http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: июль 2017 года.

Температура от +25°C до +31°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Who's Afraid of the Big Bad Wolf? ‡флэш


Who's Afraid of the Big Bad Wolf? ‡флэш

Сообщений 31 страница 60 из 64

31

Некровавых сказок не бывает. Всякая сказка исходит из глубин крови и страха. Это роднит все сказки. Внешняя оболочка различна. В северных сказках не так много пышной фауны фантазии, как в сказках африканских негров, но зерно, глубина тоски одинаковы. Франц Кафка.

- Для твёрдости духа тебе не оружие нужно, рыжий, – многозначительно протянул Рокки, давя усмешку, чувствуя, как губы почти болезненной трещиной расходятся против его воли. Человека, более уверенного и безумного в своём стремлении добиться желаемого, чем Энджел Харт, нужно было ещё поискать. Он терял человеческое лицо, превращаясь в личное божество Муна, когда вставал на тропу войны со всем живым. Он комкал реальность в руках, перестраивал её, согласно своим особенным взглядам на жизнь, и не оставлял для людей ни шанса на привычное существование. - Я и не собирался устраивать тут массовый расстрел, как в школе «Бэт»*, Эндж. Хотя, было бы кого, конечно.
Рокс порылся в арсенале, выбирая для рыжего оружие, которым он не побрезгует воспользоваться, если возникнет такая необходимость. Револьвер был женский или для очень аккуратного стрелка, который не любит лишнего шума и пафоса, и Мун не имел ничего против того, чтобы им пользовался Ангел. Тому шло всё такое аккуратное и изящное, он смотрелся органично.
Бросив несколько загнанный взгляд по сторонам, Рокс выпустил в морозный воздух струйку пара, чувствуя какой-то парализующий страх, подноготный, малообъяснимый, но крайне неприятный. Он не был трусом, он мало чего боялся по жизни, его трудно было смутить, но мертвецы стоят вдоль дороги, и порой Рокки казалось, что они отступают в глубину сознания, а иногда – они выпрыгивали из теней, скалили рты с полусгнившими губами, обнажая острые жёлтые зубы.
Рвано выдохнув, Мун мотнул головой и поспешил за рыжим, который успел уйти вперёд, выглядя излишне беззаботно для человека, который явился в тёмный заброшенный дом, где их могли ждать кто угодно – от копов до маньяков-психопатов (ха-ха!). Ангел скользнул за кованную калитку, а потом обернулся, и Рокки показалось, что на его лице какое-то странное выражение, будто он знает о том, что происходит внутри Муна. И ему остро захотелось сказать Харту, что с ним не всё в порядке, что ему отчаянно нужна помощь, пока он окончательно не поехал крышей, пока не свихнулся ко всем херам. Вместо этого Мун нахмурился, сводя брови, лоб прорезали морщинки, а губы сложились в очередную усмешку, далёкую от улыбки. Он был зол, как бывает зол каждый человек, которого в чём-либо подозревают.
- Ты считаешь меня идиотом? – гораздо резче спросил он, чем хотел того, но сомнение Энджела неприятно удивило его, ведь Рокки привык, что рыжий ему доверяет. - Я не стал глушить Миртл, потому что хочу съебаться отсюда поскорее, а если тачка заглохнет, то это будет пиздец хуёво. Уж не ты же будешь её толкать, а?
Он торопливо догнал любовника, но не прикоснулся к нему, просто поравнялся, хмуро глянул и как-то весь скукожился, невольно горбясь под резковатым порывом ледяного ветра. Так, в молчании, они дошли до двери, и Рокки прикурил сигарету, пока Ангел ковырялся в замке. Мун ощущал вину перед любовником за свою грубость, но и раздражение от его поведения было неслабым. Он не стал докуривать, потому что Эндж уже заглянул внутрь дома, а оставлять его там одного не хотелось, хотя Рокс и был на него дьявольски рассержен. Почувствовав напряжение Харта, Мун выдохнул и потянулся к пистолету, собираясь воспользоваться им по назначению, но скоро понял, что не стоит палить бессмысленно – это была всего лишь летучая мышь, которая метнулась мимо них, сливаясь с ночной темнотой, словно её и не было.
- Не ссы, я тут не для красоты рядом тусую, уебу любого, – коротко буркнул Рокс, сжимая пальцами плечо рыжего, пожалуй, слишком сильно, всматриваясь в темноту дома. - У нас нет времени искать фонарик, а пиздовать сюда ещё раз завтра я не хочу, поэтому воспользуемся зажигалкой. Я не думаю, что мы переломаем тут ноги... или шеи. Просто смотри под ноги, а я буду светить. Если чо, подожжём что-нибудь, тогда точно всяко ярче будет.
Рокки и не думал, что в этом сральнике будет электричество, но отсутствие света его нервировало - ему чудились жуткие тени в каждом углу, и тонкие волоски на его теле вставали дыбом от ужаса, который он испытывал.
- Пошли, я хочу свалить отсюда как можно скорее.

*Бо́йня в шко́ле «Бэт» — самое крупное в истории США массовое убийство в школе, произошедшее 18 мая 1927 года в городе Бэт, штат Мичиган, США. Погибли 45 человек, пострадали по крайней мере 58 человек.

+2

32

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Раздражение, волнами исходившее от Рокса, пропитывало тёмный сырой воздух пустого дома, делая атмосферу внутри ещё более нездоровой и заряженной. Нетерпение, страх, предвкушение, - все эти чувства или очень похожие циркулировали между ними, от одного к другому, и Энджелу стоило больших усилий сохранять ровный добродушный тон, когда хотелось огрызнуться в ответ, дёрнуть плечом, сбрасывая с него руку, излишне крепко впившуюся в бледную тонкую кожу, упрятанную под слоями одежды. Ему хотелось встряхнуть Рокки хорошенько, может быть, накричать на него, давая понять, что и ему не по себе, что, несмотря на предчувствие верной игры, он всё-таки сомневается и ему не всё до конца ясно в таинственных углах головоломки, край которой они нечаянно ухватили на заснеженной обочине. Но что делать теперь, не отступать же? Они слишком далеко зашли, свернуть назад теперь Энджел не мог, разве что в самом крайнем случае, а, до сих пор, им постоянно везло, и веских оснований бежать, пожав хвост, не было. Разве что это вязкая трескучая темнота, да глаза Рокки, сердитые и потерянные, как у человека, уставшего от долгой борьбы с недугом, но не желающего признаться в том, что с ним твориться нечто неладное, даже перед лицом твёрдых фактов.
Нет, ерунда всё. С каких это пор пустые дома и ночь стали их пугать? Мрак всегда был их надёжным другом, и в заброшенных зданиях не раз приходилось скрывать следы своих забав. Тем более, здесь явно никого не было, кроме них, и если они не могут найти опору друг в друге, то в ком же? Они просто давно не отдыхали. Этот холод, эта бесконечная дорога утомили их, вот в чём дело. Не следовало ему разговаривать с Рокки в таком категоричном и резком тоне, будто Мун сам не разбирался, что и как нужно делать, будто не был профессионалом не хуже Энджела. Пристыжённый, Энджи застыл на пороге, обмякнув как-то вдруг, удержал Рокки за рукав, робко дёрнув на себя и улыбнулся уголком рта, примирительно. Глаза Рокса во тьме, рассеиваемой только далёким светом фар, падавшим в открытую дверь и сквозь квадрат окна на ближней стене, казались бездонными колодцами, полными первозданной ночи, пугающими и чужими.
- Прости, - прошептал он тихо, одними губами, заворожённый видом этих бездонных глаз на слишком бледном осунувшемся лице. - Я не хотел сказать, что ты сам не разбираешься. Ничего такого... - Энджел вздохнул и, потянувшись, мимоходом скользнул ледяными губами по холодной щеке любовника. - Только если будем всё здесь хорошо осматривать, лучше всё же найти свечки или что-то, что будет гореть подольше, чем зажигалка. Не хочется, чтобы бензин вдруг вышел, когда мы будем где-нибудь в самых ебенях. Да и пальцы обожжёшь так, - прибавил он примирительно, сжимая ладонь Рокки в своей и прижимаясь к его плечу лицом с просящей мягкой улыбкой. - Пойдём сначала отыщем кухню, а? Там может оказаться что-нибудь полезное, что нам пригодиться.
Полной уверенности в правильности своих выводов у Энджела не было, ведь правила, применимые к жилым домам, где обитали нормальные семьи, не распространялись на таких одиноких и мрачных холостяков, как этот выстывший бесприютный особняк, но догадка была не хуже любой другой, и начинать откуда-то нужно было. Непроизвольно примеряясь к окружающей тишине, Энджел тихим крадущимся шагом двинулся вправо по коридору, уходившему в непроглядный сумрак по обе стороны, и потянул за собой Рокки, всё ещё не выпуская его руки. Пока они брели вдоль окон фасада, верная Миртл помогала оглядеться немного, хотя смотреть было особо нечего: голые стены, неразличимый узор на старых, пахнущих сыростью и плесенью обоях, полуистлевший ковёр под ногами, скрипучий паркет, нывший под ногой при каждом шаге, отчего сердце, то и дело, стремглав падало в пятки, а потом подпрыгивало обратно к горлу, когда по стене скользила нечёткая тень, таявшая среди зарослей паутины на потолке, - сразу было видно, что уборщица сюда наведывалась очень давно.
- Не скажу, что я суеверный, но в таком местечке волей-неволей поверишь в любую хрень, а, Рокс?
Принужденно рассмеявшись, Энджел вдруг так же резко осёкся, последняя нота, фальшиво-надтреснутая, застыла, дрожа, в воздухе и осыпалась прахом, отразившись от пустых углов. Он повернул голову, разглядывая приглашающе приоткрытую дверь, ведшую, как казалось, именно туда, куда он так целеустремлённо направлялся. На переднем плане можно было различить угол раковины и табурет и что-то вроде стола, но дальше всё терялось в тенях. Оглушительно-громкий звук разбивающейся о металл бил по нервам не хуже медицинского молоточка, прицельно колотящего по беззащитному колену.
- Так, это здесь, похоже, - он шагнул вперёд, неуверенно оглядываясь на Рокки, слегка прищурился, когда тот щёлкнул колёсиком зажигалки, освещая ярче просторную комнату, давно покинутую. - Давай поглядим в ящиках? - он сразу же потянулся к навесным плотно закрытым коробкам над длинной полосой разделочного стола, защёлкал дверцами, перебирая разный хлам: пустые пачки из-под продуктов, обломки макарон и горсточки рассыпавшейся муки, резкий запах жучиного помёта, несколько пакетиков никогда не заваренного чая. - Так, тут что-то есть, - радостно воскликнул Энджел спустя пару минут, доставая с полки маленькое десертное блюдечко, из середины которого торчал оплавившийся огарок толстой стеариновый свечи. - На час точно хватит, - довольно заметил он, ставя  блюдце на стол, дожидаясь, пока Рокки подпалит короткий обугленный фитиль. - Вот теперь совсем как в кино с пиратами и контрабандистами, - хихикнул Энджел нервно, приподнимая свечу повыше, пламя пригнулось и взметнулось вновь, длинные тени шарахнулись от него во все стороны, а в дальнем конце кухни обнаружился очерк ещё одной двери. - Похоже, там подвал. Надо поглядеть, что как.
Энджел оглянулся на своего спутника, взглядом спрашивая его мнения, ещё памятую о недавней вспышке, произошедшей по его вине. Он слишком поторопился, поставив авторитет Рокки под вопрос своими комментариями, и больше не собирался совершать такую же ошибку. Им нужно было закончить с осмотром как можно скорее и эффективней, а потом уже, в тепле и относительной безопасности своего временного пристанища, решать остальные проблемы. Рокки был сам не свой уже какое-то время, и это могло подождать ещё немного. По крайней мере, Энджел искренне на это надеялся.
- Если бы это была моя хата, то я бы стащил в подвал всё самое интересное.
Уверенным тоном сказал он, и первый двинулся по направлению ко входу в новую локацию, внутренне готовясь увидеть там что угодно: от пустого погреба, забитого полками с вареньем, до отделения пыточной камеры имени маркиза де Сада.

+2

33

Рокки тошнило. Не сильно – блевать он не собирался, - но кислый привкус во рту, желчь, готовая выплеснуться ему под ноги, давала о себе знать. Он чувствовал острую вину перед Энджелом за своё раздражение, с которым было так сложно справиться. Ему казалось, что рыжий пытается запутать его, что он хочет, чтобы Рокки показал себя дураком (ему кто-то нашёптывал на ухо эту дрянь), хотя он понимал, что это бред. Но последние часы его невероятно выбили из колеи, мрак, который таился в углах, облизывал кончики пальцев, грозил заползти выше, добраться до плеч, а потом – сжаться в коротком, но сильном объятии на шее, чтобы Мун больше не проснулся. Он боялся этого, боялся этого дома, где наверняка есть что-то дикое, больное, иначе бы они сюда не попали с рыжим. Мрак и ужас следовали за ними по пятам, боль цеплялась за плечи, дышала в шею, касалась волос на затылке. Рокки начал думать, что они должны умереть в этом доме, слишком здесь было тихо, слишком жутко. Он повёл плечами и тяжело вздохнул. Энджел тоже был раздражён, Мун это видел, и понимал, что не стоило повышать на него голос, но любое неосторожное движение могло вывести его из себя, заставить рычать от злости.
«Я вижу мертвецов», - думает он. Самый главный мертвец – это он сам, смотрящий тёмными провалами глаз из зеркальной глади. Рокки сухо улыбнулся, когда любовник его поцеловал в щёку, будто они были детьми, но это прикосновение успокоило его. Совсем немного, когти внутренних демонов немного ослабили хватку, Мун смог вдохнуть полной грудью. Ангел спасал его снова, сам того не ведая, он вытягивал Рокки из пучины страха и кошмара, в которых он утопал.
- Извини, – выдохнул он искренне, находя в темноте лицо Энджела, касаясь кончиками пальцев его руки, но не сжимая, а просто ощущая, что он правда рядом. - Пошли на кухню, чё делать-то. Херово тут, вот что я тебе скажу – вонь, грязь, темень… я чувствую себя так, словно мы вернулись в тот гараж, с этими сожжёнными в кислоте чуваками.
Рокки не чувствовал этот дом. Он не видел его, не понимал. Тогда, в доме Хэвенов, он чувствовал себя как рыба в воде, потому что буквально кожей чувствовал, что и где находится, ему не нужно было даже смотреть, его вёл инстинкт. Но здесь всё было иначе: тьма сжимала его в своих объятиях настолько сильно, что Мун всё время сглатывал мерзкую на вкус слюну.
Он следовал за Ангелом, думая о том, что никогда не признается, что дико благодарен ему за то, что рыжий не выпускал его руки. Он старался не смотреть в окна, потому что там ему улыбались люди – у кого-то не было половины лица, у кого-то отсутствовала челюсть, вытекали глаза. Они касались стекла пальцами, улыбались, клонили голову к плечу. Они наверняка звали Рокки, но он не хотел их слышать, не хотел даже знать, что они могли ему сказать. Мун ненадолго замер, останавливаясь, следя взглядом за тенями, моргнул рассеяно и улыбнулся:
- Мне не по себе, – признался он, отвечая на вопрос рыжего, пожимая плечами. - Мне кажется, что стены сужаются, что они вот-вот сожмут меня так, что я не смогу дышать.
Рокки замер, разглядывая узкую дыру – приоткрытую дверь в кухни – и понимая, что он не хочет туда идти, что не хочет знать, что они могут найти. Рокки щёлкнул кольцом зажигалки, освещая пространство, но совсем немного. Неровный свет осветил его перекошенное от ужаса лицо, он не мог контролировать себя. Ангел рылся в ящиках в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы осветить им путь, а Рокки тупо смотрел в одну точку, не желая оглядываться, не желая видеть, что мёртвые окружают его всё более плотным кольцом.
- Можно подумать, что мой отказ что-то изменит. Давай покончим с этим скорее, я не хочу оставаться в этом доме дольше положенного, – хмуро ответил он, пожимая плечами. - Да и не зря же мы сюда тащились, верно? Мы не можем просто пошататься по этому сраному дому, а потом уехать, будто ничего не произошло. Давай покончим с этим быстрее, я хочу уже оказаться как можно дальше отсюда.
Рокки понимал, что Энджел хочет как лучше, что с возрастом парень ощущает всё большее превосходство над ним, Муном, но уважение рыжего к нему было непоколебимо - во всяком случае, пока, - и Рокки это видел и ценил.
- Я надеюсь, что нас не ждут какие-нибудь ебанашки внизу, которые только и дожидались лошков, которые купятся на их представление, - вздохнул он, отстраняя Ангела и проходя к двери в подвал первым. - Держись за мной. Если кто выскочит - я его уебу.
Мун толкнул дверь, и та с громким скрипом отворилась, и из подвала повеяло прохладой и сыростью, а ещё... чем-то таким странным, будто всё внизу было заполнено какими-то цветами.
- Не удивлюсь, если мы попадём - случайно! - в какой-нибудь салон цветов или лабораторию, как в "Хижине в лесу". Помнишь тот тупой фильм, который мы смотрели? Я до сих пор думаю, что это просто хуйня.
Они неторопливо и осторожно двигались вниз, спуск казался Рокки удивительно длинным, и когда они наконец оказались внизу, рука его случайно задела выступ на стене. Раздался щелчок, и Мун прикрыл глаза от вспыхнувшего света. Тот был не слишком ярким, приглушённым, но тем не менее светил.
- Ёбушки-воробушки, да тут же генератор! - выдохнул он, как-то разом оказываясь в комнате, гораздо больше, чем ему представлялось. - И, кажется, мы с тобой нашли студию, где должна будет проходить следующая съёмка...
Самым притягивающим глаз пятном было - огромная охапка ярко-алых шипастых роз, которые лежали в сторонке, словно дожидаясь своего часа. Ещё тут был импровизированный камин, коричневый удобный диван, грубо сколоченный стол с четырьмя основами для наручников... и совершенным гостем здесь смотрелся старый холодильник.
- И что всё это должно значить? - Рокки сложил руки на груди и посмотрел на рыжего, явно недоумевая и начиная раздражаться из-за собственной тупости.

+1

34

Из подвала навстречу им поднимался спёртый воздух, какого ожидаешь от такого помещения, но, на удивление, он не был ни затхлым, ни сырым. Напротив, по сравнению с атмосферой остального дома, брошенного и не обжитого, оттуда, снизу, веяло теплом и чем-то нежным, приятным, едва уловимым, будто кто-то пользовался хорошим освежителем или духами. Энджи ненадолго замер на верхнем порожке добротной деревянной лестницы, держась чуть позади Рокса, приподнял свечу повыше, освещая дорогу и чутко принюхался, не смея поверить собственной догадке: живые цветы? В это время года? В таком месте? Маразматичность происходящего, определённо, выходила на новый уровень, и они оба застыли посреди всего этого цирка абсурда, вооружённые как два мальца, впервые вышедшие на дела, растерянные, оглушённые, ничего не понимающие.
- И ничего не тупой фильм. Отличная пародия на все клише жанра, - привычно отозвался Энджел, без всякой обиды в голосе, обыденность спора смягчала гнетущее ощущение, какое вызывала вся эта вылазка, позволяла отвлечься от покалывающего чувства опасности. - Ой! Предупреждать же надо!..
Вскрикнул он коротко и едва не выронил свечу, от неожиданности крепко зажмурившись, когда в глаза ударил яркий искусственный свет, под плотно сжатыми веками заплясали цветные круги. Спустя пару секунд Энджел решился приоткрыть один глаз и оглядеться, пламя, неровно плясавшее на конце короткого фитиля, он затушил, но едва успевшее нагреться блюдечко со свечой поставил на лестницу так, чтобы в случае чего легко можно было найти - привычка предусматривать любые неприятности загодя въелась уже где-то на уровне инстинктов, ведь именно благодаря ей им, до сих пор, удавалось держаться на расстоянии от неприятностей, которые слишком легко было навлечь при таком образе жизни, далеко за границей законов и морали.
- Да, ты прав. Это здесь. Мы нашли его, - кивнув, Энджел медленно подошёл ближе к Рокки и опустил руку на его плечо, цепляясь за любовника, но не так резко и сильно, как он сам, совсем недавно, прикосновение придавало уверенности, а Энджи не мог решить, кому из них двоих она сейчас была нужнее. - Чёрт, розы! - воскликнул он, находя вдруг взглядом живое подтверждение своей ранней догадки и тихо присвистнул. - Шикарный букет. Хотя... Судя по тому количеству баблосов, какое мы нашли, расценки у этих парней аховские. Можно себе позволить и не такие траты.
Он неохотно разжал пальцы, отрываясь от Рокки и делая шаг в сторону яркой манящей охапки, стоявшей в высоком прозрачном ведре, полном льда. Лепестки были багряными, цвета свежей крови, и словно гипнотизировали, манили к себе. Энджел осторожно коснулся их кончиками пальцев, на ощупь цветы оказались гладкими, бархатными и холодными, как щека покойницы. Вблизи запах был таким одуряющим, что от него раскалывалась голова, он заливался в лёгкие, будто невидимый яд.
- Я не уверен точно, что это всё обозначает и для чего оно нужно... сегодня пороюсь в записях опять, может быть, нам оставили какой-нибудь сценарий или план утренника, - с трудом отведя глаза в сторону, Энджи дёрнул плечом, как бы отгоняя прочь наваждение, шагнул к столу и осмотрел и его за одно - гладкая поверхность была свежей и новенькой, кольца наручников вделаны в пазы крепко, так что тот, кто будет лежать здесь, распятый, едва ли сумеет выскользнуть. - Штуковину, похоже, делали на заказ, - поделился он впечатлениями. - И ещё не успели обкатать... Судя по тому, как расположены фиксаотры, это приготовили для очень щуплого мужчины или для подростка. Или... - он покосился на цветы, потом поглядел на Рокки, заглянул ему в глаза, словно хотел понять, пришёл ли Мун к тем же выводам. - Или для женщины. Что-то шепчет мне, что сюда собирались привезти бабу, Рокс, - он бледно улыбнулся и, завершая обход, двинулся к стоящему в самом дальнем конце старому рефрижератору, больше всего привлекавшему внимание, после цветов, должно быть, своим крайне неуместным здесь видом, хотя что может быть уместно в таком странном помещении? - Оу. Занятно, - прокомментировал Энджи, доставая с одной из полок пузырёк, которыми было уставлено всё пространство камеры. - Настойка опия. Чтоб мне с места не сойти, я думал, эти штуки перестали выпускать лет сорок назад, если не больше!
Энджел поражённо уставился на сувенир из прошлого, повертел его в руках, оценивая со всех сторон тёмное стекло и плотную жестяную крышку-пломбу, закупорившую горлышко. Судя по всему, даже если продукт и был старым, он всё ещё годился в употребление. В наркотиках Энджи разбирался не больше, чем какая-нибудь доярка в высшей математике, но понять, что именно перед ним находится, было дело нехитрое. Немного подумав, он поставил настойку обратно, оценил быстрым взглядом оставшееся содержимое холодильника: ещё лекарства, более новые, большая пачка тонких маленьких шприцов, моток ваты и, почему-то, двухлитровый графин с обычной водой.
Придирчиво поведя носом, Энджел захлопнул дверцу, понимая, что после этой инспекции ни на грамм не приблизился к разгадке шарады, сложенной из трупов, театральных постановок и каких-то слишком уж опереточных ужасов. В руках у них была целая связка ключей, но ни один не открывал той двери, за которой нашёлся бы простой и внятный ответ, а этого как раз и не доставало. При всей своей любви к головоломкам, Энджел слишком устал, физически и морально, находится в постоянном возбуждении, в постоянном ожидании приближающейся угрозы, а вид Рокки и вовсе не переставал его тревожить.
- Ну что ж... Думаю, здесь мы всё видели, - он вздохнул и потёр глаза. - Будем двигать к дому? Мне надо хорошенько подумать, а времени остаётся в обрез. Мы уже должны приступить к выполнению заказа, если хотим всё исполнить в срок...
Он едва успел договорить, как вдруг, подвал наполнился оглушительной какофонией звуков: музыка хлынула из динамика на полной громкости, мощные оркестровые аккорды, напоминающие о бушующей в горах буре, затопили комнату, отражаясь от пустых стен, ударяя по барабанным перепонкам раскатом грома. Энджел громко вскрикнул, подпрыгивая на месте и, невольно, отшатываясь ближе к Рокки, ладонь метнулась к поясу брюк, туда, где притаился надёжный пистолет, но вдруг сработавший музыкальный центр так же внезапно умолк, и в тишине, ещё более оглушительной, чем грохот литавр, откуда-то сверху послышались шаги.
- Блядь.
Замерев на месте, Энджел прислушался, но тот, кто бродил по оставленной кухне, судя по звукам, был так же не знаком с обстановкой дома, как и они. Там был кто-то посторонний, случайный чужак. По крайней мере, в это очень хотелось верить, тогда у них был отличный шанс застать соглядатая врасплох, и, быть может, испробовать комнату на деле прямо сейчас. Возможно, клиенту это не понравится, но лишняя практика никогда не повредит. Они уже давно не развлекались.
Повернув голову к Рокки, Энджи спросил его одним взглядом, но прежде, чем они успели решить вместе, как быть, невидимка сверху заглянул в оставленную приотворённой дверь. Ослеплённый, как и они сами, несколько минут назад, человек ненадолго застыл, щурясь, и этих мгновений хватило, чтобы его рассмотреть: высокий мужчина за тридцать в плотной зимней куртке с какой-то нашивкой на рукаве. Нечто, вроде егеря местного лесничества, решил Энджел про себя, хотя полной уверенности не было. В любом случае, человек принадлежал к властям, в той или иной их форме и, прежде чем что-то совершать в отношении его, следовало выяснить, один он тут или же где-то неподалёку притаилась подмога.
- Кто здесь? - голос у мужчины был высокий, но хрипловатый, как будто севший от мороза и долгого молчания. - Это вы - хозяева этого дома?
Энджел следил за тем, как лицо его вытягивается от изумления, как на нём проступают отголоски неуверенности и беспокойства, по мере того, как подвальное помещение вырисовывалось перед ним во всех своих невероятных подробностях.

