она заслуживает. Несмотря на легкость мыслей и отсутствие удушающей злости внутри, несмотря на возникающие желания, воплощающиеся в фантазиях, Джо был склонен полагать, что у него и на мгновение не выйдет быть менее требовательным и более нежным, чем он привык. А потому стоило просто выкинуть эти мысли из головы, снова сосредоточившись на простом и понятном.
- Нормально, – задавив недовольство, которое даже будучи погребенным под разумными доводами, проглотилось с трудом, мужчина отвлекся на слова Джеки. – Я же сказал, что так и будет. Зря волновалась, – добавить к этому ему было нечего. Джо знал, как это бывает, чем и поделился с ней до того, как его накрыло. О том, что ночь прошла более, чем успешно, свидетельствовал не только тот факт, что он может ходить и говорить, не испытывая при этом особых неудобств, не связанных с присутствием женщины рядом, но и то, что в этот раз Джеки не проигнорировала настоятельную просьбу поспать. Где проходит эта тонкая грань между упрямством и покладистостью, ему так и не удалось разглядеть, а, возможно, не стоит и пытаться. Морелли замер, позволяя женщине заняться его раной, хотя особой необходимости в этом не видел, но отсутствие ее, маячащей перед глазами, существенно облегчало процесс мышления.
- Снегоступы лишат тебя маневренности, а нам это не с руки, – заметил мужчина, прикрывая глаза. Сцепил зубы, когда пальцы Джеки отлепили присохшую антибактериальную салфетку, даже эта боль не казалась ему лишней, она отвлекала от ощущения тонких, ласковых пальцев на затылке, которые заботливо и споро сперва разматывали, а потом принялись заматывать бинт.
- Не надо, – хмыкнул он. – Так заживет. И, вроде ты говорила, что не медичка, – потряс головой, приноравливаясь к повязке. – Да, и это не раз спасало мне жизнь, – согласился с вынесенным приговором относительно крепости головы. Разделив приготовленную кашу на две части, открутил крышку термоса, наполнив ее рисом, и протянул Джеки вместе с перочинным ножом, из которого выдвинул вилку.
- Завтрак подан, – прокомментировал, сопроводив кривой усмешкой. Пододвинул котелок к себе поближе, начав поглощать свою часть по-братски поделенной трапезы, выхватывая рис прямо пальцами, что, по его мнению, было куда удобнее упражнений с палочками или иными подручными приспособлениями, но предлагать подобный способ Джеки он, все-таки, не стал. Мысленно воспроизводя в своей памяти маршрут, который привел бы их к термальным источникам, Джо делил его на зоны, помечая возможные препятствия. Самой главной проблемой, которую он мог вычленить, не ознакомившись на практике с возможными изменениями, была длина пути. Его взгляд снова вернулся к Джеки, скользнул по ее телу, остановившись на ступнях. И, отставив котелок, тяжело выдохнув, Джо пришел к мысли, что снегоступы не такая плохая идея, особенно, если добавить к ним еще и пакет. Дойдя до выхода в пещеру, мужчина собрал ветви, закрывающие вход, они все равно им больше не понадобятся. Вернувшись на свое место, достал из рюкзака моток веревки, положив его рядом с собой, взял ботинок Джеки и стал отмерять им длину ветвей, необходимых для воплощения конструкции, которая должна была облегчить женщине передвижение.
- Но ноги все равно лучше замотать, – прокомментировал он, отламывая ветви. Достал из кармана нож, отмерил нужное количество веревки, и начал сооружать снегоступы, прикручивая их к ботинкам. - Снегоступы не избавят тебя от промокания, но, скорее всего, передвигаться ты сможешь легче. Идти нам часов шесть. С погрешностью. Я давно здесь не был. Раньше тропа была безопасной. Но с ней могло произойти, что угодно. Идешь след в след. Как устанешь – скажи, сделаем привал, – поставив перед Джеки оснащенные ботинки, Джо дотянулся до пакета с детскими вещами, осторожно выложив их на лежанку, - Тебе потребуется время привыкнуть к снегоступам. Так что, если нужно переодеться, пора. Одна моя знакомая как-то сравнила их с каблуками. Черт его знает, может и так, – заметил он, разделил целлофан на две части, и выжидательно посмотрел на женщину.   
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

75

Простые цели и должны были действовать на Джеки успокаивающе, чтобы места для мыслей чуть сложнее уже не оставалось. Насколько она помнила, пирамиду потребностей они проходили ещё в школе, от элементарного и приземлённого к более высокому. Устраивать место для ночлега, закрытое от ветра и окутывающего горные вершины холода; разжигать костёр, призванный не дать им замерзнуть; готовить простую, но сытную пищу, дающую физические силы двигаться дальше и дальше, пока они не доберутся до города. Словно отматывая тысячи лет назад. И Джеки до сих пор не могла отделаться от этого ощущения, странного и беспокоящего, но теперь как будто поддающегося под пальцами Джо, помешивающего рис в котелке. Одно это имело значение, отодвигая чуть дальше другие цели и другие желания, однако, пусть не выспавшись, но утолив голод и согревшись, Джеки начинала мысленно блуждать дальше, всё сильнее отдаляясь от места стоянки и всё глубже забредая в переплетение собственных размышлений и желаний. Они не шли рука об руку, а оттого слишком выделялись, заставляя её, если не нервничать, но дышать самую каплю чаще. 
Вместе со всем остальным, к ней приходила уверенность в безопасности, которую тоже давал ей Джо. Не той железобетонной стеной, которая выглядит крепкой только на первый взгляд, но разбивается вдребезги, стоит произойти первой же неприятности, а опорой, плечом, чтобы положить на него руку, когда своих сил перестанет хватать. С каждым прошедшим часом Джеки всё больше убеждалась, что может с ним чуть больше, чем без него. Эта мысль выражалась для неё очень просто и понятно, а потому она принимала её целиком и полностью. Переступать через проблемы, решая их так, как умеет, и идти дальше ей приходилось и раньше. Напрягаться, тянуть, выдыхаться и ждать, когда же откроется второе дыхание. Но чаще ради кого-то, а не вместе с кем-то. Такое удивительное ощущение, как ни странно, ничуть её не радовало, ибо ненадолго, на короткие мгновения перед ней вставал один единственный вопрос – как она могла не видеть раньше, что можно по-другому. Как не обращала внимания на слишком неравные условия. Джо выступал будто бы катализатором её внутренних личных процессов, не направленных на него, но из-за него происходящих.
– У меня большой опыт в наклеивании пластыря на разбитые коленки, но и только, – улыбнулась Джеки на слова о её медицинских навыках. Может быть, в другой ситуации, в другом месте и в другое время она не рискнула бы трогать такую рану, но горы не оставляли ей выбора. И это тоже казалось ей удивительным: насколько ограничивали эти заснеженные вершины возможности, но как много открывали в то же самое время. Если находилась минута подумать, а благодаря Морелли, минуты складывались в часы. Наверно, поэтому Джеки заметила, что Джо с самого утра казался каким-то другим, то ли для него тоже многое менялось, то ли она смотрела на него уже не так, как раньше. Этот вопрос не жёг изнутри, но она чувствовала его постоянно, ибо он никуда не исчезал. Возможно, так она чувствовала близость другого человека в сложившихся экстремальных условиях, но Джеки понимала, что не совсем честна даже перед самой собой.
– Ты пальцы не обожжешь? – взяв протянутую ей крышку от термоса и вилку, она зачерпнула горсть разваренного риса и подула, прежде чем попробовать на вкус. Пресная, но горячая и сытная каша хорошо утоляла голод, но именно сейчас Джеки подумала, как ей хочется свежий, нарезанный четвертинками огурец. Яичницу с поджаристым хрустящим беконом и золотистые горячие тосты с мягким маслом, которые она так любила, как любила утренний кофе с молоком и сладкий, просто оценила по-новому только сейчас. Горячий душ и душистое мыло. Господи, просто нормальный отапливаемый туалет. Никогда не имея необходимости есть быстро, сейчас она собирала вилкой последние крупинки, прилипшие к стенкам чашки, почти чувствуя насыщенный мясной вкус. Чуть прикусив язык, чтобы не застонать от разочарования, Джеки отвела взгляд в сторону в поисках одной из салфеток, которыми вчера вечером вытирала крышку и котелок. Думать о слишком далеком будущем постоянно она уже устала, и теперь оставляла перед собой небольшой промежуток. В шесть часов. Звучало куда лучше десяти, но всё равно слишком много. На этом стоило сосредоточиться сильнее, подготавливая себя, слушая собственное тело и оценивая его выносливость. Даже не смотря на то, как Джо на него смотрит. Вопреки этому. Ничего она не желала больше, чем окончания их путешествия. Я бы хотела оказаться в городе прямо сейчас. Эта мысль превалировала над всеми остальными, толкала вперёд яростными порывами ветра, а Джо следил, чтобы она не согнулась под ними и не упала. Сбитая с толку, начинающая запутываться в себе, она не знала, как отвечать. Какие бы разногласия между ними ни возникали, но действовали они всё-таки слажено: Морелли указывал, а Джеки шла за ним, словно давно знали, как и что делать, готовились к этому заранее. И совесть шептала ей на ухо, что так нельзя. Что перед ней совсем другие цели, и о них нельзя забывать ни на секунду. Ей должно быть стыдно. Стыдно, стыдно… За свои мысли, за свои ощущения, хотя бы на один единственный градус отклоняющиеся от Карины. И всё-таки она ни слова не сказала, когда Морелли забрал пакет с вещами, чтобы разрезать его для стелек. Это было слишком. Вчера Джеки хваталась за детскую одежду как за спасательный круг, пребывая на самой грани отчаяния, а теперь понимала, что это лишь вещи. И если она не доберётся до города, то они никому не будут нужны, но если и пропадут по дороге – она купит новые. Глядя на то, как бережно и осторожно Джо выкладывает их на спальник, Джеки отвернулась.
– Мне кажется, что я уже устала. Заранее, – пришлось поворачиваться обратно, чтобы Морелли увидел её улыбку, пусть в каждой шутке присутствовала доля правды. Подхватив свои джинсы, она подержала их над огнём и сложила рядом, пока, расстегнув нижние пуговицы пальто, стягивала с себя мягкие и тёплые штаны Джо. Лёгкое стеснение заставило немного отвернуться от мужчины, но не более того. С этим новым восприятием «иначе» Джеки будто вскользь думала о том, какой её видит Морелли, а потому спешила, прикрывая уже ставшие синими мелкие кровоподтёки, убеждая себя, что торопится из-за холода, словно мгновенно облепившего голую кожу. Джинсы обдали дополнительным холодом, но их, по крайней мере, она не застёгивала под самой грудью и не подворачивала широкие штанины, и при ходьбе они никак ей не мешали. – Одни носки придётся снять, потому что с ними и стельками вместе ботинки не застегнутся. Держи, спасибо.
Протянув Джо стянутые с ног носки, она обернула разорванным пакетом сначала одну ногу, а затем вторую, обувая затем свои ботинки. Чувство неудобства пришло сразу же, однако обувь нигде не жала, а из-за снегоступов ноги просто требовалось переставлять чуть шире. С этим Джеки могла справиться. Физический дискомфорт не был ей в новинку, зато на него становилось возможным немного отвлечься. Близость и то доверие, которое она испытывала к Морелли, не сулили ей ничего хорошего, наоборот, заставляя чувствовать себя несколько виноватой.
– Мне… надо выйти. Я быстро. Потом помогу собрать вещи, и можем идти. Шапку ночью с тебя пришлось снять, она где-то в изголовье спальника. Давай я возьму котелок и чашку, протру заодно снегом. Обещаю далеко не отходить, капитан, – подхватив посуду, Джеки даже мельком не взглянула на собственную сумку, сейчас совершенно не помня, что именно завёрнуто в ажурную тонкую ночнушку, и вышла в морозное утро, сразу защипавшее её щеки после едва-едва прогретой глубины пещеры.   
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (14.03.2016 22:33:19)

