http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » А горы все так же незыблемо стоят ‡альт


А горы все так же незыблемо стоят ‡альт

Сообщений 121 страница 142 из 142

121

За такое короткое время пейзаж менялся достаточное количество раз, чтобы глаз не замыливался. От белоснежных шапок на горных вершинах, бесконечных и с такими тонкими переливами цвета, что заметить разницу удавалось не сразу, до тёмного леса, отвоевавшего себе пространство у скал. Влажные стволы, уходящие в небо, меняли вид практически до неузнаваемости, добавляя зелёных оттенков ото мха, разросшегося вблизи горячих источников, словно защищающих этот мягкий ковёр от царствующей в округе зимы. Теперь воздух снова становился сухим и морозным, хотя зелень никуда не исчезала, оставаясь вместе с елями круглый год, разве что тон её опускался чуть ниже в более насыщенный и тёмный, переходящий почти в чёрный под ногами, где опавшая хвоя смешивалась с землёй. Глубокая, но куда более плотная подстилка, нежели снег на вершинах, скрадывала большую часть звуков от шагов, если только Джеки не наступала на тонкую ветку, хруст от которой разносился, казалось, на сотни метров вперёд, а потому ничего не мешало ей слушать своё собственное дыхание и дыхание Джо, идущего впереди. Она не стала отвечать на слова о Тарзане, а кроме этой короткой реплики они с Морелли больше не разговаривали. Джеки и не стремилась поддержать беседу, оставляя собственные вопросы громоздиться друг на друге, чтобы эта составленная башня упала в один прекрасный или не очень момент, позволив забыть о собственном крушении или побудив осторожно начать интересоваться человеком, с которым её свела судьба.      
Джеки и так хорошо понимала, что в одиночестве Джо не стал бы сдерживать собственный шаг, оглядываясь на неё, а потому относилась к его словам как к попытке пошутить, и была за это благодарна. Несмотря на всю разницу проходящих мимо неё пейзажей, продолжающих неуловимо меняться, смотреть по сторонам она перестала, глядя исключительно под ноги и вперёд. Только в лесу, в безлюдном пространстве за множество километров вокруг, ей неожиданно начали приходить на ум живые и шумные улицы Нью-Йорка, где Джеки побывала всего один раз, но сейчас казалось, что провела там куда больше времени. Ровный асфальт мостовых и небоскрёбы, так же уходящие ввысь, что смотреть на них получалось, только задрав голову и почти откинувшись назад, представлялись частью какого-то нереального фантастического мира, возможно, существовавшего раньше, но давно оставшегося где-то далеко позади. Вспоминая мерцание неоновых вывесок, непрерывные сигналы автомобилей и голоса людей вокруг, сливающихся в шёпот одного голоса – голоса города, Джеки воспроизводила в памяти суету и движение, свет, раздававшуюся отовсюду совершенно разную музыку, и впечатления, толкающиеся и протискивающиеся вперёд, когда предыдущие не только не отгремели, но и не успели набрать полную силу, а потом снова прислушивалась к мягкой тишине леса и сдвоенному дыханию. Между этими двумя крайностями пролегала целая пропасть с тоненьким натянутым через неё мостиком, шатающимся на ветру. По крайней мере, и сейчас, и раньше она хорошо видела, на какой стороне обитает Джо. Его большая медвежья тень самым краем касалась двух столбиков и вряд ли добиралась хотя бы до первой перекладины мостков. Не зная его совершенно, Джеки придумывала, воображала себе тот его образ, который видела перед собой и словно бы играла в старую детскую игру, когда надо угадать предмет только на ощупь с завязанными глазами.
Зато себя она знала чуть лучше, пусть никогда особенно сильно не интересовалась собственными желаниями из-за отсутствия времени или по причинам куда более важным, чем составление собственных жизненных планов, рассчитанных исключительно на неё одну. Может быть, потому что она никогда и не была одна. А сейчас, когда ноги автоматически шагали вперёд в попытке не сбавлять темпа, как бы ни хотелось присесть и отдохнуть, голова оставалась совершенно свободной. Джеки знала, куда и зачем идёт, видела перед собой цель, только кажущуюся неясной, и глубоко вдыхала хвойный свежий воздух. Голова с непривычки больше не кружилась, тем более с высоты они спустились, и на городскую жительницу Джеки походить могла разве что в глазах Морелли. Если бы не обстоятельства, ей бы здесь непременно понравилось, ей уже нравилось здесь больше, чем в окружении бетона, камня и сотен людей, чудесным образом умещающихся на улицах мегаполисов. Десятки запахов леса кружили голову, но не ударяли в нос, как смешанные запахи выхлопов, хот-догов от тележки лоточника, разных духов, масла, нагретого асфальта или слякоти под ногами. Оставляя свои мысли только себе, Джеки признавалась, что в этот уголок сознания Джо ещё не попал, а потому никак на него не влиял. Просто она чувствовала, что на этом тоненьком мостике стоит куда ближе к его краю, и потому ей легко слушать и принимать его слова относительно здешних мест.
Реку она услышала почти одновременно с ним, просто от того, что прислушивалась к окружению, высчитывая свои вдохи, давно уже ставшие гораздо чаще, чем сделанные шаги. На ходу пить было не особенно удобно, но по пути она успела сделать несколько глотков сладкого чая из термоса, возможно, только благодаря этому не свалившись раньше. От блеска солнечных бликов на воде, не таких насыщенных, как на склоне, но играющих из-за течения, пришлось на секунду зажмуриться, а уже потом распахнуть глаза, наблюдая бурный речной поток. Джеки очень надеялась, пусть усталые ноги протестовали против подобных надежд, что брод ещё не близко, скрываясь от глаз за одним или несколькими поворотами, иначе она и представить себе не могла, как можно перебраться на другой берег. Тщетно вглядываясь по ходу движения в пороги, которые воды реки преодолевали с шумным плеском, Джеки удивлялась, как просто звучит короткий рассказ Джо, словно летом здесь, действительно, можно купаться. Он точно не вкладывал в свои слова никакого лишнего смысла, но ей приходило на ум его предложение, высказанное ещё позавчера, о походах с Кариной по здешним местам вместо исхоженного вдоль и поперёк Йеллоустона. Если и раньше приглашение выглядело в её глазах чисто формально, исключительно для поддержания разговора, то теперь перед Джеки и вовсе вставала полная невозможность такого времяпровождения. Потому что для Джо могло быть всё просто, а для неё становилось сложнее и сложнее.
– Заядлой туристкой меня не назовёшь, – ответила она на заданный вопрос и согласно кивнула головой, пусть соглашалась с чем-то своим, никак не связанным с бегущим потоком перед глазами. Джеки тоже никак не удавалось поймать ту самую точку, когда спокойствие переходило в напряжение и наоборот. Она не могла разобраться в настроениях Джо, совершенно не разбиралась в своих собственных настроениях и больше всего хотела остановиться на нынешнем моменте, чтобы перестать думать наперёд хотя бы ненадолго. – Да, кусков пакета не хватит, чтобы обернуть ботинки до щиколоток. Но на самом деле всё не так страшно, как я думала.
В её голосе проступало облегчение, лёгкое и едва заметное, но понятное ей самой, потому что вчерашние страхи ещё остались в памяти. Но о том, чтобы не замочить обувь, всё равно не было и речи. Джеки рассматривала притихшие после полных и шумных порогов ручейки реки, и пыталась мысленно прочертить путь на ту сторону, который позволит обойтись малыми потерями. Идея Джо становилась вполне понятна из его слов, и Джеки совершенно не думала протестовать или предлагать свои варианты, да их всё равно и не было. Разве что она прикидывала, как будет удобнее Джо, чтобы помогать ей вышло для него не слишком тяжело. Несмотря на разницу в росте, в своём пальто и с сумкой она не ощущала себя дюймовочкой, лёгкой, как пушинка. Наблюдая, как быстро и уверенно Морелли пересекает препятствие, Джеки поудобнее повесила сумку, проверила узел свитера на лямке и протянула к приближающемуся мужчине руки. Жест вышел немного странным, словно она распахивала объятия, пусть даже малой толики некоторой детскости не проскальзывало ни в одном её движении, только доверие. Вздохнув, она лишний раз подумала, как много Джо для неё делает, совершенно точно об этом не подозревая.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

122

Глядя на бледное лицо Джеки, кажущееся ещё белее в ярких солнечных лучах, у реки не прикрытых кронами деревьев, Джо подумал, что стоило сделать привал раньше. Но он был слишком поглощён собственными мыслями, недовольством, похожим на то, что вызывает принуждение или трусость, слишком сосредоточен на том, чтобы двигаться вперёд, минуя спрятанные под слоем листвы капканы, присыпанные сухими ветками и пожухлой травой звериные норы. А теперь задним числом угрюмо размышлял, насколько успел разогнаться, сохраняя дистанцию, помня о следующей за ним женщине, но всё же проявляя излишнюю торопливость. Возможно, Джеки этого не заметила, но сам мужчина чётко видел в собственных действиях некую попытку сбежать. Не от неё, такой хрупкой и кажущейся диковинным, невиданным ранее цветком, вдруг появившимся на опушке знакомого, исхоженного вдоль и поперёк леса. От себя, тех мыслей, что забредали в голову, стоило только отпустить вожжи и позволить вдруг воскресшей надежде расправить крылья. Это казалось противоестественным. Слишком долго Морелли не позволял себе взращивать этого чувства, убивая его на корню с особой жестокостью, применить которую вряд ли смог бы к кому другому. Надежда на то, что у него ещё есть будущее. Не безрадостное, полное ярости прозябание в местах, которые не могут даже отдалённо показаться домом, а настоящая жизнь, где есть место всему, что так дорого и мило его сердцу или, по крайней мере, были дорого и мило. Недовольно поджав губы, Морелли отвёл взгляд от лица женщины, и сделал шаг вперёд, перемещая ногу с размокшей, но ровной поверхности земли на ближайший, поросший илом и залитый водой камень. Последние слова Джеки ему не понравились. Они прозвучали почти так же, как те, которые женщина уже произносила, говоря, что не боится своего спутника. И, как и тогда, Джо подумал, что её стоило бы бояться. Несмотря на изменения, которые он уловил внутри себя, настолько явные, что оставить их без внимания не вышло бы, даже пожелай мужчина этого, женщине было бы куда лучше бояться его. Это сделало бы её куда внимательнее и осторожнее, это заставило бы её спешить вперёд не только к желанному воссоединению с дочерью, но и подальше от невольного попутчика. Так было бы легче. Но кому – ему или ей, - на этот вопрос Морелли не дал ответа, убеждая, что заботиться лишь о безопасности Джеки, а никак не о том душевном равновесии, которое пошатнулось, когда эта женщина оказалась рядом.
Джо хватило пяти шагов и чуть меньше минут, чтобы наметить путь и проследовать по нему. Ноги скользили по камням, мыски ботинок полностью погружались в воду, но это не было критично. Походная обувь не пропускала влагу, а рифлёная подошва позволяла сохранять равновесие. Лишь под конец пришлось шагнуть глубже, прямо на дно реки, погрузив ноги по щиколотки в небыстрый, но движущийся поток. Мужчина вышагнул на берег, остановился прислушиваясь, пытаясь сквозь шум воды различить звуки постороннего присутствия, если таковое имелось, но так ничего и не услышал. Сгрузил рюкзак, оставив его на траве, и двинулся в обратный путь.
- Ты всегда переживаешь по пустякам или это только мне повезло? – буркнул Морелли, тяжело вздохнул, снова поджимая губы, когда Джеки распахнула свои объятия, упрощая ему задачу по подъему. Эта простота, лёгкость, с которой женщина открылась, Джо понравилась, дав на мгновение чёткое ощущение того, что он мог бы к этому привыкнуть. Эти мысли породили очередной тяжкий вздох. Морелли привлёк Джеки ближе, наклоняясь, давая ей возможность обхватить его шею, и, прижав хрупкое тело к себе, подсунул руку под колени женщины, отрывая её от земли.
- Если когда-нибудь решишь стать заядлой туристкой, начни с малого – правильного снаряжения, – посоветовал Джо, делая первый шаг вперёд. Вряд ли Джеки даже со своей сумкой весила больше, чем его рюкзак при полном оснащении, но разница была существенной. Он не носил свою ношу в руках, находя ей место за спиной, но главным отличие было не это. А то, что Морелли уже был знаком с этим телом, и столь очевидная близость отвлекала, норовя пустить поток мыслей совсем по иному руслу. От этого мужчина больше хмурился, а передвижение вперёд значительно замедлялось.
- Держись крепче, – нехотя попросил он, переступая на следующий камень и дальше, но вздохнуть свободнее смог только тогда, когда его ноги коснулись влажной поверхности земли. Заглянул в лицо Джеки и осторожно опустил её, в очередной раз чувствуя себя медведем, а заодно и идиотом, впервые увидевшим женщину. Отвёл взгляд, переступил с ноги на ногу и кивнул на рюкзак:
- Садись. До хижины уже недалеко, но идти в гору, – отошёл в сторону, вглядываясь в поднимающийся вверх склон, поросший елями. Эта сторона реки была куда опаснее той, которую они покинули. Пусть до ближайшего и единственного поселения было ещё восемь часов пути, его близость привлекала хищников, особенно в эту пору, когда провианта становилось всё меньше. А это, в свою очередь, притягивало в эти места охотников. И Джо не знал, что сейчас его волновало больше – возможность наткнуться на капкан, на стаю оголодавшего зверья или же на людей.
- Помнишь, что я говорил про смотреть под ноги? – снова переводя взгляд на женщину, спросил Морелли. – Так вот, смотри под ноги. Я дам тебе карту, пусть она лежит в твоей сумке. Если я скажу: «Беги», - ты побежишь, понятно? – он остановился рядом с ней, опустился на корточки, чтобы лучше видеть голубые глаза, по которым уже научился кое-что понимать.
- Понятно? – уточнил с нажимом. Джо не хотел пугать её, и так находящуюся в состоянии, если не постоянного страха, то постоянного волнения, но ему нужно было услышать её ответ. И этот ответ должен был быть утвердительным.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

123

Наверно, начиная лет с двенадцати, когда ведение хозяйства по части бухгалтерии и стопок счетов постепенно начало ложиться на плечи Джеки, потому что мама либо часто путалась в цифрах, либо предпочитала делать вид, чтобы избавиться от не самой любимой обязанности, пустяки перестали волновать Джеки так, как могли бы. И уж точно не одну минуту, отмеренную временем за последние несколько дней, она не назвала бы пустяком даже с очень большой натяжкой. И всё-таки Джо в чём-то оказывался совершенно прав, потому что именно ему не повезло оказаться рядом с ней в этом одиноком безлюдном месте, а оттого любое волнение передавалось от неё ему мгновенно. Он не был обязан, но всё же обращал внимание на каждую сказанную фразу, будь она попыткой пошутить или скрыть нервозность, не отпускавшую ни на минуту по вполне понятным причинам. Она бы обязательно высказала несколько замечаний к такому небрежному интересу, но прикусила язык, оказавшись в объятиях Морелли. Всё время, пока он перебирался на ту сторону реки и обратно, Джеки считала, что если не просто обопрётся на него, чтобы не соскользнуть с камней в воду, то займёт место рюкзака на спине, ибо так казалось проще и легче, и протянула руки заранее, готовясь немного приподняться на носках, если Джо опустится пониже. А сейчас впечатления выходили очень знакомыми, но вместе с тем и новыми – в противовес прошлому разу, когда он носил её на руках, на них обоих оставалось слишком много одежды. Её мысли, не согласующиеся с доводами рассудка, бродили странными путями, выбирая своей целью совершенно посторонние бессмысленные вещи, находя или выдумывая для них смысл. Джеки ругала себя за легкомысленность, пыталась сосредоточиться на  опасном положении посреди леса, на ворохе нерешённых проблем, на тех самых волнениях, о которых Джо упомянул только что, но всё равно тихо ойкнула, оказавшись чересчур высоко над землёй. Её не стоило просить дважды держаться крепче, она и так обеими руками, насколько позволяло объёмное пальто, вцепилась в плечи Морелли, а затем обняла его за шею, стараясь не слишком сильно давить.
На ожидающий впереди берег она больше не смотрела, разглядывая складку между бровей Джо, которую очень хотелось разгладить пальцем. Она считала, что прекрасно понимает его неудовольствие, да и сама была недовольна собой. Ты меня отвлекаешь, Джо. Очень сильно отвлекаешь. Сердитый и недовольный, раз за разом повторяющий про «когда-нибудь», какого никогда и не будет, пусть очень хочется. Лучше бы ей было встретить его на своём пути лет через десять или пятнадцать, окончательно отпустив собственные мечты и желания, которые Джеки упорно списывала на возраст. Может быть, от щекочущей в груди восторженности уже ничего не останется, а волнение начнёт выбирать себе должную практичную и насущную цель, и она будет куда больше внимания обращать на скользкие камни под ногами и предстоящий путь, а не на ощущение себя у него на руках. Видимо, эта часть натуры доставалась ей от матери и раньше просто не выходила на передний план, чего и в дальнейшем Джеки не намеревалась ей позволять. Она отвела взгляд в сторону, наблюдая, как сокращается расстояние до берега, словно последний метр Морелли легко сможет преодолеть в один большой прыжок даже со своей немаленькой ношей. Именно этот метр она оставляла себе для ощущения собственной беспомощности, не вынужденной, а добровольной, чтобы расслабиться, вздохнуть полной грудью и позволить себе абсолютно ничего не делать и ни о чём не думать. Джеки понимала, насколько ей хочется оказаться в самом центре чье-то заботы, а теперь ещё и полностью отдавала себе отчёт, что определение «чьей-то» резко сузилось до одного единственного человека, но знала, что никогда и ни за что не станет просить. Он тоже устал, тоже нуждался в нормальном отдыхе, да ещё и в квалифицированной врачебной помощи, и, несмотря на это, переносил её через реку только лишь для сохранности её ботинок, отживающих своё последнее путешествие. Вряд ли сам Джо считал точно так же, но от этого Джеки лишь сильнее проникалась к нему симпатией.         
За такими глупейшими и неуместными мыслями она опустилась на рюкзак и вытянула вперёд гудящие ноги. Усталость уже не воспринималась усталостью только лишь потому, что её скопилось слишком много, но по чуть-чуть, словно покрывая малозаметным тонким слоем любое сделанное движение, совершенно не мешая ему и не стесняя, дабы рано или поздно Джеки просто больше не смогла двинуться вперёд. Но до этого момента оставалось достаточно много времени, чтобы не думать о нём прямо сейчас. Она уставала и вчера, и позавчера, разве что отдыхала не до конца, оставляя это на потом, на тёплую постель и несколько дней непрерывного сна. Тем более постоянные встряски не давали Джеки опомниться, поддерживая в напряжении, открывая все дыхания по очереди. Так и сейчас слова Джо становились для неё полной неожиданностью. Она принимала наставления идти след в след, понимала необходимость смотреть под ноги, тем более что несколько раз оступалась и едва не упала, но последнюю его просьбу, вернее, почти приказ, она до конца осознать не могла, а оттого помедлила с ответом, вглядываясь в лицо Джо, словно стараясь по его выражению угадать, о чём он сейчас думает.
– Понятно, – спорить и отстаивать свою точку зрения Джеки не собиралась, но и слепо следовать указаниям не хотела тоже, настолько непривычными, даже дикими они казались. – Что это значит, Джо? Ты говоришь, что я переживаю по пустякам, но это далеко не пустяк. Я хочу знать, чего ты опасаешься и чего надо опасаться мне.
Достав термос, она отпила самую малость чая и протянула его Джо, как будто они остановились на обыкновенный привал, обсуждая дальнейшее продвижение в сторону хижины, но взгляда от его лица всё-таки не отводила. Джеки успела заметить, как ему не нравится её настойчивость, но, как и раньше, не хотела уступать в важном для себя вопросе. Что заставляло его оставить ей карту, в которой она вряд ли сумела бы разобраться верно, и требовать бежать, если он сочтёт нужным? Этот вопрос становился во главе угла. Она доверяла ему и сделала бы так, как он сказал, в чём лишний раз убедилась, почувствовав перед завалом в себе решимость перерезать при необходимости верёвку. Но не непросто так, не бездумно оставляя его позади наедине неизвестно с чем.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