+1

35

Больше всего Рокки раздражало, что с каждым днём он ощущал себя всё более глупым, сталкиваясь с жизненными неурядицами, с которыми он не мог справиться. И если раньше можно было объяснить это общей полной недалёкостью Муна, то теперь границы его сознания сужались всё больше, делая его всё более ограниченным.  Он словно блуждал в тумане, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, чтобы не рухнуть в  пропасть, а темнота за спиной скрипела, давила, тянула вниз. И от этого невозможно было сбежать, невозможно спрятаться. Тьма была мягкой,  благосклонной, она не добивала до конца, она не отнимала дыхание – не до последнего вздоха по крайней мере. Но Рокки чувствовал, как тяжело ему дышится, его неприятно вело от вони пафосных цветов и больше всего хотелось взять их и растоптать, не оставить ни одного бутона.
Мун вздрогнул от осторожного прикосновения любовника к плечу и благодарно глянул на него, ощущая, как реальность медленно возвращается, принося с собой и чувство опасности, притупившееся было. Мотнув головой, Рокки постарался взять себя в руки, напоминая себе, что сейчас не время погружаться в депрессию. Может быть, блять, позже. Ведь депрессию так здорово планировать и ставить в очередь среди других своих занятий.
- Вы любите розы? А я на них срал… – пробормотал Рокки, слабо улыбаясь рыжему, который с интересом разглядывал шикарный букет.
Он опустил взгляд, не желая видеть Ангела около пошлого букета, к которому всё ещё хотелось протянуть пальцы, чтобы сжать их, словно вокруг шеи хорошенькой молодой девицы. Сжать, а потом услышать хруст, такой долгожданный и сладкий, почувствовать себя наконец живым. Равноценный обмен – жизнь за жизнь.
- Никогда не пробовал настойку опия, – буркнул Мун, прохаживаясь по подвалу, оглядываясь медленно и внимательно, готовый к тому, что откуда-нибудь из-за угла выпрыгнет враг. Или два.
Но что печально – Рокки понимал всё меньше, а деталей головоломки становилось всё больше, и от обилия информации голова начинала болеть всё сильнее. Он прошёл к холодильнику, заглянул внутрь и прошёлся по полкам кончиками пальцев, подцепил пузырёк с опием и сунул себе в карман на всякий случай. Рассеянно посмотрел на любовника и мотнул головой, соглашаясь:
- Нам всё равно надо понять, что здесь планировалось, потому что я лично ни хера не понял, – пожал плечами Рокки, пожимая плечами.
Он чисто инстинктивно поймал рыжего, кладя ладони ему на талию, вжимая в себя, и склонил голову к плечу. Музыка была громкой, но Мун слышал её словно сквозь толщу воды, не воспринимая серьёзно. Он хотел было потянуть Ангела в сторону выхода, когда раздались шаги, слишком громкие в установившейся тишине.
- Ебать, – раздосадовано протянул он, чисто инстинктивно отшатываясь, понимая, что они попали в западню. Рокс встретил взгляд рыжего, но не успел ответить, потому что незнакомец оказался слишком любопытным. - Вот сука.
Рокки понял, что надо действовать, но нападать на мужика сейчас было бы глупо – они ведь не знают один он или нет, может, мужик привёл с собой своих шавок.
Рокки втянул воздух носом, потом расплылся в немного дурашливой улыбке и выступил вперёд, беря инициативу переговоров на себя.
- Хей. Мы здесь. Мы сняли этот дом на несколько дней, чтобы снять здесь любительский фильм... фильм ужасов, - добавил он, засовывая сигарету в зубы, прикуривая и стараясь улыбнуться по возможности вежливо. - Мы помешали вам?
Рокки старался выглядеть как можно более вежливым, говорил мягко и заинтересованно, его руки беспокойно нырнули в карманы кожаной куртки.
- Как вам декорации? Знали бы вы, сколько стоило нам достать эти хреновы розы, но сценарист упёрлась и говорит, что, мол, без роз и снимать не следует.
Он понимал, что несёт бред, но им было главное запудрить мозги этого незваного гостя, а потом уже разбираться с ним, если он будет один. Или если их будет двое - по одного на каждого. Может, они смогут справиться с усталостью... ради более благородной цели. Мун подошёл ближе, заглядывая в простое лицо их гостя, не обременённое интеллектом.
- Я Дэвид Лейн, член народной дружины, - представился мужик, и Рокки едва сдержался от того, чтобы закатить глаза.
Ну надо же. Народная дружина.
- Вот как, - деланно заинтересованно протянул он. - И чем же занимается ваша дружина? Вы проверяете окрестности?..
- Возможно, вы не местные? Иначе бы слышали о том, что участилась пропажа людей... мы защищаем себя и своих соседей, - Лейн прошёл в подвал, продолжая внимательно разглядывать Рокки и Ангела. - Может, у вас есть какие-нибудь документы, удостоверяющие личность?

Отредактировано Rocky Moon (14.09.2016 10:40:25)

+2

36

Привычным уже за многие месяцы движением Рокки заступил ему за спину, как бы стараясь оберечь от всех опасностей мира, но, впервые за всё это время, Энджел отнюдь не ощущал себя в безопасности в кольце тёплых сильных рук, легших ему на талию, оберегая и удерживая. Беспокойство усиливалось, и оживало оно не только при виде постороннего незнакомца, но и от чёткого чувства: Рокс растерян, он не понимает, что ему делать, и всё дальше уходит в ту мглу, откуда Энджелу не достать его, если не удержат сейчас. Что-то шаталось и надламывалось, что-то было в самом дыхании Рокки - хриплое, нарывное, химический привкус болезни в его вздохе, который раньше всегда пах табаком и дешёвым пивом, силой и молодостью. И, самую малость, безумием.
- Кхм, - Энджел натянуто улыбнулся, слушая не виртуозную, но вполне пристойную импровизацию - почему бы им и не быть киношниками, в конце концов? Занятие ничем не хуже других, и объясняет их присутствие в такой час в подвале пустого дома так же хорошо, как любая иная отмазка. - Поэтому пришлось избавиться от старой сценаристки. Мы перевели её на должность статиста в сцене с расчленёнкой, - сострил Энджел в пол голоса, встревая в беседу между Муном и пучеглазым настороженным мужиком, но, хотя незнакомец одарил его беглым рассеянным взглядом, кажется, реплика его осталась без должного внимания, вот и славно. - Мистер Лейн... вам не кажется, что где-то в законе о формировании народных дружин прописано, что её члены не имеют права вторгаться на территорию частного владения? Если вы не стали свидетелем совершения преступления, о любой подозрительной активности вы обязаны сообщить федеральным властям или властям штата, иначе ваше вмешательство может считаться правонарушением.
Он мило улыбнулся, удерживая взгляд мистера Лейна, прекрасно понимая, что если этот человек тот, за кого себя выдаёт, то раскрыть его блеф ему ничего не будет стоить. Ну разве только Энджел ненароком попал в яблочко. И, - надо же подумать! - дородный мужчина на лестнице густо покраснел. От смущения или стыда, или оттого, что Рокки слишком близко надвинулся на него - какая, в сущности, разница? Но народный мститель без маски, кем бы он там ни был, осадил на повороте и разом присмирел, поглядывая на двоих "киношников" с лёгкой нервозностью, растерянный и выбитый из седла, как ковбой на родео.
- Н-но... дом пустует уже несколько лет. Мы решили, что следует проверить... Здесь мелькал свет, и машина...
- Вы? - переспросил Энджел чуть более заинтересованно, так же делая шаг по направлению к лестнице, чтобы вскоре поравняться с Рокки, и остановился подле любовника, касаясь левой рукой его локтя, пока правая, отведённая назад, поглаживала кончиками пальцев рукоять крохи-пищалки, гордо именуемой "пистолетом", который он заткнул за пояс чуть раньше. - Вы здесь с товарищами, мистер Лейн? Можно полюбопытствовать, скольким людям нам придётся посылать жалобы завтра утром?
- Жалобы?.. Да вы что, мы ведь не собирались...
- Ну конечно, конечно, - Энджел почти мурлыкал, улыбаясь всё так же ласково и приветливо, но в том, как сверкали его зубы, было нечто дьявольское. - И всё-таки... Можно взглянуть на ваши документы? И тех, кто пришёл вместе с вами, разумеется.
Он поднял взгляд к приоткрытой двери подвала, зиявшей провалом совершенной темноты, порталом во мрак и ночь, полную призраков, но сколько бы ни прислушивался, не могу уловить другого движения или признаков жизни там, наверху. Энджел был готов поставить свой правый глаз на то, что там, в пустоте громадного неуютного дома никого нет. Никто не дожидается Лейна ни в кухне, ни в коридоре, ни даже на крыльце. Не будет армии добропорядочных блюстителей нравственности, защитников покоя и процветания благословенной Америки. Не будет крика, шума и доброй схватки, как в одном из старых вестернов - под выкрики толпы и в облаке порохового дыма. Луен просто умрёт. Тихо, покорно, как это делают сотни маленьких дрожащих зверушек по всему миру, изо дня в день, на протяжении целой вечности.
Должно быть, дружинник тоже почувствовал это, потому что простое плоское лицо его мгновенно утратило всякое выражение, стало гладким и тусклым, как тающая на открытом солнце медуза, оплывшим. Лейн сглотнул, кадык на перевязанной плотным шарфом шее подпрыгнул и опал. Судя по виду тряпки, она не была куплена в магазине. Возможно, жена или дочь Лейна связали этот шарф для него? С любовью, с заботой, с мыслями о том, что несколько ярдов шерсти буду согревать его в суровые денверские морозы. Как трогательно.
- Я здесь один, - сказал Лейн, и по лицу его было видно, что он об этом очень и очень жалеет. - Это моя территория, я проезжаю мимо дома во время осмотра, утром и вечером. Сейчас как раз вечерний...
О чём он думал? О том, что скоро время ужина, и его жена запекает в духовке ростбиф? Или о том, что она же, заботливая и любящая, говорила ему о том, что не надо ввязываться в это глупое дело, когда нашивала забавную цветную аппликацию на рукав куртки? Лейн сделал короткий шаг назад, задел ногой стоявшую на ступеньках свечу, оставленную там Энджелом, и та покатилась вниз, пронзительно загремев. Опять загрохотал музыкальный центр, и, на этот раз, спонтанный рокот музыки заставил их гостя потерять самообладание. Вскрикнув, Лейн неуклюже приземлился на широкую задницу всего в каких-то сантиметрах от спасительной двери подвала, а хищники крались следом за ним, не уступая ни пяди.
- Ну куда же вы, мистер Лейн? Вас не интересует магия кино? - Энджел метнулся вперёд первым, успевая перехватить руку ополченца за долю секунды до того, как он успел схватиться за рацию - было ли у Лейна при себе оружие, Энджел не знал, но это всегда успеется проверить. - Рокс, отправим мистера Лейна на дыбу? У нас как раз недостаёт актёров для следующей сцены...

+1

37

Мнимое благородство как единственная причины быть гордым собой всегда казалось Рокки бессмысленной тратой весьма полезных ресурсов. Может быть, он был не самым лучшим человеком, но зато он был абсолютно честным, не стремящимся навешивать на себя ярлыки, чтобы общество перебирало их, кивая то удовлетворённо, то разочарованно. Ему не нужно было ничьё одобрение, чтобы существовать в мире с собой. И хотя сейчас ему было странно, мертвецы тянули к нему длинные тонкие ломкие пальцы, он всё равно был во много раз честнее, чем этот Дэвид, мать его, Лейн. Челси Лейн, ага. Одна фамилия – и даже занятия похожие: социальная порнография на грани фола.
Насколько нужно быть самонадеянным и глупым, чтобы приехать в этот дом на отшибе холодной и снежной зимней ночью? Или настолько одиноким, пустым, отчаявшимся, чтобы искать утешение в никому не нужной работе? И что, даже если бы он встретил здесь убийц, - а к своему сожалению, он их встретил, - то мистер Лейн бы бросился на них? Но разве может человек, ни разу в жизни не делавший ничего выходящего за рамки, совершить подобный поступок? Ведь борьба была бы не на жизнь, а на смерть – полиция сюда так быстро не доберётся. Если бы они приехали по его вызову, то было бы уже поздно – кто-нибудь обязательно был бы убит, этого не избежать. И в чём тогда вообще смысл, если всё бы окончилось смертью?
Рокки презрительно скривил губы, всё в нём выражало насмешку, когда он молча следил за действиями Энджела, которому доверял роль Крысолова. Играй, играй, Ангел, твори свою музыку, заманивай глупую крыску в зубастый капкан.
В зубах дрожала закуренная сигарета, табачный дым выбирался из его ноздрей, вился в спёртом воздухе подвала. Он выжидал, внимательно, цепко глядя на их очередную жертву. Нечаянная ошибка влекла за собой ужасные последствия, об этом нужно было помнить всегда.
- Какая глупость, правда, Энджи? – негромко поинтересовался он в спину рыжего, мерзкая усмешка не сходила с его губ. - Оказаться так далеко от той, кто сделал эту очаровательную нашивку на куртке.
Снова заиграла музыка, подчиняясь их общему безумию, и Рокки повёл плечами, совершенно не удивлённый. Всё ложилось идеально, словно кто-то писал для них двоих историю, выводя тёмной кровью букву за буквой. Лэйн рухнул на пол, как мешок гнилой картошки, и Мун подобрался, готовый напасть.
- Дыба? Я люблю дыбу. В ней есть что-то особенно приятное, – мечтательно выдал он, делая один резкий рывок, с силой ставя ногу в тяжёлом ботинке на грудь дружинника.
Мужчина от резкого удара и боли рухнул на спину, ударяясь головой о пол с такой силой, что у него помутилось в глазах. Рокки несколько виновато посмотрел на рыжего, а потом хмыкнул:
- Зато не будет мешать, когда мы будем пристраивать его на это прекрасное орудие пытки.
Склонившись, он стал обыскивать карманы Лэйна, достал его мобильник и разблокировал. Телефон не стоял на пароле, поэтому Мун сразу зашёл в фотографии и с интересом пролистал последние фотки. С каждой просмотренной фотографией Рокс хихикал всё более гадко.
- Подумать только, какая  у него страшненькая жена. Я бы тоже свалил от такой в ебеня, лишь бы это раскормленное чудовище не прижимало меня к груди… чем-то похожа на Сару, если бы она выжила и жрала пару лет не переставая, – он передал мобильник Ангелу, а сам продолжил рыться в карманах. - Кошелёк, сопливый платок… что там ещё?
Когда с обыском было покончено, Рокки подошёл ближе к его ногам и стащил с него ботинки, не слишком заботясь о шнурках (их он просто срезал), потом подцепил и потащил в сторону места представления. Голова Лэйна не была разбита, поэтому Рокс не волновался о том, что испортил им с Ангелом игру.
- Знаешь, меня всегда удивляло, что эти люди на что-то надеются, - пропыхтел он, оставляя бессознательное тело на холодном бетоне. - Идут, делают что-то... а кто-то, вон, платит бабки, чтобы другие выполняли за них грязную работу. Что за херня? Слушай, как думаешь, не мог он вызвать копов до того, как зайти сюда?

+2

38

Рокки наседал на их милого пухлощёкого гостя слишком резво, Энджел видел, как за доли секунды тает на лице мистера Лейна яркий румянец, вызванный крепким уличным морозцем и обильной тяжёлой пищей, которой потчевала его жена, регулярно, изо дня в день, подрывая и без того не самое лучшее здоровье, делая мужа мягким, податливым, грузным и неповоротливым - идеальной жертвой двух проворных молодых хищников, любящих окунать свои клыки только в свежую кровь. Теперь ополченец был бледен как снег за окном, призрачно искрящийся под синевато-мертвенным светом луны, он хрипел как загнанный кабан, и когда Рокс опустил ногу на его широкую плюшевую грудь, слишком резко придавливая к холодному полу, Лейн уже почти достиг бессознательного состояния насмерть запуганной жертвы. Когда он отрубился всерьёз, Энджел прицокнул языком и с деланным упрёком поглядел на своего спутника, вот только зелёные глаза светились нескрываемым весельем и наслаждением, он уж предвкушал хорошую разминку на ночь глядя - то, что нужно после вчерашних приключений на дороге и долгой детективной работы. Раздражение, которое они оба испытывали, следуя за хвостом белого кролика, постоянно исчезавшим за углами раньше, чем удавалось как следует его рассмотреть, требовало выхода, и общество мистера Лейна оказалось как нельзя кстати, - здесь, в этот час, в этом месте, нарочно созданном для далеко не изысканных развлечений, ставка в которых смерть, а не жизнь.
- Ну разве можно так издеваться над чужими чувствами, Рокс? - тихонько фыркнул Энджел, впрочем, даже не стараясь придать голосу серьёзности, он без особого интереса заглянул в чужой телефон, равнодушным взглядом скользнул по обильным телесам миссис Лейн, благодарение небу, прикрытых какой-то бесформенной хламидой, оставлявшей на виду только лицо - довольно миловидное, впрочем, если вы питали слабость к пучеглазым блондинистым хрюшкам. - Может быть, это настоящая любовь.
Он не стал особенно изощряться и издёвках, ведь их объект, увы, был далеко вне досягаемости для стрел юмора - пока что, в любом случае. Взяв протянутый Рокки мобильник, Энджи повертел его в руках, изучая уже не новую модель, перевёл телефон в режим вибрации и сунул его в задний карман джинсов. Скорее всего, после он отправится в мусор - обнаруженных сегодня денег им хватит надолго, зачем ещё оставлять при себе не первой свежести гаджет, наверняка засвеченный и, более того, связанный с преступлением, которому только предстояло свершиться?
Которое уже происходило, здесь и сейчас, - извращённое представление для двух пар глаз, всё больше разгоравшейся от алчности, и отнюдь не при виде скромных сокровищ, что Рокки выгребал из карманов дружинника Лейна. Они чуяли то, что скоро должно было случится, и нетерпение, желание, сродни голоду, скользило в каждом движении, отложенном и чётком, синхронизированном, как у танцоров балета.
- Не думаю, что он кого-то вызвал... Скидывай его барахло сюда, - порывшись на полках в углу, под лестницей, Энджел принёс плотный мусорный мешок, слишком большой для скудных пожитков, но сойдёт и так. - Если бы он позвонил копам то не дёргался бы так, когда почуял неладное, - пояснил он свою мысль и улыбнулся - скупо, довольно, остро. - Давай, помогу тебе его поднять. Нам здорово повезло, правда? - Энджел радовался как сущий ребёнок, получивший в подарок настоящего пони вместо деревянной лошадки, о которой просил Санту, и, в каком-то смысле, так оно и было. - То есть, это шанс опробовать все эти прибамбасы в деле... Главное теперь сделать так, чтобы никто ещё не пришёл сюда следом за ним. Искать нашего милого ополченца, например. Придётся повозиться с его машинкой, отбуксовать её подальше от дома.
Энджел натужно закряхтел, придерживая Лейна с одного бока, - большую часть веса бесчувственной туши принял на себя Рокки, но Лейн, много лет отменно кормившийся домашними обедами, был тяжёл как чугунная пушка, особенно теперь, в обмороке. Но он хотя бы не мешал им укладывать себя на деревянное ложе и пристёгивать ремни к запястьям и лодыжкам. Не то, чтобы его сопротивления стоило опасаться, однако всё та же масса давала неуклюжему, неопытному увальню шанс причинить вред своим врагам хотя бы по чистой случайности.
- Уф, ну и жирдяй, - поморщился Энджел, деловито затягивая узлы ремней туже, не давая Лейну шанса освободиться ни при каких обстоятельствах - теперь он лежал на возвышении растянутый во все стороны, распятый, как неуклюжая пародия на Христа в исполнении обросшего и обрюзгшего Бенни Хилла. - Просыпайтесь, мистер Лейн. Давай-давай, вставай и пой, - жизнерадостно прочирикал Энджел, отвешивая мужчине несколько весьма увесистых пощёчин, которые быстро принесли нужный результат, приводя Лейна в чувство. - Ну вот и славно. Было бы очень грустно, если бы ты пропустил всё веселье, Дэвид. Постарайся оставаться с нами как можно дольше.
Энджел улыбнулся, глядя на пленника сверху вниз, почти ласково, затем кивнул Рокки, касаясь его плеча ладонью ободряющим жестом.
- Давай начнём. Уже поздно, а из-за этого придурка у нас полно дел, прежде чем мы сможем отдохнуть. И вообще... глядя на него, я начинаю адски хотеть жрать.
Он рассмеялся, отступая на несколько шагов назад, как бы для того, чтобы оценить картину со стороны, давая мастеру дела заняться своей работой, продемонстрировать себя во всей красе. Сейчас взгляд Энджела полыхал безумие и восхищением, лаская любовника издали, будто бы мысли о возможном душевном нездоровье Муна совсем вылетели у него из головы. Лейн, наконец оценивший своё положение, начал что-то бессвязно бормотать, вероятно, взывая о милосердии - Энджел не слушал его. Они все говорили примерно одно и то же, всегда. Отойдя обратно к пышному букету роз он выхватил из ароматной кипы один гибкий зелёный стебель, увенчанный прекрасной атласной головкой (цветов было чётное количество, он отметил это скорее машинально), схватившись за более грубый внешний лепесток, Энджел оторвал его, бросая Лейну на грудь, - алый, как сгусток застывшей крови, погребальное одеяние.
- Не бойтесь, мистер Лейн. Это ненадолго. С другой стороны... - он склонил голову на бок, как бы задумавшись или прислушиваясь к чему-то. - Да, можете бояться, почему нет? Я точно обещаю - будет очень больно.