+1

76

- Я кости умею вправлять. Хорошо, если нам это не пригодится, – попытка поддержать завязавшийся разговор вряд ли вышла удачной, но подобрать иную реплику к словам Джеки о наклеивании пластырей на разбитые коленки, Джо так и не смог. Отправив очередную щепотку риса в рот, поморщился, обжигая язык, движением которого переместил зерна от одной щеки к другой, и чуть не подавился, услышав вопрос. Чтобы привыкнуть к некоторым пассажам Джеки, ему явно потребуется, куда больше времени, чем несколько суток. Осознать, чем они продиктованы и на чем базируются, особого ума иметь не нужно было, но полностью воспринимать их, как нечто само собой разумеющееся, Морелли не мог. И дело было даже не в том, что они совсем друг друга не знают, а в том, что многое из того, что, не задумываясь, предлагала ему Джеки, ему не позволяла брать гордость, то чувство самоопределения в этом мире, которое, единственное, поддерживало в нем жизнь все эти годы. Каким бы недостойным благ человеческого мира Джо себя не считал, сколько бы боли и ярости не носил в себе, он был и оставался человеком, не жалующимся и не просящим, тем, кто давно забыл, что такое материнская ласка, и вспоминать это в сознательном возрасте намерен не был. Попытки Джеки позаботится о нем вне ситуаций, действительно требующих внимания, неизменно вызывали у мужчины чувство неловкости, и он понятия не имел, что с ним делать.
- Что я, неженка, что ли какой? – пробубнил Морелли, утыкаясь взглядом в котелок. Выскреб остатки риса со стенок, облизал пальцы и обтер их о штанину. Сохранность относительной чистоты внешнего вида его мало заботила в сложившихся условиях. Джо умел оценить блага цивилизации, но, оказавшись в родной стихии их полного отсутствия, вспоминал о том, что вместо мыканья по пещерам, продумывания планов перехода из одной точки в другую и мысленного воспроизведения карты местности, мог бы провести ночь, если не на кровати, то хотя бы в кресле возле постели Улла, исключительно тогда, когда думал о Джеки. Он ничем не мог облегчить для нее этот незапланированный отрыв от цивилизации, как не мог пообещать ей, что переход будет быстрым и легким. Не будет. Но, по крайней мере, Морелли постарается, чтобы его спутница добралась до города в целости и сохранности.
- Плохой настрой. Для первого раза многовато, конечно. Знаю. Но не думай об усталости. Чем больше о ней думаешь, тем сильнее захочется лечь и ничего не делать. Можешь представить, что это просто прогулка. Дорога идет под уклон. Это должно облегчить движение, если никаких завалов здесь не образовалось. Этого я гарантировать не могу. Потому – след в след и слушай свое тело. Оно никогда не врет, – проследив взглядом за тем, как Джеки обматывает ноги частями разрезанного пакета, Джо с трудом удержался, чтобы не поджать недовольно губы. Видел, что женщина все делает правильно, тщательно обкручивая целлофан вокруг ступней, но все равно не мог не испытывать чувства недовольства, - он собирался сделать это сам. Но даже это недовольство было легким, едва ощутимым, не подогреваемым злостью, не раздуваемым ею до вспышек агрессии, сдержать которых Морелли и не пытался, выпуская их на волю, не задумываясь. Взяв, протянутые ему носки, Джо поднялся с рюкзака и осмотрел пещеру, раздумывая, как сложить вещи так, чтобы распределить ношу максимально приемлемым образом. Лишний груз только замедлит их передвижение, а уж если повесить его на Джеки, то и пары часов погрешности не хватит, чтобы добраться до предполагаемого места стоянки вовремя. Только кивнул в ответ на слова женщины о необходимости отойти, а стоило ей покинуть их временное убежище, начал сборы с того, что освободил рюкзак полностью. На дно легли одеяла, обойтись без которых возможным не представлялось. Следом легли пачки с рисом и сахаром и та его одежда, которую использовала Джеки. Вещи незнакомой ему девочки Джо некоторое время порассматривал. Они и были той лишней ношей, от которой можно было бы избавиться, хотя бы просто потому, что раздобыть в городе новый, куда более теплый комплект, вряд ли было проблемой. Но, помня о своем обещании, мужчина лишь вздохнул, и отправил их следом в свой рюкзак, мимоходом подивившись, какие они крохотные. Скрутив спальник и натянув на него чехол, приладил под днище рюкзака, освобождая внутри больше места. Собрал остатки книжных страниц, свернул трубочкой, затолкав сбоку, и оставив место для котелка. Для Джеки оставил термос, руководствуясь не столько вопрос о недостатке места, сколько слишком реальной вероятностью того, что содержимое металлической колбы, сохраняющей тепло, не раз пригодится женщине по мере их продвижения. Конечно, теплую жидкость придется экономить, но он вполне может удовлетвориться снегом. Ему не привыкать.
Взвесив на руке рюкзак, Морелли вздохнул, и перевел взгляд на оставшиеся ветки, которые были использованы в качестве подстилки. Было жаль оставлять их, но иного выхода он не видел. Засыпал костер несколькими горстями снега, и к возвращению Джеки был готов отправляться.
- Давай, уберу котелок. А ты бери термос, – вытянув из ее руки обозначенный предмет, пристроил его в рюкзаке, затянул тесемки и защелкнул застежку. – Готова идти?
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

Отредактировано Zero Z. Black (17.03.2016 22:30:46)

+1

77

Как раз об усталости Джеки не думала совершенно. Та просто существовала рядом, почти впритирку, но всё равно отдельно, увеличиваясь и уменьшаясь в зависимости от ситуации, но оставаясь так же точно близко, не исчезая, но пока не сбивая окончательно с ног. У Джеки даже оставалась крохотная толика пространства для простых и понятных мечтаний, вроде привычного завтрака и тёплой ванной, она хотела проспать сутки, двое, неделю, не беспокоясь ни о чём, просто выключив голову на достаточное время, чтобы внутри всё улеглось как надо. Чего, действительно, было не занимать, так это стремления добраться до города. Его требовалось окорачивать, удерживать в себе остатками здравомыслия. Джо помогал, а это спасало. В противном случае Джеки шла и шла бы вперед, потому что надо дойти во что бы то ни стало, совершенно не осознавая гибельность подобной гонки. Пошла бы ещё вчера, уснув по пути и замёрзнув в одном из сугробов, когда единственный лёгкий порыв ветра, сдувая тонкий слой снежинок со склонов, укрыл бы её плотным одеялом как плащом-невидимкой – навсегда. «Хорошо, я подожду» - эти слова невозможным казалось произнести, когда дочь оставалась в опасности, пусть Джеки не знала этого наверняка. Для неё это считалось уже решённым, законченным, не подвергающимся сомнению выводом, а потому вся её выдержка, всё хвалёное самообладание, когда Карина плакала по пустякам, слетало в мгновение ока. Вместо них вылезали страхи того, что Стивен не справился, ибо и понятия не имеет, как обращаться с детьми вообще, и со своей дочерью в частности. Карина вечно капризничала перед дневным сном, и Джеки боялась, что она сейчас не спит вовсе. Закрывай глазки… Разве Стив догадался бы посидеть с ней в тишине буквально несколько минут, пока она не уснёт? Разве он знал, что просто так лежать с закрытыми глазами его дочь не может – заснёт обязательно? Джеки несколько раз сжала и разжала покрасневшие замёрзшие пальцы, потому что на несколько коротких мгновений позабыла, что протирает котелок не мягкой губкой в тёплой мыльной воде, а собирая горсти колючего снега.
Завернув на манер варежек длинные рукава флиски, торчащие из-под более коротких рукавов пальто, она подхватила очищенный котелок и крышку термоса, возвращаясь обратно в пещеру. Теперь разницы температур уже не чувствовалось, холод слишком быстро отвоевал утерянные позиции обратно, а ей пришлось так же, как и вчера, опускать уши шапки, разве что не подвязывая их под подбородком. Одного взгляда на Джо хватило, чтобы коротко вздохнуть и приняться за оставленные ей дела. Сумка значительно уменьшилась в объёмах в отсутствии свёртка с одеждой, и термос влез в неё без всяких проблем. Туда же Джеки уложила пачку с салфетками и расчёску. Словно они куда-то переезжали, пробыв в пещере не так уж много времени. Наверно, спустя несколько дней очертания её низких сводов и вовсе сотрутся из памяти, как будто их никогда там и не было, стоит только подождать, но Джеки всё-таки в этом немного сомневалась.
–  Готова, – не совсем, не до конца верно, но большей готовности, чем теперь она не испытает, да и тянуть становилось не из-за чего. Джеки и так достаточно долго слушала своё тело, как советовал Морелли, и ничего хорошего тело ей не сообщало, полностью идя вразрез с тем, о чём думала голова. Это расслоение нарастало снежным комом, а снега и без того в округе набиралось достаточно. Видимо, раньше ей никогда не приходилось сталкиваться с настолько откровенным желанием к человеку, которого Джеки едва знала. Эта убеждённость произрастала из мыслей, разум считал часы, а чувства полагались на то, насколько за эти часы она начала полагаться на Джо. Усталость казалась не таким плохим вариантом, чтобы не беспокоиться больше о том, как выглядит, какое производит впечатление, даже в безразмерном пальто с синяками по всему телу и под глазами, не ощущать всю глупость собственного положение, всю его безысходность и странность. Приятно ей не было, не было легко или заинтригованно, только стыдно за себя, словно она нарушила для себя же созданные запреты. Джеки вряд ли понимала, насколько неправа, но истина доходила не сразу, капля за каплей, неотвратимо.
Стоило выйти из пещеры, перекинуть сумку через плечо и за спину; стоило оставить место их временного привала позади, пока оно не скрылось из виду, чтобы правда начала подбираться с каждым сделанным вперёд шагом. Дома в спокойные и незагруженные домашними делами выходные Джеки очень любила выбираться с Кариной недалеко за город, чтобы прогуляться по лесу, собирая по пути целые охапки красивых, с точки зрения дочери, листьев, веточек, шишек и кусочков коры. Ни одну из своих находок девочка не желала оставлять, но и нести всю дорогу самостоятельно тоже не могла, и всё равно у них набиралась целая коллекция, чтобы потом с помощью клея придать всем этим находкам форму, отдаленно похожую на зверюшек. В её не столь давних воспоминаниях ветер шелестел где-то высоко-высоко в верхушках деревьев, а опавшая листва мягко шелестела под ногами; что-то болтала Карина, бегая от одного куста к другому и замолкая, как только на глаза попадалось что-то интересное, то есть довольно часто. Джеки чувствовала это спокойствие на грани с умиротворением, пропуская его через себя. Но сейчас… сейчас прогулки она начинала любить всё меньше и меньше, переставая считать свою спортивную форму хорошей. Если в самом начале пути она ещё рассчитывала о чём-то поговорить с Джо, то скоро эту идею пришлось оставить.
Из-за снегоступов ноги приходилось расставлять пошире, зато в снег они не проваливались и пока совершенно не мёрзли. Но вот пленка пакета в ботинках чувствовалась как что-то совершенно инородное, лишнее. Пройдя довольно приличное расстояние, Джеки ощущала, как через её носки пакет натирает ноги. Сначала как лёгкое неудобство, потом как такое же лёгкое жжение, не проходящее, но, а это следовало считать везением, и не перерастающее в полноценную мозоль. По крайней мере, дыхание сбивалось не так сильно и не так быстро, как ей это думалось вначале. Казалось, лёгкие будто разворачиваются шире, чем ниже они с Морелли спускались. И, может быть, Джеки придумывала, воображала себе то, чего не было на самом деле, но снега словно становилось меньше. Она видела перед собой те же горные склоны, те же пейзажи, меняющиеся неуловимо настолько, что это можно было лишь почувствовать, и верила, что белый снежный слой постепенно тает, остаётся позади вместе с пещерой. Однако солнце продолжало слепить со всех сторон, заливая всё небо, падая лучами вниз и отражаясь от белого рассыпчатого настила, чтобы в итоге попадать прямо в глаза. Джеки не переставала щуриться, рассматривая мир сквозь свои полусомкнутые ресницы. В начале пути он широко простирался вокруг, вбирая в себя небо и горы, но с течением времени сузился до спины Джо прямо впереди. Иногда Джеки казалось, что они без остановки идут уже несколько часов, и желание сделать привал становилось почти невыносимым, а потому через край перехлёстывали совершенно противоположные мысли: что если ей так только кажется, а пройдено совсем маленькое расстояние. Что если они шагают минут сорок или сорок пять, просто ей кажется, что время течёт настолько медленно. Эта неуверенность подзуживала, даже когда она едва не упала, оступившись. Ноги налились тяжестью, а мышцы мелко подрагивали. Когда Джеки чуть не упала второй раз подряд, пришлось всё же немного притормозить.
– Джо… Джо, давай передохнём немного. Ты пить хочешь? – и просто стоять, не двигаясь вперёд, не переставляя ноги как заведённая, уже становилось приятно. Джеки зажмурилась блаженно, и не представляя, как выглядит: красной от солнца и жара на щеках или бледной под цвет снега. Но хотя бы сейчас это её совершенно не волновало. 
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