124

Вдаваться в подробности не хотелось. Джо долго, молча, смотрел на Джеки, не желая продолжать разговор. Он чувствовал, как с переходом реки тени прошлого подступили ближе, сократив расстояние. Они волновались на грани видимого, прятались за могучие стволы деревьев, добавляя в и без того прохладный воздух ледяного холода. Этот холод был ему знаком. Его Морелли вдыхал не раз до того, как плавное скольжение снега закрыло для него небесную лазурь, такую глубокую, не разрываемую белыми мазками облаков. Его же вдыхал месяцами позднее, каждый раз, как подходил к окну и видел снег, слепящий, искрящийся, поглотивший, перемоловший жизни и судьбы. И только пока смотрел в эти голубые глаза в обрамлении чёрных щёточек ресниц, мужчине казалось, что холод отступает, не тянет щупальца к сердцу, в попытке возродить воспоминания о самом ужасном дне его жизни так явно, чтобы раздавить, снести жёсткий каркас уверенности, пошатнуть стальные, спаянные вновь, балки твёрдости. Джо молчал слишком долго, не отводя взгляда, справляясь с дыханием, готовым сбиться, нарушив мерную череду вдохов и выдохов. Нежданная, нежеланная попутчица, сама не знающая того, ставшая для него спасательным кругом. Нежная и мягкая, обволакивающая его невесомо, своим присутствием стирающая фантомные отголоски боли. Встреть он её на улицах мегаполиса, прошёл бы мимо, даже не задержав взгляд. Молодые матери не входили в ту прослойку женского общества, которую Морелли выбирал для себя. Таких стоит избегать. От таких стоит бежать, пока есть возможность. Но если там возможно было не дать себе заметить, то здесь – не заметить было невозможно. Джо не бежал, потому что не хотел бежать. Днями ранее – считал, что не за чем, ведь его жизнь ничто, всего только один сплошной груз вины, держащийся на хлипких, хилых болтах какой-то болезненной воли к жизни. А сейчас было уже поздно. Слишком поздно. Джеки держала его крепче, чем могла себе вообразить. В ней одной за эти дни слилось всё то, что помогало двигаться, заставляло не зацикливаться на собственных мыслях, отвлекало от боли, тушило злость, принуждая Джо давиться желчью до тех пор, пока он вдруг не оглянулся и не понял, что процесс возрождения запущен, и обратного пути уже нет. О мог рассказать ей многое о тех опасностях, которые подстерегают на этой стороне. Он уже говорил о них ранее, вскользь проходясь по основным моментам. Добавить ему было нечего. Отнять – тоже.
Мужчина промолчал. Выпрямился в полный рост, переступил с ноги на ногу и отошёл к реке. Сжал и разжал пальцы, глядя на едва заметное на этом отрезке течение. Не злость. Лёгкое недовольство, как зуд где-то внутри, под кожей. Не такое сильное, чтобы поколебать установившееся равновесие, но достаточно ощутимое, чтобы отойти в сторону. Вдох-выдох. Воздух выходит облачками пара, не морозной свежестью, но едва уловимым туманом. Вдох-выдох. Отодвинуть в сторону всё лишнее, чтобы продолжить идти, чтобы успеть среагировать и заслонить собой, если понадобится, чтобы не позволить ещё одной жизни оборваться. Особенно этой.
- Мы не в твоём домике посреди мятного поля, – недовольство вылилось через край, толкнуло вперёд. Джо не хотел её обижать, но должен был заставить относиться к своим словам серьёзнее. Не обсуждать лишнее, когда на это нет времени. – Я говорю – ты делаешь, все вопросы – потом. Этот чёртов лес небезопасен. И я не могу уберечь тебя от всего. А если не смогу, то лучше мне подохнуть прямо здесь же, – вспышка не была яркой, она осела горечью на языке. Захотелось курить, до дрожи, до спазмов в лёгких. Джо сплюнул под ноги, раздражаясь сильнее. Он пытался защитить её, а Джеки словно оказывалась глухой раз за разом, продолжая попытки вести светские беседы посреди леса.
- Пора идти, – глухо буркнул он и, дождавшись, пока женщина освободит рюкзак, взвалил его себе на плечи. Хотелось бы ему знать, что вообще творится в её голове, что там возникают такие вопросы.
Шаги вперёд, вверх по пологому склону, давались сложнее. Морелли вдавливал подошвы ботинок в рыхлую почву. Поджимал губы, стараясь не шагать широко и не идти слишком быстро. Джо испытывал вину за то, что сорвался. Но этой женщине пора было уяснить одну простую истину – он не её бывший муж, который будет просить подтирать ему сопли и скрючиваться на диване при температуре в тридцать семь и два, изображая умирающего. Не какой-то сопляк, который будет расписывать каждый шаг и помечать каждую опасность на пути. Особенно, пока они существуют лишь в теории. Его раздражала собственная беспомощность, которая нарастала с каждым пройденным километром. Беспомощность перед ней, требующей всё больше. И перед той неодолимой, призрачной силой собственного прошлого, способного раздавить его одним щелчком. Желание помериться с любым из близстоящих деревьев силой вышло на передний план. Будь ему лет на десять меньше, Джо бы так и сделал, не пощадив ни кулаков, ни ствола. Сейчас же пришлось лишь тяжело выдохнуть. Но даже этот громкий выдох не смог заглушить раздавшегося неподалёку волчьего воя. Надсадного, тоскливого и пробирающего до костей. Морелли замер на мгновение, оценивая ситуацию. Скользящие тени между деревьев больше не напоминали призраки прошлого. Они обрели законченные очертания, превращаясь в стаю.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

125

На открытом пространстве метания Джо выглядели немного по-другому, но Джеки всё равно уловила сходство, словно почувствовав в воздухе запах надвигающегося дождя. Она не считала свои вопросы лишними или неуместными, в противном случае просто не стала бы их задавать. Такая сдержанность не давалась просто так и не возникала на пустом месте, тем более что по своей природе Джеки всегда была и оставалась живой и любознательной. Просто уже успела узнать на собственном опыте, что не любой интерес бывает встречен положительно, и не на всякий вопрос находится ответ. Хотя в отношении второго она могла бы и поспорить, потому что чаще ответ замалчивался и утаивался, а о причинах оставалось только гадать. Она не желала сравнивать, но воспоминания не спрашивали разрешения, чтобы выбраться на свет в тот самый момент, когда их совершенно не хочется видеть перед мысленным взором. Сначала – те же самые грозовые тучи под сводами пещеры, кажущейся очень маленькой, ибо Джо занимает в ней дополнительное место своим хмурым видом и своей грубостью. Его образ разрастается так, что ни на что другое не остаётся пространства, и можно позволить себе злость и собирающуюся комком в груди обиду. Это мгновенная и спонтанная реакция, что тогда, что теперь. И оттого Джеки ощутила её сразу яркой вспышкой, высветившей собранные за несколько дней камни, покоящиеся теперь на дне души как в горячих горных источниках. Разве что их тяжесть она прочувствовала «от» и «до». Ей казалось так естественно просто согласиться с его требованиями, полностью положившись на мнение Джо, но задать свой вопрос, чтобы на коротком привале между горами и лесом узнать чуть больше о природе путешествий без снаряжения, да и просто о природе в этой местности, о скрытых сейчас от её глаз опасностях, ибо внимательнее, чем сейчас, Джеки чисто физически не могла стать. Глупо, конечно, но на ум ей приходил кусочек, небольшой отрывок рассказа, ни названия которого она уже не помнила, ни автора. Когда ища опасность повсюду, передвигаясь предельно аккуратно и скрытно, девушка погубила себя, просто вставив в волосы цветок, потому что он был ядовит. Без объяснений тревожность только нарастала, ибо бояться следовало всего без исключений, любого шороха и любой тени, но всё равно так и не угадав, откуда придётся удар.
Так и вышло. Джеки не угадала, и не могла ожидать, что нападения выйдет со стороны Джо и не успела закрыться руками, а теперь ей оставалось лишь оглянуться вокруг, убеждаясь в правильности его слов. Она не в своём домике посреди мятного поля, а на его территории, и она здесь чужая, пусть на счёт этого никаких сомнений у Джеки не возникало и раньше. Как бы они ни старалась, какие бы мысли ни бродили в её голове, пусть кажущиеся невероятно здравыми, своё мнение во все времена лучше было оставлять при себе. Нет, не лучше. Безопаснее. И всё-таки, чувствуя приближение грозы и видя собирающиеся тучи на лице Морелли, она погасила вспышку обиды до того, как та сузила бы в щёлки её глаза или вызвала бы желание снова обратиться к нему по фамилии. Да, кольнуло ощущением несправедливости. Да, отозвалось эхом от выстилающих дно души камней. Прошлось кругами по воде, расширяясь от берега к берегу. Но Джеки промолчала, ожидая, когда поверхность воды станет такой же гладкой, какой была минуту назад, потому что вторым пришло другое сравнение, уже не с Джо, а с другими. Её задвигали десятки раз, но никогда за спину. Морелли, и правда, не мог уберечь её от всего. От себя, вот, не уберёг. На языке вертелись оставшиеся незаданными вопросы: чем небезопасен лес; когда можно спрашивать о предстоящей дороге, если не на привале; и отчего он так говорит, отчего злится на ровном месте, когда река пройдена и до сторожки остаётся не так далеко.
Подтянув ближе только-только расслабившиеся гудящие ноги в абсолютно сухих ботинках, Джеки поднялась с места и вздохнула. Короткий отдых не пошёл впрок, только укоренил её в своих убеждениях: она чужая для этих мест, чужая для такого образа жизни, чужая для Джо. Каждый лишний раз, когда он ей на это указывал, словно надавливал на и так ушибленное саднящее место.
– Я поняла, – поняла уже десять раз, но всё ещё умудрялась выкрутиться, вообразить нечто невообразимое, сложить свои желания из хрусталя, а затем уронить на каменный пол. Но и этого казалось мало. Джеки собирала их по кусочкам, склеивала и била снова, находя какое-то странное успокоение в раз за разом повторяющемся действии. Чтобы не слышать Джо именно тогда, когда он, сам того не зная, пытался к ней пробиться. «А если не смогу, то лучше мне подохнуть прямо здесь же»… Только до города, а там всё. И снова начала собирать свою фигурку из хрусталя где-то глубоко-глубоко внутри, ибо всё внимание Джеки приковывалось к дороге впереди и к необходимости переставлять ноги несколько быстрее, чтобы не отставать.
Лес наполнился. Наполнился её учащённым дыханием, толчками отдающимся в висках, шорохами и звуками, хрустом веток, попадающихся под ноги, шелестом опавших листьев и хвои. Джеки вглядывалась в несуществующую тропинку, по которой шла, каждый раз опуская ногу с опаской, ибо здесь правило «след в след» уже не действовало. Она считала, что станет сложнее, но стало проще, потому что мыслей на пустые размышления больше не оставалось, все они концентрировались на окружающем мире, мгновенно ставшем враждебным. Джеки почти не удивилась, когда услышала волчий вой, ибо нечто плохое приближалось с того самого момента, как она непрерывно стала этого ожидать, будто притягивая неприятности, едва ли не призывая их.     
– Джо, – прошептала она тихо, едва ли не одними губами и подняла взгляд выше на мелькание серых теней между деревьями, вторящих мельканию мыслей в голове, обрывочных беззубых и слабых, в отличие от приближающихся волков. Шуметь или замереть на месте? Бежать или попытаться забраться на ближайшее дерево? Вопросов становилось куда больше, чем некоторое время назад, когда она позволила себе задать всего один, но не получить на него ответа. Угроза исходила от каждого движения больших и сильных животных, разбредшихся полукругом и постепенно подбирающихся ближе, словно стягивая свою ловушку. Возможно, сейчас Морелли обернётся к ней, нагнётся ниже и шепнёт несколько слов о том, что стоит вести себя спокойно, пропуская стаю, не провоцируя их и уважая их территорию. Ровно теми же самыми словами, какими рассказывают подобные истории дикторы на Дискавери. Но сейчас низкий утробный рык прозвучал отнюдь не по ту сторону экрана, а так близко, что Джеки не знала, куда от него деться. Ноги не приросли к месту, наоборот, единственное, чего она сейчас хотела, это непрерывно отходить и озираться по сторонам, чтобы не пропустить то мгновение, когда первый волк бросится. От них взгляда она больше не отрывала, перепрыгивая с одного на другого, но всё равно не сумев уследить за всеми. 
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

126

[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/67092/1338222/maroon_5_-_good_night_(zaycev.net).mp3|Maroon 5 –
Good night[/mymp3]

I’m sorry, I did not mean to hurt my little girl
It’s beyond me, I cannot carry the weight of a heavy world
So goodnight, goodnight, goodnight, goodnight
Goodnight, goodnight, goodnight, goodnight
Goodnight, hope that things work out all right

Война. Всё это путешествие, от самого начала до самого конца, было для Джо его личным полем боя, где он старался выжить, не сломаться окончательно, цепляясь за жизнь, бьющуюся в Джеки. Он не мог позволить её угаснуть. Не ради маленькой, незнакомой девочки, насильно увезённой в горы нерадивым папашей, и не даже не ради самой женщины, ещё такой юной, не осилившей и половины жизни. А ради спасения самого себя, того, кого отторгал все эти годы, подчиняясь злости, выпуская из-под контроля ярость. Того весёлого, отчаянного и безрассудного парня, которого сломали горы, переломив хребет, спеленав по рукам и ногам. Джо помнил его. Но не хотел вспоминать. Потому что ему не было в том, чужом и чуждом мире густонаселённых городов места. Он родился и вырос здесь, на свободе, посреди простора леса, у подножья могучих исполинов-гор. Дышал и питался этим воздухом, вбирая в себя ароматы снега и смолы, ягод и грибов, чистой и свежей воды горных рек. И только здесь он мог жить, чувствовать, ощущать. Каждый новый шаг вперёд давался с боем. Каждый вдох заставлял лёгкие расправляться, словно Морелли учился вдыхать и выдыхать заново. Каждый проведенный в этой местности час точно склеивал вместе две половины, - Джо-до и Джо-после. Мальчик и мужчина, которые наконец-то увидели друг друга, когда тёмный, непроглядный туман боли и горечи, тоски и вины, ярости и злости наконец-то рассеялся, позволяя им встретиться. Окинуть друг друга оценивающими взглядами. Они находились не в самом начале, на середине пути, но война всё ещё продолжалась. Решающее сражение было впереди, на той опушке, где, раскинув в стороны деревянные руки, высился крест в память о тех, кто навсегда остались в памяти Джо живыми, кого он не хотел хоронить, вслед за кем жаждал шагнуть следом. А пока, чтобы снова вступить в бой, Морелли не требовал от спутницы ничего, кроме доверия, кроме уверенности, что она безоговорочно доверяет ему, а он может на неё положиться. Без лишних слов, без объяснений, без вопросов, которые посреди леса, после той речи, которую он произнёс, в которую вложил часть испытываемого беспокойства, казались глупыми и ненужными. Утверждая, что доверяет ему, Джеки раз за разом показывала обратное. Тот, кто доверяет, не нуждается в лишних подтверждениях уверенности, не ищет за что бы уцепиться, требуя ответов раз за разом, когда инструкции выданы, а приказ отдан. Ни сила, ни выносливость, ни попытки противостоять невзгодам на равных, Джо не заботили. И требовать их от женщины он никогда бы не стал. Не потому, что отказывал в этом всему женскому полу, а потому, что для него образ женщины никогда не был связан с этими понятиями. Не боевая подруга, готовая кинуться в омут с головой, а нежная и мягкая спутница, способная доверять, не проверяя, ждать, не требуя, и верить в него так, как не под силу ему самому. Но Джо понимал, что раздражение вызвал не сам факт того, что Джеки ему не доверяет. По сути, кем он был для неё – всего лишь первый встречный, который доведёт её до города. А то, что в этой женщине ему почудились отголоски той другой, жившей в фантазиях, точно нарисованной на подкорке. Морелли сам её придумал, но никогда не встречал наяву. Здесь, среди гор и леса, ему показалось, что встретил. И сам на себя разозлился, что поверил.
Но это чувство рассеялось быстро, стоило лишь тёмно-серым фигурам замаячить среди деревьев. Жёлтые глаза, голодные, злые, смотрели прямо. Волки чувствовали себя здесь хозяевами. Они ими и были, распоряжаясь этой территорией. А Джо судорожно соображал, что делать. Сможет ли он отвлечь их, перетянуть внимание зверья на себя, давая Джеки время и возможность убежать? Сможет ли женщина сделать это, не угодив в капкан, не упав и не столкнувшись с деревом? Побежит ли вообще, если он попросит, и не задаст ещё десяток вопросов, наконец-то доверившись ему? От перебирания одного вопроса без ответа за другим, мужчину отвлёк тихий выдох за спиной. Она произнесла его имя, и Морелли откликнулся, чувствуя, как расправляются плечи. Бросил взгляд через плечо, улавливая танцующее движение Джеки, и оттолкнул её в сторону, успевая сделать шаг вперёд раньше, чем это удалось ей. Железные зубья капкана, засыпанного листвой, с лязгом сомкнулись, сильно и глубоко, пропарывая прочный ботинок и вонзаясь в кожу. Джо сцепил зубы, стараясь побороть желание завыть от резкой боли. Теперь ему точно не уйти. Остаётся лишь подтолкнуть вперёд хрупкую фигурку.
The room was silent as we
All tried so hard to remember
The way it feels to be alive
Something's gotta change
Things cannot stay the same

