http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » я шел к тебе и оступился ‡флеш


я шел к тебе и оступился ‡флеш

Сообщений 1 страница 5 из 5

1


спасение во грехе

+2

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Если не дышать, то можно увидеть как перед глазами расцветают цветы всевозможных красок и форм. Если не дышать, то можно увидеть как душа выбирается из тела и машет на прощание рукой. Если не дышать, то будет не так больно. Но я не умею не дышать. Я всегда дышу слишком быстро и сам за собой не успеваю. Всегда спешу жить и так часто спотыкаюсь. Поэтому однажды сломанную ногу сломал в почти том же месте. Я сам себе создаю проблемы, но искренне не понимаю чем заслужил это. Если у тебя появится ответ, то позвони мне, пожалуйста, а до тех пор... позволь научится не дышать.
Записка рядом с ключами на тумбочке.

[audio]http://pleer.com/tracks/4885483j0Q0[/audio]
Говорят, что у счастья много дорог и не все они прямые. Они разные и, кажется, нет между ними похожих. Одни выстелены желтым кирпичом, другие сорняками, а через третьи надо продираться чащей, раздирая руки в кровь. Последнее это наверняка его путь, потому что ни дня не бывало легко. Тьерри все время за что-то и с кем-то боролся. С собой, людьми и даже богом. Но Мари, это было как-то слишком. И даже непонятно чего слишком - больно или удивительно. Хотя нет, боли он явно еще не чувствует, состояние шока спасает и бьющий с остервенением по беззащитным плечам дождь игнорируется сознанием полностью. Почему он не гулял ночными улицами Нью-Йорка раньше? Почему не замечал этой темной привлекательности? Почему, черт бы его побрал, не делал ничего один? Возможно, тогда он полюбил бы этот остров намного быстрее и перестал бы скучать по родине. Теперь же, оглядываясь на самого себя, в виски ломилось понимание, что он сам же к этому все и привел. Merde. Он победил бога. Да. Это именно так. Кто может похвастаться тем же? И теперь пришла расплата, такая колючая, что говорить о несправедливости уже не хочется. Говорить совсем не хочется. Впрочем и жить тоже. Но он будет. Хотя бы потому, чтобы проснуться завтра утром и почувствовать температуру, чтобы снова заболеть и проваляться неделю в кровати. Одному. Теперь некому его лечить. Что вообще теперь у него осталось? Кроме этой ночи, шумной дороги и назойливого дождя? Все что он любит все время куда-то уходит и нет смысла догонять. Может, ему просто нужно идти вперед. Пока не сотрутся ноги в кровь, пока не придется рухнуть на колени и не вспомнить как его зовут. Наверное, именно это и правильно. Какой-то прохожий толкает его плечом, грубо что-то говоря и возмутиться бы, но зачем? Ему настолько все равно, что даже не жаль извиниться:
- Excusez moi.
Тьерри всегда был вежливым мальчиком и всегда сбивался на родной язык, когда эмоции становились сильнее разума. А в кармане снова разрывался телефон, попеременно пища садящейся батареей. Она тоже не выдерживала бесконечных звонков. Мари. Опять. Кажется, уже в двухсотый раз. А Эшли молчит, выполняет просьбу. Что ж, и на этом спасибо. Господи, Мари, ну что еще тебе нужно кроме моей души? Ее ты забрала, а больше у меня ничего нет. Ничего не осталось, ни мечты, ни любви, ни цели.  Меня не осталось. Так дай же мне хоть сейчас покой. И надо не забыть выбросить эти чертовы краски с холстами. Я больше не хочу рисовать. Я не могу... мысленный разговор с мелодией телефона, кажется, тянется просто до бесконечности. А Тьерри бездумно смотрит  на небоскреб, почему-то пытаясь понять сколько придется падать с самого верхнего этажа и падал ли оттуда кто-либо вообще. Ведь должны были, зачем же иначе построили все эти небоскребы? Только помогать разбитым сердцам находить успокоение. Но для него этот способ слишком прост. Он так сильно любит, что будет чувствовать и после смерти. Это тянущее душу вниз чувство не исчезнет никогда и пойдет за ним в ад. Он сам, весь полностью, состоит из этой любви. От нее не избавиться. Он родился, чтобы любить Эшли, это самая честная и настоящая правда из всех когда-либо существовавших, но пока что не может простить. Точнее понять - зачем? Ведь должна была быть причина так с ним поступить. Чтобы вернувшись домой, открыть дверь и разбиться о чужой поцелуй. Самых родных и чужих одновременно людей. Теперь уже чужих. А как же он без них будет жить? Merde. Пусть идут к черту и не возвращаются. Он проживет и без них, не в первый раз. Он лучше них знает, что такое терять. Только он один и знает, что такое рухнуть с высоты о землю и разбиться. Повернуть голову и увидеть как умирает мечта. Как жалобно смотрит лучший друг и просит прощения за то в чем не виноват. Все эти эмоции разрывают голову и уже непонятно, что же это на щеках: дождь или слезы, а, может быть, и все сразу. Как там Эшли? Что он сейчас чувствует? Может, ему так же больно, а, может, наоборот радостно, что теперь предложение ничего не значит и он снова свободен. Может, он этого всегда и хотел - свободы. Тьерри больше не знает где правда и поэтому позволяет себе думать о самом худшем, потому что оно уже случилось. Потому что ничего уже не будет как раньше и эта ночь решит, выживет любовь или нет. Она сильнее него, а свет фар напротив оглушает противным визгом тормозов. Что Вы так нервничаете, месье, он всего лишь шаг сделал на шоссе и то случайно. А в голове снова возникает терзающий его образ. Они сближаются... снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова! Последнее слово он кричит вслух и теперь уже действительно заходится беззвучным плачем, ухватившись руками за ближайшую скамью. Трудно дышать. Кто-то дергает за плечо и спрашивает все ли с ним в порядке, он отвечает по французски. На него странно смотрят и уходят, не хотят связываться со странным парнем, у которого такой безумный взгляд. Люди не любят чужих проблем. И пусть. Что ему сейчас действительно не нужно так это чужое внимание. Только сейчас он понимает как же сильно ненавидит людей. Более неприятных созданий не существует и хочется спрятаться от них немедленно. Погасить свет и забиться в угол в каком-нибудь дешевом отеле. Потому что в дорогих его станут искать в первую очередь. Или не станут? А телефон садится, оборвав новый звонок на половине. Наконец-то, тишина. Одиночество. Пора идти дальше. Пока не закончится дождь.