78

Пристальному вниманию со стороны Морелли подверглось не только, и не столько, пространство пещеры, сколько Джеки, за чьими сборами мужчина наблюдал. Многое из того, что женщина делала, она делала правильно, и ему только оставалось гадать, откуда в ней столько тщательности и добросовестности, проявляющихся при подходе к любому действию. Он так и не рискнул как-то назвать это для самого себя. Будь то женская интуиция или просто жизненный опыт, никакого особого значения это не имело, как не имело его ни одно из знакомых ему наименований, отражающих суть, но не являющихся сутью. Важным было только то, что, несмотря на некоторые тревожащие, выбивающие Джо из колеи, поступки, Джеки удавалось действительно быть для него напарником. Не то чтобы он действительно был бы опечален, окажись она бесполезной неженкой, пугающейся каждого шороха. Будучи предельно честным перед самим собой, Морелли к этому и готовился, а потому и продолжал удивляться каждый раз, когда спутница доказывала ему обратное. Проследив за тем, как она опускает уши шапки, он кивнул, тем самым выражая одобрение. Подхватив рюкзак, вышел из пещеры, прежде чем вдеться в лямки. Переступил с ноги на ногу, привыкая к весу, и сделал несколько шагов вперед, ближе подходя к краю. Еще с десяток часов назад он лишь мельком оглядывался по сторонам, не желая задерживать взгляд, не принимая окружающую действительность всецело, не подпуская ее к себе слишком близко. Не хотел находиться здесь, лицезреть открывающиеся виды, ощущать давящую мощь гор. Отталкивал от себя все эти ощущения, сосредотачиваясь на простом, на главном – обустройстве ночлега. Сейчас, наблюдая за тем, как оторвавшееся от горизонта солнце, бережно касается верхушек деревьев, ластится к горным массивам, заглядывает в каждый укромный уголок своих владений, словно проверяя, все ли на месте, не мог не испытывать восторга. Джо всегда любил раннее утро, когда большинство людей еще спит, и мир кажется новым и свежим, точно выстиранным. Вставать засветло давно вошло в привычку, но никогда раньше он не рассматривал это, как маленькую слабость, интуитивную, неосмысленную, приносящую тонкое, едва различимое удовольствие, - непозволительная роскошь для той жизни, которую мужчина вел. Но как бы там ни было, все те утра, которые Джо проводил, сменяя один город на другой, не могли сравниться с утром в горах. И они и на половину не были наполнены той густой, полной тишиной, которая умиротворяла, наполняла светом какой-то первобытной радости, не перенасыщенной обыденностью привычных вещей, не зависящей от материального, а, словно сотканной из простого и естественного ощущения, что ты здесь, и ты жив. Давно он не чувствовал ничего подобного, не проживая дни, просто существуя в них. И это ощущение, как и чувство спокойствия до него, вызывало смятение, к которому Джо не привык.
Отступив от края, он бросил взгляд на Джеки, покинувшую пещеру. Снова кивнул, и двинулся вперед, начиная долгий путь вниз. Уклон серпантина был несильный. Снега, на взгляд Морелли, было не так уж и много. Но он ни на мгновение не забывал о том, что не один, и это сдерживало от того, чтобы ускориться. Перед мысленным взором разворачивалась карта местности. Джо узнавал уступы и ниши, одновременно, подмечая незначительные изменения, - дерево, которое он помнил еще чахлым, тонким ростком, окрепло; скала, выдающаяся вперед, словно собирающаяся в скором времени оказаться на дне пропасти, словно стала меньше. И это чувство узнавание заставляло его прислушиваться, не о окружающей действительности, а к самому себе, выискивая в недрах души те голоса, древние и могучие, которые когда-то говорили с ним, внушая ощущение исключительности, заставляя раз за разом возвращаться, - голоса гор. Он не хотел признаваться даже себе в том, как сильно ему хочется снова услышать их. И не хотел принимать то чувство разочарование, которое испытал, когда понял, что не слышит. Слишком сильным оно было, слишком неправильным. Убеждая себя в том, что ему все равно, Джо понимал, насколько это нелепо, насколько далеко от правды. И чтобы хоть как-то отвлечься, начал придумывать тему, на которую мог бы завести разговор с Джеки, но перебрав десятки, так ни на чем не остановился, продолжая хранить молчание.
Он не ощущал усталости от нескольких часов ходьбы, лишь ожившая пульсация в затылке, напомнила о том, что его общее состояние не такое уж и отличное, как ему бы хотелось. Но Джо никогда бы не признался в этом, не остановился, опираясь на собственные ощущения, если бы ни позвавшая его Джеки. Морелли остановился, стоило женщине произнести его имя, несмотря на обстоятельства, в этой тишине прозвучавшее до неприличия интимно.
- Просите пощады, дамочка? – усмехнулся, позволив себе не самую тактичную шутку, которая, впрочем, показалась ему самому весьма неплохой. – Так и быть. Все, что в термосе – для тебя. Я могу и снег пожевать, ничего со мной не сделается, – место для стоянки было не самое удачное. Леса стало больше, но присесть было некуда. Вздохнув, Джо ногой расчистил от снега небольшой клочок серпантина, воздрузив на него рюкзак, и кивнул Джеки:
- Сядь. Десять минут, и мы двинемся дальше, – сам же отошел к краю, в этот раз вглядываясь не бескрайнюю даль, а вниз, туда, куда должна была привести их горная дорога. Ближе придвинулись зеленые верхушки сосен, стала различима, покрытая осыпавшимися, пожелтевшими иглами, земля.
- Странное чувство. Я тут частым гостем был, лазал по пещерам, знал каждую тропинку. Для меня прошло десять лет. А для этих мест, словно и дня не прошло, – произнес мужчина, больше для себя, нежели для Джеки, но его взгляд, оторвавшись от созерцаемой картинки, остановился именно на спутнице. Бледное лицо, темные круги под глазами, выбившиеся из-под шапки волосы. Следы усталости, отпечатки походной жизни. Но даже сейчас он не слукавил бы, если бы назвал ее привлекательной. А для него, пожалуй, еще более привлекательной, чем та дамочка из бара в красном свитере и с подведенными глазами.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

79

Плечо отпустило почти благодарно, стоило только снять с него лямку сумки, в которой лежало всего лишь два тяжёлых предмета, об одном из которых Джеки периодически забывала, проваливаясь в дела насущные, требующие её внимания здесь и сейчас. Даже плотно набитой сумка казалась легче, но с каждым шагом вперед будто бы самую малость прибавляла в весе, теперь производя впечатление под завязку наполненной камнями. Стоило остановиться на одном месте, стянуть с себя дополнительную ношу и, не беспокоясь о её внешнем виде, опустить её на снег, как в голову Джеки пришла слегка запоздалая мысль о санях, так умело сделанных Джо из переплетения еловых веток. И рюкзак, и сумка вместе взятые выглядели куда более внушительным грузом, чем вязанки дров, поэтому самодельная повозка могла не выдержать вес, да и, в любом случае, думать об этом именно сейчас становилось немного поздновато. Джеки перевела взгляд вперед на дорогу, по которой им ещё только предстояло пройти. Извилистый путь едва ли не на самом краю склона, укрытый снегом как белым покрывалом, ровным и чистым, скрывающим множество подвохов. Она не знала точно, но воображала себе спрятанные тонкие ловушки ущелий, камни или борозды. Один неверный шаг, и снег разошёлся бы под ногами, не давая никакой опоры. Джо говорил, что исходил эти горы вдоль и поперёк, но с тех пор прошло уже достаточно времени для опасных изменений. Джеки же не знала горы вовсе. Они всё так же вздымались со всех сторон равнодушными гигантами, наблюдая за перемещением вниз двух таких маленьких, таких незначительных здесь людей. Что она станет делать, если вдруг нога идущего впереди Джо соскользнёт? Вместо одних страхов приходили другие, и конца им не было видно, как бы она ни старалась отогнать собственные опасения в сторону. Постоянное давление на плечи не исчезало, а только нарастало сильнее, грозя в одно мгновение прорвать плотину. Джеки, как оказалось, многое способна была выдержать, однако далеко не всё.
Оторвавшись от рассматривания дороги, она перевела взгляд на Морелли и почувствовала, как понемногу, совсем чуть-чуть, её отпускает. Слишком много для неё значило находиться в такой ситуации не одной, даже если бы он не помогал, но Джо говорил и делал достаточно, чтобы дрожь не перебиралась изнутри на руки, в голос или головную боль.
– Повержены, но не сломлены, – почти в тон ему ответила Джеки и улыбнулась открыто, но самую малость смущённо, потому что в сознании вертелись куда более фривольные, рискованные ответы, обычно никогда не приходящие в голову. Но ситуацию язык не поворачивался назвать обычной, точно так же, как и самого Морелли. Она вступила на опасную тропу, попробовала её ступнёй и сделала шаг дальше, остановившись слишком поздно, чтобы не принимать в расчёт его слова или его тон, и не желать ответить точно так же. Джеки не могла сказать, что совершенно не умеет флиртовать или кокетничать, умение пролегало где-то на инстинктивном уровне, но в данный момент это казалось не просто именно из-за невесть откуда взявшейся глубины. – Можно и снег пожевать, но пока же есть чай. А снегом потом термос наполним, я не буду его плотно закрывать и уберу во внутренний карман этого невероятного пальто. Растает от тепла. Верю на слово, что с тобой ничего не сделается, но ведь только вчера у тебя была очень высокая температура, меня это волнует, Джо.
На фоне ощущения, что он непременно начнёт спорить, Джеки едва не упустила из внимания озвученное время, отпущенное на отдых. Как бы ей хотелось, чтобы на такой короткой стоянке время текло точно так же медленно, как и при продвижении вниз. И всё же десять минут становились почти музыкой для ушей. На ощупь определив место на рюкзаке, куда можно присесть, ничего не повредив внутри, она опустилась сверху и слегка расслабилась. Из-за снегоступов ноги приходилось поднимать ещё и чуть выше обычного, словно маршируя в честь неизвестного праздника на параде, так что колени гудели куда сильнее всего остального. Вытянув ноги перед собой так, чтобы не помять и не сломать снегоступы, Джеки вытащила из сумки термос, отпила небольшой глоток, поболтав тёплую жидкость во рту, и сделала ещё несколько глотков побольше. Ей стало немного смешно, неожиданно, совершенно неуместно как и приличная часть других реакций на происходящее. Протянув термос Джо, она всё-таки улыбнулась.
– У моей дочери есть забавная привычка: если ей чего-то хочется, она предлагает это кому-то другому. Вроде, знаешь, «мама, ты хочешь конфету?». Видимо, ей от меня досталось, – Джеки кивнула на термос, потому что первым делом спросила у Джо, не хочет ли тот пить, разве что, в отличие от дочери не видела в этом предложении возможность сделать несколько глотков чая тоже, а просто… Просто проявляла заботу. Возможно, вовсе ему ненужную, зато, по всей видимости, ставшую нужной ей самой. Поэтому она говорила о чём-то другом, но думала в этот момент именно о нём и смотрела на него, как и он смотрел на неё, рассказывая о горах. – Может быть, для них тоже многое изменилось.
Такой внимательный пристальный взгляд будто делал Морелли на несколько шагов ближе к ней, подводя почти вплотную, и Джеки отвела взгляд первой, посмотрев туда, куда до того смотрел Джо. Там, внизу, зелёного становилось больше, плавно спускаясь с деревьев вниз, на чистую от снега землю. Джеки хотела бы почувствовать, что оттуда веет более тёплым ветром, но пока не могла. Куда ближе оставались высокие снежные шапки, чем-то отдалённо напоминающие буфы рукавов на её свадебном платье. Родители Стива настояли на покупке нового, хотя сама Джеки хотела переделать старое мамино, даже не потому, что так выходило дешевле, или она придавала этому какое-то особое значение, просто платье ей нравилось. Новое, широкое и с буфами смотрелось при её низеньком росте как на маленькой девочке или ростовой кукле, чересчур ненастояще, однако переспорить будущую родню она не сумела, а Стивен её не поддержал. Даже в такой пустячной мелочи как рукава платья. А Джо было вовсе не обязательно заботиться о ней, подстраиваться и взваливать на себя ответственность, и всё-таки он поступал именно так. Достав из сумки пачку салфеток, Джеки сделала вид, что протирает лицо, только бы закрыть его руками. Отчего-то самые простые рукава едва-едва не стали последней каплей.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (04.04.2016 16:44:31)