- Беги, – прошептал он, когда смог говорить. Так и не повернувшись к волкам спиной, мужчина продолжал следить за ними, -  зверьё заволновалось, свежий, чистый лесной воздух наполнился солоноватым ароматом крови. Хотелось бы ему коснуться этой женщины снова. Сказать ей что-то ободряющее, дать какое-нибудь обещание, которое он при всём желании выполнить не сможет. Но Джо не находил слов, готовясь принять на грудь первого из волков, постараться уберечь глотку от острых клыков, найти в себе силы справиться с твёрдыми костями, прячущимися под серой шерстью и мускулами.
- Беги, Мисс-Недотрога, не оглядывайся и не возвращайся. Я отвлеку их, – если бы он мог дотянуться до Джеки, то толкнул бы её в сторону, заставляя двигаться, действовать, бежать вперёд без оглядки, навстречу дочери, ради которой она прошла такой длинный и сложный путь. Но только в книгах или фильмах герои находят нужные слова, когда это необходимо, и успевают совершить с десяток мелодраматичных жестов, прежде чем броситься грудью на толпу врагов. Джо не успевал, да и оно было к лучшему.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

Отредактировано Zero Z. Black (25.08.2016 16:00:11)

+1

127

[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/49596/391897/helios_-_a_mountain_of_ice_(zaycev.net).mp3|Helios – A Mountain Of Ice[/mymp3]
К такому не получалось ни привыкнуть, ни подготовиться, а потому с каждым новым разом Джеки начинала испытывать хранимые в памяти эмоции, но так, словно в первый раз. Поначалу она рассматривала волков как в зоопарке, пока Карина отвлеклась на что-то другое, разве что эти выглядели крупнее по размерам, но более поджарыми, даже худыми, а в итоге почти не походили на круглых лежебок, лениво греющихся на солнце, каких ей довелось когда-то наблюдать через толстые прутья клетки. Сейчас этой преграды отчаянно не хватало, и между ней и стаей оставался стоять только Джо. Голова закружилась. Сердце бухало так громко и так быстро, что, казалось, её щеки должны были полыхать пожаром, но Джеки почти физически чувствовала их мертвенную бледность. Вся кровь отлила куда-то вниз в пятки вслед за биением сердца, а оттого ноги не получалось удержать в неподвижности. Инстинкт самосохранения командовал бежать, и его голос ничем не заглушался. Не умея бегать быстро, особенно с такой амуницией, какой Джеки была увешана сейчас, она всё равно стремилась дернуться, понимая умом, что это бесполезно, словно выполняя заведомо обречённую на провал команду. И первый же шаг подвёл её, подставив подножку, после которой очень трудно подняться.
Она не поняла, почему Джо её толкнул, пока не уловила металлический лязг захлопывающегося капкана. В сознании успели промелькнуть несколько причин, ни одна из которых даже близко не могла соперничать с сокрушающей реальностью. Может быть, диких зверей не стоило раздражать чересчур быстрыми и резкими движениями; может быть, Морелли просто хотел прикрыть её от опасности, прижав к земле и замерев на тот период, пока стая пройдёт мимо. Джеки знала, что так просто им не отделаться, понимала всю наивность собственных размышлений, но продолжала верить, что всё обойдётся. Как только её взгляд опустился до щиколотки Джо, вера тоже начала таять и испаряться. Рык от образованного волками полукруга стал громче и утробнее, и никто из них пока не думал спешить. Джо Морелли, её неожиданное и такое короткое счастье, выглядел слишком рослым и крупным, чтобы с них хотелось связываться, хоть людям, хоть волкам. Но с обхватившими ногу зубьями капкана, предназначенного вовсе не ему, а ей, Джо становился добычей, не лёгкой, но достижимой. «Я отвлеку их»… Не «я тебя догоню». Соври мне! Соври, пожалуйста…
Пару минут назад она волновалась над своими переживаниями, почти обиделась на Джо за его слова, сказанные для её защиты больше, чем любые другие, а сейчас хотела бы повернуть всё вспять. Пусть командует, я и слова поперёк не скажу. Пусть не обращает внимания, пусть исчезнет, как только доберёмся до города, пусть никогда и не вспомнит обо мне, только бы выбрался отсюда до сторожки. Пальцы дрожали, а взгляд заметался в поисках цепочки капкана или рычага на нём самом, чтобы открыть. Щелчок ловушки услышала не только Джеки. Тонкие волоски у основания шеи зашевелились, как будто реагируя на каждый шаг, оставляющий в земле большой след волчьей лапы. Её страх, практически паника, не был липким и тягучим, не приклеивал к земле ступни, выдавая реакцию на адреналин сродни шоку, наоборот, подталкивал в спину синхронно со словами Морелли, но короткую долю секунды Джеки всё ещё медлила. Она не желала сдаваться и подпускать к себе близко сомнения, куда бежать и зачем, всё равно не сможет двигаться так же быстро, как волки. Вековые ели всё так же уходили огромными корабельными мачтами вверх, а найти хотя бы одно подходящее дерево, чтобы забраться на него, не хватило бы времени. Попробовать разжечь огонь, чтобы отпугнуть? Греметь, кричать? Вихрь мыслей смёл её дальше в сторону, а тяга к жизни передвигала ноги почти без участия разума. Как же так, Джо? Как же так? Этого не должно было произойти. Лучше остаться и попробовать сделать хоть что-то, чем ждать, когда волчьи клыки вопьются в загривок, а ноги подогнутся окончательно под тяжестью зверя.
От веры в благополучный исход ничего уже не осталось, ни единого клочка возможности, но надежда не сдавала позиций. Как тогда, на склоне у самого обвала, Джеки почувствовала в себе это слепое желание выжить любой ценой. Ни ей самой, ни Джо не было надобности тратить драгоценное время на уговоры. Повернувшись к полукругу стаи спиной, она побежала. Ноги несли её уверенно, но совсем не быстро, потому что полы длинного и тяжёлого пальто путались и затрудняли движения, сумка била по боку, а скинуть её на бегу никак не получалось, ибо надевала её Джеки через плечо.
Ничего не осталось вокруг, только дыхание и бег. Одна нога за другой так долго, что несколько метров показались вечностью. Джо просил не оборачиваться, и она не смотрела, ибо боялась остановиться и повернуть назад. Джо просил бежать, и она бежала, потому что только ради себя не смогла бы, а ради себя, него и Карины всё-таки получалось. Часть стаи, несколько волков, дёрнулись за ней как за маленькой движущейся мишенью, испуганной настолько, что запахом своего ужаса легко могла бы перебить все другие соблазнительные для хищников ароматы.
Джеки повезло, хотя стоило ли считать это везением, и догнавший её всего в несколько прыжков волк вцепился не в ногу или руку, а в махнувший перед мордой красный свитер, привязанный к сумке. Нога подвернулась и поехала, а Джеки упала на колени, теперь точно уверенная, что обратно подняться уже не сможет. Слёз не было, только дикая вселенская злость на тяжёлое пальто и не менее тяжёлую сумку, как будто они стали виновниками всех свалившихся на неё бед. Рукава свитера от резкого движения развязались, на короткое время оставив Джеки свободной от захвата. Стараясь хоть как-то укрыться, словно это могло ей помочь, она изо всех сил прижала к себе сумку как щит и попыталась отползти в сторону, чтобы хотя бы за спиной оказался ствол дерева. Тяжёлая сумка… а почему тяжёлая? За отстранённой, едва ли не ленивой мыслью пришло полное и яркое осознание. В голове взорвалась бомба.
Сжавшись комком под деревом и подтягивая к себе ноги, когда за ступню едва не цапнул тот самый волк, который промахнулся и вырвал у неё красный свитер, Джеки шарила рукой в сумке, нащупывая там рукоятку пистолета. Она не целилась, не старалась попасть, только изо всех сил пыталась сделать всё правильно, чтобы выстрел прозвучал. Запястье дёрнуло назад так, что оружие едва не выпало из рук, но звука она не услышала. Из ствола как будто бы поднималась струйка невесомого дыма, волка рядом не оказалось, лишь его серая шкура мелькала в нескольких метрах, а в ушах стоял непривычный тонкий звон. Под его аккомпанемент, Джеки выбиралась обратно от дерева, цепляясь свободной рукой за землю и опавшую жёлтую хвою, и поднимала пистолет ещё раз, теперь почти не дыша, ибо случайно от любого шевеления запястьем могла попасть в Джо. Отдача снова дёрнула через руку в плечо, но Джеки ничего не услышала,  пребывая в своём тихо звенящем мире, в который добавился вид одного из волков, видимо, того, который прыгнул на Джо. Он словно бы извивался на земле, решив почесать спину. По серой шерсти струился красный ручеёк, уходя в палую листву, а Джеки никак не могла понять, куда именно попала. Пасть зверя разевалась так широко, как она не могла себе представить. Наверно, он визжал и выл, не переставая, но она не слышала ничего, только смотрела на него, не зная, чего просить: чтобы он поднялся, убежал и выжил, или чтобы умер скорее.
Колени дрожали, и у Джеки никак не получалось подняться, поэтому оставшийся метр с небольшим ей пришлось почти ползти, не отводя застывшего взгляда от извивающегося на спине волка. Других кроме него в округе больше не было, но она этого не заметила, стараясь только добраться до Морелли и вцепиться в край его куртки мёртвой хваткой.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

128

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/72075/23326/monoral_-_kiri_(zaycev.net).mp3|Monoral – Kiri[/mymp3]
You complete my fate
The world unwinds inside of me

Металлические зубья сильнее впились в ногу, когда Джо напрягся, окончательно отворачиваясь от Джеки, больше не держа её силуэт на самой границе поля зрения. Он не мог соврать. Не мог сказать, что всё будет хорошо. Эта фраза давно набила оскомину, давно проржавевшей иглой торчала где-то под языком, застряв намертво. Морелли не верил этой фразе, как и многим другим, призванным нести спокойствие, даже если оно ничем не подтверждается. И сейчас он не верил ничему, кроме того, что видел и ощущал, - горящий голодом волчий взгляд, смрад горячего дыхания, вырывающегося из приоткрытых пастей, клубящегося вокруг высовывающихся языков и оскаленных клыков, не столько боль от вонзившегося металла, сколько скованность, привязанность к месту, когда больше всего нуждаешься в манёвренности. Взгляд не был замутнённым, его не затуманивали воспоминания. Джо до предела чётко видел скользящие между деревьев фигуры, болезненно, но твёрдо воспринимая очередную ловушку, подкинутую судьбой. Он не боялся за себя. Его жизнь давно ничего не значила. Никчёмное существование, даже сейчас, когда оно вдруг начало обретать краски, мужчина готов был отдать его взамен той другой жизни, которая сорвалась с места, следуя его приказу. Джеки должна жить. Должна вернуться к своей маленькой девочке, забрав её из города, усыпанного снегом, в домике рядом с мятным полем, чтобы снова рассказывать сказки нежным голосом, разливать по чашкам ароматный чай и не вспоминать, никогда не вспоминать того, что оставлено за спиной. Джеки должна жить, потому что никому другому не удастся прожить эту жизнь за них обоих лучше, чем ей.
You complete my fate
The halo crawls away

Беги, Мисс Недотрога. Беги быстро, и не оглядывайся. Не вздумай оглядываться, чтобы посмотреть на того, кто недостоин ни твоих слёз, ни твоих обид, ни места в твоих воспоминаниях. Мне не привыкать умирать, а ты достойна только жизни. Ты и есть сама жизнь, отражение матери Природы, со всеми этими твоими нежностями и мягкостью, от которых мне хочется держаться подальше. К которые все мне хочется забрать себе. Беги, Джеки. Беги так быстро, как никогда не бегала. А я постараюсь задержать их. Постараюсь удержать хвостатых, чего бы мне это ни стоило. Только живи, живи девочка, и не вспоминай обо мне. Никогда. Меня никогда не было, и уже никогда не будет.
You repeat my fate
Rewinding all we can

Джо рванулся вперёд, стоило ему уловить движение воздуха за спиной. Рванулся, выдирая из земли капкан, продолжающий цепляться за лодыжку. Звякнула цепь, затрещали ветки, но этого он уже не слышал. Только глухое ворчание за мгновение до того, как клыки сомкнулись на выставленном вперёд предплечье, загородившем горло.
You refill my place
You refill my place

Если я не смогу сберечь тебя, то я ещё никчёмнее, чем считал. И единственное, что останется, - шагнуть вперёд с самого края, подставляя шею зверью, готовому впиться и рвать, и глотать кровь. Ты – моё спасение. То самое, которого я не хотел. Не желал. Не призывал. От которого уворачивался изо дня в день. Ты – свет, которого я не ждал. Я бы не стал даже выходить из того самолёта. Остался бы там трусливым куском дерьма, которым и был все эти годы. Я хотел спасти тебя. Я хочу спасти тебя. И если мне удастся выжить, я….
Come and save me
Come and save me

Морелли решительно не успевал. Зацепил краем глаза метнувшуюся в сторону серую тень, инстинктивно понимая, куда та направляется. Резким движением приложил висящего на руке волка о дерева, дёрнулся вперёд, разворачиваясь. Внутри всё напряглось до предела, натягиваясь, замирая в ожидании неизбежного. Пинком отправив в полёт, кинувшегося на него волка, Джо понял, что ждёт, - последнего вздоха, вскрика, плача. Чего-то, что позволит ему отпустить контроль, перестать бороться, сдаваясь на милость победительницы Судьбы. Больше всего на свете сейчас он боялся услышать это. Больше всего ждал именно этого. Если свет погаснет, то ему остаётся только лечь и умереть. И на этот раз по-настоящему.
Волк сбил его с ног, наскочив со спины. Морелли упал на колени, и в этот момент раздался выстрел. Загрохотало, зазвенело, отскакивая от стволов деревьев. Зверьё прижало уши, пригнулось к земле, заскулило и завозилось, отползая, сторонясь. Только вожак остался на месте, скалясь на человека. Взгляд глаза в глаза. Последнее, что запомнится зверю. Второй выстрел раздался совсем рядом. Джо лишь успел заметить в какое неудачное место врезалась пуля, пробивая насквозь толстую шкуру, дробя кости и выпуская потоки тёмной, густой крови. Повернул голову, ловя в поле зрения стрелка. Он почти не удивился, разглядев хрупкую, знакомую фигурку в необъятном пальто, над которым не раз успел пошутить.
Её лицо казалось совсем белым, и на его фоне огромные голубые глаза, как два омута, наполненные страхом.
Джо поднимался медленно, с трудом отвоёвывая вертикальное положение. Он принял её в объятия под скулёж животного, бьющегося в предсмертной агонии. И практически испытал мрачное торжество, глядя на судороги поверженного врага. Привлёк Джеки ближе, ставя её перед собой, и накрыл ладонью тонкую руку, сжимающую миниатюрный пистолет. Последний выстрел, казалось, прозвучал громче двух предыдущих. Он поставил точку в этой битве. Эту жизнь они забрали вместе.
Морелли привалился к ближайшему стволу дерева, ощущая, как силы утекают вместе с адреналином. Он не мог отпустить Джеки, только прижал её руки крест-накрест, чтобы чувствовать ближе.
Come and save me
Come and save me

- Вот тебе и Мисс Недотрога, – хмуро отозвался, почти пошутив, пока внутри рушились и вновь возводились целые города, состоящие из эмоций, страхов, вопросов и ответов. Пока силы ещё были, чтобы стоять, привалившись и прижимая. А потом руки разжались, и мужчина вытянул из маленькой ладошки пистолет и съехал вниз, грузно опускаясь на землю. Прислонился спиной к дереву, тяжело выдыхая. Сквозь прокушенный рукав куртки сочилась кровь. Капкан всё ещё держал в тисках ногу. И Джо наконец-то начал чувствовать боль, от которой захотелось завыть в голос. Но лишь чертыхнулся сквозь стиснутые зубы, сплюнул в сторону. Повертел в пальцах миниатюрное оружие. В его ладони пистолет и вовсе выглядел игрушечным.
- Не знаю, что мне хочется сделать больше – отшлёпать тебя или поблагодарить, – признался сквозь стиснутые зубы, подтягивая ногу ближе, сцепляя пальцы на половинках капкана и ища кнопку. – Натворили мы дел, – щелкнуло, Джо отбросил в сторону разомкнутые створки и поднял взгляд на Джеки. Прошло, наверное, от силы полчаса, но он чувствовал себя вымотанным до предела. Боль пульсировала едва ли ни в каждой клетке тела, напоминая о себе при любом малейшем движении. Морелли протянул руки, обхватывая женщину за пояс, и усадил её на колени, замыкая кольцо объятий и наконец-то имея возможность уткнуться носом в пушистые, тёмные локоны на затылке. Потом. Всё потом. А сейчас ему нужна эта минута, чтобы просто вдохнуть её запах, чтобы поверить – они оба живы. Она снова спасла его.
Come and save me
Come and save me

