http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » А горы все так же незыблемо стоят ‡альт


А горы все так же незыблемо стоят ‡альт

Сообщений 91 страница 120 из 142

91

В его коротком ответе могло бы содержаться куда больше, чем просто слова, будь Джеки немного ближе с ним знакома, но она знала Джо ровно столько времени, чтобы увидеть его таким, какой он именно сейчас. Настоящее расстилалось перед ней на таком близком расстоянии, что хватило бы протянутой вперёд руки, чтобы дотянуться. Из мелочей складывался образ, из того, как и почему он хмурился, руководил, защищал, из его силы и стойкости, из теплоты, которую он демонстрировал, вряд ли вообще замечая нечто подобное. В обстоятельствах, случайно или специально выстроенных среди горных вершин, получалось узнавать Джо, совершенно ничего о нём самом не зная, когда в другое время и с другими людьми чаще всего выходило совершенно наоборот. Сейчас ей приходили на ум множество воспоминаний о людях, которые в разные моменты её жизни назывались друзьями. Не близкие, но знакомые достаточно, чтобы знать их интересы, их вкусы и привычки, но о них самих не иметь ни малейшего понятия. Джеки старалась не лезть туда, куда двери оставались закрытыми, но прошлое Морелли начинало её интересовать, пересекая черту интереса и обретая новые личные мотивы. В мире высоких елей и уходящих вверх снежных шапок другие вопросы, раньше кажущиеся интересными, а где-то и важными, отметались в сторону как слишком мелкие для таких больших пространств.
Последний раз забирая Карину из детской группы, Джеки, после недолгого размышления, отказалась принять приглашение на обед от мужчины, который отличался от Стивена, интересовался детьми и сам воспитывал своего маленького ребёнка. Масса положительных качеств, общие интересы в литературе и музыке позволяли чувствовать ей себя комфортно в общении, но не более того. Ей хватало опасений, где-то неуверенности, где-то нежелания, чтобы тогда не пытаться искать в себе то волнение, которое она испытывала сейчас. Второй раз Джо уходил от темы и не желал отвечать, подталкивая её отступить и больше не интересоваться, и на короткое время Джеки успокоилась и затихла, оставляя ему его так и не рассказанную историю. Произнесённые им имена крутились в голове, оседая в памяти. Сначала она считала, что ему стоит узнать, какие именно слова он произносил ночью под действием лихорадки, но теперь… Теперь Джеки чувствовала себя чужой не только в горах.
Устало выдохнув и в очередной раз прибавив шаг, потому что то и дело немного подтормаживала, она подняла взгляд на зелёную завесу леса впереди и попыталась сквозь ветки угадать конец пути. Воздух насыщенно и ярко пах хвоей, в нём витали тёплые землистые запахи, наполняя лёгкие до отказа. Там наверху, где кроме снега почти ничего не существовало, пахло свежестью и холодом, а здесь запахов, звуков и цветов становилось так много, что она не успевала вмещать в себе всё. Ей показалось, что шаг стал быстрее и легче, пусть впечатления, скорее всего, обманывали, но разговаривать получалось проще, без необходимости с усилием втягивать в себя ледяной ветер и стараться реже дышать ртом.
– Потому что безопаснее, – ответила на его вопрос Джеки, хотя никто не загонял детей сразу на гору без страховки. Но пройдя с верёвкой на поясе по узенькой полоске рыхлого снега над обрывом, она не могла думать до конца рационально, самой себе теперь напоминая чересчур опекающую наседку. – И у нас в городе нет секции скалолазания, – вздохнула Джеки, отступая перед своими собственными впечатлениями и отвлекаясь от них, отчего едва не налетела на вытянутую вперед руку Джо. Медведи, волки и горные львы, так и не забравшиеся в пещеру на самой горе, оставались где-то внизу у подножия, становясь ещё одной серьёзной угрозой, к которой Джеки не была готова. Пусть впереди между деревьев она тоже не увидела никакого шевеления, но где-то там тёмным силуэтами передвигалось то «зверьё», упоминание о котором то исчезало из её памяти, отходя на второй план, то появлялось вновь. Максимум, чем в случае появления угрозы она могла помочь Джо, так это забраться на дерево и не мешаться под ногами. 
– Я была черлидером в группе поддержки школьной команды по регби, – бледно улыбнулась Джеки, начиная рассказывать, чтобы отогнать не очень приятные мысли. – На самом деле, это не так просто, как может показаться. С поддержками и фигурами приходилось повозиться, а на тренировках прилично гоняли. Потом форму потеряла, конечно же. Занятия скалолазанием, действительно, пригодились бы куда больше. 
Пока она рассказывала, делая паузы между словами для лишнего глотка воздуха, лес впереди немного поредел и застелился туманом. При ближайшем рассмотрении эти белые клубы превращались в пар, поднимаясь почти до самых верхушек необъятных елей. Лоб покрылся испариной, и Джеки на ходу стянула с себя шапку и подняла выше шарф, снова повязывая его на голову на манер платка или капюшона. Горячий источник, открывшийся перед глазами, выглядел не совсем так, как она себе его представляла, а гораздо, гораздо лучше. Мышцы заныли сильнее, отзываясь на подобное зрелище, а Джеки еле-еле перевела взгляд обратно на Морелли.
– Джо, я такого ещё никогда не видела, – последние слова она почти простонала, стараясь не поддаться нахлынувшему чувству вялости, как и раньше, наступающим перед самым окончанием пути, когда приходилось бороться с желанием отдохнуть немного прямо сейчас, не сходя с места, а дела отложить на потом. Джеки не хуже Морелли знала, что так категорически нельзя делать, поэтому встряхнулась, сняла сумку и полезла в боковой карман рюкзака, куда ещё на склоне убрала нож. – Значит, мне по грудь, – ответила она без задней мысли, разглядывая окутанный паром бассейн и пряча руки в рукава в борьбе с желанием окунуть ладони в горячую воду и умыться.
– Ты хотел бы снова здесь работать? – поинтересовалась она всё-таки, не удержав в себе вопрос, но ожидая, что с третьего раза обязательно поймёт, чего спрашивать не стоит. Десять лет для неё составляло чуть меньше половины жизни, а потому причины возвращения Джо в родные места становились настолько же масштабными. Помогая ему сейчас с ветками, сосредоточенно таская уже собранный хворост к месту будущей стоянки, пока вокруг ещё не успело окончательно стемнеть, она поднимала взгляд на позолоченные уходящим солнцем верхушки гор, на стволы некоторых елей, которые она едва-едва сумела бы обхватить руками. Сквозь пар от источника свет преломлялся, кутая всё вокруг в лёгкую дымку, но оставляя чёткость на дальнем расстоянии, и Джеки не полностью ещё, смутно, но уже в достаточной степени понимала, почему Джо здесь так нравилось. 
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (10.05.2016 18:36:07)

+1

92

- Девчонка с помпонами? Серьезно? – криво усмехнулся Джо, продолжая отпиливать один толстый сук за другим. Это признание Джеки его развеселило, что для него самого выглядело порядком странным. Как будто вся эта атмосфера, - окружающий его знакомый, родной природный ландшафт, и эта женщина, следующая за ним, полагающаяся на него, - пробуждала в Морелли отголоски тех эмоций, которые он давно не испытывал, да и не стремился испытать. Джо решительно не знал, что с ними делать, как применять. Он запрещал себе чувствовать раньше, потому что был уверен, что не в праве, как не в праве продолжать жить, дышать, ходить, думать. Но после прошлой ночи в нём больше не было этой уверенности, лишь привычка, выработанная годами, и он подчинялся ей, ловя себя на мысли, что делает это через силу. Так было проще, привычнее, а потому безопаснее.
- Вот уж никогда бы не подумал, – уцепившись за предложенную тему, развил собственную мысль Морелли, повернувшись к женщине и проследив за тем, как она снова принялась таскать ветви, которые он сбрасывал. – Я не говорю, что это легко, за это, я слышал, и медали дают, и стипендии. Не говоря уже о всеобщем почёте и уважении. Я-то думал ты из тех, которые над книжками корпят, а не ноги задирают скандируя кричалки, – всё-таки эта мысль плохо укладывалась в его голове, больше всего потому, что у него был свой, сложившийся образ той самой черлидирши, выстроенный на опыте личного общения с представительницами групп поддержки. В представлении Морелли они все поголовно были развеселыми, длинноногими и готовыми на любую авантюру. Вписать сюда Джеки не выходило, как бы он ни старался. Впрочем, её он и вовсе мог мало куда вписать, слишком диссонировал образ женщины со всеми теми, к которыми Джо привык, которые намеренно выбирал, если имел желание скоротать вечерок в хорошей компании.
- В том, чем мы занимаемся сейчас, больше пригодилось бы членство в гёрл-скаутах, – хмыкнул мужчина, критически оглядел полученное количество веток, выбил труху из зубцов на ноже, и продолжил пилить. – Не в тех, которые печенье продают. А где реально учат, как выживать и ориентироваться на местности. У тебя вот, уже опыт есть. Могла бы помочь родному городу, открыть секцию, – говорить о сущей, на его взгляд, ерунде выходило проще, чем пытаться найти ответы в самом себе на вопросы, которые не хотелось задавать. Не то, чтобы он всерьёз предлагал Джеки заняться обучением детишек, полагая, что у неё и без того забот предостаточно, высказанное скорее тянуло на шутку, на тот её вариант, который был подвластен Морелли нынешнему, не резонирующий и не воскрешающий в памяти того парня, каким он был когда-то.
- А такого ты нигде больше и не увидишь, – наконец-то решив, что веток напиленно достаточно, Джо снова очистил нож, и, подхватив последнюю партию, понёс её к выбранному месту стоянки. Существенным минусом представлялось отсутствие крыши над головой, которую не способны были воссоздать перекрещивающиеся ветви елей. Предвидеть, что ему потребуется в этом путешествии палатка, Морелли не мог, и сейчас размышлял о том, насколько это безопасно – ночевать в лесу в это время года, не будучи защищенными хотя бы тентовыми стенками. О браконьерах в этих местах Джо не слышал, единственной реальной опасностью, которая могла им грозить оставались звери, еще не успевшие растрясти заготовленный за лето жирок до конца, но уже порядком поистощавшие. Выбора, впрочем, им предоставлено не было. Насколько Джо помнил, до ближайшей сторожки около полудня пути, и вряд ли кто-то из них двоих способен на этот переход прямо сейчас. Морелли присел возле выбранного места для лежанки, перекрещивая маленькие пушистые веточки, словно сшивая из нескольких одеял одно. Сосредоточенно и методично. На сегодня лимит спешки был исчерпан.
Выложив из рюкзака вещи, расстелил поверх получившегося природного матраса спальник и накрыл его одеялами, после чего занялся костром.
- Я отойду поставить силки, – в этот раз куда более экономно обращаясь с книжными страницами, так и не прочитанными им, сообщил Морелли, наблюдая за тем, как начинает разгораться пламя. – Поставь пока рис готовиться. В воду не заходи, пока я не вернусь, – течения, как такового в источнике не было, но камни, скрывающиеся под толщей воды, могли оказаться куда более опасными, чем хотелось бы. Лучше было перестраховаться и в этом.
- Там, в пакете, есть мыло и полотенце, – подкинув веток в костёр, мужчина поднялся и потёр ладони о штанины. – Их можно будет разделить, – несколько мгновений он молча и внимательно смотрел на Джеки. Он знал, что должен ответить на заданный вопрос, то, что отвечал всегда, каждому мозгоправу, его задававшему. То, что отвечал даже Уиллу, когда тот пытался предлагать варианты решения. Но сейчас такое простое, привычное отрицание не шло с языка. Это ставило в тупик, заставляло думать о том, о чем Морелли думать не хотел, потому что знал, стоит ему копнуть поглубже, как он столкнётся с тем, что не сможет себе позволить, как бы ему ни желалось.
- Если бы даже хотел, никто не возьмет человека, чья лицензия отобрана в судебном порядке, – это тоже была правда. Та, скупая правда, на которую он только был способен. Развернувшись, Джо углубился в лесную чащу, убеждая себя, что поднятая тема его не волнует. Особых надежд на поимку живности Джо не питал. Время года было не самое подходящее, сезон охоты давно завершился, а оставшемуся зимовать зверью самому было нечем питаться в лесу, входящим в зимнюю пору. Но и в этом вопросе он предпочитал перестраховаться. По крайней мере, попытается и будет знать, что сделал всё, от него зависящее. Если всё пойдёт по плану, то завтра вечером ему и вовсе не придётся думать о том, что они будут есть.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+2

93

О чём она ещё ни разу не задумывалась, так это о впечатлении, которое производит на Джо своими рассказами или случайно брошенными словами. Вытаскивая в пещере из сумки расчёску, чтобы привести в порядок свои всклокоченные волосы, или вытирая остатки расплывшегося от снега, ветра и слёз макияжа, Джеки почему-то хотела выглядеть в его глазах привлекательнее, не смотря на произошедшую катастрофу, на их потери, на цели, лежащей за несколько дней впереди, а вот об остальном не думала. Решила для себя задним числом, как будто иное сложно было придумать. Неподготовленная к дальним переходам, одетая не по погоде, слабая в сравнении с Морелли, переживающая, нервничающая, иногда чересчур навязчивая или не понимающая с первого раза – такой она видела себя в сложившейся ситуации, а потому считала, что хотя бы отчасти он разделяет её мнение. Без неё переход вышел бы быстрее и, вероятнее всего, проще. Отвлекаясь от такого нелестного мнения, складывающегося только из-за ситуации и местности вокруг, но никак не отражая её настоящую самооценку, Джеки смотрела на себя в красном свитере, слишком ярком на её вкус, но любимом, потому что связанном вручную и подаренном ей; вспоминала помаду, всунутую ей, потому что «в тон» и тёмные стрелки в уголках глаз. «Девчонка с помпонами». Ей нравилось танцевать в группе поддержки. Друзья Стивена становились её друзьями, и тогда ей казалось, что ничего важнее в школьной жизни не придумать.
– Одно другому не мешает, – ответила Джеки с чуть порозовевшими от тепла щеками. К числу заучек она не никогда не принадлежала, учась в меру своих способностей, что позволяло ей оставаться с хорошим средним баллом, даже когда почти все вечера или выходные выдавались загруженными. Однако она и не предполагала, какой именно Джо может её видеть. После школы, даже когда казалось, что особого выбора у неё и не было, он всё равно оставался, и Джеки выбрала Карину, о чём ни разу не пожалела. Иногда её посещали мысли пойти в колледж на вечернее обучение, но, как и все остальные её мечтания, эта идея оставалась на потом, на будущее, которое тихо отодвигалось дальше и дальше. Перетаскивая только что спиленные Морелли ветки ближе к сосне, возле которой предполагалось сделать стоянку, она вспоминала о своих немного отодвинутых в сторону мечтах, когда видела в будущем не радость от удачно купленной детской парки на овчине, не мамины мятные поля, не сладкий молочный запах мордашки Карины как от печенья, которое ей запретили брать до ужина, не мысли о путешествии в Йелоустон. Джеки никогда не отличалась амбициями, однако добивалась поставленных целей, этого у неё было не отнять. И сейчас она внезапно подумала, что, возможно, Джо прав, полушутя обмениваясь с ней лёгкими репликами, призванными хоть немного разогнать усталость от длинного и трудного дневного перехода. – В городке с населением в пару сотен человек обучение в секции выйдет с индивидуальным подходом. Но почему бы и нет, мне всегда нравилось заниматься с детьми. Покажу им, как сделать снегоступы из веток, и приглашу тебя на одно из занятий специальным гостем.
Джеки не планировала работать в баре вечно, с самого начала думая об этом месте как о временной мере, потому что денег отчаянно не хватало. Однако завязла там, осела и почти привыкла, подстраивая свой график под график мамы и дочери, а теперь задавалась вопросом, не пришло ли время двигаться дальше. Время от времени её всё так же сильно лихорадило от мысли, что она не найдёт дочь, но теперь она сама себе казалась намного сильнее и выносливее, а потому не просто отгоняла от себя опасения, а избавлялась от них, выкорчёвывая с корнем. Даже без машины и без сбережений она сумеет выбраться, ведь у неё останется главное – дочь. Не сразу, не через месяц или два, но записаться на курсы и найти другую работу Джеки сможет, окончательно перелистнув страницу. И всё-таки именно сейчас, в окружении уходящих в небо елей, заслонивших на время горы, такие идеи и мысли не вызывали прилива энтузиазма, не поднимали ту лёгкую волну веры в будущее, которая позволяла дышать свободнее. Все легко нарисованные в воображении картины оставались слишком далеко, за сотни километров впереди, а одна короткая, но ёмкая фраза Морелли оставалась способна ввести Джеки в тревожное состояние ожидания.
Она ответила ему таким же долгим взглядом, не отводя глаз. Организм требовал отдыха и еды, Джеки устала неимоверно, но успевала думать о том, насколько голодна, и вместе с этим полностью её сознание занимали шорохи и вздохи раскинувшегося перед ними леса, который теперь хотел заставить её гадать, где хрустнула ветка под ботинком Джо, а где по каким-то совсем другим причинам.
– Хорошо,  я не буду. Хотя ты, наверно, понимаешь, насколько сейчас меня притягивает горячая вода, – кивнув на его слова, Джеки сцепила и расцепила пальцы, слабо представляя, как можно смыть с себя накопившуюся за два дня тяжесть на такой открытой местности. Без шапки, в одном шарфе, накинутом на голову, ей не было холодно, а пальто как будто прижимало к земле своим весом. Расстегнув пуговицы и отложив его в сторону на одеяла и спальник, она мгновенно почувствовала себя свободнее. Майка, свитер и тёплая флиска сверху грели достаточно, чтобы передвигаясь ощущать себя комфортно, если слово комфорт вообще было применимо в подобных условиях. По крайней мере, так дела у неё пошли куда быстрее, и Джеки уже подхватила котелок, отойдя наполнить его из природного бассейна, когда Морелли всё же ответил на последний вопрос. – Мне очень жаль.
Не лицензии, и даже, наверно, не самого Джо, потому что он справился, Джеки видела это своими собственными глазами, прижимая холодные ладони к его огненному лбу, и оставляя теперь только ощущение сопереживания, которое она вряд ли сумела бы выразить словами. Ей было жаль, что так быстро и резко может измениться жизнь из-за причин, не всегда зависящих от него или от неё. Джо и сам наверняка знал, какой работой можно заняться без лицензии спасателя, и она не стала выдавать прописные истины, только вздохнула, оставив висеть в воздухе облаком пара следующий незаданный вопрос. Если бы хотел…
Отвернувшись от леса, как только Морелли скрылся за деревьями, она постаралась не слишком прислушиваться, чтобы не ждать, что из леса появится кто-то другой. Набрав воды и поставив котелок греться так же, как она ставила его и в пещере, Джеки допила чай и сделала очередной свёрток с заваркой, щедро добавив в термос сахара. Пока вода медленно закипала, она присела на лежанку, разулась и вытащила из ботинок стельки из разорванного пакета. Пальцы ног гудели и словно бы источали жар, но за время пути замёрзли не так сильно как вчера утром. Где-то в рюкзаке Джо продолжали лежать ещё одни носки, но Джеки только размяла ступни руками, решив, что попросит их потом, когда смоет, наконец, с себя всю осевшую на коже грязь и пот. Источники манили неимоверно, но только сделав чай, набрав ещё воды и поставив вариться рис, она позволила себе опуститься на край камня, глубоко вдохнуть тёплый пар и опустить ладони в горячую воду. Тыльная их сторона покраснела за переход, кое-где покрывшись цыпками и огрубев. Поводив пальцами туда-обратно под водой, Джеки всё-таки умылась и с сожалением отошла обратно к костру, чтобы очистить одну из веточек ели от коры, пахнущей хвоей и лесом, и помешать тихо кипящий рис. Среди всех желаний, свалившихся вместе и разом, голод не выбивался вперёд, напоминал о себе с завидной периодичностью, но отошёл чуть дальше целого бассейна горячей воды под открытым небом. Достав из своей сумки полупустой тюбик крема, а из рюкзака Джо полотенце и мыло, она всё равно намазала руки и лицо, даже зная, что крем не успеет впитаться до того, как она его смоет, но кожа ощущалась сухой и стянутой, а потому Джеки не удержалась. Теперь оставалось лишь мерно помешивать рис, пока он не разбухнет, превратившись в уже знакомую пресную, но горячую и сытную кашу, и дожидаться возвращения Морелли, то и дело поглядывая то на воду, то на лес, проскальзывая взглядом вглубь между деревьями в попытках увидеть его фигуру.   
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (11.05.2016 21:18:30)

+2

94

Джо шёл вперёд, углубляясь в лес, прислушиваясь, стараясь вычленить среди шума ветра в ветвях, намёки на иные, живые звуки. Но ничего не слышал. Была ли тому причиной потеря сноровки, долгое неиспользование некогда приобретённых навыков или же всё дело было в том, что он постоянно оглядывался, тревожась об оставшейся в одиночестве рядом с источниками Джеки, мужчина не знал, а потому просто отодвинул попытки сделать какие бы то ни было выводы на этот счёт. Так или иначе, сейчас ему следовало делать дело, за которое он взялся, а весь анализ ситуации можно было оставить и на потом, если мироздание окажется столь благосклонным, что оставит ему и его спутнице это потом. И пусть в  мироздание, а особенно, в его милосердие Морелли не верил, когда дело касалось только его персоны, то оставлял себе надежду, что хотя бы о Джеки-то оно должно позаботиться, раз уж и так посмеялось над ней, как могло. Мысли о женщине не отвлекали его от занятия, пока он выискивал места, наиболее подходящие для установления силков и пригодный для этого материал. Наоборот, помогали бороться с усталостью, продолжать двигаться, цепляя одну ветку за другую, кропотливо и добротно сплетая сетку из кусков верёвки, кустарника и редкой травы. Морелли помнил рассказы Джеки, но сейчас воскрешал в памяти не их, а картинки образов, не застрагивающие сфер прошлого и будущего. Силуэт, дрожание ресниц, лёгкий румянец на щеках, мягкое тело под его ладонью и пушистые, сладко пахнущие тёмные локоны на затылке, кошачий разрез голубых глаз, искрящихся светом и теплом, когда женщина заговаривала о дочери, губ, которые изгибались в редкой улыбке или сжимались, когда следовало принять решение или сделать шаг вперёд. Упрямая маленькая дамочка, жутко бесившая его поначалу. Пока его пальцы сплетали ловушку за ловушкой для мелкой дичи, Джо вспомнил и то, как она пыталась отчитать его, точно первостепенная учительница, чуть повысив голос и вставив это, долженствующее, очевидно, заставить его совесть проснуться – «Мистер Морелли». Невольно усмехнулся, воскрешая в памяти выражение её лица в тот момент, - строгое, почти чопорное. Как не вязалось оно с красным свитером и яркой, алой помадой, превратившей её губы в приманку в вечер их первой встречи. И если сутки назад Джо и дела не было до того, что представляет собой эта малышка, то сейчас ему казалось, что он её знает. Может представить, как Джеки размешивает сахар в чашке с чаем, глядя в окно на мятные поля, о которых она рассказывала, как укладывает спать дочку, которую нежно любит, читает ей сказки из книжки, в какой-нибудь розовой обложке и обязательно про принцесс, как забирается под одеяло в своей комнате, на своей кровати, сворачиваясь рогаликом, и множество других, самых разных «как», до которых он не может додуматься сейчас, просто потому, что больше она ничего не рассказывала о своём доме. Эти мысли расслабляли, а еще они мешали думать о другом, о причинах, по которым он чувствует себя так, а не иначе, о том, почему больше не ощущает присутствия злости, а лишь смирение, с которым, оказывается, даже дышится легче. А когда закончились вариации на тему Джеки и её жизнь за пределами этого лесного массива, он начал думать о ней в его пределах. О том, что она ждёт его там, на стоянке у костра, готовит рис в котелке, как первый повар их небольшого отряда, и тянется всем телом к природному бассейну, наполненному горячей водой.
Ещё раз проверив, как срабатывают силки, Джо поднялся, отряхнул руки, потёр ладони о джинсы и двинулся в обратный путь. На душе было легко и светло, натруженные мышцы приятно ныли, а усталость не казалась неподъемной плитой, придавливающей к земле, а ощущалась, как неотъемлемая часть дня, знакомая, пришедшая пожелать доброй ночи.
- Ну что, Мисс Учительница, готова окунуться? – выйдя к месту стоянки, Джо усмехнулся, найдя Джеки ровно там, где и рассчитывал. Заглянул в котелок, убеждаясь, что рис уже поспевает. – Его лучше снять с костра, никогда не знаешь, как разленишься в этих источниках. Горячая вода после долгого перехода – штука коварная, можно и не уследить. Тогда останемся без ужина. А, может, и без завтрака заодно, – подойдя к самому краю берега, Морелли опустился на корточки, прополоскал нож в воде, очищая борозды от налипших иголок и стружки. Выпрямился, оглядевшись, и нашёл взглядом банные принадлежности, извлечённые Джеки из его рюкзака. Взял в руки мыло, разделив его ножом на две равные части, то же пришлось сделать и с полотенцем, - надрезав по краям ткань, Морелли разорвал его, не слишком заботясь о сохранности. Вещи для него всегда были просто вещами, он редко обращал на них внимания, обзаводясь новыми в тех случаях, когда иначе было невозможно. И сейчас не жалел полотенце, воссоздавая для себя и для Джеки равные условия, пусть и того куска, который выбрал себе, ему вряд ли хватит и на половину тела.
- Никто в гости не заходил, пока меня не было? – спросил он, лишь для того, чтобы хоть что-то спросить. Сунул нож в карман, оглядел место стоянки, убеждаясь, что все необходимое находится на своих местах. Посмотрел на Джеки, снявшую этот свой балахон, который она называла пальто. Дернул уголком губ, отмечая про себе, что ему нравится, как женщина выглядит в его флиске. Расстегнул куртку, стягивая её и устраивая на камне, рядом с источником и сел сверху, занявшись ботинками.
- Поесть лучше потом, а то от сытости можно и задремать. Не хотелось бы мне потом тебя вылавливать со дна.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+2

