http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Марсель · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк


Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк

Сообщений 121 страница 145 из 145

121

- То есть, избивать людей – ты первый, а как до огнестрела дошло, так в кусты? – хмыкнул Блэк, вполне удовлетворенный полученным в итоге результатом: для первого раза хватит за глаза, а в реальной жизни ничем не поможет. Замечание про дробовик он успешно пропустил, думая о другом, пока, отобрав у мальчишки пистолет, тёр его о штанину, полируя металл, а после – убирал обратно в чемодан. Не так уж много было в этом мире вещей, которые Зеро воспринимал без юмора, и преимущественно отсутствие ответной шутки на заданную тему, скорее было продиктовано ситуацией, нежели личным отношением. В данном разговоре его беспокоило только то, сколько серьёзности было в словах мальчишки, потому что от этого зависело, будет ли у этих отношений то самое желанное для Блэка продолжение или нет. Торопиться с уточнениями не спешил, медля больше для самого себя, нежели для мальца. Проще некуда. Разложить на пальцах, как часто «если» превращается в «когда» для обитателей той стороны действительности, которую занимал Зеро, и в очередной раз посмотреть на реакцию. Только в этот раз не забыть открыть глаза пошире и выкинуть из головы весь тот, почти романтический, бред, насквозь пропитанный вином из одуванчиков, жаркой полуденной ленью маленького городка, в котором ничего не происходит и не меняется, и смутным беспокойством за старую колдунью за стеклом будки предсказаний. Наверное, впервые с того момента, как подобрал мальца, Блэк не стал ни спорить, ни читать нотаций, не поспешил разузнать подробнее о подоплёке словесных упражнений, а просто-напросто промолчал. Для себя нашёл простое и понятное объяснение, которым любит пользоваться девяносто девять процентов населения планеты: «Ещё не время». На деле же просто струсил. Щёлкнул замками чемодана, выпрямился, снова закурил, разглядывая открывающуюся безмятежность едва колышущегося леса за чётко очерченной границей свалки. Уже не раз он мысленно обращался к вопросу о том, как сильно успел прикипеть к Лео. И каждый раз сам себе давал ответ: «Сильно». Но любая новая ситуация, в которой мальчишка незаслуженно страдал или заслуженно радовался, любая, случайно брошенная, фраза, совершенно неожиданно всплывшая в разговоре или целенаправленно вытянутая, множили это «сильно», снова и снова заставляя убеждаться, что все предыдущие представления были ложными, и дела обстоят гораздо серьёзнее. Это и пугало. Вызывало страх и панику, которые никогда не были близкими спутниками Блэка, - он давно не чувствовал их настолько явно. Впуская кого-то в свою жизнь, всегда стоило помнить о правилах. И Зеро помнил. Ровно до того момента, как встретил Лео. Встретил и захотел оставить себе этого конопатого, драчливого, несуразного в этих своих безразмерных толстовках-мешках щенка. Усмехнулся, переводя взгляд на мальчишку:
- От пули не так просто убежать, как от кулаков, – пожал плечами Блэк, в три торопливых затяжки докурил сигарету, упокоив её старательным втиранием в землю, и развернулся в сторону мотеля, ставя точку в упражнениях на стрельбище: - Особенно, если бежать спиной к оружию. В остальном указания прежние: Вещи никогда не будут ценнее человеческой жизни, – раньше, ещё будучи подростком, Зеро на полном серьёзе не мог понять, отчего пары, усыновляющие детей, предпочитают карапузов, только и умеющих, что пачкать пелёнки и орать без остановки. Да, такие не вспомнят своей прошлой жизни, других родителей, другие условия, но они же могут стать куда более близкими друзьями, потому что их качества и задатки уже видны и понятны. Сейчас, глядя на Лео, он наконец-то понял. И пусть никакая прошлая жизнь мальца не мешала Блэку заботиться о нём и волноваться, никакие задатки маленького диктатора, чистоплюя и заносчивой занозы не препятствовали возникновению привязанности, он начинал хотеть большего, - места в воспоминаниях. Оставляя мальчишку себе, Зеро думал, что научит его всему, что знает сам и пустит по тому пути, который сам для него и выберет. А сейчас столкнулся с полным пониманием того, что никогда не станет тем управляющим жизнью Лео, на место которого вписывал себя в мыслях. Не даст в обиду, не поставит под удар, но главное, не будет навязывать ему той жизни, которой малец не захочет.
- Хорошо сработанно, – подтянув мальца поближе, хлопнул по плечу и кивнул в сторону лестницы, ведущей к их номеру: - Отметим остатками газировки и сэндвичей, посмотрим какую-нибудь дикую мелодраму по телеку и будем баиньки. Завтра с утреца пораньше отправимся в дорогу и к обеду уж доберёмся, – а в связи с возникновением новых мыслей появлялись и новые вопросы, которые стоило задать Лео только для того, чтобы понять, в какую сторону двигаться. Но и их Зеро успешно откладывал на потом, раздвигая границы свободной от серьёзных диалогов о будущем зоны до возвращения в Нью-Йорк, до которого ещё ого-го сколько. Это принесло желанное облегчение и позволило улыбнуться, наконец-то стряхнуть задумчивость и повести диалог в более привычном ключе, где царствовали подколы, подначки и рассказы о каком-нибудь очередном забавном или не слишком случае.
Ближе к десяти Блэк, стянув одежду ещё в комнате, отправился в ванну, тратить воду на отмывание себя от следов прошедшего дня. Дверь оставил открытой, чтобы продолжать надоедать Лео болтовнёй и чтобы самому не было скучно:
- Кстати, помнишь, о мальчике? О том, который остался лежать в траве? – обеими руками намыливая свои конопатые, жилистые телеса, поинтересовался Зеро. – Он очнулся через пару дней в цыганской повозке. Пахло спиртом, конским навозом, сеном и пряностями. Но больше он ничего разобрать не смог, был слишком слаб. Потом уже начал приходить в себя чаще. Уже знал, что где-то рядом висит клетка с соловьём, и что за ним ухаживает темноволосая женщина в алом платье, – заводя диалог о том, насколько малы куски мыла в гостиницах любого масштаба, Блэк не шутил, продолжая размазывать прямоугольник по коже, пока та не начинала скрипеть. – Её звали Рада. Она умела врачевать и раскидывать карты. Ну или была целительницей и гадалкой. Но лучше всего она пела и танцевала. Знаешь, как цыгане танцуют? Безудержно, неистово, как стихия, – почти с презрением посмотрев на оставшийся в ладони жалкий обмылок, ещё и успевший развалиться надвое, Блэк сжал пальцы, снова разжал и снова сжал, подключил вторую руку, потёр одну ладонь о другую, получив мыльную колбаску и старательно пропихнул её в слив душевой кабины. – Мальчик только её и знал несколько недель, пока вставать не смог. И в какие-то моменты ему казалось, что она и есть его мама. Ведь, когда больно, а ему было больно, всегда хочется, чтобы рядом был кто-то близкий. Мама, – смыв с себя мыльные разводы, Блэк выключил воду, стряс капли с волос и обернул бёдра полотенцем, предварительно натерев им плечи и живот до покраснения. – Потом он начал выходить, и познакомился с другими. Их было не то чтобы много, но достаточно, чтобы впечатлить мальчишку. Оказалось, у Рады есть свои дети, такие же мальчуганы, как он. Но его приняли хорошо, начали учить, кто чему мог, вместе со всеми, приучали к общему делу. Потому что, кто не работает, тот не ест, – развесив на полотенцесушители постиранные, а точнее хорошенько затоптанные в душевой, труселя, Зеро прошлёпал в комнату, откинул покрывало с кровати и, отбросив полотенце на пол, залез под одеяло, вытягиваясь в полный рост и закидывая руки за голову: - И скоро он стал работать, как все. В большинстве случаев – шарить по карманам у зевак. Получал, конечно, по шеям не раз, но со временем научился делать это совершенно незаметно. Много чему научился. Фокусничать, готовить кой-чего, ножи метать, собираться за секунды. Хорошо ему там было. Но одиноко. Потому что по сути никому он и не нужен был. Как-то всё-таки назвал Раду мамой, когда она пришла его утешать. А она ему и сказала, что не его мама, – Блэк сцедил зевок в ладонь, потянулся и повернулся на бок, устраиваясь удобнее и закрывая глаза. – А теперь пора спать.