[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+3

129

Движение вверх Джеки больше почувствовала, чем увидела, потому что перед глазами расплывались свет и тени, как будто её собственное маленькое окно в мир мутнело. Большой и сильный когда-то зверь всё крутился на земле, выгибаясь под немыслимыми, неестественными углами. Не следовало забывать, по каким причинам она выстрелила в него, но на то время, пока не могла оторвать от него взгляд, Джеки всё-таки забыла, а теперь с трудом верила, что сотворила нечто подобное с другим живым существом. Она не имела ни малейшего понятия, где проходит эта расплывчатая грань в восприятии, когда чья-то агония начинает восприниматься так. От хлопка по москиту, жужжащему прямо над ухом в летнюю ночь, когда основной жар спадает, до ещё живой мыши, обнаруженной в подвале на расстеленной липкой ленте, которую теперь невозможно оторвать от плёнки безболезненно. Наверно, если бы он умер сразу, Джеки не смотрела бы на него безотрывно. Наверно, лежи он на земле в полной неподвижности, она сумела бы отвести взгляд. Но перед Джеки снова разворачивалась чья-то смерть, пусть взамен её собственной, слишком близко, без какой бы то ни было возможности пройти мимо и не коснуться. Видимо, в своих метаниях волк вывихнул или сломал себе заднюю лапу, и сейчас она выглядела на нём чужой и неумело пришитой куда-то к боку.
Ей и в голову не приходило стрелять в него ещё раз, но сил сопротивляться Джо, направляющему её руку, не было никаких. Не надо, пожалуйста!.. Это наказание за всё, что я сделала? Ей уже стало понятно, что зверь не поднимется и не убежит в чащу леса, зализывать собственные раны, точно так же, как было понятно – сама она ничего не способна предпринять. Сотворив с волком такое, у Джеки не хватало решимости довести дело до конца, сознание изворачивалось и не принимало факты, пряталось под звенящую в ушах тишину, как Карина под одеялом, когда уверяла, что под кроватью кто-то есть. Случайность, но случайность с последствиями – так она думала, стараясь уверить себя, что ни в чём не виновата, что просто защищалась и защищала. Однако пистолет лежал в её сумке ровно с того самого момента, когда пропасть времени назад Джеки в спешке заворачивала его в первую попавшуюся под руку тряпку и складывала на самое дно сумки, даже не зная наверняка, зачем это делает. Он лежал там, когда Джо спрашивал, что у неё с собой; лежал, когда они совершали долгий и трудный переход через горы; лежал там, когда сама Джеки забывала всё на свете в объятиях Джо в горячем источнике; он никуда не исчез из сумки, когда она уверяла Морелли, насколько полно ему доверяет. Поэтому да, это становилось для Джеки наказанием за всё, расплатой за никому не нужное утаивание, ибо Джо справился бы куда лучше. Джо выстрелил бы сразу куда-нибудь в землю рядом с волками, взметая в воздух маленький фонтанчик хвои и почвы, достаточно для того, чтобы волки почувствовали опасность и держались в стороне хотя бы некоторое время.
И последний выстрел, сделанный её рукой, но поднятой Морелли, Джеки отчётливо услышала. Он ворвался в её мир, неся за собой миллион других звуков, теперь различаемых как-то особенно остро, разве что не исправил зрения. В глазах стояли слёзы, но начав плакать сейчас, она не остановилась бы, а потому глотала и глотала их изо всех оставшихся сил, чувствуя, как ломит за челюстью под ушами. Тихий сейчас и неподвижный зверь терял форму окончательно, сливаясь с землёй в серое пятно, а Джеки, наконец, отвела взгляд, чтобы посмотреть на обнимающие её руки. Джо и его хмурый голос остались за спиной, ограждая её ото всех опасностей, а она рассматривала новое яркое пятно в окружающей реальности – на рукаве куртки Морелли. Сколько ещё раз она будет подвергать его риску, прячась за ним как за стеной и только слушая, как на него обрушиваются удары? Новая рана на руке, ещё одна от капкана на ноге, и неизвестно, насколько обе серьёзные, а всё из её не скрытности даже, а забывчивости, когда одна из самых важных деталей просто выпала из поля зрения.
Руки оказались пусты, отчего ладони становилось некуда день, а озябшие пальцы немели на открытом воздухе. Где-то чуть в стороне на земле ещё одним ярким алым пятном валялся порванный свитер, и из-за новых, только что приобретённых ассоциаций Джеки совсем не хотелось его подбирать. Отстранённо, как-то совсем издалека, она вспомнила его состав – натуральная шерсть, значит, никакого вреда природе она не нанесёт, бросив его тут. А потом снова вернулась взглядом к серому недвижимому телу на земле. Никакого вреда природе. Что со мной не так?
Только поднявшись на ноги, Джеки застыла в таком положении, больше не нуждаясь в опоре, иначе рухнула бы на землю, как только Джо её отпустил. Она смотрела на свитер, на убитого волка, на капкан, отброшенный в сторону. Слушала гуляющий наверху в кронах елей ветер и Морелли, точно так же не зная, как относиться к собственному поступку, потому что отчасти сама создала ситуацию, из которой потребовалось выпутываться. Кто из них и натворил дел, так это только она. Как кукла-марионетка, повинуясь чужим движениям, Джеки опустилась вниз и прижалась к груди Джо, не прячась там от всего мира, а просто реагируя на его желание усадить её на колени. Понизу тоже гулял ветер, но слишком бесшумно, давая о себе знать в онемевшем от холода лице и замерзших кончиках ушей. Шарф сбился в сторону и теперь почти весь был облеплен жёлтой хвоей, и от ветра ничуть не защищал. Сидеть ей не было холодно, скорее всего, в отличие от Джо, опустившегося прямо на землю. Ещё одна причина для обвинений.
– Прости… прости… – с жаром прошептала она, извиняясь за всё из сразу, хотя этого, определённо, не было достаточно. Джеки накрыла ладонью его пальцы, на которые с запястья из-под рукава куртки стекли тоненькие струйки крови. Сейчас хотелось так много ему сказать, именно после пережитого потрясения, когда ничего кроме правды и не существовало больше. Сказать, что никогда не пускалась в такие авантюры, как в источниках; что он первый мужчина, кому она позволила приблизиться к себе так быстро, что этого движения она и вовсе не уловила, словно бы всегда его знала и всегда ждала; что он, по всей видимости, и последний. Джеки горела в этой убеждённости, не заглядывая в будущее, а чувствуя где-то глубоко внутри. Знала, что напугает его такими признаниями. Но разве не она несколько минут назад выторговывала у жизни возможность пройти дальше этого места до сторожки? Она помнила каждое обещание, сказанное себе от отчаяния, и сейчас насильно выдвигала вперёд стою рациональную практичную сторону. – Надо перебинтовать твою ногу… и руку. Ты сможешь идти? Рюкзак лучше мне понести.
Говорила уверенно, почти по-деловому, но пелена перед глазами отчего-то не желала рассеиваться. Медленно, как оттаивая от заморозки, сделанной самой себе в тишине, Джеки развернулась в объятиях Джо и обняла его за шею, просовывая руки между ним и стволом дерева, не обращая внимания на жёсткую царапающую кору. И сжала так сильно, как могла своими дрожащими руками. На секунду, на две, перед тем, как отстраниться и начать выполнять обещанное.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+2

130

Она снова спасла его. И снова не послушалась.
Холод пробирался под одежду, шёл от земли, опускался на плечи с неба, а Джо продолжал прижимать к себе Джеки, сильнее смыкая объятия. Запах волос, в которые он уткнулся носом, успокаивал. Не химического шампуня, не парфюма, а аромат этой женщины, естественный, нежный и сладкий, весенний. Наверное, для него она уже давно стала такой – олицетворением весны, того времени года, когда сковывающие землю снега начинают таять, морозы отступают, начинают расцветать первые, самые красивые цветы. А, может, она и была этим самым цветком, который Морелли хотел защитить любой ценой. Первый подснежник, выбравший самую неуютную, неподходящую, гористую местность, чтобы пустить свои маленькие, но прочные корни. Слишком глубоко. Гораздо глубже, чем Джо только мог представить. Только сейчас, чувствуя горячее дыхание, ощущая под ладонями хрупкое тело, он осознал, насколько эта женщина стала ему дорога. Всему виной страх. Так сильно мужчина давно не боялся. Ещё дольше так сильно не боялся за кого-то другого. Желая сохранить Джеки жизнь, он готов был пожертвовать своей. Но только когда смерть подступила ближе, отразившись в пожелтевших, острых клыках волка, Джо понял, насколько ему хочется жить, насколько хочется стать частью той жизни, которую пытался спасти. От этого становилось не по себе. От этого страх снова поднимал голову, принимаясь душить, делая Морелли слабее и беспомощнее. Повод для волнений, куда более серьёзный, чем продолжающие кровоточить раны. После таких укусов, будь то волчьи зубы или зубцы капкана, в ближайшей больнице ему всадили бы с пяток разных игл, перечисляя в честь чего производится тот или иной укол, и только после этого хорошенько перевязали, запретив ходить и заставив остаться на ночь. Он сбежал бы оттуда раньше, чем за медсестрой задёрнулась бы шторка. Но поблизости не было больницы, а от единственной медсестры, которая была рядом, ему совершенно не хотелось бежать.
Морелли выдохнул, расслышав её «прости». Оторвал взгляд, до этого прикованный к стволу дерева напротив, и заглянул в широко распахнутые глаза. Расширенные зрачки почти заполнили радужку, оставляя лишь тонкую полоску голубого по краям. Джо медленно поднял руку, поморщившись от кольнувшей боли, и постарался как можно мягче погладить нежную кожу на щеке. Он чувствовал себя странно. Шок. Не от встречи с волками, не от того, что у Джеки оказался пистолет, и она даже им воспользовалась. Шок от чувств, которые теперь осознавал. Наклонил голову, вобрав в себя последнее «прости», не невесомым поцелуем, а жаром требовательного касания. Разжал губы языком, вторгаясь в её рот, жадно, властно, не оставляя женщине возможности увернуться или воспротивиться. Не хотел пугать её больше, но сейчас думал не о том, как Джеки отреагирует, а о том, что ему просто необходимо это сделать, почувствовать её, прикоснуться к ней именно так. Мучительно долго и очень мало. Он целовал её, проникая в её рот языком, прикусывая пухлые губы, присасываясь к ним почти с отчаянием того, кто только что мог потерять, но вместо этого обрёл. Не было мыслей. Ни о том, чтобы забраться под толстый слой одежды, сделав прикосновения ещё более откровенными. Ни о том, чтобы стянуть одежду и с неё, и с себя, превратив поцелуй в обладание глубокое, полное. Это требовательное касание губ уже было законченным действием, тем глотком свежего воздуха, который опалял лёгкие, превращая весь этот процесс в попытку поделиться, рассказать Джеки о том, как сильно он переживает за неё, как много она значит для него здесь и сейчас, в это мгновение, когда Джо уже с ней попрощался.
- Это лучшее обезболивающее, – выдохнул Морелли, когда наконец смог отстраниться. Сбитое дыхание мешало произносить слова, и он нахмурился. Коснулся пальцами припухших губ Джеки и снова вздохнул.
- Откуда у тебя пистолет? – этот вопрос, наверное, был для него единственным, который так и остался без ответа. На всё остальное таковые находились, но представить, что эта женщина увлекается огнестрельным оружием, тихонечко надраивает его, сидя на залитой солнцем кухне в этом своём домике посреди мятного поля, а по выходным ходит в тир, отстреливая одну мишень за другой, Морелли не мог. Не имел ничего против, но воображение отказывалось представлять нечто подобное. Только не она. Не его Джеки. На этой мысли Джо нахмурился сильнее. У него не было ни малейшего права называть её так, но он уже это сделал. Пусть только для себя, пусть неосознанно, но без минимальной запинки, без раздумий. Мотнул головой, наконец-то разжимая объятия, чувствуя, как боль начинает пульсировать в пораненных конечностях.
- А есть чем перевязывать? – спросил почти грубо, начиная раздражаться. Не на неё. На себя. За то, что захотел большего. За то, что хотел получить её всю целиком. – Осталось недалеко. Рюкзак понесу я. Сейчас найдём какую-нибудь палку, так легче будет, – сняв Джеки со своих колен и убедившись, что она может стоять, мужчина схватился за ствол дерева, сжал зубы, сдерживая пытающийся вырваться стон, и медленно подтянул своё тело вверх. Мир качнулся, размываясь по краям, поболтался из стороны в сторону, выравнялся. Джо сглотнул сделавшуюся вязкой слюну, и выдохнул. Бросил взгляд на оставленный неподалёку труп зверя. Падальщики не заставят долго себя ждать. И лучше убраться отсюда до их прихода. Не стоит Джеки это видеть.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+2

131

[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/143099/3216346/agnes_obel_-_the_curse_(zaycev.net).mp3|Agnes Obel – The Curse[/mymp3]
Вращаясь на своих орбитах, Джеки не имела ни малейшего понятия о мире за пределами собственной жизни, открывала новые места через статью и журналах, когда удавалось перехватить у других девочек-официанток или взять почитать на столе в парикмахерской в ожидании, пока неусидчивой Карине ровно постригут чёлку или мама добавит ещё немного синевы в свои волосы. Ничего не ждала, понимая, как это странно ничего не ждать в двадцать три года, но иногда всё же мучилась желаниями, томлением и тягой неизвестно к чему; редко плакала по ночам в подушку, больше от усталости, чем из-за недовольства жизнью, а в остальное время убеждала себя быть счастливой. Может быть, в последнее время стало чуть труднее, но и проще тоже, ибо Джеки начинала дышать свободнее, приняв единственно правильное решение и расставшись со Стивом. Она редко жаловалась даже самой себе, потому что в самые тоскливые моменты не могла найти причин для жалости, сколько бы ни перебирала не такое большое количество самостоятельно прожитых лет. Ей становилось смешно и слегка на себя сердито за проявленную слабость на пустом месте только из желания остановиться обнять саму себя руками. Стоило поглубже вдохнуть мятный запах окрестных полей, поссориться с дочерью и помириться через полчаса, провести ладонью по её мягким кудряшкам, взглянуть на себя как на молодую маму, у которой всё ещё впереди, и любые неурядицы и печали становились такими мелкими, что пропадали из поля зрения. Возможно, ей не нравилась работа, и внезапно обнаружилось, что собственный муж тоже совсем не нравился; возможно, в некоторые моменты движение вперёд казалось трудным из-за отсутствия поддержки, но Джеки не была несчастлива. Разве что ей чего-то не хватало, о чём она переживала особенно длинными ночами, от чего теснило в груди и тогда, и сейчас, стоило лишь покрепче обнять Джо, не обращая внимания ни на холод, ни на ободранные тыльные стороны ладоней, ни на подкатывающую приливными волнами истерику.
Как-то она жила без него раньше. Как-то ей предстояло жить без него и потом. Именно «как-то», и Джеки не думала, как именно, сжимая руки сильнее. Пусть становилась лицемерной, не выдержав зрелища умирающего волка, хотя выстрелила бы в него ещё раз, отмотайся время обратно, и стреляла бы дальше, если стая не отступила бы сразу. Пусть снова, в который по счёту раз уже, отгоняла рыдания подальше вглубь горла, накапливая и накапливая тяжести в груди. Пусть становилась причиной большей части травм, полученных Джо за время их путешествия, не исключая порез на голове, ибо в самолёте перед крушением он прикрывал своим телом её. Пусть была эгоисткой сейчас, и никак не могла отпустить от себя необходимость находиться рядом с Морелли, чувствуя под пальцами его движения, слушая его дыхание и радуясь тому, что он жив. Джеки и не знала никогда, что так бывает, а желание едва ли не втереться в другого человека может накрыть с головой. Всего несколько дней назад она вообще не подозревала, что он где-то есть, где-то ходит, живёт, занимается своими делами, где-то стучит его сердце. Она и сейчас не до конца осознавала его присутствие, а потому обнимала так крепко, словно в каждую секунду под пальцами могла остаться только пустота. Если бы могла стать ближе, прикоснуться полнее, то сделала бы, справляясь со своим самым трудным обещанием не навязываться ему, но поцелуя всё равно не ожидала, как не ожидала ничего из происходившего за последние несколько дней. Джеки не хватало воздуха, как бы сильно она ни рвалась к Морелли, не хватало сил или, может быть, опыта, чтобы ответить на его поцелуй так, как ей бы самой хотелось, а, возможно, как хотелось ему. Словно на своём первом свидании она совершенно потерялась в движениях собственных губ, подчиняясь напору Джо и всё-таки отставая от него, в раз позабыв, что так можно целовать. Или только сейчас узнавая, что так, действительно, можно. Неважными становились причины, но само желание убедиться в присутствии друг друга становилось для Джеки особенно ценным. Сейчас она оставалась в его объятиях, и никто другой, а потом уходило на потом, ибо она уже запомнила, высекла у себя в памяти – он есть.
Не надо, а то я сейчас начну плакать. Истерзанный, покусанный волком он успокаивал её обманчиво простыми словами, которые не были правдой, но снимали с Джеки часть вины за забывчивость. Ему всё равно было больно, а она опять чувствовала его кровь на своих пальцах. Онемение отпускало её окончательно, оставляя вместо себя крупную дрожь, с которой не так легко казалось справиться. А Джеки всё никак не могла насмотреться на Джо, сжимая и разжимая ладони на его плечах, как не могла поверить до конца, что встретила его из-за случайности, катастрофической и несчастливой. Но встретила. А ведь могла никогда о нём не узнать, считая, что такого, как он, просто не существует. И это обретенное знание, открывшееся ей, наконец, до конца, не давало дышать ровно.
– Он мамин, но разрешение у меня есть, – отвечала она уже стоя рядом и придерживаясь рукой за ствол дерева, пока дрожь пробирала до самого основания. – Когда я собиралась, очень спешила, не знаю до конца, зачем его взяла. Он так и лежал в сумке всё это время, – блёклые и поздние уже признания, ни на что не влияющие, ни к чему не ведущие, ибо запоздали на пару часов, если не на пару дней.
Пальцы от холода практически не двигались, напоминая деревянные палочки в японских ресторанах, которыми так сложно что-то ухватить с непривычки, но Джеки постаралась, не с первого раза расстегнув молнию на рюкзаке и хорошо слыша знакомые громовые интонации в голосе Джо. Ногти посинели, и она очень боялась уронить вытащенную аптечку, а потому сжала и разжала ладони в кулак несколько раз, прежде чем опуститься перед Морелли на колени, подминая под себя полы своего пальто. Аккуратно расшнуровав ботинок на ноге, угодившей в капкан, Джеки закатала пропитавшийся кровью на ранках от зубцов носок. Видимо, основной удар приняла на себя толстая кожа ботинок, и опасения увидеть страшный открытый перелом отступили, хотя она не знала, насколько глубокими вышли проникающие раны. Обильно обмазав остатки бинта антисептиком, Джеки приложила эту прохладную повязку к щиколотке и подтянула обратно носок. Подъём ботинка и шнуровка должны были плотнее прижать бинт к коже, потому что на крепление его больше не оставалось.
– На какое-то время должно хватить. Кожа порезана зубцами, но, вроде, ничего серьёзного, – неуверенно продолжила она и подняла голову, чтобы посмотреть на Морелли снизу вверх, а потом так же аккуратно, но не слишком сильно завязала ему шнурки. – Теперь рука.
Ухватившись за ствол снова, Джеки поднялась с места и достала пластырь, предназначавшийся для раны на голове Джо. Аптечка практически опустела, хотя прошло совсем немного времени с начала её использования. Слёзы опять подкатили почти к самым глазам, но она удержала их в себе. Рукав куртки пришлось снять, остальное закатать, чтобы добраться до следов от зубов волка. Простой повязки не было достаточно, даже Джеки понимала, что теперь необходимо сделать как минимум укол сыворотки от бешенства, а к нему ещё несколько других, но ничего не могла изменить. Выдавив из блистера три таблетки обезболивающего, она протянула их Джо и достала термос, в котором ещё оставался тёплый чай. – Выпей, пожалуйста. А я поищу палку.
Сколько у неё выйдет ещё удерживать рыдания внутри, она не знала, но старалась особенно сильно. Может быть, в поисках подходящей для костыля палки удалось бы выгадать несколько минут, скрывшись за деревом, но сама мысль сейчас выпустить Морелли из поля зрения заставляла дрожь пробирать сильнее. Джеки осмотрелась, поискав взглядом что-то подходящее. Мы же в лесу… в лесу. Здесь должно что-то быть.           
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+2