+1

80

- Рано ломаться, впереди еще долгий путь, – усмешка Морелли стала более явной. Несмотря на то, что эта женщина была практически полной противоположностью тем, с которыми он привык проводить время, а точнее сказать, на которых предпочитал обращать внимание, он спокойно относился к испытываемому к ней влечению, не видя в этом ничего нового и загадочного. Для него в этом не было ничего удивительного, требующего долгих раздумий о причинах и следствиях. Он был мужчиной, она – женщиной, все остальное вторично и несущественно. Будь они сейчас где-нибудь в баре, Джо и вовсе не стал бы противиться возникшим ощущениям. Угостил бы её парой стаканчиков, может, сыграл бы с ней партию в бильярд, а остаток ночи посвятил бы не слишком детальному, но изучению маленькой, хрупкой фигурки. Не столько удивительными, сколько обращающими на себя внимание, были иные мысли. Те, которые затрагивали его видение Джеки здесь и сейчас, когда он смотрел на неё в ярком свете почти полуденного солнца, стоя посреди многовековой тишины гор. Не сравнивал её с кем бы то ни было, не выискивал знакомых или незнакомых черт, которые мог бы уловить ранее в ком-то другом, а просто смотрел, отводя ей место в этом моменте времени. Ему не просто нравилось то, что он видел, - миловидное личико без грамма косметики, выбившиеся из-под шапки локоны тёмных волос, чуть покрасневший нос. Ему нравилось, как Джеки вписывается в этот пейзаж, несмотря ни на что. Ни на то, что была, пусть не городской жительницей, но дитём цивилизации, ни на то, что никогда раньше не выбиралась в лоно дикой природы. В его воображении она завершала картину мира, придавая ей целостности, которая без её присутствия была бы нарушена. Это было ново. Как и то умиротворение, наполняющее его изнутри с самого утра. Как и попытки уловить знакомый шёпот гор, без ненависти и без обиды, с лёгким интересом, скрываемым даже от самого себя. Но это не пугало. Не наталкивало на длительные размышления и мысленные переливания из пустого в порожнее. Джо просто не был на это способен, по факту принимая все, что так или иначе входило в его жизнь. И сейчас он не искал ни названий, ни обоснований. Он просто смотрел на Джеки. И если Морелли так и не услышал горы, то её он слышал. И, как ему казалось, начинал чувствовать.
- Чай ты оставишь для себя, – повторил Джо, перефразируя то, что уже говорил, не собираясь вступать в дискуссии по поводу принятых решений. – Снегом мы ничего наполнять не будем. Чая тебе хватит до места стоянки, – она отвела взгляд, но он продолжал наблюдать за ней, за её реакциями, за тем, как менялось выражение её лица, когда Джеки заговаривала о дочери. В этом свете материнской любви, тоже не было ничего удивительного. В понимании Морелли, если и не с точностью до последнего штриха, то в общем, так и должна вести себя мать, тем более, когда её ребёнка забрали, и она не имеет ни малейшего понятия, где он сейчас, и что с ним происходит. Если бы Джо мог поторопить время и уменьшить пространство, которое им необходимо было преодолеть, он бы это сделал. Но в его силах было только продолжать идти, прокладывая наиболее безопасный путь, несмотря на изменения, произошедшие в этой местности. Снова отступив к краю, Морелли еще более пристально принялся разглядывать серпантин, мысленно накладывая имеющиеся изображение на то, которое хранилось в его памяти. Только сейчас заметил, что они не совпадают идеально. Что-то мешает, тянет канву в сторону, деформируя рисунок, но определить, что именно с первого взгляда не удавалось. Джо опустился на корточки, приставляя ладонь козырьком ко лбу. Если впереди их ждало препятствие, то стоило не только попытаться его разглядеть, но и подготовиться к преодолению с минимальными потерями.
- Может быть, – откликнулся, не задумываясь, на последнюю реплику Джеки, мужчина, сантиметр за сантиметром проглядывая каждый, доступный взгляду поворот дороги. Не совсем понял, о чем именно говорит, но и переспрашивать не стал.
- Внизу завал, – наконец-то разгадав причину крена наложенных друг на друга изображений, облёк её в слова Джо. С того места, где они находились, сложно было предположить, как именно выглядит этот завал, и насколько пострадала проходимость. Волноваться было рано. Иного пути отсюда всё равно не было, а потому придётся пробираться. Вопрос лишь в том, каким из возможных способов. Но сказать это Морелли сможет лишь тогда, когда увидит преграду. Единственным же возможным действием сейчас, было – продолжить путь.
- Отдохнула? Нам пора двигаться дальше. Увидим, что там к чему, разберёмся, – поднявшись, повернулся к Джеки мужчина, делая несколько шагов к своему рюкзаку, на котором она сидела.
- Есть шанс, что завал не очень большой, а значит, мы сможем пройти. Возможно, по самому краю, но сможем. Если же он больше, чем мне бы хотелось, придётся лезть поверху. Я тебя подстрахую в любом случае, – коротко повествовал он. Отчасти он хотел её успокоить, отчасти говорил это вслух для самого себя, раскладывая по полочкам возможные варианты преодоления преграды. Недовольно цыкнул сквозь зубы, сплюнул под ноги, чувствуя лёгкую досаду. А он-то надеялся, что никаких особенных препятствий на пути они не встретят.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

81

Возможно, эта короткая фраза её и остановила, хотя Джеки могла бы придумать ещё множество причин, почему раскисать прямо сейчас никак нельзя. Но ломаться, действительно, было ещё рано, ибо вчера она обещала самой себе, что продержится, протянет до того самого момента, когда большая часть неприятностей окажется уже позади. Это тоже успокаивало – не называть всё случившееся катастрофой, относясь как к обратимому действию, когда можно вернуться в свою жизнь к своим занятиям, просто сделав крюк, долгий и длинный, но бумерангом стремившийся обратно в её дом среди мятного поля. Или, если очень захочется, направиться дальше, огибая препятствие и оставляя его позади, оставляя позади Стива, за которого не стоило выходить замуж. Джеки знала это, глубоко-глубоко внутри понимала, но в тот раз сломалась в середине долгого пути, если вообще не в самом его начале. Это казалось таким глупым и таким наивным, придавать словам куда большее значение, чем Джо в них вкладывал, но он улыбнулся и сказал, что рано ломаться. Вот так просто и понятно. Оттого ей особенно захотелось ответить, тоже просто и понятно, выбрав слова, в которые влезет абсолютно всё, что она успела почувствовать и пережить за недолгие два дня. Но то ли слишком долгими они оказывались, то ли внутри собирался целый ураган из так и не сказанного вслух, Джеки молчала, наверно, как Морелли молчал в баре, отвечая только на обращённые к нему прямые вопросы. А потом помогал ей, неизвестно зачем; дважды закрыл собой, протащил через начинающийся буран; возился с ней почти как с ребёнком, заставив на минутку себя им и почувствовать. Вот она, а вот весь окружающий мир, и она самую каплю важнее, не за какие-то заслуги, не потому, что чем-то полезна, а просто так. «Мама, я уже встала!» - так Карина или кричала своим тоненьким голоском из своей комнаты, или шептала Джеки в самое ухо, забравшись рядом на кровать и хихикая куда-то ей в шею. Потому что это становилось началом утра, когда солнце зажигалось, и планета начинала вращаться вокруг своей оси. И можно было разлеплять глаза, и целовать свою дочку, раз уж она встала и оживила весь окружающий мир. Мысли маленького ребёнка сейчас становились ей куда более понятны, словно она вытаскивала точно такое же отношение откуда-то из недр двадцатилетней давности. Не полностью, но достаточно, задевая самым краем впечатлений и чувств, когда чужой вроде бы человек становился ближе большинства давно знакомых. Джеки особенно не переживала из-за равнодушия или неприязни к ней множества людей, начиная со Стива и его родителей, и заканчивая некоторыми посетителями в баре, потому что сама оставалась равнодушной в большей или меньшей степени. Волновалась за дочь, и ценила родителей бывшего мужа за то, как они относятся к Карине. Так всегда казалось безопаснее и легче, и насколько страшно становилось не ощущать этой брони равнодушия, как будто открывая доступ сразу к оголённым нервам – любое резкое, грубое движение, и следом за ним обязательно боль. Слишком пугающе. Слишком волнительно. Может быть, оттого, что за отголоски ощущения себя центром микроскопической вселенной тоже надо платить.
– С тобой невозможно спорить, ты очень упрямый, – ответила ему Джеки и сделала ещё маленький глоток из термоса, который Морелли у неё так и не взял. На самом деле она понимала, что отстаивать свою точку зрения с ним можно и нужно, но только если это не касается вопросов, где она совершенно ничего не понимает. Или, если Джо становится настолько слаб, что уже не в силах сопротивляться её настойчивости. Однако Джеки не хотела, чтобы такое повторилось ещё хотя бы раз. И винила в большей части своих метаний именно горы. Тысячелетние исполины, не отвоевавшие своё место у цивилизации, а просто продолжающие оставаться непокорёнными, изредка допуская в себе людей, но и напоминая им, кто здесь хозяин. В невероятно огромных пространствах, занятых лишь снегом и небом вперемешку, вокруг неё и Джо образовался круг, поначалу такой же большой, но всё сужающийся. В этом круге оставались она и он, а за его пределами весь остальной мир. Внезапно, но ненадолго, когда смотреть выходило только на Морелли, узнавать его, думать о нём, чего-то ждать, а за что-то опасаться. Джеки протяжно выдохнула, вытерла салфеткой ещё и шею под шарфом, а затем убрала использованный кусочек материи в карман пальто, чтобы не бросать здесь. – Десять минут сидя пролетают куда быстрее, чем десять минут спуска, но мне хватило. Идти вниз, действительно, проще, чем пробираться через метель. Я справлюсь. Наверно, там снегоступы придётся снять, да?
Он говорил, что маневренность от них сильно страдает. И хотя Джеки ни секунды не сомневалась, что Джо её подстрахует, их лучше было бы потом снять, потому что за свою ловкость в таких условиях она не отвечала. Поднявшись с рюкзака, чтобы Морелли смог его забрать, она осторожно приблизилась к тому месту, с которого он рассматривал дорогу, но и пристально вглядываясь по направлению предстоящего пути, не увидела совершенно ничего подозрительного. Мышцы в ногах на некоторое время перестали мелко дрожать, а сумку Джеки перевесила на другое плечо. Возможно, прямо сейчас в ней открылось второе дыхание, однако больше она реагировала на ободряющие слова и сравнение с собственным опытом короткого путешествия через буран. Если чая хватит до места стоянки, значит, она не на другом конце света, как думалось с утра, когда Джеки проснулась окончательно разбитой; значит, идти не настолько долго, чтобы упасть где-то посередине и отказаться двигаться дальше. В её голове мельком проскользнула детская наивная мысль, словно от количества чая в термосе напрямую зависит расстояние, и если пить его быстрее, то и дойдут они тоже быстрее. Джеки не сдержала улыбки. Ко всему прочему, она хорошо помнила ледяной колючий ветер, забирающийся под пальто и кофту, летящий в лицо так плотно и густо, что его никак не удавалось вдохнуть нормально, будто втягивая носом густой, почти твёрдый воздух. И снег, падающий не сверху, не со всех сторон, а просто сразу находящийся везде. Сейчас под чистым небом глубокого синего цвета подобные воспоминания помогали идти, самую малость, просто заставляя думать, что погода и дорога вниз может быть куда хуже, а потому следует радоваться уже тому, что есть.
Пристроившись на своё место позади Джо, она снова начала свой марш в честь будущего успешного окончания их похода. Возможность снять, наконец, снегоступы тоже воспринималась маленькой наградой себе за проделанный путь. Они серьёзно помогали Джеки идти по насту, не проваливаясь в снег по колено, но ноги с непривычки уставали особенно сильно. Всё в порядке, дорога внизу есть, должна быть. И если мы не пройдём по краю, то переберёмся по верху, потому что ломаться ещё рано, а впереди долгий путь.       
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (11.04.2016 22:22:52)