95

Спустя всего около двух суток после внезапно начавшегося похода, незапланированного, лишённого хоть сколько-нибудь основательной подготовки, Джеки уже знала, что именно ей нужно делать, и ориентировалась в разбитом наскоро лагере не хуже, чем в пещере. Каменные стены больше не закрывали её со всех сторон защитой, не иллюзорной, а, наоборот, особенно крепкой, учитывая царящий в горах холод. Осенний лес у подножия смилостивился над вынужденными туристами, уставшими достаточно, чтобы выбрать самое основательное дерево и устроить под ним спальное место, прикрытое от светло-фиолетового неба только огромными развесистыми тёмно-зелёными лапами сосны. Ветер обходил это место стороной, путаясь на самом верху и качая тонкие ветки, но не опускаясь вниз к костру, пламя которого горело ровно и прямо, разогревая тихо кипящий с рисовой кашей котелок. Среди всех звуков, которыми наполнялся лес, Джеки иногда угадывала собственное дыхание, но больше слушала треск и шорохи чуть дальше, с той стороны, куда ушёл Джо. В лишённой снега долине темнело куда быстрее, чем наверху. И если в горах ей казалось, что небо бездонное и чёрное с россыпью звёзд на нём, но теперь гораздо темнее выглядела земля. Температура немного снизилась, но по сравнению с недавними мыслями о полностью замёрзших пальцах на ногах, бьющихся в ботинках случайно попавшими внутрь камешками, сейчас ей всё ещё казалось тепло даже без пальто, пусть далеко от огня Джеки и не отходила.
Чай уже давно заварился, а рис рассыпался в котелке от лёгкого помешивания, и она раздумывала над тем, начинать ли ей нервничать, или с этим занятием, как и всегда, стоит немного повременить. Светлый пар, поднимающийся над источниками, окончательно стал напоминать неплотный туман, наполняя открытое пространство между деревьями какой-то переменчивой подвижностью, как в летний зной с видимо колеблющимся воздухом. И через такую тонкую природную завесу Джеки сначала услышала шаги Джо, а лишь затем увидела его самого, выдохнув с облегчением. Она и не думала, что с ним, действительно, может что-то произойти, пусть в сумерках на земле капканы становилось разглядеть явно сложнее, просто среди исполинских елей, усыпавших всё вокруг своими желтоватыми иголками, и гор, проглядывающих между стволов яркими синими шапками, между слишком глубоким небом и землёй, где она оставалась чужой, Джеки чувствовала себя защищённой только в присутствии Морелли. Её отпускало одиночество. Последи дикого уголка далеко от цивилизации это ощущение не выглядело неестественным, однако она заметила его намного раньше, может быть, ещё до того момента, когда убедилась, что почти никто её не поддерживает с идеей поисков. А теперь общая цель объединяла. Джеки качала головой и смеялась над собой, выдавая мысленно идеи про совместное прохождение маршрута до города двух, попавших в трудную ситуацию, людей. Смех выходил не очень весёлым, учитывая опасность, в которой она себя ощущала, не от леса, живности или капканов, не от неизвестности, ожидающей впереди, а от того, какому риску подвергается, начиная относиться к Морелли не просто как к попутчику, не до конца так. И всё же ничего удивительного в подобном отношении не видела, ибо не могла и придумать, как к нему можно относиться по-другому.
– Давно готова, капитан, – улыбнулась в ответ, подтянула пониже рукава флиски, чтобы не обжечь ладони о ручку, и стянула с огня котелок с костра, снова накрывая его пышной лапой ели, в надежде, что рис не сильно остынет. – Если бы кто-то решил зайти в гости, ты бы услышал.    
Как вести себя с дикими животными, Джеки тоже не имела ни малейшего понятия, выхватывая информацию из школьных уроков по предмету, но так ни разу и не столкнувшись ни с кем опасным за всю свою жизнь. Иногда в город забредали лоси, шагая по окраине большими бесшумными тенями, прямо под колёса на дороге бросались зайцы, но с хищниками ей приходилось иметь дело исключительно понаслышке. Может быть, в лесу требовалось соблюдать крайнюю тишину, или, наоборот, производить как можно больше шума, разве что Джеки считала, что нужный ответ может выветриться из её головы в самый неподходящий момент, а сейчас и вовсе думала только о горячей воде и возможности в неё окунуться. Она не хотела заставлять Джо ждать себя, загоняя его чуть подальше от источников, чтобы создать хотя бы видимость уединения, но и сама не представляла, как сумеет просидеть у костра спиной к бассейну. Такие бытовые, казалось бы, абсолютно неважные вопросы в сложившихся обстоятельствах, отпечатывались на её лице румянцем, особенно, когда Джо поделил мыло и полотенце.
Никакой излишней чопорностью или стыдливостью она не отличалась, моральные устои оставались вместе с ней неотделимо на протяжении жизни не мраморной колоннадой, но внутренним ощущением неких принципов. И в данный момент эти принципы подвергались жестокому испытанию, потому что Джеки хотя бы перед самой собой откровенно признавалась, насколько ей нравится Морелли, и в каком конкретно ключе он ей нравится.
– Здесь не так уж и глубоко, – заметила она, вспоминая его слова об источниках, когда они только к ним подошли. Выбрав себе место для спуска не очень далеко от Джо, то так, чтобы их разделяли несколько больших камней, наполовину утопленных в воду, Джеки нашла в сумке заколку, зажала её зубами и зачесала расчёской наверх волосы, чтобы не намочить. Полотенцем нельзя было собрать всю влагу, а на холодном воздухе с мокрой головой совершенно нечего было делать. Заколов собранный пучок на макушке, она присела на камень и принялась разуваться вслед за Джо, стараясь не смотреть в его сторону. – Дашь потом мне свои запасные носки? И, пожалуйста, не намочи повязку.
Задав вопрос в пространство перед собой, Джеки расстегнула флиску и отложила её подальше от края на камни, затем стянула с себя свой красный свитер и поёжилась, оставшись в одной тоненькой футболке на голое тело. Её она собиралась снимать последней. Конечно, никакого сменной одежды она с собой не захватила, да и не думала, что у Джо тоже с собой плавки, так что джинсы стянула вместе с бельём и сразу окунулась в воду, в самом конце оставляя на берегу скомканную майку. Источник принял ей с распростертыми объятиями, но Джеки только тихо зашипела, когда горячая вода коснулась ссадины на животе. Теперь выдалась возможность ближе рассмотреть своё расцвеченное лиловым и красным тело. Скоро на месте всех полученных при падении синяков добавится ещё и жёлтого и  зеленоватыми оттенков, а пока Джеки осторожно касалась синих кровоподтёков, смывая с рук, плеч и груди накопившуюся грязь и пот. С её места за камнями почти не видно было остальной части бассейна, и макушка Джо только мелькала в поле зрения. Её такое положение устраивало, потому что сама в своём виде прямо сейчас она ничего привлекательного не находила. Но, отложив в сторону мыло, переместилась ближе к камням, прижав ладони к их скользкой, кое-где поросшей мхом поверхности. Ею руководило отчасти волнение, отчасти любопытство, и отталкивало осознание того, какие вещи всегда принято было называть неправильными. Окунувшись в воду до самой шеи, ибо по плечам проходила прохладная волна, Джеки оттолкнулась от дна и совсем немного проплыла, ловя в промежутке между камнями вид на фигуру Морелли.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (18.05.2016 22:35:58)

+2

96

Склонившись вперед, чтобы развязать шнурки, Джо краем глаза поглядывал на Джеки, испытывая странное чувство, если не радости, то удовлетворения. Ему тоже хотелось побыстрее окунуться в горячие воды источника, смыть с себя пыль, грязь и усталость, распарить тело, наконец-то прогреться достаточно, чтобы не вспоминать сковывающий холод гор, но приближение возможности это сделать для него не было чем-то, способным вызвать радость, а вот реакция женщины на эту возможность – была. Внутренний голос предложил заняться подбором имён для будущих детей, и Морелли хмыкнул себе под нос, усмехаясь. Давно признал, что несмотря на всю несхожесть Джеки с теми женскими типажами, которые предпочитал выбирать для проведения совместного досуга, она привлекает его, вызывая вполне естественное физическое желание. Но рассмотреть её исключительно в качестве сексуального объекта, дополнив их случайное, непредвиденное путешествие для полноты впечатлений еще и более близким знакомством, он не мог. В его понимании Джеки была другой, не женщиной на одну ночь, способной воспринять случайный секс, как мимолетное приключение, перешагнуть и пойти дальше, а той, которой нужно больше постоянства, уверенности и убежденности, что они не только проведут вместе ночь, но и утро тоже встретят вместе. Это ощущалось в каждом её движении, каждом слове, в повадках и привычках, в тех качествах, которые женщина успела проявить за их недолгое знакомство. Она была создана хранить семейный очаг и следить за детьми, быть матерью и женой, воплощением женственности и уюта, и прикоснуться к ней означало бы взять на себя ответственность, а Джо не был к этому готов. Но смотреть-то на неё было можно. И он смотрел.
Смотрел, как Джеки зачёсывает волосы, скрепляя заколкой, оголяя тонкую нежную шею, которой Джо успел коснуться губами, пусть и не очень соображая, что делает. Как стягивает одну кофту за другой, пока не остаётся в одной только тонкой футболке, которая не столько прикрывает, сколько обрисовывает плавные линии тела, мягкого и изящного, с округлостями в тех местах, в которых они должны были быть. Как избавляется от брюк, методично, спокойно, не боясь обращенного на неё взгляда, но и не собираясь выставлять себя напоказ. Джо наслаждался этим зрелищем.
- Возьми. Ты знаешь, где они лежат, – хмыкнул, отвлекаясь на напоминание о повязке, - Да, мамочка, – беззлобно поддел её, больше не раздражаясь, даже наоборот, веселясь от этой фразы, от того, что женщина не просто не забыла о его, старательно замотанных бинтами повреждениях, но и не забыла упомянуть об этом.
Когда Джеки соскользнула вниз по камню, опускаясь в воду и исчезая из поля его зрения, Джо еще некоторое время задумчиво рассматривал отброшенную в сторону футболку, размышляя о том, что скрывала под собой тонкая ткань. Моргнул, выходя из оцепенения, и закончил раздеваться в несколько движений, не испытывая ни смущения, ни скованности при этом. Сложил вещи поверх куртки, подтянул ближе мыло, и шагнул в воду. Прошел по камням, не отходя далеко от берега, и остановился. Когда стягивающей с себя одежду Джеки не было в поле его зрения, думалось значительно проще. Плеснул водой на лицо, потёр ладонями, смывая пыль, и взялся за мыло, тщательно оттирая им пальцы, а потом руки и плечи. Мерные и методичные действия отвлекали, упорядочивали мысли, возвращая их в привычное русло, к тому плану на дальнейшее путешествие, который Джо успел составить еще в пещере. Дорога по лесу вниз должна была продлиться несколько часов, после чего им предстояло повернуть в сторону, чтобы, пройдя несколько километров, начать новое восхождение. На полпути до города, если всё еще сохранилась, их должна была ждать сторожка лесника, в которой они и переночуют, прежде чем совершить последний рывок на пути к конечной точке маршрута. Если повезёт, то никаких преград на своём пути им ждать не стоит. Но одна преграда все-таки была. Его личная. Кратчайший путь, выстроенный Морелли по карте, сохранившейся в памяти, пролегал мимо того места, где раньше был город. Джо помнил, рассказы Уилла о кресте, установленном там в память о погибших при сходе лавины, но не пожелал даже взглянуть на фотографию, присланную другом. Тогда ему это было не нужно. Но сейчас Морелли готов был признать, что хочет, если не прикоснуться к этому кресту, то хотя бы увидеть его. Горечь все еще наполняла его, призрачная, тянущая, ноющая, как не проходящая боль, где-то под ребрами, но это больше не была всепоглощающая ярость, крушащая всё на своем пути, и, наверное, ему пора было признать, что он находится в одном шаге от смирения, только вот что станет последним шагом.
Он так глубоко ушёл в свои мысли, пытаясь представить себе этот крест, что не сразу почувствовал взгляд, обращенный на него. А, почувствовав, замер, перестав водить ладонями по телу. Отложил мыло на камни и медленно обернулся, выискивая ту, что наблюдала за ним. По губам скользнула усмешка, больше напоминающая полуулыбку. Размышления о прошлом, в который раз посетившие его, заставили вспомнить не только о потерянных людях, но и об утраченном времени, которое он сам позволил себе потерять, так ничего и не обретя за последние десять лет. Так стоило ли терять его теперь, когда осознание давило на плечи, заставляя признавать собственную глупость.
- Иди ко мне, – он произнес это мягко и негромко, зная, что если Джеки действительно смотрит на него, если смотрит не просто так, то она обязательно услышит и поймёт. Смыл мыло с рук и груди, не отрывая взгляда от камней. Джо ждал её, потому что сейчас, вопреки всем доводам разума, готов был принять в свои объятия и хотел это сделать.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+2

97

[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/41154/21568/enya_-_deora_ar_mo_chroi_(zaycev.net).mp3|Enya –
Deora Ar Mo Chroi[/mymp3]

Со всех сторон на неё смотрело множество глаз разной формы и разных воплощений, и Джеки чувствовала эти взгляды так же явственно, как свой собственный, которым следила за перемещениями Джо там, за камнями. Зелёный тёплый мох под пальцами прижатых к камням ладоней, тёмно-серые выступы стенок природного бассейна, склонившиеся шатром ветви елей, переживших, наверно, не одно столетие здесь, несколько появившихся на светлом ещё небе звёзд, каждую ночь смотрящих сверху за круговоротом жизни в горах. Их молчаливое присутствие не полнилось осуждением, не следило за каждым её шагом, наблюдателей Джеки притащила с собой сама. Чужие голоса и чужие убеждения звучали в её голове так явственно, словно и были её внутренним голосом, притихшим сейчас, а потому совершенно незаметным. Воспитание, моральные ценности и принятое поведение диктовали свои условия, заставляя её чувствовать себя не просто виноватой, а как будто липкой, и этот налёт не смывался мылом, сколько бы она ни тёрла собственную кожу. Робко и тихо, как редко вела себя и редко разговаривала, Джеки спорила с самой собой, стараясь изо всех сил не переступать ту грань, за которую её сейчас тянуло. Она знала Джо всего около двух суток. И всё то, что сейчас отворачивало её в сторону, принадлежало кому-то другому, но и ей тоже. Может быть, она могла отмахнуться от того, что подумают о ней другие, закрыть глаза на тех, кого здесь даже не было, но вина перед самой собой уже поднималась до самого горла, мешая продохнуть. Доступная… И в дополнение – что он подумает о ней. Уже подумал, стоило случайно столкнуться на секунду взглядами. Она его слишком хорошо расслышала, чтобы сделать вид, словно ничего не произошло, и она хорошо слышала себя. То и дело вспыхивающее в ней волнение сместилось немного ниже, разрослось до такого же горячего состояния, как и вода вокруг, поэтому Джеки мельком наблюдала за Морелли. Отводила взгляд в сторону и возвращала обратно. Лицо начинало гореть так сильно, что пришлось встать немного повыше и поймать несколько вздохов холодного осеннего воздуха. Джеки ничего ещё не сделала, даже не думала делать, но ощущала себя уже опустившейся слишком низко, ибо в глубине души знала, чего хочет. Кого хочет.
Я не такая… не шлюха. Это слово отозвалось в ней как пощёчина, не отрезвляющая, но неожиданная, как удар из-за угла, самый болезненный, самый подлый. Стоило ему позвать, и Джеки отвернулась, отошла на самый край заводи, откуда оставалось видно только разбитый лагерь и часть леса, разве что от себя уйти оказалось не так просто, как от разъединяющих две части источника камней. Плеснула в лицо водой, закашлялась от слишком резкого вздоха и обернулась назад. Изнутри светлое марево пара над источниками смотрелось чуть по-другому, тоньше и прозрачнее, но только до границы, разделяющей воду и начало леса, становясь полупрозрачной завесой между Джеки и остальным миром, в последнее время не очень дружелюбным. Подняв вверх руку, она посмотрела на свои пальцы и через них, глядя, как срываются вверх невесомые облачка пара. Действительно, такого видеть ей никогда не доводилось раньше, как никогда не доводилось испытывать настолько противоположные по своей сути эмоции.  Прямо сейчас, закрыв глаза, не услышав, притворившись, Джеки могла выбраться на берег, одеться, забрать из рюкзака вторые носки и вернуться к делам на полевой кухне, отрезав и выбросив проведённые в источнике минуты, потому что Джо за ней бы не пошёл, никогда не заставив сделать то, чего она не желает. Но Джеки не хотела ничего выбрасывать, наоборот, её тянуло оставить это время исключительно для себя, и плевать на всё остальное. Рассудительная, взрослая, ответственная, она не бросалась в омут с головой, а принимала решение в него войти. Сколько раз она уже успела повторить себе, что вместе они идут только до города? Достаточно, чтобы поверить и больше не думать об этом, но оставшееся время всё ещё принадлежало ей. Пусть доступная, но доступная только для него и сейчас. «Я не потребую у тебя ничего, что ты бы не могла дать мне добровольно», - Джеки не запоминала его слова, они всплыли сами собой, то ли фактом, то ли истиной, ибо она отчаянно хотела не только забрать что-то себе, но и отдать ему. Не перекладывая на Джо ответственность, Джеки словно сохраняла за собой право первого шага, и сделала его обратно к камням, и ещё один, столько, сколько их всего требовалось, чтобы дойти до разделяющей полосы и пересечь её. Если бы хоть на мгновение её посетило чувство, будто она приближается к нему, как переступает через себя, она повернула бы к берегу, но Джеки слишком сильно хотела его, нуждалась в нём. И знала - она стремится к нему сильнее, чем он к ней, но это уже не играло никакой роли. Только в самый последний момент испугалась, что неверно его поняла, а оттого, как и в первый раз, почувствовала, словно ничего ещё не сделала, а её уже отвергли.
– Джо, я… – теперь смотрела на него очень близко, слишком близко, хотя протянутой вперед руки не хватило бы, чтобы дотянуться. Продолжать Джеки не стала, не успокоилась, но словно бы знала, как стоит поступить дальше, даже если ошиблась, если неверно его поняла или вовсе услышала нечто другое, а не сказанные им на самом деле слова. Это скрывалось где-то глубоко внутри. Выражение её желания, когда она смотрела, вбирала в себя вид Морелли целиком, словно скоро у неё отберут эту возможность и словно у неё ещё целые века впереди. Никто другой и никогда не мог оказаться на его месте, как и её бы здесь не было, а потому Джеки интуитивно замедлила шаг, остановилась в нескольких метрах от него и медленно подняла руки вверх к волосам, поправляя не нуждающийся в этом пучок. Опустила ладони вниз, провела по шее и ключицам, чувствуя, как следом за её пальцами бежит жаркая волна румянца. Пусть она могла неверно его понять, но уж Джо точно понял её совершенно правильно. Во рту пересохло, и продолжить фразу Джеки не смогла, к тому же совершенно забыла, что именно хотела ему сказать. Все её синяки никуда не делись, но она отчего-то чувствовала себя сейчас особенно красивой. Шагнула вперед. До Морелли оставалось совсем немного, когда ступня под водой зацепилась за выступ камня, а Джеки едва ли не скрылась под водой, протянув вперед руку, как и на переходе через завал, в надежде, что Джо её поймает. Как и обещал.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (19.05.2016 22:25:35)