+2

122

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Тема кустов расцветала в нынешний вечер пышным цветом, хотя упрекнуть Зеро ей казалось совершенно нечем, потому что Лео, действительно пошла на попятную, стоило только начать перебирать варианты тех, кого следовало бы представить вместо расставленных по перекладине проржавевших футбольных ворот банок из-под пива. На минуту, на две или три, а, возможно, и на все десять, ей очень хотелось воскресить в себе образ того человека, который первым дал залп стартового пистолета, открывшего её всё никак не останавливающийся бег. Того самого мужчины, который внешне очень походил на её отца, но больше ни одного сходства не обнаруживалось. Ещё один способ побега. Развести их двоих в стороны и никогда, никогда-никогда не пытаться представить себе их слитыми воедино. Сколько должно пройти времени, чтобы сесть и хорошенько всё обдумать? Несколько месяцев ничего не значили. Долго тянулись только первые дни, а затем Лео подхватил водоворот, с которым она двигалась в одном направлении, а оттого почти разучилась вообще шевелить руками, напрягаться, бороться с течением. Просто плыла, охраняя свои секреты. И не только свои.
Что ж, стоило признать, к одному из способов выпустить пар, снять напряжение или ещё одно из подобных мужских высказываний, приписывалась стрельба по мишеням. Правда, зубочистки во рту не хватало, чтобы лихо перекидывать её из одного угла рта в другой, сбивая с толку противников собственной крутостью, но этот момент Лео легко могла пережить. Хотя к земле всё-таки присмотрелась, набрела взглядом на пучки чахлой растительности, обдуваемой всеми ветрами. От мысли, хотя бы приблизить какую-то из этих травинок ко рту, её передёрнуло. Чудесная избирательность, моя сладкая. Спать в траве перед палаткой, жить в маленьком автомобильчике, стирать вещи в общественных прачечных, принимать душ, только когда появляется возможность забаррикадироваться в ванной, и брезговать травинками. Тараканы в голове аплодировали речи стоя, прервавшись на минутку от всех своих многочисленных дел, а затем снова отправились устраивать хаос из конкурса по перетягиванию каната между двумя диаметрально противоположными мнениями. В последнее время – любимое их занятие.
– Просто я не хочу стрелять в людей, вот и всё. Не самое плохое желание, между прочим. Кто-то не желает играть в американский футбол, а грезит карьерой в балете. Каждому своё, как говорится, – заявила Лео, провожая взглядом пистолет обратно в коробку, хотя только-только пристрелялась, и ей отчего-то хотелось ещё. Жаль, Зеро никак не мог оценить её покладистость, даже послушность, когда шагом вприпрыжку она отправилась следом за ним к зданию мотеля, где никто и ухом не повёл из-за пальбы на пустыре. Вот! Не то, что в соседних штатах! Стоит только захотеть лошадь погладить, как сразу полицию вызывают. Лео хрюкнула себе под нос и никак не прокомментировала откровенное предложение устроить дуэль, если на её пути встретится кто-то с оружием наперевес. Наверняка, Зеро вкладывал совершенно другие мысли в свои слова, тяжёлые и серьёзные, но Лео его и без того слишком хорошо понимала, а потому сейчас возрождала в себе способность шутить. Или пытаться прикрыть шуткой собственные слова. Содрать с них шелуху, и выйдет простая и короткая мысль – прямо сейчас Лео не хотела ничего общего иметь со своим отцом. Разве что воплощала в жизнь свое желание странными методами, втягивая совершенно посторонних людей, чтобы потом, скорее всего, сделать их очень и очень несчастными.
– Полно времени выпить тот галлон апельсинного сока, который я притащил в номер на себе, – с подначкой добавила она ко всем озвученным предложениям, включая обязательный просмотр мыльных опер, которые уж точно крутили хотя бы на одном канале из тех, что ловил допотопный телевизор перед кроватями. Ей даже не пришлось ещё раз бегать в магазин до его закрытия, чётко определив для себя, что внушительного пакета с плотно утрамбованной внутрь едой вполне хватает им на вечер. Но только потому, что Зеро много болтал, рассказывая ещё несколько глав их своей будущей книги рассказов. К его случайным  и не очень дружеским прикосновениям, вроде похлопывания по спине или короткого объятия, как в тот день, когда Зеро подарил ей мопед, Лео уже привыкла. Убедить себя в этом не составляло никакого труда. Ровно до следующего подобного момента. И тогда она принималась за новое важное и нужное дело – размышления о том, насколько здорово иметь старшего брата, чтобы вот так выбираться с ним на природу и стрелять по банкам на заднем дворе мотеля. Разве что брат становился личностью весьма размытой, гипотетической, кем угодно, но только не Зеро. Хлоп-хлоп-хлоп! Ради таких мыслей тараканы снова бросали свои дела и подтягивались в кружок анонимных девушек самого что ни на есть романтического возраста на внеочередное обсуждение женской логики.
Под вечер медленно сползая с кровати на ту её сторону, к которой примыкала ванная, Лео так и не закончила собрание и начисто позабыла, на что потратила несколько часов в телевизоре, обсуждая с Зеро едва ли не каждую увиденную сцену и перебрасываясь шутками по поводу глупого поведения героев. Её не подгоняло любопытство, всё равно тело Зеро она успела рассмотреть вдоль и поперёк, не зря он считал её чистоплюйкой, ведь пару раз она ему замечания всё-таки делала. Что её точно не интересовало, так это мужская анатомия. Интересовала анатомия конкретно его. Не чувствуя за собой никакой вины, Лео усаживалась на ковёр и смотрела на размытый силуэт Зеро через полупрозрачное матовое стекло душевой кабины. Краска заливала щеки и плавно перетекала на шею и грудь, но стыда она всё равно не ощущала, зато ощущала много чего другого впервые в собственной жизни, а потому легко обзывала происходящее чистым экспериментом. Сердце бухало сильно и громко, и словно пытаясь поспеть за ним, она начинала дышать часто, втягивая воздух через рот. Может быть, от этого кожа на руках покрывалась мурашками,  которые поднимались по предплечьям выше и уходили под ткань майки к эластичным бинтам. Лео провела по коже на шее пальцами, но почти сразу отдёрнула руку, спрятав её за спину. Как раз вовремя, чтобы раскрыть рот и кивнуть на прозвучавший вопрос, пусть Зеро никак не мог его видеть.
Вот теперь ей захотелось провалиться сквозь землю, но Лео всего лишь тихо поползла обратно со своего места, чтобы стянуть кроссовки и штаны, а затем забраться под покрывало. Зеро рассказывал просто и буднично, но всё же как по-разному ей становилось жаль этого мальчика и себя. Она видела, каким он стал, не раз пересчитывала шрамы на его теле, относясь к ним именно так, как он однажды саркастически высказался про всех девушек скопом. Видела его «сейчас» и сочувствовала ему «тогда», пусть не слышала в голосе Зеро ни намёка на пережитое. А себя Лео было жаль, потому что на его фоне со своими проблемами она и выглядела жалко. Возможно, если ей повезёт так сильно, как никогда ещё не везло, Зеро её поймёт и пожалеет. Без пресловутой фамильной гордости, без всяких высоко вздёрнутых носов, Лео очень хотелось, чтобы он её пожалел. Горло сдавило, так что из-под покрывала она ничего ему не ответила, а лежала тихо-тихо, слушая мерное дыхание на соседней кровати, стараясь сквозь оставленную щель разглядеть в Зеро того самого маленького мальчика, возможно, даже видя его в отдельных сказанных словах, в поступках, но всё равно находила только самого Зеро. Через какое-то время выбравшись из кровати и юркнув в ванную, Лео закрыла дверь на щеколду и быстро приняла душ, натягивая всё ту же футболку и бинтуя грудь совсем слабо, да и вообще просто потому, что бинты некуда было сунуть.
– Мне нужен, – выйдя из ванной шепнула она тихо специально для спящего Зеро. Обернулась покрывалом как тогой, чтобы случайно не сбросить его ночью, и рухнула в постель до следующего утра.