+1

82

- Со мной не надо спорить. Это не моя прихоть, это мера предосторожности, – пожал плечами Джо, не видя причин, по которым можно было бы открыть спор. На эту черту Джеки он тоже успел обратить внимание, - пытаясь утопить в заботе окружающих, она совершенно не воспринимала намёки на заботу в свой адрес. И если в случае с раной на его затылке или с таблетками, необходимыми к употреблению, он еще мог пойти ей навстречу, потому что знал, что в какой-то мере женщина права, и лучше дать ей перестраховаться, то в данном конкретном случае, подобных уступок Морелли не рассматривал. Передвижение в горах не было увеселительной прогулкой. Для неподготовленного человека без сопровождения опытного проводника, да даже и в сопровождении, одно неловкое движение могло стать последним. Одно время спасатели практиковали своего рода экскурсионные туры в ограниченной на карте местности, где туристы могли насладиться всеми возможными видами и пройти через ряд препятствий, выстроенных, по большей части, искусственно. Городку тогда отчаянно требовались денежные вливания, финансирования на содержания спасательной базы не хватало, и, вместо необходимых сокращений, Элен предпочла найти иные способы, в конечном итоге позволившие не быть зависимыми от сторонних набитых кошельков. Но Джо так ни разу и не согласился выступить в качестве экскурсовода. Мало того, что ему это казалось кощунственным по отношению к горам, но и взваливать на себя ответственность, следить за каждым шагом шебутных и считающих себя абсолютно правыми, раз оплатили себе данный вид развлекательной программы, туристов он не желал. И сейчас, когда Джеки в очередной раз обозначила его действия, как необходимые к оспариванию, это воспоминание всплыло отчетливо и живо, вместе с тем другим, в котором, отказавшись участвовать непосредственно в походах, он три недели кашеварил для собак в питомнике, отлученный от гор, но, в какой-то мере, все же более счастливый, чем те, кому приходилось работать с клиентурой, редко оказывающейся благодарной, и куда чаще – считающей, что за вложенные в мероприятия средства им все вокруг обязаны.
- Ты не подготовлена к длительным переходам – это факт, – все-таки решил пояснить свою точку зрения, вытекающую из элементарных мер безопасности, а вовсе не из его собственных заскоков на тему: я тут главный. – Тебе требуется больше отдыха. И больше жидкости. При таких переходах нельзя испытывать жажду. Это просто сломает тебя. Это не я придумал. Так устроен человеческий организм. Как быстро ты охрипнешь и впадешь в лихорадку, если разгоряченная ходьбой, попробуешь снега – не имею ни малейшего желания проверять. Поэтому чай – твой. А я справлюсь и так, – закинув на плечо рюкзак, Джо поправил лямки, и бросил оценивающий взгляд на женщину через плечо. – Техника безопасности, Джеки. Элементарная техника безопасности, – завал, ждущий их впереди, волновал, отвоевывая всё больше пространства в мыслях, но Морелли не спешил делать выводов, пока не столкнётся с проблемой лицом к лицу. Отсюда он всё равно не смог бы сказать ничего путного, как и не смог бы сделать никаких выводов.
- Я знаю, что справишься, – снова посмотрел на спутницу мужчина, постаравшись, чтобы произнесённая фраза звучала ободряюще, но не будучи уверенным, что ему это удалось. – Думаю, там они тебе больше и не понадобятся, – кивнул и отвернулся, возобновляя спуск вниз. Если завал не оставил зазоров, придётся перелезать через него. Мотка верёвки должно хватить на средние габариты. По всему выходило, что большой преграды они встретить не должны, иначе она бы отчётливо просматривалась сверху. Джо вздохнул сквозь сжатые зубы. Давно он не варился в этом, давно не пытался рассуждать о причинах и следствиях обвалов и технике безопасности. Последние годы Морелли занимался работой, куда менее опасной и требующей гораздо меньших усилий, - столяр, слесарь, смотритель маяка, - ничего сложного, всё завязано исключительно на владении собственными руками и понимании механизмов. Никаких лишних рассуждений, пили себе потихоньку или регулируй движение, прочищай трубы, завинчивай краны. Ну и что, что скучно и планомерно, зато не ждешь никаких подвохов. Всё предельно ясно, до последней точки. Металлическая конструкция не обернётся против тебя, разве только лобзиком можно пропахать лишнее, да и то, исключительно по собственной дурости, если дерево выбрал неудачно или отвлекался на постороннее. И двигаясь вперёд здесь и сейчас, Морелли, хоть и не желал себе в этом признаваться, понимал, что эта часть его жизни подошла к концу, хочет он того или нет.
Он остановился не дойдя с десяток метров до завала, перекрывшего неширокий серпантин. Скинул рюкзак, снова расчищая под него место ботинком.
- Подожди здесь, – обратился к Джеки, подкрепляя свои слова предостерегающим взглядом. И подошёл ближе к преграде, оказавшейся на голову выше его самого, хотя Джо никогда не жаловался на собственные габариты. Слева, по самому краю, остался зазор шириной чуть меньше полуметра, достаточно, чтобы пройти, если ты не боишься. Если за себя Морелли мог поручиться, то вот за Джеки – точно нет. Бросил на неё взгляд, поджал губы. Ей придётся это сделать. Иначе у них не выйдет. Вернувшись к рюкзаку, опустился на корточки, раскрывая поклажу и начиная искать в её недрах моток верёвки.
- Пройти можно по краю. Лезть слишком высоко, и никогда не знаешь, что там наверху, – найдя искомое, Морелли закрыл рюкзак и выпрямился. – Я обмотаю тебя верёвкой. Пройду первым. Потом ты передашь мне рюкзак и свою сумку. Дальше тебе придется двигаться боком. Посмотришь, как это буду делать я. Все понятно? – Джо заглянул в глаза женщине, пытаясь уловить в них хоть что-то. – Я буду тебя страховать. С тобой ничего не случится.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

83

И всё-таки они сейчас немного спорили, тихо и каждый по-своему, словно отодвигали этот термос друг другу словесно, потому что каждый считал себя правым не просто так, не без оснований. Но у Джеки хватило догадливости не настаивать на своём и не пускаться в объяснения собственных слов, хотя ей очень хотелось напомнить о его ране на голове, а ещё рассказать, какую ночь она провела, в определённый момент испугавшись, что Джо перестал дышать. Она объяснила бы ему, как сильно полыхал от жара его лоб, щёки, шея, всё, до чего она могла дотянуться ладонями, чтобы проверить. И о том, что переломный момент наступил для них обоих, дав ей возможность, наконец, заснуть. Да, возможно, с утра ему стало гораздо лучше, однако одни воспоминания в голове Джеки заменялись другими, и последняя ночь выходила на передний план. Она мысленно повторяла за Морелли все его слова, только обращала их к нему же. Больше отдыха, больше жидкости, иначе лихорадка может вернуться, и вот тогда она, действительно, может уже не справиться, ибо даже в эту ночь боролся с собой и  болезнью он сам, а Джеки выступала лишь свидетелем, переживающим из зала, но не способным повлиять на ситуацию. Она не питала иллюзий на счёт собственного участия в том, что Морелли вышел победителем из схватки, а потому сейчас и не стала ничего ему объяснять и говорить о своих страхах из разряда «а вдруг», потому что перед ней опять расстилались страхи реальные и настоящие. И если Джо говорил, что справится, то следовало ему верить, как она верила ему и во всём остальном.
– Да, я понимаю, – ответила она убеждённо, потому что не только думала именно так, но и чувствовала тоже. Как рыба, вытащенная на сушу, Джеки могла только озираться по сторонам и надеяться, что кто-то другой извне ей поможет, ибо она не приспособлена к таким переходам и не готова к ним так, как могла быть готова, предупреди кто-то о несчастье заранее. Может быть, именно по этой причине на её состояние потихоньку начинало накладываться настроение Джо, словно она специально улавливала изменения в его голосе, в интонациях и в выражении лица. То, что он говорил и сейчас, и когда сам этого не помнил, вплеталось для неё в белый узор окружающих их гор. Смотреть на них так, как смотрел Морелли, и видеть то же самое, что видит он, у неё не получалось, в чём не было совершенно ничего удивительного, а потому глазами и ушами всецело становился он, оставляя ей реакции и оценку собственных сил, чтобы пройти там, где он собирался её провести. А, может быть, настраивалась на него Джеки чисто интуитивно, не так часто встречая людей и узнавая их достаточно близко, чтобы знать – они сильнее. Даже к собственной матери она относилась почти всегда на равных, в последнее время и вовсе поменявшись с ней ролями. В любом случае, сейчас она видела, как Джо мрачнеет, и вглядывалась вперед, пока перед её глазами медленно вырастал завал, внушающий сначала трепет и опасения, а потом глубоко запрятанный, но начинающий выбираться наружу страх.
Путешествуя вниз по склону, впечатывая сделанные из веток снегоступы в наст, Джеки почти уже решила, что ничего другого до самой стоянки не будет, никаких новых преград не возникнет, ибо их лимит исчерпался далеко позади, но она ошибалась. Снежный настил поднимался впереди непроходимой стеной, словно вздыбившись специально для того, чтобы не пропустить их вниз. То ли от лёгкого оползня, то ли от лавины, в чём Джеки абсолютно не разбиралась, горы отрезали путь, оставляя её только с ужасом гадать – куда идти теперь. Раньше все без исключения походы расстилались на местности по заранее заготовленным тропам, но и без них она видела, что может повернуть в любую сторону, которых набиралось гораздо больше, чем четыре. А теперь она ничего перед собой не видела кроме белого огромного завала, оставляющего только обратное направление. Снова назад, теперь уже в гору. Джеки не обернулась, но сразу посмотрела на Морелли, и его вздох не сулил ничего хорошего.
Что конкретно он хотел увидеть, подходя ближе к снежному завалу, она не знала, и в бездействии вытянула шею вперед, рассматривая раскинувшийся внизу бурый, местами зелёный пейзаж. Ей казалось, что протяни она руку вперед, и можно будет до него дотронуться, отчего предстоящие часы непрерывного шага вперед обретали визуальную цель, тянущую к себе, как магнитом, и в этом Джеки обманывалась. Стоило только Морелли вернуться обратно и сказать, что пройти всё-таки можно, но по самому краю, как цель отдалилась от Джеки многократно. Сначала она постаралась приглядеться и увидеть тот узкий переход, который рассмотрел Джо, а, увидев его ширину, задохнулась, будто воздух внезапно застрял в лёгких. Оказалось, что до чистой от снега земли, до сосен и ковра опавших иголок можно добраться куда быстрее – сорвавшись вниз с природного парапета, по которому предлагал пройти Джо. Как по команде на свет стали подниматься её страхи, каждый из которых опять начинался на «если». Если снег провалится под ногами, сойдя вниз таким же точно оползнем, сотворившим белую стену на их пути. Если он выдержит, но она оступится, скользнёт вниз тихо и неслышно, не успев даже закричать. Если верёвка не выдержит её или Джо. Если она сама не сумеет его удержать.
– Всё понятно, – всё же выдавила она, еле-еле отлепляя собственный взгляд от края обрыва, словно не в силах оторваться от этого зрелища. Отлепила. Перевела взгляд на Морелли и старалась по возможности больше его не отводить. – Главное, не смотреть вниз, верно? И не паниковать. Раз другого пути нет, то особого выбора и не остаётся. Мы столько прошли уже, было бы глупо застрять на середине дороги.
Но ей это вовсе не казалось глупым. Страшным, может быть, но не глупым точно. Джеки в очередной раз думала, что выжив при крушении самолёта, она просто не может позволить себе оступиться здесь, и Джо она тоже этого не позволит. Стянув с плеча свою сумку, она уложила её рядом с рюкзаком. Ремешок у сумки расстёгивался, так что Джеки обмотала им несколько раз лямки рюкзака и застегнула снова, чтобы передавать можно было сразу и то, и другое. Следующим пришёл черёд снегоступов, к которым она уже практически привыкла. Размотав верёвки, которыми были связаны ветки, Джеки сунула их в карман своего безразмерного пальто, оставляя развалившиеся снегоступы на снегу.
– Всё-таки надеюсь, что ловить меня не придётся, – натужно пошутила она и чуть приподняла руки, убедив себя не укладывать их на плечи Джо, чтобы ему удобнее было повязывать верёвку.             
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (24.04.2016 14:16:04)

+2

84

Судьбу невозможно обмануть. Когда-то Джо с особенным энтузиазмом стремился доказать обратное, и в большинстве случаев ему это удавалось, ведь удача любит смелых, еще больше – безрассудных. Близко познакомившись с понятием дисциплины уже более, чем в сознательном возрасте, еще при обучении на спасателя, он так и не смог побороть привычек, взращенных за годы взросления, практически без надзора. И то, что другие считали выходками неперебесившегося юнца, ему виделось достижениями взрослого мужчины, ничего не боящегося и каждую новую преграду встречающего не с опасением, а с энтузиазмом. Морелли, часто намеренно, вступал в молчаливую борьбу с правилами, диктуемыми техникой безопасности или вводимыми Элен, стремясь доказать, что всё это туфта для слабаков, которым он не является. И огребал за это так часто, как только было возможно. Пришлось пройти через многое, прежде чем Джо взглянул на меры предосторожности иначе, в своих собственных глазах превратившись в заматеревшего старпёра, но даже это не уберегло его от тех последствий, жертвой которых он стал в итоге. Пренебречь техникой безопасности сейчас, мужчина и помыслить не мог. А глядя в голубые глаза Джеки и отчетливо читая в них тот страх, который был закономерен в сложившихся условиях, предпочитал перестраховаться вдвойне, нежели недосмотреть и угробить их обоих.
- Всё верно, – кивнул мужчина, криво усмехнувшись на словах о «не смотреть вниз». Это было настолько простой прописной истиной, что многие просто забывали о ней, считая чем-то вроде присказки или напутствия, которым можно и пренебречь. На деле же это было первым правилом в ситуациях, где двигаться предполагалось по самому краю. Джо опустился на корточки перед женщиной, принявшись обматывать ее пояс верёвкой. – То, что внизу будет заманивать, притягивать взгляд. Поэтому туда нельзя смотреть. Только так шагнёшь мимо, – рассказывал он, затягивая двойной узел, проверил прочность, потянув конец верёвки на себя и, отчасти удовлетворившись полученным результатом, поднялся на ноги. Обмотал свободный конец жгута вокруг себя, так же скрепив концы. На первый взгляд, ничего сложного или сверхъестественного им сделать не предстояло. Перейти небольшой отрезок пути длиной в два-три метра – одна из самых простых задач, которые могли выпасть на их долю, но даже это, учитывая полное отсутствие подготовки у Джеки и длительное отсутствие практики у него самого, виделось Джо мероприятием, требующим тщательной подготовки, которая, в общей своей массе, уже завершилась. Не стоило быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, - если свалится он, то Джеки просто-напросто полетит следом. Мог ли он взять на себя такую ответственность, даже если бы потом, после приземления, ему уже было бы всё равно? Ответ напрашивался сам собой. Простой и короткий, как и большинство из тех, что давал Морелли. Он не раздумывал, прежде чем взять ладошку Джеки и вложить в неё нож, который достал из кармана. Сомкнуть свои пальцы поверх её, заставляя женщину сжать рукоять:
- Если что-то пойдёт не так, тебе придётся перерезать верёвку. Лезвие острое, быстро управишься. И не размышляй долго. Нам не нужны два бесформенных пятна у подножия, – отпустив её руку, Джо некоторое время молча вглядывался в глаза Джеки, не пытаясь внушить ей уверенности, но пытаясь убедить, что иных вариантов у неё не будет, если что-то действительно пойдет не так. Выдохнул, почти зло сквозь сжатые зубы, и отступил на шаг, пока и вовсе не развернулся по направлению к преграде.
- Здесь не далеко, метра три максимум, но и их еще предстоит пройти, – длины верёвки хватило бы и на десять, а то и больше, но и в этом деле лучше было перестраховаться, что Джо и сделал. Бросил еще один взгляд на Джеки, запоминая её образ таким, каким видел его сейчас, и шагнул вперед, пристраивая ступни на краю пропасти. Он двигался небольшими, приставными шагами, чувствуя, как напрягаются мышцы, как они вибрируют от напряжения, вызванного не усталостью, а волнением. Джо нельзя было упасть, нельзя было провалиться, потому что он обещал. Обещал этой женщине и самому себе, что окончит этот путь до города достойно, а не бренными останками в забытой всеми глуши. И сдержать это обещание ему придётся, так или иначе. Он не смотрел вниз, только вперед, прямо перед собой, видя лишь голубое небо, почти такого же оттенка, как глаза Джеки, в которые он вглядывался несколько мгновений назад. Она не вытянет его, если он упадёт, а значит, ему ни в коем случае нельзя падать.
Путь закончился резко. За спиной не осталось преграды, а пространство, куда можно поставить ногу, стало шире. Джо выдохнул, оглядываясь по сторонам. Ничего непредвиденного по эту сторону преграды их не ждало. Лишь дорога становилась более пологой и менее занесённой снегом, который позднее и вовсе сойдет на нет, явив черную землю.
- Всё в порядке. Впереди чисто. Теперь давай мне рюкзак, – возвестил Морелли, возвращаясь к краю. Уперся ладонью в снежную преграду и протянул руку вперед так далеко, как только мог, уменьшая для Джеки необходимость тянуться. – Упрись ладонью крепче, и протягивай. И смотри на меня. Не вниз.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