+1

98

Она струсила. Не сделала шага вперед. Не отозвалась. Тёмная макушка мелькнула и скрылась из виду. Ощущение, что за ним наблюдают, исчезло. Джо криво усмехнулся, глядя на камни. Он не был разочарован, не испытывал смущения за произнесённую фразу-призыв. Скорее позабавлен этим безмолвным бегством, молчаливым отказом Джеки. Несмотря на это знал, что она неравнодушна к нему. Понял это еще тогда, в пещере, поймав взгляд потемневших голубых глаз, смотрящих на него открыто, прямо, изучающе. Видел в них желание, откликаться на которое не стал, но сохранил в памяти. Морелли давно вышел из того возраста, когда каждый полученный им от женщины аванс воспринимал, как повод для гордости или хвастовства. Сиюминутные желания далеко не всегда подкреплялись реальными возможностями, а стреляющие глазками или напропалую флиртующие дамочки в пятидесяти процентах случаев не стремились окончить вечер, раздевшись в его кровати. Дойти до конца, дать выход своим желаниям смелости хватало не всем, что порой озадачивало, но чаще забавляло Джо. Сам он к сексу относился проще, не видя в нём ничего плохого, конечно, если не забывать о средствах контрацепции и не оставлять свой номер телефона. В его голове не всплывали такие термины, как доступность или недоступность, никакие моральные принципы не останавливали. Женщина и мужчина, остальное не так уж и важно. Половые связи давали необходимую разрядку, как в физическом, так и в эмоциональном плане, и завершались, исполнив свою миссию. Морелли не искал в них ничего большего, не пытался влезть в кабалу постоянных отношений, как и не пытался навязывать своего общества тем, кто не хотел продолжения вечера в том же ключе, в котором видел его он. Никакого принуждения. Путешествие в мир наслаждения только на добровольных началах. И если Джеки не была готова к этому, то Джо и не собирался на неё давить или требовать большего, чем она способна была дать. Он не удивился, что женщина не рискнула, не пошла на поводу у желания, не сделала шага вперед, несмотря на любопытство, толкнувшее её на подглядывание. Это более, чем укладывалось в тот образ Джеки, который мужчина нарисовал у себя в голове. Скорее удивление бы вызвало, если бы она тут же примчалась к нему по первому зову. Против он, конечно, не был бы, но пару мгновений поудивлялся, пока не забыл бы об этом и обо всём остальном. Джо был уверен, что муженек был у Джеки единственным мужчиной. Как и в том, что вокруг неё было достаточно желающих это исправить, но она сама этого не хотела. Это было её право, как его правом было позвать её сейчас, дать ей знать, что он может предложить ей и это, если у неё достанет смелости откликнуться.
Отвернувшись от камней, Морелли снова подхватил мыло, продолжив водить им по коже, заставляя себя думать о другом, о насущном, - о том, что, как бы ни хотелось, стоит побыстрее окончить мытьё, поесть и лечь спать, потому что завтра снова ранний подъем и долгий путь с редкими остановками; о том, что еды у них почти не осталось, и если в расставленные силки никто не попадётся, то завтрак у них будет до неприличия скуден, а еще о том, как давно он не спал под открытым небом. Отложив мыло, Джо опустился на камень, скрытой водой, смывая с кожи мыльные разводы. Контролировать желание, отстраняться от него, тушить, если в этом была необходимость – он умел это делать, не прикладывая к тому особых усилий. Как и любому другому навыку, этому нужно было лишь достаточное количество тренировок, чтобы он мог стать, если не привычкой, то средством, которое легко могло заменить холодный душ. Умение управлять собственным телом казалось Джо едва ли не самым важным из всех, что существовали в его жизни. Снова научиться это делать после обморожения ему стоило больших трудов, и необходимость отстраниться, заставить тело успокоиться, не вызвала разочарования, лишь позволила ему в очередной раз убедиться, что он смог пойти наперекор всем диагнозам, снова обрёл контроль.
Морелли поднялся и уже готов был вышагнуть из горячих вод источника в прохладу осенней ночи, когда услышал её. Гул ветра в ветвях елей, шелест иголок, трущихся друг от друга, не могли заглушить плеск и звук движения в воде. Тёплая волна прошла по позвоночнику. Джо обернулся, выхватывая взглядом фигурку, появившуюся из-за камней. На лице Джеки было странное выражение. Нечто среднее между сосредоточенностью, испугом и решимостью. Она шла к нему, точно боялась, что стоит ей остановиться, вся её смелость раствориться то ли под его взглядом, то ли под воздействием температур. Морелли наблюдал за ней, не торопясь делать ответных движений вперед, чувствуя, как тяжесть скапливается в паху, как желание возвращается, заставляя забывать о всех тех разумных и рассудочных доводах, приводимых в подтверждение того, что это не самая лучшая идея.
Джеки произнесла его имя, так и не окончив фразы. Взгляд Джо проследовал за движениями её рук, поправляющих волосы, скользящих по шее вниз. Бледные щёки окрасились алым. Морелли сделал лишь один шаг вперед, когда Джеки споткнулась, подхватил женщину за талию, игнорируя протянутую руку. Оторвал её от дна, притягивая вплотную к себе, прижимая, наслаждаясь ощущением, как её упругое тело пружинит, соприкасаясь с твёрдостью его тела. Любые слова казались лишними, неуместными, а потому он так ничего и не сказал, увлекая женщину ближе к берегу. Поставил Джеки на выступ, с которого несколько минут назад поднялся, подался вперед, заставляя её прижаться спиной к отшлифованным водой камням. Давал ей возможность оттолкнуть его, передумать. Заглянул в её глаза, тёмные, блестящие, и нашёл в них лишь подтверждение желания.
Упершись ладонью в камень над головой Джеки, Морелли склонился к ней, захватывая свободной рукой её подбородок. Погладил большим пальцем, чуть потянул вверх, заставляя приподнять голову, и коснулся её губ своими. Сперва крепко и почти целомудренно, наблюдая за реакцией женщины, за тем, как меняется выражение её глаз. И снова не увидев в них протеста, отбросил все «за» и «против, позволив себе не думать. Провел языком по её губам, толкаясь внутрь, целуя жарко и требовательно, диктуя свои правила, утверждая свою власть в этом конкретном промежутке времени. Ладонь оставила подбородок Джеки, мягкими, плавными, круговыми движениями спустилась по шее вниз, указательный палец прочертил линию между косточками ключицы. Этот же путь Морелли повторил ртом, языком собирая капли влаги с нежной кожи, прикусывая, лаская, спустился ниже, наконец имея возможность насладиться прекрасным видом на мягкую и красивую грудь Джеки. Смотрел несколько мгновений, водя большими пальцами, очерчивая ореолы, прежде чем припасть губами, дразня и прихватывая, вбирая.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

99

[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/41154/3395180/enya_-_hope_has_a_place_2009_remastered_version_(zaycev.net).mp3|Enya –
Hope Has A Place[/mymp3]

Совсем немного моментов из жизни всплывали в памяти, которые заставляли Джеки чувствовать себя не сильной и ответственной, а пугливой как заяц. Всего минуту назад она боялась собственных мыслей, едва ли не рисующих алую букву на её груди, теперь – того, что не успеет ухватиться за протянутую руку; того, что протянутой вперёд руки вообще может не быть, несмотря на все её надежды. Румянец перешёл со щёк на шею и плечи, она и не знала, что может краснеть так полно и отчаянно, полностью. Единственный раз, когда она с полным осознанием собственных действий пошла наперекор всем своим принципам, оборачивался грандиозным провалом всего за одну короткую секунду, пока руки Джо не подхватили её за талию. Джеки ощутила этот момент. Кожей, мыслями, чувствами, обострившимися не сейчас, а чуть раньше, но именно в это мгновение обозначившимися острее всего. В горячей воде затерянных посреди леса и гор источника все законы временно приостанавливали свою силу, подталкивая её длинно и протяжно выдохнуть, когда касание ладоней Морелли перешло в полноценное, сильное объятие. Ненадолго, но с тем самым важным посылом, которого Джеки так ждала и от себя, и от него, а потому прижалась к нему плотнее, обхватила руками, словно подвернувшиеся ноги ослабели разом, отказываясь ей служить. Способная многое выдержать, многое отдать и забрать себе, Джеки позволила себе даже не стараться выдерживать в этот момент. Если бы Джо её внезапно отпустил, она ушла бы камнем под воду, но он не отпустил, даря ей знание, что не отпустит и дальше. Сейчас, опираясь на его силу, вглядываясь в него, как в свет маяка где-то в клубившемся над источниками тумане из пара, она признавала собственную слабость и радовалась ей.
У Джеки не было ни времени, ни возможности что бы то ни было себе представлять, даже когда желание обозначилось для неё так ярко, что игнорировать его становилось глупостью. Всё-таки и в этот момент она запрещала фантазии уходить слишком далеко, теперь пожиная плоды своего упрямства. Ощущение его тела целиком и полностью без каких-либо преград становилось ещё одной причиной слабости в коленях. Дыхание и так сбилось от неловкого шага по скрывавшимся под водой камням, а теперь не желало восстанавливаться потому, что Джеки с изумлением и некоторой опаской вжималась в Джо, не расцепляя объятий, только-только начиная доходить до осознания, что это только начало, а он весь перед ней. Невольно разомкнув руки вслед за движением по воде назад, она охнула и едва не соскользнула с выступа, на который её поставил Морелли. В его выражении лица, в глазах читался вопрос, пугающий, потому что ей показалось – он сомневается. Её же сомнения исчезли. Прежде могло происходить всё, что угодно, будущее скрывалось за лёгкой газовой завесой поднимающегося пара, а здесь и сейчас Джо становился тем, кем упорно предлагал себя считать ещё в пещере – её мужчиной. Страх никуда не делся, разве что трансформировался в живой трепет, взрывающийся мелкими искорками по всему её телу, как будто кровь гоняет адреналин перед самым прыжком в пропасть, по краю которой она только что ходила. Из-за него она медлила и осторожничала, как медлил и осторожничал Джо, касаясь в первый раз её губ. Поцелуй получался бережный, хоть и крепкий, оставляющий после себя послевкусие одного единственного слова «ещё». Этот призыв, видимо, услышали оба, потому что от второго поцелуя Джеки зажглась как спичка, загорелась, почувствовав, как жар заливает её и внутри, и снаружи, несмотря на прохладный осенний воздух. Её распаляло желание Морелли, ей непередаваемо нравилось, что оно направленно на неё. Джеки пока тихо упивалась возможностью касаться его так, как ей хотелось касаться, наслаждаться вкусом его губ под своими губами, под своим языком. Сдаваясь под его напором, она всё-таки оставляла себе лазейку, чтобы участвовать на равных, ибо хотела его ничуть не меньше. Выдохи становились короткими и рваными просто от знания, что ей позволено больше, чем когда-либо. С Джо. С ним, и ни с кем другим. Глотнув немного воздуха, как только он отпустил её губы и опустился ниже, Джеки вцепилась в его плечи и прижалась затылком к камню позади спины, извернулась в его руках, подставляя вторую грудь, и едва не задела повязку, прижимая его голову ближе. Сердце стучало так громко, что его стук отдавался в висках, проходил по всему телу, заставляя то дрожать то ли от удовольствия, то ли от нетерпения. Еле разжимая ладони, словно где-то внутри натягивалась тонкая струна, которую Джеки боялась порвать, она прошлась пальцами по его плечам, по рукам, отмечая подушечками неровности и шероховатости шрамов так близко и так ошибочно похожих на ожоги.
Не могла, или пока просто не умела отвечать с таким же точно пылом, а потому с готовностью растрачивала накопившуюся за столько короткое знакомство ласковость к нему, и хотела запомнить каждое его прикосновение и каждую реакцию на свои движения. Оставить для себя этот образ, запечатать и сохранить в памяти. Несильно, как могла, потянула его выше и ближе к себе, обхватила ладонь Морелли и прижала к своей груди. Джеки тянулась к нему так, словно в объятии могла не просто прижаться, а втереться в него, и сама уже целовала всюду, куда доставала, касаясь губами его прикрытых век, рта, проводя по ним языком, как только что делал он сам, даже прихватывая зубами его подбородок, в попытках добраться до шеи. Ей безумно хотелось говорить вслух, озвучивать свои впечатления, делиться или, но воздуха хватало только чтобы один или два раза позвать его по имени. 
Почти повиснув на нём, ибо камень позади больше не казался надёжной опорой, в отличие от самого Джо, инстинктивно, но согласно с собственными желаниями, закинула на его бедро сначала одну ногу, а затем и вторую, теперь находясь там, где хотела. Почти. Джеки оторвалась на секунду, прерывая глубокий горячий донельзя поцелуй, легко коснулась губами уголка его рта и заглянула в глаза. Ей ладонь поднялась выше, погладила его по щеке ласково, нежно, выражая то чувство, которое у самой Джеки выразить никак не получалось.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (23.05.2016 10:52:23)

+1

100

Много раньше, когда его сознание и тело только вошли в возраст полового созревания, а каждый намёк на возможность пойти дальше поцелуев и запустить руки не только под кофточку, но и под юбку однокласснице или соседке вызывал напряжение в штанах, контролировать которое не представлялось возможным, самым важным Джо казался не сам процесс, а финал, то наслаждение, которое можно было получить. Все усилия, которые необходимо было прикладывать, оттягивающие основной момент проникновения, раздражали. А потом движения выходили скомканными, спешными и небрежными, распаляющими его, но не приносящего удовлетворения партнёрше, о которой, признаться, Морелли редко думал, как о ком-то больше, чем обладательнице интересующих его прелестей. Ему более чем доставало того, что он получал от этих быстрых и, зачастую, неловких и неумелых контактов с теми, кто был достаточно пьян или достаточно раскован, чтобы не желать противиться естественному буйству гормонов. Будучи раздолбаем во всех вопросах, кроме тех, что касались гор и спасательной работы, Джо и в этом деле оставался таковым, не видя, да и не желая видеть, иных вариантов. Все эти иные варианты казались глупостью и признаком не зрелости, а старости, их легко было высмеивать, обсуждая с пацанами на заднем дворе школы, а потом затягивать подружку в ближайшую кладовку, предлагая перепихнуться по-быстрому между уроками. Это не просто казалось крутым, это делало Морелли крутым в своих глазах и в глазах таких же мальчишек, большинство из которых любили рассказать о своих похождениях, упоминая в рассказах тех или иных общих знакомых, но на деле их опыт ограничивался лишь стенами собственных комнат и тесным общением с самими собой и фотографиями из журналов.
Разницу Джо почувствовал гораздо позднее. Его отношение к сексу, как и ко многому другому в жизни, менялось под воздействием самых разных факторов, не относящихся к вопросу, но изменяющих его самого. Как и многому другому, этой разнице его научили горы. Он уже не помнил, какие чувства испытывал к Молли, как они ощущались и отдавались в его теле, как не помнил и то, когда впервые не стал торопиться, не возвёл в культ необходимость быстрее освободиться от тяжести в паху, а захотел смотреть, чувствовать и слушать не только своё тело, но и тело женщины, отзывающееся на его прикосновения; когда впервые получил удовольствие от всего процесса целиком, не гонясь за конечным результатом, воспринял его, не как приз в гонке, а как подарок, разделенный на двоих. Это не избавляло до конца от вспышек страсти, требующих немедленного выхода, удовлетворения, но показало и иные возможные варианты наслаждения от близости.
Держа в своих руках Джеки, ртом и губами собирая теплые капли воды с её кожи, языком дразня чувствительные точки маленького и такого привлекательного тела, Морелли не фиксировал, не запоминал каждого движения, но наслаждался каждым из них, как и каждым откликом женщины. Вся она точно была соткана из обволакивающей мягкости, из ласки, которой щедро делилась с ним, отвечая на его грубоватые, но честные прикосновения. Уловив движение Джеки, Джо переместился, захватывая в плен своего рта вторую грудь, прижимая кончиком языка, прежде чем втянуть в себя, посасывая, прикусывая, дразня. Ладонь скользнула женщине за спину, пальцы, попав в углубление, прошлись по всей длине позвоночника сверху вниз, остановившись на талии. Морелли прижал Джеки плотнее к себе, возвращаясь к её приоткрытым, припухшим губам, накрывая их своими. Провёл языком по зубам, проникая глубже, целуя глубоко и жадно, заставляя женщину откликаться, делиться с ним своим желанием. Звуки собственного имени, выдыхаемые Джеки, казались ему мелодией, вплетающейся в такт неровного и частого дыхания, утверждающей его право быть с этой женщиной здесь и сейчас, полностью, до самого конца, являющейся подтверждением того, что она не представляет на его месте никого другого, отдаваясь именно ему. Подхватил её под ягодицы, сжимая их ладонями, не прерывая поцелуя, придвинул ближе, помогая раскрыться перед ним сильнее, притереться почти вплотную.
Дыхание выходило рваными, глубокими толчками, сотрясая грудь, но Джо почти не слышал его, глядя в потемневшие голубые глаза, в которых видел желание, смешанное с нежностью. Эта же нежность срывалась с кончиков маленьких пальцев, коснувшихся его лица, читалась в мягко касании губ. Морелли тянулся к ней, жаждал её, и это пугало, волновало. Слишком давно он не чувствовал ничего подобного, не подпускал ничего похожего близко, а сейчас уже не мог сделать шаг назад, не мог выпустить из своих объятий обладательницу этой нежности, которая, точно пыталась пробить выстроенную им самим броню, или уже пробила. С губ Джо сорвался глубокий, глухой стон. Он прикрыл глаза на мгновение, прижимаясь к пальцем на лице, сдаваясь, по крайней мере, здесь и сейчас позволяя себе чувствовать полно и ярко. Освободив одну руку, провел ладонью по спине Джеки вверх, чуть надавил на затылок, прижимая её губы к своим теснее. Джо старался касаться её мягче, но просто не умел этого делать, а потому целовал крепко и жарко, требовательно. Вернув руку к ягодицам, прошёлся между ними и дальше, лаская. Поглаживая, продолжал целовать, медленно продвинул палец в тёплый влажный жар её тела, убеждаясь, что она готова для него. И только после этого, чуть приподняв женщину, направил себя, наконец-то соединяясь с ней, позволяя себе почувствовать её полностью.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

101

Пальцы касались его щеки самыми кончиками подушечек, едва ощутимо, только чтобы почувствовать отросшую почти до бороды щетину, колкую, будто бы умножающую чувствительность её кожи в разы. Такое простое движение доставляло Джеки ничуть не меньше удовольствия, чем все остальные прикосновения, жгучие, долгие, руками, ртом, всей поверхностью тела. Не столько физического наслаждения крылось за мимолётной почти лаской, но становящейся как будто бы отправной точкой, поворотным моментом, когда Джеки открывалась перед Морелли полностью. Стоило ему прижаться к ладони в ответ, как всё внутри замирало на мгновение, стягивалось в маленьких тугой узелок того самого страха, которые она уже считала оставленным позади. Для неё уже не играло роли, как долго и какими путями они шли к горячим источникам в лесу: один час после встречи или долгие годы. Кто-то из них, скорее всего, она сама, мог бы выбрать путь длиннее, давно хоженый, проторенный и вымощенный брусчаткой, но склоны гор оказались чересчур крутыми, позволив не оступиться на заваленном переходе, но сбросив с высоты собственных ошибочных убеждений. Потеревшись щекой о её ладонь, притянув к себе ближе за затылок, Джо дотрагивался не только до кожи, целовал не только её губы, и Джеки остро и до дрожи испугалась, что он дотянется до её сердца. Испугалась своего мгновенного желания позволить ему это, оттого ответила на поцелуй с затаённым отчаянием. Нежно, на последних секундах выдоха, долго и протяжно, но с надрывом. Обхватила Джо одной рукой в полуобъятии, удивляясь, насколько шире его плечи кажутся на ощупь, а вторую ладонь всё никак не получалось убрать с его лица. Пропуская между пальцами его волосы, автоматически, не думая об этом, осторожничая с повязкой, Джеки выгибалась ему навстречу, застывая в таком положении как в самом естественном из всех возможных. Ей хотелось вернуть ему каждое полученное впечатление, все низкие грудные вздохи, незаметно переходящие в стоны, умножить их, раздуть, насколько это осуществимо. Отдать ему всё, что имеет сейчас, кроме своего сердца.
Не умела она относиться к такой близости просто, не умела перешагивать и идти дальше по жизни, может быть, поэтому всем своим существом чувствуя происходящее как в первый раз, только никакой неловкости не испытывая. Без обязательств, без единого плана на будущее, без надежд и смутных на первых порах ожиданий, без принятого узнавания друг друга или поцелуев перед дверью после проведённого вечера. Без счастливых перебираний в памяти всех моментов, становящихся впоследствии общими воспоминаниями. Джеки вверяла себя ему сразу, понимая свой сделанный из-за камней шаг вполне однозначно. Она оставила там, позади, свой стыд и смущение, не прикрываясь ладонями, не отводя взгляда, а прячась от него, а раскрываясь перед ним. Вместе с этим ощущением, между вспышек от будто бы остающихся на коже поцелуев, пришло томление, тяжёлое, опускающееся ниже от собственного веса. Из него, из самой его глубины, прорывались и уходили вверх длинный протяжные стоны, которые Джеки приглушала по началу, закусывая губу или прижимаясь ртом к шее, губам, щекам и плечам Морелли. А потом освободила себя от такой обязанности, оставляя собственные выдохи ещё одними облаками пара в окружающий туман, словно становящийся от этого гуще и непроницаемей. Джо… Я хочу тебя. Я хочу отпустить тебя потом с улыбкой, а не отдирать вместе с куском души. Только сейчас она соберёт всё, что способна собрать, и отдаст всё, что способна отдать.
Не скупясь, Морелли раздаривал ей целый сонм впечатлений, тоже свежих и новых, острых и горящих, отчего по спине вслед за его пальцами под самой кожей вдоль позвоночника кололо мелкими иголочками чистое удовольствие. Своей ладонью Джеки добирала остаток, испытывая тихую томную и наполненную чувственностью радость, касаясь ладонью его груди и предплечий, надавливая и сжимая, скользя по его коже пальцами, словно растирая по ней собственное наслаждение, пока в одно мгновение Джо не стало слишком много. Слишком много физически, слишком много эмоционально.
– Джо, стой-стой, – почти всхлипнула от обиды на собственное тело, ожидающее, пока разгорающееся пламя желания не спалит её полностью, и всё-таки неподготовленное до конца. Сейчас в его объятиях Джеки сама себе казалась слишком маленькой, а потому остановилась на секунду, замерла, привыкая к новому ощущению наполненности. Прижавшись лбом к его груди, она сцепила ноги в пятках позади его спины, не желая отпускать, а затем потянулась повыше, впитывая в себя его образ. Провела пальцами по бровям, по носу до самых его крыльев, узнала это ощущение, реальное воплощение выражения «пожирать глазами». По всему телу собиралась дрожь, горячее тянущее впечатление от которого мгновение остановки растягивалось и раздражало. Джеки словно просила за себя извинения, сама рвалась дальше и всё-таки добирала последние миллисекунды на то, чтобы принять Джо целиком и полностью, свободно. Она могла бы задержаться в этом моменте надолго, чувствуя Морелли каждым сантиметром собственного тела, но оно же вело её дальше. Оно и колющее нежелание заставлять Джо ждать. Жар медленно стекал из её груди вниз живота, сворачиваясь тугими тяжёлыми кольцами, и Джеки качнулась в первый раз, прикрыла глаза, жадно вбирая ощущения, но распахнула их снова, чтобы видеть перед собой Джо, смотреть на него, почти не отрываясь. Качнулась второй раз, потянув на себя его руку, поднимая повыше на позвоночник в то самое чувствительное место, которое он то ли нашёл случайно, то ли знал наверняка, и молчаливо попросила погладить ещё раз. Хотя быть тихой не выходило, раз в этом кольце из них двоих не существовало ни прошлого, ни будущего, ни мыслей, ни сожалений, Джеки выдыхала открытым ртом, не сдерживала вырвавшегося стона, который мог и стать громче, стоило узлу её желания затянуться туже.       
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

Отредактировано Eleanor McIntyre (26.05.2016 15:05:09)