132

Для чего владелице мятного поля нужен пистолет, Джо тоже понять не смог. Разве только от кроликов отстреливаться или от ворон. Поверить же, что в том небольшом городке, где находится маленькое уютное убежище, о котором с такой любовью рассказывала Джеки, есть угрозы посерьёзнее, чем огородные вредители, он просто не мог или не хотел. Как не хотел понимать откуда у самой Мисс Недотроги разрешение на ношение оружия. Его злило наличие этого пистолета, а сильнее – то, что он не мог не признать, что именно это и спасло их жизни. Морелли снова оказался не у дел, и тяжесть этой беспомощности, с которой пришлось столкнуться, легла мёртвым грузом на плечи. Внутри всколыхнулось, задрожало марево подступающей ярости. Тёмные хлопья пепла взметнулись, напоминанием о ничтожности перед этим большим диким миром. Иллюзия за иллюзией, очередной удар под дых, выбивающий из лёгких воздух. Самое болезненное, то, что за долгие годы Джо так и не смог принять, с чем не смог смириться. Ему не по силам одолеть природу. Этот бой заранее проигран, какой бы доступной ни казалась победа, как бы ни маячила на расстоянии вытянутой руки.
Джо не мешал, но и не помогал Джеки, расшнуровывающей его ботинок, пытающейся справиться с последствиями встречи с капканом. Он смотрел на коченеющий труп волка, не отводя взгляда и практически не моргая. Пар, шедший от льющейся крови, больше не клубился над шерстью, создавая зыбкую дымку, окутывающую останки зверя. Но воздух по-прежнему был пропитан металлическим запахом крови, от которого во рту собиралась вязкая и тягучая слюна. Морелли знал, что у него не хватит сил оказать зверю достойное погребение, но думал именно об этом, - об уважении, которое должен был бы проявить к этому созданию природы, бившемуся до последнего за свою территорию, за пропитание. Насколько бы проще была бы жизнь Джо, если бы он был одним из них. Насколько легче было бы принимать поражение, не фиксируемое в сознании ничем, кроме яростной злости, заставляющей кидаться на деревья и выть, тоскливо, мучительно, громко. Мужчина моргнул, отводя взгляд от распластанной меховой туши, мазнул им по тёмной макушке у своих ног, и сцепил зубы. Это вновь напомнило ему о том унижении, которое Морелли испытывал тогда, в больнице, когда все эти улыбающиеся медсестрички выносили за ним утки полные испражнений и пытались кормить с ложечки. Очередной удар в незащищённое место, едва-едва покрывшееся нежно-розовой рубцовой тканью. Принять это от Джеки было вдвойне сложнее. Примириться с мыслью о том, что теперь она видела его таким, униженным, растоптанным, угнетённым, - казалось практически невозможным. Он не мог сломаться снова, не мог сделать это сейчас, но чувствовал, как что-то внутри даёт крен, как утекает сквозь пальцы то чувство тепла и жизни, которое ощущал в себе мгновениями ранее, а казалось – годами.
Выдохнул протяжно и долго, выпуская сквозь стиснутые зубы злость вместе с болью в прокушенной руке, которую вытягивал из рукава, повинуясь движениям Джеки. Она должна оставить его здесь, рядом с этой угасшей жизнью, с побеждённым противником, который бился до конца, пусть и оказался побеждён. Бездна затягивала, закручивалась спиралью вокруг него. И посмотреть в эти ясные голубые глаза, в которых слёзы мешались с беспокойством, он не мог. Прикусил язык, в очередной раз стискивая зубы, запирая в клетку рвущееся кряхтение. Натянул обратно рукав куртки, застегнул молнию. Таблетки и термос. Белые кругляшки ненавистных лекарств. Для чего они ему? Что смогут сделать такого, с чем он не справится сам? Сунул руку в карман, стряхивая медикаменты. Они ему не нужны. Сделал несколько глотков чая. Завернул крышку на термосе, попробовал наступить на ногу, но пришлось прыгать. Боль стрельнула вверх, почти парализуя. Говорить что-либо больше не хотелось. Всё, что было нужно, Джо уже произнёс. А всё то, что не произнёс, оставит при себе, особенно то прощание, которое адресовал Джеки, заранее сдавая позиции, надеясь, что у неё будет время и возможность сбежать.
Сунул в боковой карман рюкзака термос, поискал нож и оглядел деревья. Не знал, нужно ли женщине какое-то время, чтобы прийти в себя, но точно знал, что по земле подходящую ему по росту палку искать можно долго. Такую только если спилить. Углядел не сразу, пришлось прыгать на одной ноге до стоящего чуть поодаль дерева, что лишь сильнее угнетало. Он добыча, ещё более лёгкая, чем был. Пот выступил на лбу, заставляя ткань шапки прилипнуть. Джо тяжело дышал, сжимая пальцами одной руки ствол дерева, но не мог остановиться. Слишком хрупким было то, что осталось от равновесия. Ещё одно движение, одно слово, и границ не останется. И что будет там, за этим, Морелли не мог и предположить. Протянул руку, продолжая держаться за ствол, ухватил присмотренную ветку, отлично входившую в ладонь, способную выдержать его вес, если придётся совсем туго, и пристроил к ней зубчатый край лезвия, начав пилить. Щепки летели в лицо, забивались в щетину, прилипали к мокрой коже, но Джо лишь крепче стискивал зубы, ожидая, что в какой-то момент они просто рассыплются в труху прямо во рту. Ветка не поддавалась. Дерево упрямилось и стонало, не желая расставаться с одной из своих частей. А силы уходили слишком быстро.
И всё-таки она поддалась. Сломалась с хрустом, падая на землю. Морелли привалился плечом к стволу, тяжело дыша. Перед глазами поплыли тёмные круги, в ушах запульсировало биение крови. Ему нужен был отдых, но позволить его себе сейчас он не мог. Нагнулся вперёд, подтягивая ветку, воткнул только что отпиленное основание в землю, и стал отламывать сучки. Пальцы дрожали, не слушались, но Джо продолжал, раз за разом, движение за движением.
Не отключайся.
Путь обратно к рюкзаку показался ему длиннее в сотню метров. И теперь ему предстояло снова пройти через то, через что он не желал проходить. Снова оказаться зависимым. Беспомощным. И признать это.
- Помоги мне с рюкзаком, – попросил, подцепляя лямку и натягивая её на плечо.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+2

133

[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/143099/3143294/agnes_obel_-_riverside_ost_serial_mest_(zaycev.net).mp3|Agnes Obel - Riverside[/mymp3]
Все уверения на волне душевного подъема или, наоборот, в минуты, когда последние дни обрушивались на Джеки всем своим весом, так просто казалось растеряться, оборачиваясь то в одну, то в другую сторону. Её нежность, урывками находящая выход; её доверие, протянутое на раскрытых ладонях вперёд, но слишком крепко привязанное к рукам, чтобы отдать; её чувства, её мысли, надежды, мечты, даже фантазии – всё на некоторое время показалось паром, вырывающимся с дыханием изо рта и растворяющимся в холодном зимнем воздухе. Стоило только взглянуть в глаза Джо, такие тёмные сейчас и совершенно незнакомые, за которые уже не было ни единой возможности пробиться, словно глядя в зеркало и совершенно не подозревая, что находится за ним. К тому же Морелли больше не смотрел на неё, его взгляд едва коснулся лица Джеки и мгновенно переместился куда-то в сторону, а больше поймать его она и не пыталась. Вместе с паром заодно клубилась её уверенность в том, что она его не боится. Джеки выдыхала её ещё раз и ещё, пока при ней совсем ничего не осталось, только пустое место, не заполняющееся пока ничем, а потому привлекающее внимание. Постояв немного в нерешительности, когда Джо окончательно от неё отвернулся, она сделала особенно глубокий вдох, отдающий ледяным ветром, отчего захотелось чуть нагнуться и ссутулить плечи, удерживая в себе остатки тепла. И на пустовавшее всего секунду место медленно начал заползать страх. Не опасения того, что Морелли может сделать нечто плохое, не тревога за свою безопасность, а именно страх перед ним за себя, за каждое своё слово и движение, которое Джо может принять неверно, осудить или выразить неудовольствие. С такими, как он, она никогда не сталкивалась. Таких, как он, больше и не было. Но сейчас, в данный момент, когда быть сильной становилось невыносимо трудно, Джеки вспоминала вереницы подвыпивших посетителей бара, с которыми научилась справляться, тем более опасных ситуаций набиралось не так уж много, ибо на помощь всегда приходили девочки, бармен или другие завсегдатаи. Осаживать или свести всё к шутке – главное, не показывать собственного беспокойства. Со своим бывшим мужем Джеки разговаривала без обиняков, пытаясь сгладить углы, чтобы не портить отношения ради Карины, но не придумывая тех причин для расставания, которых просто не было. А теперь ей страшно было лишний раз поднять руку или сделать шаг в сторону, как будто ей как никогда требовалось одобрение, но Джеки его не получила.
Морелли сам нашёл для себя подходящую палку, а Джеки не приближалась к нему, оставаясь стоять на месте, застывшая, как лежащий недалеко волк. Она боялась говорить, боялась предлагать помощь, она пропиталась своим страхом, начав собирать его с того самого момента, как в детском саду ей сообщили, что Карину забрал отец. Окончательно потерялась, не зная, что сейчас требовалось Джо больше: помощь, или чтобы она оставила его в покое. А потому только следила за ним взглядом, оставаясь наготове, если ему понадобится поддержка. Весь его вид говорил «не подходи», а у Джеки не осталось сил плыть против течения. Только не сейчас.
Кое-как перекинув ремень сумки через плечо, она подышала на руки, отогревая озябшие пальцы, никак не желающие теплеть, поправила на голове шарф, скрываясь от пронизывающего ветра, гуляющего между стволами деревьев, и в последний раз обернулась на лежащий неподалёку алый свитер. На волка Джеки старалась не смотреть, испытывая стыд, вину и осознание необходимости своих действий одновременно, а заодно чувствуя себя очень усталой, чтобы во всём этом разбираться. Встрепенувшись, только когда Джо коротко выразил свою просьбу, она подошла ближе и приподняла рюкзак снизу, расправляя лямку и помогая Джо продеть в неё вторую руку. Больше никакой пользы от неё не было.
Через проблески оптимизма и веры в то, что ей всё по плечу, стоит только немного напрячься, прорывалось ощущения себя брошенным красным свитером, который никто не станет поднимать, ибо он бесполезен. Джеки не могла перекладывать ответственность на Джо, но именно в его присутствии чувствовала себя особенно сильной, но и слабее, чем когда-либо. Она зашагала с ним рядом, медленно продвигаясь от места неожиданной остановки, но так, словно шла по лесу абсолютно одна. После спасения, которого уже не стоило ожидать, жизнь, видимо, ощущалась совсем по-другому, напоминала о себе и требовала подтверждения тому, что они ещё живы. Джо мог целовать не конкретно её, а просто целовать, как будто убеждаясь, что всё это не смертельно, и можно идти дальше. Ничего страшного, ведь она не рассчитывала на большее, только оглядывалась по сторонам, выхватывая взглядом всё тот же стоящий стеной лес, и куталась в своё одиночество как в повязанный платком шарф. Рядом с ней совершенно один шаг за шагом продвигался вперёд Джо в окружении лишь дрожащего от ветра воздуха, в котором кружились редкие снежинки, соскользнувшие откуда-то с верхних веток. Каждый из них в своём собственном лесу за тысячи километров друг от друга, где времени не существовало вовсе.
Джеки не особенно задумывалась, как идее, просто переставляла деревянные ноги и смотрела вперёд, как будто уставившись на картинку в журнале. Пейзаж не менялся, просто одни деревья сменялись другими, точно такими же, пока впереди не мелькнуло что-то, за что не преминул зацепиться взгляд. Стволы сосен будто бы не тянулись вверх, а лежали поперёк, сложенные один к одному. Зелёная хвоя становилась особенно густой, спускаясь сплошным ковром сверху вниз, но не достигая земли, а на очередном шаге, отражая блеклый и рассеянный свет заходящего уже солнца, сверкнуло бликом стекло. До Джеки не сразу дошло, что в нескольких десятках метров впереди показалась хижина, наверно, потому что она совсем не так её себе представляла. Маленький деревянный домик с зелёной крышей как будто стал последней каплей, поставив жирную точку в стараниях Джеки удержать слёзы в себе. Сначала одна крупная слеза скатилась по щеке, став первопроходцем в череде остальных, а плакать тихо не получалось. Слёзы не просто лились из глаз, а вместе с вырывающимися полупридушенными рыданиями, в которых находила себе место и усталость, и страхи, и недавняя короткая встреча с волками. Когда до сторожки оставалось совсем близко, Джеки потеряла свою стойкость, снова оказавшись рядом с Джо, не на огромном непреодолимом расстоянии, а всего лишь в одну вытянутую руку. И она её протянула. Ухватилась сначала за рукав, а потом и обняв Морелли с незанятого палкой бока. Джеки хотела стать ему дополнительной опорой, но и сама цеплялась за него, а в итоге просто старалась не мешать и просила только позволить ей не отпускать его. Немного. Совсем чуть-чуть.                 
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+2

134

Не отключайся.
Рюкзак показался тяжелее, чем был до этого. Джо шатнуло, он сильнее сжал пальцы на палке, глубже втыкая её во влажную землю.
Не отключайся.
Не мысль, - удары сердца, пульсация крови, шум в ушах складывались в два простых слова, за которые можно уцепиться. Усилие за усилием, - выдернуть опору, поднять ногу, сделать шаг-прыжок и снова, - выдернуть, поднять, сделать. Не отключаться. Как бы погано ни было на душе, каким бы ничтожеством себя ни чувствовал, нельзя отключаться, замирать, отставать. Он должен двигаться, идти вперёд, переламывая самого себя, перебарывая нежелание вообще что-то делать. Нельзя ему сейчас пасовать, складывать руки на груди и ложиться на ковёр из опавших игл и листьев с единственным желанием больше не подниматься. Пока рядом бьётся живое и трепетное сердце, пока звук шагов эхом разносится по лесу, Джо должен идти, цепляясь за простое и понятное: «Не отключайся». Он не смотрел на Джеки, не выискивал в её глазах следы понимания или жалости, не тянулся к ней больше в стремлении целовать её как в последний раз. Не было не только желания, но и сил. Всё, что осталось после долгого перехода, после встречи со стаей и пролитой крови, Морелли собрал в кулак, чтобы продолжать движение. Дыхание сбилось от натуги, перед глазами расползались тёмные круги, складывающиеся в два слова: «Не отключайся». Сколько бы ненависти он ни испытывал к самому себе, как бы ни раздирала его на куски слабость, неспособность противостоять суровой и непреклонной, стальной воле природы, Джо отчётливо понимал, - ему нельзя останавливаться. Джеки просто не дотащит его бездыханное тело до сторожки. А она будет пытаться, - это Морелли теперь знал. Будет цепляться за него своими маленькими ладошками, созданными, чтобы пеленать детей, вычёсывать пушистую и длинную собачью шерсть, собирать эту чёртову мяту в саду, а потом заливать её кипятком, готовя чай. Для того, чтобы гладить и ласкать, и хрен знает, что ещё делать, но только не вцепляться в воротник куртки и не волочь его тушу по земле, не сжимать рукоять пистолета, не нажимать на курок, забирая жизнь, не примериваться ножом к скрепляющей их верёвке, готовясь отрезать её, если возникнет необходимость. И Джо злился, делал новые шаги-прыжки, отталкиваясь от злости, ворочающейся, клокочущей внутри, окрашивающие мельтешащие перед глазами круги в алый. Злило всё, - и эти маленький ласковые руки, неловко, но открыто тянущиеся к нему, и эти голубые глаза за щётками проклятых, длинных ресниц, и эта её привычка задавать десятки дурацких вопросов, ответы на которые очевидны, это её упрямство и настойчивость, с которыми Джеки пробивалась сквозь выстроенную им броню, и вся та беззащитность, открытость и откровенность, с которыми женщина отдавалась ему там, в горячих водах источника, где пар клубился вокруг их голых тел, мешая мужчине как следует рассмотреть каждый сантиметр нежной кожи, каждую впадину и выпуклость. Но больше всего Джо злил он сам, - тот наивный мечтатель, романтик, инфантальный подросток, который вдруг заговорил в нём за мгновение до того, как началась схватка, хотя Морелли давно считал его мёртвым и погребённым под толщей снега. Чёртова женщина. Все проблемы из-за баб. И родинка ещё эта её…. Проклятая родинка. Сжал зубы, пыхтя, продолжал движение, почти с остервенением. Дело было совсем не в родинке. Хотя и в ней тоже. В рассказах Джеки о родном городке, о коротких юбках чирлидерши, о тихой правильности жизни, в которой всё было размеренно и «как положено». И хоть Джо не давал этим мыслям окрепнуть и развернуться, завладеть его сознанием, но глубоко в душе, под толщей безысходности и ощущения собственной никчёмности, жило понимание – рядом с ней он всё тот же деревенский увалень, нежелающий учиться разгильдяй, никому ненужный ребёнок, рано оставшийся без родителей, шарахающийся в сторону от ласки, от протянутой руки. Сторонящийся и высмеивающий правильных девочек, потому что именно они и кажутся наибольшей угрозой, ведь с такими совершенно всё становится непонятным. С такими надо говорить, о высоком и светлом, о том, чего Джо и знать не знает.
Ему показалось, что прошли годы, прежде чем из-за деревьев выступили очертания маленького домика в одну комнату под зелёной крышей. Морелли помнил это место другим, - залитым солнечным светом, ухоженным и обжитым. Сейчас дом выглядел запущенным, точно сюда не заглядывали уже давно. Нога разнылась, а вслед за ней отозвалась пульсирующей болью рана на затылке. Он устал, как давно не уставал, как не уставал никогда в этой своей жизни, где не было места ни природе, ни снегу, ни горам. Хотелось лечь, нет, рухнуть на кровать и не вставать, как можно дольше. И снова шаг-прыжок, тяжелый, сопровождаемый рваным дыханием, сквозь которое он не сразу расслышал всхлипывания Джеки. А когда расслышал, замер, останавливаясь, весь напряжённый и скованный. Не обернулся к ней, только, помедлив, опустил руку на хрупкие плечи, не имея ни малейшего понятия, что делать с этими слезами. Только этого ему и не хватало – плачущей женщины. С шумом втянув воздух носом, Джо постоял немного, прижимая Джеки ближе и глядя на сторожку, а потом снова двинулся вперёд, не выпуская женщину. Почему Мисс Недотрога ревёт, он не знал, но отчего-то чувствовал себя виноватым, хотя был уверен, что ничем её не оскорбил. Так и не придумав, что сказать, Морелли пошевелился и, не выпуская Джеки, заковылял в сторону домика. Стоять казалось ещё сложнее, чем идти.
Дверь была не заперта. Джо толкнул её, с трудом перенося своё, точно налившееся свинцом, тело через порог. В маленькой, погружённой в полумрак, комнатке пахло затхлостью, деревом и лесом. Прямо напротив светлела белым кирпичом кладка печи. По левую руку, отгороженная шторкой, стоял кровать. По правую – кухня с умывальником, грубо сколоченным столом и стульями. Между печью и кухонной панелью – стеллаж, верхние полки которого заставлены провиантом, а нижние – отданы под брёвна. И куча мелких деталей, которые невозможно разглядеть в неверном сумеречном свете, но можно воссоздать по памяти, если захотеть. Отчего-то Джо вспомнилось, как тогда, много лет назад, в другой своей жизни, он предлагал Молли выбраться сюда на выходные, - отдохнуть, провести время только вдвоём вдали от многочисленных знакомых, норовящих заявиться в гости без приглашения. И она сначала нехотя согласилась, а потом нашла повод изменить планы.
- Поищи свечи, – попросил Морелли, пришлось отпустить Джеки, обеими руками обхватить палку. – Растопим печь. Поедим. Поспим. Завтра уже будем в городе, – последние метры, отделяющие его от кровати, прикрытой разноцветным покрывалом, Джо преодолел на одной голой силе воли. И только когда опустился, выставляя вперёд покалеченную ногу, позволил мышцам расслабиться, завибрировать. Выпутался из лямок рюкзака, поставив его на пол, и тяжело вздохнул, проведя раскрытой ладонью по лицу.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