Отредактировано Zero Z. Black (14.04.2016 21:21:54)

+2

85

Сейчас ей показалось самое время для внезапного спасения, уже не ожидаемого, а потому вряд ли возможного. Прошло достаточно времени, чтобы самолёта хватились или, по крайней мере, начали задавать вопросы. Джеки не совсем понимала, с какими связями и разрешениями летают настолько маленькие самолёты между двумя затерянными в горах крошечными городками, но в её воображении своё обязательное место занимал диспетчер, отслеживающий все воздушные пути, и Люси, сначала с опасением, а потом и с ужасом вглядывающаяся в пустое небо над головой. Именно сейчас, в этот самый момент, она могла вцепиться пальцами в рукав Джо и никуда его не пустить, потому что где-то далеко и едва слышно загудел вращающимися лопастями вертолёт. Однако горы безмолвствовали, словно насторожившись и внимательно наблюдая за тем, как две тёмные фигурки справятся с завалом, оставившим тоненькую и короткую перемычку над самым краем пропасти. Вместо надёжного и крепкого снаряжения их с Джо теперь связывала обмотанная вокруг пояса верёвка, и один её вид нагонял на Джеки страх. Окружающая снежная белизна пробиралась внутрь с каждым вздохом, сворачиваясь холодным комком в груди как брошенный за воротник кусочек льда, не желающий таять. Сложные узлы ничуть её не успокаивали, хотя умом Джеки понимала, какое небольшое расстояние предстоит пройти – всего несколько метров до другой стороны. Волнение и трепет всегда накрывали с головой, даже на безопасных, но высоких аттракционах в парках развлечений, вместе с радостью и предвкушением отдавая лёгким привкусом едва заметной тревоги – «а что, если».
За этими приготовлениями она не сразу сообразила, зачем Джо отдал ей нож, а оттого успела повертеть его в руках, отвлекая собственное внимание, пока до неё доходил неприятным смысл его предложения. Возражать Джеки не стала, хотя ни на единую секунду не сумела себе представить, как перерезает верёвку в надежде спасти собственную жизнь, когда Морелли съезжает вниз по склону. Он хорошо знал, о чём говорил, и Джеки вслед за ним понимала, что другого пути может и не оказаться, а ведь впереди её ждала Карина. Инстинкт самосохранения вторил предложению, а нож в руке становился тяжёлым и холодным как окружающий снег. Но даже отчётливо и ясно понимая, что верёвку, действительно, надо будет отрезать в случае чего, соглашаясь с этим и не находя ни единого довода против, Джеки не видела этого действия даже в воображении. А сейчас и вовсе складывала губы, чтобы ответить Джо своими несуразными инициативами. Распластаться на склоне, использовать нож в качестве ледоруба… Я не сумею тебя вытащить, но, возможно, у тебя получится вылезти самостоятельно.
– И всё-таки лучше не падай, хорошо? – она не стала натужно улыбаться или пытаться вернуть ему нож, убеждая, что ничего страшного не может произойти, ибо они и так уже достаточно пережили и так далеко зашли, не стала говорить вертящиеся на кончике языка оправдания и лепет про то, что она его обязательно вытянет – всё это выглядело странным, будто ненастоящим, очень далёким и от этого завала, и от пейзажа у подножия. Но и слов согласия тоже не произнесла, только вздохнула вслед за Джо и прицепилась к нему взглядом так крепко, что весь окружающий пейзаж перестал существовать. Пусть он просил действовать в точности так же, как и он сам, но лицом к открывающемуся бесконечному простору воздуха и пустого пространства Джеки не ступила бы и нескольких шагов. В голове набатом стучала одна единственная фраза – «он пройдёт, и я смогу тоже». Ещё раз и ещё, чётко в такт шагам Морелли, закончившимся гораздо быстрее, чем Джеки могла подумать. Вот он балансирует на самом краю, а в следующую минуту уже протягивает вперёд руку, чтобы она передала ему рюкзак и сумку. Дрожащими руками Джеки сложила нож и засунула его в один из боковых карманов рюкзака, а затем подтащила его к самому краю. С прошлого утра он не стал легче, тем более к его лямке она самолично примотала ещё и свою сумку, а поэтому поднять и передать его Джеки просто-напросто не сумела – ей пришлось тянуть рюкзак по поверхности снега так далеко, насколько хватало её вытянутой руки. – Дальше не выходит.
Как бы она ни старалась, но большую часть расстояния пришлось покрыть Джо, иначе рюкзак так и остался бы посередине перехода в лучшем случае, а в худшем – улетел бы вниз, выскользнув их пальцев Джеки. Она не старалась продлить этот процесс, но от ощущения, что следом ей придётся переходить самой, колени начинали мелко дрожать, будто бы низко вибрируя и еле удерживая её на ногах. Всего несколько метров не выглядели внушительно, если бы Джеки оценивала это расстояние на ровной безопасной поверхности. Эти несколько шагов совершенно ничего не значили, доведись сделать их в нескольких сантиметрах от тропы. Как пройти по бордюру, вспоминая детские годы, ничего не опасаясь и уверенно держа равновесие. Сам вид высоты раскачивал её как на ветру, толкал в спину и в бок, стараясь сбросить вниз, поэтому Джеки мгновенно забыла, каким образом передвигался Джо, и повернулась к завалу лицом, сделав первый шаг на узкой перемычке.
Теперь перед глазами у неё оказалась белая стена, и так близко, что Джеки сумела бы разглядеть каждую отдельную снежинку, из которой та состояла, но она повернула голову и смотрела вперёд, туда, где сейчас стоял Морелли. Не присматриваясь к нему, воспринимая его как человека, до которого обязательно надо дотянуться, она осторожно переставляла ноги приставным шагом. И зелёный хвойный лес, и голая бесснежная земля остались где-то далеко внизу за спиной, а потому Джеки даже при сильном желании не имела возможности на них взглянуть. Освободив ладони от длинных рукавов флиски, служащих ей своеобразными перчатками, она почти зарылась пальцами в снег завала в поисках дополнительной опоры, особенно в короткий, но страшный момент, когда ей показалось, что одна нога проваливается и соскальзывает куда-то вниз. Остановившись на месте, Джеки вжалась в стену всем телом. Горящая румянцем щека моментально замёрзла, а Джеки нашла в себе силы двинуться дальше. Всего несколько метров… Уже на середине она протянула руку по завалу вперёд насколько могла, надеясь, что Джо её поддержит и подхватит, как только что подхватил рюкзак.
– Надо было спиной к завалу идти? – как только пространства стало больше, Джеки сразу же попыталась отодвинуться подальше от края и взглянула в лицо Морелли, проглотив признание, что этот нюанс вылетел у неё из головы, стоило сделать первый шаг. Обратно на узкий переход она даже не взглянула, радуясь, что всё обошлось, но досадуя на собственный страх, затмивший рекомендации. Сколько раз Джо повторял ей о необходимости слушать всё, что он говорит, и сколько раз у неё не получалось следовать советам, что лишний раз делало её балластом. Удачливой, но всё-таки обузой. – Пойдём дальше сразу. Я уже почти чувствую запах земли и леса.
Ладони оказались мокрыми от растаявшего снега, а ей отчего-то представилось, что они вспотели. Вытерев их о край рукавов пальто, Джеки снова подтянула флиску вниз, чтобы немного согреть пальцы, и посмотрела вперёд на свободную теперь дорогу. Оставалось только понадеяться, что дальше неприятных сюрпризов больше не окажется.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (29.04.2016 11:19:18)

+1

86

Морелли принадлежал к числу тех, кому легче было сконцентрироваться и собраться в минуты опасности. Его мысли не рассеивались, в панике не разбегались по закоулкам сознания, перебирая всеми отращенными конечностями, а выстраивались в стройные логические цепочки, где одно следует за другим. И если в обычной жизни он еще мог позволить себе сомнение, то на краю пропасти этому чувству не было места вовсе. Джо не возлагал больших надежд на свою спутницу, не пытаясь тем самым принизить возможности Джеки, но здраво оценивая их. Никогда не считавший себя хорошим физиономистом, но считающий, что умеет схватывать суть, за недолгий срок их знакомства мужчина успел создать в своём сознании совершенно определенный образ той женщины, которая оказалась рядом с ним в этом неожиданном путешествии по памятным для него местам. В ней было многое, - и нежность, и материнская забота, которую она стремилась распространять вокруг себя, и непонятная ему, неподвластная мягкость, и раздражающая настойчивость в вопросах, кажущихся ей первостепенными, соседствующая с какой-то совершенно детской робостью, а временами и обидчивостью, смелость и решительность, не позволяющая опускать рук и впадать в уныние, прорывающаяся сквозь серьезную вдумчивость деятельная живость. В глазах Джо всё это не делало Джеки беспомощной, она просто была неподготовлена к таким жизненным ситуациям, в которых ей пришлось бы ночевать в пещере или вышагивать по самому краю серпантина, имея в качестве опоры лишь пласты снега и веревку, связывающую её с идущим впереди. Он прикладывал усилия, чтобы в спешном порядке показать ей хотя бы основы, которые тут же приходилось пробовать на практике, закрепляя пройденный материал. Протягивая вперед правую руку, левой – упираясь в снежный завал, Морелли ловил взгляд голубых по-кошачьи раскосых глаз, молча стараясь передать ей хотя бы толику той уверенности, которой обладал сам, которая помогла бы ей пройти по перемычке между двумя отрезками пути. Он не пытался делать выводы о характере Джеки, просто знал, что таких, как она всегда избегал. Она принадлежала к числу тех хороших девушек, которые всегда стремятся поступить правильно, у них отглаженные воротнички, строгий взгляд, и по вечерам они сидят дома, читают книги, помогают по хозяйству, ведут здоровый, земной и неопасный образ жизни в дали от любого риска, кажущегося им безрассудством, отчаянной попыткой взрослых людей затормозить взросление. Рядом с такими Джо всегда чувствовал себя не у дел, словно заполз не в свою тарелку, а попросту – еще большим идиотом, чем ощущал себя обычно. Он не знал о чем с ними разговаривать, и куда при этом девать руки. Но главное, он не знал почему его так тянет именно к этому спокойствию и стабильности, словно они и олицетворяют тот дом, в котором на подоконнике всегда горит свеча, безмолвной демонстрацией того, что здесь ждут возвращения.
- Еще немного, – произнес он, заступая на перемычку и дальше протягивая руку, успел перехватить передаваемую ношу, прежде чем та была обречена на бесславное падение. – Подожди переходить, я оттащу в сторону, – чёткие, короткие фразы, почти команды, но разговаривать иначе у него вряд ли бы вышло, да и ни к чему это здесь и сейчас. Морелли считал, что для чёткого и быстро выполнения поставленной задачи, формулировки должны быть такими же чёткими и быстрыми. Отбросив рюкзак вместе с привязанной к нему сумкой в сторону у основания горного массива, Джо вернулся к краю и кивнул, предлагая Джеки начать движение. Он готов был поймать её, но первые шаги она должна была сделать сама. И тут же допустила ошибку, повернувшись спиной к пропасти. Морелли промолчал, полностью сосредоточившись на маленькой фигурке, цепляющейся пальцами за снег, медленно, но верно движущейся вперед. Сам не заметил, как задержал дыхание, застыв в напряжении.
- Давай, девочка. Еще немного, – протянул вперед руку, стремясь сократить расстояние между ними и сжал пальцы на женской ладони, подтягивая Джеки к себе, и наконец-то выдыхая.
- Молодец, девочка, – он выпустил её из объятий, продержав в них чуть дольше, чем требовалось, чтобы убедиться, что женщина обоими ногами стоит на земле далеко от края.
- К пропасти нельзя поворачиваться спиной, – согласно кивнул Морелли, в ответ на заданный вопрос, развязывая узлы на веревке их соединяющей. – Она на раз утащит. И подумать не успеешь. Так что, запомни на будущее, – усмехнулся, глядя в глаза Джеки и протянул руку, легонько нажав на кончик её носа. Мимолетное желание родом, как и многие другие, из далекого прошлого. Отойдя в сторону, свернул веревку, запихивая обратно в рюкзак. Отстегнул сумку, передав её хозяйке, и вновь взвалил на себя свою ношу. Проверил лямки, оттянув в стороны и вернув на место.
- Еще часа полтора – два на спуск, а там рукой подать, – начав движение вперед, заметил Морелли. – Это если впереди больше нет препятствий. Но ты уже умеешь с ними справляться. Это не должно стать проблемой, – снова усмехнувшись, бросил на Джеки по-доброму насмешливый взгляд. Он старался приободрить её, как умел, но его способностей отчаянно не хватало.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