+1

102

Когда он повторял Джеки одну и ту же, простую по своей сути, но не по значению, фразу – слушай своё тело, - Джо не фокусировался на отдельно взятых моментах времени и тех опасностях или трудностях, которые им предстояло преодолеть, а в большей степени имел в виду образ жизни. Тело было тем немногим, что с рождения давалось человеку в безраздельное пользование. От него нельзя было избавиться, не закончив жизни, как нельзя было поменять и на другое. Чем меньше человек прислушивается к нему, тем больше ошибок совершает. Умение слушать своё тело далеко не всем даётся легко. Научиться владеть своим телом, Морелли стоило больших трудов. Учиться же делать это заново приходилось с боем. Когда его организм относительно восстановился, а заседание суда прошло, наградив Джо позорным приговором, лишающем его возможности снова быть тем, кем мужчина не просто стал, а, по его собственному разумению, был рождён, Морелли был переведён в реабилитационный центр. Он сам его выбрал, ориентируясь больше не на квалификацию врачей и отзывы пациентов, а на отдалённость от родных мест. Если бы можно было уехать на другой конец страны, мужчина бы и это сделал, но травмы не позволяли, а терпеть безразличие санитаров и жалостливые взглядом сиделок больше, чем это было необходимо, Джо не желал. Невозможность самостоятельно передвигаться его убивала. Если днями ранее он был похоронен заживо снежной волной, играючи сброшенной горами на поселение, то ситуация мало изменилась, когда Морелли оказался спасён. Теперь он был заперт в собственном теле, не поддающемся, страдающим, почти так же, как страдал и разум. Это угнетало в разы сильнее, добавляя, и без того плачевной ситуации, безысходности. Даже если бы ему оставили лицензию, он никогда больше не смог бы ей воспользоваться. Клеймо «инвалид» готово было прирасти к нему, становясь в очередь за другими, теми, которые, словно невидимые ордена, украшали его грудь. Некоторые из них ставили люди, чиновники, юристы, но большинство поставил он сам. Тогда Джо не слышал своего тела. Оно казалось ему мёртвым грузом, не дающим отклики, кроме самых естественных потребностей. И Морелли направил всю свою ярость, всю свою ненависть на то, чтобы сломать упорное нежелание конечностей подчиняться. Ежедневно он выигрывал у самого себя несколько очков в бесконечной борьбе за выживание, за возможность завладеть телом. Джо хотел снова услышать его, и он смог. И эта была его первая победа, не избавившая от ярости, но помогшая в войне за собственное «я». А вместе со знание откликов собственного тела, пришло и другое, - чувствовать отклики чужого. Джо никогда не считал себя искусным любовником, не считая хвастливых заявлений в старших классах, да и никогда не рассматривал вопрос с этой точки зрения, но проведя много часов в борьбе за каждое движение, за каждое ощущение, он научился, не всегда точно, но видеть реакции, порой незаметные для тех, кто эти реакции давал. Редко ему попадались женщины, которые прямо говорили о том, что им нравится. Еще реже – те, кто готов был показать это «нравится». Но не желая превращать секс в механический процесс, Джо наблюдал, стараясь доставить хотя бы минимальное удовольствие партнёрше. Часто это спасало от полнейшего разочарования.
Сейчас сосредоточенный на Джеки больше, чем все проведённые вместе часы, Морелли улавливал отклики её тела, оставляя себе на память и стремясь повторить снова движения, касания, эти отклики вызывавшие. Он и не собирался спешить, остановившись ещё до того, как Джеки заговорила, вцепляясь в него. Выдавая всё то, что скопила в своей душе в этом тихом всхлипе. Джо молчал, не желая мешать ей, пока женщина касалась его лица, словно изучала или пыталась забрать его себе вспышками воспоминаний, которые могут показаться совершенно бесполезными при солнечном свете. Застонал хрипло и рвано, когда Джеки качнулась, сцепил зубы, глуша стоны. Ответил на молчаливую просьбу, лаская ладонью выгнутую, напряжённую спину. Ему не хотелось спугнуть её, только начавшую открываться сильнее, но Джо не был готов к тому, чтобы позволить ей вести. Он считал себя хозяином ситуации, предпочитал им и оставаться. Вернув ладонь обратно, крепко сжал ягодицы Джеки, приподнял её и опустил на себя, заставляя задержаться в этом положении. Заглянул в потемневшие голубые глаза. Джо понятия не имел о чём думают женщины в такие моменты, и думают ли вообще. Редко об этом задумывался, но сейчас хотел бы знать, что творится в этой маленькой прелестной головке, что заставляет Джеки действовать так, а не иначе. И только усмехнулся уголком губ, понимая, что вряд ли ему это когда-то удастся.
Переступил с ноги на ногу и опустился на выступ, с которого мгновения ранее снял женщину. Ладони прошлись вверх от ягодиц, ласкающим, плавным движением. Джо пытался захватить каждый сантиметр тела, не оставив без внимания ни единого участка. Обхватил талию, большими пальцами пощекотал снизу грудь, на которую теперь имел куда более лучший обзор. Ему нравилось то, что он видел, чего касался. И он не собирался лишать себя этой возможности слишком быстро.
- Помнишь, что я говорил? – хрипло поинтересовался Морелли, прихватывая нежную кожу на шее, поднимаясь вверх. Захватил зубами, потянув вниз мочку уха, прошептав: - Слушай своё тело, – он хотел слышать звуки её желания, хотел, чтобы она забыла обо всем, через что им прошлось пройти и ещё придётся, хотя бы на десяток минут, которые они проведут настолько близко друг к другу, насколько это только возможно. Не смог отказать себе, лёгким нажатием, заставляя Джеки прогнуться, отклониться назад, чтобы иметь возможность снова коснуться ртом прекрасной груди, прикусывая чуть ощутимее, чем в прошлые разы. А, насладившись, медленно, неторопливо провёл ладонями по спине, желая коснуться той самой точки ещё раз. Он сказал, что не попросит у неё ничего, что Джеки не могла бы отдать добровольно. Но то, по каким правилам она будет это отдавать, Джо выбирал сам. Ладони снова обхватили упругие ягодицы, пальцы сжались, прежде чем Морелли приподнял женщину, опуская на себя, а потом снова и снова.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

103

Казалось, ей удалось на минуту, на несколько или на час отогнать от себя мысли, прекращая думать, чтобы больше чувствовать, но мысли всё равно упорно лезли в голову, не тесня ощущения, но сливаясь с ними одни неразделимым целым. Джеки в своём плотном горячем тумане, окружившим их с Джо в один непроницаемый кокон, внезапно и совершенно неожиданно разучилась понимать, что именно ей приятно. Это слово ни на миллиметр не вмещало в себя все накрывающие её чувственные переживания, оставаясь пустым и прозрачным, каким-то чересчур простым и лёгким, когда настоящие, взвивающиеся на её коже и в глубине её тела смерчи и вихри представлялись настолько сокрушительными. Ей было приятно когда-то давно, в закрытых наглухо сейчас воспоминаниях, было приятно от проявленной к ней заботы от малознакомого, хмурого человека, каким виделся раньше Морелли, было приятно отдохнуть, наконец, после долгого и тяжёлого перехода по горам, но вот сейчас приятно не было. Вместо воздушного ощущения удовольствия, тонкого как пергаментная бумага, Джеки омывали тяжёлые сильные волны глубокого, достающего до самого дна наслаждения. Она не знала точно, что может себе позволить и, сняв запреты, позволяла всё без ограничений, а оттого посмотрела на Джо чуть шальными глазами, во взгляде которых застыл невыразимый вопрос, даже удивление. Что ты со мной делаешь?
Мимолётное чувство неудобства прошло так же быстро, как и заставило Джеки остановиться на секунду, стоило ей только немного расслабиться и откинуться немного назад, всё ещё крепко удерживаясь за Морелли, чтобы не соскользнуть в воду. После первого сделанного навстречу шага Джо повёл её дальше сам, и ей оставалось только упиваться возможностью полагаться на него, следовать за ним, куда бы он её не потянул. В ней ожила затаённая до этого торопливость, словно вторя желанию узнать и прочувствовать как можно больше, и себе Джеки больше не доверяла, боясь слишком заспешить, хотя никто её не подгонял. От неуверенности или беспокойства она нервничала больше, может быть, в каком-то моменте двигаясь слишком резко и угловато, никак не в силах ни создать ритм, ни подхватить его, а потому без сожалений, даже с благодарностью приняла направляющие её движения Джо. Не разбиваясь об него, как потревоженная вода в источнике о камни этого природного бассейна, Джеки словно бы обволакивала Морелли со всех сторон, обхватывая не только ногами за его бёдра, но и руками, чтобы беспокойными прикосновениями ладоней впитать как можно больше. От плеч к ключицам и ниже, осматривая, лаская, немного надавливая или сжимая, а затем возвращаясь вверх и к предплечьям. Сидя на Джо сверху, это делать оказалось намного удобнее, и всё-таки её подогревало недовольное неудовлетворение от невозможности потянуться по пути следом за кончиками пальцев губами, может, поэтому Джеки стремилась прижаться к нему теснее в попытке почувствовать своей кожей его тело. Тактильные впечатления сейчас пробирались в сознание куда быстрее и понятнее, нежели сказанные слова, ловя выдохи Джо как красноречивые похвалы в собственный адрес, она не сразу поняла законченной смысл фразы, но когда всё-таки поняла, улыбнулась прямо в его губы, пусть натянутая и раскалённая уже добела струна, берущая своё начало в месте самого плотного соприкосновения их тел, не давала мыслить до конца связно.
– Моё тело сошло с ума. Наверно, как и я сама, – прошептала в ответ Джеки, оставляя каждое слово вместе со вздохом и поцелуем на его коже вдоль бьющейся на шее жилки, а потом сжимая его руку, чтобы поставить финальную точку предложения прикосновением губ к его ладони. И всё-таки послушалась Джо, как слушалась до этого самого момента. Выгнулась вперед, не испытывая стыда от своего желания подставить под ласки своё жаждущее их тело, наоборот, поддаваясь ему без всяких ограничений. Удерживаясь в таком положении, Джеки опиралась ладонями на колени Морелли, заведя свои слабые дрожащие руки чуть назад, за спину. Её удовольствие рождалось по цепочке от того, которое испытывал Джо, но на несколько мгновений прикрыв глаза, она почувствовала ещё больше, слушая своё тело. Джеки позволяла Морелли задавать движения, следовала им, подстроившись сразу же, таяла и растворялась в поднимающихся выше волнах неги, уже не томной, а искрящейся и почти взрывоопасной. Кожа становилась слишком чувствительной, как будто истончаясь с каждым движение Джо внутри её тела. Горячая вода источников плескалась вокруг, обнимая своим уходящим вверх теплом, чтобы в следующую секунду порыв осеннего ветра не сменил этот жар на прохладу, в чём Джеки внезапно открыла ещё один источник удовольствия. Чем чаще становились движения, не позволяя ей задержаться как в невесомости на волнах пронизанной блаженством расслабленности, тем острее становились эти вспышки. Оттолкнувшись от колен Джо, чтобы снова притянуть его к себе ближе, Джеки дотянулась до его губ, распробовала их форму, вкус, коснулась его языка своим. Дыхания оставалось только на долгие протяжные стоны или короткие всхлипы, но она урвала себе самый маленький кусочек воздуха, чтобы всё-таки задать свой вопрос шёпотом. – Что ты со мной делаешь, Джо?
Ответа она не ждала, вообще вряд ли осознавала, что спросила вслух, а потому уже опять не давала покоя его губам, только задрожала мелко, когда его ладонь прошлась по спине именно там, где она показывала. Грудь теснило от нарастающего в ней ощущения белого раскалённого шара, и Джеки хотелось двигаться навстречу Джо ещё плотнее, вжимаясь в него, почти впечатываясь. Что бы он с ней ни делал, она готова была позволить абсолютно всё. 
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

104

Жар растекался по телу волнами, собираясь в паху, всё сильнее пульсируя с каждым новым движением, когда Джо, помогая Джеки, опускал её на себя. Женщина вняла его призыву, отреагировав на произнесённые слова именно так, как он и хотел, позволяя наслаждаться сладкими, чувственными стонами, срывающимися с мягких, пухлых, припухших губ. Кто бы ни владел её разумом, её сердцем, здесь и сейчас её телом владел Джо, и ему важно было слышать эти будоражащие отклики, эти подтверждения её желания, в которых забывалось всё остальное. Окружающая их природа давно отошла на второй план, затерявшись в белёсых и плотных клубах пара, сквозь который лишь в нескольких местах проглядывало потемневшее небо с сияющими точками звёзд, - единственными свидетелями происходящего в источнике. Морелли не замечал ничего вокруг, полностью утеряв бдительность в части контроля за тем, что происходило вне этого кокона, в котором единственными звуками были те, что издавала женщина в его руках и, изредка, издавал он сам. Всё его внимание сосредоточилось на хрупкой фигурке, очерченной плавными, мягкими линиями, имеющей желанные и манящие округлости в нужных местах, которых хотелось касаться раз за разом, которые хотелось пробовать, умножая удовольствие, наслаждаясь каждым ощущением, когда язык касался упругой кожи, играл в незатейливую, но увлекательную игру с грудью, чья полнота и форма казались Джо прекрасными. Уютно устроив каждую из них в ложбинках между большими и указательными пальцами, приподнимал, припадая то к одной, то к другой, несильно сцеплял зубы, чуть оттягивая вперед, присасывался плотнее, втягивая в себя, и выпускал, чтобы играть уже пальцами, круговыми движениями с нажимом, наблюдая как по тонкому горлу Джеки поднимаются стоны, которые она больше не скрывает в себе, не глушит, то ли не решаясь, то ли не считая возможным выпустить на волю. Припал открытым ртом к впадинке между косточками ключицы, прижал кончик языка к нежной коже, проводя им вверх, нащупывая на изящной шее вибрирующую в быстром темпе точку пульса. Правил в этой игре было несколько, Джо не озвучивал их для женщины, но стремился продемонстрировать на деле, давая ей возможность запомнить, что такое – быть с мужчиной. С настоящим мужчиной, а не с тем жалким подобием, которое, видимо, представлял её бывший муженёк. Морелли всегда стремился быть хозяином ситуации, какой бы та ни была, выбирая не путь наименьшего сопротивления, а ровно тот, на который должен был привести его к цели, чего бы это ни стоило. А потому и в делах постельных считал себя полноправным хозяином, ведущим звеном, которое не удерживает, но направляет. Второе правило заключалось в том, что будучи с ним, женщина должна была понимать, с кем она находится, и думать исключительно о нём, если она еще способна была думать. И если до этого Джо убеждался, что Джеки, отбросив все условности и прочие мысли, сосредоточена на его действиях, то сейчас стремился к тому, чтобы сосредоточенности в ней не осталось, как не осталось и ничего другого, кроме огненного, терпкого и невыносимого жара желания, тяжестью собирающегося в месте их соединения, глушащего всё остальное на то томительное мгновение перед вспышкой удовольствия.
Он усмехнулся в ответ на слова, прервавшие сладкие стоны, которые время от времени собирал с губ Джеки своими, принимая их в себя утверждающим его силы нектаром. От упрямой, настырной, спокойной и тихой особы, сейчас не осталось и упоминания. Образ матери, тянущейся к своему чаду, спешащему к нему на помощь, отошёл в сторону, явив Джо прекрасную, поглощенную естественным и ярким желанием незнакомку, чьи глаза сияли, а тело, изгибалось, подчиняясь его рукам. Морелли чувствовал, как Джеки напрягается вокруг него. Она тянулась к нему, касаясь маленькими ладонями, то дотягиваясь до спины, то проходясь по груди и плечам, и ему нравилось ощущать эти прикосновения ответной ласки, в которых было чуть меньше напора, чем в его действиях. Они не отрезвляли, но позволяли чувствовать отдачу, всю полноту поглощенности процессом, ту самую, которой мужчина и добивался.
Отклонившись назад, Джо упёрся спиной в камень, подавая вверх бёдрами, наращивая темп, стремясь утолить жажду, высвободить из плена условностей и напряжения наслаждение. Морелли хотелось увидеть его, - наслаждение Джеки, - хотелось ощутить его в полной мере, прочувствовать, запечатлеть в памяти её образ в этот момент.
Вопрос, и Джо снова усмехнулся, нашёл губы, его произнёсшие, чтобы выдохнуть в них горячий ответ:
- Люблю твоё тело, – прежде чем вторгнуться в рот Джеки языком, крепче сжать ладони на её боках. Движения Джо становились всё быстрее, в них не осталось ни намёка на осторожность, лишь требовательное желание подарить этой женщине удовольствие, которое она запомнит, которое заставит её тело расслабиться, поможет сбросить стресс и усталость. Дыхание убыстрялось вместе с движениями бёдер, выходило толчками прямо в губы Джеки. Джо смотрел в её глаза, желая видеть их в тот момент, когда она сможет отпустить контроль полностью, когда всё нарастающее напряжение сменится пульсацией, сжимая его, заключая в естественный плен, способный завершить начатое.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+2

105

Поле зрения сузилось, не вмещая в себя ничего лишнего, ничего постороннего, оставляя Джеки полуслепой, ищущей руками и губами то, чего уже никак не выходило увидеть глазами. И при каждом настойчивом прикосновении, она запоминала ощущение кожи Джо под пальцами, а передвигая ладонь немного в сторону, тут же забывала его, потому что желание касаться никуда не исчезало. Слишком лихорадочное, острое, принадлежащее женщине куда более отзывчивой и страстной, нежели она себя считала. Задавая свой единственный вопрос, пока ещё связно, но уже в тягучем мареве накатывающего удовольствия, она спрашивала их обоих, ибо открывала себя по-новому, только на ощупь и без карты кладоискателей обнаруживая чувствительные точки, которые Джо поджигал фитилями огненных фейерверков. Её любопытство и безотчётное стремление окунуться в неизведанное привели её к самому краю бездны. Джеки не ждала и не рассчитывала, не представляла и не надеялась, ступая вперёд именно затем, чтобы узнать, как это может быть. Его узнать, себя. А сейчас не только чувствовала, но и смотрела на его ладони, скользящие по её телу и удивлялась, почему за ними не остаётся никакого следа, а потом догадывалась, что эти метки образуются где-то глубоко внутри, пока он движется в ней. Может быть, именно из-за отсутствия подготовки и ожиданий, каждый выпад вперёд и каждое её покачивание бёдрами навстречу превращались в откровение. Раз за разом до момента, когда каждый отдельный жест, мах, движение не собирались в целую длинную череду вспышек, становясь единым усиливающимся напряжением. Мгновенная вспышка открытого огня, запалившая её, становилась сильным высоким и ровным горением, сжигая для неё все пути отступления, подгоняя в точке кипения. И Джеки, действительно, начинала плавиться изнутри и снаружи, сильнее опираясь на Морелли, не доверяя собственным рукам, прикипевшим к его телу.
Горло саднило, во вскриках проявлялись низкие хриплые нотки, то ли напоминая ей о севшем ещё ночью голосе, то ли опускаясь уже сейчас, потому что она уже не могла молчать, выдыхая стоны, даже когда её рот и губы оказывались заняты. В своём узком, только что образовавшимся и готовом распасться на части мирке, сквозь желание закрыть глаза под тяжестью своих подъёмных век, Джеки видела только лицо Джо перед собой, его улыбку и складывающиеся в ответ губы, с которых слова хотелось снять, сцеловать их, предназначенные исключительно для её ушей. И них заключалось ответное удовольствие, зеркальное отражение её собственного, отчего воздух только сгущался. Тягучий и горячий, его, казалось, невозможно вдохнуть полной грудью, чтобы не задохнуться и не обжечься. Он начисто выжигал прошлое и оставлял за густой завесой дыма и пара будущее, приоткрывая его вместе с шагами самой Джеки. В её голове становилось пусто и гулко. Так, что даже вздохи звучали с эхом, и слышался отдалённый плеск воды, ибо движения стали быстрее, а Джо заполнял её всю полностью и без остатка.
Она слышала его голос, даже каким-то образом понимала смысл сказанного, и отвечала по-своему, ибо её тело остро чувствовало, что с ним делают. Джеки было настолько хорошо и настолько бездумно, настолько радостно и сладко от переполняющего наслаждения, что она отталкивала от себя и не принимала ни единого сомнения. Закрывалась от собственного удивления, ибо могла дать ему не только тело, но именно оно её сейчас выдавало и просило большего. Цепляясь за Джо, не выпуская его из объятий, чтобы самой не расплескаться ещё одной тысячей лишних брызг в источниках, она еле оторвалась от глубокого, с головой накрывающего поцелуя, своими полуслепыми глазами рассматривая губы Морелли, припухшие, наверно, точно так же, как и её собственные. От собравшегося внизу живота тугого раскалённого узла становилось почти больно, и Джеки спешила забраться дальше, сорваться вниз, разрубить этот узел достигнуть чего-то, словно бы далёкого, но становящегося всё ближе. Собственные руки показались бесполезными, она не могла уже как считанные секунды назад дрожать, находя подушечками пальцев новый изгиб или небольшой шрам на коже Джо, не могла целовать его так же, как только что, потому что теряла нить собственных движений. Вместо того чтобы гладить его хаотично, слишком нервно, Джеки обхватила шею Джо одной рукой и опустила на его бедро вторую. Пальцы на ногах поджимались. Сильная, ни с чем не сравнимая вибрация поднималась снизу, рождаясь от одного из выпадов Морелли вперёд, Джеки ощущала, как дрожит от этой волны, как воздуха остается ровно на объём лёгких. И вместе с таким сотрясением, колеблющем всё её существо до самого основания, она инстинктивно уцепилась за Джо крепче, потому что в своей беспомощной неконтролируемой дрожи едва не съехала с его коленей. Мышцы то напрягались, собирая её в один комок чистого удовольствия, то отпускали, оставляя на волне для попытки сделать глоток воздуха. Как бы Джеки ни старалась смотреть на Морелли, её глаза всё-таки закрылись. Как бы ни старалась что-то ему сказать, получались только бессвязные и малопонятные просьбы держать её, иначе рассыплется, распадётся прямо здесь, а потом не сумеет собрать себя обратно. Но всё равно не сдерживалась, пока жар из низа живота перетекал вверх по позвоночнику к рукам и до кончиков пальцев ног, пока голова отключилась совершенно. Она думала, что не дышала вовсе, но шум дыхания звучал внутри, словно она всем телом делала глубокие долгие вдохи. И в промежутке, перед таким же долгим выдохом, снова открыла глаза и посмотрела на Джо, желая, жаждая увидеть его так же, как он видел её.                       
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+2

106

Джо не врал, когда отвечал на заданный вопрос, несвязный, смазанный, содержащий не столько желание получить ответ, сколько являющийся ещё одним откликом Джеки на прикосновения, способом высказать то, что она ощущает в этот момент. Да и вообще-то с враньём он не особо ладил, не используя его даже в целях подсластить пилюлю. Любить тело женщины, изгибающейся в его руках, было несложно. Она загорелась от первого прикосновения, а остальное было лишь делом техники, выражением их общего желания, давно зреющего между ними. Лишних подтверждений, что Джеки хорошо, Морелли не требовалось, он читал это в её потемневших, наполненных чувством глазах, слышал в каждом вскрике и стоне, ощущал в каждом прикосновении лёгких, нежных рук. Это было прекрасно. Здесь и сейчас, когда движения давно набрали скорость, а предвкушение скорого наслаждение осело напряжением в паху, готовым сойти на нет, стоит лишь отпустить контроль, Джо принимал всё то, что добровольно отдавала ему Джеки, раскрывшись полностью, перестав думать, сосредоточившись на том, что чувствовала. И ему нравилось это, - каждый изгиб маленького, упругого и мягкого тела, каждый звук, который срывался с припухших, алеющих губ, собираемый глубокими поцелуями или увязающий в жарком коконе пара, окружавшего их. Нравилось чувствовать, как тело женщины откликается от каждое касание, как льнёт к нему, не смущаясь желания прочувствовать до конца, как Джеки откидывает голову, сцепляя пальцы на его плечах, как смотрит на него, рассказывая о том, к чему готовится. Лоб Морелли покрылся потом, сдерживаться становилось всё тяжелее, желание освободиться становилось практически невыносимым, на грани со сладкой, будоражащей болью. Пьянящее чувство, опаляющее. Если бы он соврал ей, если бы ни ответил ничего на заданный вопрос, так просто было бы поддаться искушению, не ждать её, позволив себе испытать наслаждение раньше и быстрее. Но Джо не мог так поступить. Не с этой временами пугливой, временами настырной нимфой, отдающейся ему с такой самоотверженностью, растворяющейся в нём, точно он дарил ей нечто, ранее не знакомое, желанное, но кажущееся недостижимым. И мужчина продолжал двигаться, сдерживаясь, сжимая в тиски воли стремящееся вырваться пламя, способное опалить их обоих. Её тело напрягалось, готовилось, с каждым новым толчком Джо чувствовал это всё сильнее, по-своему направляя Джеки, указывая ей путь только вперёд, навстречу тому, что должно было случиться. Ещё одно воспоминание, разделённое на двоих. Накрывая её рот своим, втягивая юркий язык, посасывая и прикусывая его, Морелли не останавливался ни на мгновение, двигая бёдрами. Он хотел, чтобы она почувствовала это, чтобы эта радость освобождения помогла ей расслабиться, отпустить тревоги прошедших дней. И она услышала, откликнулась сладостной, рваной вибрацией, вырывающий из горло Джо низкий и хриплый, громкий стон. Он продолжал двигаться, уговаривая себя подождать ещё мгновение, ещё чуть-чуть, продлевая удовольствие женщины, но всё-таки сорвался, не удержался на краю, отвечая на её вибрацию своей, входя глубоко и плотно, соединяя её наслаждение со своим. Это не длилось долго, Морелли прижал Джеки к себе, обнимая обеими руками, укладывая женщину себе на грудь. Пальцы невесомо отстукивали нечёткий и неровный ритм на её спине, а Джо просто смотрел на Джеки, не желая двигаться. Пытался соединить те образы, которые были ему уже знакомы, с тем, что видел сейчас, и не знал, какой из них нравится больше. Если не брать в расчёт ту настырную, выводящую его из себя дамочку, то, пожалуй, каждый из оставшихся выходил более чем приятным. Джеки открыла глаза, и Морелли позволил себе улыбку. Не ту кривоватую ухмылку, которая часто искривляла его губы в последние дни, а настоящую улыбку, пусть и не совсем уверенную. Что эта женщина сделала с ним за неполные трое суток, Джо судить не брался, но чем бы это ни было, ему это нравилось.
Жар постепенно освобождал тело, Морелли уже ощущал прохладу осеннего воздуха, обдававшую плечи, ниже опустился на выступе, стремясь глубже погрузиться в воду, которая тоже, казалось, стала холоднее. Медленно провёл ладонью по спине женщины, сначала вверх, потом вниз, помня о том молчаливым жесте, которым она вернула его руку на эту точку. Теперь они знали друг о друге немного больше, гораздо больше, чем знали ещё сутки назад, это должно было им помочь или окончательно развести в разные стороны.
- Тебе не холодно? Нужно вылезать. Поесть и ложиться спать. Вставать рано, – тихо проговорил он, поправляя выбившуюся из-под заколки прядку тёмных волос, заправил за ухо Джеки, погладил нежную кожу щеки, продолжая смотреть женщине в глаза. – Уверен, этот источник ещё не видел ничего подобного. Хотя, может статься, что я сам ещё ничего подобного не видел, – попробовал пошутить Джо, выпрямляясь и медленно приподнимая женщину с себя, чтобы устроить на коленях удобнее. Провел ладонями по хрупким плечам, пытаясь хоть как-то согреть, снова спустился на спину и ниже к пояснице. Подался вперёд, на этот раз целуя припухшие губы мягко, без напора, собирая с них языком сладкое послевкусие минувшей страсти.
- Сможешь встать или тебя отнести? – слишком много физических нагрузок. Не стоило этого делать, но пожалеть о случившемся Джо не мог. Более того, знал, что с удовольствием повторил бы весь пройденный материал ещё раз, а, может, и не раз. – Я совсем тебя вымотал. Но, может, хоть теперь поспишь нормально.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+2