Отредактировано Thierry St-Hilaire (18.09.2015 14:38:59)

+2

3

Не один ли у всех нас Отец? Не один ли Бог сотворил нас? Почему же мы вероломно поступаем друг против друга, нарушая тем завет отцов наших? Мал.2,10


Возможно ли смотреть в твои глаза, не отводя стыдливо взгляда? Найти прощенье в их печальной глубине? Догнать тебя, схватить за плечи, останавливая быстрый шаг, говорить быстро, сбивчиво, все попытаться объяснить… Но в этот раз, единственный, и оттого самый нещадный в своем страшном откровении - ты не послушаешь меня, ты отвернешься, причинив тем самым мне еще больше страдания, и кто уж знает, чья боль стынет в груди сильнее.
В мире не существует оправдания моему поступку. Каждый день рассказываю я своей пастве в церкви о человеколюбии, искренности и кротости, о слабостях и о том, что должны мы находить в себе силы и терпение противостоять их влекущим соблазнам. Я прошу прихожан не отворачиваться от Бога, от своих близких, и с чистотою в сердце поведать мне о своих тайнах и грехах. Но что же я сам… и мне теперь ли рассуждать о честности и смирении. Кажется, что даже с витражей святые лики смотрят с осуждением. Я мог бы исповедаться, рассказать обо всем своем наставнику, но поймет ли он, подберет ли слова утешения, и смогу ли я побороть потом стыд, когда на выходе из кабинки он окликнет меня по имени? Людям так свойственно не задумываться о последствиях своих поступков в минуты гнева или блуда. Распутен каждый по своей натуре,  и я не оказался исключением, но жизнь моя подчинена особым правилам, как и любому церковному служителю. В ней свод канонов заправляет всем, итак вина перед Отцом давила душу мне, а в тот момент, когда лицо твое накрыла жаль от осознания страшной правда, душа моя порвалась на клочки. Что будет с нами? Со мной? С тобой? Как дальше быть?
И ныне все меркнет пред ужасом моего греха, столь низменного, столь подлого и горького. Пропитан я пороками людскими насквозь и нет прощения на небе им, а все мои мольбы, молитвы - все напрасно. Кусаю губы, сжимаю пальцы я до боли, и вновь и вновь шепчу имя Господа нашего, в раскаянии вину свою признав. Как бьется в клетке плененная чужими грубыми руками птица дивная, так бьется в груди сердце, ему свободы надобно, а гнет печали и сожаления убивает трепещущую в его жаре жизнь.
Я был так слаб и так пленен чужой красою, что и не ведал, что творил. Сейчас, по прошествии времени, я возвращаюсь воспоминаниями к моменту своего падения, и не узнаю себя - всегда такого сдержанного, правильного, трезвого умом и помыслами. Как мог я?.. Словно дьявол вселился в душу мне и подчинил мои желания своим.  Мари явилась мне как образ откровенный, и в мороке ночном, пропитанным терпкостью ее духов, я склонил голову, не удержавшись. единственный раз в жизни я оступился, но оступился на узкой, хрупкой тропе по кромке пропасти, и сейчас в эту пропасть я стремительно лечу, а в небе вижу твой лишь лик. Догадывался ли я тогда, к чему приведет моя глупая интрижка? Да. Но не остановился. 
Неисповедимы пути Господа. Кто-то невидимый толкнул меня в спину, заставив предать тебя и твою любовь, но моя же все еще жива, и сколько мне потребуется времени, чтобы ты простил? Я готов ждать вечность. А ведь вечность - это так мало.
Тонкие струны скрипки уличного музыканта лопаются, когда в страстном порыве он забывает обо всем и растворяется в своей музыке. Я останавливаюсь напротив и пальцами сжимаю в кармане четки, заглянув в прошлое. Я же так растворялся в тебе, каждый день, каждый миг, что были мы вместе, я жил своею любовью к тебе, и как проклинаю я тот час, когда порок мой разрушил все, породил червоточину, гадкую, скользкую, темную. Рубцы на душе не кровоточат, они гниют, а вместе с ними гниет и тело. Мне некого винить, кроме себя самого, потерять в одно мгновение единожды весь свой мир в твоем лице - я сам сделал тот шаг по воздуху на краю. Только вот забыл, что смертен и падение мое неизбежно.