87

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Ладони вспотели снова, а Джеки не сильно задумывалась, от чего такое происходит, просто прижимала их к краям рукавов пальто и опять закутывала во флиску. Ощущение выходило особенно неприятным из-за холодного воздуха, хватающего её ледяные пальцы каждый раз, как они выглядывали наружу из своей импровизированной муфты. По цвету кожа уже почти сливалась с окружающим пейзажем, отличаясь только не совсем здоровым землистым оттенком. Джеки очень устала. Не сейчас и не сегодня, не допуская мысли отдохнуть дольше отведённых на это коротких минут. Просто принимала и пропускала через себя это чувство усталости как какую-то постоянную величину. Она не собиралась жаловаться, не жалела себя мысленно, пока выдалась свободная минута, даже настроение немного скакнуло вверх, стоило оставить позади завал, успешно преодолённый без единой потери. Но ликующий возглас в голове звучал тихо, словно за одной маленькой победой сбивались в плотную очередь ещё множество препятствий, и один шаг к ним навстречу оставался всего лишь одним единственным шагом. Она знала, что должна справиться, что назад не повернёт в любом случае, как будто стена позади двигалась вместе с ней, и всё-таки на эти несколько метров узкого опасного перехода Джеки приблизилась к месту, куда стремилась, но впереди ожидало так много… Поэтому она прижалась к Джо чуть сильнее необходимого, когда он её обнял. Джеки никогда не отказывалась от ответственности, старалась не малодушничать перед трудностями, не взваливать свои проблемы на чужие плечи, просто устала настолько, что могла себе позволить на короткие мгновения опустить голову на грудь Морелли и обхватить его руками. Он не отпустил её сразу, и Джеки была ему за это благодарна.
Вряд ли её стоило считать сильной в полном смысле этого слова, сама Джеки такой себя не видела. Её жизнь не складывалась настолько трудно, чтобы представился шанс это проверить, но уже сейчас она чувствовала, как немного прогибается, а не идёт вперед с гордо поднятой головой. В её голове после исчезновения Карины бродили множество разных мыслей, и не все из них выходили рациональными. В местном участке с полицейскими, практически всех из которых она знала столько, сколько вообще себя помнила, к её вопросу отнеслись как к спору об опеке, и это в лучшем случае. А по сути – как к надуманной истерике, скорее всего, потому что среди сотрудников тоже имелись отцы в разводе, которые хотели видеть своих детей как можно чаще и без ограничений. Джеки это понимала, однако понимание не делало лучше, ничуть не успокаивало и не вселяло надежд. И именно та самая часть мыслей, нереальных, накрученных и вытащенных на свет от непонимания происходящего диктовали ей глупые неуместные идеи. Если она не согласится с уговорами, ни на шаг не отступит от собственного мнения, то этим докажет, что достойна своей девочки. Если не заплачет и не опустит руки, то обязательно найдёт дочь. Хотя предъявить собственные успехи было совершенно некому. Подняв голову повыше, она посмотрела снизу вверх на Джо и подумала, поверил бы он ей, если в баре или на улице она сразу рассказала свою просьбу и цель. Не важно. Сейчас он ей верил, а Джеки, способная справиться со всем самостоятельно, не хотела справляться постоянно, без передышки и в режиме нон-стоп. Хоть на какое-то время, пусть не самое долгое, ей довелось почувствовать опору, возможность дать слабину и позволить руководить кому-то другому. И этого ей должно было хватить, потому что, когда поддержка требовалась Джо, она его поддержала как умела, и он справился со всем сам. Возникшая из ниоткуда общность становилась обоюдной, однако Джеки знала, что скоро ей придётся снова идти одной.
– На самом деле я просто побоялась смотреть прямо на неё. Слишком много открытого пространства, а под ногами только узкая полоска, а так под пальцами хоть какая-то опора, пусть и не особенно надёжная. В следующий раз я буду знать, но хотелось бы, чтобы следующий раз всё же был при иных обстоятельствах, а ты больше не давал мне нож, прежде чем идти вперед, – ответила Джеки, наблюдая, как он распутывает узел верёвки на её поясе и убирает это единственное имеющееся у них снаряжение в рюкзак. Ноги продолжали гудеть, а стопы без снегоступов немного провалились в снег. Его поверхность всё утончалась с тем, как они спускались вниз, и если наверху в некоторых Джеки могла шагнуть в сторону и очутиться по колено, а то и по пояс в снегу, то сейчас его не набиралось и до уровня щиколотки. Колени больше не требовалось высоко задирать, а ноги расставлять шире обычно, последующие два часа хотелось пройти легче и быстрее чем всю дорогу от пещеры до этого места, но второе дыхание у Джеки уже открывалось, а в наличии третьего и четвёртого возникали сильные сомнения. Поправив шапку, она плотнее укутала шею в шарф и перекинула через плечо пояс отстёгнутой от рюкзака сумки. Переход позади снова сжался до небольших размеров, даже вызывая некоторое недоумение по поводу потраченного на него времени, но она понимала, насколько обманчиво такое впечатление. На носу как будто остался отчётливый след пальца Джо, и Джеки дотронулась до самого кончика, удержавшись, чтобы не чихнуть. Его она не боялась, ни сейчас, ни увидев маленький огонёк на кончике зажженной сигареты около входа в бар, а вот себя боялась, и за себя тоже. Знание о скором завершении пути никак не влияло на мысли, хотя Джеки не уставала лишний раз себе об этом напомнить.
– Мы много прошли уже, – чтобы не смотреть на Морелли, она перевела взгляд не обратно к завалу, оценивая проделанный путь, а вверх. Так горы производили более внушительное впечатление, возвышаясь над головой и почти вливаясь в лазурь неба. Если смотреть прямо перед собой, то Джеки уже перестала разбирать отличия, видя вокруг только блестящее свечение белого снега, но вверху однородность превращалась в переходы, иногда плавные и едва заметные взгляду, а иногда угловатые, словно оборванные резко чьей-то огромной рукой. – «Рукой подать». Что это означает на твоём языке?
Она облизнула пересохшие губы и улыбнулась Джо, но доставать термос не решилась, потому что и так знала, что за два часа успеет выпить его весь, оставив самую малость на оставшееся расстояние в «рукой подать». А мысль о горячих источниках снова заставила немного ускорить шаг, настолько хотелось до них добраться.       
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

88

Побоялась. В том и состояла одна из первых ошибок новичков, когда они, пренебрегая указаниями, поворачивались спиной к бездне, цепляясь пальцами за скалу, а, заодно, и зажмуриваясь настолько, что веки сводило. Джо знал, как это бывает, как знал и последствия подобных решений. Но, хоть у спасателей были и свои суеверия, несколько из которых мужчина уже озвучивал Джеки, правила писались далеко не по ним.
- Когда ты видишь перед собой стену, легче забыть, что остаётся за спиной. А, когда ты закрываешь глаза, становишься слепа, и тогда проще потерять ориентацию в пространстве и сделать шаг не туда. Но без тренировок сложно все делать по правилам, – несмотря на то, что она всё сделала не правильно, Джо не видел необходимости распекать её за допущенные ошибки, но посчитал нужным обрисовать в общих чертах, почему так не стоит делать. Наверное, впервые мужчина не злился на ошибку новичка, не пытался подтрунивать, а просто принял её, как само собой разумеющееся, погрешность, которую еще можно исправить, если потребуется. Вряд ли Джеки когда-нибудь соберётся в спасатели или захочет сама в одиночестве снова посетить горы. Пока она под его присмотром, даже такие огрехи не смогут повредить ей.
- Это была предосторожность. Каждый шаг в горах должен быть подстрахован, особенно, если ты идёшь вслепую. Правила писали не идиоты, а те, кто видел всё это сам. Я тоже видел. В девяноста процентах случаев верёвка остаётся целой, но существуют ещё десять. И если ты подумаешь об этом, отстранившись от того, насколько это правильно или неправильно, ты поймёшь, что я был прав, когда дал тебе нож, – снега становилось всё меньше. В нём больше не утопали ботинки, а хруст сминаемых снежинок превращался в едва уловимое поскрипывание. Продвигаясь вперед, Морелли продолжал вглядываться в очертания, вслушиваться в тишину, выискивать малейшие намёки на изменения, произошедшие в этих местах за годы, которые он провёл далеко отсюда. И видел их, - изгибы, изломы, сточившиеся выступы, увеличившиеся расщелины. Не явное, не предназначенное для тех, кто не был привычен чувствовать горные массивы, кто не одушевлял их и не слышал. Для таких горы – всего лишь поле деятельности, очередной способ развлечься, получить заряд адреналина, которого не хватает в обычной жизни, им не дано быть частью этих природных великанов, и никогда не узнать, что такое «преданность горам». Джо верил, что после предательства, потерял эту связь, что никогда не сможет возродить ту верность этим исполинам, которой с детства был заражён, но чем больше времени проводил в этих местах, чем активнее использовал натренированные когда-то инстинкты, тем сильнее убеждался, насколько был глуп, до наивности, когда твердил себе это.
- Часто случается, когда на пульт приходит вызов о пропаже. Схема стандартная – туристы пошли в горы без сопровождения. Человек существо привыкшее больше полагаться на снаряжение, чем на инстинкты. Горы не любят вторжений. Если ты не относишься к ним серьезно, они начинают играть с тобой в игры, в смертельные игры. Мы тогда не успели. Их было двое. Обмотавшись верёвкой они шли по самому краю на плато к пещере. В ней озеро, такой чёрный бездонный котлован, заполненный водой. Существует легенда, что испившему из него будет даровано исполнение заветного желания. Туда никогда не водили туристов. Наладить путь невозможно. И когда этим двоим отказали, они решили пойти туда сами. Если бы у одного из них был нож, то хотя бы один остался жив, – остановившись у самого подножия гор, Джо скинул рюкзак, устраивая его на влажной почве, и, как и Джеки, поднял голову, устремив взгляд вверх, глядя на теряющееся за облаками горные вершины. Он рассказал ей эту историю не в целях запугивания, а просто потому, что хотел что-то рассказать, не приукрашенное фантазией авторов бесчисленных бестселлеров, а реальное, лишённое романтики воспоминание о горах. Жестокие и беспощадные, они хранили множество тайн и секретов, большинству из которых так и предстояло остаться таковыми.
- Чужим здесь не место, – озвучил мужчина свои мысли, отступая на шаг и переводя взгляд на Джеки. При взгляде на женщину его сердце не сжималось, в памяти не выстраивали в ряд события, времена и даты, не появлялись полузабытые лица и не слышались отголоски истершихся голосов. При взгляде на нее Джо переставал думать о том, сколько времени он провел, убеждая себя, что прекрасно сможет жить и без гор, без их голоса и их историй. Упрямая маленькая дамочка, она ассоциировалась у него с теми редкими цветами, которые прорастают на плато, пробившись через горный массив, - красивые, ароматные, настоящие сокровища гор.
- Это значит, ещё часа полтора и мы на месте, – расшифровал Морелли, отворачиваясь и глядя уже на лес. Тропинки, как таковой, впереди не было, но не было и снега. Лишь усыпанная пожелтевшими иглами почва, пружинящая под ногами, запах хвои и вечнозелёные ели.
- Сейчас увидишь, как поменяются ощущения. Здесь воздух не такой, как наверху, – когда отмеренные минуты на отдых прошли, Джо снова взвалил рюкзак, делая первый шаг в сторону леса. Он отвык от постоянного контроля, от необходимости прислушиваться, приглядываться, силиться вычленять препятствия, печься о чьей-то жизни, улавливая дыхание позади, и это усилило усталость, но Морелли не собирался сдаваться. Еще слишком рано, чтобы покориться ей.
- Вместо прогулок в Йеллоустойне, лучше бы отдала девочку в скалолазанье. Тебе бы тоже не повредило. Укрепляет все мышцы, учит не бояться высоты и слушать своё тело, – чем ближе становилось место стоянки, тем спокойнее становилось на душе. Не то, чтобы он всерьез считал, что дочери Джеки это необходимо, но успел заметить, что, когда речь заходила о Карине, женщина становилась более словоохотливой, отвлекаясь от того, что её гнетёт, а потому и выбрал именно эту тему. – Смотри под ноги, здесь могут попадаться капканы.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