+2

39

- Ну разве можно так издеваться над чужими чувствами, Рокс?
А разве нет?
Хотя, он прекрасно понимал, что Ангел шуткует, ведь кто-кто, а из них двоих наиболее жестоким был как раз рыжий, по сравнению с ним Рокс был просто ангелом. Пожалуй, прошло достаточно с того момента, когда они предавались эскапизму, и даже тени, преследующие Муна, словно тускнели. Хотя, он знал, что это не так, что безумие опасно близко подобралось к ним, и сбежать от этого не получится. Не у него. Если у рыжего есть шанс избежать тонких, но совсем не ласковых пальчиков сумасшествия, то у него, Рокки, не оставалось ни единой возможности. Мертвецы стоят дороги вдоль, лижут холодными языками лобовое стекло Миртл, проникают под кожу вместе с холодным ветром. И даже сейчас, когда всё внимание Муна отдано их новой жертве, он напряжён, его мышцы настолько крепки, что могли бы переломать ему кости, если бы сжались чуть сильнее. Костяное крошево – это настолько соблазнительно, насколько омерзительно.
Рокки хрустнул костяшками, злобная усмешка исказила и без того не самое приятное лицо, и глаза вспыхнули жаждой. Нормальному человеку никогда не понять этого желания уничтожать. Никогда не ощутить, как сладко что-то внутри сжимается, когда получается уничтожить, растоптать, не оставить ни следа. Пожав плечами, Мун выкинул ненужные им вещи в мусорный мешок, представляя, как будет мечтать миссис Лэйн найти хоть что-нибудь от милого супруга, от которого они не оставят ничего.
- Не факт. Этот гандон ссыкло, к тому же – тупое ссыкло. Сам знаешь, какие они бывают странные. Стоял такой, хуем крутил, копов ждал, а потом – хуяк! – и он уже спускается вниз. Типа борзый, чо, – Рокс развёл руками, мол, сам знаешь как это бывает. – Ага, ща. Надорвёшься, рыжий, мля… поставь мудилу… а, с тобой спорить…
Он кряхтел, пытаясь затащить тушу, что даже при помощи любовника было делом не самым простым. Во-первых, мужик был реальном тяжёлым, а во-вторых, Мун за последнее время слегка сдал. Надо было брать себя в руки, пока всё окончательно не пошло по пизде, как это могло бы быть. Негромко рыкнув, Рокс принял на себя большую часть веса мужика и проклял всю его семью до седьмого колена, потому что, блять, нельзя так. Интересно, сколько ему нужно сожрать фастфуда, чтобы превратиться в такого борова?
- Я займусь его машиной чуть позже, Энджи, – кивнул он, понимая, что рыжий прав. - Хуй её кто потом найдёт. И знаешь, глядя на него, я, наоборот, теряю всякий аппетит. Не, я, конечно, знаю, что хорошего человека должно быть много, но пиздёж всё это, а?
Но на то, чтобы начать, он внимание обратил всё же первостепенное – время и правда было позднее, они устали, а нужно было ещё прятать следы и возвращаться в отель. Пока Ангел занимался чисто эстетической стороной вопроса, Рокки подошёл к голове мужика, который продолжал бормотать и умолять не делать этого, подцепил его щёки пальцами и сжал крепко.
- Мы пока ещё ничего не сделали, пидорас ёбанный. Заткни хлебало, заебал, – он неожиданно сунул пальцы глубже, подцепляя скользкий язык. Лэйн попытался сжать зубы, захватывая руку Рокки в плен, и это взбесило Муна.
Одним движением разжав челюсти непривычного к жестокости Дэвида, он снова схватился за его язык, втащил его ему между зубов и сжал его собственные челюсти с такой силой, что окровавленный кусок плоти отвалился, повиснув на тонких ниточках. По подбородку пленника потекла густая кровь.
- Эта блядина меня укусила! Я ему эти розы сейчас в анал засажу, – взбешённо зарычал Рокки, в глазах у него потемнело от ярости, Лэйн визжал.
Следующий удар сломал мужику нос, стало ещё больше крови, а Рокки словно обезумел окончательно. Он рычал, чуть склоняясь к земле, когда наносил ещё один удар, сломанные и без того кости, хлюпнули. По жирному лицу текла кровь вперемешку со слезами.
- Что нужно было сказать, пидорасина сраная? Открой свой вонючий рот, гнида!
Снова сжав пальцы, то и дело скользящие по крови, на лице Дэвида, Мун склонился, заглядывая в полные дикого животного ужаса глаза. Голубая радужка глаз Рокки почти исчезла за расширившимся зрачком.
- Молись, шкура. Вспоминай всех святых, которых знаешь. Прощайся. Сегодня ты, сука, подохнешь. На что ты вообще надеялся, когда явился сюда один? А знаешь, что забавнее всего? Я чувствую, как ты смердишь бабьими духами. Духами молоденький пидораски. Моя бывшая, которую я закопал, воняла также. Изменяешь жене, сука? А как же истинная любовь, а? Убей его, Ангел. Убей эту мразоту. И да… – Мун взял висящий кусочек языка и с силой дёрнул, отрывая его окончательно.
Потом отошёл, достал сигареты и прикурил, пальцы его и кожа около рта была в крови, глаза сверкали животным безумием. Но он был доволен.

Отредактировано Rocky Moon (21.01.2017 23:58:46)

+1

40

Вблизи лицо Лэйна напомнило Энджелу расплывшуюся морду Джаббы Хатта - бледно-зелёное, с дряблыми щеками, свисавшими по обеим сторонам обтянутого плотью черепа как два уродливые лепестка из жира и кожи, которые дрожали будто желе в стакане всякий раз, как дружинник начинал сам трястись от страха или открывал свой мерзкий рот. Несло у него из пасти что из помойной ямы, - Энджел, даже стоя в нескольких шагах от пыточного стола, ощущал несвежий гнилостный аромат, исходивший откуда-то глубоко из нутра не слишком молодого мужчины, вероятно, всю свою жизнь обжиравшегося всякой дрянью. Рождаясь, человек, совершенно даром, получает чудесный инструмент для познания мира - своё совершенное тело, продуманный до мельчайших деталей механизм, где каждая малая часть сконструирована безупречно. И что он делает с ним? Меньше чем за год странствий по дорогам Америки Энджел убедился в том, что большинство их жертв разрушили себя задолго до того, как попасть к ним в руки.
Лэйн уже был одной ногой в могиле, хотя и не осознавал этого. Возможно, он протянул бы ещё несколько лет, под неустанным заботливым надзором дорогой жёнушки становясь всё толще, безобразней, всё более больным и немощным, одряхлевшим до срока. Его кости, уже принимавшие на себя несоразмерный груз, искривились бы и треснули, его мозг - очевидно под всей этой отвратительной биомассой он где-то да был, - станет податливой слизью, скопищем опухолей и переплетением испорченных сосудов. Надо признаться, что они делали мистеру Лэйну одолжение, избавляя его от всех грядущих неудобств, от всех горестей и болезней, которые его ненасытное чрево и жадная глотка причинили бы ему в будущем. К сожалению, как и большинство неблагодарных, оценить ниспосланный ему дар он не мог. Дэвид Лэйн категорически не желал подыхать.
Поэтому он вопил, скулил, тявкал, хрюкал и издавал полный набор звуков, какие ожидаешь услышать от озабоченной выживанием туши. Это было гадко, ничуть не забавно, утомительно и жалко. Помимо всего прочего, стол, на котором покоился распятый Лэйн, полноценной дыбой всё же не был, и, как Энджел заметил раньше, фиксаторы для конечностей, приделанные к нему, были рассчитаны на "пациента" куда более хрупкого и изящного. Дэвид Лэйн не был силён. Это был усталый, слабый и рыхлый мужчина - но - большой мужчина. И если бы он продолжил дёргаться, трястись и рваться из пут достаточно долго, то, при таком натяжении, мог бы испортить им реквизит для главной игры, а ведь уже завтра они должны будут привезти сюда приму маленького спектакля, чтобы во всех деталях зафиксировать её выступление перед беспристрастным оком камеры.
Энджел уже собрался сказать Роксу, что им не стоит затягивать развлечение, в котором оказалось слишком мало увлекательного, но Рокки будто сорвался. Когда в последний раз Энджел видел его таким? По-настоящему безумным, совершенно потерявшим голову. Это было по-своему жутко не только для Лэйна, уже лишившегося половины языка и теперь вопившего не от страха и лёгкого неудобства, а от самой настоящей боли и глубоко животного ужаса, застывшего в широко распахнутых телячьих глазах. Рокки всегда отличался от своего младшего напарника по преступлениям: он был скорее спонтанным и увлекающимся, он всегда со страстью отдавался тому, что делал, и это влекло и завораживало Энджела, сохранявшего голову трезвой, как иной умелый пьяница, не способный отключиться и тогда, когда все его собутыльники давно и дружно храпят под столом. Из них двоих именно Энджел был наиболее опасным, несмотря на свой юный возраст и кажущуюся хрупкость. Глядя на него, сложно было заподозрить в столь неиспорченном на вид создании сознательную жестокость, но именно она руководила его поступками. Он был изобретателен и безжалостен как иной учёный, без колебаний готовый исполосовать живое существо на полоски мяса ради какой-то своей цели, зачастую просто, ради каприза. Рокки же срывался словно пущенная из лука в цель стрела, утоляя минутную ярость, агрессию и жажду развлечения за чужой счёт, не столько осмысленно, сколько повинуясь врождённому инстинкту, какому-то не открытому ещё "гену убийцы".
Сейчас всё было по-другому. Энджел смотрел на работавшего над Лэйном Рокки чуть приоткрыв рот, дыхание его сбилось, пальцы сжались на голом стволе разодранной розы, острые мясистые шипы вошли под кожу ладони, но Энджел едва вздрогнул, почти не ощутив воли, слишком поглощённый видом кровавой расправы. Это был Рокки и не Рокки. Что-то было чуждое, непривычное, незнакомое в его лице, в его словах, в том, что и как он делал. Безумие, владевшее Муном сейчас, было ледяным и последовательным. В этом была какая-то непостижимая привлекательность, возбуждавшая своей новизной. Энджел тряхнул головой, прогоняя наваждение, - нельзя было позволить этому продолжаться. Потом им придётся обсудить теперешний инцидент, но этим они займутся позднее.
Не говоря ни слова Энджел оказался подле беспомощной дрыгающейся и скулящей туши, равнодушно смерил взглядом растянутое на столе тело. Лэйн смотрел на него снизу вверх, по щекам Джаббы Хатта текли самые настоящие слёзы, в уголках искривлённого криком рта они смешивались с кровью, пачкая безвольный подбородок, лиловый от вечерней короткой щетины. Энджел вздохнул, поглядел на свою руку, всё ещё судорожно сжимавшую измочаленный стебель, на пальцах видны были кровавые отметины от трёх шипов, слегка пощипывавшие на воздухе. Поморщившись, он отшвырнул бесполезный стебель прочь, положил ладонь на горячий лоб дружинника, прижимая его голову к столу, свободной рукой выдернул из-за пояса верный кинжал и одним резким, отточенным движением вспорол глотку Дэвида Лэйна, аккуратно и точно, так, чтобы кровь из артерий не хлынула фонтаном заливая всё кругом. Энджел продолжал удерживать Лэйна пока он истекал кровью, и только после того, как жертва затихла, разжал пальцы, провёл прохладной ладонью под небольшим пористым носом, - Лэйн не дышал. Протерев испачканную сталь полой рубашки убитого, Энджел заботливо убрал оружие обратно, скучным взглядом оглядел молчаливую грузную тушу.
- Ну вот, теперь придётся убирать и тут.
Кровь заливала стол, впрочем, не так уж сильно, чтобы вызывать команду чистильщиков. Льющаяся из динамиков музыка, которую никто не позаботился вырубить, словно нарочно была подобрана для этого момента, Энджел отчётливо слышал слова "убийство" и "кровь", хотя не вслушивался в текст. Он тихо хмыкнул, обернулся к Рокки и подошёл к нему, положил ладонь поверх испачканной руки, судорожно сжимавшей сигарету, вторую положил на плечо любовника, заключая того в полу объятье. Направив ладонь Рокки к своим губам, Энджел затянулся из его пальцев, отпустил его руку и, вдруг, приник грудью к груди, обнимая за шею обеими руками, медленно и жадно целуя окровавленные губы.
- Рокки... - позвал он, как будто пытаясь вернуть любовника из далёких далей обратно к себе. - Эй... как ты? Нам надо идти. Давай уберёмся отсюда.
Ласково улыбнувшись, Энджел провёл тёплой ладонью по щеке Рокки, заглядывая ему в глаза, больше не казавшиеся ему двумя провалами в ледяную бездну Ада. Нормальность - или её подобие - была восстановлена, пусть временно, но большего сейчас и не требовалось. Надо было поскорее замести следы и подготовиться к завтрашнему дню, ради чего они сюда и приехали.
- Упакуем его в мешок? - предложил Энджел, кивая себе за плечо, на бездыханное тело. - Можем дотащить его до машины, и ты выбросишь их вместе. Нам всё равно надо будет вернуться, чтобы принести сюда сумки с масками и все дела... Или можем запихать его куда-нибудь в угол... Где-то тут должна быть топка. Не факт, что мы втиснем туда эту падаль, но попробовать можно.
Напоследок запечатлев ещё один короткий поцелуй на потрескавшихся губах Рокки, Энджел отошёл обратно к дыбе, чтобы отстегнуть покойника. От непривычного натяжения свежие ремни и правда едва не лопнули, но, осмотрев их, Энджел пришёл к выводу, что ещё один сеанс они продержатся, если следующий клиент окажется более соответствующих габаритов. Одним хорошим толчком он спихнул тело Лэйна на заранее разложенный на плитах пола чёрный мешок, протёр небольшую кровавую лужу со стола, воспользовавшись курткой дружинника, той самой, с красивой нашивкой, потом швырнул испачканную тряпку к остальным вещам, от которых надо было избавиться.
- Ну что? Заканчиваем здесь и сматываем.

+2

41

И сказал Господь сатане: откуда ты пришёл? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошёл её.

Кровь Рокки кипела, билась в венах, глаза наливались темнотой, с которой было невозможно бороться. Его ломало изнутри, пробивало грудину дьявольской болью, а плеч и спины касались холодные гибкие пальцы. Рокки знобило, сильно било дрожью, хотелось выпрыгнуть из себя, завыть и броситься прочь. Большой злой волк, оскаленная пасть, капающая густая слюна. Пахнуло кровью сильнее, всё вокруг было алым, пальцы Муна свело судорогой, дыхание сорвалось. Господи боже мой, какого чёрта? Если бы его спросили, он бы не смог ответить, что они тут делают, почему превратили в свою жертву этого недотёпу. Его перерезанное горло было укором, немым, словно вторым ртом, распахнутым в безумно крике. Если бы он заорал, то Рокки бы наверняка обделался от ужаса. Он привык, что мёртвые шепчут, но если они повысят голос, он может сойти с ума. Но до этого не так уж далеко, он ощущал сейчас, насколько глубоко он увяз.
Ему не выбраться.
Наверное, всё это началось ещё с тех пор, когда он начал в их детскую игру, когда забил ногами ту девчонку, считающая, что духовное всегда преобладает над плотским.
…ходящий во тьме не знает, куда идет.
Библия не спасает. Слова никогда никому не помогают. Вера слепа, потому что создана дураками. Самообман для тех, кто хочет сбежать от ответственность. Хорошо, когда есть большой папочка, который решит за тебя все проблемы, на которого можно спихнуть вину, спрятать стыд, чьей милостью можно оправдать  жестокость. Но это ни хрена не вытаскивает тебя, когда ты по уши в дерьме, когда тьма оплетает, сжимается, заставляет задыхаться. Рокки не хотел умирать, но и жить так он не хотел тоже.
И на несколько мгновений он представляет, как Ангел подходит к нему, его ласковое лезвие касается кожи, холодит её, вжимается, пока кожа не лопается под прикосновением, пока кровь не начинает заливать грудину Рокки. Это абсурд, вранье: череп, скелет, коса. «Смерть придет, у нее будут твои глаза*». И это не бред, это данность, с которой смириться проще, чем с нелепой случайностью.
Мун опустил ладонь на поясницу любовника, прижимая его ближе к себе, медленно отвечая на его поцелуй, лаская его язык своим, ощущая доводящий до отвращения вкус крови между ними.
- Я? Я в порядке…нет! - Да, пошли. Мне настоебенило находиться тут. Этот обмудок испортил всё, что только мог испортить, и последнее, что я хочу, - тратить своё время тут.
Мун постарался не отводить глаза от взгляда Энджела, опасаясь, что тот может понять слишком много. Для них обоих будет лучше, если они продолжат играть в эту игру – «я не знаю, что мой любовник съезжает в ебеня». Может быть, всё будет хорошо, он сможет выбраться?
- В мешок? – тупо переспросил Рокс, а потом качнул головой, по его окровавленным губам расплылась злобная усмешка. - Любимый, у нас маловато декораций. Я хочу разбавить нашу сказку чем-то волнующим. Как насчёт того, чтобы сделать из этого красавца украшение? Вырезать глаза, например. Раздеть. Отрезать хуй и запихнуть его ему в разрез на шее?
Рокки оглянулся на рыжего, вытянул руку и кивнул, показывая, что хочет получить нож. Потом склонил голову к плечу – пожалуйста?
- Смерть придет и найдет тело, чья гладь визит смерти, точно приход женщины, отразит*, – пробормотал он, направляясь к телу, лишённому отныне личности. - Какая нелепая смерть, Дэвид. Каковы разрушенные мечты! Мне не понравились твои глаза, Лэйн. Они были уродливы.
Рокки отрезал сначала веки, потом протолкнул нож в глазницу, немного повозился и вытащил сначала один глаз, а потом второй.
- Я бы оставил их для музея и назвал композицию – каким уродством наказывает нас Господь. Если бы я верил в Святого, конечно.
Подумав, Мун срезал и нос, дополняя картину новым смыслом. Он склонился к трупу и почти пропел, едко улыбаясь:
- Ты просто красавчик с картины Мунка, Лэйн. Может быть, сфотографировать тебя и отправить твоей жёнушке твоё изменившееся лицо? Она вряд ли заметит разницу...
А после он принялся раздевать мужика, но не сильно заботясь о сохранности его одежды. Он просто грубо разрезал ткань, но ремень расстегнул чуть более аккуратно, спустил штаны и обоссанные трусы. Оторвал кусочек ткани и прихватил член мужика, опасаясь брать эту мерзость голыми руками.
- Ты пришёл в этот мир гордым обладателем хера, Лэйн, так почему вместо него я вижу у тебя практически вагину? Ты омерзителен. Впрочем... это неважно. Я закончил, Эндж. Теперь можем заняться уборкой и машиной.
Кажется, Рокки выглядел довольным.

*Бродский «Натюрморт».