Отредактировано Zero Z. Black (10.10.2016 12:33:18)

+2

135

Сторожка в лесу отчего-то больше стала походить для Джеки на найденный в самой глуши Священный Грааль, за которым прямо на самом подходе расстилался город, ускользающий от них уже третьи сутки. Едва переставляя ноги по снегу и ковру еловых иголок в не предназначенных для длительных переходов ботинках, она не желала многого, хватило бы и крыши над головой, но само ощущение, предвосхищение найденного среди деревьев, пусть и пустующего жилья, показывало конечность бескрайних гор и леса, впустивших в самое своё сердце цивилизацию. Сооруженную из подручных средств плотину прорвало на самых подступах, сметая всю накопленную выдержку, всю стойкость, собранную Джеки изо всех закоулков души. И бурным потоком, мгновенно устремившимся вниз по щекам, вымывало тяжёлый ком из груди, отчего становилось легче дышать. Ветер срывал с её кожи капли солёной влаги и уносил куда-то в одно ему известное место, оставляя лицо леденеть под остальными его порывами, но Джеки не жаловалась и не старалась вытереться укутанными в длинные рукава флиски ладонями. Почти ничего не видя перед собой, она положилась на Джо как на проводника, уводящего её в верном направлении оставшиеся до хижины метры, а, скорее всего, и гораздо дальше, где конец пути терялся в поднятой предвечерней лёгкой дымке, гуляющей между стволами деревьев. Поддерживая его за бок и чувствуя тяжесть руки, опустившейся на плечи, Джеки шагала вперёд, позволяя себе выплакать свои страхи никогда не добраться до этого места, и не волнуясь больше о том, что Джо может не понять её слёз. Он не знал, да и не мог знать, что творится сейчас у неё на душе, но притягивал её к себе точно так же, как и она тянулась к нему, а потому причины становились не такими важными, бледнели и оставались позади с тем, как рыдания её постепенно затихали.
Долгожданные слёзы, выплаканные и застывшие, открыли и вытащили наружу десятое по счёту дыхание, когда близость отдыха не лишала последних сил, а, наоборот, придавала упорства дойти до конца и застолбить за собой возможность полностью расслабиться. Стены хижины из подогнанных друг к другу совершенно одинаковых по диаметру стволов внушали уважение и чувство безопасности, настолько крепко выглядели, и сторожка переставала выглядеть совсем маленькой. Закрытые ставнями окна располагались высоко над землёй, Джеки разглядела эти достаточно крепкие на вид заслоны, не рассмотрев их внимательнее, потому что, как и Джо, торопилась зайти внутрь, как будто бы отметившись о прибытии и выдохнув.
К полумраку комнаты, освещённой только рассеянным тусклым светом уходящего дня сквозь щели в ставнях и давно немытые окна, глаза Джеки привыкли не сразу, отчего она несколько раз поморгала, широко их распахивая, словно это позволило бы вобрать в себя больше открывающихся деталей. Надеясь на крышу и стены, она совсем не думала, что внутри сторожки окажется едва ли не всё необходимое, как в обычном простеньком домике. Без города вокруг, без гудящих над головой проводов электрической сети, подходящих прямо к крыше, без идущих от умывальника труб и хотя бы какого-то намёка на дверь в туалет или ванную сторожка выходила для Джеки едва ли не пределом мечтаний после пещеры и ночевки под открытым небом. Её взгляд метался от печки, обещающей согреть, к полкам с припасами, а затем перескакивал на умывальник, который означал только одно – где-то рядом есть колодец, просто Джеки не заметила его с первого раза. С водой, даже тёплой водой, можно было позволить себе постирать тонкие вещи, бельё и футболку, успев высушить над огнём. Открывшийся в ней резерв подталкивал простые и бытовые мечты, способные исполниться, если самую каплю потерпеть, не отдаваясь во власть усталости.
В воздухе витала пыль и запах давно непроветриваемого помещения, но и сквозь них пробивалось ощущение, что в этой хижине часто жили, ели и спали люди, пришедшие из города, но отправляющиеся дальше в лес, едва ли не в обратном направлении от того, которое за нынешний день проделали Джеки и Джо. Всё это делало надежды чуть более реальными, а Джеки с нажимом, почти требовательно проговаривала про себя желаемое. Она своими глазами видела, как Морелли умудрялся выкарабкиваться из своей болезни, стряхивать её с себя, а вовсе не прятать искусно так, чтобы она не заметила. Он так тяжело опирался на выструганную для себя палку, так грузно опускался на скрипнувшую под его весом кровать, что ей требовалось повторять и повторять это про себя: завтра он почувствует себя лучше. Его непоколебимая уверенность в себе подталкивала Джеки ближе в желании помочь, удержать от того, чтобы Джо бросился вперёд к цели, и дойти до неё, может быть, чуть медленнее, но не растеряв ни крупицы этой уверенности. Поэтому она и надоедала ему со своей навязанной, часто совершенно ненужной заботой, но ничего не могла с собой поделать.
– Хорошо, – кивнула она в ответ, пусть Морелли не видел этого движения. Джеки как бы соглашалась с ним, несмотря на трудный путь, пройденный до сторожки с места столкновения с волками, несмотря на палку, на его измождённый вид. Он обещал дойти до хижины к третьему дню и привёл её сюда, и если она сейчас помимо свечей отыщет ещё и аптечку, то завтра они уже будут в городе, как Джо и сказал. Джеки сняла с плеча сумку и опустила её на стол в том углу маленькой сторожки, которая отводилась под кухню, но сначала позволила беспокойству отвести себя к входной двери, чтобы посмотреть, запирается ли та изнутри. Увидев довольно внушительный засов, она проверила его работу, подвигав туда и обратно несколько раз, выглянула наружу, но запираться не стала, как и плотно закрывать дверь, чтобы затхлость хотя бы немного выветрилась. И только после этого начала обшаривать почти на ощупь все скрытые от глаз полки, находя по пути вещи, способные пригодиться чуть позже. Место не было так много, поэтому буквально через минуту Джеки вытащила металлический ящик без каких-либо знаков. Приподняв крышку, она протяжно выдохнула и прижала находку к груди, даже одного быстрого взгляда хватило, чтобы понять – она нашла аптечку куда более полную, чем та, что имелась до сих пор в их распоряжении. Её настроение, так стремительно рухнувшее в пропасть, понемногу выбиралось наверх, а на горизонте рассеивались нагнанные для грозы мрачные тучи. Почти любовно погладив крышку, Джеки поставила аптечку на стол к своей сумке и полезла на полки дальше, вытаскивая обмотанную верёвкой связку самых простых свечей. Подсвечников нигде поблизости не наблюдалось, поэтому она вытащила с полки грубую доску, не похожую на разделочную своими необработанными краями, порылась в рюкзаке Морелли, выуживая зажигалку, и принялась за дело. Нагревая дно каждой свечки, Джеки капала воском на дерево и прижимала свечу к будущему постаменту, набрав таким образом на небольшую люстру, а остальные свечи убрав обратно на полку. Темнота расступилась, обтекая фигуру Джо и теряясь где-то по углам. Оставив свой светильник на самой середине стола, Джеки направилась к умывальнику, вытаскивая из-под него ведро.
– Принесу воды, пока совсем не стемнело. С какой стороны тут колодец? Ведь он есть, правильно? – она поправила сползший с волос шарф, затягивая его плотнее, и прямо посмотрела на Морелли, взглядом дополняя ударение на слове «принесу», с которым не имело никакого смысла спорить, а потом неожиданно даже для самой себя улыбнулась робко, почти застенчиво, не пугаясь таких перепадов настроения, но отчетливо понимая, что не может себя за них винить. К тому же ей это невероятно нравилось – ухаживать за этим большим хмурым мужчиной, и когда он позволял ей, и когда не позволял тоже.                   
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+2

136

Пора было признать, - он устал, и устал уже давно. Травмы и повреждения высасывали силы, соперничали за первенство и стремились добить его окончательно, то погружая в забытье, то заставляя истекать кровью. В ботинке хлюпала промокшая насквозь повязка, наложенная бережными руками Джеки, рука беспрестанно ныла, напоминая о тесном знакомстве с волчьими клыками, в затылке пульсировал и разрастался огненный шар боли, от которой Морелли щурился, не позволяя себе закрыть глаза. Стоило выпить всё обезболивающее, всунутое ему в ладонь, но тогда он был уверен, что это излишне. Тогда он был слишком зол и слишком раздавлен ощущением собственной беспомощности, чтобы признать – она права, поступая так, как поступает. Забота Джеки снова натолкнулась на преграду, которую Джо возвёл внутри себя слишком давно, чтобы позволить ей легко исчезнуть. Всё его самоопределение строилось вокруг этой преграды, как вокруг высокой крепостной стены, за которую пускают неохотно и очень редко, потому что знают цену потерь, слишком большую, чтобы желать платить её снова и снова по доброй воле. Морелли тяжело выдохнул, сквозь ресницы наблюдая за перемещениями Джеки по домику. Тихие шаги и деятельное шуршание убаюкивали, помогали расслабиться, навевая мысли, никак не связанные с этим домиком, но напрямую – с этой женщиной, настырной и суетливой, упрямой и сильной. Джо должен был подняться, помочь ей с поисками свечей или заняться растопкой печи, наносить воды, рассказать, что ждёт их завтра, но продолжал сидеть, полностью растворившись в звуках, чуть завалившись на бок, чтобы опереться плечом о спинку кровати. Шевелиться не хотелось, не говоря уже о том, чтобы встать. Морелли всё откладывал и откладывал момент подъёма, давая себе ещё одну минутку и ещё, - насладиться передышкой и звуками деятельного движения Джеки. Приходящие в голову мысли из слов превращались в образы, представая перед окончательно опустившимися веками картинками и эпизодами, по большей части вымышленными. Джо улыбнулся, глубже погружаясь в дрёму, наконец-то дающую уставшему телу возможность расслабиться, сильнее навалиться на спинку кровати. Свет свечей в импровизированном канделябре скользнул по лицу, но Морелли его не заметил, позволяя собственному воображению, скрытым желаниям, блуждающим где-то на подкорке сознания, вести его дальше, отвлекая от действительности, затмевая реальное положение дел. Там светило солнце. Не такое яркое и жаркое, как в Калифорнии, а мягкое и робкое, дарящее тепло, проникающее сквозь лёгкую полупрозрачную занавеску в комнату. Запах дерева смешивался с ароматом мяты и свежесваренного кофе. Джо дышал мерно и глубоко, чувствуя под собой мягкий матрас, с удивлением отмечая, что не испытывает боли. Пошевелил рукой, ногой, убеждаясь в этом. И снова улыбнулся, наслаждаясь этим чувством освобождения от ноющих болячек. Шуршание и перемещения были и здесь, и Морелли точно знал, кого увидит, когда откроет глаза, но оттягивал этот момент, медлил. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком просто, чтобы иметь что-то общее с его жизнью.
Джо дёрнулся, услышав голос Джеки. Поморщился, с трудом разлепляя глаза, и выпрямился, сдержав готовый сорваться стон. Моргнул несколько раз, пытаясь понять, где находится. Она была здесь, как и там, но это место было другим, настоящим.
- Есть, – ему потребовалось время, чтобы осмыслить заданный вопрос, не пренебречь им в пользу того выбора, обозначившегося в голове, где пытался выбрать, - хочется ему быть здесь или там, в том тёплом, летнем, наполненном радостью сне. Ответ был очевиден. Джо внимательно посмотрел на Джеки, понимая, что и тут не сможет её помочь. Он вряд ли дойдёт до колодца, а если и дойдёт, то принести полное ведро воды, при этом опираясь на палку, не сможет. В очередной раз пришлось вступить в бой с той внутренней силой, которую можно было бы окрестить гордостью, если бы Морелли в этот момент думал о том, как выглядит со стороны, а не о том, что не нужно Джеки таскать тяжести. Выдохнул, признавая поражение. Он позволит ей сделаю это сейчас, чтобы больше никогда не позволять.
Повернёшь налево и ещё раз налево за угол. Прямо перед тобой будет колодец. Он должен быть накрыт. Просто сдвинь крышку в сторону, я завтра поставлю её на место, – хотя бы огонь он должен развести, для этого-то не нужно выходить на улицу. Морелли собрал остатки сил, и медленно поднялся с кровати. Снова попробовал наступить на ногу, поморщился, поднял палку и заковылял к столу. Взял зажигалку, пододвинул стул ближе к печке и сел. Открыл затворку, заглянул внутрь, потрогал налёт сажи внутри.
- Если что – кричи, – он очень надеялся, что никакое такое «что» не произойдёт, потому что не был уверен, что сможет помочь Джеки, но должен был предупредить её, дать понять, что он всё ещё рядом и готов исполнить данное обещание – довести её до города в целости и сохранности. Пока что удавалось. Хмыкнул собственным мыслям, принимаясь за дело. Растопка не заняла много времени, отточенные, привычные движения. Джо втянул носом сладковатый запах горящего дерева и позволил себе ухмылку. Поворошив пламя, чуть задвинул затворку, и пересел обратно на кровать. Уложил палку на пол, расшнуровал ботинки. Здоровая нога вышла хороша, а вот с той, на которой была намотана повязка, возникли небольшие проблемы. Морщась и чертыхаясь, Морелли освободил её от обуви и посмотрел на пропитавшийся кровью бинт. Быстро размотал его, скомкал и сунул в карман, пока не вернулась Джеки. Более детальный осмотр раны показал, что всё не так уж страшно, - ботинок смягчил удар, и кость осталась целой. Скорей всего завтра он всё ещё будет чувствовать боль, но куда меньше, чем сейчас. Снова вздохнул, переведя взгляд на металлическую коробку на столе. Обработать рану он мог и сам, но только хмыкнул себе под нос, так и не встав. Вместо это стянул куртку и закатал рукав свитера, рассматривая пропечатавшиеся на коже следы волчьих зубов.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+2