+2

123

Зеро рассказывал историю мальчика, который пришёл из ниоткуда и когда-нибудь уйдёт в никуда, без каких-то особенных надежд или попыток что-то донести. Он просто хотел поделиться этой частью своей жизни и делать это так ему было легче всего, - скрываясь за искалеченной детской фигуркой, в которой притаилась не менее искалеченная детская душа, жаждущая прижаться к ладоням матери и найти успокоение на её груди. Опускал многое, не вдаваясь слишком сильно в подробности, а некоторые и вовсе растеряв под влиянием времени или желания забыть, но всё же вёл свой рассказ не отклоняясь от главного – от того пути, которым когда-то прошёл, встретив добрых людей, не давших ему окончательно потеряться в этом мире. Проблема была в том, что Блэк за свою жизнь рассказывал эту историю очень немного количеству людей. Ему хватило бы пальцев одной руки, чтобы перечислить их. Хватило бы ещё меньшего количества, чтобы из знающих выбрать тех, кто был всё ещё жив, - Молли и Сэвен. Скоро будет и Лео. Потому что, чтобы сделать решительный шаг вперёд, нужно быть полностью откровенным. А чтобы рассчитывать на доверие, нужно сперва довериться. Может, это и не подтолкнёт Лео к тому, что поделиться с ним своим прошлым сейчас, но даст понять, что Зеро ему доверяет больше, чем кому бы то ни было. Но в этой попытке рассказать крылось и другое, то, что было продиктовано только личными интересами, - желание увидеть эту историю снова со стороны. Для Блэка всё это было похоже на перелистывание страниц старого фотоальбома, где хранятся детские фотографии начиная с самого рождения. Его рождением был тот момент, когда он впервые осознал себя. Его первым чувством в этом мире был животный страх, погнавший вперёд, всё дальше и дальше, по залитому лунным светом шоссе, мимо бездушных стволов деревьев, выстроившихся непроходимой стеной по обе стороны. Жутко, страшно и одиноко. Блэк вздрогнул всем телом, чуть яростнее, чем остальными частями, дёрнул ногой и открыл глаза. Эта дорога снова пришла к нему во сне. И снова он оказался один на один с этой густой, пугающей ночью, самым первым его воспоминанием.
Тусклый свет раннего утра пробивался сквозь пыльное, наполовину зашторенное, прямоугольное окошко по левую руку от мужчины. Очертания предметов не казались ему знакомыми, пока более ранние воспоминания не потеснили те, что пришли из прошлого. Поднеся запястье, на котором почти беззвучно шла стрелка на циферблате произведения Брайтлинга, вгляделся, убеждаясь, что шесть утра – это уже не самая рань, и вполне можно подниматься, чтобы успеть совершить парочку неграндиозных, но привычных манёвров, которые отлично избавляют от последствий любых ночных кошмаров. Выполз из-под одеяла, потянулся всем телом и покосился на продолжающего сладко сопеть в обе дырочки, мальчишку. Вздохнул и постарался как можно тише подойти к нему. Поправил одеяло, съехавшее с плеча, и фыркнул себе под нос, торжественно окрестив собственную персону мамочкой. Захватив чемодан, прошёл в ванну, где благополучно переоделся в захваченный с собой комплект свежей одежды, включающий в себя всё положенное, в том числе и смену белья. И, оставив свои пожитки под охраной спящего мальчишки, выскользнул за дверь, чтобы вернуться спустя час с бумажным пакетом, до верху набитом круассанами с вишнёвым вареньем, пончиками в шоколадной глазури и двумя стаканчиками кофе с молоком. Поставив всё это добро на столик, Блэк прошёл в ванную, где долго и старательно мыл руки, а вернувшись в комнату, вытащил один из пончиков из пакета и зажал его между зубов. Пока ждал приготовления принесённой добычи, он уже успел изрядно ополовинить запасы пекарни, находящейся в паре миль южнее, но, когда это его останавливало.
- Рота, подъем! Хватит давить. Петухи давно проснулись, уже во всю топчут кур, а нам пора в долгий-долгий путь, помогать бедным, нищим творцам, – всё это он произнёс, не разжимая зубов на пончике. Поискал взглядом пульт от телевизора, совершенно не в силах вспомнить, куда вчера успел его отправить, а найдя, включил адский агрегат с движущимися картинками. Присел на край кровати, которую занимал и покосился на Лео, приканчивая пончик и протягивая руку за следующим:
- Иначе тебе не достанется завтрака. А я, между прочим, мотался за ним почти в другой штат, – перевёл взгляд на появившуюся на экране женщину в сером деловом костюме, тут же начавшую рассказывать последние новости в сфере внешней политики, скривился: - Разговоры о кровопролитии за столом портят мне аппетит. Вот не могут они не трещать об этом часиков до… Да, хотя бы до полудня. А потом удивляются, почему люди такие агрессивные, – фыркнул, начав щелкать кнопкой переключения каналов, пока не нашёл то, что его удовлетворило – мультфильм под говорящим и пришедшимся Зеро по душе называнием: «Время приключений».
- А чего, про нас уже мульт сделали, а я не в курсе? – поинтересовался он, вытягивая из пакета на этот раз круассан.

+2

124