Отредактировано Rocky Moon (24.01.2017 23:13:52)

+2

42

Пальцы у Рокки были ледяными, словно он так и не отогрелся после того, как они вошли с мороза. Будто ни простывший насквозь дом, ни недавняя схватка с Лэйном, которую и борьбой-то назвать язык не повернётся, ни даже объятия Энджела не могли дать ему достаточно тепла, и это пугало Энди неожиданно сильно. Тело Рокса всегда было горячим, а сейчас оно будто замерзало изнутри, покрывалось незаметной корочкой льда. Этот холод в его потемневших глазах - так выглядит последний круг Ада, верно? От него дрожь шла по телу, хотя предметом надругательства было без движимое тело покойника, простёртое на полу громадной кучей ничтожного дерьма.
В том, как Рокки трудился над ним, было что-то пугающее и хаотичное, что-то беспорядочное и неправильное. Энджел не мог отказать ему, никогда не мог. Он передал свой нож безропотно с молчаливой покорностью, так редко появлявшейся в нём теперь, сам сжал эти обжигающие стужей пыльцы и отступил на шаг, наблюдая за происходящим с отстранённым интересом, почти безучастно. Ничего нового он увидеть не мог. По крайней мере, не в том, что Рокки творил с поруганным трупом, однако как  он это делал заслуживало отдельного разговора.
Всё то же тёмное безумие, механическое и уродливое, отдающее вкусом тлена на губах, обагрённых кровью. Голос Муна звучал как бы издалека. Он то бормотал едва внятно, то повышал его до резких нот, впивающихся в слух тупой пилой, как лезвие вгрызалось в обрюзгшую плоть. Он пересыпал свою речь цитатами и изречениями, полу знакомыми, исполненными значения и набитыми символами. Качнувшись, Энджи привалился плечом к стене, не отводя взгляда, хотя смотреть ему не хотелось. Неприятное тоскливое чувство наполняло его, раздувшимся шаром гелия распирая грудь.
- Хватит, Рокс... - шепнул он, поморщившись, когда Рокки принялся стаскивать с покойника его грязные штаны, но Мун даже не обернулся, наверное, не услышал. - Хорошо. Хочешь оставить его тут?
Он кивнул в сторону изувеченного Лэйна, которого Рокки предназначил в качестве зловещей декорации. Спорить Энджел не собирался, хотя сама идея ему не нравилась. Он не возражал против макабрических шуточек, однако именно сейчас в этой непристойной фигуре ему чудилось что-то неправильное. Не из той пьесы, которую они собирались играть.
- Давай тогда я принесу из Миртл инструменты и спрячу их здесь, а ты займёшься его тачкой. Мне подождать тебя у дома?
Рокки хмуро глянул на него, словно не мог до конца понять, что именно рыжик хочет от него, потом натянуто улыбнулся и кивнул:
- Да, подожди меня у дома, я постараюсь закончить с этой хуйнёй побыстрее.
Из подвала они выбрались гораздо быстрее, чем попали в него. Разведанный дом уже не казался таким запутанным и таинственным со своими лабиринтами коридоров и пустых комнат. Окружавшая его тайна страха, сотканного из тишины, тьмы и случайных шорохов, развеялась лёгкой дымкой. Самые страшные монстры, что скрывались под его крышей, самая большая опасность следовала сейчас, не попадая в шаг, к выходу, туда, где луна опять спряталась за сплошными тучами.
Снег начинал падать на укрытую плотной белой шубой землю большими хлопьями. Это было им на руку, учитывая всё. Снег скроет следы от шин, и завтра едва ли кто-то заметит глубокие борозды от четырёх пар колёс, ведущие во двор особняка, где, рядом с тихо рычащей на холостом ходу Миртл, стояла неприметная старая тачка покойного Лэйна, обе уже начали покрываться пушистой белоснежной шалью, искрившейся в свете включенных фар.
- Будь осторожен. Для пеших прогулок погодка так себе, - сказал Энджел, стряхивая холодные пушинки с коротких волос Рокки, быстро и коротко прижался губами к губам любовника. - Наверное, мотор теперь всё же лучше заглушить, а то кто знает, свет и шум могут привлечь ещё кого-то, на это у нас времени нет.
Открыв дверцу, он вытащил из салона плотно набитую сумку с вещами, подобранными на складе, бросил мельком взгляд на табло часов на приборной панели машины, и поразился тому, что было только начало восьмого вечера. День казался бесконечным, как поездка в Преисподнюю на перекладных. Разогнувшись и закинув ремень сумки на плечо, Энджел выдохнул в воздух струйку густого пара. Стало заметно теплее, но всё ещё не настолько жарко, чтобы разгуливать в бикини.
- Я закрою всё внизу, а потом буду ждать в машине. Возьмёшь с собой мобильный? На всякий случай.
Возня с оставшимися приготовлениями отняла не больше двадцати минут: сбегать туда и обратно, сгрузить реквизит и прикрыть несколько дверей на своём пути на улицу. Закончив с этим, Энджел устроился в не успевшем сильно остыть салоне, закутавшись, всё же, в тонкий плед, брошенный сзади. Снег всё валил, теперь большими клоками, сам воздух стал белым и плотным от такого обилия кружащегося в нём льда, и человеческую фигуру сквозь эту круговерть было не разглядеть. Он привалился лбом к холодному стеклу, хмурясь своим мыслям, не слишком приятным, учитывая всё. Во что они ввязались, в конце концов? Им надо было драпать отсюда со всех ног, а Рокки и вовсе необходима помощь, которую, увы, Энджел не в состоянии ему дать.
Деньги были у них. Энджел даже расстегнул молнию, чтобы ещё раз посмотреть на ровные гладкие связки купюр, набитые в спортивную сумку плотно, как бумажные кирпичики. Провёл подушечкой пальца по спрессованным краям и удовлетворённо выдохнул. Больше, чем им надо, действительно. Куда больше, чем они в состоянии потратить. Пока живут вот так, на дороге - точно.
Можно было ать дёру, никто ничего не заметит. Что держит их здесь? Два обугленных придурка провалили своё задание, а они оказались поблизости, чтобы собрать все сливки. Вот и вся история. И всё-таки, это было что-то новое, ещё неизвестное. Кто знает, может быть это именно то, что нужно, чтобы привести их обоих в порядок. Особенно Рокки...
- Ну наконец! - он дёрнулась и почти подскочил на месте, когда дверца со стороны водительского кресла громко стукнула, впуская внутрь небольшой сугроб. - Я начал волноваться... Как всё прошло? - допытывался он, пока Мун отряхивал обувь и одежду, не желая портить салон любимой малышки. - Наконец-то можно свалить отсюда. Что-то я заебался...

+2

43

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
С тех пор, как Риту жестоко убили, Картер сидит у окна.
Никакого телевизора, чтения, переписки. Его жизнь — то, что видно через занавески.

В его глазах до сих пор кровавая стена, изнутри зрачков налипли ошмётки мяса, изо рта с дыханием выходит гнилостный запах смерти, а пальцы можно было бы отрезать и использовать в роли льда в маргарите. Ему безмерно трудно сосредоточиться на том, что говорит ему Ангел, поэтому Рокки не сразу реагирует, отвечая заторможено. Прокрутив его слова в голове, Рокки хмуро глянул на Энджела, словно не мог до конца понять, что именно рыжик хочет от него, потом натянуто улыбнулся и кивнул:
- Да, подожди меня у дома, я постараюсь закончить с этой хуйнёй побыстрее.
Его жизнь – то, что можно увидеть через окна Миртл. Всё смывается, превращаясь в цветную кашу, если ехать слишком быстро. Рассмотреть, что там, в этом месиве, невозможно, и иногда Мун думает, что ему это и не нужно, ведь в реальности нет ничего хорошего.
Его руки – к крови, его лицо – перепачкано в крови, а в груди бухает тяжёлый кусок мяса. Часто рисуют сердце, как аккуратную жопу, а ведь оно не такое – и Рокки может это доказать, вырезав этот мотор из любой груди, которая попадётся. Выдохнув, он мотнул головой и торопливо вынырнул из неприятного нутра подвала, и с непривычки острый холодный воздух почти причинил ему боль. Крупный снег сразу покрыл волосы Муна сединой, но он не обратил на это особенного внимания, всматриваясь в темноту, из которой в ответ на него скалилось нечто, что любого другого довело бы до слёз.
Мертвецы тянут худые руки с костлявыми ладонями к нему, бухают пустыми грудными клетками, сипят прорванным горлом. Рокки скалит зубы в ответ, и если бы Ангел увидел его глаза в этот момент, его бы это точно испугало.
- Буду. Возьму, – отрывисто бросил он, кивая, но к рыжему лицом не повернулся, всматриваясь в темноту леса. На подъездной дорожке стоял старенький джип, ничем особенно не выделяющийся, и Рокс мог поспорить на что угодно, что ключи находятся в замке зажигания. - Я скоро.
Он был словно наполнен гелием, каждый его шаг был готов подбросить тяжёлое тело к тёмному небу, затащить в чернильные облака.
Снежинки хрустели под ногами, доставляя Рокки удовольствие, хотя это и непохоже на хруст сломанных человеческих хребтов, но и этой мелочи ему хватало, чтобы чувствовать облегчение. Он забрался в машину, завёл её и быстро огляделся, пытаясь найти, за что можно зацепиться. В салоне пахло грязной обувью, кофе и какой-то выпечкой, и Рокки закурил, чтобы немного смазать этот отвратительный запах. Он понимал, что чтобы уничтожить машину, ему нужно действовать умно: сжечь её будет невозможно – вспышку огня быстро заметят в лесу. Придётся просто сбросить её в тот овраг, который они видели километрах трех отсюда. И потом пешком возвращаться сюда под начинающимся снегопадом. Кайф, блять.
Рокки включил ближний свет, чтобы хотя бы примерно видеть, куда ведёт эту тонну металла на убой, и неторопливо поехал.
И тут неожиданно ожила рация, подавая сигнал. Внутри что-то ёкнуло, сердце забилось быстрее. Рокки поднёс рацию к губам и выдохнул:
- Да?
- Лэйн, всё в порядке? Где ты?
Рокки заторможено моргнул, губы его растянулись в неприятной улыбке.
- Всё окей, скоро буду дома.
Собеседник ненадолго замолчал, и Рокки уже начал волноваться, что его искаженный голос не сошёл за голос мертвеца, но потом собеседник посоветовал ему возвращаться быстрее и ехать осторожнее – вроде бы надвигалась буря.
- О да, что-то страшное грядёт, – пробормотал он, обрывая связь.

Ему плевать, кто приносит еду, платит по счетам, он не покидает комнаты.
Его жизнь — пробегающие физкультурники, смена времен года, проезжающие автомобили, призрак Риты.

Он ехал минут десять, не больше, но этого хватило, чтобы добраться до глубокого оврага, который оказался куда больше, чем Муну казалось сначала. Он порылся в бардачке, нашёл солнцезащитные очки с огромными стёклами, платок с инициалами (удивительно чистый, видимо, пара к тому, что он находил раньше) и больше ничего. Не густо, мистер Лэйн.
Когда Мун выбрался из машины, то снег валил уже агрессивнее, но это нисколько не волновало убийцу, который понимал, что сквозь метель его мертвецы не догонят. Столкнув тачку, он некоторое время смотрел вниз, понимая, что какое-то время Лэйна ещё искать не будут, но обязательно начнут – и тогда придут в их тёмный дом. Надо действовать быстро, а лучше – закрыть подвал. Вряд ли люди, даже если будут искать, станут туда спускаться. Пора было возвращаться, и Рокки поднял воротник куртки выше, прикрываясь от летящего в морду снега. Ему было страшно, потому что по пятам шли они, он чувствовал, и хотелось поскорее забраться в Миртл и уехать отсюда. Чем глубже он погружался во тьму, чем плотнее вокруг вставал лес, Рокки всё больше слабел. Он хотел было прикурить, но пальцы оледенели и не слушались совсем, он чувствовал, как и внутри покрывается корочкой льда. Тьма, окружающая его, проникала внутрь плотнее.
- ...и остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.
Оставь долги, как мы оставляем должникам нашим. Господи, помилуй, если это было бы взаправду, то Рокки бы утонул в тот же миг, когда долги нужно было возвращать.
За ближайшей елью мелькнул тёмный силуэт, но Мун сделал вид, что не заметил, и торопливо побрёл к огню, своему путеводному пламени, благодаря которому ещё жив. Пока жив.

Картер не понимает, что в обитых войлоком палатах нет окон.

Забравшись в тёплый родной салон Миртл, Мун начал отряхивать с себя снег. Руки и ноги его заледенели, он был уставшим и злым, и голодным. Кровь на лице он постарался смыть снегом, но она оставила на коже светло-розовый след.
- У нас проблема, Эндж. По рации кто-то связался с машиной Лэйна, я попытался импровизировать, но, боюсь, его будут искать. Нам надо прочно закрыть подвал, чтобы туда никто не залез, и хотя бы на день скрыться. Потом вернёмся сюда, оставим машину, я схожу и посмотрю что к чему, нет ли там кого… надеюсь, что никто не станет цепляться.

+2

44

Таким, каков Рокки стал теперь, в эти последние ледяные месяцы, Энджел не видел его раньше, и никогда не хотел бы увидеть опять. Ни оком восторженного мальчишки, беспощадно влюблённого, ещё не ведая об этом, ни новым, циничным и пресыщенным, взглядом дерзкого юноши, изведавшего столь многое за столь короткий срок, что семя вседозволенность, уроненное на благодатную почву, проросло быстро и споро яростным алым ростком, багровой скарлатиной, распустившейся в зеве покойника. Он смотрел на понурые плечи, в которых ни на миг не спадало напряжение под натянутой плотно курткой, на оквадратневший лоб, сведённый судорогой мучительной думы, такой болезненной, что Энджел почти мог ощутить её физически, и на эти пальцы, умевшие так легко и нежно ласкать, а теперь словно налитые титаном, неподвижные и мёртвые на негнущемся колесе руля.
Он молча смотрел на бледно-розовые разводы, вычерченные по коже, кусал губы и глотал слова, готовые сорваться, но бесполезные, бессмысленные, ничего не меняющие. Пустые, как взгляд Рокки, обращённый к мелькающей белой мгле, словно внутри его зрачков рождалась буря, извергаемая наружу с рёвом невидимого ледяного пламени. Энджел стало вдруг так зябко здесь, в этом уютном всегда салоне, привычном доме для них двоих, что в миг выстыл, сметённый бурей, пришедшей без предупреждения, как все ненастья. Ему захотелось уйти, хотя бы ненадолго, чтобы стряхнуть с себя всё лишнее: прах дурных снов, пророчащих будущее, слишком горькое. За слова Рокки он ухватился как за подсказку, за ключ, выданный даром от желанного ящика с сокровищами в детской игре.
Хотя известие было неприятное, нешуточное. Проглатывая невольный вздох, он с досадой, едва различимой, подумал о том, что сразу надо было сделать по-его. Не стоило позволять Роксу забавляться с тушей Лэйна, даже если тот заслужил этого всей своей никчемной жизнью. Но у Рокки тогда было такое лицо. Энджел до сих пор помнил его, до дрожи чётко, как отпечатанную на негативе светлую маску-контур, вспыхнувшую неоновыми линиями во тьме: "тигр! тигр! светло горящий..." Не человек, даже не зверь, столько пронизывающей пустоты в блуждающей улыбке, сложенной из кровавых трещинок на пересохших губах.
Нет, нельзя было поступить иначе. Нельзя отказать ему, невозможно.
- Хорошо, я всё сделаю, - он коротко и как-то неловко улыбнулся, потянулся было, чтобы клюнуть торопливо озябшую роксову щёку, но замер на полпути, разворачиваясь к дверце Миртл, не понимая, какие силы его остановили, но точно зная, что не мог бы сделать этого ни за что на свете, не мог бы коснуться губами этой обмороженной и чужой сейчас плоти. - Дай мне минут двадцать - полчаса, идёт? Я постараюсь не копаться. Отдохни пока... послушай музыку. Скоро мы поедем отсюда.
Он выскользнул в метель, будто бежал от чего-то, и позволил снегу облепить лицо влажно и густо, как благословение. Когда он стёр этот липкий наст со щёк, то почувствовал себя так, словно умылся, вступая в темноту дома, где привидения сдались на милость живых чудовищ, затаились, рассеялись по углам. При звуках его шагов они не встрепенулись, но Энджел, достав из кармана телефон и включив фонарь, начал пристально разглядывать самый пол, по которому ступал. Вытертый и старый, он, по счастью, не был покрыт толстым слоем пыли, как следовало опасаться. Следы ботинок, - их с Рокки и бедолаги Лэйна, - не запечатлелись предательской цепочкой. Тем меньше ему придётся подчищать.
Всю дорогу до кухни Энджел пристально разглядывал проход, выискивая любых мелочей, способных подать знак тем, кто пройдут здесь после него:  "берегитесь, опасность! Здесь сложил голову ваш брат, и вы последуете за ним". Но кругом не было ни намёка, ни тени, кроме тех, какие отбрасывал он сам. И так - вплоть до самой двери подвала, за которой скрывалось кровавое буйство, беспечно оставленное ими. Нахмурившись и закусив губу, Энджел оставил свет на одном из пустых столов, чтобы поискать вокруг что-то, что могло ему сгодиться. Ему не пришлось рыскать по ящикам слишком долго, нависной замок, подходивший к петлям, отыскался быстро, а с ним вместе и ключ.
Но прежде чем повернуть его внутри механизма, Энджел ещё раз спустился вниз по шатким порожкам, которые прошёл уже сегодня дважды - спускаясь во мглу и исходя из неё с тяжким бременем кошмаров позади. Он осветил площадку в дальнем конце, где лежало тело. Оно всё ещё было там, нетленное, не ожившее, не изменившееся ни в чём, разве что воздух в подвале сделался чуть более густым и вонючим. Энджел поднёс к лицу рукав тёплой куртки и вдохнул через него, раздумывая. Оставить ли всё как есть и положиться на удачу? В любом случае, что он мог поделать с этим оплывшим жиром трупом в одиночку? Из Лэйна будет течь как из борова, и это займёт время. Немного поколебавшись, он отступил назад, решив положиться на руку Провидения. Если оно толкнуло их на эту дорожку, то пусть и дальше выкручивается, коли ему угодно, чтобы дельце было доведено до конца, и именно ими с Рокки.
Он запер дверь. Ключ опустился на дно кармана джинсов, и сразу же будто на душе стало просторней. Словно волна мерзкой вони, наполнявшая подвал, вышла из неё, давая свободней дышать. Энджел даже улыбнулся сжатыми холодными губами, возвращаясь снова к Миртл в темноте, - мобильник он убрал, - и тихонечко насвистывая под нос. Это был просто нелёгкий день на них двоих (он почти убедил себя в этом). Небольшой отдых, и всё образуется, всё будет как раньше.
Нырнув в машину, он отрывисто кивнул "поехали". Ни он, ни Рокки не были особенно настроены трепаться, и радио делало это за них всю дорогу до ближайшей забегаловки, где они обильно закупились жратвой и выяснили адрес ближайшего магазина крепких напитков, и там, чуть позже, Рокки купил куда больше виски, чем им двоим было нужно, учитывая, что Энджел почти не прикасался к зелью даже в самые хорошие и самые дурные дни. Но рыжий благоразумно предпочёл помалкивать. Как всегда.
- Завтра... - выдохнул он, уже устраиваясь на своей казной постели временного дома, умытый и смывший с себя часть грязи и вони минувших суток. - Завтра мы подумаем, что будем делать дальше.

+2

45

Не помня зла, невозможно быть живым.
Люди живут, волки живут.
А на дороге впереди клубится дым.

Если Рокки и заметил порыв Ангела – коснуться его щеки губами, - то сделал вид, что не видел. Потому что тогда бы пришлось говорить об этом, а он не был готов (и никогда не будет готов, если быть честным). Он кивает рыжему, смотря за тем, как любовник выкатывается из машины, кажется, встревоженный больше, чем Мун когда-либо видел. И объяснить, что происходит с ним, отчего ему даже дышать больно, он не может. Не сейчас. Рокки опускает голову вниз, цепляясь за руль, крепко сжимая пальцы. Боковым зрением он видит, как стекла касаются изломанные пальцы с гнилыми ногтями, и дыхание перехватывает. Ему до тошноты страшно, как никогда не было в детстве, когда больно было чаще, чем просто спокойно. Мама наверняка бы сказала, что он совсем сдулся, но кому какое дело, что могла бы сказать эта мёртвая далёкая женщина? Рокки остро чувствует своё одиночество, свою загнанность, и он хотел бы попросить Энджела остаться, сказать что-то, от чего станет легче, но рыжий занимается сокрытием их следов, и он не решается мешать ему в этом. Он покорно ждёт, когда тот вернётся, чтобы всё стало легче, чтобы он больше не был один на один со своим ужасом.
Темнота внутри была хуже тьмы вокруг, и Рокки задыхался, даже не слыша музыку, которая всё это время играла. Ему показалось, что несколько раз песня сбоилась, выдавая что-то вроде: «Die with me», но это вполне могло бы быть и «Dance with me». Мун не был уверен в том, что правильно расслышал. Он надеялся, что расслышал неправильно. В конце концов, они чертовски устали, неудивительны были бы слуховые галлюцинации.
К моменту, когда возвращается Энджел, Рокки кое-как собирается себя по кусочкам, смотрит на него косо и неловко улыбается, как бы извиняясь за то, что напугал. Но разговор не клеится, Мун и не пытается завязать беседу, находя отговорку в том, что видимость плохая, и машину нужно вести аккуратнее. Они оба устали, и Рокки уже чувствовал по-настоящему зверский голод, поэтому фастфудом он закупается с избытком. Как и большой бутылкой виски. Алкоголь поможет ему, поглотит тьму… это единственный способ, который он ещё не испробовал, и Мун не собирался им пренебрегать.
В конце концов, выхода у него всё равно нет. Деньги позволяют роскошь, поэтому бутылка «Джека» - как пафосно и банально – приятно греет душу. Они наконец оказываются в тепле, и Рокки скидывает обувь, на него ненадолго снисходит благодать. В комнате он устраивается на стуле возле стола, выкладывая еду. Бургеры, картошка, салат – словно в насмешку. Стаканов у них нет, но брезговать пить из горла он не станет. В комнате ужасно холодно, но Рокки этого не чувствует, потому что холод идёт у него изнутри. В душ он сходил быстро, и стоял под горячей водой, пока кожа не покрылась алым, и только после этого вернулся в спальню, одетый в джинсы и майку. Бросая случайный взгляд в зеркало, Рокки видит там себя – огромного, татуированного, с туповатым и злым лицом, сейчас осунувшемся и выражавшим смертельную тоску. Отвратительно.
Ангел заснул быстро, но Мун не спешил присоединиться к нему, делая несколько небольших глотков алкоголя, ощущая, как перехватывает горло с непривычки. Он не так часто пил крепкий алкоголь за последнее время. Не было ни желания, ни повода.
Но сейчас Рокки хочет опьянеть, хотя бы ненадолго. Самое забавное, что чем больше он пил, тем темнее становился мир вокруг. Еда уже исчезла со стола, хотя Мун оставил пару бургеров на завтрак, чтобы заморить червячка. На самом деле, Рокки выпил не так много – около стакана, может быть, небольшого. Но изнурённому организму хватило и этого. Глаза потихоньку закрылись, Рокки негромко всхрапнул и прилёг на стол, погружаясь в сон без сновидений, впервые за последнее время.
Может быть, именно поэтому, когда он открыл глаза, то чувствовал себя неплохо. Только во рту сухо было, но в целом бывало и хуже. Ангел ещё спал, раскинувшись на небольшой кровати, медные волосы разметались по подушке. Рокки мягко улыбнулся (если бы кто-нибудь увидел, то пришёл бы в ужас) и поднялся, потягиваясь. Зубы он почистил быстро, умылся, принял быстрый душ, просто споласкивая сон, и вернулся в спальню. Кофе они выпьют позже, заедут куда-нибудь…
Рокки забрался в кровать к Ангелу, обнимая его, кладя тяжёлую ладонь на бледную кожу живота, и уткнулся губами рыжему в шею, негромко выдыхая.
Якорь на сегодня был найден, но что будет потом, когда они продолжат игру этих утырков?