107

[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/63806/163543/lord_of_the_dance_-_celtic_dream_(zaycev.net).mp3|Lord Of The Dance – Celtic Dream[/mymp3]
Ощущение волн у крутого берега, когда они поднимались слишком высоко, не хотело отпускать Джеки, да она и сама не стремилась освобождаться, не спешила и купалась в них, стараясь прижаться к Джо ближе и теснее, чтобы задержаться в таком положении хотя бы на некоторое время. Её дрожь сходила на «нет» медленно, оставляя в теле звенящую лёгкую невесомость, не пустую, наоборот, заполненную так плотно, что чувство единения с Джо добавляло и усиливало и без того невероятное удовольствие. Джеки испытывала и расслабленность, и беспомощность, пусть последняя ни секунды не напоминала беззащитность, просто ей особенно хотелось сейчас не двигаться, успокаиваться и не переставать быть важной ему даже сейчас, когда она дышали тяжело и медленно. Не падая резко с высоты пикового наслаждения, она опускалась с него плавно, пока её поддерживали руки Морелли. Для мыслей время пока ещё не пришло, оставляя ей только впечатления, впитываемые всей поверхностью тела, каждым сантиметром кожи. Долго и размеренно, с воздушной лёгкостью внутри и постепенно наливающейся тяжестью снаружи. Укладываясь на Джо и оставляя бездумную, пустую голову покоиться на его плече, Джеки следила за тем, как опускается и поднимается его грудь от дыхания и снова, в какой уже раз, слушала биение сердца, сначала быстрого, но успокаивающегося вместе с ней. А затем посмотрела на его улыбку, очень похожую на одну из уже виденных раньше, словно бы полвека тому назад под сводами пещеры. Как северное сияние. Вместе с этой улыбкой к ней начали приходить и другие воспоминания, другие мысли, как будто мир чётче проступал через пар горячих источников, хотя на самом деле уже почти стемнело.
Где-то чуть подальше в сгустившихся сумерках играл неяркими бликами не успевший погаснуть костёр, а Джеки удивлялась, как он сумел прогореть так долго. Чувство времени её обманывало, и очень хотелось, чтобы за этим обманом не пришли и другие, не вернулось ощущение той липкости на теле от всех нарушенных правил и запретов. Выслушав своё тело, Джеки теперь слушала свои мысли и разум, вместе с шёпотом воды вокруг внушающие ей вину. Большая широкая ладонь на её спине должна была лишь добавлять чувство стыда, но, напротив, отгоняла его прочь, а изменившееся положение тела, осевшего чуть ниже в воду, только открывало перед ней больше участков на коже Джо, до которых она дотягивалась только ладонями, а теперь могла коснуться губами. Разум подсказывал – времени почти не осталось, и Джеки только вздохнула глубоко, когда голос Морелли окончательно развеял окружающий туман, оставив полупрозрачный водяной пар, обычный и уже не справляющийся с подбирающимся ночным холодом. И всё-таки этих тихих минут ей хватило проникнуться удовлетворением, и своим собственным, и принадлежащим Джо, пропитаться им полностью и не растягивать искусственно. Как бы ей ни нравилось лежать вот так под защитой и в объятиях, но ледяные, едва ощутимые прикосновения ветра становились чуть более настойчивыми. 
– Я не видела точно, – стараясь попасть в тон ему, отвечала Джеки и почти зеркальным движением, отражая его ладонь, заправляющую ей волосы за ухо, она поправила немного съехавшую повязку на его голове. В этом она ему уступала, её томная разнеженная медлительность отпускала долго, сдавая свои позиции с боем, хотя Джеки не переставала на них наступать. Где-то на краю сознания, разрастаясь, как разрастается грозовая туча на горизонте, перед ней уже вставала мысль о конечности происходящего. Не только в этих источниках, а вообще, ибо расстояние до города сокращалось, а Джеки оставалась самой последней, кому бы хотелось задержаться в горах. Её цели, её чаяния, её размышления подталкивали из воды к костру и спальнику, чтобы в новый день пройти большее расстояние. Какой точной и какой острой ей показалась сейчас фраза о значимости послевкусия, и вовсе не важно, чего именно оно касалось: вина, еды или времени, проведённого с мужчиной. Вкус истирался, оставляя после себя впечатление, задерживающееся куда дольше. И вместо того, чтобы бессмысленно прикрывать ладонями грудь, испробованную, сладко истерзанную губами Джо; вместо того, чтобы размышлять, как смотреть ему в глаза и что говорить; вместо вертящегося на языке оправдания, что она никогда так раньше не поступала, Джеки ответила на его поцелуй, словно ничего естественнее сделать и не могла, так же мягко, нежно. Возможно, для него время с ней не значило ничего существенного, но она и не собиралась ничего просить. Это показалось Джеки совершенно неважным, потому что она не хотела меняться или брать, только подарить, оставляя себе на память ещё несколько поцелуев, цепочкой оставленных ею на груди Морелли, пока он говорил. Но с искушением пришлось побороться. Руки, ноги, даже голова весили неизмеримо больше обычного, и соблазн согласиться с предложением светился в её глазах бликами отгорающего на берегу костра, куда она посмотрела. Расстояние до сполохов света казалось огромным, и лишь увеличивалось, стоило Джеки представить собственное согласие. Спустив ноги вниз и нащупав ступнями камни дна, она сползла с коленей Джо, всё-таки не переставая за него держаться, потому что одной поддержки воды ей не хватало. Теперь плечи погрузились в источник полностью, кутая их шалью от несильного, но чувствительного ветерка. Она сумела бы дойти до берега, может, помогая себе и цепляясь пальцами за мох, но слишком слабой казалась себе, чтобы отказаться. Не физически, но морально.
– Моя одежда и полотенце остались с той стороны камней. Оттуда дойду сама, как оденусь. А твои вещи где? – если она споткнулась, когда стемнело ещё не до конца, пусть, скорее, поддавшись собственному возбуждению, то теперь до места своего спуска Джеки сумела бы только доплыть, стараясь не намочить волосы, а потому поддавалась соблазну предложения Джо наполовину. – И ты поспишь нормально тоже.
Она провела пальцами по его лбу, стирая водой выступившую испарину, и улыбнулась, потому что он говорил не столько об источниках, сколько о переходе, но Джеки могла бы ответить ему тем же. Я совсем тебя вымотала… Дополнительной ответственностью за неё, необходимостью постоянно следить за таким неудачливым новичком, и да… источниками.   
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

108

В его жизни было много сцен, заполненных страстью и послевкусием, в охлаждающих волнах которого остывали тела. Джо редко запоминал их, ещё реже предавал значение. Просто, до предела просто, - есть мужчина, есть женщина, остальное лишь дело природное, естественное, ограниченное только рамками морали и собственной совести. Кто-то любит звучные шлепки по упругой заднице, кто-то – стягивающее кольцо пальцев на тонкой шее; есть охочие до переодеваний и воображения себя кем-то другим, вроде Красной шапочки-нимфоманки, а заодно и зоофилки, со сладкими грёзами о меховых волчьих прелестях в своей маленькой, обряженной в чепчик миловидной головке. Джо на изыски падок не был, из раза в раз предпочитая из многообразия вариантов один и тот же – мужчина и женщина. Сюжет банальный, стандартный, продиктованный до последнего звука инстинктами, - он ведёт, она откликается. Бесстыжие наездницы с развивающимися локонами, от взгляда на воинственно выпирающий бюст которых многие готовы поливать слюнями землю; домохозяйки с недотрахом в образах хищных тигриц, желающих воплотить в жизнь всё то, на что у затраханного на работе работой муженька не хватает сил; упрямые и гордые амазонки, высматривающие в тесных помещениях заполненного зала жертву, за счёт подчинения которой можно самоутвердиться, и десятки самых разных иных вариаций на заданную тему, что Джо успел повстречать на своём жизненном пути, неизменно оставляли ощущение близкое к разочарованию. Морелли не стремился проповедовать, но спроси его, так ответ уложился бы непримечательный образец простой истины. Некоторые утверждали, что банальные рамки нагоняют скуку, на Джо скуку нагоняли претензии на небанальность в деле, где каждый вдох и жест должен был быть настоящим и для взаимного удовольствия. Просто спустить он может и без помощи окружающих, благо руки на месте. В процессе важнее всего процесс. В конечном счёте итог-то всегда один, остаются лишь мужчина и женщина, оба обнаженные до предела. Смысла скакать до этого момента с бубном, выжимая из себя старания, не связанные или слабосвязанные с сексом, он просто не видел. Но женщины давно разучились подчиняться, а мужчины – вести, получая от этого наслаждение. Не получая должного многие пустились в попытки придумать нечто иное. Насколько им это удавалось, Морелли судить не брался, для него всё по-прежнему оставалось проще простого – есть мужчина и есть женщина. Силой он никого и никогда не удерживал, но и навязывать себе иные правила не позволял. В Джеки, несмотря на всю ту упрямую настойчивость, проявленную ей в пещере, сохранилось это умение – подчиняться. Глядя на неё сейчас, едва различая её лицо в сумерках и окутывающем источники паре, ощущая нежные, теплые прикосновения, наполненные мягкостью, Джо вернулся к мысли, которая уже посещала его ранее, в тот момент, когда он только подхватил женщину, не давая упасть, - её муженек явно был остолопом, а она сама, несмотря на статус матери, - почти девочкой, не знающей на что способна. С таким он ещё не сталкивался. Хотя, возможно, просто сам избегал подобного столкновения, зная, чем оно может грозить. Выдохнул тяжело, понимая, что только что сделал, но обратного пути не было, а Морелли не был из тех, кто стряхивает с себя собственные поступки. Ему не о чём было жалеть и нечего было бояться, по крайней мере, пока.
- Что, даже порнушку никогда не смотрела? – хмыкнул мужчина, поймав маленькую ладошку, накрыл своей, прижимая к груди. – Или там журнальчики какие. Или ты всё-таки Мисс Недотрога? – не дав ей ответить, снова притянул ближе, целуя мягкие губы. Провёл по ним большим пальцем, фыркнув в ответ на жест, которым Джеки поправила повязку, - об это детали он давно бы забыл, если бы рана не пульсировала, откликнувшись на вибрации тела.
- У меня над головой, – Морелли посмотрел вверх, где на камне покоились его вещи. Он наблюдал за неё, за тем, как Джеки сползла с его колен, нетвердо опускаясь на ноги. Не пытался понять, о чём она думает, как оценивает или оценивает ли вообще произошедшее, да и сам старался не сосредотачиваться на этой теме, слишком легко было зайти не туда. Не стоило ему вообще это делать, но Джо не жалел о случившемся. Кем бы ни была эта женщина, она помогла ему справиться с тем, с чем он не мог справиться годами. Оставалось надеяться, что её слова станут пророческими, и Морелли действительно сможет поспать нормально хотя бы в эту ночь, оставив горы позади до поры до времени.
Поднявшись, Джо сделал шаг к Джеки, легко подхватывая её на руки, прижал к груди и медленно двинулся вперёд, рассекая водное пространство, огибая камни.
- А ты неплохо тут устроилась, – хмыкнул, оценив выбранное женщиной место спуска. – Только не засни прямо здесь, – высказал новое требование безопасности Морелли, ставя Джеки на ноги рядом с её вещами. – Встретимся у костра. Начнёшь засыпать, зови, – погладив округлое плечо, подмигнул её мужчина, прежде чем двинуться в обратный путь. Он соврал бы, если бы сказал, что не устал. Его тело было опустошено, но не обессилено. Морелли знал свои возможности, привык работать на износ, имея представление о моменте открытия второго дыхания и о той точке, за которую заходить нельзя ни в каком из возможных случаев, если на кону не стоит вопрос жизни и смерти. И сейчас его удовлетворение множилось, добирая плюсов за счет приятной усталости, бродящей пульсацией по телу. Вернувшись к полюбившемуся ему камню, обдал себя водой, снова привлек к этому процессу мыло, но задерживаться дольше необходимого не стал, выступив на берег минуты через три после того, как оставил Джеки приводить себя в порядок и одеваться. Обтёрся полотенцем, переступая с ноги на ногу, чувствуя выступающие на коже мурашки, торопливо натянул одежду, поправил повязку, под которой возобновился тупой отстукивающий ритм боли, отдающей в виски, и шагнул к костру, добавляя в него дров, шевеля пламя, заставляя его разгореться ярче. Поделил рис на две равные половины, ссыпав часть Джеки в крышку термоса, и опустился на камень, не торопясь приступить к еде, ожидая женщину и прислушиваясь к звукам, окружающим его. В первую очередь, конечно, его интересовали те, которые доносились с места, где одевалась женщина. Мысленно закатывал глаза, отпуская шуточки на свой счёт, и лишь усилием воли заставлял отвлекаться от них, переключая внимание на лес, шумевший от налетавшего ветра. Температура воздуха, за время пребывания путников в источнике, опустилась на несколько градусов, холодные прикосновения не заставляли прятать руки в рукава, но мягко подталкивали к этой мысли, оставалось лишь надеяться, что у него хватит возможности согреть настырную дамочку, шуршащую в некотором отдалении за камнями, если станет совсем тяжко.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

109

С некоторых пор вопрос возраста перестал занимать Джеки настолько, что она не всегда с первого раза сумела бы назвать полное количество собственных лет верно. Перестала считать, наверно, во второй половине беременности, когда о колледже уже не шло речи, а ответственности прибавилось в разы хотя бы и потому, что безответственности на тот момент хватало с излишком. Просто между вековых гор и почти ровняющихся с ними по возрасту елей Джеки неожиданно пришло в голову, насколько она молода, а в части вопросов абсолютно неопытна. После особенно сложной смены в баре или бессонной ночи, проведённой у кровати Карины, прожитые годы собирались так близко друг к другу, что их казалось больше, а вместе с этим ощущением приходило обманчивое чувство своей умудрённости жизненным опытом. Двадцать три года… Половина жизни позади. Сейчас ей было смешно вспомнить собственные мысли по этому поводу, словно она глядела через призму прошлого на неразумного ребёнка, ровесницу собственной дочери, и точно знала, что завтра или послезавтра посмотрит так на себя настоящую. И ей нравилось. На секунду, на пару минут чувствовать себя глупой, маленькой и несмышленой, может быть, именно из-за Джо, открыто смеющегося не над ней, а вместе с ней в вопросах, в которых она назвала бы себя пуританкой. Да, пуританкой, забеременевшей в восемнадцать лет, но не пожалевшей об этом ни разу с момента, когда в больнице ей в руки дали крохотный свёрток с Кариной внутри.
Наверно, она слишком привыкла к тому, что имела, не воображая ничего другого, даже в фантазиях не заходя за сложившийся уже образ близости мужчины и женщины. Встречаясь со Стивеном так долго, она не могла не привыкнуть к нему, даже радуясь возникновению некого «ритуала», их собственного. Поцелуи и прикосновения становились знакомым маршрутом, по которому они проходили с закрытыми глазами, угадывая движения друг друга, ибо те менялись редко, если менялись вообще. Уютно и тепло, словно каждый раз возвращаясь в одно и то же знакомое место. Джеки не думала о разнообразии, тем более с постоянной работой и маленьким ребёнком в одной небольшой квартирке на воображение не хватало времени, а иногда и сил, а потому её всё устраивало без внесения изменений. Стивена тоже устраивало, хотя бы и потому, что разнообразие он находил вне дома. Но и после расставания, пусть не самого красивого из всех, она продолжала мерить привычными категориями, не зная, да и вряд ли представляя себе те самые вспышки и бури, какие особенно любят описывать в дамских романах. Ровно и спокойно… Не все женщины были созданы для страсти, не все представляли собой чувственные натуры, способные охрипнуть, пока делятся с гектарами лесного массива тем, насколько им хорошо.
В первый раз увидев Морелли, она и подумать не могла о нём как об объекте желания, как не думала практически ни о ком из знакомых, исключая свои девичьи грёзы об актёрах или других знаменитых личностях. Но его силу она заметила сразу, и её потянуло на эту силу как магнитом. Сила не выражалась внешне, пусть смотреть на Морелли большей части населения приходилось снизу вверх, скорее, дело крылось во впечатлении, в смутном ощущении возможной угрозы, которое он производил. Джеки совершенно ничего не могла с собой поделать, рассматривая его теперь без какого-либо стеснения, пробегая пальцами по массивным грудным мышцам или обнимая его за шею. Ей влекло мотыльком к исходящей от него уверенности в своих действиях и решениях. Рядом с ним и сейчас, и раньше, она чувствовала себя в первую очередь женщиной, а это ощущение становилось новым, понятным не сразу, однако приведшем с первому шагу из-за камней. Джеки не отказывалась от живущей в ней нежности и мягкости, но к ним прибавлялись и нетерпение, и жажда и, в некоторой степени, жадность. Привыкнув к тёплым и приятным впечатлениям, когда они оставались именно таковыми, Джеки не подозревала в себе способности испытать что-то другое или дать что-то другое ему. И упивалась одним лишь фактом желания Морелли дотронуться до неё сейчас или лишний раз поцеловать, а заодно не могла не улыбнуться шуткам, раньше способным показаться скабрезными и неуместными. Не потому, что поменяла к ним отношение, а потому что говорил это с подкупающей простотой, деля поровну между ними двоими.
– Мисс Недотрога – это именно обо мне, действительно, – она не смущалась и не стыдила себя, хотя бы сейчас продлевая странное, но нравящееся ей состояние, когда до утра с его светом и возможными сожалениями ещё очень далеко, и можно в опровержение собственных слов проводить ладонью по его груди, к которой Джо прижал её руку. Можно отзываться на поцелуи и совершенно не узнавать себя, ибо раньше такого поведения за собой не замечала. Её разум твердил одно, но её чувства и чувственность тянулись к силе Морелли как к свету, отчего вся его энергия передавалась ей тоже, заставляя распускаться цветком. Такая естественность, когда он подхватывал её на руки и позволял обхватить его за шею и только высматривать в темноте направление по источникам между камнями, никак не походила на ровно горящее спокойствие, потому что внутри продолжали подниматься маленькие гейзеры искристого удовольствия, похожие на пузырьки в шампанском. Ничего похожего не случалось с ней, никогда не происходило, и каждый следующий шаг или слово касались мягко или резко всей её натуры. Наверно, вместо «я никогда так раньше не делала» следовало сказать «я себя не узнаю», потому что эта фраза получалась куда ближе к истине.
– Слишком холодно, чтобы заснуть, – выдохнула она вместе с паром и погрузилась в горячую воду до самой шеи, оставляя ночному воздуху кусать только кончики её ушей и носа. И ещё несколько секунд посмотрела, как рельефно перекатываются мышцы на спине Джо, пока он идёт обратно к собственным вещам. Прижав ладони к своим полыхающим щекам, Джеки поспешила разложить свою одежду так, чтобы удобнее и быстрее надеть её, как только выберется из воды и оботрётся полотенцем. Без Морелли наедине с самой собой поступки и поведение представлялись в новом, уже не таком радужном свете, но для неё это не было неожиданностью. Проводя намыленными ладонями по плечам и груди, Джеки то и дело оборачивалась к камням, за которыми остался Джо, и думала, верно ли она поступила. Ответа на этот вопрос не было. Если бы она умела относиться к близости с ним проще, оставив в источниках то, что положено в них оставить, ей стало бы куда легче, но Джеки так не умела. Собравшись с духом и вынырнув на поверхность, чтобы забраться по камням на берег и с молниеносной скоростью нацепить на себя бельё, футболку, джинсы, две кофты и обувь, она так ничего не придумала и не решила, но и сожалений не почувствовала, стоило только вспомнить, на секунду воскресить в памяти проведённое в источниках время.   
Практически пробежав до костра, первым делом она ухватила своё пальто и полностью в него укуталась. К ночи одной флиски перестало хватать, хотя холодное пальто тоже греть начало не сразу. Пройдясь несколько раз по волосам расчёской, Джеки убрала заколку в карман и надела шапку, а только потом подхватила предназначенную для неё порцию риса.
– Он стал будто лучше на вкус, тебе не кажется? – улыбнулась она после первого подцепленного комочка пресной рисовой каши. Аппетит проснулся зверский, рис не успел до конца остыть, а все оставленные на вечер силы подходили к концу, отчего Джеки чувствовала, как наливаются тяжестью её веки с каждой съеденной горсткой каши. Из-за навалившейся усталости ей куда проще удавалось делать вид, словно ничего не произошло и не изменилось. Куда больше, чем разбираться в себе или в них обоих, ей сейчас хотелось просто поспать.               
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