Томно маяться от бессонницы, изящно проклиная всех святых и не менее изящно прикладывая тонкое и хрупкое запястья ко лбу, естественно, в попытках остановить надвигающуюся мигрень, Лео могла себе позволить только будучи главной героиней романа в викторианском стиле. К сожалению, а, может, и к счастью, судьба распорядилась иначе, так что тараканы разошлись по домам и выключили свет, когда голова только-только опускалась на подушку, но вот произошло сие знаменательное событие уже после двенадцати. Вместо феи-крёстной на соседней кровати дрых Зеро, а сама наша принцесса выбрала вместо бала возможность подольше постоять под гостиничным душем, плескаясь вволю и получая ничуть не меньше удовольствия, чем отплясывающая с принцами на балу Золушка. То ли насыщенный событиями день давал о себе знать, то ли в кои-то веки на новом месте спалось так себе, а вместе с изгвазданным кровью ковром на память в номере остался ещё один сувенир – горошина под матрасом, но семи часов катастрофически не хватало. Во сне свободная и раскрепощённая Лео уходила на коне от погони, фехтовала зонтиками и переживала апокалипсис, обложившись в подполье розовыми коробками пончиков в глазури, а в реальности протяжно и глухо застонала, когда противный голос начал зудеть прямо над ухом. Факт! Любимая мелодия становится просто ужасающей, стоит только поставить её на будильник. Что и требовалось доказать. Получите, распишитесь! Ты не жаворонок, Зеро. Ты… Лео причмокнула губами, чувствуя мокрое пятно под щекой на подушке и сразу же списывая его на не высушенные перед сном волосы. Кому охота выглядеть смешно, действительно.
Вытерев тыльной стороной ладони край рта и щеку, Лео перекатилась на другой бок, утягивая с собой покрывало, и промычала что-то нечленораздельное в ответ на радостные трели Зеро, пышущего жизнелюбием с утра особенно сильно. Вставать не хотелось. Естественно, с приставкой «после вчерашнего». Это был длинный-длинный день, который тянул к ней свои руки через ночь и следующее утро, как следует прижимая к кровати. Но знание, пробивающееся к Лео через полудрёму и дичайшее нежелание открывать глаза, маячило перед внутренним взором огромной неоновой вывеской – Зеро просто так не отстанет. Не просто так не отстанет всё равно. Горестно выдохнув, Лео сделала ещё один перекат, плавно стекая на пол с постели, словно за ночь успела полностью перейти в жидкую форму. Полежала пару минут на ковре, а затем решительно открывала один глаз, разлепив веки на несколько миллиметров.
– А я так и знал, что целое утро без еды ты не протянешь, – Лео втянула носом воздух, в котором витали ароматы свежей выпечки, и тут же начала прикидывать, удастся ли ей выменять ещё немного сна на свою порцию. Шансы варьировались от ничтожных до мизерных, так что из покрывала пришлось медленно и лениво выпутываться, чтобы всё так же обернуть его тогой вокруг себя. Странное поведение, как ни крути, но Зеро никогда и ни о чём не спрашивал, а потому Лео не торопилась спешно придумывать объяснения. У всех находились свои собственные чудачества, и если уж ей удалось принять Сэвена таким, каким он был, пусть окончательно проникнуться к нему симпатией не вышло, желание удалиться в сторону ванной комнаты римским патрицием вообще ничего не стоило. – Слушай мою утреннюю мудрость: «Человек рассказывает истории по многу раз и становится неотделим от них. Они живут и после его смерти, и таким образом он становится бессмертным».  А по твоей пока ненаписанной книге рассказов делать надо непременно мультфильмы. Можно даже сразу сценарии писать. Я тебе о выигрышности проекта ещё позавчера говорил, когда первый раз про напомаженный нос вожака стаи услышал.
Под занавес Лео оглушительно зевнула, даже не потрудившись прикрыть ладонью рот. Какой уж тут этикет, когда спать хочется невыносимо, а перед глазами сидит и смотрит телевизор воплощение невозможности этого сделать. Снова закрыв дверь и подергав её за ручку для проверки, Лео сняла покрывало и повесила его на крючок для банных полотенец. Из зеркала на неё смотрело нечто с всклокоченными волосами, уже немного отросшими, а потому теперь напоминающими пшеничное поле после торнадо. Глаза так и не открылись окончательно, пока она не умылась холодной водой, смывая с себя весь сон полностью, а не его остатки. Все свои банные принадлежности Лео ещё с вечера оставила здесь, а потому сейчас лениво чистила зубы, немного зависая на движениях, словно сигнал от головы к рукам проходил с задержкой, а то и вовсе терялся, отвлекаясь на необходимость моргать быстро. Во избежание. С волосами Лео ничего делать не стала, оставив их кособоким забором с одной стороны и завихрениями с другой. Мальчишкой быть круто! В конце концов, главное, что они были чистыми, а под кепкой всё равно не видно. Договорившись с самой собой, она перебинтовала грудь чуть туже и вывалилась обратно в комнату уже с широко распахнутыми глазами, мгновенно впившимися взглядом в пакет с выпечкой.
– Думается мне, что великие дела нас с тобой уже не просто ждут. Они опасливо озираются в этом своём ожидании, – быстро откусила сразу половину пончика, ибо промедление с едой в присутствии Зеро было смерти подобно, и принялась с набитым ртом собирать свои нехитрые пожитки во вчерашний пакет из магазинчика у заправки. Отсалютовав о своей полной боеготовности, Лео натянула свою бейсболку и развернула её прямо на голове козырьком назад. На причёске это могло отразиться только благотворно, ибо больший беспорядок сложно казалось себе представить. И качнулась на выход: – Зеро и Лео спешат на помощь, ага.