+2

46

Когда он открыл глаза, комнату отеля заливал холодный неоновый свет, будто в одном из фантастических фильмов середины семидесятых прошлого века: та же стерильная чистота и отрешённость. Часы показывали без десяти минут три, было холодно, ка на дне адской бездны, снег за окном больше не сыпал, разгоняя стужу и окутывая усталую от зимы землю махровым покрывалом. Энджел поёжился, потёр друг о друга озябшими ступнями и огляделся сонно, поняв, что соседняя постель пуста.
Рокки, негромко посапывая, в неудобной позе развалился за столом, утром у него будет болеть шея, обязательно. Энджел нахмурился, собираясь уже опустить ноги на ледяной выстывший пол, чтобы добраться до Рокса, разбудить и позвать к себе, в тёплую постель, но, в последний момент, что-то отвлекло его. Вслепую скользнувшая по простыне рука задела прохладный тяжёлый предмет, едва не смахнув его прочь. Вместо этого, он плотно зажал плоский прямоугольник в немеющей ладони, коротко взглянул на мерцающий экран, не разбирая чисел, но они всё равно не сказали бы ему много. Имени не было, не на этот раз. Ни с чем, сказочным или реальным, этот танцующий строкой набор цифр связан не был. Повинуясь неясному импульсу, Энджел подскочил с кровати и рванулся в ванную, на цыпочках, как тень, проскальзывая в обложенную тусклым кафелем клетку, и прикрывая за собой дверь, пока темнота не сомкнулась кругом, тесня дыхание, и, в самый последний, ускользающий момент, нажал на приём.
Он молчал, глотая мнущийся у губ вдох, который изолированная клетка ванной рассеивала эхом по углам, как стук капли, мерно бьющейся вдребезги о дно керамической раковины. На том конце так же повисло насторожённое молчание, и на несколько бредовых секунд Энджелу почудилось, что он спит. Что никакого звонка не было, что он просто ходит во сне. Безумие заразно, и они оба, - и он, и Рокки, вдыхали его полной грудью слишком долго. Но вот, после длинной заминки, кто-то там, во мраке неизвестного расстояния, сипло втянул в себя воздух, и далёкий мужской голос взволнованно сказал всего одно слово:
- Клайв.
Энджел молчал, тесня ладонью малейший звук, не решаясь ответить и подыграть, не на этот раз, потому что там, с другой стороны, притаилось что-то неузнанное, неназываемое. Как эхо, умножающее звон воды, оно отозвалось, вдруг, отголоском подслушанных мыслей, голосом до внятности громким, раздавшимся будто за спиной, так что Энджелу, чьи глаза понемногу привыкали к темноте, выискивая в глухой серости привычные очертания предметов, с трудом удалось заставить себя не обернуться.
- Я знаю, что ты здесь. Я знаю, что ты сделал.
И он умолк. Тишина, последовавшая за этим предупреждением, была окончательной и пустой, той самой, которая остаётся в покинутом доме. Там, где в подвале гниёт выпотрошенный труп, где, понемногу задыхаясь, морщатся и умирают палевые розы в кадке с ледяной водой. Энджел судорожно глотнул воздух, показавшийся ему сейчас спёртым, гнилым и морозным. Он упёрся ладонью в гладкую холодную стену, постоял так недолго, поджимая пальцы на ногах и лишь переждав так, подошёл к крану, чтобы напиться с языка тухлой водопроводной воды, пока не защемило.
Уже не трясущимися руками он взялся опять за чужой сотовый, и долгого нервного мгновения ему стоило убедиться, что это не его телефон, не тот, однажды подаренный Рокки на день его минувшего рождения. Он снова поглядел на цифры безымянного номера, однако теперь, к своему изумлению, увидел, что они не были определены. Кто или что это было, теперь ему не узнать, не спросить всеведущий интернет хотя бы о месте, откуда могло прийти это странное предупреждение. Но запись, вот она, эта окончательная отметка, подтверждение реальности, давшей крен. Это не приснилось, это было на самом деле, но что делать с этим знанием Энджел не знал, пока.
Проглядывая журнал он увидел ещё не открытую смс полученную с уже знакомого адреса Шахерезады. Сообщение пришло двумя часами ранее. Он щёлкнул по конвертику на экране, и тот раскрылся под пальцем мгновенно давая прочитать адрес в Денвере. Вернувшись обратно в постель, Энджел, при свете фонарика, быстро переписал его в блокнот, а потом, перевернув пару страниц, на чистом линованном листе нацарапал торопливое: "Клайв? Клайд?.." Убрав записную книжку вместе с телефоном в ящик тумбочки, он снова покосился на Рокки, чья поза так и не переменилась. Желание обнять его, прижаться к горячему телу любовника было сейчас сильным как никогда, но что-то остановило Энджела. Подспудный страх выдать чрезмерное волнение, которое Рокки способен был угадать даже теперь, в таком состоянии, а, может, что-то ещё.
Спустя примерно полчаса он задремал опять, теперь уже крепко и надолго, не пошевелившись даже когда чужая рука накрыла его живот, притянула ближе к тёплой часто вздымающейся груди.
Энджел проснулся в объятиях Рокки уже засветло, не сразу понимая, где он. Тревожно вскинулся, но хватка любовника удержала его на месте. Чуть улыбнувшись, он огладил плечо Рокки, коснулся кончиками пальцев взлохмаченной прядки волос над виском, влажным от испарины, пахнувшей непривычно и кисло вчерашним виски. В последнее время Рокс пил не так часто, и Энджел успел позабыть, каким неприятным может быть запах несвежего подгулявшего тела. Но он потянулся, чтобы легонько коснуться губами чуть приоткрытого рта любовника.
- Доброе утро, - позвал он, потягиваясь. - Пора вставать, Рокс. У нас сегодня ещё много дел.

+1

47

Это началось пару лет назад, двенадцать месяцев, полных непрекращающегося ужаса и ожидания – кто будет следующим. Сначала никто даже не понял, что происходит, что в городе орудует серийник, неуловимый убийца, не оставляющий ни единой зацепки. Бесчеловечные, кровавые, выполненные в жутковатом антураже, эти убийства не были похожи ни на что. Коллеги Маркуса Олафа поговаривали, что это дело рук возродившегося Зодиака или Теда Банди, но он был склонен думать, что всё здесь должно быть проще. Просто они ещё не смогли понять – как именно проще. Первое дело было сделано под Белоснежку – замороженное тело Элоиз Тёрнер, жены банкира Томаса Тёрнера, было найдено в хрустальном гробу. Маркус был на месте – в больших апартаментах, невероятно дорогих. Гроб с миссис Тёрнер стоял прямо в гостиной, и было ужасно холодно. Коллегу и напарника Маркуса, Юджина Стоуна, вырвало, едва он добежал до ванной. В позолоте и мраморе, он долго прощался с содержимым своего желудка. Олаф же облазил всё, измучил судмедэксперта, свёл с ума всех, кого мог, перечёл все сказки, но никаких зацепок у него не было. Он много курил, ночевал в офисе, стал похож на тень самого себя. Спустя три недели произошло следующее убийство. «Волк и семеро козлят» - с «волка» была снята кожа, а в задний проход вставлена пробка с длинным пушистым хвостом. Профессор в университете, положительные отзывы, сложные работы по антропологии, жена и двое детей. И такая ужасная смерть. В тот раз Стоуна с Маркусом не было, но ему и самому стало дурно, когда он стоял рядом с Эваном, судемедом, который кропотливо изучал место и тело, будто ничего омерзительного и не произошло. Олаф позавидовал сдержанности мужчины, потому что его самого не колотило только потому, что у него был порядочный опыт.
- Ну что скажешь? – пару часов спустя Маркус зашёл к Эвану в лабораторию, стараясь не обращать особого внимания на закрытые тяжёлыми тканями тела.
- О почерке убийства я могу сказать только исходя из того, что убийство похоже на «Белоснежку». Мужик был убит далеко не сразу…
- Хочешь сказать, что он был жив, пока с него снимали кожу? – Маркус вскинул брови, чувствуя, как волосы встают дыбом от подобных новостей.
- А пробку вставили ему задолго до смерти. Она настолько большая, что… мне пришлось здорово потрудиться, чтобы извлечь её, - лицо Эвана не выражало совершенно никаких эмоций. – Хуже только то, что преступники, похоже, действовали в перчатках. Никаких следов. Вообще. Ни волос, ни отпечатков, ни слюны – ничего, мать твою. Это не просто свихнувшийся идиот, Маркус. Это кто-то гораздо хуже, вот что я тебе скажу.
- Будто бы я не понимаю, - Маркус потёр виски пальцами, головная боль начинала сводить с ума. – Пойду к шефу, скажу, что у нас нет новостей.
Было ещё кое-что, о чём они все сейчас забыли. Псы-путешественники, которые, судя по последним сведениям, двигались в сторону Денвера. Нельзя быть уверенным, что информация об этом верная, но след вёл именно сюда.
- Да что ж вам тут, мёдом намазано, что ли? – выдохнул Маркус, впервые за три дня попадая домой, скидывая куртку и прямо в обуви заваливаясь на диван и закидывая ноги на столик.
Он не мог понять, какого чёрта происходит со всем этим, как вообще возможно, что всё обрушивается сразу. Впрочем, обычно так и не бывало. Никаких следов «сказочников», никаких следов «псов» - вообще, мать их, ничего! Только пустота, в которой изредка раздавались взрывы, но выявить место, с которого они начинались, было невозможно.
Следующие несколько недель были адом, в котором варились все они, не в силах выбраться. Но в деле о «сказочниках» совершенно точно было продвижение: Маркус наткнулся на след, но не хотел раньше времени сообщать об этом кому-либо, решив сначала попытаться вывести убийц на новый уровень.
К охренительно холодному январю 2015-го года Маркус Олаф знал даже телефон Клайва Роршаха, которого он подозревал в участии в деятельности «сказочников».
Но к тому времени это дело получило и личную окраску тоже, хотя, хвала яйцам, никто посторонний не знал об этом. Две с половиной недели назад был убит отец Томас Риггз, двадцатитрехлетний католический священник. Человек, которого безмерно любил Олаф уже пять лет.
Об их связи не было известно, потому что вряд ли бы Риггз смог пережить скандал, который бы обязательно разразился. Он и без того постоянно просил прощения у Бога, истязал себя, пытался порвать с Маркусом. А теперь он мёртв. Миф об Икаре – вот, чем он был наказан. Олаф до сих пор не мог забыть сгоревшее тело любовника, оплавленные крылья, порванную сутану.
И он не собирался спускать Клайву Роршаху это так просто. Он найдёт его, он его уничтожит. Нажимая зелёную кнопку на телефоне, Маркус улыбался.
- Клайв, - с удовольствием протянул Олаф, хотя ему никто ничего не сказал, только молчал в трубку. - Я знаю, что ты здесь. Я знаю, что ты сделал. Я найду тебя, Клайв, и уничтожу, слышишь? Жди.

[icon]http://savepic.ru/13190942.gif[/icon][sign]-[/sign][nick]Marcus Olaf[/nick][status]я тебя найду.[/status]

Отредактировано Rocky Moon (19.06.2017 11:43:32)

+1

48

Рокки спал плохо. Но, впрочем, это не было чем-то необычным, правда? Последнее время он всё равно никак не мог поймать «волну», чтобы погружаться в сон, спать положенное количество часов, а потом просыпаться огурчиком и счастливо давить лыбу на мир вокруг. Но, видимо, это не его случай просто. Засыпая, он ощущал тепло любимого человека рядом, и это как-то смирило его с тем, что ему придётся погрузиться в ненавистное состояние, увидеть чернь изнутри, долбиться сквозь накрепко сомкнутые веки наружу, на свободу, к свету. Рокки беспокойно ёрзал, постанывая во сне, но плотское желание совершенно тут ни при чём, просто они опять окружали его, смыкали круг всё теснее, выбраться было невозможно. Почему это продолжало происходить с ним? Чем он заслужил тьму карающую? Разве он не был хорошим?
Когда Мун открыл глаза первый раз – Ангела рядом не было. Вскинувшись, Рокс бессильно упал обратно на подушку, потолок отчаянно кружился, тошнота подступало к губам, но блевать Мун не хотел. Он продолжил лежать, пока не пришёл рыжий и не начал его будить, чем загасил неожиданно вспыхнувшую панику, с которой Рокки не успел справиться сам.
Мун проворчал что-то не слишком внятное, потом вздохнул и не успел поймать губы рыжего, чтобы ответить на поцелуй. Он помолчал, потом пробормотал:
- Глаза слепы. Искать надо сердцем. К чему обычно говорят это, а? Может быть, нас точно также надо искать не глазами? Мне снилось… мне давно ничего не снится, – соврал Рокки, резко поднимаясь с кровати, игнорируя тошноту и головокружение.
Подойдя к столу, на котором спал несколько часов назад, Мун подтянул к себе стакан, налил туда выдохшейся колы, плеснул оставшийся виски и закинул туда же пару таблеток аспирина и долил всё это сверху водой, которую, вероятно, использовали для полива куцего цветка на окне. Опрокинув в себя этот незамысловатый коктейль, Рокс скривился, икнул, позеленел и скрылся в сторону ванной. Там его нагнуло, он блевал недолго, но смачно, прощаясь, кажется, со всем содержимым желудка.
Стыдно не было, это естественная реакция организма. Хотя, рожа в зеркале отражалась мерзкая. Узкие сухие губы растянулись в злой усмешке. Рокки быстро умылся и прополоскал рот, потом почистил зубы, волнуясь больше о комфорте рыжего, чем о своём.
- Хуёво мне, вот что, – сообщил он, выползая обратно. - Пойдём выпьем кофе, заодно посмотрим что там да как, новости глянем, может, чего скажут.
Объяснять, что с ним происходит, Мун посчитал сейчас лишним. У них было до пизды проблем, чтобы разводить ещё разговоры о лёгком недомогании. Всё пройдёт, он ещё не совсем ёбнулся, он никому не позволит так думать. Нахмурившись, Рокки встряхнулся, накидывая на плечи кожаную куртку и повязывая шарф, хотя его бил озноб, но другой одежды с собой у него не было.
- Сначала – жрём и узнаём новости, потом уже будем думать, что делать. Слушай, куда ты уходил? Ты выглядишь взволнованным, – постараться переменить тему – лучший способ как-то отвести стрелки от собственного состояния. - Меня волнует тот коп, который связывался со мной вчера. Я, конечно, не думаю, что он мог уже найти труп своего дружка, но… чёрт, не здесь, да. Ты прав. Не хватало ещё, чтобы весь персонал знал о том, кто мы. Блять, я умираю без кофе… и почему я так нажрался вчера?
Вопросов было больше, чем ответов, но Рокки уже ни в чём не был уверен. Кто эти чуваки, в дела которых они впутались? Какого хрена сунулся этот сраный дружинник? Почему им не свалить с деньгами, забив большой и толстый на этих мудаков и их жертв?
Они заваливаются в ближайшее кафе, Мун заказывает яичницу с беконом, оладьи с кленовым сиропом и огромную кружку американо, потому что против всего ему жутко хочется жрать. Плюхаясь на красный кожаный диванчик в самом углу, он думал, что телевизор им будет не видно, но оказалось, что тот висит неподалёку.
- Нам нужен точный план действий, потому что я начинаю путаться в том, что мы делаем. Я не хочу, чтобы всё пошло по ещё большей пизде, чем идёт сейчас, ты понимаешь? - Рокки говорил негромко, но голос его был серьёзен и как-то... опасно мягок.

+1

49

Спросонья речь Рокса звучала бессвязно, но не его утренний поток сознания заставил Энджела нахмуриться, проводить вставшего с постели любовника внимательным и напряжённым взглядом. После той странной смеси, которую Рокс принял на голодный желудок,  донесшиеся из-за притворённой двери ванной звуки не стали неожиданностью. Какое-то время Энджел слушал, как Рокки смачно выворачивает, потом раздался звук льющейся из крана воды, свидетельствующий о том, что всё пришло в норму. Более или менее, на какое-то время.
Он протяжно вздохнул, как бы заново испытывая после сна застоявшиеся лёгкие, сначала наполняя их спёртым утренним воздухом под завязку, а затем неторопливо освобождая до дна, до последней капли - это помогало ему сосредоточиться, своего рода медитация. Ещё раз старательно потянувшись всем телом, Энджел проделал несколько упражнений, возвращая суставам ловкость и подвижность, утраченную за время ночного отдыха, оказавшегося таким беспокойным. Это напомнило ему о кратком полуночном эпизоде, и он, пользуясь отсутствием Рокки, который всё ещё занимался утренним туалетом, открыл блокнот, рассматривая свои торопливые каракули на страницах.
Листок с адресом он вырвал и сунул в карман джинсов, которые натянул на себя несколько секунд спустя, - несмотря на количество поглощаемых им сладостей брюки, купленные пару месяцев назад и бывшие тогда ему в пору, теперь свободно болтались на бёдрах. О непонятном имени на букву "К", словно выпавшем из кошмарного сна вместе с голосом, шептавшим ему в ухо в пустоте кафельного ада, он, пока что, решил забыть. Он скажет об этом Рокки, непременно, как и обо всё всегда говорил, не утаивая ничего для себя, кроме, разве что, своих личных переживаний, не всегда предназначенных даже для самого близкого человека. Скажет, но не теперь.
В ту минуту, когда Рокки вошёл обратно в комнату, умытый, посвежевший, но всё ещё бледный, с синими кругами в лунках вокруг запавших глаз, Энджел расчёсывал свои длинные волосы, терпеливо распутывая свалявшиеся пряди и тихо ругаясь под нос. Этим надо было заниматься перед тем, как лечь в постель, но далеко не всегда хватало времени, так что наутро приходилось расплачиваться за лень и небрежность кропотливой работой парикмахера. Впрочем, сегодня это даже успокаивало. Было чем-то привычным, нормальным и, наравне с дыхательной гимнастикой, помогало поймать спокойный ритм, при котором мысли не разбегались бы стайкой испуганных зайчат от несущегося по следу серого волка бесконечных вопросов и запутанных тайн.
- Погоди, я тоже умоюсь. Две минуты.
С улыбкой попросил он, а Рокс уже натягивал на себя верхнюю одежду, и Энджел не стал медлить, проскальзывая в раскрытую дверь, стараясь не вдыхать глубоко кислый резкий запах, ещё не выветривший, не растаявший в ароматном тумане пены от какого-то мыла, которым пользовался Рокки. Верный слову, он не стал долго возиться, опорожнив мочевой пузырь и быстро приведя себя в порядок перед запотевшим зеркалом. Его отражение, смотревшие непривычно-испуганно, сказало Энджелу, что выглядит он лучше своего спутника, но ненамного. Разве что бледность, никогда не красившая Рокса, придававшая его смуглой красивой коже какой-то серовато-зелёный оттенок, на рыжем выглядела естественно и привычно. Он отрывисто хмыкнул, убирая с лица успевшие намокнуть короткие пряди, прополоскал рот, и тут же вернулся, преувеличенно-оживлённый.
- Хорошо, я готов. Кофе и завтрак, да? Отличный план.
Энджел торопливо втиснулся в парку, в равной мере не желая испытывать терпение Рокса, и стремясь поскорее выбраться из этого казённого номера, который никогда не был уютным, а теперь казался ему отталкивающим. Какой-то четырёхугольной западнёй, сдавливающей своих жертв всё сильнее с каждой проведённой здесь секундой, без надежды на то, чтобы выжить. На улице было всё так же морозно, но Энджел вздохнул свободней, шагая бок о бок с Рокки, руки глубоко в карманах, нос уткнулся в складки плотно намотанного кругом шеи шарфа. Первый же вопрос любовника выбил его из колеи настолько, что он на миг сбился с шага, быстро посмотрел в лицо Рокса, потом дёрнул плечом, будто отмахиваясь от незначительного обстоятельства.
- Так... просто проснулся посреди ночи и захотел отлить. Ничего необычного, - всё, всё идёт не так с тех самых пор, как нас едва не застукали на том перекрёстке полтора месяца назад, но теперь уже ничего не попишешь, и надо продолжать вальсировать до самого конца, и, может быть, это грёбанное дело - наш последний реальный шанс выбраться из порочного круга. - Но, я заметил смс, когда вставал. она от Шахи. Какой-то адрес. Моё предположение, - это место, откуда мы должны забрать нашего "клиента". Думаю, это решает вопрос о том "кто", над которым мы вчера ломали головы. Тот, кто там окажется, будет нашим человеком, кем бы он или она ни был.
В забегаловке он заказал себе кофе с сиропом, гору блинчиков, политых сиропом и шоколадом, и даже ухитрился изобразить энтузиазм при виде подноса, от которого поднимался аппетитный пар. От такого количества сахара у него должна была начаться лихорадка, но привычной радости Энджелне ощущал. Ему кусок не шёл в горло, однако он достал примятый клочок бумаги  и разложил его на столе.
- Вот он, - выудив из другого кармана неизменный телефон с настроенным интернетом, он сверился с картой города. - Угу. Дорогой спальный район. Как я и думал. Далековато от того дома, где мы тусовали намедни. Наверное нам стоит начать с того, что проверить, насколько всё тихо в особняке? - спросил он негромко, поднимая взгляд на Рокки, напрягшись после упоминания копа и возможных неприятностей, сейчас совершенно лишних. - Это может стать началом нашего плана, как ты считаешь? Я тоже не хочу никаких неприятностей, Рокки, - проговорил он примирительно, опуская ладонь поверх руки Рокса, ощущая острую угловатость сбитых костяшек его пальцев, кожа была тёплой, согревшийся от чашки с американо, сухой и знакомой, и это прикосновение, неожиданно, принесло ему секунду истинного покоя, когда всё казалось простым и возможным. - Мы сделаем всё как надо. Мы же команда.
И он улыбнулся той, чуть застенчивой, ищущей одобрения улыбкой, которая так часто появлялась на его губах в первые месяцы их совместного путешествия. Сейчас, при ярком свете дня, в этом месте, среди толпы жующих и беспечно болтающих людей, все демоны ночи казались жалкими, побеждёнными и забытыми. И Энджел сделал вид, что вовсе не замечает их тени, притаившейся в жёстких голубых глазах.