137

На всякий случай Джеки заранее готовилась к тому, что Джо ей откажет по неведомым ей причинам, мотивируя тем, что в термосе ещё оставалась вода, а на полках в сторожке в запасах имелись банки супа, который просто надо было разогреть на огне. Или, что казалось куда более вероятным, не станет объяснять вовсе, ибо для него такие простые вещи всегда были очевидными, а ей, городской жительнице, просто не хватало сноровки их понять. Может быть, она всё-таки умудрилась чем-то его обидеть или задеть, пусть ничего плохого про внезапно всплывшее в сумке оружие Морелли ей так и не сказал, но Джеки находилась на слишком зыбкой почве, чтобы браться угадывать. Дом, эти крепкие стены вокруг, печка, мебель, даже кровать – всё вместе размаривало её, навевало чисто женское желание создать доступный и простой уют. Такое стремление не перебарывало окончательно страхи из-за внезапно показавшего враждебность леса, но заглушало их достаточно, чтобы Джеки вцепилась в большое оцинкованное ведро, словно только за ним шла в такую даль. И спорить она не намеревалась, хотела только спросить о колодце, чтобы не пришлось блуждать вокруг дома в сгустившейся темноте до тех пор, пока не споткнётся об него. Единственное, чего она особенно не хотела слышать в данный момент, так это сообщения, что колодца в округе нет вовсе, а воду набирают в дождевые баки или вовсе привозят. Мысль нелепая из-за трудоёмкости процесса, но Джеки больше не зарекалась сразу отметать в сторону даже самые невозможные предположения, слишком много их было за последние несколько дней. Слишком много своих «никогда» она зачеркнула лёгким взмахом руки.
– Поняла, – кивнула Джеки с облегчением, когда услышала короткое согласное с ней объяснение. Колодец был, и был рядом, а ведь она совсем забыла про ручьи и ту реку, через которую им пришлось перебираться. Конечно, сторожку выстроили бы недалеко от источника воды, но пробираться одной по лесу в поисках тёмной ленты ручья она всё-таки не хотела. Вряд ли её бы это остановило, но от услышанного маленькая гора всё же свалилась с её плеч и позволила шире их расправить. – Я быстро, ничего плохого просто не успеет произойти.
Громыхнув напоследок найденным ведром, Джеки вышла за приоткрытую дверь и вдохнула чистый смоляной воздух, снова замечая контраст с устоявшимся запахом в давно закрытом помещении, к которому за проведённое внутри короткое время успела привыкнуть. Дверь она опять не стала закрывать, всё ещё надеясь хоть как-то освежить сторожку, а заодно чувствуя себя немного спокойнее, когда преград между ней и Морелли не было, и крикнуть она, действительно, могла. Не зная точно, Джеки считала, что ему так тоже будет немного спокойнее.
Лес встретил её неожиданно свалившейся откуда-то сверху темнотой. Весь свет остался вокруг зажженных на столе свечей, и над головой, выше верхушек деревьев, появляясь понемногу в каждой вспыхивающей в небе звезде. Если рядом с домом Джеки хорошо ориентировалась, постояв немного и привыкнув к полумраку, то чуть дальше в чаще тьма уже стояла стеной, за которую совершенно не хотелось заглядывать. Торопливо перебравшись за угол, где на землю ложились узкие дрожащие полоски света, пробивающегося через прорези ставень изнутри сторожки, она вглядывалась в окружающие предметы, пытаясь зацепиться взглядом за колодец, как сама себе его представляла. Хотя бы в этом Джеки не ушла далеко от истины, разве что вместо навеса над цилиндрической кладкой из камня сверху лежала толстая деревянная крышка. Отодвинув её в сторону, Джеки заглянула в образовавшийся провал, так ничего и не увидев, кроме уходящего вниз чёрного омута, но бросив вниз ведро на цепочке, убедилась, что поверхность воды значительно ниже, чем казалось. Из-за недостатка света ведро пришлось прополоскать дважды, ибо висело оно здесь, скорее всего, с тех пор, когда Джеки и понятия не имела ни о существовании Джо, ни о возможности однажды с ним встретиться. Ко всему прочему, оно было значительно меньше того, которое она притащила с собой, на глаз прикинув, что в нём, должно быть, литров пятнадцать. В итоге бросать ведро и со скрипом тянуть его обратно пришлось раз пять, и за это время Джеки немного выдохлась. Она торопилась, не желая задерживаться снаружи очень долго. В глубине леса то и дело раздавались какие-то звуки: то где-то хрустнем ветка, то сова ухнет особенно громко, шелест ветра в кронах вовсе не прекращался ни на минуту. Такое звуковое сопровождение казалось ей таинственным и завораживающим ещё вчера вечером, когда они с Джо укладывались спать под открытым небом в одном спальнике, но вот после нападения волчьей стаи свои взгляды Джеки всё-таки пришлось пересмотреть не в самую лучшую сторону. Однако, набрав полное ведро и подтащив его почти к самому входу, уделила минутку себе, отбежав чуть в сторону, пусть скрываться тут надо было, наоборот, в доме. Над ним из трубы на фоне тёмных стволов деревьев уже вился белый дымок из печной трубы, чем-то напоминая тот, что вырывался изо рта при дыхании, а потому Джеки казалось, что сторожка тоже ожила и задышала.
– Хотелось бы принести два ведра, но нет, – поставив свою добычу на пол поближе к печке, она вернулась и задвинула на двери засов, на всякий случай подёргав ручку. Теперь ей стало совсем спокойно и даже отчасти слегка тепло, ибо печной бок, медленно согреваясь изнутри, уже начинал прогонять холод по углам. Зачерпнув из ведра воды чистым котелком, Джеки поставила его на печку и только после этого прошла к кровати, где Джо размотал наскоро сооружённые повязки. Доску со свечами пришлось поставить на стул и подтащить его к кровати почти вплотную. Воск уже расплавился и потёк, делая всю конструкцию ещё более устойчивой, так что Джеки не волновалась, что какая-то из свечей может упасть.
– Я нашла тут кое-что из еды. Есть несколько банок супа, их только разогреть, и ещё мясные консервы, галеты. Честно говоря, я даже не ожидала, что здесь будут такие запасы. Потом надо всё вернуть, – она болтала неожиданно много, словно отвлекая себя, пока усаживалась удобнее на кровати и укладывала на свои колени ногу Морелли, чтобы обработать раны ещё раз. Тёплый жёлтый свет немного скрадывал покраснения, но Джеки хорошо помнила, что они есть, и обращалась с ногой аккуратнее, тем более, невзирая на боль, Джо пришлось пройти несколько километров. А он ведь не железный, совсем не железный... Погладив ногу, как всегда делала, стоило Карине разбить коленку, она подтянула поближе стальной ящичек аптечки и углубилась в изучение содержимого. – Надо же, лидокаин!
Этой находке она обрадовалась особенно, решив не посвящать Джо в нюансы использования раствора некоторыми женщинами перед эпиляцией, только улыбнулась себе под нос он всплывшего совершенно неуместного сравнения. Хрустнув ампулой, Джеки смочила лидокаином ватный тампон и протёрла им поверхность кожи вокруг ран на ноге, оставив немного, чтобы потом так же обработать и руку. Затем намазала сами порезы антибактериальной мазью, подув на них, пусть жечь и не должно было. – Извини, привычка.
Бинтов нашлось много, так что забинтовала ногу Джеки через стопу, чтобы повязка никуда не сползала. С рукой такой фокус проделать уже не получалось, но закрепить она всё-таки постаралась бинт получше. Оставалось только отобрать у Морелли носки для стирки, ибо один из них должен был пропитаться кровью, а теперь представлять собой твёрдый и с хрустом гнущийся кусок материи, но с этим Джеки пообещала себе разобраться чуть позже.
– До города точно должно хватить. Сейчас лучше? – поинтересовалась она, складывая остатки перевязочных материалов обратно в аптечку. Вставая на знакомые рельсы домашнего хозяйства, она чувствовала себя увереннее, пусть на самом деле не особенно им в последнее время занималась, перенося все уборки и стирки на выходные, когда желание лежать пластом после работы немного отпускало. Но, по всей видимости, что-то ей досталось по наследству от матери, к тому же эта крохотная избушка подталкивала к действию, и Джеки собиралась найти несколько подходящих ёмкостей. Наличие воды и печки пробуждало желание смыть с себя часть прошедшего дня, к тому же теперь вещи после стирки появилась возможность высушить, и Джеки не хотела просто так её упускать.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+2

138

- Четыре, – недовольно буркнул Джо, отвлекаясь от созерцания отпечатков волчьих зубов на предплечье и переводя взгляд на вернувшуюся Джеки. Пока её не было, он нет-нет, да прислушивался, пытаясь уловить в окружающих его звуках те, что издавала женщина. Это было не так уж и сложно, учитывая оставленную открытой дверь сторожки и принадлежность Джеки к городскому сословию, далекому от тех, кто привык жить за счёт леса, но Морелли всё равно напрягался, когда переставал улавливать, отличное понимая, - если что-то случится, он не сможет оказать помощь сразу. Осознание этого заставляло поджимать губы и недовольно пыхтеть, то прикасаясь взглядом к ранам, оставленным «дышать» в ожидании скорой медицинской помощи, то буравя им закрытое ставнями окно напротив. А ещё с лёгким удивлением отмечать, что злости нет. Раздражение, недовольство, дискомфорт и ворчливость, но не злость, не обжигающая, парализующая огненная волна, переходящая в ярость. Будто она вся вышла по дороге к сторожке, просочившись сквозь поры, или осталась там, где неприкрытый лежал труп гордого, сильного хищника, которого голод и перевес в численности толкнул на нападение. Джо поскрёб подбородок, ради интереса попробовав расшевелить недовольство, усилить раздражения мысленным накручиванием самого себя, вытягиванием на поверхность картинок, способных пошатнуть равновесие, противоречащих его пониманию действительности и тому порядку вещей, который Морелли считал единственно верным. Ничего. Лишь чувство, похожее на лёгкую щекотку где-то в районе солнечного сплетения, но не более того. Вид Джеки с полным ведром воды, которое было едва ли не в половину женщины, не понравился ему, куда сильнее всех предложенных воображением иллюстраций, щедро выдранных из общей линии воспоминаний, но и это не пробудило прежней злости, только усилило глухое ворчливое раздражение от собственной беспомощности и неспособности принести ей эти два, а то и действительно все четыре ведра воды.
- Надо, – подтвердил мужчина, не уверенный, что это вообще был вопрос. Он уже не первый раз замечал за Джеки способность констатировать вещи, для него являющиеся очевидными, но ничего об этом говорить ей не стал, наблюдая за тем, как она передвигается по домику, наполняя небольшое пространство собой и той радостью, которой светились её по-кошачьи раскосые глаза. И чем больше смотрел, тем отчётливее ощущал, как это чувство, порождённое не им, а ей, проникает в него, вызывая к жизни призрак прошлого, того Джо Морелли, который имел в своём арсенале не только одну кривую ухмылку на все случаи, а умел улыбаться открыто и естественно. Провел рукой по губам, прикрывая дёрнувшиеся в стороны уголки губ, не столько недовольный этим порывом, сколько смущённый, - лицо казалось каменной маской, щёки натягивались как-то неестественно. Джо нахмурился, призывая на помощь то средство защиты, которое знал и умел использовать. Стоило, наверное, ей рассказать, откуда в аптечке в лесной сторожке лидокаин, но Морелли не стал делать и этого, - ему не хотелось разрушить это тихое сияние радости, исходящее от Джеки, простым и понятным рассказом о выстрелах и травмах. А потому просто продолжал смотреть на неё, наблюдая за тем, как действуют её, уже наловчившиеся, пальцы, как губы складываются трубочкой, чтобы подуть на его рану, когда он старательно прикладывал силы, чтобы не поморщиться. И первая мысль в ответ на это спокойное «привычка», - ревнивая, почти собственническая, прежде чем не всплыл в памяти утерянный на некоторое время факт о дочери, за которой Джеки и отправилась в это путешествие.
Ответом на заданный вопрос стал нечленораздельный звук на выдохе, - Морелли так до конца и не понял, что конкретно она имела ввиду, и какими временными интервалами измеряется это «сейчас». Вместо разбирательства со всем этим, он перехватил маленькую ладонь и прижал её к губам, как уже делал, то ли благодаря за заботу, то ли просто наслаждаясь мягкостью женской руки, контрастирующей с грубой твёрдостью его.
- Я говорю, – подтянув Джеки поближе, Джо заглянул в её глаза, пытаясь передать ей собственную мысль так, чтобы не задеть. Но он никогда не был в этом силён, а потому подбирал слова в двое дольше, чем делал это обычно: - Ты делаешь. Помнишь? – выпустив её пальцы, Морелли скользнул ладонью вверх по руке, добравшись до плеча, прикоснулся к тёмным локонам волос, чувствуя их шелковистость.
- А ты не… непослушная, – вывел мужчина, продолжая изучать Джеки, спустившись с волос, очертил полукруг лба и прижал ладонь к щеке. Большим пальцем коснулся подбородка, мягко нажав на точку посредине. Он всматривался в её глаза, которые в полумраке и неверном свете свечей были тёмными и блестящими. Если бы в них показался хотя бы намёк на страх, Джо бы заметил это.
- И это опасно. Это может обернуться кошмаром. Натуральным. Я знаю о чём говорю, – вторая рука обхватила тонкую шею, погладила горло, пока Морелли продолжал рассматривать Джеки, словно решая, что с ней делать или решаясь на что-то. А потом всё-таки сдался, подался вперёд, снова касаясь её губ своими – прикусывая нижнюю, прихватывая верхнюю, собирая с них слова, которые не были сказаны.
- Ты должна больше думать о себе, – надавив на рот Джеки языком, Джо остановился. – Понятно?
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

139

Задав последний вопрос, Джеки с удивлением заметила, что дыхание больше не оставляет в воздухе пара, и всё-таки выдохнула ещё раз, проверяя. Воздух плавно втекал по горлу чуть тёплыми струйками, а вместо затхлости давно пустующего помещения появился какой-то неуловимый хвойный или древесный аромат. Хижина потихоньку наполнялась теплом, как до того наполнилась движениями и светом, а Джеки почувствовала себя свободнее, и стянула свой шарф окончательно. Но встать с кровати не успела, задержанная ладонью, которую Джо неожиданно не пожелал выпускать. Чего Джеки не хотела делать, как это навязываться, и так изредка позволяя себе чуть больше необходимого, но немного нахально считая, что Морелли не остаётся внакладе. С притоком адреналина в опасных ситуациях она льнула к нему, искала в нём опоры, старалась оказаться как можно ближе, чтобы поддержать его самого, и тогда, из самой глубины её души, выбирались собственнические чувства, отчего мгновенно возникали такие же быстро проходящие обиды. Джеки уставала от них не так сильно, как от изнуряющей дороги вперёд, но спину верблюду сломала тростинка. Может быть, поэтому за несколько дней она так и не задала ему вопросов о случившемся давным-давно с Уиллом, Элен, Диком и Прохвостом, потому что его воспоминания, как и он сам принадлежали только ему одному. Доверчиво прижимаясь к нему, Джеки вряд ли бы подумала протянуть свою собственную ладонь первой, настолько ей было страшно. В двадцать три года страшно просить у мужчины чего-то из опасений получить отказ или, что ещё хуже, согласие, ибо так сложились обстоятельства, которые свели их вместе. Он с самого начала предупредил её… Дал знать о том, что мужчины – всегда мужчины, а на её месте могла бы оказаться другая. Джеки не думала про «потом», не выискивала какого-то особенного к себе отношения, не придумывала несуществующие взгляды, наполненные чем-то куда более глубоким, чем желание. Потому что желания уже становилось достаточно. По крайней мере, в том спокойном состоянии, в котором они с Джо оказались сейчас, защищенные стенами хижины.
– Помню, – одними губами, абсолютно неслышно произнесла Джеки, не зная, куда деть собственные руки, а потому укладывая одну ладонь на плечо Морелли, а второй ухватываясь за шнурок, идущий через капюшон его куртки, откинутый сейчас назад. Она вертела в пальцах крепление и никак не могла отделаться от мысли, что голову давно уже следует помыть, и в зеркало она не смотрела слишком давно, чтобы сейчас подозревать наличие на лице тёмных разводов от крышки колодца и цепи, на которой висело ведро. Но, видимо, ему она нравилась и такой. Нравилась достаточно сильно, чтобы обращать на неё внимание, когда свежие порезы только-только перебинтованы, а лидокаин вряд ли успел подействовать. Слегка наклонив голову, словно подставляя свою щёку под его ладонь, Джеки радовалась тому, что хоть что-то может ему дать и молчала, не собираясь пугать его точно так же, как была напугана сама, не собираясь усложнять для Джо то, что можно оставить простым и понятным. Это опасно, это может обернуться кошмаром. Морелли говорил о её непослушании, пусть у Джеки имелись собственные мысли по этому поводу, но вот думала она о своём. Как она станет жить потом, если отдаст слишком много? Вспоминая каждое его прикосновение, наверно, потому что не сумеет их забыть так просто. Потом будет только потом, а сейчас у меня есть это сейчас. Она отвечала на его порыв несдержанно, почти отчаянно, успокаиваясь только, раскрыв губы и впустив язык Джо. На ладони остался красноватый след, чересчур сильно Джеки сдавила застёжку на шнурке, а вторая ладонь скользнула ногтями по ткани куртки на плече и расслабилась, укладываясь уютнее, пусть и всего на несколько секунд, которые Джеки собиралась просидеть на кровати. Она чувствовала его, чувствовала полностью всего, близкого, мрачного, резкого, мягкого. И никак не могла подобрать слов, чтобы сказать, по сути, самую простую вещь – ты жив. Вот же, сидишь передо мной. Ради этого знания можно вытерпеть, что угодно, даже обещанный натуральный кошмар. Джеки слушала его объяснения и раньше, и так же обещала слушаться, но не смогла выполнить всё в точности, споткнувшись, когда волк потянул за кофту. А потом не смогла не вернуться, почувствовав больше не храбрость, а тяжесть пистолета в руке.
– Я очень стараюсь делать то, что ты говоришь, Джо, правда, – она, наконец, отпустила замок на шнурке от капюшона и обняла Морелли второй рукой за шею, склонив голову на его плечо, чтобы теперь говорить куда-то под его подбородок. – Мистика, но за последние несколько дней о себе я думала больше, чем за последние несколько лет.
Касалось это его в первую очередь, и Джеки подняла голову, чтобы оставить свою улыбку губами на шее Джо, после чего решительно поднялась с кровати, опасаясь задержаться на ней дольше, пока слишком много дел остаются несделанными. Дыхание и так успело чуть сбиться на ускоренный ритм, а ощущение безопасности навевало голод, причём Джеки не могла сказать, что он полностью нацелен на еду.
– Спальник можно расстелить прямо на кровати, или как лучше? – как ни в чём не бывало перескочила Джеки на исключительно бытовые вопросы. Она не стала подбрасывать дров в огонь, оставляя это для Джо, потому что до сих пор не имела дела ни с кострами, ни с печками. Скинув тяжёлое пальто и сразу почувствовав себя свободнее, она достала из рюкзака нож и, зацепившись ногтём, вытащила лезвие поменьше – от ножа консервного. Если банки супа открывались просто за красовавшиеся на крышке колечки, то с мясными консервами так просто управиться не удавалось. Вода в котелке уже начинала закипать, и для приготовления супа она вся целиком не была нужна. Насколько бы щедрой ни казалась сторожка, однако она была и оставалась своеобразным перевалочным пунктом, жильём на пару дней, а потому многих вещей Джеки очень недоставало. Никаких кастрюль или чего-то подобного она так и не нашла, а из больших ёмкостей обнаружилась единственная деревянная кадушка. В неё Джеки и перелила часть кипятка, оставив ещё часть для супа и чая. Такие хлопоты, почти домашние, не казались ей знакомыми, ничуть не перекликались с обычными делами воскресным утром и ощущались как что-то совершенно новое. Джеки расстегнула флиску, немного запарившись, и то и дело поглядывала на Джо, не чувствуя маленького пространства хижины, и снова улыбнулась, наткнувшись на несколько старых столовых ложек, скорее всего, оловянных, со стёршимися кончиками. Даже в таких спартанских условиях на имеющийся стол хотелось к ужину именно «накрыть».     
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+1