+3

125

Зеро сделал большие-пребольшие глаза, подключив к этому ещё и щенячий взгляд для полноты эффекта, и воззрился на обёрнутого в одеяло мальца, примеряющего на себя образ философа. Судя по всему, Сократа, если принимать в учёт их, разделённый на двоих, образ жизни и те условия, в которых это конопатое зазнайство пребывало до приснопамятной, долгожданной и явно претендующей на звание нового дня рождения встречи с Зеро.
- Как это – целое утро без еды? – поинтересовался Блэк, подпустив в свой голос священного ужаса, готового посоперничать с тем суеверным, который частенько можно услышать в голосах каких-нибудь бабулек-долгожительниц, приплетённых в сюжет ужастика за тем, чтобы рассказать главным героям длинную и жуткую легенду о месте их пребывания. – Нет, на такое я не подписывался, – решив составить компанию мальцу в утренней сценке, содрал с подушки наволочку, покрыл её голову и, связав концы под подбородком, расправил кончик на затылке. Поджал губы, втягивая их в рот и продолжил, на этот раз с наименьшим ужасом, но с зашкаливающим шепелявливанием и нравоучительностью:
- Весь мир наполнен грязью и никчёмными людьми, способными на мерзость, но не на любовь. Они все заслужили смерть. Но тот, кто лишит меня еды, заслужит её вдвойне! Долгую и мучительную! – подняв к потолку указательный палец, Зеро погрозил им невидимым захватчикам провизии, занявшим позиции справа и слева от него. Беззвучно похлопав челюстями и убедившись, что выбранному образу не достаёт колорита ввиду отсутствия поблизости большего количества реквизита, Блэк фыркнул и заржал в сторону закрывшейся за спиной Лео двери ванной. Такие утра ему нравились. Утра, в которых не было привычной скованности мальца, его постоянного желания делить мир на чёрное и белое, рассказывая со стопроцентной убеждённостью, что правильно, а что неправильно. Утра, в которых всё было правильно, потому что они были наполнены смехом и беспричинной радостью, а каждый мог быть тем, кем ему хотелось быть в данную минуту. Они случались редко. Наверное, в большей степени потому, что Блэк редко имел возможность провести с мальцом больше времени, чем хотелось бы, особенно утром. И, глядя на то, как мальчишка расцветает, когда они вместе, Зеро хотел иметь возможность делать это чаще, хотя и отлично понимал, насколько это невозможно.
- Между прочим, мог бы и спасибо сказать. Я дал тебе поспать лишний час. Могли бы и по дороге позавтракать, – дожевывая третий круассан, всё-таки заметил мужчина, наблюдая за тем, как Лео собирается, и мысленно празднуя свою маленькую победу – за не имением других вариантов мальцу пришлось согласиться на то, что он так любил поносить, называя неполезной и ненужной пищей и отказываясь от неё в угоду всяким своим этим салатикам. Не то, чтобы Блэк ставил себе это целью, да и отметил только потому, что пришлось отказаться от ещё одного пончика, оставив его мальчишке, которого скоро ветром сносить будет, если вес не начнёт набирать.
- Выставили часовых и замерли в ожидании. Чемоданы уже запакованы, чуть что – можно бежать, – рассмеялся Блэк, поднимая свой чемодан и пропуская Лео на улицу первым. Закрыл дверь на ключ, останавливаясь. Приставил руку козырьком ко лбу, щурясь на солнце с улыбкой и вдыхая относительно свежий, относительно лесной воздух: - Злео спешит на помощь. А? Как называние команды. Не знаю, правда, спасателей или нет, но какой-то точно, – по дороге к машине Блэк завернул к стойке регистрации, оставив ключ и попрощавшись с владелицей сего славного притона. А спустя пять минут, нацепив всё те же очки с круглыми стёклами и врубив музыку погромче, мчал по шоссе, смоля очередную сигарету и улыбаясь собственным мыслям, больше похожим не на текст, а на обрывки приятных образов, витавшие вокруг и лишь укрепляющие радостное настроение.
- К обеду причалим, – оповестил он мальца, разглядывая открывающиеся им пейзажи, мало чем отличимые друг от друга, и неуловимо напоминающие тот, другой, который он видел во сне. Но это не пугало, скорее доказывало, что жизнь продолжается, что Зеро больше не тот маленький мальчик, который ничего не помнит ни о себе, ни о своих родных, что солнечный свет всегда сильнее тьмы, как бы ни пытались доказать обратное все кругом, в том числе и он сам.
- Я не помню, чем тебе не понравилась идея возрождения «Блэк Маунтин», – поинтересовался Зеро, спустя несколько часов. – По мне, так неплохая идея. А то закуют творцов в рамки, так и не творчество получается, а какое-то копирование. Как по трафарету рисовать, – чуть наклонившись вперёд и вправо, он попытался высмотреть впереди указатель, о котором ему говорил Джим и от которого следовало уйти в сторону, чтобы попасть во владения некогда существовавшей школы искусств, открытой заново этим летом. Такие проекты всегда интересовали Зеро, не с точки зрения возможности заработать, а сами по себе, как идеи, в которые можно было вложить нечто большее, чем просто материальных ресурсов. К тому же, в таких местах всегда было интересно, потому что творческие люди преимущественно были не такими, как все, а значит и мыслили, и вели себя иначе.
- Кстати, они набрали себе желающих на этот сезон, так что есть возможность познакомиться с интересными людьми. Так что, гляди в оба, кто знает, может среди них новый Рафаэль или Ван Гог, или Малевич, – наконец-то углядев указатель, когда уже его проехал, Зеро сдал назад, заруливая на неприметную дорогу, уходящую вправо от основного шоссе. – Мне эта школа нравится уже только тем, что в названии есть Блэк, – рассмеялся он, выключая радио, когда вместо музыки началась трансляция усиленного шипения.