110

Тишина. Не та, внешняя, плотным одеялом укутывающая пространство вокруг костра, свет которого не был способен разогнать темноту ночи, рядом с источниками соединяющуюся с туманной дымкой пара, а внутренняя, спокойная, не хранящая в себе недовольства злости, не укрывающая ворочающееся тело ярости. Эта тишина, как повязка, пропитанная исцеляющей мазью, наложенная поверх раны, появилась ещё утром, когда Джо вышел из пещеры, окунаясь в морозную свежесть, вдыхая чистый, горный воздух полной грудью, встречая яркие солнечные лучи, разогнавшие кучевые, снежные облака. Тогда её присутствие было лёгким и чуждым, вызывающим страх, заставляющим искать причины столь резких и неожиданных перемен, для которых, на первый взгляд, не было достаточных оснований. Сейчас, сидя у костра, пока ждал Джеки, не притрагиваясь к сытному, но пресному ужину, Джо ощущал её иначе, более полно, звучно. Тишина отдавалась в каждой клетке его тела, наполняя умиротворением, и сквозь неё не могли пробиться ни страх, ни волнение, ни гнев. Мягкие, невидимые руки словно обнимали его плечи, прикрывая спину, вызывая чувство непробиваемого спокойствия, уверенности, которой раньше не было. Морелли вдыхал ароматы леса, смешанные с запахами костра и водоёма, и получал от этого удовольствие, которое принимал без злобы, не отказывая себе в праве наслаждаться не просто природой, но жизнью. Он снова мысленно вернулся к прошедшей ночи, оставленной в той маленькой нише в горах, к жару лихорадки, струящемуся по телу, путающему мысли, вызывающему воспоминаний, все, как одно, связанные с этими местами. Никаких деталей, никаких признаков стороннего присутствия, ни боли, ни сожаления, только ощущение, словно его грехи отпущены, и нет их больше, ни рядом с ним, ни внутри. Единственное, что он помнил в этой то разрастающейся, то угасающей агонии жара, лишь колебания бреда, волнующимися дымными образами на самой грани сознания, мягкие женские руки, ласкающие, прикасающиеся, да тихий голос, что-то говоривший ему, рассказывающий, но существующий лишь звуком, не делимым на отдельные слова, не говоря уже о фразах. Его вина, та что мучила десятилетие, била под дых в самые тяжёлые ночи, грузом ответственности маячила за плечами, придавливая к земле, та, что требовала искупления, достичь которого можно было лишь отдав долг собственной жизнью, истаяла, стёрлась, и казалось, словно осталась на мягких подушечках маленьких пальцев, что скользили по лицу, собирая её вместе с каплями пота. Ограничители, тревожные знаки, выставленные на подходах к этой области сознания Джо, потеряли силу. Его мир пошатнулся, стряхнул пыль и копоть пожарищ, сжёгших дотла всё, что когда-то имело значение, и стал более пригодным для жилья, а вместе с тем, и более беззащитным. Часовые по привычке ещё были расставлены по периметру, охраняя границы, но отвлекались на солнце, впервые за долгое время, поднявшееся над этим миром. Возможно, Джеки была и не при чём, но её образ уже был впаян в эти изменения, и не связывать её появление с происходящим, Джо не мог. Вздохнул тяжело, отодвигая в сторону мысли о Барри. Потеря пилота стала ещё одной вехой на пути к этой тишине. И Морелли всегда будет помнить его, как одного из тех, кого не смог спасти, но кто был рядом, чтобы помочь спастись ему самому.
Шуршание со стороны камней стало громче, а потом и вовсе переросло в шаги. Джо перевёл взгляд, всё это время прикованный к костру, и посмотрел на Джеки, медленно движущуюся в его сторону. Он уже знал о ней несоизмеримо много, а вместе с тем – ничего. Но этого не было мало, этого было достаточно, чтобы больше не иметь возможности смотреть на неё, просто как на дамочку из бара, нацепившую красный свитер и притулившуюся на стуле возле него. Морелли моргнул, отодвигаясь в сторону, освобождая для женщины место. Вздохнул, придвигая ближе свою порцию риса и начиная выхватывать пальцами тёплые, рассыпающиеся горстки, отправляя их в рот.
- Голод, – криво усмехнувшись, ответил Джо в перерывах между заглатыванием риса. Ему, по большому счёту, было всё равно, что есть, главное, чтобы съедобное. Особой прихотливостью в части пищевых привычек он не обладал, но знал, как сильно меняются ощущения от одного и того же продукта под влиянием времени и голода. Но от белка вместо углеводов, мужчина бы не отказался. Вернувшаяся после водных процедур пульсация в ране на затылке, разрасталась, боль тянула щупальца к вискам, обещая в скором времени сковать голову стальным обручем. Усталость вибрировала в мышцах, заполняя их тяжестью, а Джо продолжал методично поглощать рис, старательно отдвигая ощущения собственного тела. Не время было погружаться в них. Раз что-то болит, значит, оно есть. Если бы, каждый раз чувствуя боль, он сдавался и позволял себе признать неспособность двигаться дальше, то никогда бы не продвинулся дальше больничного коридора. Морелли не привык сдаваться, и сейчас точно было не время начинать.
Выскоблив остатки риса, Джо перегнулся через берег, зачерпнув в ёмкость воды из источников, прополоскал и разлил воду вокруг костра.
- Завтра будет переход через реку. Нам надо спуститься ниже, там есть брод. А потом снова вверх. Но на той стороне есть сторожка, там и заночуем, – он не знал, насколько Джеки нужно знать о том, как именно им предстоит двигаться, но считал необходимым раз за разом посвящать её в это. Никто не знает, что ждёт их завтра, так она хоть будет понимать, что делать, если вдруг он не сможет идти дальше. Поднявшись, Джо дошёл до заготовленной лежанки, решив, что проще будет женщине залезть в спальник после него, нежели наоборот. Присев, стянул ботинки и заполз внутрь, ожидая её.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

Отредактировано Zero Z. Black (18.06.2016 15:30:56)

+2

111

На долю мгновения Джеки показалось, что она уже спит, то ли задремав на несколько секунд, так и не донеся вилку до рта, то ли провалившись окончательно. Ощущение разрасталось, отвоёвывая себе всё новые пространства и превращаясь из мгновения едва ли не в навязчивую идею. Наверно, так разрастается усталость, когда телу дают долгожданный отдых. Пока оно двигается, можно идти вперёд, преодолевая себя, из-за физических нагрузок испытывая боль и тошноту, но всё ещё переставляя ноги в надежде добраться до привала, а не упасть посередине пути. Стоило Джеки опуститься рядом с костром и попробовать утолить голод, временно отодвинутый на задний план голодом другим, но берущий своё, и её мышцы и кости начинали плавиться вовсе не от удовольствия, а от мысли, что одно неверное движение способно их сломать. День, проведённый на ногах в бесконечном продвижении через горы вниз без особой поклажи, но с грузом собственного дилетантства; бесконечное солнце, умножающее свой свет от каждой снежинки расстилающегося перед ними белого покрывала, и бьющее прямо в глаза; воздух, холодный и свежий, тягучий, такой, которым не удавалось надышаться, сколько бы вдохов через свой шарф она ни делала; и ход вперёд, длящийся часами – всё это казалось реальностью, оставившей после себя лишнюю тяжесть на каждом сантиметре её тела. Но источники становились будто бы сном, сморившем её, как только Джо разбил лагерь. Это не могло быть правдой, потому что Джеки не представляла, как сумеет подняться с места в попытке дотянуться около метра до расстеленного спальника, и поднимала каждый раз свою вилку с превеликим трудом, но не желая останавливаться, пока в крышке не закончится рис.
Давным-давно, века назад, когда у Карины резались зубки, а Стивен всё ещё пытался учиться в колледже, Джеки уже помнила нечто отдалённо похожее. Даже после одной бессонной ночи, проведённой с малышкой на руках, она уже чувствовала себя полностью разбитой. Мышцы предплечий ныли неимоверно, а именно этот день, как назло, в баре был приёмным. Ящики с бутылками чередовались коробками с замороженными полуфабрикатами, которые ей не требовалось разгружать, но тащить до кладовой и большого холодильной камеры приходилось самой. Джеки даже не пробовала их поднимать, просто волочила по полу одну за другой, пока они внезапно не закончились. В конце рабочего дня ей неимоверно хотелось плакать как в детстве, когда весомой причиной для слёз всегда оставалась усталость. Сейчас, сидя у костра и рассматривая его сполохи невидящим слепым взглядом, плакать ей не хотелось совершенно, оттого ещё нереальнее становилась окружающая действительность. Могла ли она забыться на какое-то время, представив себе купание, закончившееся в объятиях Морелли? И от физического, и от нервного истощения заснуть и не вспомнить об этом?
Вокруг уже давно клубилась ночь, оставляя им двоим только круг света от костра. Вчерашний день вспоминался трагическим на грани истерики, но слишком и слишком простым, ибо идти так долго не пришлось. Усталость тела преломляла мысли странным образом, потому что сегодня они с Джо только шли и шли. Шли так долго, что какое-то время на отдыхе держались по инерции. Джеки подняла взгляд от еды на Морелли и слегка подалась вперед, разглядывая его ближе. Ткань его куртки то и дело натягивалась на рукавах, когда мышцы напрягались, грудь мерно вздымалась от каждого видимого ей вдоха. Он смотрел сейчас не на неё, но она помнила, как он может смотреть, как выглядит без куртки и без всего остального, каким становится его голос, его руки. Сонное оцепенение не отпускало её ещё и потому, что ничего не изменилось… Джеки и не ждала, но они сидели у костра с котелком риса, как сидели вчера вечером или сегодня утром. Может быть, если бы ей чуть дольше удалось удерживать в себе набранные с лихвой впечатления, она почувствовала бы разницу, но лёгкий и вместе с тем приятный дискомфорт между бёдрами совершенно терялся на фоне других болезненных ощущений от длительного перехода.
– Да, голод, – выдохнула она, вторя голосу Морелли, не улыбаясь ему из-за отсутствия на это сил, но чувствуя эту улыбку внутри себя. Как бы там ни было, пусть ничего не поменялось и не поменяется потом в сложившихся обстоятельствах, она прибавила источники к прошедшему дню как обращаются к светлому и яркому впечатлению, чтобы добавить немного тепла в окружающий холод. Скорее всего, завтра к вечеру её с головой накроют всё те же чувства, тот же самый ступор, ибо за несколько дней организм не подготавливается к таким нагрузкам, а лишь еле выдерживает их. Но это случится только завтра.
Отложив в сторону пустую крышку от термоса, Джеки посмотрела на едва-едва поблескивающую впереди воду источников. Поход до них, чтобы вымыть посуду, оставался за пределами её возможностей, хотя медленно она всё-таки могла бы до них дойти. Где-то далеко впереди, через расстелившийся вместо гор лес, лежала дорога к сторожке, первому зданию за много десятков километров вокруг, но перед ней следовало пройти через реку. Слово «брод» почти ничего не говорило Джеки, по крайней мере, она очень надеялась, что не придётся идти по пояс в ледяной воде, поднимая на вытянутых руках вещи, дабы не намочить их.
– Скажи, что там есть мост или поваленное дерево. Если хочешь, соври, что они там есть, – устало проговорила Джеки и оставила свои мысли добраться до источников ещё раз. Слив остатки воды из котелка, она наскоро прополоскала чашку и решила вымыть её утром, а пока полезла в рюкзак Джо за второй парой носков. В отличие от стен оставшейся наверху пещеры, стволы окружающих деревьев никак не задерживали ветер, а жар костра уходил наверх и в стороны, оставляя на их долю лишь небольшую свою часть. Без пальто холод пробирался под одежду почти мгновенно, поэтому Джеки наскоро постелила его сверху одеял на спальник и залезла внутрь достаточно быстро. Прижавшись к боку Джо, она замерла на пару минут, вытянувшись и выпрямив ноги, стараясь расслабиться, пока не замёрзла, и не пришлось сворачиваться калачиком, сохраняя тепло. Естественно, как не могла сделать вчера, она приобняла Морелли, достав ладонью до его противоположного плеча и почти полностью вытянув для этого руку. Свою шапку Джеки оставила вместо подушки, снова накинув на голову шарф, однако из самого спальника старалась не высовываться, отогревая его внутри своим дыханием, пока не закончится воздух. Она слишком устала, чтобы думать о тех вещах, которые надо было сделать, а она не сделала, только провела ладонью по щеке и лбу Джо, напоминая себе завтра непременно поменять повязку.       
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+2

112

Врать Морелли не стал, предпочёл промолчать. Мостов в этих местах не было, да и строить их было некому. Те, кто заходил так далеко от населенных пунктов, по умолчанию были готовы к переправам собственными силами. Гадать, что же Джеки себе представила под словом «брод», он тоже не стал, больше потому, что подразумевал под этим конкретную цель, воспоминания о которой нехотя выуживал из памяти, хотя за десятилетие всё могло и изменится. Но, если им повезёт, то единственной проблемой в этой части перехода останутся ботинки спутницы, мало приспособленные к хождению по воде, пусть и достающей не выше щиколотки. С другой стороны, ничего не разрешимого в этом не было. Если ему не хватит сил перенести и Джеки, и рюкзак, то всегда можно сходить дважды. Больше Джо беспокоил крест. Он не был уверен, что готов его увидеть, признать наличие этого памятника, сколоченного по инициативе даже не местных жителей, а той группы спасателей, что остались целы. Ещё пару дней назад Морелли и думать не мог о нём, не подпуская к себе и близко мысли о возможном и неотвратимом столкновении с реальностью. Он причислял себя к тем, в память о ком было воздвигнуто это напоминание, но, вместе с тем, и считал себя недостойным этого. Смерть в его сознании давно превратилась в благо, может, даже в повод для гордости. Не смерть тех, чьи тела, не жизни, были извлечены из-под тощи снега во время расчистки, но свою собственную. Ему гордиться было не чем. Он остался жив, но потерял всю свою жизнь, и так и не пожелал восстановить, едва ли ни ежедневно задаваясь простым, а вместе с тем бессмысленным вопросом: «Зачем?». Тогда ответ на него был лаконичен, выстрадан годами одиночества, в клетку с которым Морелли шагнул добровольно, не просто закрыв, запаяв, как ему казалось, дверь. Но, что бы ни произошло прошлой ночью, сейчас он относился к этому иначе. Сомнения, первые ростки неуверенности, они взошли там, где Джо привык видеть лишь выжженную пожарищем уверенности и сожалений землю. Что делать с этими новшествами, вторгшимися на привычную территорию без спроса и предупреждения, мужчина не знал.
Джеки не потребовалось много времени, чтобы угнездиться в спальнике. Джо принял её в свои объятия, подтягивая ближе, себе на грудь, позволяя маленькой ладошке скользнуть по лицу, ласковым и нежным прикосновением. И уже в какой раз спросил сам себя, кто эта женщина. Но так и дал ответа. Перехватил её руку, прижал к груди, накрыв ладонью, и закрыл глаза, позволяя телу расслабиться. Но даже во сне Джо чувствовал присутствие Джеки. Он изучал её тело, проверяя на гибкость, лаская складочки, водя пальцами по изгибам. Чувствовал жар нежной кожи. Её, чуть прикрытые ресницами глаза, стали совсем тёмными, почти как разметавшиеся, намокшие у корней волосы. В хрипловатых стонах, не вырывающихся дальше очерченного пространства, слышалась сладкая, тягучая мольба желания, ширящегося, подходящего к самому краю. А он всё удерживал её, отступая. Всё не мог насладиться.
С тихим выдохом Джо открыл глаза. Некоторое время смотрел в ещё серое небо, только начавшее светлеть. Несмотря на царившую вокруг предрассветную и морозную торжественность, Морелли было жарко. На лбу выступила испарина. От напряжения, тяжестью скопившегося в паху, жар распространялся по всему телу. Джо повернул голову, разглядев лишь тёмную макушку женщины, явно не испытывающей проблем, схожих с его. Дернул уголком губ и снова перевёл взгляд на небо. Вряд ли она сможет идти дальше, если он продолжит размышления в том же духе. Желание струилось по венам, требуя обратить на него внимание, дать выход, забыв обо всех «за» и «против». Морелли снова тихо и тяжело выдохнул, заставляя себя отвлекаться, вызывая перед мысленным взором снежную волную, катящуюся с горы, набирающую скорость не по минутам, по секундам. Это охлаждало, помогало найти контроль, отзываясь болью глубоко внутри, спасительной, опускающей на землю, возвращающей к целями и делам первостепенной важности. Отодвинувшись от Джеки насколько позволял спальник, Морелли постаралась по возможности осторожно вылезти из тканевого кокона. Присел на корточки рядом с женщиной, протянул руку, погладив тёмную макушку:
- Ещё слишком рано. Спи, – прошептал на случай, если потревожил её. Поправил одеяла и пальто, лучше укрывая маленькую фигурку. Натянув ботинки, дошёл до оставленного погасшим костром чёрного круга. Риса, чтобы разогреть, у них не осталось, единственная надежда на завтрак могла быть поймана в силки, которые Морелли и отправился проверять после того, как снова развёл огонь, подвесив на выстроенной из веток треноге, котелок с водой. Проверил наличие ножа в кармане, бросил взгляд на Джеки, и отправился в лес тем же путём, который выбрал вчера.
Первые силки оказались пусты, вокруг них никаких следов не обнаружилось. Прежде чем двинуться дальше, Морелли разобрал ловушку, не оставляя после себя препятствий для местного зверья. Методичные, точные движения. Джо вдыхал холодный воздух, мерно выпуская его. Прислушивался к окружающей действительности. В это время года лес просыпался медленно, неохотно выпуская зверьё из нор. Мир готовился к зиме. Шорохов и скрипов почти не было, лишь шуршание ветра в иглах сосен. Держа за уши тушку зайца, прокладывая себе путь к последним силкам, Джо думал о том отрезке пути, который осталось проделать, рассчитывая время, деля на промежутки привалов и движения. Если придерживаться плана, то к вечеру они достигнут сторожки. Ещё одна тушка запуталась в силках, Джо разъединил ветки, освобождая маленькую ушастую голову, и двинулся в обратный путь. Пойманного было не так много, но достаточно, чтобы притупить голод и дать сил.
Вернувшись к месту стоянки, опустился на камни рядом с источниками. Очертил ножом круг на земле, прокопав ямку. Вымыл руки, плеснул водой в лицо, обтер лезвие, обточил о камень, снова вымыл. Стянув куртку, закатал рукава свитера, прежде чем начать разделывать зайцев. Занятие это всегда было малоприятным, но и с ним Джо не раз сталкивался. Не желая сосредотачиваться на том, что делает, искал тему, о которой стоило подумать. И этой темой оказался Уилл. Морелли так и не знал, куда влез друг, что его положение оказалось критичным. Что бы это ни было, оно очень удачно совпало с крушением самолёта, оттягивающим попадание Джо в город. Искать во всём подвох мужчина не был научен, но поверить, что Барри взлетел, осознавая, что в его ласточке есть неисправность, не мог. О щепетильности пилота, его любви к своему самолёту, можно было легенды складывать, баллады там о любви писать. А потому не мог старик не проверить всё детально, прежде чем подняться в воздух. Скинув в выкопанную ямку внутренности и головы, Джо начал избавляться от шкурок. Чем больше размышлял, тем мрачнее становился. Конечно, никогда нельзя списывать со счетов внезапность. Но уж слишком всё накладывалось одно на другое. Зачем кому-то избавляться от Барри? Или всё дело было в пассажире, которого он вёз? Так и не найдя ответа, Джо избавился от шкур, ногой задвинул землю обратно, засыпая ямку. Промыл в источнике освежеванные тушки, прежде чем найти для них подходящие палки, на которые и нанизал, подвесив над костром. Снял котелок, заглянул в термос, добавив в заготовленный чай кипятка, и вздохнул, устраиваясь удобнее в ожидании, когда завтрак будет готов.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

113

Вчера вечером ей так и не хватило сил, чтобы вспомнить о тёплых и мягких штанах в пару к флиске, а сон сморил раньше, чем Джеки вообще сумела заметить разницу, сворачиваясь удобнее в своих джинсах, к утру немного сбившихся вниз, а оттого врезавшихся в бёдра. Её вообще на многое не хватило вчера, поэтому утро прорывалось сквозь сомкнутые ресницы с боем, отгоняя накрепко засевшую в каждой мышце усталость. Всерьёз занимаясь спортом только в школе, а после неё сталкиваясь с неравномерными физическими нагрузками на работе, Джеки хорошо помнила: насколько бы тяжело не было в первый день, во второй и третий всё станет значительно хуже. Её сон мало походил на расслабленный и умиротворённый отдых, пусть чистый и свежий воздух избавлял от головной боли и неприятного осадка во рту. В противовес прошлой ночи, когда кошмар осознания происходящего сковывал по рукам и ногам, не давая пошевелиться, сегодняшняя становилась длительной и необходимой передышкой, подготавливающей организм к следующему переходу, как не могла подготовить себя она сама увещеваниями и уговорами в необходимости продвижения вперёд. Видения и тени её больше не беспокоили, пусть без каменных стен пещеры визит настоящих хозяев леса становился куда более реальным, ведь их с Джо не защищал даже костёр, становясь стражем между выходом и ними. И всё-таки Джеки провалилась в сон едва ли не мгновенно, почувствовав, как обволакивает тело тепло внутри спальника, позволяя не подтягивать колени к животу в стараниях согреться. От тяжёлого у земли и влажного от источников воздуха ей, наоборот, казалось, что становится невыносимо душно. Ступни едва касались коленей Морелли, ибо Джеки подбиралась чуть повыше, оставаясь под преградой из полы своего пальто и обмотанного платком шарфа, но всё равно не замерзая. Если что-то смутное и тёмное преследовало её во сне, не позволяя обернуться и посмотреть, ибо от страха сводило шею, то она ничего об этом не помнила, прижимаясь ближе к Джо, тело которого согревало её тело, а он сам отогревал её душу. Его стойкость и сила чувствовались сейчас ничуть не меньше, чем в состоянии бодрствования, стоило только чуть сжать пальцы, вдавливая их в свитер на его груди. А сильный жар больше не заставлял каждые пару минут просыпаться из полудрёмы, чтобы собрать в салфетку ещё немного снега. Где-то глубоко в подсознании, так далеко, что воспоминаниям туда не добраться, Джеки знала, насколько ей нужен этот отдых, и отключалась от всех придуманных собой же раздражителей, мешающих в первую ночь. Она уже могла их считать, складировать в копилку собственной памяти, различая по ним своё внутреннее состояние от полной неожиданности, растерянности и страха после крушения самолёта, до глубокого и непрерывного сна перед ещё одним долгим и трудным переходом. Джеки не запомнила, ответил ли ей Джо о мосте через брод, но даже если и ответил, этого она не запомнила бы тоже.   
К утру пальцы на ногах начали подмерзать, и ноги пришлось подтянуть повыше в спальнике, ставшем слишком просторным для неё одной. Не открывая глаз, Джеки провела ладонью рядом с собой и глубоко выдохнула, сворачиваясь калачиком и пряча руки у себя на груди, потому что подживающая ссадина на животе не давала обхватить колени. Волноваться было не о чем, может, оттого она даже не проснулась, пользуясь последними мгновениями, когда тело пребывало в относительно расслабленном состоянии, а холод ещё не пробрался внутрь спальника. Но лёгкие касания утра уже подталкивали её наружу к пониманию, что скоро снова придётся идти и идти вперёд, не под гору уже, а, наоборот, взбираясь наверх. Воды лежащей впереди реки уже представлялись вздымающимися бушующими ледяными волнами, оставляющими только узкую полоску брода, где уровень опускался по колено или по пояс. Сквозь эти полусны, полукартины, созданные исключительно воображением, словно издёвкой, пробивался горячий и аппетитный запах еды.
– Джо… – хрипло позвала она и облизнула пересохшие губы. Веки не поднимались сразу, поэтому Джеки сначала выбралась из спальника и полной грудью несколько раз вдохнула свежий холодный воздух, снимающий сонливость лучше, чем это сделала бы она сама. – Мне кажется, что пахнет жареным мясом.
Раскрыв глаза и поводив плечами, как будто освобождаясь из тёплого плена отдыха, не самого удобного, но приятного всё равно, она встретилась взглядом с Морелли и почувствовала, как жар заливает шею и грудь, отзывается на каждом участке кожи, до которого вчера дотянулись его руки и губы. И лишь потом, спустя долгую секунду, она перевела взгляд на костёр с маленькими тушками на вертелах. Желудок сжался, а рот мгновенно наполнился слюной. Джеки отдавала должное рису, без которого они еле-еле могли бы протянуть до этого момента, но остались бы почти полностью обессиленными, однако перед запеченным мясом устоять не могла и только вздохнула протяжно и довольно. Выбравшись из спальника окончательно, Джеки натянула ботинки, оставив вторые носки на ногах, прихватила свою сумку и скрылась за камнем у источника, предупредив Джо, что постарается побыстрее. Волосы в отсутствие ухода окончательно сбились, поэтому она зачесала их в хвост, заколов своей заколкой, удачно не потерянной где-то на берегу. Утренняя свежесть без пальто окончательно открыла глаза, но Джеки всё равно стянула флиску и закатала рукава свитера, чтобы умыться тёплой водой. Кожу на лице стянуло, а тыльная сторона ладоней ещё вчера начала шелушиться из-за отсутствия перчаток, поэтому пришлось потратить ещё немного крема и на то, и на другое. Она не старалась выглядеть лучше, но всё равно хотела этого чисто инстинктивно, то и дело оглядываясь назад на сидящего около костра Морелли.
– Доброго утра, – вернувшись обратно, она присела рядом и сложила вдвое свой шарф, чтобы использовать его при переходе. В шапке становилось слишком жарко, и она боялась к вечеру окончательно выбиться из сил, особенно если ветер доберётся до намокших от пота волос. Аптечка и так за последние дни сильно оскудела, а сейчас вдобавок ко всему Джеки отмечала, насколько мало осталось бинта, которого не хватит на новую нормальную повязку. – Джо, в сторожке есть аптечка? Бинта почти не осталось, не хватит на повязку. Если только салфетку с мазью не заклеить пластырем.
Осмотрев запасы ещё раз, она посмотрела на Морелли. Если его ссадины на руках она оставила в покое, больше не навязывая свою помощь, то оставлять ту же самую повязку на вторые сутки не намеревалась точно. Слишком много они уже потеряли, и в некоторых вещах Джеки могла быть куда упрямее его самого.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