+1

50

Кожанка не греет, а под ней только тонкая футболка с оскаленным черепом и глазницами, полными тёмно-синего огня. Но холод немного остужает горячую голову, тошнота чуть уходит, головная боль утихает, не сильно, но делая состояние Рокки терпимым. Бывало и хуже. Правда, тогда они не находились в подвешенном состоянии, когда каждый шаг может быть последним. Яичница на большой тарелке выглядит аппетитно, бекон поджарен до хруста, и мир наконец кажется не настолько отвратительным местом, как несколькими минутами ранее. На вкус еда оказывается ещё лучше, чем на вид, и Роксу начинает казаться, что он находится в сюрреалистическом сне, из которого невозможно выбраться. Он поглядывает на любовника, понимая, что устал не только он один, и понимает, что не собирается рассказывать ему о своих волнениях, пока не найдётся повод, пока это не станет необходимым.
- И как ты думаешь, всё это должно происходить? Мы должны запихнуть нашего клиента в машину или сделать это как-то более… э-э-э… цивилизованно, во, – несмотря на то, что в голосе Муна был вопрос, он явно не спрашивал, а размышлял, пытаясь составить план хотя бы на ближайшие их действия. - В любом случае, это надо провернуть быстро, я уже заёбся… – он не договорил, засовывая в рот крупный панкейк, почти полностью пропитанный кленовым сиропом, жмуря глаза в удовольствии.
Обычно они действовали по наитию, не строя никаких планов, не ведя бесполезных игр, убивая жёстко, творя беспредел просто потому, что им так нравилось, что они получали удовольствие от чужой смерти. И как выяснилось, Муну не нравилось продумывать чужую смерть, потому что это занимает слишком много времени, отнимает слишком много сил.
Мун поймал руку рыжего и потянул к себе, заглядывая в его телефон, озадаченно рассматривая карту, хотя понимал в них столько же, сколько в высшей математике. Или в низшей. Или математике вообще. Склонил голову к плечу, вздохнул и кивнул:
- Я чо думаю. Как нам забрать объект? Вряд ли оно сядет к нам в машину само, а сажать принудительно – может вызвать много ненужных вопросов.
- Значит, нам надо сделать так, чтобы у него возникло такое желание, – Энджел улыбнулся, и Мун не сказал бы, что улыбка была приятной. – Беспокойство за родных - обычно хороший побудительный импульс.
- Так-то оно так, но чо мы знаем о родных объекта, если мы не знаем, что там за объект ваще? Может, там ебанутая старуха, а может, какой-нить петух бойкий.
- Будем импровизировать.
- Заебись просто, - уже гораздо более недовольно пробормотал Рокки, и до конца завтрака не проронил больше ни слова, слишком взвинченный, чтобы быть разумным.
Он понимал, что злиться нужно было только на себя, ведь в том, что всё это происходит, целиком его вина. Если бы он не ёбнулся, не было бы всего этого. И этот херов гараж, и эти жуткие видео, от которых у него портился аппетит. Хотя ничего нового там не было, но когда кто-то другой делает подобное, это всегда выглядит как-то по-другому. Закончив  с едой и расправившись с кофе, Мун поднялся и сунул сигарету в зубы, уверенно шагая к выходу, чувствуя, как Ангел идёт следом, но ощущая себя так, будто идёт сквозь вату. Голова снова начала побаливать, но ему стоило бы думать, прежде чем пить вискарь из горла.
- Я осмотрюсь, что там да как, а ты останешься в машине. Нечего нам шляться там вдвоём… если что – уезжай, будто тебя тут и не было, понятно?
Сегодня дорога к дому была полегче, но и метели не было, поэтому доехали они в рекордно короткие сроки, и Рокки спрятал машину на приличном расстоянии от дома, не желая, чтобы её было видно. Беспокойства не было, только странное тянущее чувство, имя которому Рокс дать не мог. Склонившись к рыжему, он поцеловал любовника долгим, но каким-то целомудренным поцелуем, словно успокаивая – но кого именно, Рокки и сам не знал.
- Я скоро вернусь. Это не займёт много времени. А потом мы наконец займёмся делом, и когда закончим, свалим отсюда на хер.
Стараясь не смотреть по сторонам, Мун бодрым шагом направился к дому, чуть ссутулившись и засунув руки в карманы, ощущая, как резкий холодный ветер пробирается под одежду. Холодно, блять. Ноги давили недавно выпавший снег, оставляя следы, и Рокки подумал о том, что метель нужна снова – замести следы. Но сейчас поздно было об этом беспокоиться – он уже порядком наследил, так что… хорошо, что он не хренова Золушка, а то было бы как-то неуютно. На подходе к дому пришлось замедлить шаг и прислушаться, Рокс волновался о том, что там действительно мог быть кто-то чужой.
Опасения не подтвердились – территория была пуста, свежих следов автомобиля не было, стояла оглушающая тишина. Рокки обошёл дом по кругу, зашёл внутрь и убедился, что здесь совершенно точно никого не было, и даже удивился этому факту.
Темнота сужалась, Мун привалился к дверному косяку, закрывая глаза ладонью, пытаясь успокоить дыхание. Его снова замутило, но рвота не приходила, и это чувство было омерзительным. К машине он шёл куда быстрее, раздражённый чувством беспомощности, которое накатило на него в этом хреновом доме.
Плюхнувшись на своё место в Миртл, Рокки прикурил снова и повёл плечами, будто стряхивая холод со своих плеч, глаза его влажно блестели.
- Там никого нет и не было. Ни следов, ничего. То ли ещё рано, то ли всем наплевать, не знаю. Но нам надо разобраться с этим делом быстрее, потому что нам не может везти вечно.

+1

51

Раздражение, исходившее от Рокки липкими волнами, как от куска сахара, растворяющегося в чае, было таким явственным, что Энджел знал лучше, чем лезть под горячую руку и вступать в разговор, который - это он знал наверняка - приведёт если не к ссоре, как таковой, он сам почти никогда не вступал в словесную перепалку с любовником, но к вспышке злости со стороны Рокса наверняка. Поэтому, путь до заброшенного особняка они проделали в молчании, позволив радиомузыке, негромко хрипящей в колонках, разогнать дурные мысли, клубившиеся в нагретой кабине, настолько, насколько это было возможно.
Энджелу было что сказать, на самом-то деле, но он удерживал свои соображения при себе по множеству различных причин. Какие-то из них были существенными, какие-то надуманными, и все - не важными сейчас, когда надо было собраться и сосредоточиться на деле. Его беспечный тон в разговоре с Роксом ранее, в закусочной, скрывал под собой глубокую тревогу. Он тоже не был уверен, насколько гладко всё сойдёт, и ему не нравилось идти навстречу неизвестности без хорошего плана. А лучше трёх: основного, запасного и отходного. Однако, ему было известно не больше того, что знал Рокки, претендовавшему на лидерство в их тандеме, но психовавшего сейчас, похоже, именно потому, что Энджел не предложил ему готового решения.
Конечно, в последние недели, а может уже и месяцы, их путешествия, Энджел, оставаясь младшим и менее опытным в этом маленьком союзе, понемногу, незаметно, перенимал на себя обязанность составлять планы, выбирать направление действий, потому что у него это выходило лучше, во всех случаях, кроме тех, где Рокки выручала чисто уличная смекалка, инстинкт, натренированный с детства в опасных районах большого города, или попадание в уже знакомый сценарий. Но, всё-таки, хотя Рокс начал прислушиваться к советам своего юного партнёра, больше не отмахиваясь от них как от чего-то малозначимого, он всё ещё не признавал открыто, что они равноправны. Теперь эта его досада, скривившая лицо гримасой презрения, отчего-то больно хлестнула.
Они просто оба были на нервах, думал Энджел, глядя из окна на пейзаж, которого не узнавал: дневной путь отличался от ночного как две стороны вафельно-шоколадного сэндвича. Рокс, конечно же, не хотел его задеть, не думал, что он никчемный, вчерашнее спиртное и сегодняшнее неприятное пробуждение говорили в нём. Тревога за них обоих, вот что это было. И то, другое, чего Энджел не мог выкинуть из головы, беспокойно поглядывая на любовника то и дело, как будто ища, при свете нового дня, новых подтверждений вчерашним страхам и сомнениям, боясь их увидеть, но, в то же время и надеясь. Так больной, подозревающий у себя рак, хочет скорее узнать окончательный диагноз, чтобы уже разделаться с этой томящей неизвестностью раз и навсегда.
- Не задерживайся.
Коротко и взволнованно попросил Энджел, отвечая на поцелуй, быстро и растерянно. Он воспользовался шансом не давать обещания, которого не смог бы сдержать. Уехать отсюда без Рокки и бросить его? Что за глупости. Он никогда не поступил бы так, но вслух добавил только обнадёживающую полу правду:
- Я не буду глушить мотор. Давай поскорее.
Как только Рокки двинулся к дому, Энджел передвинулся на водительское сидение, глядя вслед удаляющейся фигуре, ощущая, как волнение, всё это время копившееся там, внутри, где-то внизу живота, удушливой волной хлынуло вверх, чтобы спазмом пережать горло. Он отрывисто вздохнул, глянул на свои трясущиеся пальцы и откинулся на спинку кресла, ощущая, сквозь слои одежды, контур, промятый в старой коже другим телом, его, не успевшее остыть, тепло. Он глянул на свои пальцы - они дрожали. Потянулся за пачкой сигарет, дежурно валявшейся в бардачке, чтобы выудить оттуда одну, такую редкую для себя.
Едкий дым с непривычки обжёг глотку, и Энджел закашлялся, как в первый раз, потому что глотнул случайно слишком глубоко - ему почудилось, будто там, где недавно исчез Рокки, мелькнула посторонняя тень. Ладони его вспотели, хотя в приоткрытое окно сочился морозный воздух, а его отравленное никотином дыхание вырывалось в неширокую щель затейливыми клубами.
Ждать и правда пришлось недолго, хотя Энджелу эти десять минут показались вечностью. Он едва не вскрикнул от радости, заметив возвращающегося Рокса, перекатился обратно на своё место и растворил дверцу для него, глядя в лицо любовника такими глазами, будто они не виделись, по меньшей мере, месяц. Выглядел Рокки всё так же паршиво, но взгляд и улыбка стали чуть уверенней, а плечи расправились, будто с них свалился груз. По этим приметам он понял, что всё сошло благополучно, ещё до того, как Рокки сам подтвердил эти догадки.
- Отлично, - улыбнулся он, и потянулся, чтобы ещё раз поцеловать пахнущие куревом губы, холодные от мороза, на этот раз немного дольше. - Давай закончим с этим, мне тоже не охота тянуть кота за яйца.
Обратный путь показался Энджелу куда короче и приятней, чем их медленная и мрачная дорога за город. Часть напряжения ушла, словно они оба боялись быть обнаруженными и захваченными врасплох своими неведомыми преследователями куда больше, чем любой из них желал или мог признать. Энджел настолько повеселел, что начал даже тихонько подпевать очередной песенке, отбивая немудрёный ритм ладонью по коленке, память о ночном звонке растаяла, как растворяется в ярком солнечном свете дурной кошмар. Но не до конца. Что-то осталось там, на дне, что-то, взывавшее к его вниманию или, быть может, пробужденной случайной строчкой из текста - певец весело призывал Бугимэна.
- Знаешь, мы с мамой и братом переезжали из мотеля в мотель до тех пор, пока мне не исполнилось девять, - начал он живо, с улыбкой в голосе, погружаясь в тот мгновенный порыв ностальгии, какой случается тем легче, чем меньше осталось позади пережитого. - У ма всегда бывали эти случайные работы... Ну, знаешь, - Энджел неопределённо махнул рукой, - то в супермаркете, то в забегаловке какой, иногда в зале, а случалось что и на кухне. В любую смену, а то и несколько подряд. Денег у нас никогда особо не было, а мы были совсем мелкие. Ну так вот, чтобы мы не бесились, пока она трудится в поте лица, а мирно укладывались в постель, мама придумала одну байку. Может и не сама, не знаю... С воображением у неё всегда были большие проблемы. Даже удивительно, учитывая,
как гладко она врала. Короче, однажды вечером, она посадила меня и Мэтти рядком на кровать, и рассказала нам вот что. Мол, лет двадцать тому назад, какой-то хмырь ехал через нашу Италию к своей бабёнке, и не нашёл ничего лучше,
чем остановиться заночевать в одном из дешёвых придорожных заведений, вроде тех, где мы жили. Придурку не повезло - около полуночи в его комнату ворвалась парочка пьяных отморозков из местных, и хорошенько отдубасила его, пока он не начал харкать кровью на старый кафель, а, в довершение всего, один из приятелей-гопников достал у него из сумки фото той самой цыпочки, и принялся рассказывать в таких, понимаешь, смачных подробностях, чего бы ему хотелось с ней сделать. Одним словом, бедный идиот не выдержал такого, и, собрав остаток сил, кинулся на своих мучителей, но нарвался на нож,
- Энджел замолчал ненадолго, песня кончилась, а Миртл уже въезжала в район, где их ждала работа, он бегло читал вывески на домах, красивых, уютно заметённых снегом и украшенных к минувшему Рождеству, пока торопливо досказывал: - Ну так, с тех пор его призрак типа бродит по городу в поисках убийц, укравших фотографию его драгоценной - которую так и не нашли, когда коронеры забирали труп бедолаги. Каждую ночь, около двенадцати, он начинает ходить от одного мотельного окна к другому, и вглядываться внутрь, и если заметит где-то свет или не спящих людей, то тут же ворвётся в комнату и задушит их.
Со смешком, Энджел покачал головой, как бы демонстрируя своё пренебрежение к детской байке, однако, что забавно - стоило вспомнить её сейчас, при свете дня, как тень старого страха холодком коснулась груди.
- Можешь поверить, с тех пор мы с Мэтти скорее позволили бы себе яйца отрезать, чем стали бы рисковать и полуночничать. Помню, как я трясся под одеялом, когда долго не мог заснуть... Странно, правда? Как ты веришь в такие вещи, когда ты всего лишь ребёнок. Мы же слышали, как соседи за стеной гудели до самого утра. И никого ни разу так и не растерзали... Погоди, это тут, - он мягко опустил руку на предплечье Рокки, хотя в том не было необходимости, Энджел просто хотел его коснуться. - Этот дом, да. Подождём здесь, пока кто-нибудь появится? - предположил он беспокойно. - Светиться нам не очень надо бы, но с другой стороны, выбор небольшой...

+2

52

- Давай закончим, – эхом отозвался Рокки, глаза его не отрывались от дороги впереди, хотя он внимательно слушал рыжего, как делал это всё то время, что они были вместе. Заснеженная, он петляла впереди, белой лентой уходя вдаль.
У них было не так уж много времени, чтобы выполнить то, что они должны были, Мун это чувствовал, и это волновало его куда сильнее, чем ему хотелось бы показать. История, рассказанная Ангелом, заставила его чуть напрячься, потому что воспоминания из детства – не то, о чём он любил разговаривать. Его детство было отвратительным, порой вскрывались всё новые подробности того ужаса, и Рокс никогда не говорил об этом, не вслух, потому что сказанное вслух становится правдой, а ему отчаянно не хотелось, чтобы вся его прошлая жизнь оказалась настоящей, а не очередным кошмаром, из которого невозможно выбраться. Сжав руль сильнее, он заставил себя улыбнуться, не глядя на любовника, чтобы не выдать силу того испуга, который неожиданно накрыл его, лишив возможности размышлять трезво.
- Не находишь, что даже в твоём детстве было много предпосылок к тому, что всё получится так, как выходит сейчас? – рассеянно спросил он и наконец бросил взгляд на Энджела, чуть загнанный и усталый.
Былая уверенность покинула его, оставив оболочку, в которой было всего ничего сил, и Мун был вынужден приложить достаточно сил, чтобы не развалиться прямо сейчас, прямо на глазах любимого.
- Если что, мы можем заняться сексом, как нетерпеливые любовники, никто точно не будет приставать к человеку, у которого член во рту, – хохотнул Рокки, расплываясь в блядовитой улыбочке.
Он всё крутил рассказ Ангела внутри, хотя ничего особенного там не было, но, казалось, что страхи – это то, что было у них общего. Все мы родом из детства, некоторые – особенно. Рокки прикурил.
- Знаешь, одно время, когда мне было лет шесть, наверное, мама неожиданно ударилась в религию. Это было недолго, но мне хватило. Она заставляла меня молиться перед сном, и молитва, которую она вдалбливала в меня, до сих пор заставляет меня покрываться холодным потом. «Боже! Мирно засыпая, душу я Тебе вручаю, если я умру во сне,
забери её к Себе». Мне было шесть, это должно было быть для меня не больше, чем набором слов, но это было не так. Я лежал на своей узкой кроватке, завернувшись в одеяло, обнимал игрушку-зайца с оторванным глазом, и шептал, снова и снова, эти слова. И мне казалось, что стоит только мне заснуть, как кто-то, именуемый Господом, придёт и заберёт её к себе. Я думал, что у него длинные пальцы с когтями вместо ногтей, что он будет хрипло дышать, выковыривая мою душу из меня. Я и не знал, что такое душа, мне никто не объяснил, но я не хотел её отдавать. Я не мог спокойно спать лет до восьми, пока у меня не сменилась система страхов и ценностей. Но я даже сейчас помню, как мне было жутко смотреть во тьму, ожидая рассвета. И знаешь, правильно говорят: самый тёмный час – перед рассветом.

Мун откинулся на сидении, наблюдая за улицей, когда неожиданно черты лица его заострились. Он тронул рыжего за плечо и кивнул в сторону, где появилась невысокая худенькая девушка лет двадцати-двадцати двух, не больше.
- Это она. Я приведу её. Воспользуюсь твоими словами о том, что близкие – это то, чем можно припугнуть. Это ведь дочка этого чувака, да? Я думаю, что ей есть дело до своего папочки.
Мун выскользнул из машины, сунул руки в карманы куртки и постарался обворожительно улыбнуться, надеясь, что мешки под глазами не испугают девчонку сразу. Он подошёл неторопливо, когда убедился, что рядом с девчонкой никого нет. Он мог бы узнать её имя, но это сейчас мало волновало его. Просто хотелось, чтобы всё закончилось как можно быстрее, не хотелось, чтобы им пришлось задерживаться в городе дольше пары дней. Хватит, они наигрались. Девчонка оказалась на редкость зашуганной и пошла за Рокки без лишних слов, лишь испуганно оглядываясь, и вложила мобильник ему в руку тоже без пререканий. Она настолько глупая или настолько трусливая? Пригласив её на заднее сидение, Рокки устроился на водительском и заблокировал двери, чтобы девка и не подумала бежать.
- Юная мисс готова к разговору, – негромко сказал он рыжему, кивая на их попутчицу. - Едем в дом?

+2

53

Его трёп работал как надо - отвлекал Рокки от мрачных мыслей. Кажется. Лицо Рокса слегка просветлело и будто бы ожило, перестало казаться мёртвой маской, за которой ничего, ни единого просвета, чувств, ни эмоций - одно только невероятное напряжение, истачивающее нервы как короста. Он попытался даже улыбнуться, будто поддерживая неловкую игру Энджела, однако взгляд оставался загнанным и усталым, а шутка его, если только вопрос был попыткой схохмить, вышла на редкость печальной.
Энджел качнул головой с деланной беззаботностью, дававшейся ему много легче, потому ли, что он был юней, а, может, потому что из них двоих он был безумен абсолютно и безоговорочно, настолько, что сдвиг в сознании превратился в своеобразную норму, вывернутую наизнанку, и всё же естественную для него. Он тоже вытащил ещё одну сигарету, стреляя из пачки Рокки - покупать собственные не имело смысла - затянулся, покрутил фильтр между пальцев, изучая взглядом улицу, сало машины, а, затем, резкий профиль своего спутника, и вдруг улыбнулся, неожиданно солнечно и ясно.
- Не-а, я так не думаю. В моём детстве не был никаких предпосылок, Рокс, кроме тех, что должны были привести меня к беспросветной серой жизни, к работе с девяти до семи за гроши, к постоянному страху и трепету передо всеми на свете, сначала перед школьными учителями и задирами, потом перед моим боссом... И, вероятно, к ранней смерти от цирроза, - Энджел хмыкнул, выпуская из сложенных плотно губ красивое колечко дыма, мысль о смерти казалась далёкой и нереальной сейчас, в его семнадцать, в рассвете здоровья и под яркими лучами солнца, в которых даже пыльные призраки былых страхов таяли, как сосульки под скатами крыш. - А ещё более вероятно, что меня забили бы ногами до смерти, как того чувака из маминой байки, за пустой кошелёк, в котором лежало бы затрёпанное фото кинозвезды, на которую я дрочил бы одинокими ночами.
Он раскатисто рассмеялся, встряхнулся, как дворняга, только что сожравшая хороший кусок мяса с чужого стола и осклабился, поглядывая на Рокки с лёгким недоумением. Пока тот делился собственными кошмарами, будившими в воображении неожиданно яркие и неприятные образы, Энджел ронял пепел с кончика дотлевающей сигареты куда-то себе под ноги - в последние дни они были так напряжены и подавлены, что даже за Миртл следили не столь прилежно, как обычно. Если она обижалась, то не выказывала своего недовольства явно, и Энджел надеялся, что их красотке не вздумается заартачиться в самый ответственный момент, оставив их с носом или с оружием в руках прямо у полицейского участка - что было, в сущности, одно и то же.
- Жуть, - кратко резюмировал он, когда Рокки замолчал, втянул в себя последний глоток дыма с едким привкусом плавящегося фильтра, и вдавил в пепельницу горячий бычок, история пробрала его до печёнок, хотя показывать этого не хотелось. - Мне эта молитва всегда казалась жутковатой, но моя мать набожной никогда не была... По крайней мере в те годы, что мы жили вместе. Думаю, ей этого дерьма хватило в трейлере родителей, вот уж где хватало приторного лицемерия с избытком...
Энджел проследил взглядом за девчонкой, на которую смотрел Рокс, и что-то будто ухнуло внутри - по губам расплылась гаденькая усмешка. До этого момента он не был уверен в том, кто попадётся сегодня в их сети: будет ли это родственник одного кандидата или другого, но лицо молодой особы, торопливо шедшей сквозь мороз к дому, в нескольких метров от которого они припарковались для удобства наблюдения, носило печать несомненного сходства с портретом одного из мужчин, чьи снимки Энджел так усердно изучал позавчера, пытаясь угадать личность Короля из страшной сказки, начатой не ими, путём обычного наблюдения. Теперь не нужно было прибегать к дедукции, чтобы получить ответ.
- Ну надо же, - хмыкнул он и кивнул Рокки, уже не глядевшему на него, торопясь закончить всё побыстрее. -
Давай, не напугай её только.

Напутствовал он в спину, скорее по инерции, лишь бы что-то сказать, потому что знал: даже в таком смятенном состоянии духа, Рокки не испортит дела. Он мог казаться неотёсанным увальнем кому угодно, кто не знал его так хорошо, как Энджел, успевший изучить все манеры и повадки своего партнёра вдоль и поперёк. Он прекрасно представлял себе, насколько очаровательным, убедительным и внушительным умеет быть Рокки Мун, когда ему это действительно нужно. Знали об этом и другие люди, на всём протяжении трассы, отсюда до Восточного побережья, но они не могли об этом никому больше рассказать.
Сработала ли харизма Рокса на этот раз, или девчонка была просто легко внушаема, но не прошло и десяти минут оживлённого разговора, как оба участника беседы двинулись обратно в сторону Миртл. Рокки сделал так, чтобы девчонка шла впереди него, и та, словно бы не уверенная до конца в правильности решения или чувствуя что-то неладное, как иногда бывало, плелась еле-еле, несмотря на мороз, с которого хотелось побыстрее убраться. Энджел ощутил, как холодно на улице, когда распахнулись дверцы сначала пассажирского, а потом водительского места - ледяной воздух ворвался в салон красноречивым напоминанием, продувая мгновенно согревшегося и давно избавившегося от верхней одежды Энджела.
- Ну, привет.
Он улыбнулся, оборачиваясь со своего места к девушке, севшей прямо посреди кожаного диванчика старушки Миртл - колени сжаты вместе, как у застенчивой целочки, пальцы рук, сложенных поверх, сцеплены вместе так крепко, что только пилой разрезай (и он был бы не против попробовать, но в планы это не входило). Девчонка часто и неглубоко дышала, глаза её расширились, а взгляд беспокойно метался по салону, она явно была не в своей тарелке, хотя сказать точно, начала ли она о чём-то догадываться, было трудно.
- Где... где Боб? Что с ним? Вы обеща...
- Эй! - резко и недовольно оборвал её Энджел, хмурясь, приветливое выражение в секунду сползло с его лица, уступая место деловому и строгому. - Кто тебя манерам учил? Ты бы представилась для начала. Иначе мы будем звать тебя Свинка. Хотя... я всё равно стану тебя так называть.
Он рассмеялся, глядя на то, как глаза девушки расширяются так, что, того и гляди, грозят выпасть из орбит.
- Н-но... он сказал мне,[/u- выдавила она судорожно, кивком указывая на занятого баранкой Рокса. [u]- Так вы...
Понимание, ужас, отчаяние поочерёдно отразились на невзрачном, но выразительном лице. Не дожидаясь, пока жертва начнёт орать, биться в истерике, привлекая к машине ненужное внимание, а то выкинет ещё какую глупость, Энджел потянулся за револьвером, всегда хранившимся в бардачке Миртл, вытащил его оттуда и, щёлкнув предохранителем, небрежно опустил себе на колено, дулом в направлении девушки. Он проделал всё это так неторопливо, чтобы она наверняка успела заметить и понять, и это подействовало - не то, девица была умнее, чем казалась, не то, с ней такое бывало не в первые.
- Ох.
Только и произнесла она, бледнея ещё больше, и тихо судорожно всхлипнула.
- Да, вот именно, - более дружелюбно согласился Энджел, ему вовсе не требовалось болтать с девицей всё это время, пока они катят в направлении дожидающегося её сюрприза, но так было намного интересней. - Так кто такой Боб, за которого ты так переживаешь? Бойфренд?
- Брат... - выдохнула она едва слышно, и, снова повышая голос, предприняла ещё одну попытку пробиться к ним: - Но если вы меня не знаете...
И снова Энджел осадил её, не дав закончить.
- Мы знаем твоего отца.
Короткая мучительная судорога, пробежавшая по телу девушки, безнадёжность, отразившаяся в глазах, сказали Энджелу всё, что он хотел узнать.
- Вы хотите денег? - сейчас голос её звучал так твёрдо, что нельзя было не восхититься невольно этим суровым мужеством. - Что вам нужно от моего отца? Почему вы не оставите его в покое?
- Вопрос не к нам, Свинка. Мы просто выполняем свою работу. А тебе просто не повезло родиться в такой проблемной семье... Что там с Бобом? Он увлекается наркотиками? Путается с плохими мальчиками? Девочками?.. Так я и думал,- Энджел удовлетворённо кивнул и поглядел на Рокки, как бы приглашая того включиться в игру. - Что ж, Свинка, если ты будешь умницей и станешь вести себя так, как мы скажем, то ты сможешь вернуться к своему милому братцу и своему папочке ещё сегодня вечером. Просто будь послушной девочкой, и всё закончится хорошо. Кивни, если поняла меня.
Скомандовал он, глядя на девчонку внимательно и жадно - никогда ещё Энджел не врал настолько нагло, и не получал от этого столько удовольствия.