+2

126

Играть чужую роль легко, если это недолго. Надел костюм, слегка порепетировал перед зеркалом, поправил пару раз то и дело сползающий с головы парик и плечики, всё норовящие уехать куда-то за спину, что выглядело совсем уж неприлично. Подёргал пуговки, проверяя, не отскочит ли какая-нибудь из них в самый ответственный момент, и вуаля – занавес открывается. Особенно просто поверить в такую лёгкость, когда Зеро под боком сдёргивает наволочку с подушки и вступает на сцену со своими репликами, наигранными до невозможности. С тех пор, как Лео вплотную занялась самобичеванием по любому удобному и неудобному случаю, такие ремарки становились до жути утомительными. Вместо апофеоза драмы, накала страстей и крещендо сопроводительной музыки из оркестровой ямы ей доставалось невнятное действие в паре десятков актов, когда билетёр отошёл, подперев входную дверь стулом с обратной стороны и оставляя вожделенный буфет далёкой недостижимой мечтой. Серьёзно! Даже настолько трепетная и близкая сердцу речь не оставалась без упоминания еды, как маг из шляпы доставая вместо кроликов тяжёлые вздохи Лео над шуршащим и абсолютно пустым пакетом из супермаркета. Пока Гамлет измывался над остатками Йорика, отдающими пластиковым матовым блеском дешёвого реквизита, она упорно ковыряла свой собственный костюм, с каждым разом всё больше сомневаясь в том, что он театральный.
В классе Лео набиралось полтора десятка молодых девушек, растущих среди роз и плюща оранжерейными цветками. Кто-то с самого начала, кто-то - присоединяясь позднее. И отнюдь не всех она знала по имени, отнюдь не всех замечала, не всех считала достойными, чтобы смотреть дважды. Оставим здесь место для оправданий или для рекламы, моя сладкая. Популярные девочки не водились с девочками из оркестра, хорошие девочки обходили плохих, а делению на касты в школе позавидовало бы всё Средневековье. Элли относилась к самому верху всей этой собранной из учебников лесенки, взобравшись от исходной точки на несколько ступеней только для того, чтобы в номере мотеля, забытого последи безлюдных дорог Пенсильвании, отколупывать по кусочку свой грим, добираясь до сути. Следовало бы завести себе маленький волчок или пересчитывать пальцы, читать названия журналов и щипать себя за бок, только бы убедиться в реальности происходящего.
– А я вот не пойму, плохо ты на меня влияешь или хорошо. Это так… лирическое отступление, – заявила Лео, дожевывая свой круассан и не собираясь справляться со своей дилеммой в одиночку, раз у неё теперь был Зеро. Само это словосочетание вызывало широкую улыбку на лице: у неё теперь был Зеро. Пусть рано или поздно «был» больно ударит по носу, а то и вовсе отправит в нокаут на долгое время. Лео к этому почти привыкла, оставалась самая малость для закрепления результата, когда чистое лазурно-синее счастье обрамлено тёмной рамкой грозовых облаков. То и дело цепляясь взглядом за громыхающие на периферии проблемы, она отмахивалась от них с мастерством Уимблдонского чемпиона, получавшего самую лучшую ракетку из всех. Сама она не стала лучше, на одном вранье отыграв все потерянные очки, но вот смотреть на мир стала всё-таки совершенно по-другому. Мы поноем и перестанем, а делать всё равно ничего не будем. Верно? Верно… Вот и договорились. Вместе с пакетом, где осталась болтаться банка горчицы и собранные вещи, Лео вытащила из номера ополовиненную пластиковую бутыль апельсинового сока, а затем и себя, ещё раз широко зевнув, хотя сахарная начинка круассанов уже начинала растекаться от желудка потоками энергии быстрых углеводов. – Злео? Маркетолог из тебя не очень, потому что это название для компании суперзлодеев, заказы на спасение валом не повалят точно, – окончательно рассмеялась она, вышагивая рядом с Зеро до машины, манящей своим откидным сидением и возможностью вытянуть ноги, когда заряд сахара в крови иссякнет. Несмотря на различные мелочи… бамс! Лео послала своей ракеткой назойливый мяч снова на другую половину поля… утро складывалось замечательно. На задворках сознания диснеевская Эльза пела своё коронное «отпусти и забудь», а вчерашней день оставался там, где ему самое место – в прошлом. Отвинтив крышку и запрокинув едва ли не на себя огромную бутыль с соком, она отпила несколько глотков и убрала остатки на заднее сидение, ибо холодильник с таким объёмом не справлялся. Оставшиеся над губой оранжевые усы Лео вытерла салфеткой, вытащенной из неистощимых запасов, рассованных по многочисленным и объёмным карманам штанов, и глянула на Зеро. Что? Надо было рукавом? Только пожав плечами, она отодвинула сидение, как и мечталось ровно с того самого момента, как суровое утро заставило принять горизонтальное положение; опустила спинку и растянулась во всю свою скромную длину, надвинув кепку козырьком едва ли не на глаза.
Сон не шёл. Перед глазами мелькали разноцветные мушки от солнечных бликов, пробивающихся даже сквозь веки, а Лео невпопад подпевала тихим, но низким голосом дребедени, которую крутили по радио. Досталось даже рекламе сети супермаркетов, припев простенькой песни о которой запомнился мгновенно и так же мгновенно засел в голове навязчивым мотивом, отчего пришлось подпевать и дальше, в конце в полудрёме просто мурлыкая себе под нос, пока Зеро не поднял животрепещущую тему современного искусства.   
– Я люблю искусство, но не очень хорошо в нём разбираюсь. А бывает наоборот. Вот, кстати, о Малевиче, чей квадрат почти любой знает. Или «Королевский красный и синий» Ротко. Или «Свет Анны» Ньюмана. Ты видел? – Лео даже подтянулась на месте и подняла спинку сидения, чтобы сидеть ровно. Список полотен, названия и авторов которых она хорошо знала, больше ограничивался абстрактными подборками, внизу которых шла цена. Заоблачная. Большинство, несомненно, обращало на такое внимание, а Лео в этом вопросе не отбивалась от коллектива. – Картины должны что-то выражать: идею, чувства, мысли. И эти картины, как мне кажется, отлично передают настрой типа «мне лень рисовать что-то нормальное, а деньги очень нужны». Тогда да, эту идею я до последней буковки вижу. Ну, знаешь, хотелось бы понимать, что нарисовано вообще, или хотя бы чувствовать, – она неопределённо махнула руками перед собой, выражая этим жестом не менее неопределённую мысль. – Здорово, что кто-то организовался, решил помогать начинающим художникам. Не всем везёт на пути, как вот мне, например: нашлись люди, нашлись, приютили, подогрели, обобрали... М-м, подобрали, обогрели... – хрюкнула от смеха она, мельком бросив взгляд на Зеро, у которого давно уже не спрашивала ни про машину, ни про часы, потому что не сомневалась – он её не обманет. – В школе с названием Блэк точно плохого не держат. А мне, может, просто душевной тонкости не хватает. Творческой, так сказать, жилки, чтобы абстракцию ценить, - уже вовсю веселилась Лео, утрируя до крайности собственные слова, пусть совершенно не меняя заложенный в них смысл.