140

Мистика или нет, Джо не брался судить. Да и в голову к Джеки лезть не собирался, в очередной раз высказав ей своё мнение лишь под влиянием момента, а, может быть, и места. Здесь, в этом домике, изнутри кажущимся непобедимым бастионом, затерянным посреди леса, создавалось ощущение, что время остановилось, а вместе с ним приходила безотчётная и ничем не оправданная уверенность, - ничего, ни плохого, ни хорошо, не может произойти, пока они не покинут этих стен, выглядящих гораздо прочнее, чем были на самом деле. И Морелли позволил себе окунуться в эти ощущения, не цепляясь за реальность, за все те «но» и «если», что остались позади. Здесь и сейчас их не было. Здесь и сейчас не было ничего и никого, кроме треска жаркого пламени, полыхающего в очаге и наполняющего теплом небольшое помещение, кроме неверного, танцующего света свечей, прилепленных к доске и двух людей, ещё пару дней назад совсем чужих друг для друга. Они и сейчас оставались незнакомцами, но вместе с теми вряд ли Джо знал кого-то ещё в этом мире настолько же близко, как успел узнать её. Вздохнул тихо, уже неизвестно в который раз за последний час. Остатки злости окончательно выветрились, оставив после себя туманное облако усталости, а которое Морелли соскользнул, как с ледяной горки, быстро и легко. Затормозил на самом краю, продолжая усилием воли удерживать связь с происходящим вокруг, но большей частью сознания погрузившись в тягучую, густую и глубокую, как колодец дрёму. А потому и не ответил на вопрос Джеки, просто не услышал его, наблюдая сквозь ресницы перемещения нечёткой, окутанной со всех сторон полумраком, маленькой и юркой, деятельной фигуры. Джо понимал, кто перед ним, и знал, что она делает, но не противился шуткам сознания, превращавшим готовку обеда и прочие действия женщины в волшебный танец нимфы, духа этого места, а, может, и всего этого леса. С одной стороны это была Джеки – простая, понятная, земная, настоящая, та, которую мысленно Морелли окрестил своей девочкой, хотя и знал, что не имеет на это ни малейшего права, да и не был уверен, хочет ли этим правом обладать. А с другой – волшебница, управляющая силами земли, призывающая в помощь себе огонь и воду, танцующая возле них и вместе с ними, водящая хороводы и отдающаяся в плен воздушным потокам. Та стихийная, величественная, манящая суть Матери Природы, дикой и мудрой, которая всегда манила Джо, зазывая дальше от людских поселений, от общества, от правил, устоев, деления на классы и слои.
Морелли вздохнул, выныривая из этого странного состояния. Он вряд ли смог бы сказать, что конкретно послужило причиной пробуждения – звон или плеск, треск или особенного громкий шорох, - но открыл глаза, садясь прямо. Лекарства начали действовать, боль ушла полностью, оставляя мужчине возможность передвигаться без скованности и подручных материалов, используемых для опоры, и этим увеличивая риск того, что забыв о ранах сегодня, завтра он мог вспомнить о них с удвоенным вниманием. Потёр глаза, прежде чем подняться на ноги и оглядеть успехи Джеки в приготовлении ужина. Суп должен был хорошенько прогреть их изнутри, но он не шёл ни в какое сравнение с завтраком, а значит, не был способен принести столько же сил, сколько принёс бы белок. Стоило выйти и поставить силки, чтобы хотя бы с утра иметь возможность пожевать мяса, но поразмышляв об этом, Морелли не стал этого делать, не позволяя себе совершать ещё больше действий, способных повлиять на его завтрашнее состояние. Утром он должен быть готов к продвижению дальше, к предстоящему подъему, который и так не пройдёт для него бесследно. Мысленно нарисовав предстоящий путь, Джо прикрыл глаза на долю секунды, справляясь с сиюминутным протестом, нежеланием двигаться дальше, когда дорога лежит мимо тех мест, которые, будучи давно похороненными, до сих пор болят внутри него.
- Хорошее место, а? – хрипло проговорил он, пододвигая стул и пересаживаясь на него. Поворошил угли в печи, подложил ещё дров, проверяя задвижку. Поднял взгляд на Джеки, внимательно рассматривая. Он знал, какой ответ получит. Не сравнивал её с Молли, той, единственной в его жизни женщиной, которую подпустил близко, закрывая глаза на все их различия, на непонимание и невозможность сойтись в главных вопросах только потому, что она приласкала, не побоялась. Когда-то Морелли казалось, что он любил её, возможно, так оно и было, хотя сейчас мужчина и не вспомнил бы этого чувства. Знал только, что не хотел её отпускать, а предательство переживал остро и глубоко. Но время стёрло не только эмоции, но и воспоминания о многих из них. И, глядя сейчас на Джеки, он не хотел признаваться самому себе, почему пытается вспомнить и сравнить, но всё равно признавался.
- Сюда хорошо выбираться на выходные, с полным понимаем того, что делаешь. Но не все, конечно, хотят проводить время в глуши, – хмыкнул, отводя взгляд и поднимаясь. Переступил с ноги на ногу, вернулся к кровати и занялся оборудованием спального места, - взбил матрас, раскрутил спальник, подсунул под него в изголовье свёрнутую куртку.
- Это место я сам нашёл. Мне лет семь было. Тётка меня за что-то опять ругала. То ли за отметки, то ли за разбитое стекло. А, может, ещё за что. Ну, я и сбежал. Заплутал немного. Ещё не заходил так далеко в лес. И вышел вот сюда. Меня через пару дней охотники нашли. Объяснили, что это за место, – скупой на слова, Джо даже когда хотел поделиться чем-то, не мог это сделать в достаточно мере. С трудом набрал на этот рассказ, и умолк, недовольный самим собой. Подтащил стул к столу, сел и, помолчав некоторое время, попробовал закончить начатую историю:
- Тогда город ближе был. Это потом его выше перенесли. Ходу – с часа полтора было. Вломила мне тётка тогда. Но с тех пор с охотниками подружился. Стал чаще тут бывать. Дядя Том, был у нас такой. Охотник по призванию. Научил меня ходить по лесу. Слушать. Капканы замечать. Я подрастерял, конечно. Давно здесь не был. Да и в других лесах тоже. Но…, – снова замолчал. Что он хотел сказать? Как скучал по этим местам, только сейчас это поняв? Как ему не хватало всего этого? Махнул рукой, решив не продолжать, пусть оно так и остаётся, как есть. Ни тётки, ни дяди Тома давно не было в живых, только вот если раньше это заставляло Джо стискивать пальцы, бороться с желанием выть от тоски и выплёскивать свою боль злостью, то сейчас он ничего не почувствовал, кроме щекотного и ноющего чувства. Наверное, грусти.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1

141

К хвойно-древесному запаху от поленьев, полыхавших за заслонкой печки, прибавились насыщенные густые ароматы готовящейся в котелке еды. Насколько могла судить Джеки, марка супа считалась одной из самых дешёвых, зато подходящей для вегетарианцев, потому что даже бульон в составе заменили на нечто растительно-химическое. Поэтому, не очень долго думая за неимением лучших вариантов, она выскребла консервированное мясо прямо в котелок, не делая из него отдельного блюда. Перемешивая суп, Джеки втягивала носом запах, поднимающийся вместе с паром, и больше не отгоняла от себя накопленный с завтрака аппетит. На него уже не могли повлиять недавние воспоминания, ибо они остались снаружи за дверью, теперь надёжно запертой на засов. Оставаясь просто женщиной, суетящееся на кухне в попытках создать что-то удобоваримое всего из двух ингредиентов, она чувствовала себя не совсем на своём месте, но всё-таки была способна ухватить саму суть своего занятия, как если бы взбивала для Джо матрас под спальником, бинтовала его раны или занималась бы любым другим полезным делом. Может быть, из-за контраста с бескрайним лесом, начавшимся ещё тогда, в горах, по одному дереву, а затем выливаясь тёмно-зелёной рекой в их подножию; из-за разницы между трудностями, о которых Джеки раньше либо поверхностно читала в газетах и видела в фильмах, либо не подозревала вовсе, крошечная, но тёплая сторожка становилась желанным и долгожданным местом для отдыха. В любом случае, ответ на неожиданный вопрос Морелли не заставил над собой долго думать.
– Замечательное, – кивнула она, отрываясь на минуту от размешивания золотистых капель жира в наваристом теперь супе и мельком оглядывая те несколько метров хижины, которые уже исследовала вдоль и поперёк, но более вдумчивым взглядом, словно не стремилась за эти стены изо всех сил, а, действительно, выбралась на выходные. У Джо удивительным образов выходило озвучивать собственные мысли, делая из каждой фразы почти предложение. Хотя, в отличие от экскурсии вместо посещения Йелоустона, сейчас Джеки больше додумывала, придавая словам Морелли дополнительный скрытый смысл, и почти сразу ругая себя за это. Умея флиртовать, даже кокетничать, уже перебрасываясь с Джо весёлыми, почти игривыми фразами, сейчас она только кивнула, не желая ничего уточнять. «Время в глуши» не давалось ей просто, отзываясь в каждой гудящей от усталости мышце ног, в каждом воспоминании о всеобъемлющем холоде, которому ей нечего было противопоставить, кроме дрожи собственного тела, пытающегося выработать тепло. Но если бы он позвал, она бы пошла, и вовсе не в угоду желаниям и устремлениям, которые не могла или не хотела разделить, а именно потому, что могла и хотела. В Джеки просыпались всё те же качества, заставляющие создавать уют там, где можно было обойтись и вовсе без него: она обводила взглядом полы, которые в случае тех самых «выходных» можно было и помыть, вспоминала, как сейчас не хватает столовых приборов, постельного белья и банных принадлежностей и улыбалась от того выражения, какое могло бы появиться на лице Морелли, стоило ему услышать её мысли.
Выставив на стол дымящийся котелок, прибавив к нему найденную коробку сухих галет вместо хлеба, Джеки вручила Морелли ложку и уселась на второй стул, радуясь, что их здесь, не смотря на недостаток пространства, всё-таки несколько. Какое бы мнение ни сложилось у Джо, ей суп показался божественным на вкус просто потому, что последний раз она ела что-то горячее и жидкое в прошлой жизни, теперь вообще с трудом припоминая, что именно это было. Пусть к бесчисленному количеству прибавлялся ещё один, но Джеки снова думала, как сильно им повезло среди одной большой катастрофы, ведь ни она, ни Джо ничего не сломали и по прошествии нескольких дней на холоде не слегли с простудой. Может, ещё и потому горячая еда становилась, почти как в детстве, чем-то лечебным.
– На её месте я бы тоже оттаскала тебя за уши, – она боялась перебивать Джо, в конце концов, не так часто он о себе что-то рассказывал, но тут не удержалась. А ещё старалась представить его тем маленьким мальчиком, о котором он говорил. Джеки разглядывала его заросшее щетиной лицо, широкие плечи и большие ладони, поднималась вверх, встречаясь взглядом с его тёмными глазами, воображая, как они загораются детским восторженным азартом, и понимала, с каким трудом у неё это получается, как будто выходил другой человек, показывающийся в северном сиянии улыбки так редко, что его черты слишком сложно казалось запомнить и удержать надолго в памяти.
Убирая со стола незаметно опустевший котелок, Джеки то и дело оглядывалась на Морелли из-за странного, навязчивого чувства – ещё немного, совсем чуть-чуть, и она поймёт и увидит того, о ком он говорит. Высокого для своего возраста, темноволосого мальчугана, ставящего на первое место свою независимость. Набирая в котелок воды, чтобы нормально помыть его уже с утра, Джеки убирала его в сторону и пододвигала ближе к горячей печке оставленную в кадушке тёплую воду автоматически, пока мысли крутились только вокруг Джо. Десять лет. Для неё это было огромным сроком. Чуть меньше половины прожитой жизни. А потому она никак не могла понять, почему Джо провёл их вдали от родных мест. Едва ли не все и без того скудные рассказы о себе непременно крутились вокруг этих гор и этого леса. А потому отходила на второй план проблема, над которой Джеки усиленно ломала голову почти всё время, пока суетилась с ужином – стоит ли ей стесняться Джо, если он и так видел фактически всё. Победило что-то среднее. Поставив свой стул у печки, она до конца расстегнула флиску и повесила её на спинку, создавая миниатюрную, не способную полностью хоть что-то скрыть ширму. Хоть футболка и высохла, но носить на тебе её было уже неприятно, а шанс постирать откладывался вплоть до самого города. Зато вытащенная из недр сумки тонкая кружевная сорочка, больше не служившая футляром для пистолета, могла пригодиться в качестве ночнушки.
– Подрастерял? Мы ведь только с утра ели запеченных на вертеле зайцев, которых ты поймал силками, – улыбнулась Джеки, опускаясь на колени перед кадушкой и отчасти скрываясь за сделанной ширмой. Сняв футболку, она перебросила её через спинку стула и опустила руки в тёплую воду, стараясь хоть немного смыть с себя усталость и пот, а затем, немного подумав, стянула ботинки и джинсы, вместо всей своей слоёной для тепла одежды надевая полупрозрачную, зато чистую сорочку. Лицо Джеки вытерла влажными салфетками и, не удержавшись, помазала кремом, словно проводила совершенно обычные процедуры перед сном в собственной ванной. И, принявшись расчёсывать волосы, выглянула к Джо. – Оставить тебе тёплой воды или ещё нагреть?.. И, Джо, почему ты так долго здесь не был?
Судебный запрет. Само словосочетание ничего не говорило, даже накладываясь на всё, что Джеки уже успела услышать. Невозможность работать спасателем могла бы погнать его подальше от этих мест, но придумывать свои варианты не хотелось.
[NIC]Jackie Hughes[/NIC]
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2015/0915/b6/950e018d90a9fd1835c3be109745f7b6.png[/AVA]
[SGN]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0915/03/8539c9fda02b4fe7fee6dee5fce1f403.png[/SGN]

+2

142

Каждый раз начиная рассказывать о прошлом, - Уиллу, очередному психологу, - Джо казалось, что он начинает забывать слова. Они расползались в стороны, утаскивая за собой целые куски буквенных сочетаний, и растворялись в сознании, мешая строить предложения. Как будто это была ещё одна степень защиты, подсознательная, не дающая информации просачиваться вовне. А оттого и история, которую мужчина поведал Джеки, выглядела обрубленной со всех сторон, обтёсанной и состоящей из простых предложений, для которых не нужно было особенно напрягать сознание. И пусть Морелли от этого чувствовал себя ещё большей деревенщиной, желание рассказать женщине хоть какую-то историю, подходящую случаю, он удовлетворил. Может, сделал это и не в полной мере, недостаточно чётко сформулировал, не слишком откровенно говорил, но уже это, само по себе, было для него с родни подвигу, на которые Джо в последние годы способен не был. Раньше, когда он заговаривал о прошлом, не впадая в состояние, в котором хотелось только крушить и уничтожать, Морелли всегда чувствовал грань, за которую не мог зайти, как линию, прочерченную где-то в голове, там, где хранились воспоминания, и куда не пускают ни свидетелей, ни даже самого рассказчика. Сейчас, выдавая эти короткие предложения, позволяя себе самому вспомнить о первом знакомстве с этим домиком, мужчина пытался нащупать эту границу, добавлял к уже сказанному новые слова, плюсовал их, соединяя в продолжение истории, и всё никак не мог её увидеть, - между ним и прошлым больше ничего не стояло.
Мимолетно усмехнувшись уголком губ в ответ на более, чем краткое описание этого места, вытянул из её пальцев ложку и принялся есть, зачерпывая золотистый бульон с плавающими в нём кусочками консервов. И было в этой похлёбке своё особенное удовольствие, та охотничья романтика, которой не встретишь за пределами леса. Облизав ложку, Морелли поднял взгляд от котелка, и посмотрел на Джеки - предложенный ужин закончился быстро и показался почти несущественным, пролившись в желудок обволакивающим, согревающим теплом, но оставляя Джо полуголодным. Но вряд ли в этой сторожке нашлось бы хоть что-то, способное утолить его голод полностью, как это сделал заяц прошедшим утром.
- Не сомневаюсь, – хмыкнул он, взъерошивая волосы на затылке, давно забытым жестом, так он делал раньше, испытывая сразу несколько противоречивых чувств, которые сейчас казались ему неправильными, неподходящими и чужими,– некоторое смущение и раскаяние, словно то, о чём он говорил, было вчера, а ещё лёгкая горечь оттого, что тётки больше нет. Какие бы разногласия у них не были, всё же она не отказалась от него, хотя у неё была возможность это сделать. Наверное, любила его по-своему, хотя ему казалось, что вовсе нет, а потому он ещё чаще, чем стоило, творил всякие пакости, стараясь обратить на себя внимание, и получал его, но вовсе не так, как хотел. Но Джо ничего не сказал об этом Джеки, наблюдая за тем, как она отгораживается от него своеобразной ширмой и начинает мыться. Не потому, что разговоры об этом казались чем-то неправильным, просто это больше не казалось важным. По мере того, как женщина раздевалась, внимание Джо со всех историй, которые он рассказывал или мог бы рассказать, переключалось на неё. Эта непонятная скромность, которой, судя по всему был продиктован порыв скрыться за импровизированной преградой, казалась ему нелепой, как будто Джеки сама себя стыдится, когда причин и поводов у неё не было. По крайней мере, он их точно не заметил, успев не только и не столько рассмотреть каждый сантиметр её тела, сколько потрогать. Вину за это Морелли, не глядя, возложил на бывшего мужа женщины, находя ещё один повод, чтобы относиться к незнакомому Стиву с пренебрежением и оставлять за собой справедливое желание почесать кулаки о его физиономию. Этот тип ему вообще не нравился, как бы спокойно и по-доброму ни говорила о нём Джеки. И Джо собирался свести с ним знакомство только ради того, чтобы прекратить этот зуб в костяшках пальцев и послушать, как хрустят кости у этого распрекрасного и ни в чём не виноватого безмозгового придурка.
- Зайцы? – Морелли не сразу понял причем тут зайцы и силки, когда перед ним почти танцует тень гибкого силуэта, отражаясь на стене, как тогда в пещере, и вызывая единственное желание – отодвинуть стул и подробно рассказать и показать Джеки, почему ей не нужно стесняться и играть в недотрогу. Или причем они там, где он уже мысленно расквашивал нос её бывшему мужу. Оглядев пространство сторожки, мужчина с трудом вспомнил о чём они вообще разговаривали:
- Я просто поставил ловушки. И нам повезло, что зайцы попались и не разворотили их. Время к зиме, зверьё либо спит, либо очень хорошо прячется, либо ищет себе корм, которого нет. Я умел гораздо больше, – помолчал, не желая вдаваться в подробности охотничьего дела, да и не считая, что это будет интересно Джеки. – Оставь, – вытащенная откуда-то, словно по волшебству, атласная комбинашка, которую женщина натянула на себя, превратившись в подобие одного из тех пирожных, с которых сперва хочется слизать крем, прежде чем перейти к более решительным действиям, заставила Джо замолчать. Джеки теперь казалась какой-то недостижимой, как с другой планеты. Он много перевидал женского белья, но вот с такие его варианты видел только на каких-нибудь рекламных проспектах.
Поднявшись, Морелли сделал несколько тяжёлых шагов вперёд. Передвигаться стало ещё неудобнее, чем было до этого, каждый шаг давался сквозь сопротивление, но хотя бы без боли. Оказавшись рядом с Джеки, он захватил её подбородок, поместив между большим и указательным пальцами, и всмотрелся в её глаза, пытаясь увидеть, понимает она что делает или же эти действия неосознанные. Очертил мягкие губы и хрипло произнёс:
- Залезай в спальник. Я быстро, – чуть сжал её плечо, Морелли подтолкнул женщину в сторону кровати, так и не ответив на её вопрос о сроках его отсутствия в этих местах. Не потому что не услышал или не хотел ответить, не мог подобрать слов, чтобы это сделать. Потому что, чтобы ответить, нужно было рассказать хотя бы часть истории.
Он опустился на стул, который Джеки использовала в качестве ширмы, стянул свитер и футболку, повесив на спинку, и окунул руки в кадушку с водой, плеснул сначала в лицо, смывая пот со лба, промывая щетину, а после обмыл торс, особое внимание уделив под мышкам. Со нижней частью тела дело обстояло труднее. Поднявшись, стянул штаны вместе с бельём, найдя им место поверх остальной одежды, опёрся коленом повреждённой ноги о сиденье стула и использовал остатки воды, чтобы ополоснуться. Стряхнув воду с волос, Морелли подбросил дров в печь и посмотрел на женщину, так ничего на себя и не надев, добрёл до кровати и забрался к Джеки в спальник, тут же протягивая руку и прижимая её ближе, с опаской касаясь ткани сорочки, слишком нежной для его грубых ладоней.
[NIC]Joe Morelly[/NIC][STA]Спасибо, что живой[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/t/Ld5tZ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/t/mfjXO.jpg[/SGN]

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » А горы все так же незыблемо стоят ‡альт