+2

54

Рокки не слушал, что говорит девчонка, но он следил за действиями рыжего, чтобы быть готовым. Тот вытянул пистолет, и улыбка – тёплая и одновременно жёсткая – появилась на его губах. Пожалуй, у любого другого дрогнуло бы сердце при виде серой мышки, которая села к ним в машину, но Муну она напоминала ту девчонку… как её звали? Дафна? Дейзи? Не так уж важно, она давно жрёт землю (или, что вероятнее, земля всё-таки жрёт её). Он знал, что хранят такие серые мыши, насколько тёмное у них начало, и не сомневался, что какой бы ни была цель, она точно оправдывала средства. Даже если им придётся убить её прямо в машине, Мун даже готов был помыть потом салон и не ворчать о том, что всякие ублюдины засрали машину. Впрочем, у них были совсем другие планы, и стоило немного приглушить кровожадность во имя будущего. Он склонил голову, исподтишка наблюдая за тем, как стремительно менялся любовник, когда в его руках оказывалась невинная жертва. Энджел знал, как испугать, знал, как причинить боль, он был умел и жесток, в нём не было ничего человеческого, и Рокки иногда думал, что бояться стоит, скорее, рыжего, чем его самого. Мун был предсказуем, хотя и не менее безумен, чем рыжий, но он не обладал такими интеллектуальными качествами, поэтому действовал куда проще.
- ...ибо я боялся тебя, потому что ты человек жестокий: берёшь, чего не клал, и жнёшь, чего не сеял, – пробормотал он, не отрываясь от дороги.
В его зубах снова была сигарета, табачный дым наполнял салон, и девочка стала морщиться. Если до этого она послушно кивала рыжему, то сейчас по её щекам потекли слёзы, будто табак послужил катализатором, и это несколько удивило Муна.
- Чего это она? – так же негромко спросил он у Ангела, правда, не ожидая ответа немедленно. Хотя, девчонка почти сразу покинула его мысли, он снова вернулся к дороге. Потихоньку темнело – зимой день короткий, и это тоже было им на руку. В темноте можно спрятать много, включая толстую чернокожую бабу, но проверять Рокки это утверждение не спешил. Отчего-то идиотические мысли его немного расслабляли, потому что он не знал, как всё выйдет. Он уже порядком запутался в том, что они должны были сделать, и поэтому решил довериться Харту, как делал это всегда. Ангел знал лучше, Ангел руководил ими обоими, потому что голова у него работала куда лучше, чем у него.
Дорога до дома заняла чуть больше времени, потому что Рокки ехал осторожнее, будто интуитивно не желая привлекать к себе лишнего внимания. Когда они оказались на подъездной дорожке, было уже совсем темно, поднялся ветер и снова пошёл снег, будто всё действительно было на их стороне. Но Мун подозревал, что это ненадолго, потому что никогда и ничего не бывает так гладко, как проходило это у них. Выкатившись на улицу, он потянулся и зевнул, а после – вытащил их жертву из машины, не слушая тихих всхлипов и просьб: «Не сжимайте руку так сильно, мне больно!»
- Так и было задумано. Сечёшь, о чём я, девочка? Заткни свою хлеборезку и следуй за мной, я твой пиздёжь терпеть не намерен, усекла?
И если Ангел был предельно сдержан, то Рокки как прорвало, ему не хотелось контролировать себя, он уже чувствовал странное возбуждение, как каждый раз, когда они собирались убить. Попросив знаком Ангела последить за бабой, он принялся открывать им проход в дом, попутно смахивая с носа снежинки.
- Вы оба – за мной, тут темно, как в жопе у папуаса, не хочу никаких неожиданностей,
Они медленно продвигались по дому к подвалу, и Мун освещал дорогу большим фонарём, который захватил с собой из машины, чтобы никто не покалечился раньше времени.
- ...один для всех вход в жизнь и одинаковый исход, – улыбнулся он, распахивая дверь, но не пропуская первыми рыжего с бабой. – Перстом, указывающим путь, у вас отныне буду я, – возвестил он, спускаясь вниз.
Было холодно и темно, но Рокки включил генератор, и  - о чудо! – стало светло. Кровь осталась там, где она была, и это заставило девчонку тихонько заплакать снова. Мун поморщился, хотя он прекрасно понимал, что ей страшно. Он бы сам испугался, если бы был бабой, оказавшейся в заложниках у двух головорезов.
- Твой брат такой же трусишка, девочка? Как там тебя зовут, напомни?
- Анна, – пробормотала она, стараясь не раздражать похитителей. - Послушайте, мой отец заплатит вам, он очень богат, вы знаете. Если вы попросите выкуп – он обязательно его даст.
- А ты знала, что большинство похищенных умирает, когда похититель получает деньги? – деловито поинтересовался Рокки, и глаза девчонки распахнулись. - Просвети нашу гостью о наших планах, дорогой, пусть она знает всё. Или хотя бы часть того самого «всего», а я подготовлюсь.
Повернувшись к ним спиной, Рокс порылся на полках и нашёл кожаный чёрный фартук, который сразу же надел на себя, и, к его удивлению, жутковатую маску свиньи. Видимо, изначально планы были другие, но маска ему понравилась, поэтому он напялил её на себя. Резко обернувшись, он зарычал:
- Покайся!
Вероятно, этого хватило, чтобы Анна побледнела ещё больше, хрипло выдохнула и рухнула на пол, словно кто-то приложил её по голове.
- Вот блять, – Рокс почесал в затылке и сдвинул маску назад, так, чтобы она всё ещё была на нём, но носом смотрела в потолок. - Знаешь, это забавно. Она дышит? А? Забавно, что я вспомнил сейчас. Знаешь, я же не всегда был таким уебаном, каким ты меня встретил. Бывало и хуже, хах. Так вот, был в нашей многоквартирке чувак, его звали, кажись, Тилдон. Или Телдон? Один хуй. Он был самым крутым чуваком, каких я только встречал. Ну, до тех пор, пока я не узнал, что он втихую пёр мою мамашу, но это к делу не относится. Так вот, он был мясником, и иногда приносил нам то кости для супа, то ещё чего. Мне казалось тогда, что мясник – это охуеть как круто. Ну кто не мечтает рубить огромным топором перемороженные свиные туши? Я жутко хотел быть таким же. Приходить в мясную лавку, надевать новый чистый фартук, обязательно белый, чтобы кровь была виднее, чтобы к вечеру выбрасывать его, а не стирать. Не, конешн, я понимаю, что тогда фартуков нихуя не напасёшься, но тогда мне это казалось разумным. Это я к чему… можно, если она сдохла, я её разделаю, а?

+2

55

Любовь Рокки к своей машине была чем-то фанатичным и непоколебимым - это была одна из первых вещей, которую Энджел усвоил, оказавшись в качестве пассажира на заднем сидении Миртл. Сидел он, надо заметить, примерно там же, где сейчас, нервно комкая в озябших руках перчатки сжалась эта девчонка, ни жива, ни мертва от страха и беспокойства, и не известно, от чего больше. Впрочем, не важно. Речь была о другом.
Рокки любил свой старенький кадди с нежностью и гордостью, с трепетной страстью, какие не всякая мать испытывает к своему новорожденному младенцу, хотя бока Миртл были такими же ярко-красными, как какое-нибудь орущее рыло или воспалённая от шлепков задница. Со сноровкой бывалого механика Рокс не раз и не два перебирал мотор своей машины, стоило её ровному приятному рокоту самую малость изменить тональность - его чуткий слух мгновенно улавливал эту погрешность. Сильные красивые смуглые пальцы погружались в раззявленную пасть капота, пачкаясь в мазуте, как в крови и дерьме вспоротого кишечника, и действовал Рокки при этом так же методично, полностью погружаясь в процесс, как будто убаюканный этим действием и тем наслаждением, которое оно ему доставляло.
Энджел мог бы приревновать к этой неистощимой страсти, пускай ему никогда не приходилось жаловаться, как иным неудачливым бабёнкам, что в жизни любовника тачка занимает больше места, чем он сам. Нет, разумеется, недостаток внимания или желания со стороны Рокса никогда не были проблемой. Дело было в том, что Энджел и сам привязался к их дому на колёсах, если не с такой же силой, как его спутник - вряд ли такое было возможно - то, в любом случае, с ничуть не меньшей готовностью отдавая дань красоте, комфорту и потрёпанному шику, какой привносила в их жизни та, единственная, женщина, которую оба готовы были боготворить.
Миртл была красоткой, прихотливой и нравной. Она была послушной в одни дни, и выносила их из опасности сама едва не разваливаясь на части, получив несколько серьёзных ран, а в другие моменты, будучи совершенно исправна, начищена и накормлена вдосталь, вдруг начинала барахлить и отказывалась ехать дальше в самых неожиданных местах. Это была старая, видавшая виды машина, из тех, о которых мальчишки грезят ночами, забывая про мощные движки и элегантность форм последних моделей - она была воплощённой мечтой на колёсах, готовых отнести тебя в такие дали, куда не домчится ни одна шустрая и безликая японская гончая.
И это было главным её минусом - она была слишком заметной. Слишком узнаваемой, яркой и броской. При том образе жизни, что они вели, то была не лучшая характеристика. Наверное, Рокки понимал это ничуть не хуже Энджела, но ни у одного из них не хватило бы духа расстаться с Миртл. Отказаться от неё, вот так просто, после того, через что они прошли вместе.
Всё-таки сейчас, глядя в полные слёз глаза девушки, Энджел подумал об этом. Старый красный кадиллак - сам по себе пташка приметная, а у них ещё стоят номера другого штата. Конечно, липовые. На белом снегу в негустом автомобильном потоке они уж слишком приметны, и за этот день успели скататься дважды в не особенно популярном направлении, что наверняка отметили безразличным оком строго фиксирующие всё подряд дорожные камеры. А, может быть, не только они.
Эта мысль заставила его занервничать, хотя перемена состояния никак не отразилась внешне ни на его лице, ни в манере держать себя. Быть может, Энджел стал самую чуточку холоднее, но их пленницу это могло только сильней напугать, а Рокки был не в том расположении духа, что бы обращать внимание.
Припарковались, на сей раз, во дворе одинокого особняка, и Энджел порадовался, что красное пятно, словно грудка птички-кардинала, хоть на время, но скрылось из виду за высокой стеной ограды. Он дождался, пока Рокки заглушит мотор и выйдет первый, предводительствуя их маленькую компанию, как и всегда, а потом последовал за любовником, предоставив девчонке шагать перед ним, держа её на мушке, хотя повода заподозрить, что она готовится к бегству, у него не было. Пленница была на удивление покладистой и сообразительной, и Энджелу стало досадно - тихонь он не любил, однако выталкивать мышку из норки раньше времени не хотел тоже.
- Анна, если бы нам нужны были деньги твоего отца, то мы бы уже с ним связались, как ты считаешь?
Голос Энджела звучал безлико, почти устало, не отражаясь от стен коридора, по которому они шли гуськом, в темноте и духоте заброшенного жилища, но словно бы поглощался мраком без остатка. Опять по спине побежали бестолковые мурашки, непонятно от чего. Наверное, он всё же был слишком на взводе, да ещё эти их недавние взаимные признания, глупые истории из голоштанных лет... Надо было собраться и не раскисать раньше времени, пока дело не будет сделано, у Энджела не оставалось права на слабость.
- Твой папа слишком хорошо делает своё дело, понимаешь? Он стал настолько заметным, что начал превращаться в бельмо на чужом глазу. Ты же не глупая девочка, правда? Сама всё понимаешь, - предположил он, хотя, говоря откровенно, Энджелу было плевать, понимает Анна или нет, и насколько высоки её интеллектуальные способности - всё равно ей предстояло сдохнуть в ближайшие несколько часов. - Мы собираемся пытать тебя, и снимем всё это на плёнку, чтобы твой папочка хорошенько подумал, насколько важна ему его политическая карьера.
Он улыбнулся, ласково и ободряюще, как учитель своей самой толковой воспитаннице, но маскарад Рокса испортил всё дело: стоило Анне обернуться ко второму участнику их небольшого шоу, как девушка, издав вопль, медленно осела на пол у ног Энджела. Тот не успел подхватить её. Да и не пытался, если говорить откровенно.
- Думаю, карьера мясника была бы самым удачным твоим выбором, Рокс, - пробормотал Энджел, приседая на корточки, чтобы взять девицу за тощее ледяное запястье, он нахмурился и несколько секунд молчал, сосредоточенно вслушиваясь, потом мотнул головой. - Нет. Должен тебя разочаровать, но она всё ещё находится в мире живых, хотя и не очень здоровых. Давай, переложим её на место, пока она не рыпается и не мешает нам.
Он потянулся, чтобы подхватить верхнюю часть обмякшего туловища, приподнять девушку под лопатки и подумал ещё, что с нею справился бы сам без особого труда, но Рокки не любил, когда он таскал тяжесть без крайней нужды, поэтому Энджел дал любовнику шанс оказать себе помощь, если он захочет.
- Устроим нашу мисс поудобней для шоу.
Энджел взглядом указал на испачканную накануне дыбу-стол, где распростился со своим жалким существованием дружинник, имени которого он уже не помнил - в голове всё мешалось. Хорошо ещё, что дом не отапливался, и в подвале было немногим теплее, чем в холодильной камере большого супермаркета, иначе запах, исходящий от разрубленного неупокоеного тела - Ларри? Лайама? - не дал бы им и минуты пробыть здесь, внизу. Сейчас тут пахло примерно так же, как на скотобойне, и, возможно, именно этот аромат вызвал в Рокки очередной приступ сентиментальных воспоминаний.
- Знаешь... ты будешь смеяться,- проговорил Энджел, поворачивая голову, чтобы найти взглядом сидящий в дальнем углу труп, разделанный непристойно украшенный, и тут же подумал, что хорошо было бы запахом табака немного заглушить смрад тления. - Коль скоро ты вспомнил о выборе профессии, я должен тебе признаться в страшном секрете, - взяв торжественную паузу, Энджел поглядел на Рокки с улыбкой, но какой-то вымученной, натянутой, а потом сразу же отвернулся, занявшись поисками камеры, что было необходимо, но более походило на бегство от тусклых безумных глаз любовника. - Я чуть не стал оформителем. Прикинь? Да-да, ты не ослышался. Правда, мне было тогда... лет шесть, кажется, - пробормотал он задумчиво, доставая ручную цифру, которую начал настраивать так, чтобы камера фиксировала с хирургической точностью всё, что будет происходить здесь в последующие два или три часа. - Тогда в нашем городке открылась лавка детских товаров. Игрушки, в том числе компьютерные, книги, все дела. Обслуживали всех, от малышей до тех, кто постарше. Скажешь, ничего удивительно? Ха! Это в кино по глубинке разъезжают прямо-таки толпы добрых, и не очень, волшебников, готовых осесть в каком-нибудь городке и подарить людям там немножечко сраного чуда. Может, куда-то они и приезжают, я не знаю... Но в Италии до тех пор были только сетевые супермаркеты, а из всего местечкового колорита - древний, как дерьмо мамонта, бар О'Тулла с крокодильей мордой над баром. Старик говорил, что из самого Орлеана её припёр, но мнится мне, что это была, всего-навсего, резиновая декорация... Но не о том речь.
Порывшись в запасённых для сегодняшнего вечера вещах из тех сумок, что они нашли на складе, Энджел вытащил длинный резиновый фартук, повязав который, немедля ощутил себя Пирамидаголовым, но только на долю мгновения. Маска у него была более подходящая к случаю - безобразная троллья морда, что с образом совсем не вязалось, и когда он нахлобучил её на голову, то мгновенно посерьёзнел и деловито закончил перевоплощение, натянув на руки высокие плотные резиновые перчатки.
- Короче, это было удивительное место, а самое потрясающее, что хозяин его, каждый божий день, украшал свой магазин как-то по-новому. Расставлял товары, вешал декорации, изображая сценку из сказки или кино. Я помню даже целую неделю Звёздных Войн! В общем, ты понимаешь, что мы, малышня, едва продрав глаза, с утра пораньше мчались прямиком к магазинчику, чтобы поглазеть, какой сюрприз ожидает нас сегодня. Я, особенно, так этим загорелся, что начал набиваться к бедняге хозяину в подмастерья. А потом ту лавку спалили. Вот такой конец... Ну что, приступим уже к делу?

Отредактировано Angel Heart (05.06.2017 21:40:06)

+1

56

Рокки видел, что Ангел явно недоволен его поведением, тем, что девка от испуга грохнулась в обморок, потому что это было явно не в его планах. О да, пожалуй, он всегда рушил надежды и мечты рыжего, потому что допускал ошибку за ошибкой, и это было глупо и страшно. Потому если он разочарует единственного, кто имел для него значение, то и жить дальше, коптить эту землю, смысла не будет. Рокки сдвинул маску ещё чуть назад, нахмурился и пожал плечами, мол, я не виноват, что девчонка оказалась слабачкой. Он рванулся к любовнику, не замечая, как воздух вокруг стал тяжелее, с трудом пропуская его сильное и уставшее тело, и подхватил Анну под ноги, не слишком осторожно. Не так уж важно, насколько целой будет эта кляча, главное, чтобы всё это наконец закончится. Вся эта история порядком вымотала его, и несмотря на недавний подъём, Мун понимал, что его силы на исходе, ему нужно что-то, что сможет помочь ему схватиться за самый край и выдержать тягу вниз. Мертвецы его порядком утомили… не те, которых он отправляет в ад, а те, кто оттуда выбирается и следит за ним, внимательно и неотступно, в ожидании срыва.
- Тяжёлая, сучка. Вроде худющая… кости, что ли, у неё? – проворчал Рокки, закидывая девку на место будущей съёмки, и отстранился, любовно поглаживая фартук. - Хорошо, хоть не обделалась, а то было бы вдвойне противно таскать эту клушу. Как думаешь, у неё вообще есть какие-нибудь интересы, кроме книг?
Не считая литературу чем-то постыдным, он, однако, ботанов презирал как вид, потому что в любом виде ненавидел тех, кто зацикливается на чем-то одном. Ангел вон тоже книги читать шибко любил, мозгтовитый какой, но при этом не был занудой и идиотом, и поэтому Рокки считал, что тот на порядок выше любых других людей. Или, может, Рокс слишком любил его… почти до зацикленности. Матерь божья! Он, выходит, был ничем не лучше, чем эта девка, которую они должны отхуярить? Об этом надо будет подумать, но потом, не здесь. Холод пробрал Муна до костей, он прикрыл глаза и выдохнул, стараясь успокоиться.
Это станет его небольшой тайной, потому что говорить о таком не стоит. У каждого были секреты, а у Рокса их набиралось целый шкаф. Например, тайна стыбренного мишки, которого хозяйка звала Тедди, а он переименовал его в Грызня. Грызень был его самой страшной тайно лет до двенадцати, пока тётка не нашла его и не выбросила к хуям. А Грызень был с оторванными глазами, перемазанный чем только можно, прокуренный и старый, замусоленный. Он сидел в изголовье кровати у Рокса, смотрел за спящим ребёнком. Та девчонка, у которой он стащил мишку, долго рыдала и звала Тедди, пока не навернулась с лестницы, а там уже другие причины появились для слёз. И Рокки не мог сказать, что это была не его вина. Грызень чуть позже стал местом для сокрытия спизженных денег и мятых пачек сигарет, которые Рокс прятал в его растерзанное брюхо. Пожалуй, Грызень был его единственным верным другом, который прошёл с ним долгий путь, пока не умер нелепо и глупо, по вине Лили, что стало ещё одной причиной ненавидеть эту тугую и тупую женщину.
- Ты – оформитель? Это совершенно точно не вяжется с тобой, рыжий, – буркнул он, отвлекаясь от воспоминаний. - Сначала нам нужно пробудить нашу красотку от сна, не хочу, чтобы она спала всё то время, что мы будем играть. Как думаешь, чем можно оживить? А, погоди, ща найдём.
Мун опустил маску, чтобы камера не снимала его лицо, и торопливо подошёл к большому ящику, в котором нарыл аптечку, к своему удивлению. Там же оказался и нашатырь, который он еле открыл, выпустив длинную матерную фразу, почти без пропусков и междометий.
- Пора просыпаться, спящая красавица, – заговорил он, но уже более низким голосом, куда холоднее, чем до этого говорил с девкой.
Теперь он собирался провести всё достаточно быстро, надеясь только, что она не помрёт от разрыва сердца не вовремя.
- Тебе не кажется, что здесь немного жарковато? Может, поможем девочке, чтобы она не чувствовала эту иссушающую жарищу?
Охотничий нож, который он достал из кармана фартука, блеснул прямо как в фильмах про маньяков, девочка сжалась и захныкала, когда первая пуговка её блузки отлетела в сторону. Если Мун раньше испытывал к женщинам тягу, интересовался женским телом, то сейчас он проделывал свою работу равнодушно, не спеша, стараясь в первую очередь играть на публику в лице Анны, а не ради своего любопытства.