114

Аромат мяса пробуждал, притягивал, заставляя желудок урчать. Джо время от времени поворачивал палки, используемые в качестве вертелов, следя за тем, чтобы нанизанные на них тушки пропекались равномерно. Жир капал в костёр, заставляя пламя волноваться, то подпрыгивая выше, то оседая. Мерная, почти монотонная работа, сводившаяся в основном только к наблюдению за приготовлением пищи. Ещё одно воспоминание, казалось бы, оставленное в далёком прошлом, забытое, заколоченное досками крест-накрест. Сидеть у огня, поворачивать импровизированный вертел, слушать тишину леса. Не хватало только тяжёлого дыхания, большой косматой головы, карих глаза, с преданностью глядящих не на хозяина, на напарника и друга. И в какой-то момент Джо даже показалось, что он слышит тихое собачье урчание, краем глаза улавливает движение пушистого силуэта. Закрыл глаза, чтобы снова открыть их, с полным пониманием того, что, кажется, у него едет крыша. О Прохвосте Морелли вспоминал ещё реже, чем о погибших людях. Пёс был продолжением его самого, ещё одной частью тела. И его отсутствие ощущалось так же остро, как если бы Джо отрезали руку. Он привык полагаться не только на свои инстинкты, но и на инстинкты животного, на нюх и скорость, на тепло мягкой шкуры, в которую можно было запустить пальцы, отогревая. Прохвост отдал свою жизнь, чтобы Морелли мог двигаться дальше. Он остался там, в снежной ловушке, где холод и металлический запах крови смешались, став единым целым. Не делился теплом, а отдал его полностью человеку, которого выбрал сам. Спасатели, каждый из тех, кто имел в напарниках пса, знали, эта связь нерушима, невозможно просто откреститься от неё, как невозможно и передать собаку другому. Изначально Джо лишь посмеивался над этими предрассудками, называя их бабушкиными сказками, как привык не воспринимать всерьёз все те суеверия, которыми был напичкан каждый спасатель, которые впоследствии перенял и он сам. Но когда в его жизни появился Прохвост всё изменилось. Неуклюжий меховой комок знал, как втереться в доверие, не зря обзавёлся именно такой кличкой, а Морелли и сам не понял, как вышло так, что у него появился «хвост». Вместе они прошли много, не раз вытягивали, не раз спасали. И, когда встал выбор между жизнью человека и жизнью пса, животное сделало выбор самостоятельно, ослушавшись команды. Глядя на жарящиеся тушки зайцев, Джо думал о том, а действительно ли он мог бы помешать Прохвосту сделать то, что он совершил? Когда-то ему казалось, что не просто мог, а должен был. Но сейчас, глядя на всё это не через призму боли или злости, нехотя, но понимал, что от него в тот момент ничего не зависело. Пёс знал, что делает. Всегда знал.
От размышлений Джо отвлёк сонный голос Джеки. Мужчина перевёл взгляд на показавшуюся из-под пальто мордашку, и дёрнул уголком губ в ответ на сказанное. Подтверждать и так очевидное не стал. Мясом действительно пахло, и совсем скоро у них обоих появится возможность его испробовать. Пока женщина выбиралась из тёплого кокона их спального места, пока шла умываться, он наблюдал за ней краем глаза, и это помогало не возвращаться в мыслях к тем воспоминаниям, что всё ближе подбирались с каждым новым шагом по той дороге, по которой Морелли вёл Джеки в сторону города.
Он снова кивнул в ответ на пожелание доброго утра, не видя смысла углубляться в игру слов. Мог бы поспорить с утверждением, но и этого делать не стал, продолжая сохранять молчание и сосредоточенно выполнять свою работу по приготовлению завтрака. Но следующую фразу оставить без ответа не смог, хотя бы потому, что она была вопросом.
- Не надо ничего заклеивать, – кашлянув, ответил Джо, бросив взгляд на женщину. – Рана должна «дышать». Иначе не заживёт, – сняв с огня ветки с тушками, огляделся по сторонам в поисках места, куда бы можно было сгрудить приготовленное. Пододвинул ближе котелок, ножом сняв с импровизированных вертелов мясо. Отложил палки в сторону, облизал пальцы и кивнул Джеки на зажаренных зайцев:
- Прошу к столу, – снова дёрнул уголком губ, кривовато усмехаясь. – Горячие. У тебя там не осталось этих твоих салфеток? Хотя, можешь попробовать и этими своими палочками. Любишь кухню азиатов? – сам он особо не мудорствовал, наколов одну из тушек на лезвие ножа. Поднёс к лицу, вдыхая аромат. Да, определенно, им отчаянно повезло этой ночью.
Внешняя утренняя тишина отзывалась внутри. И Джо поймал себя на мысли, что стал привыкать к этому умиротворению, пусть и возникло оно совсем недавно. Чувствовалось всё ещё, как нечто новое, стремилось стать привычным. Как к этому относиться, мужчина не знал. Предпочёл считать, что со временем всё решится само собой, и не стоит об этом лишний раз задумываться. Снова бросил взгляд на женщину, наблюдая за тем, как солнечные лучи очерчивают её профиль. Джо видел разницу между тем обликом, который она имела несколько дней назад в баре, и тем, что присутствовал сейчас. И простота, не обрамлённая в кричащие тона, выигрывала. Чем бы ни был продиктован подбор цвета тогда, Морелли никак не мог связать его с той Джеки, что знал, а потому оставалось лишь теряться в догадках, пытаясь понять, кто же из них настоящий. Но у него было ещё много времени, чтобы узнать это. По крайней мере, если он действительно хочет знать.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+2

115

К проходящим дням, каждый из которых Джеки помнила по минутам, куда проще казалось относиться как к приключению, пусть неожиданному и крайне неприятному, чем к катастрофе. Она настолько устала бороться с истерикой в первые сутки, что та погасла сама собой, тлея на дне души до того самого момента, когда впереди не останется ни одного плана действий. И тогда, и сейчас Джеки предпочитала считать встречу с Кариной делом времени, и вместе с тем фактом, просто отложенным на несколько дней по обстоятельствам, он неё никак не зависящим. Не все, но часть мыслей крутились около новых впечатлений, раньше не испытанных, а оттого особенно ярких. О Барри она тоже думала часто, но куда чаще вспоминала незнакомую ей Люси, за много километров отсюда не находящую себе места. Весь мир оставался где-то за пределами её понимания, потому что именно где-то там продолжали заниматься своей работой близкие люди, мама в очередной раз углублялась в изучение журналов по садоводству и размешивала в чашке душистый мятный чай, как делала это вчера и позавчера, не беспокоясь слишком сильно, ведь Джеки обещала позвонить ей только через три дня. По телевизору показывали какой-нибудь бейсбольный матч, а в перерывах приятные девушки наслаждались особенно мягким для кожи мылом у себя в ванной, не обращая никакого внимания на собравшуюся за спиной съёмочную группу, старающуюся, чтобы в кадр влезла яркая этикетка на флакончике или коробочке. Машины продолжали двигаться по шоссе, а водители чертыхались сквозь зубы, когда попадали в красную волну, отчего приходилось двигаться от одного светофора к другому. Всё это находилось так далеко от источников, от костра и от самой Джеки, что начинало казаться ей менее реальным. Близко оставался только Джо, и она невольно думала, что он почувствует, когда они всё-таки доберутся до города. Наверно, облегчение.
Десять лет назад, когда Морелли проходил по этим горам в последний раз, она каждое утро усиленно протирала лицо лосьоном, сражаясь со своим подростковым возрастом изо всех своих сил. Волосы её по длине достигали середины спины, ибо, со слов мамы, девочка обязана была гордиться такой причёской. Разве что челка всё равно завивалась, отчего Джеки походила барашка с воздушным облачком на лбу. До их города новые веяния доходили с трудом, словно он находился в самой отдалённой от цивилизации точке. Несмотря на клипы, фильмы и передачи по телевизору, в единственной парикмахерской в городе трудились те, у кого в кресле побывала не только мама Джеки, но и, видимо, её бабушка. Каждая знакомая девушка старалась украшать себя собственными силами, а для самой Джеки косметика казалась маской на лице, стесняющей движения, ибо так просто было мимоходом потереть накрашенный глаз или размазать рукой помаду. Может, от того удивительнее становилось приглашение в парк от Стивена. Отказаться не было ни единого шанса, а она чувствовала себя на седьмом небе, а то и выше. Статус пары в четырнадцать лет – звучало смешно для кого угодно, но вовсе не для неё. Всю ирония такой шутки проявилась куда позднее, и даже тогда Джеки не сумела по достоинству её оценить.
Принимая решение расстаться со Стивом, и не просто расстаться, а именно развестись, она искренне считала, что всё ещё его любила. Как могло быть иначе, если столько раз приходилось передумывать и брать себя в руки, тренировать силу воли и доказывать самой себе, что одно постоянное всепрощение не сделает счастливее ни её, ни Карину. Сначала Джеки малодушничала и называла собственное решение «перерывом в отношениях», потом набралась сил принять положение в истинном свете. Её жизнь после окончания школы вращалась по двум орбитам вокруг светил Стивена и Карины, потом осталась только одна, но всё равно сюда упорно не получалось включить и саму себя. Поэтому она выбрала работу официанткой, теперь уже её называя «временной мерой». Колледж, курсы выглядели куда соблазнительнее, но Джеки в первую очередь нуждалась в стабильности. И когда лишилась её, оставляя в качестве опоры только свою цель добраться до города, неожиданно задумалась о себе. Разве что все её мысли «о себе» притягивались как магнитом к сидящему рядом мужчине.
В один из вечеров, когда посетителей в баре оставалось всего несколько человек, а Джеки могла себе позволить опуститься на стул у барной стойки, слушая, как гудят и вибрируют собственные ноги, её коллега озвучила свой рецепт при разрыве отношений, порекомендовав переспать с кем-нибудь в качестве жирной точки в отношениях с мужем. Она говорила так легко и просто, словно советовала цвет лака для ногтей или узор на занавесках в кухню, оттого предложение звучало для Джеки ещё более дико. Ей не хотелось считать себя ханжой, но такой совет всё равно выглядел в её глазах просто-напросто невыполнимым. Может быть, потому что себя от своего тела она никогда не отделяла, воспринимая личность в комплексе, а к такого рода интимным вопросам не хотела относиться как к физическим упражнениям для снятия напряжения или поддержания тонуса. Наблюдая, как Джо снимает ножом с палочек пожаренное на костре мясо, она хорошо осознавала, что с тех пор ничего не поменялось, и можно сколько угодно убеждать себя в обратном. Рядом с источниками посреди бескрайнего леса у подножия гор, где совсем недавно разбился самолёт, неуместность собственных мыслей заставляла чувствовать себя неуютно, а то и глупо. И, тем не менее… Мысли никуда не исчезали, не растворялись в лучах утреннего солнца, потому что решение Джеки и её желание это решение принять не были сиюминутными.           
– Она не заживёт, если в неё попадёт грязь, – лаконично ответила она, не сдавая собственных позиций относительно повязки, но перегруппировывая силы, чтобы пойти в обход. Занять голову и руки становилось лучшим выходом, чтобы постараться оставить прошедший вечер во вчерашнем дне и двигаться дальше. Снова перебрав всё содержимое, она вытащила пакетик с надписью «сульфаниламид» чуть внимательнее вчитываясь в описание. – Можно не заклеивать и оставить «дышать», только сначала обработать стрептоцидом. На всякий случай, для моего спокойствия.
Оставив пакетик на самом верху содержимого аптечки, она отложила её в сторону и потянула носом воздух. Из котелка поднимался пар, распространяя вокруг аппетитный запах, напоминая, как мало нужно для счастья в ограниченных по возможностям условиях. Вытащив из сумки пачку салфеток, израсходованную всего на треть, Джеки сложила пару из них в несколько раз и обхватила получившейся салфеткой свою порцию мяса.
– Боюсь, чтобы держать зажаренного кролика, вместо палочек понадобятся две полноценные ветки, – улыбнулась она в ответ, подула на мясо и отщипнула кусочек. Отсутствие соли не чувствовалось совершенно, с рационом последних дней мясо просто не могло быть ещё вкуснее. – Мои комплименты повару, – просмаковав ещё один или два маленьких кусочка, Джеки отложила все церемонии на будущее. – У нас в городе есть японский ресторан, только к Японии он имеет мало отношения. Хотя рис у них всё же немного вкуснее. Совсем чуть-чуть.
Разговаривать о простых вещах лёгким тоном пока было куда проще, чем касаться действительно серьёзных тем, которых они с Джо коснулись только вскользь. Джеки прикрывала глаза и давала себе ещё немного отсрочки хотя бы завтрак. 
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

116

Если к внутренней тишине, становящейся всё более плотной, Джо уже начал привыкать, то вот привыкнуть к вниманию Джеки, проявляемому в адрес раны на его затылке пока что не получалось. Раз за разом он твердил ей, что ничего страшного с ним не случится, если женщина отойдёт в сторонку и перестанет касаться этой темы с усиленным интересом. Раз за разом новый здравый аргумент, ни одним боком не грешивший против уверенности Морелли в своей правоте, натыкался на сопротивление. Это противостояние мужчине решительно не нравилось, пусть он вновь поймал себя на мысли, что прежней злости, с которой стремился осадить Джеки в их первую ночь в горах, не осталось. Даже вынутый из закромов пакетик со стрептоцидом, не спровоцировал очередной вспышки, оставив недовольство лишь недовольством, глухо ворочающимся где-то внутри под слоем спокойствия. Равновесие не дало сильного крена в ту или иную сторону, хотя именно этого Джо и ожидал. С ходу поверить, что полыхающее чувство протеста против всего окружающего мира, с которым мужчина сросся, которое давно привык воспринимать частью себя, было сложно, если вообще возможно. А оттого каждый раз, когда очередной маячок беспокойства появлялся на горизонте, Морелли замирал, чтобы прислушаться к себе, не возродится ли фениксом из пепла прежняя, с трудом сдерживаемая ярость, толкающая наброситься на каждого, кто только посмеет перечить. Но ничего такого не произошло. Пелена не упала на глаза. А вина, как керосин для огня, не подогревала злость. Внутри ничего не бурлило и не рвалось наружу неконтролируемым выплеском эмоций. Лишь лёгкое недовольство бродило из угла в угол, порождая желание ворчать и сопротивляться. В моменты, когда Джеки вспоминала о его ране, требуя дать ей посмотреть, сменить повязку или просила не забывать, что мочить затылок не стоит, Джо возвращался в те дни в больнице, когда молоденькие, симпатичные медсестрички, общались с ним, как с пятилетним, меняя утку, раскрывая жалюзи на окнах и интересуясь, как у него прошла ночь. Отвечал он им преимущественно мысленно, частенько прибавляя их череде дурацких, по его мнению, вопросов, насмешливое: «Кто хороший мальчик?». Но тем девочкам платили за то, чтобы они улыбались и нянчились с великовозрастными пострадавшими, не способными позаботиться о себе самостоятельно. Как они жили с этим, вопрос другой, но Джо, как только смог обрести подобие контроля над малой толикой своего тела, сделал всё, что было в его силах, чтобы избавиться от этого назойливого, жалостливого внимания. Внимание Джеки было настырным, но далёким от жалости. Но Морелли всё равно чувствовал себя пятилеткой, когда женщина начинала настаивать на своём. Он понимал, что подобный интерес не связан конкретно с его персоной, а скорее продиктован страхом выпустить из рук какой-никакой контроль над ситуацией, и так его лишённой почти полностью, но ворочающееся внутри желание снова отказаться от услуг его личной на этой путешествие медички, зарождалось помимо воли.
- Для твоего спокойствия, – вздохнул Морелли, всё-таки пересиливая себя и соглашаясь на предложенные условия. Его уверенность, что ничего с раной не сделается, никуда не делась. Всё дело было в Джеки. Не то чтобы он жаждал быть осмотренным, по крайней мере, не в районе раны, но мысль, что от исполнения высказанного пожелания, ей станет спокойнее, а, быть может, и чуть лучше, Джо нравилась ровно настолько же, насколько не нравилось само пожелание. По крайней мере, раз уж он не мог просто взять и перенести её к дочери, то мог хотя бы что-то для неё сделать.
- Но только после того, как ты доешь, – попытался спародировать её тон, губы дрогнули, но так и не смогли преодолеть сопротивление и сложиться в подобие улыбки. – Это заяц. Кролики они понежнее будут. У этих мясо жёстче, но на вкус похожи, – любителем обсуждать еду Джо не было, как и гурманом назвать себя не смог бы. В принципе его не сильно волновало, что именно он ест, главное, чтобы было съедобное. Желательно, конечно, чтобы это съедобное было мясом, а в остальном особых предпочтений у мужчины не было. Сейчас им нужны были силы, как можно больше сил, а потому мясо ценилось вдвойне, и, глядя на то, как Джеки вытягивает салфетки и хватается за предложенное угощение, он снова попробовал улыбнуться, но, как и минутой ранее, потерпел неудачу.
- Было бы за что, – уголок губ всё-таки дёрнулся, обрисовав ухмылку. Джо подтянул ближе свою порцию, начав обгладывать тушку, насаженную на лезвие ножа. – Ты хочешь сказать, что рис с сырой рыбой лучше нашего, пропаренного на костре? Не ожидал я от тебя такого, – попытался пошутить, чуть приподняв брови. Сыграть удивление не вышло, но, к своему удивлению, Морелли признал, что, то чувство, похожее на щекотку, зародившееся внутри, где-то в районе солнечного сплетения, вполне возможно назвать весельем. Не в полном смысле этого слова, конечно, но даже этого хватало, чтобы удивиться. А заодно с этим и почти испугаться. Джо вцепился зубами в мясо, оторвал кусок, начал жевать, проделал это ещё раз и ещё. Он не был ошарашен, но несколько обескуражен точно. И снова готов был заметить, что ничего подобного уже давно не испытывал, а, если быть совсем уж честным, не позволял себе испытать.
Искоса посмотрел на Джеки. Задаваться вопросом, который всплывал в его голове уже с десяток раз, смысла не было. А вот наблюдать за тем, как женщина увлечённо поедает свою тушку зайца, было приятно. Джо показалось, что бледные все эти дни, щёки чуть порозовели. И это придало Джеки ещё больше очарования.
- Я готов к экзекуции, Мисс Недотрога, – оповестил мужчина, когда от его завтрака остались только кости, а руки Морелли успешно сполоснул в источнике, вернувшись на своё место. Стоило уже начинать собираться и выдвигаться, если они хотели успеть к сторожке до того, как мир погрузится в темноту, и идти дальше будет уже невозможно, но вместо того, чтобы начать скручивать спальник и разбираться со следами их пребывания здесь, чем и хотел бы заняться прямо сейчас, Джо терпеливо ждал, когда Джеки сделает всё то, что так хотела сделать для своего спокойствия.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

Отредактировано Zero Z. Black (06.07.2016 19:49:13)