Отредактировано Zero Z. Black (05.05.2016 19:51:27)

+1

89

Когда Джеки видела перед собой стену, она только и могла думать о том, что находится позади, ибо перед ней расстилался чистый белый холст снега, какого не встретишь в городах. Даже в их маленьком едва ли не поселении по сравнению с Лейквью около центральной дороги уже через пару дней после снегопада появлялся чуть заметный глазу серый налёт, а здесь взгляд не цеплялся за перепады цвета, как бы ни искал. Но всё-таки зажмурилась она непроизвольно и всего один раз, всё остальное время боясь выпустить из поля зрения Джо на другой стороне перехода. И пустоту позади Джеки чувствовала, словно та легонько трогала её за плечо, осторожно напоминая о своём присутствии. Морелли был и оставался прав, она это понимала и принимала безоговорочно, полностью, стоило только вернуться в воспоминании в тот момент, когда казалось, что нога скользит вниз, съезжая с тонкой кромки и проваливаясь вниз. Вместе с напоминанием пропасть пробовала исподволь свои силы, немного подталкивая, немного потягивая на себя. Без тренировок… Джеки очень хотела спросить, что чувствует он на таких участках. Неужели восприятие меняется, и опасность перестаёт пугать. Скорее всего, нет. Скорее всего, Джо просто знал, чего ожидать, готовился к этому и перебарывал себя, чтобы не сбиться с шага. Но наверняка этого она не знала, как не знала ещё множество вещей о нём, теперь досаждавших не праздным любопытством, а интересом. Джеки не считала его закономерным, но ничего не могла, да и не хотела из-за усталости что-то с ним делать.
– Я знаю, что ты прав, уже сейчас, – выдохнула она ответ вместе с облачком пара изо рта. Уговорив себя выпить несколько глотков чая, Джеки не чувствовала больше его согревающего действия, потому что он остыл окончательно. Мелкие неудовольствия типа этого слегка отвлекали её от занятных историй, которыми с ней делился Морелли, даже не подозревая, насколько лишними для неё они могут быть. Лишними и неприятными не из-за своего содержания, заканчивающегося трагедией, а того, какой выбор она бы сделала сама, случить катастрофа. Если бы Джо знал её лучше, он бы понял, но настолько хорошо она и сама себя никогда не знала. Стоило только поставить её в положение, кажущееся безвыходным, и внутри нарывом вскрывался резерв, какого она себе сама не желала. Джеки не могла с ним не поделиться. Возможно, в любом другом случае оставила бы знание себе, но Морелли она хотела сказать. – У меня хватило бы сил отрезать верёвку, Джо.
Чтобы посмотреть на него спокойно, ей не требовалось догонять и равняться с ним, да она бы и не стала, потому что внутри такого спокойствия не обнаруживалось и в помине, и говорила Джеки вовсе не о физических силах, которые тихонько сдавали свои позиции. В минуту, когда он вложил нож ей в руку, она не представила, не увидела, но поняла, насколько огромным и затягивающим и чёрным может быть выражение «нет другого выхода». Поэтому Джеки не спорила и не возражала, а тогда, на склоне, так и не произнесла вслух просящиеся на язык глупости, больше подходящие для фильмов категории В. Если бы у той группы из двух человек оказался нож, то один оставшийся в глубине души, наверно, так же точно знал, что поступил верно, как учили. Но вот было бы ему от этого легче? Может быть, в этом тоже заключалась подготовка, о которой говорил Джо – уметь принимать трудные решения.
Вздохнув и поправив сумку, начинающую натирать плечо через всю толщу одежды, Джеки отвернулась на тот самый пейзаж, который разглядывала сверху. Он приблизился внезапно и резко, как будто от завала до него не казалось невероятно долгое и тяжёлое путешествие. Горы умели удивлять. Под ногами тихо хрустела опавшая пёстрым ковром хвоя, а бесконечно белый цвет остался позади. Вместе с этими изменениями к ней навязчивее подбиралось ощущение, что слой пакета в ботинках давит на ноги, и чем бесполезнее такая защита становилась, тем сильнее он давил. Где-то в мелькающем перед самым её носом рюкзаке лежали носки, тёплые и просторные, о которых она думала больше, чем об отступающей в горы зиме. Чужим здесь не место. А Джеки и была чужой, плохо вписывающейся в обстановку, а вот Морелли оставался своим, что сквозило почти в каждом его слове, в каждом жесте и взгляде.
Воздух, действительно, сделался таким, о каком она думала, делая колючие холодные вздохи наверху. А природа застыла посередине осени и весны, но совсем без снега таким образом, что не глядя на календарь, становилось сложно угадать время года. Увядание совершенно не чувствовалось, ровно в той же степени, как и возрождение к жизни, зато ощущался покой. Для неё и таких, как она, чужих здесь, останавливалось и замирало время. Джеки хотелось замереть точно так же, опуститься на камень или рюкзак неподвижным изваянием, и стать точно таким же камнем. Ноги уже отяжелели достаточно, чтобы мысль не казалась абсурдной.   
– Последний раз ты здесь был целых десять лет назад. Почему так давно? – интерес прорывался наружу, как бы она его не удерживала, но Джеки больше не беспокоилась, что он ответит ей резко, хотя и раньше его хмурое настроение её не пугало сильно. В прошлый раз стоило ей сказать, что он говорил во сне, как тема моментально сделалась закрыта, но Джеки не оглохла, она слушала его половину ночи, что-то узнавая, что-то додумывая. А ещё она много рассказывала о себе, ничего не скрывая не потому, что он не слышал, а потому что скрывать ей показалось нечего. Кроме, разве что, самого маленького кусочка собственных мыслей. Иногда слушать своё тело становилось очень плохой идеей. – Лучше начинать с чего-то попроще, как мне кажется. Танцы. Для девочки очень даже хорошо. Карина уже занимается в саду, но этого, конечно, недостаточно. Весной открывается группа для детей постарше, я как раз думала, что сумею меняться сменами в баре, чтобы её водить и успевать забирать.         
Без машины об этом не стоило и мечтать, но Джеки поймала себя на мысли, что размышляет так, будто уже почти вернулась с дочерью обратно домой. Машиной Стивен мог подавиться, но мысленно её девочка уже находилась рядом. Рассказывая о дочери, она едва не упустила из внимания предупреждение о капканах. Значит, где-то здесь уже ходили охотники. Люди. Такая новость воодушевляла, несмотря на тех, для кого эти капканы, собственно, и были расставлены. Немного ускорив шаг, Джеки приблизилась практически вплотную к Морелли, не вышагивая с ним в ногу из-за разницы в длине шага, но стараясь не отходить никуда в сторону. 
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (06.05.2016 22:52:31)

+1

90

Он рассказывал ей всё это не для того, чтобы вырвать чёткого ответа о том, смогла или не смогла бы Джеки перерезать верёвку, если бы ситуация сложилась не в их пользу. Криво усмехнулся, бросив взгляд на женщину, но комментировать не стал. Её стремление доказывать, так или иначе, что она смогла бы сделать то, что от неё требуется, уже было ему знакомо, но, как и прежде, вызывало смешанные чувства, нечто среднее между забавным и печальным. Кто сделал её такой, гадать не приходилось. Историю о сумасбродном придурке-муженьке Джо помнил, пожалуй, лучше всего из того, что вообще мог припомнить о прошлой ночи. Поборов желание почесать зазудевшие костяшки пальцев, мужчина продолжил шагать вперед, прокладывая путь по усыпанной еловыми иголками земле. Рано было расслабляться. Тот факт, что они сошли с гор, не говорил о том, что впереди не ждет никаких препятствий. И еще можно было поспорить, что несёт в себе большую угрозу – встреча с дикими животными или же капканы, расставленные людьми. По возможности хотелось избежать и того, и другого, но, как показывала практика, удача больше не была спутницей Морелли, окончательно позабыв о нём в тот день, когда позволила снежной волне похоронить его заживо.
Некоторое время они шли молча. Джо вглядывался в просветы между деревьями, ворошил мыском ботинка кучки иголок или проверял на прочность кочки и бугры. Путь был относительно ровным, лишенным резких переходов, подъемов или спусков. Земля пружинила под ногами, и идти было легче, несмотря на усталость, успевшую скопиться в мышцах. Он был выносливее Джеки, но это не говорило о том, что усталость до него не доберётся. Прошедшие дни, лихорадка, размывшая границы личности прошлой ночью, необходимость внимательнее, чем обычно, контролировать каждый шаг, следить за Джеки, ориентируясь по звукам её шагов и звукам дыхания, борьба с самим собой, - всё это выматывало, требовало прикладывать усилия, чтобы бороться, и на подходе к источникам Морелли если и не чувствовал полного физического истощения, то об отдыхе все же думал. Вопрос, заданный женщиной, прозвучал в этом, лишенном абсолютной тишины, пространстве не чуждо, но внезапно. Закономерный, правильный вопрос, тот, который давно должен был вертеться на языке спутницы. Отчасти он даже ждал, что рано или поздно Джеки его задаст, только вот, несмотря на это, оказался неподготовлен. А потому сейчас и не знал, что ответить. Как и не знал, что успел выболтать, пока находился под властью бреда. Видимо, не очень много, раз она всё-таки спросила.
- Потому что я больше не спасатель, – это была правда, и её было ровно столько, сколько он готов был предложить Джеки, по крайней мере, сейчас. А, может быть, не столько ей, сколько самому себе, потому что даже мысленно воссоздать более громоздкий, расписывающий положение дел таковым, каким оно было на самом деле, Джо не мог. Был уверен, что стоит начать это делать, как его верная спутница злость вернётся, а ведь он даже не успел привыкнуть к тому, что её больше нет.
- Почему ты считаешь, что это проще? – хмыкнул он. Ему не то, чтобы было дело до того, чем именно собирается занять свою дочь Джеки, но эта тема была безопаснее предыдущей, а потому развивать её казалось легче. – А ты занималась танцами? Сильно они тебе в жизни пригодились? – Джо затормозил, отвлекаясь на шорох в глубине леса, выставил в сторону руку, молча прося остановиться и Джеки. С минуту вслушивался, ожидая, что звук повториться, но так и не дождался. Хорошо, если это была просто упавшая ветка, не хотелось бы ему встретиться сейчас с кем-нибудь, кто вполне может увидеть в их небольшой компании здоровый и сытный ужин. Выдохнул и возобновил движение. Температура воздуха поменялась снова. Воздух стал тёплым и влажным, а чуть правее впереди между стволами деревьев стал проглядывать пар, поднимающийся от водоёма.
- Вот мы и добрались, – прокомментировал увиденное Морелли, и даже несколько повеселел от мысль о возможности совсем скоро погрузиться в тёплую воду и дать отдых натруженным мышцам. Солнце уже клонилось к горизонту, постепенно погружая окружающую действительность в сумерки. Ели подбирались почти вплотную к берегу, а сами источники представляли собой полукруглый природный бассейн, окруженный валунами и скалами.
- Здесь не особо глубоко, так, где-то по пояс, – глядя на воду, заметил Джо, стягивая со спины рюкзак и ставя его на землю. Бросил на Джеки взгляд и усмехнулся, уточнив: - Мне.
Оставалось только приготовить место стоянки, прежде чем позволить себе на время забыться, имея возможность смыть усталость с тела. Морелли протянул руку к женщине:
- Нож, – он так и не забрал его у неё, не потому что забыл, а потому что не считал это необходимостью в тот момент. – Схема та же, – вооружившись, заметил мужчина, направляясь к ближайшим деревьям. – Ветви для лежанки, ветви для костра. Лежанка будет вон под той елью, – кивнул в противоположную сторону, начиная отпиливать пушистые лапы, щедро посыпавшие иголками землю. – Здесь они немного другие. Те, которые выше, привыкли бороться с непогодой и буранами, эти большие неженки, так что придётся постараться, чтобы они не осыпались полностью, пока доберутся до места назначения. Потом поставлю пару силков, глядишь, поймается кто-нибудь мелкий. Белок был бы очень кстати. 
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » А горы все так же незыблемо стоят ‡альт