+3

4

Поверь мне сейчас, надежда не исчезнет просто так,
В один прекрасный день ты увидишь,
Что любовь вернется,
Любовь вернется, вот увидишь.

http://i1.imageban.ru/out/2015/10/08/968cc178c75a549b0d2e293d27a1cecf.jpg

[audio]http://pleer.com/tracks/6831912TQkv[/audio]
Ревность разъедает меня. Каждую секунду исчезает часть меня и не совсем понятно есть ли еще я настоящий. Не знаю сколько прошло времени, не понимаю зачем. Мысленно я разгромил этот номер в щепки, но в реальности мне не хватает сил даже повернуть голову. Только и возможно, что сквозь холодное стекло смотреть на сходящий с ума город. Город, который, кажется, тоже меня предал. Весь мир предал. Я хотел домой, а потом вспомнил, что там повсюду она. Каждая мелочь насмешливо говорила бы мне, что часть меня самого меня же и обидела. Мне больше нигде нет места и только эта стеклянная клетка как последнее пристанище, своими зеркальными стенами напоминает, что меня никто не замечает. Я так скучаю по тебе и хочу накричать до сорванного голоса. Так люблю, что задыхаюсь и ненавижу в ту же секунду. Схожу с ума и словно падаю с обрыва вниз. Я тону. Мне нечем дышать. Не могу закрыть глаз. Сколько я уже не спал? Скажи мне, Эшли, когда я спал в последний раз? Молчишь. Я знаю тебя, ты будешь вечно молчать и только я могу прекратить это безумие. А ты поспал хоть немного? Мне кажется, что если я закрою глаза, то умру. Просто исчезну, а ты так никогда и не узнаешь куда же я делся. Будешь искать? Смеюсь над собственными мыслями и захлебываюсь слезами до того они нелепы. Может, ты меня уже и забыл. Может, вам лучше без меня и что-то оглушающе кричит где-то в сердце. Этого не может быть. Никогда. Просто кошмар и я скоро проснусь. Как в одном из тех снов где мне снится, что я не сплю. Такое мерзкое ощущение и как сложно потом приходить в себя. А ведь я хотел пойти учиться. Помнишь, у нас были планы. Что у нас осталось теперь? У меня только это стекло. У тебя... какого ж черта снова звонит этот телефон? Мне и смотреть не нужно, снова она. Так странно, что я теперь зову самого родного в мире человека сухим словом "она". Словно у нее больше не осталось имени. Мари. Мне хочется ответить и спросить у нее как она могла. Как можно всю жизнь кого-то оберегать, а потом взять и разбить на мелкие осколки? Я впервые осознаю, что никак не могу понять чей поступок ударил меня больнее. Одно я знаю наверняка, она не перестанет звонить пока не услышит мой голос. Просто, чтобы удостовериться, что я жив. На прощение никто не надеется и даже я. Я обрываю звонок и меня сбивает поток слов, как меня воротит от этого виноватого тона. Я не могу. Хватит.
- Уезжай.
Конец связи. Конец всего и ничего не будет как раньше. Я знаю, что даже в самые лучшие времена ты будешь смотреть на меня и сожалеть, а я видеть это сожаление на дне твоих глаз. Таких же как мои, но зеркально чужих. Я порезался о вас, не могу остановить кровь. Что мне делать, Мари? Эшли, почему ты молчишь? Не поступайте так со мной, ответьте. Вы должны знать. А я замерзаю в своей беспомощности. Что-то держит меня за горло и тиски все сжимаются. Вы нужны мне. Очень. До боли. Как сделать шаг. Я хочу побежать. Я