+1

57

Стоящий в подвале холод не бодрил. Воздух был тяжёлым, спертым, мертвенным и отчётливо отдавал сладковатым мерзким душком тухлятины. Источали свой медленный яд увядающие в ведре прекрасные розы, чьи лепестки, как капли алой крови, рассыпались по чуть тронутой тонким льдом воде - дань приношения жертве, растянутой теперь в неудобной позе на столе, где вчера только корчился в последних судорогах Дэвид Лейн. Энджел наконец вспомнил это имя, но от того, кто звался так ещё накануне, кто смело и гордо расхаживал с нашивкой добровольца и разъезжал в тачке, похороненной в ближайшем кювете и зарытой в снег, осталось немного. Стоило повернуть голову, чуть-чуть, и видно было застывшую в трупном окоченении челюсть, нелепо раззявленную, из которой наружу выглядывал орган, который, по задумке природы, должен был находиться совсем не там. Энджел всякий раз вздрагивал от невольного отвращения. Он не был брезглив, но от морбидного юмора Рокки ему было не по себе.
- Откуда тебе знать, что мне это не подошло бы? - спросил он неожиданно резко, но, возможно, это было только из-за маски, плотно надвинутой на лицо и мешающей дышать. - Ты что, считаешь, что у меня для этого нет вкуса?
Спрашивая об этом он старался не смотреть на образчик дизайнерского искусства в стиле Рокса, не встречаться с мёртвым белым взглядом глаз, похожих на две переспелые катаракты, готовые лопнуть от малейшего нажатия. Странно, но никогда прежде выходки любовника не вызывали в нём такого отторжения. Энджел с удовольствием поддерживал шутки и затеи своего спутника, проявляя в них, порой, ещё большую жестокость и изобретательность. Только на сей раз это было что-то другое, верно? Он ощущал себя запертым в этом подвале не меньше, чем несчастная девчонка, которая пусть и не обделалась, но пустила струю, джинсы её намокли с внутренней стороны бёдер, и в этом было нечто до отвращения непристойное.
- Давай начнём. И постарайся не светиться на камеру. Я включаю звук.
Предупредил он, подходя к уже установленной заранее аппаратуре, чтобы нажать несколько кнопок, пуская запись. Отныне всё, что будет происходить здесь, останется запечатленным для чужих придирчивых глаз, и чем меньше личного останется задокументировано, тем лучше. Энджел улыбнулся под слоем резины, неприятно давившим на губы - голос Рокки, когда он заговорил с их жертвой, звучал иначе, чем обычно. Как бы там ни было, Мун оставался профессионалом. Если бы в их профессии существовал рейтинг, он точно вошёл бы в первую десятку мастеров. Когда Рокки принимался за дело - на это стоило полюбоваться. Энджел только надеялся, что, на этот раз, тормоза у него не откажут. Убивать или сильно калечить девчонку в его планы не входило. Не сразу, по крайней мере, а в истерике она уже была.
- Да, эту горячую кровь следует хорошенько остудить.
Он тоже говорил теперь иначе: отрывисто, резко, и сам не узнавал звука своего голоса. Почему-то, это ему не нравилось. Запоздалое сомнение сковывало члены, хотя движения Энджела оставались всё такими же размеренными и аккуратными, слаженными и эффективными. Пока Рокки понемногу кромсал верх (тёплую куртку он предусмотрительно стащил с Анны ещё когда она валялась на полу, чтобы облегчить для них задачу), Энджел занялся подмокшими джинсами, брезгливо морщась, хотя руки его были в перчатках, а запах мочи практически не ощущался.
Девчонка дрожала. В мерзлоте подвала её тонкая бледная кожа очень скоро стала лилово-синей, покрылась неопрятной рябью, словно ощипанная куриная задница. Две маленькие груди, - два небольших прыщика среди торчащих рёбер - выскочили из-под блузки, когда лопнула лямка бюстгальтера. Они были похожи крохотных заледеневших мышек с торчащими вверх синими носами. Если она пробудет так достаточно долго, то обязательно подхватит воспаление лёгких. На вид Анна была крайне болезненной, но Энджел был уверен, что они не дадут ей мёрзнуть.
- Эй, Сольвейг. Что, не такая храбрая сейчас?
Пропел он издевательски, вспоминая сюжет, о котором Рокки успел забыть напрочь, увлекшись делом более насущным, чем следовать чужому сценарию. Он был в своей стихии. По сути, они ещё даже не начали, только пугали, но Анна уже билась и трепыхалась, как выброшенная на берег форель. В глазах её светился животный ужас.
- Наверное, папочка никогда не поднимал на тебя ручку, а, драгоценная? Мамочка берегла свою девочку как зеницу ока... Какая несчастная потеря времени и денег.
Отрывисто фыркнув, Энджел провёл кончиком ножа по впалому животу, даже не царапая, просто обозначая место, где мог начаться порез, сочный и яркий, будто трещина на спелом боку арбуза. Когда этот, дополнительный, рот, это непотребное влагалище, раскроется с жадным чмоканьем, он сможет нафаршировать его ощипанными алыми бутонами. Да, это будет красиво. И лучше, чем грязные холодные камни.
- Ох нет, пожалуйста! Не надо!..
Анна практически выла, её тощее тело билось и выгибалось в путах, как будто внезапный эпилептический припадок поразил девушку, и она никак не могла остановиться. Первая кровь не была пролита, и Энджел почувствовал раздражение и разочарование, игра не должна быть сорвана этой истерикой. Ещё недавно напряжённый и неуверенный, теперь он готов был впиться ей в глотку, только чтобы принудить замолчать. Успокоиться, хоть ненадолго. Игрушки, которые так просто сломать, совсем не интересны.
- Не похожа наша Сольвейг на героиню, правда?
Он отступил на шаг, позволяя Рокки похозяйничать пока одному у пыточного стола, выбирая среди прочего занятного хлама предмет, которым можно было заткнуть этот крикливый рот.

+1

58

Раздражение Ангела было в новинку для Рокки, потому что обычно рыжий себя контролировал, не позволяя срывать на нём раздражение (это было прерогативой Муна, хах), но сегодня всё было совсем по-другому. Даже их сегодняшняя жертва была другой: испуганной, сходящей с ума от ужаса ещё до того, как всё началось. Её кожа была такой бледной, неприятной глазу, а голос сорванным и наполненным диким ужасом. Если бы она умерла от разрыва сердца прямо на этом столе, он бы не удивился. И это всё при том, что Рокс действовал отстранённо, не испытывая ни желания, ни агрессии, ему просто хотелось поскорее справиться со всем этим, а потом уехать как можно дальше, чтобы не вспоминать то безумие, что окутало его по дороге в Денвер. Он искренне верил, что там, за пределами этого города, всё наладится, он снова сможет дышать и не видеть всякую дрянь по обочинам дорог. И если для этого нужно было довести девчонку до истерики, то он сделает это, в конце концов, это его работа.
Пока рыжий пугал девчонку, играя с ножом, Мун чуть отстранился, склонив голову в жутковатой маске, наблюдая со стороны, впитывая в себя сказку, сюжет которой он уже нарушил. Девчонка орала, и Рокки это порядком настоебенило, потому что эти крики наверняка можно было слышать на улице, а лишний шум им совершенно точно было ни к чему. Он уже хотел сказать любовнику, чтобы тот заткнул эту сучку, как Энджел сам начал искать, чем бы заткнуть девку, оставив Рокса рядом со столом одного.
Он склонился к лицу орущей,  мечущейся от животного ужаса, девчонке, обхватил её за подбородок пальцами, сжимая сильно, так, что останутся синяки на коже.
- Заткни свою вонючую пасть, сука тупая, иначе я вырву твой язык, сварю и сделаю заливное. Уверен, что будет мерзко, но я как-нибудь переборю отвращение. Знаешь, тварь, у нас в компании была такая дрянь, которая чуть что – сразу в ор. А у неё была охуеть какая заботливая мамочка, сосущая местному копу, чтобы он помогал и защищал её, аве полиция. Однажды эта девочка наехала на того, на кого наезжать не стоило. Слышишь, пидораска? – Мун неожиданно сунул в рот девки два пальца в перчатке, хватая её за скользкий язык. Анна замычала, безумно выпучив глаза. - Она и её мерзкая дочка сдохли от голода и жажды, случайно забредя в заброшенный дом и упав в шахту лифта. Они выжили при падении – этаж был второй, что ли. И как ужасно, что у них были связаны руки и заткнуты рты их же грязным обосанным бельишком… сечёшь, к чему я веду?
Рокки потянул язык на себя, но отрезать его не стал, ведь они не собирались пока что её убивать. Может быть, позже, потому что оставлять её в живых слишком долго было бы рискованно. Вытерев перчатки, измазанные в слюне, о брюки, Рокки отошёл от стола и от обзора камеры, чтобы прикурить сигарету. Девка как будто бы впала в коматозное состояние, только тупо пытаясь глотнуть воздуха, выпучив глаза, грудь её тяжело вздымалась, ей словно не хватало воздуха.
- Я хочу домой… отпустите меня домой… – бормотала она, но даже не пыталась выбраться, сбежать.
Пожалуй, Рокки мог понять её. Он тоже находился в кругу своих демонов, не в силах выбраться. Как только он справился с сигаретой и натянул маску обратно, раздался голос, не принадлежащий ни одному из людей, находящихся в комнате. Мун вздрогнул, оборачиваясь, и замер, находясь под прицелом револьвера.
В подвале появилось ещё одно действующее лицо – мужчина лет сорока пяти, сухопарый и коротко стриженный, вооруженный и, кажется, очень злой.
- Больные ублюдки. Клайв? Я говорил тебе, что я найду вас, – и голос у него был прокуренный, хриплый, но абсолютно незнакомый Муну. - Отпустите девочку и сдайтесь, это сыграет вам на руку.
Рокки замер. Маска скрывала его лицо, но по нему было видно, что он совсем не испуган, скорее, немного удивлён. Вряд ли что-либо могло бы его напугать, особенно сейчас. Вместо этого он как-то странно хрюкнул, переступая с ноги на ногу.
- Вас не так просто было найти, но с Лэйном вы поступили не слишком аккуратно, парни. Это ведь он?
- Может, представишься сначала? Чо ты как не родной, принялся с разгона вопросы задавать, а?
- Маркус Олаф, детектив-следователь полиции Денвера, – покладисто ответил мужчина, однако с мушки не спускал, целясь ошибочно в Роккки, как в самого крупного в этой комнате. - Повторюсь: отпустите девочку, опустите оружие и сдавайтесь.
Рокки бросил взгляд в сторону Ангела, как бы спрашивая его, что делать. А Олаф был явно ошарашен тем, что увидел, но держался хорошо. Ему потребовалось слишком много усилий, чтобы найти этих ублюдков, и он надеялся, что они больше никому не причинят вреда. Может быть, стоило проинформировать коллег о своей находке, но не было ни времени, ни желания - десять лет назад он уже совершил ошибку... и он ошибся, когда погибла его любимая. Не факт, что это сделали эти же ублюдки, но осторожность никогда не помешает.
Он демонстративно вздёрнул курок и сделал шаг, чтобы быть ближе к парням, держа одного из них на мушке, и выжидательно посмотрел на второго парня, в маске тролля.
- Я жду.

+1

59

Наверное впервые с тех пор, как все это началось, - один дьявол знает, когда, а Энджел уже не помнил, что жил как-то иначе, был нормальным, обычным школьником, ходившим в нормальное американское муниципальное учреждение, чтобы, как полагается, подвергаться там нападкам и издевкам других нормальных деток, - так вот, впервые после того, как он убил свою первую жертву (там, в магазине на заправке, размозжил её череп прямо об косяк двери, словно это был сраный кокосовый орех и даже не поморщился) Энджел не испытывал наслаждения от того, что они делали. Столько раз они с Рокки вытаскивали какого-нибудь зазевавшегося зайчишку, словно подарочек из норки, из его уютной обыденной жизни, чтобы вот так, как теперь, расстелить его на столе, будто готовый к работе холст и выписать по рябому податливому телу поэму ненависти и жестокости. Они не сразу стали так искусны, так беспощадно-хороши в том, чем занимались. Они углублялись в свою работу постепенно, подходили к ней издали, словно стесняясь или не зная, как именно сделать то, о чем оба они мечтали. Их первые убийства были торопливыми, грубыми и кровожадными, но они будто боялись сами себя. Боялись погрузиться так глубоко в эту кровавую вакханалию, что выплыть на берег уже не получится, а по мере того, как именно это и происходило, они становились все более изощренными.
Это уже не была смущенная дикость первых дней, это было мастерство. Свой стиль, своя особая огранка, узнаваемая - задумывался ли Энджел хоть раз о том, что за эту узнаваемость их могут заставить платить однажды? Нет, пожалуй. Он уходил в безумие так же, как уходил в свою любовь к Рокки: безоглядно и полно, открываясь в убийствах так же, как и в постели с любовником, теряя робость и приобретая опыт, о котором не смел мечтать, о котором даже не думал. Но это Рокки накрыло мутной волной, не так ли? Из них двоих платить пришлось ему, и за это Энджел испытывал досаду, грызущее беспокойство, смешанное со стыдом от ощущения, что он, каким-то образом, виноват в непонятном помутнении, овладевшим разумом Рокса. Всё должно было сложиться совсем по-другому, не правда ли?
Вкус горечи отчётливо стоял у него во рту отдавая нотками металла, когда Рокки сунул пальцы в рот Анны, Энджел тяжело сглотнул и отпустил на шаг назад. Его бил озноб, но он сомневался, что успел подхватить простуду за эти дни ледяного ада. По сравнению с теми дырами, по которым они привыкли ютиться, их нынешний отель был просто королевскими апартаментами, без сквозняков и ледяного пола. Он ощущал усталость и подавленность, и ему хотелось поскорее закончить с этой крикливой бабёнкой, с этой чужой работой, за которую он взялся из какого-то непонятного упрямства из тяги к приключениям, будто их без того не хватало с лихвой.
- Ты не пойдёшь домой.
Жёстко и резко впечатывая фразу как стальную пулю в лицо бьющейся на дыбе девчонки Энджел запечатал ей рот резиновым кляпом, похожим на смешной красный клоунский нос. Он едва успел закрепить завязки, когда за спиной послышался чужой голос. Тот самый, который он уже слышал. Тогда он звучал издали, чуть искаженный в преломлении телефонной трубки, но это точно был он, и он назвал то же самое имя "Клайв".
Глаза Анны, наполненные страхом и болью, которую она ощущала, должно быть, фантомно, пьяная уже одним предчувствием страдания, не отразили ничего при появлении третьего лица. Выпученные и налитые кровью они оставались пустыми, безумными, девушка явно была где-то в другом месте, не осознавая присутствия возможного спасителя. Энджел медленно отвернулся от неё, чтобы взглянуть в лицо преследующей их тени, оставив позабытую игрушку лежать раскинувшись на дыбе с плотно перехваченными ремнями лодыжками и запястьями, почти нагую, оглушенную и задыхающуюся. Слюна капала из уголка её рта, смешанная с кровью из прокушенного языка, небольшая ссадина, оставленная ножом Энджела, бесстыже набухла прямо над лоном, образовывая выпуклый след вроде полумесяца. Не думая о том, как выглядит оставленная им жертва, Энджел смотрел в лицо Маркуса Олафа и оно ему не нравилось. Совсем.
Это было лицо фанатика, преданного своему делу. Умной, ловкой и хитрой ищейки, способной гнать жертву долгие мили не выдыхаясь, а, загнав её, вцепляться намертво в податливое горло и душить, душить столько, сколько потребуется, чтобы выбить из неё весь дух борьбы. О, он мог это сделать, а они с Рокки были у самой опасной своей черты, откуда так просто было бы соскользнуть в пропасть, от которой Энджел столько времени пытался оберечься, заметая следы и придумывая хитрые отходные пути. Рано или поздно кто-то вроде Олафа должен был прийти за ними всё равно. Но не сейчас, не сегодня. Энджел просто не был готов.
Он посмотрел на камеру, всё ещё в маске, потом кинул быстрый взгляд на Рокки, у которого меж пальцев ещё тлела сигарета, так беззаботно, хотя дуло пистолета со взведённым курком смотрело ему прямо в грудь, и от этого болело у Энджла под сердцем, будто его ударили. Не делая резких движений, чтобы не дразнить легавую, он переступил с ноги на ногу. Их было двое, но за Маркусом могло стоять ещё чёрт знает сколько парней в форме. Десятки, сотни, тысячи их - по всей стране отсюда и до Скалистых гор. Перед тем, как явиться сюда, он должен был оповестить своё начальство, ведь так это делается? Вроде бы, именно так. Не будь Энджел так взведён, он мог бы подумать лучше, но всё, что стучалось у него в мозгу, крутилось цветным вихрем как в центрифуге были броская машина, камеры, на которых они могли засветиться, полицейский значок и тот конец, который ни он, ни Рокки не перенесут.
Они скорее погибнут, чем дадут взять себя, он знал это наверняка, но умирать вот так, как Бонни и Клайд, было ни хера не романтично. В смерти вообще нет ничего такого уж поэтического, Энджел знал это как никто другой. Умирать он не собирался.
- Погоди, Маркус... Я просто выключу эту камеру, хорошо? - спросил он и сам поразился тому, как спокойно и холодно звучал его голос. - Ты ведь не хочешь, чтобы наш разговор был записан, правда? - предчувствие, спонтанное наитие, озарявшее его порой, теперь было как никогда острым, Энджел будто бы знал, что нужно говорить и делать, глядя в слегка расширившиеся насторожённые глаза Олафа, за этим взглядом явно скрывалось что-то личное, и это могло стать их билетом отсюда. - Ну как, ты позвал сюда своих бравых ребят в синем или пришёл поговорить со мной один на один? Нам ведь есть о чём побеседовать, правда?
Да! Энджел буквально шкурой чуял, как всё внимание Олафа сосредоточилось теперь только на нём одном, пока он плавно и медленно шёл ко всё ещё включённой камеры. Полицейский не сделал попытки остановить его - камера стояла так, что от неё он не мог ни броситься ко входу, ни атаковать самого Олафа с более удобной позиции, да и оружия там не было, разве что схватить само устройство и бросить его в башку постнорожего копа.
- Ты меня искал, верно? Хотел мне что-то сказать?
Щёлкнув клавишей, чтобы остановить запись видео, но не отключая при этом звук, движимый всё тем же странным импульсом, Энджел обернулся к Олафу, всё ещё не снимая маски. Теперь полицейский смотрел только на него, напряжённый как струна, казалось, вовсе позабыв и девке, и о Рокки, а это было именно тем, чего Энджел желал.

+2

60

Олаф не может себе простить, что упустил момент, когда мог спасти Томаса. Ночами он частенько не спит, потому что его преследуют воспоминания о сгоревшей коже, изуродованном теле некогда любимого человека. Если бы он мог вернуться назад, в прошлое, то ни за что бы не позволил этому случиться, даже если бы Ригз больше никогда не посмотрел бы на него. Его вело желание найти и отомстить… возможно, исключая закон, потому что у таких тварей не может быть человеческих прав. Смертная казнь в штате Колорадо разрешена, но это может занять время, а Олаф просто больше не может ждать. Ему кажется, что он взорвётся, если месть не будет совершена. И когда он увидел, что успел предотвратить смерть очередной жертвы, внутри него что-то сломалось. Потому что этих ублюдков ничего не могло остановить, они не ощущали за собой ни вины, ничего.
Томас приходил ко нему во сне: иногда он был таким, каким был при жизни, а иногда – таким, каким его нашли. Он склонялся к лицу Маркуса в поиске поцелуя (или спасения?), пытался что-то сказать, умолял безмолвно, прикасался влажными от гноя пальцами. Странно, что Олафа никогда не тошнило, во сне он обнимал Ригза, ощущая, как под рясой соскальзывает плоть и кожа.
Юноша, который был младше (Олаф и сам не знал, почему он решил так), заговорил холодно и сдержанно, и это заставило Маркуса прислушаться, склонив голову к плечу. Он решил, что послушает, что скажет этот ублюдок, а потом убьёт их. Обоих. Не оставит ни косточки. Сначала убьёт, а потом сожжёт, и будет смотреть, как они превращаются в то же самое, чем стал Томас.
Это будет честно. Чужая смерть будет тем, что сможет его успокоить боль Олафа, хотя бы на время. Потом придёт новая порция боли, но с ней он сможет смириться, потому что мрази будут наказаны.
- Мне всё равно,  - равнодушно ответил Маркус. - От камеры всё равно ничего не останется. Понимаешь, к чему я веду, мальчик?
Огонь сожжёт всё, ничего не останется, о камере можно забыть. Впрочем, здравый рассудок у «тролля» точно был, это и удивляло, и странно раздражало. Олаф крепче сжал рукоять пистолета, палец его лежал на курке, он не собирался их отпускать.
Маркус зло улыбнулся, покачал головой. Мальчишка думал, что он идиот. Если он скажет, что пришёл один, то парни будут бороться с ним с куда большей энергией.
- Ты правда думаешь, что я идиот, Клайв? Я предупреждал, что тебе конец. Помнишь «Дело об Икаре», Клайв? Помнишь, сука, что ты сделал? – на второго Олаф не смотрел, неожиданно увлечённый разговором. Возможно, последним в жизни Клайва. Жалеть об этом он, конечно, не будет. - Но нам правда есть о чём поговорить, парень. Я хочу знать… может быть, это банально, но я хочу знать – за что?
Здоровяк хмыкнул, но Олаф решил, что узнать правду ему важнее, чем заткнуть рот этому ублюдку. Потом, когда всё будет сказано, тогда он уничтожит этих нелюдей. Заставит их страдать, сгореть живьём. А это хорошая мысль. Томас был жив, когда его подожгли. Пусть он и умер после этого быстро, от болевого шока, но те минуты, пока Томас чувствовал боль, были ужасны, Маркус будто бы на себе ощущал всё это.
- Давай поговорим, правда. Расскажи мне всё. Я хочу понять. Правда, мне искренне интересно, почему вы делаете это всё. Кто вам платит, а? Профессор антропологии с пробкой в жопе, он-то за что получил этот ужас? А «Белоснежка», а? Мне казалось, что сказки – это для детишек. Хотя, если исключить Братьев Гримм, да.
Олаф двигался неторопливо, он подошёл чуть ближе, чтобы между ним и «троллем» оставалось совсем небольшое расстояние. Девушка на пыточном столе совсем не вызвала в нём интереса, но Олафа вообще мало что волновало, кроме Томаса и его убийц. Он перевёл пистолет, упирая дуло в грудь рыжего, и улыбнулся.
- Покайся. Я сегодня добрый и поэтому позволю тебе облегчить душу… вам обоим.
Может быть, он был слишком самонадеян, когда думал, что сможет положить обоих, но Маркус знал, что успеет убить и "тролля", и "свинью", который снова опустил маску, хотя камера больше не снимала.
- Мне всегда было интересно, как работает мозг у таких животных, как вы. Что вами движет, когда вы идёте на дело? Я встречал многих, но таких, как вы, никогда. И надеюсь, что больше не встречу.

[icon]http://savepic.ru/13190942.gif[/icon][sign]-[/sign][nick]Marcus Olaf[/nick][status]я тебя найду.[/status]

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Who's Afraid of the Big Bad Wolf? ‡флэш