+1

117

Ещё одной серьёзной темой для Джеки становились неотступные мысли о дочери, присутствовавшие с ней всегда за исключением редких моментов, когда думать она не могла вовсе. Всё остальное служило как бы фоном тем переживаниям, в которых Джеки купалась как в горячих источниках, выискивая для себя зацепки, способные хоть немного успокоить. Ещё будучи совсем маленькой, Карина всегда успокаивалась в машине. Замотавшись на работе или просто не имея сил на долгие укладывания, Джеки сажала свою девочку на заднее сидение автомобиля и катала по городу, потому что достаточно было сделать несколько кругов по центральной улице. За окнами мелькали каруселью немногочисленные вывески, из динамиков раздавались негромкая музыка местной радиостанции, служившая самой лучшей колыбельной песней, а в зеркале заднего вида отражались сонные глаза Карины, начинающей моргать медленно-медленно, пока не засыпала вовсе. То ли мерный шум мотора так на неё действовал, то ли в машине укачивало почти так же, как в коляске несколько лет назад, но даже днём в поездке за покупками её дочь становилась куда спокойнее, пусть полдня до этого невыносимо капризничала. В знакомой обстановке, если только Стивен остался на её машине, Карина некоторое время могла производить впечатление покладистого и воспитанного ребёнка, но Джеки не просто так мысленно уже достаточно давно называла её «моя», а не «наша», ибо Стив был и оставался приходящим отцом, воскресным папой, знакомым с собственной дочерью не настолько глубоко, чтобы Джеки ему полностью доверяла. Медаль за звание отца года ему не светила. Любознательность и интерес Карины рано или поздно заканчивались от усталости или от желания оказаться в привычной обстановке с мамой, поэтому поначалу Джеки не оставляла надежду на то, что Стив испугается, не справится с собственным решением забрать дочь и приедет обратно, но этого не произошло. Ей хотелось бы думать, что они, наконец, нашли общий язык, но подобные мысли становились не менее утопичными, чем раньше. Джеки практически видела перед собой отражающееся в окне автомобиля личико дочери, в минуты растерянности становившееся особенно похожим на старые фотографии дедушки, отца самой Джеки. Может быть, в этот самый момент Стивен паркуется на подъездной дороге к дому её матери, высаживая набравшуюся новых свежих и не обязательно неприятных впечатлений дочь. А, может быть, петляет по извилистой дороге где-то между горами, позволяя Карине нажимать кнопки на радио, только бы она ему не мешала.
Подавив вздох, Джеки сосредоточилась на еде, отсчитывая последние минуты перед продолжением пути, в котором не хотела задерживаться, какие бы опасения не преследовали её на счёт переправы через реку. Оставив позади завал в горах, она уже поняла, с чем может справиться при острой необходимости, но всё равно внимание съезжало на Джо. Без него Джеки не находила бы себе места в маленьком придорожном мотеле, дожидаясь, когда приедет автобус, и даже не подозревая, что где-то над горами разбился самолёт. Её приступ вины давно прошёл, и неотвратимость события представала теперь свершившимся фактом, взяли бы её на борт или нет. Но начиная с самого первого взгляда, даже до него, ибо в темноту вокруг огонька на кончике сигареты всмотреться получилось не сразу, Морелли подталкивал её вперёд, поддерживая за спину. На секунду Джеки прекратила жевать, справляясь с комом в горле, образовавшимся внезапно от огромного чувства нежности к Джо. Несмотря на его мрачность и неразговорчивость, сменяющуюся северным сиянием редких улыбок, несмотря на пробившееся поначалу ощущение себя обузой для него, несмотря на ещё десяток мелочей и на собственное решение ничего от него не ждать, только делиться тем, что есть у неё самой. Возможно, благодаря этому же. К тому же Джеки обманывала себя и немного его, ибо вбирала в себя его силу и уверенность губкой, тянулась к ним, замечала, как заметила бы маленькое пламя свечи где-то в глубине давно заброшенного дома и завешенными и затемнёнными стёклами, потому что оно бросало блики на стены, колебалось и притягивало к себе.
– Прекрасно, – улыбнулась в ответ на согласие Джеки, довольная тем, что удалось настоять на своём. Серьёзные тёмные глаза, особенно глубокие в полумраке пещеры, с которыми Джо объяснял ей о скором состоянии бреда, пока организм попытается справиться с полученной травмой, её пугали, как пугала сама возможность ещё раз оказаться рядом с телом Морелли в полном неведении, услышит ли она его дыхание, если пододвинется чуть ближе. Покладистый Джо нравился ей не больше, просто она знакомилась с ним немного ближе, открывая каждый день что-то новое для себя и принимая его мрачность, грубость, смех, неожиданные шутки и желание её приободрить… или же просто желание её. – Есть, за что, – эхом ответила Джеки и откусила один из последних кусочков мяса, только бы спрятать лицо за остатками завтрака. Сколько бы в её голове не мелькали мысли, больше книжные, чем настоящие, но о пропадании аппетита из-за стресса никакой речи не шло. Джеки подбрасывала дрова в топку, разжигая собственные силы добраться до города, пусть иногда казалось, что собственные ноги не смогут больше поднять её тело. И думать о завтраке становилось куда безопаснее, чем вкладывать в свои слова больше смысла, чем нужно.  
– О, ты просто никогда не пробовал фирменное блюдо по средам. Запеченные роллы «Лейквью Орегон» с консервированным тунцом и корнишонами, – поддержала шутку Джеки, наслаждаясь несколькими минутами веселья, пока они ещё могут длиться. Разговоры о еде не нагоняли тоску сейчас, когда мяса она съела столько, сколько вряд ли когда-либо ела в своей жизни за один присест. Пожалев оставшийся на пальцах жир, она сначала облизала их, а только потом вытерла о запачкавшуюся уже салфетку, которой оборачивала свою порцию. Ещё несколько минут потратив, чтобы сбегать следом за Джо к источникам, она остановилась рядом с ним, тряхнув в пальцах пакетиком со стрептоцидом. Даже сидя, со склоненной вперёд головой, он доставал ей почти до груди, когда Джеки стояла рядом, и ей с большим трудом удавалось сдержать себя, не погладив его по плечам, не проведя пальцами по его затылку и шее. И всё-таки каждое её движение, пока она разматывала вчерашнюю повязку и убирала пропитанные антисептической мазью бинты, получалось коротким и выверенным, насколько требовалось. Руки, дрожавшие и ходившие ходуном в первый раз, теперь приноровились, но вот взгляд не замылился, отчего Джеки выдохнула, открывая рану. Кожа по краям всё так же розовела, а никаких красных воспалённых припухлостей не было, но выглядело страшно, тем более на голове. Присыпав порошком ватный тампон, она легонько прошлась им по ране, почти не касаясь, а только стряхивая стрептоцид, пока не обработала её всю.
– Ну, вот, мистер Морелли, готово. Почти как новенький, – без повязки он выглядел немного по-другому, но Джеки себя не обманывала, а потому что сам Джо вряд ли мог понять, что она видит и чувствует, глядя на его рану. А она не могла сообразить, полностью ли искренно он говорит о том, что с ним всё в порядке. Возможно, это всё-таки просто длинный порез на коже, внушающий ей страх своим расположением, и не более того. Посмотрев на Морелли сверху вниз, Джеки отогнала от себя опасения и постаралась улыбнуться. – Можно собираться и идти.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

118

Ничего прекрасного Джо углядеть не удалось, но раз дамочка была довольна, то кто он такой, чтобы мешать ей радоваться. Может и мог бы что ответить про страсть Джеки к ранам и ссадинам, а заодно и про садистские замашки маленького манипулятора, в которого она превращалась, когда дело доходило до необходимости обработать оные, но промолчал, оставляя ей первенство в этом вопросе. Как не стал и оспаривать это «есть за что», хотя никакой особенной заслуги в приготовлении пойманных зайцев не углядывал. Большого ума закоптить мясо на огне не требовалось, повернуть вовремя, чтобы не спалить, да и только. Вместо этого Морелли мысленно предложил сам себе позаимствовать у Джеки одну из этих её салфеток, чтобы утереть набежавшие слёзы умиления и осведомился, не хочет ли он повыбирать имена для будущих детей. Сам себе же посоветовал заткнуться, и поморщился, прослушав презентацию неких роллов. В творениях рук азиатов он не разбирался совсем. Единственный раз, когда его чёрт дёрнул заказать что-то из японской кухни по брошюрке, найденной в почтовом ящике, обернулся несколькими часами несварения со всеми вытекающими. Это напрочь отбило желание продолжать знакомство.
- Не знаю, что это, но звучит отвратительно, – резюмировал Морелли, наклоняя голову вперёд и тяжело вздыхая, когда маленькая садистка начала посыпать рану стрептоцидом. Вопросы по медицинское образование, которое у Джеки отсутствовало, уже набили оскомину, и повторять их он не стал, даже в качестве предложения поступить на службу в больницу в будущем. Единственное, что ему оставалось - ждать, когда экзекуция подойдёт к концу, что Джо и делал, сцепив зубы, когда порошок, соприкоснувшись с раной начал жечь.
- Палёным не пахнет ещё? – поинтересовался он, когда смог проглотить набежавшую, вязкую слюну, отдающую горечью. Шутка, конечно, но по ощущениям, на голове у него и впрямь должно было вспыхнуть пламя. – Не, новеньким я уже не буду. Пробег большой, – хмыкнул Джо, выдохнул, наконец-то имея возможность разогнуться и подняться. Легче от этого не стало, но со всеми этими лекарствами выход был один – перетерпеть. Иного пока не придумали. Говорили, что если подуть, проходит быстрее. Но Джо даже в детстве никто не предлагал подобной блажи, потому он привык бороться с болью своими методами. Переступив с ноги на ногу, усмехнулся в ответ на слова Джеки, маленький командир продолжал командовать, и это показалось забавным, только вот Морелли никогда не передавал бразды правления и контроля над ситуацией в чужие руки, предпочитая держать всё в своих.
- Точно, можно? – бросив на женщину насмешливый взгляд, поинтересовался он, прежде чем направился к месту ночлега, начав разбирать лежанку. Таких разговоров он не вел давно. Слишком давно, чтобы чувствовать себя в них комфортно. Забылся на мгновение, позволив выползти наружу воспоминаниям, тому прошлому, которое похоронил задолго до катастрофы. Легкое веселье на грани с заигрыванием. Не с грубой страстью, а с тем осознанием, что между ним и этой женщиной больше нет пропасти, а есть это мерное горение желания, знание, что в какой-то мере он может назвать её своей. Не заявляя права на неё, а принимая их, отданные ему добровольно на какое-то мгновение. Уверенность, что сделай Джо шаг навстречу, пожелай коснуться Джеки и задержаться на этой полянке ещё на несколько часов, она не откажет, позволив ему снова насладиться её телом, получая удовольствие вместе с ним. Осознание этого замкнуло что-то внутри, перекрыв доступ чувству лёгкой веселости, только что витавшему в воздухе. Джо сосредоточился на собственных действиях, погружаясь в мысли куда менее приятные и куда более тяжёлые. Он не жалел о близости с Джеки. Более того, знал, что повторил бы это снова. Но это была физическая близость, а то, что происходило сейчас являлось чем-то другим, имело иную природу. А этого Джо не мог себе позволить. Слишком много изменений за раз, слишком много мыслей, непонятных, новых, словно оживлённых. Он понятия не имел, что со всем этим делать, а потому постарался отстраниться от этой лёгкой беседы, полностью уходя в представление плана сегодняшнего отрезка пути.
Запаковав спальники в рюкзак, Джо набрал воды в котелок и залил костёр. Поворошил мыском ботинка непрогоревшие остатки веток, убедившись, что дымиться ничего не останется, и убрав последние вещи, закинул лямки на плечи. Обтёр ладони о штанины, бросив задумчивый взгляд на Джеки, но тут же отвёл его, кивнув в сторону, противоположную той, откуда они пришли:
- Нам туда. Установка та же – смотри под ноги, держись меня, – прежде чем начать движение, озвучил правила. Лес встретил их всё той же безмятежной тишиной, изредка нарушаемой шорохами и скрипами. Чем дальше они отходили от источников, тем прохладнее становилось. Воздух наполнялся почти морозной свежестью, избавляясь от туманной дымки пара.
- До брода пара часов. Там нет моста, – вспомнив вчерашние слова Джеки, всё-таки уточнил Морелли, двигаясь вперёд. – Но, если ничего не изменилось, воды максимум по щиколотку, – помедлив, добавил, - Тебе, – вряд ли от неё укрылась перемена в его настроении, но Джо нужно было подумать, взвесить все «за» и «против», чтобы понять уже, что такое происходит с ним, а главное, что ему теперь делать с этим происходящим, потому что он был уверен, запущенный процесс не обратим.
- Можно вообще по камням перейти, не особо замочив ноги, – оставалось надеяться, что брод остался таким же, каким он его помнил.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

119

Судя по словам Джо, пусть больше сказанным в шутку, чем из серьёзных опасений, Джеки волновалась не зря. Точнее, не до конца зря, оставляя место для переживаний, потому что рана горела изнутри достаточно сильно, хотя снаружи выглядела уже гораздо лучше, чем в тот момент, когда Джеки разглядывала её в первый раз, стирая своими салфетками кровь с волос и лба. Пудра стрептоцида ложилась не совсем ровно, но покрывала весь порез вдоль, оставляя надежду, что в течение следующего перехода от ветра или пота никакого воспаления не пойдёт. Если бы за печами Джеки числились не только разбитые коленки, простудные заболевания и мелкие царапины, то на новой повязке она непременно настояла бы, используя для неё любые подручные предметы. Однако опыт Джо в этом вопросе давал сто очков вперёд, и его руки… Она помнила подушечками пальцев чуть бугристую от шрамов кожу на его предплечьях, задавалась вопросом, откуда могла появиться подобная сетка и отчасти сама себе отвечала, вспоминая то и дело прорывающиеся сквозь горячечный сон слова. Конечно, все уверения Морелли о том, что с ним всё в порядке, Джеки делила надвое, но во вред себе он поступать точно не стал бы. Чувствуя свою ссадину на животе, единственную из всех синяков, на которой кожа всё-таки стёрлась и лопнула, она и сама было бы непрочь дать ей «подышать» какое-то время. Но поверхность и так немного подсохла, а майку пришлось заправить за пояс джинсов, отчего он больше не натирал.  
Упаковав сильно оскудевшую аптечку, Джеки обратила внимание на слова Джо и на секунду задумалась, сколько ему может быть лет. До этого момента такие мелочи её не особенно волновали, да и не могли волновать, однако наблюдая за тем, как он поднимается с места, словно вырастая перед ней, она успела подумать ещё о десятках таких же точно вещей о нём, каких не знала, но хотела бы узнать просто потому, что все они разом перебивались одним единственным вопросом: это он? Пробег большой… Джеки подавила улыбку и вспомнила, сколько лет ей самой, и как она могла выглядеть со стороны. Наверно, как большинство студенток колледжей, которые ещё не до конца определились с планами на жизнь, а оттого ещё не до конца оторвались от берега, словно бы пробуя взрослую жизнь пальцами ног, чтобы через секунду скрыться в ней с головой. Даже в безразмерном пальто, куда влезла бы ещё одна она, не чувствуя ни капли стеснения, особенно со сделанным наскоро хвостиком и без косметики на лице. Но внутреннее её состояние далеко уходило от нарисованной картины, оставаясь в груди приятной прохладной росой ощущения себя женщиной. Таким чисто женским взглядом Джеки смотрела на Морелли, пусть недолго, едва ли не украдкой, но вглядываясь во все его достоинства и недостатки, задавая себе всё тот же очень важный для неё вопрос, и никак не желая отпустить ухваченный кончик мысли о том, что знает, как он выглядит под одеждой.  
– Вполне, – отозвалась она как ни в чём не бывало, дополнительно кивнув головой, хорошо видя, насколько её разрешение выглядело очевидным, ибо Джеки не нашла ничего лучшего сказать, пока любовалась сверху лицом Морелли, испытав маленькую толику власти, такой же точно женской, как и всё её к нему отношение. Сколько бы она ни составляла планов не обращать внимания на произошедшее вечером в источниках, они рушились один за другим, показывая полную беспомощность внушённых самой себе мыслей. Да, тогда, справившись с собой, Джеки испытывала ощущение наполняющей её силы и свободы, позволяющей совершать поступки, не оглядываясь ни на кого, кроме самой себя. А сейчас уверенность таяла под солнечными лучами, оставляя её точно такой же, какой Джеки была и неделю назад, и год, да и всю свою жизнь. Если Джо занимался с ней сексом, то она с ним – любовью. Наверно, тем разительнее становился переход, когда перед ней захлопнулись двери, а Морелли отошёл обратно, снова напоминая её медведя. Она почувствовала этот хлопок, практически услышала его перед самым носом, и использовала последние минуты на стоянке в полном молчании, обдумывая, от чего всё-таки зависят такие перепады настроения Джо.
Оставив на ногах второй комплект носков, Джеки сложила использованные куски разорванного пакета и убрала в сумку, не забыв про ожидающий впереди брод, пусть такая слабенькая защита вряд ли серьёзно могла помочь. Заодно, вернувшись мысленно ко вчерашнему переходу, пока Морелли складывал спальник и заливал костёр, она быстро разделась, стянув с себя красный свитер и надев флиску сразу на футболку, а сверху опять укутавшись с пальто. Слоёв и так выходило достаточно, а долгий поход по лесу грозил превратить её многослойную экипировку в сауну. Без свитера движения выходили свободнее, но вот в сумке лишнего места не обнаружилось, поэтому свитер пришлось свернуть и привязать рукавами к лямкам, чтобы не потерять по пути. Даже после таких приготовлений готовой Джеки себя совершенно не чувствовала, но и без этого начинала поход уже несколько раз, а потому просто шагнув в сторону следом за Джо и только раз обернувшись на горячие источники. В её голове продолжала вырисовываться карта, по которой они следовали вперёд. Джеки никогда не прошла бы этот путь по памяти ещё раз, практически сразу потеряв ориентиры, но вот места недолгих стоянок врезались в память. Камни пещеры, кое-где чёрные от копоти костра своды, переплетение веток на входе, бесконечная белизна горных склонов, пар от горячей воды и низко склонившиеся над спальником ветви елей. Всё это становилось каким-то обособленным от остальных воспоминанием, совершенно отдельным, и в каждую его картинку вписывался Джо Морелли. Мрачно или нет, резко или не очень, отрывисто или добродушно, как бы он ни разговаривал, как бы ни вёл себя, Джеки всё равно не могла перестать чувствовать в нём силу и уверенность, ту прямолинейную честную сущность, благодаря которой паника её так и не накрыла, ибо опора в Джо проявилась мгновенно.
– Стельки из пакета у меня остались. Воспользуюсь ими ещё раз, может быть, получится обмотать вокруг ботинок, если камней всё же не будет, – Джеки вдохнула полной грудью свежий хвойный воздух, выпуская изо рта облачко пара, и приготовилась к длинному переходу. По крайней мере, в носках ботинки больше не натирали ногу, а без снегоступов и опасений провалиться по колено в снег шагалось пока легко. Усталость пробиралась где-то рядом за деревьями, чтобы нагнать их чуть-чуть попозже. С каждым шагом вчерашняя и позавчерашняя боль в мышцах ног слегка отпускала, однако Джеки не надеялась на такое простое продолжение похода. – Несколько часов – это совсем немного. Наверно, без меня ты бы добрался меньше, чем за час.
Как водитель на дороге Джеки периодически на мгновение или около того отвлекалась на пейзаж, выглядевший совсем дико и нетронуто, а после снова утыкалась взглядом в спину Джо или под ноги, ибо в первые же десять минут едва не пропустила спрятанный под хвойным ковром корень. На разговоры она и не надеялась, даже сама не особенно говорила, сберегая дыхание, чтобы не сбиваться и не задерживать их отряд сильнее.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

120

- Вряд ли. Я не Тарзан, тот бы добрался, – хмыкнул Джо, не поворачивая головы и продолжая путь вперёд. Разницы в том, добрался бы он быстрее или нет, будь один, мужчина не видел. Уиллу ему всё равно не помочь. Лучше уж двигаться вперёд, чем торчать в ненавистном здании больницы, вдыхая дурманящий запах спирта и одной силой воли удерживая себя на месте.
В мире существует множество средств, которые люди привыкли считать лекарствами от жизненных невзгод, от неважного самочувствия или плохого настроения. Но лучшим из них, на взгляд Джо, была природа. Даже уехав за тысячи километров, в стремлении оставить позади, в далёком прошлом своих любимиц, забыть всё, что связывало его с горами, закопав так глубоко в пепел памяти, как не смогли снега лавины, мужчина всё равно стремился оказаться ближе к живительной, исцеляющей силе, дающей жизнь всему сущему. Переезжая из города в город, сменяя одну квартирку на другую, Морелли не мог остановиться, продолжая бежать всё дальше и дальше по стране. Многолюдные города, выбранные им, как наиболее отличные от затерянного в горах, почти оторванного от цивилизации поселения, сперва завораживали, глушили шум в голове, но очень скоро надоедали, начиная сводить с ума заведёнными в них порядками, а, самое главное, ритмом постоянной спешки, не сходящей на нет даже в часы глубокой ночи. Ему не было в них места, как не было места и в прошлом, отгороженным стеной неприятия и скорби, вины, которую мужчина увёз с собой, перетаскивая на плечах из одной точки в другую. Густонаселённость, точечность застройки, беспрестанный гул, не смолкающий ни на мгновение, тяжёлый, густой воздух, наполненный запахами жизнедеятельности, далёкими от свежести леса или головокружительной чистоты гор, - этого было достаточно, чтобы в очередной раз сорваться с места в одночасье, покидав немногочисленные личные вещи в рюкзак и купив билет в один конец дальше, в глубь страны. Джо не выносил их, но заставлял себя терпеть, надеясь, что однажды наступит день, когда он сольётся воедино с этим ритмом, привыкнет к горькому привкусу городской жизни, перестав обращать внимания, а главное, перестав подспудно сравнивать, раз за разом убеждаясь, что недостатки перевешивают достоинства. Морелли успел сменить множество профессий, цепляясь за необходимость работать в том или ином месте исключительно из нужды иметь деньги на оплату счетов. Он не считал зазорным мыть, чистить, драить, чинить, ремонтировать или строить, но ни одна из этих, как и многих других, должностей не привлекали его настолько, чтобы не находить в них достаточного утешения. Работа занимала тело, как по ночам его занимали женщины, но не в силах была приковать его к месту, заставить увлечься и остановиться. Своего рода утешение Джо обрёл в последние месяцы, когда при очередном переезде нашёл вакансию смотрителя маяка, которую всё ещё занимал, взяв неделю отгулов, чтобы оказаться в местах, по которым сейчас вёл Джеки. Это занятие отличалось от всех прочих, не требовало от него ни общительности, ни беспрестанного нахождения в городской черте, отделяя от мегаполиса расстоянием в несколько километров. Выросший в гористой местности, он никогда не был так близок к океану, и, наблюдая за его волнующимися водами, видел в них отражение собственного нестабильного состояния, часто выходящего из-под контроля. Тишина и природа лечили, не так, как хотелось бы его мозгоправу, но так, как устраивало самого Морелли, скрепляя кристаллами соли, остающимися на высохшей после плаванья коже, разбитые куски его души, спаивая их налётом, пропитывая ароматным воздухом, способным волновать, но не тревожить.
Ещё несколько дней назад, прослушав сообщение медсестры, когда сцепив зубы, закидывал в рюкзак вещи для краткого путешествия, ехать в которое вовсе не хотел, мужчина был уверен, что вернётся к этому сосуществованию с океаном в самом ближайшем будущем. Ему казалось, что не так уж и велика разница, и заменить высокие, покрытые снежными шапками пики на водные пространства, насыщенного синего цвета, пропускающие по своей глади корабли, не так уж и сложно. Но теперь знал, насколько ошибся. Океану никогда не подарить ему тех эмоций, тех насыщенных, настоящих чувств, что могу горы и лес. Никогда не сравниться с высотой, дающей чувство абсолютной, безграничной свободы, стоит лишь на мгновение забыться, отпустить контроль. Как бы ни убеждал себя Джо, сейчас, двигаясь вперёд между многовековыми стволами елей и сосен, глядя под ноги, высматривая присыпанные пожелтевшей хвоей капканы, кочки и корни, понимал, - то была лишь иллюзия, попытка найти дом, оставленный давно.
И чем больше Морелли размышлял об этом, погрузившись в молчание, тем сильнее становилось осознание, но делать какие-то выводы на его основании Джо не спешил, принимая его с горечью и, одновременно, с затаённой радостью, ничего похожего на которую давно не испытывал, а потому не мог найти ей применения, не открываясь навстречу, а сильнее замыкаясь в себе. Об этом тоже стоило подумать, но найти для этих мыслей место в данном отрезке времени он не мог.
Постепенно, сквозь наполненную звуками жизни, готовящейся к зимовке, тишину леса стал пробиваться монотонный, глухой шум, с каждым шагом становящийся всё громче, пока вовсе не перерос в грохот воды, бьющей о камни. Быстрая полноводная река появилась за стволами деревьев, сверкая на солнце, пробивающемся сквозь кроны.
- Здесь она уже несётся, – нарушил молчание Морелли, впервые обращая внимание на то, как пересохло во рту. – Там, дальше, течение становится медленнее. Летом можно даже купаться, не боясь, что смоет, – и снова словно он никуда и не уезжал из этих мест, Джо говорил о вещах близких и понятных, не требующих никаких клятв и обещаний, уверений. Он не пытался передать Джеки часть своих знаний, и его фразы были лишь очередной попыткой придать ей уверенности, сделать так, чтобы она перестала бояться или волноваться, готовясь к встрече с очередной опасностью.
- Привал лучше сделать на той стороне. На случай, если кто-нибудь из нас всё-таки замочит ноги, – заметил мужчина, выбираясь на берег и следуя против течения реки. В этом ему тоже виделась разница. Ничего общего, кроме наличия воды, с океаном эта быстрая и вертлявая вертихвостка не имела. В ней было столько силы и жизни, не говоря уже о питательных свойствах, которые она давала окружающему её лесному массиву, что ни одному океану не снилось, даже в пору штормов.
- Никогда не сплавлялась по реке? – спросил Морелли, чтобы хоть что-то спросить. Вряд ли ей приходилось участвовать в чём-то подобном. Риск и такие девочки, как Джеки, были взаимоисключающими понятиями, возможно, потому в одинаковой мере всегда и привлекали Джо.
- Никогда не поймаешь эту точку. Где оно начинает успокаиваться или наоборот, – по мере движения течение становилось всё медленнее, как терялась и глубина, - сперва сквозь чистую, ледяную воду проглянуло каменистое дно, поросшее редкими водорослями, а после оно и вовсе вылезло на поверхность, открывая взглядам брод. Мокрые, поросшие илом, камни, утопали в воде сильнее, чем помнил Джо. И Джеки с её размерами и ботинками, промокающими на раз, пришлось бы туго.
- Я перейду, оставлю рюкзак, – остановившись у самой кромки воды и помолчав с полминуты, Морелли перевёл взгляд на спутницу, глядя на неё сверху вниз. – Потом вернусь за тобой. Если промочишь обувь, сушить её будем до второго пришествия, а нам ведь не с руки ещё одна задержка, – скорее утвердительно, нежели вопросительно, заметил он.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » А горы все так же незыблемо стоят ‡альт