спотыкаюсь и падаю. Я так больше не могу. И лишь только гаснет экран принимаю решение. Единственно верное. Никто не сможет со мной поспорить. В конце-концов, свое сердце я сам вложил тебе в руки и только ты можешь его починить. Ты ведь починишь? Ты должен. Хочется сесть на лошадь, кажется, я уже забыл как это делается. Где здесь ближайший ипподром? Тишина мне не отвечает, а я все спрашиваю до бесконечности. Слушаю хотя бы свой голос и уже не так страшно, не так чувствуется колкое одиночество, но так не может продолжаться вечно. Может, уже прошла неделя с нашей встречи, может, даже больше и я ловлю себя на мысли, что все чаще смотрю на телефон. А вдруг ты позвонишь и напоминаю сам себе, что так не будет. Пусть и причина сейчас другая, но ты этого не сделаешь. Ты сильнее меня и отблески софитов насмешливо соглашаются. Мне пора уйти отсюда, не то я действительно уничтожу ни в чем неповинную мебель. Во мне столько злости, что я уже себя не узнаю. Мне кажется, что я двигаюсь в каком-то вакууме, словно заведенная механическим ключом игрушка. Бегаю по кругу и никак не могу найти выхода. А что, если его просто нет? Что если это все? Нет. У меня еще осталась последняя крупица надежды и я держусь за нее из последних сил. Держусь, когда открываю родную дверь, потому что руки дрожат просто невыносимо и трижды роняю ключи. Неуклюжий. Я дома. Обида, первое чем меня обдает, но я дома и мне намного теплее. Не могу прочитать твой взгляд. Что в нем? Скажи мне, Эшли, только не молчи. Но ты это ты. Я люблю тебя таким. Всегда буду любить, что бы ты со мной не делал. Моя рука касается твоей щеки, ты вздрагиваешь, пальцы очерчивают заострившуюся скулу и вздыхаешь. Что это значит, родной? Не знаю, я сейчас ничего не знаю, может ты и не рад меня видеть, но:
- Ты мой. Я не могу тебя простить, но я тебя не отдам. Никому. Слышишь меня?
Ты слышишь. Знаешь. Мы знаем, что я прощу. Только не сегодня. О как невыносимо больно убирать руку, лишаться разом тепла и земли под ногами, но иначе не могу. Иначе я сломаюсь. А помнишь, ты обещал подарить мне собаку? Смешную и лопоухую, похожую на меня. У нас некому ее выгуливать, но как сильно она мне сейчас нужна. Мне нужно кого-то обнимать и я тоже вздыхаю.  Мой плед так и лежит там где я его оставил. Снова не можешь коснуться. Почему ты так боишься моих вещей, когда меня нет? Понимаю. Слишком невыносимо вдыхать любимый запах и думать, что он может никогда к тебе не вернуться. Это самое худшее в мире. Как будто быть заживо похороненным. Законсервированным в собственных сожалениях и потихоньку сходить с ума. Но так не будет. Я все еще твой грех, но я твое спасение. Ты все еще моя печаль, но ты единственное мое счастье. И пока мы вместе ничто нас не сломает. Я люблю тебя. И мне все-таки хочется накричать. Наверное, было бы лучше, если бы я так и сделал. Стало бы легче. Не могу. Это ведь ты. Ты в этом пледе, который я так сильно обнимаю. Ты во мне. Повсюду. Навсегда. И я не хочу, чтобы это когда-нибудь изменилось. Будь всегда со мной. Я верю, что завтра на рассвете станет лучше. Завтра мы будем другими, но по-прежнему родными. И это единственное, что имеет значение.

+3

5

С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение. Иак.1,2-3


Я люблю тебя. С каждым новым днем я люблю тебя. С каждым новым вздохом я люблю тебя. С каждым смелым взглядом я люблю тебя. С каждой молитвой и покаянием я люблю тебя. И любовь свою я постигаю во грехе, но не так страшен он, как та участь, что даруешь ты мне своим побегом. Если бы я мог искупить свою вину пред тобой, то отдал бы все сокровища вселенной. Только ради одной твоей простительной улыбки, только ради одного лишь слова. Но сегодня Господь слеп к моим молитвам, и его любимый сын снова запирает себя в чулане темных, злых мыслей, что одолевают с каждой минутой расставания все сильней.
Искушение было таким обманчивым, но так манило спелой краснотой чужих губ, и словно дьявол поселился в моей душе в момент отчаянного порыва. Сладострастен оказался я и так слаб перед людским пороком, имя коему разврат. Но разве должно испытывать такую боль, что испытываю я при одном только воспоминании о твоем растерянном лице, все эмоции - от изумления до мучительной обиды отразились на нем в один миг. Никто тогда не мог поверить, что происходящее —  не змеящаяся лживым удовольствием похоть, а явь. А я видел нас со стороны — искаженное лицо, насмешливый оскал демона, и очаровавшая его блудница. Стены церкви пошатнулись в тот день, так же как и построенный нами свой собственный мир, такой непрочный, зиждущийся только на вере во всепрощение господне и его любовь к оступившимся сынам своим.
Я всегда знал, что за мою любовь к тебе, за непозволительное влечение духа и плоти, однажды я заплачу слишком дорого, но мог ли я тогда представить, что платой моей будешь ты?
Теперь в нашей квартире пусто. Пыль струится в столбе света из неприкрытого окна. Исписанные наметками проповеди листы разбросаны по полу - как я могу вещать своей пасте о человеколюбии, смирении и честности, когда рушу сам все духовные каноны. Взгляд цепляется за недопитый бокал виски, и я болезненно усмехаюсь — если бы его заметил ты, то обязательно отчитал меня, рассказав в сотый раз о вреде злоупотребления алкоголем, а я бы в сотый раз не дал тебе закончить, затыкая непослушные губы поцелуем. Твоя близость манит, сводит с ума своей непозволительной греховностью. И так сладко касаться теплой кожи, испытывать на себе все оттенки твоего удовольствие, которое мы всегда делим на двоих. Но сейчас ты не со мной и я не ведаю, вернешься ли теперь. Я ошибся, но Господь учит, что должны мы быть снисходительны к ошибкам окружающих, потому что каждый имеет на них право. Среди нас нет идеальных, потому что каждый прекрасен в своих недостатках. Простишь ли ты мне мой? Несдержанность, которую я с таким старанием искореняю ныне в себе?
Мне больше некому готовить завтрак, а самому в горло кусок не лезет — я изголодался по тебе, по нам, но физическая пища вызывает только отвращение. Я не могу ни спать, ни думать ни о чем другом и живу в удивительном отстранении, будто бы я всего лишь чья-то глупая выдумка, образ, сотворенный из кусков мечтаний, сожалений и упущенных возможностей.
А виски так привычно горчит, так успокаивающее разит по сознанию, и на какое-то мгновение мне становится немного легче, все кажется таким бессмысленным и в тоже время незначительным. Мне открывается одна лишь истина — ты все равно вернешься, потому что не сможешь без меня так же, как и я не могу без тебя.
Мне кажется, что это пьяный дурман овладел моим разумом — ты невозможно близко, такой реальный и настоящий. В нашей гостиной, бледный и осунувшийся, но так решительно смотрящий на меня, что я едва ли узнаю в стоящем напротив парне свой грех. Как будто бы чужой, и в тоже время самый родной. Зачем ты пришел? Это видение мучит меня, выворачивает наизнанку, и я снова молюсь Господу о прощении, потому что в нем одном есть мое спасение.
Но не видение ты, наполненное пьяными волнениями, и теплота твоих рук, ласковость взгляда - те же. Сейчас все встанет на свои места.
Хочется забыть о своей праведности и серьезности. Кому ты собрался меня не отдавать? Мари? Она твоя сестра и более под запретом. Вернулся все же, потому что занемог, а сколько я потратил сил на то, чтобы себя сдерживать, сколько я корил себя за совершенное, воздавая дань Небесам.  И теперь ты талдычишь что-то не непрощении. Откуда во мне вдруг эта жаркая волна злости? Так хочется заставить тебя слушать, вбить в стенку и не отпускать, пока не забудешься в сладостных всхлипах, теряя гордость и обидчивую решительность.
Но вместо этого я ухожу. Мне надо проветрится, и сигареты закончились. Ты все равно больше не покинешь меня, теперь я это знаю.

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » я шел к тебе и оступился ‡флеш