+2

127

- Это что ещё за сомнения? Конечно, плохо, – фыркнул Блэк, - «Хорошо» - это вообще не моя специальность. Всё, что хорошо, оно всё нехорошо оплачивается, а иногда вообще не оплачивается, и всегда требует отдачи каких-нибудь важных свойств, вроде нервов там, невосполнимых частей души, ну и, конечно, места в сердце. А у меня там не подземная парковка, на всех не напасусь. Так что, нет уж, я отказываюсь хорошо влиять на тебя, – подвёл черту собственным размышлением, прежде чем приоткрыть окно на два пальца и начать ощупывать карманы в поисках пачки сигарет. – Да и на остальных тоже. Ну, может, только но дочек Эрла, и то, только потому, что мне не улыбается получить несварение и быть отлучённым от самых вкусных блинчиков во всём штате Нью-Йорк, а, может, даже и во всех штатах в принципе, – наконец-то найдя коробочку с никотиновыми палочками, вытянул одну, прилепив к нижней губе на время водворения ёмкости с её товарками на место и поисков зажигалки.
- Пфф, ты разве не замечал повальной любви к отрицательным героям в современном мире? Ни Супермен, ни Бэтмен уже не вызывают восторгов и абсолютно не котируются в глазах молодёжи. Куда притягательнее выглядят Джокер и Лекс Лютер, а заодно и куда умнее. У меня иногда вовсе возникает впечатление, что у создателей этих шедевров где-то что-то давно заклинило, и они искренне считают, что добро – это синоним простодушия и безмозглости, тогда как зло – это мощь, сила, коварство и наличие изощрённого ума. И добро побеждает исключительно потому, что против лома нет приёма. Поэтому я люблю английских волшебников, а не американских супергероев. Хотя у тех тоже проблемы с мозгом порой, по крайней мере, мотивация у них понятнее, а главному злодею, при всём желании, невозможно отдать сердце, не говоря уже о том, чтобы воспылать к нему желанием куда более постельного характера, – наконец-то прикурив, Зеро выпустил струйку дыма в окно и улыбнулся, покосившись на мальца.
- Так что «Злео» - отличный маркетинговый ход для бессмертного тандема по спасению мира. Избавим вас от любых хлопот: от протечки, до пропажи любимого пушистика, – отставив большой и указательный пальцы, начертил в воздухе подобие вывески с изображением только что придуманного девиза. – Это почти так же мило, как если бы мы назвались – «Блэк и сын», - я почти готов пустить сентиментальную и скупую слезу, – очередной окурок отправился в полёт, добавляясь к тем, что уже были щедро рассыпаны Блэком по дорогам штатов. Да, особой заботы об озоновом слое он не питал, как и о сохранности чистоты шоссе, серой лентой протянувшемся мимо лесополос, полей и рек.
- Чтобы разбираться в искусстве, достаточно понимать, что тебе нравится, а что нет. Всё остальное, как и с другими областями, вроде литературы и кино. Почему я должен верить, что автор писал про красные занавески, потому что прямо о своей боли высказать не мог, а не потому что на его окне висели красные занавески? Так и здесь. Да и в любом творческом разделе. Все эти критики и специалисты – такие же люди, как и мы, только лишённые своего мнения в угоду мнения таких же, как мы людей, назвавших себя специалистами несколько ранее. Вроде как, кто первый встал, - того и тапки. Большинству людей очень легко внушить что угодно. Показать красивую модельку, всю залаченную, залакированную, без единой складки и морщинки, с бесконечно длинными ногами, стоящей грудью, всю такую идеальную, как статуэтка, едва прикрытую одежками, сквозь которые всё просвечивает. Приблизить камеру на её пушистые ресницы, а потом отразить на экране тюбик с тушью – это всё, что вам нужно. Всё, что нужно, чтобы быть такой же залакированной моделькой. И все дружно вдохновляются: женщины хотят быть похожими на неё, мужики – хотят её в свою кровать. Спрос растёт, – Зеро пожал плечами, притормаживая на перекрёстке, на котором им впервые за последние полчаса встретились проезжающие мимо автомобили. – И не все понимают, насколько скучно иметь рядом вот такую вот замороженную модельку в полупрозрачном одеянии. Во-первых, потому что, когда всё на показ, - неинтересно, не остаётся места предвкушению, тому чувству, когда ты вот-вот сейчас откроешь для себя сокровенное. На разок такое удовольствие, максимум, на два, а потом уже и приелось. А во-вторых, идеалы хороши для храма или для музея. Там на них можно в волю попялиться или помолиться на них. Для реальной жизни нужны реальные люди, вызывающие самые разные желания. Так и с искусством. Можно сто раз повторить про себя мнение именитого ценителя-критика, но так и не суметь проникнуться, а можно в маленьком карандашном наброске найти что-то такое, на что ёкнет. Чтобы разбираться, достаточно просто иметь своё мнение – нравится или нет. Вот и всё, – свернув налево, Блэк проехал с пару сотен метров, прежде чем снова затормозил, оглянулся через плечо, рассматривая поворот, который только что преодолел:
- Кажется, нам вот туда, – сдал назад и, докатившись до отмеченной двумя лиственницами, земляной дорожки, снова повернул. – Сюда тоже ж не всех подряд брали. Был целый конкурс. Сначала, думали, что не прокатит, не наберут нужного количества. А, нет, работы повалили со всех уголков страны. Даже несмотря на то, что сейчас это просто курс прикладного искусства, ничего общего не имеющий с дипломом колледжа. Но те, кто согласился здесь преподавать, имеют свои связи в мире большого творчества, и вот уже на них могут рассчитывать те, кто приехал сюда, -  впереди сперва показался деревянная табличка, на которой значилось, что они выезжают на территорию, принадлежащую колледжу «Блэк Маунтин», а за ней, спустя метров пятьсот, когда кончилась лесополоса, с одной стороны раскинулось озеро, а с другой – поле. Впереди показались то тут, то там расположенные небольшие домики и стоянка для автомобилей в начале аллеи, ведущей к двум низким, но длинным зданиям, выкрашенным белой краской.
- Вот мы и приехали, – торжественно возвестил Блэк, въезжая на парковку и выискивая для своей малышки место между синим Фордом и красной Маздой. Людей было много, - кто-то установил мольберт под деревом у озера и старательно выписывал пейзаж, кто-то валялся на траве или дурачился в озере, гулял по дорожкам и аллеям, клеил или лепил, рисовал или слушал музыку, чуть в стороне две команды, человек по шесть, играли в волейбол.
- Похоже на летний лагерь, – улыбнулся Зеро, вылезая из машины. Поправил очки на носу и потянулся, вдыхая сладкий и чистый воздух природы, находящейся в дали от цивилизации. – Красота.

+1

128

Забавно получается:
многие живут рядом с человеком и не замечают,
в какой момент они начали любить его.
Жареные зелёные помидоры в кафе «Полустанок» (Фэнни Флэгг)

«Хорошо» всегда было прерогативой Лео и, конечно, не в самые лучшие её дни, потому что на первый план выступало «отлично». Наверно, основы воспитания закладывались слишком рано, когда и памяти-то не остаётся. Только отдельные отрывки и цветные пятна, иначе чем объяснить неискоренимое стремление Элеонор к совершенству. В весьма специфическом его понимании. К слову, сколько людей, столько и мнений, а потому такое отношение к идеалу тоже имело право на существование. Ко всему прочему, в отличие от Зеро, Лео ещё не научилась такой роскоши, как плевать на мнение остальных и поступать как нравилось ей самой. Великое искусство не давалось просто так, для постижения всех тайн следовало сильно попотеть, а маленькая мисс в образе маленького мистера застряла где-то на самой середине, словно зацепилась штанами, спрыгивая с высокого забора. И теперь в комичном положении вниз головой старалась одновременно прикрыть образовавшуюся на самом пикантном месте, прямо на филейных частях, дырку, а заодно и перевернуться ногами к земле, высвободившись, наконец, из объятий забора. Сложности добавлял ещё и тот неоспоримый факт, что все слова Зеро как будто проходили сквозь специальный фильтр, выбирающий выражения, способные вызвать затаённые вздохи впечатлительных малолетних барышень. На сей раз горестные… «Хорошо» - это когда находится место в сердце, и потому Зеро выбирал «плохо». Доходчиво. Ясно. Честное слово, иногда молодые люди абсолютно не соображают, что говорят. Честно говоря, молодые леди, маскирующиеся под мальчишек, абсолютно не соображают, что рассчитывают услышать. Естественно, при ближайшем рассмотрении речи, её анализе опытными, специально обученными филологами, никаких подобных мыслей в ней и не обнаруживалось, но попробуйте объяснить это девушке с мятежным духом.   
К тому же, в продолжение темы, команда Злео выходила на соперничество в первенстве тех самых харизматичных злодеев, к которым там и тянутся руки загребущих фанаток. Ведь только они, единственные и неповторимые, оказывались способны пробудить добро в самых закоренелых злодеях. Да-да, всем составом фандома. Кстати, на этом месте Лео слегка упустила нить повествования, провалившись в сами слова, в звучание голоса и слегка петляющую ленту дороги впереди, запоминая это мгновение. Просто так, на всякий случай, запасом на чёрный день, когда очень сильно захочется что-нибудь вспомнить. В конце концов, не зря Зеро начал про английский волшебников, ибо у каждого в загашнике должно быть несколько хороших воспоминаний. Да-да, именно так. На Экспекто Патронум.
– Это хорошо, что ты уточнил! А то я тут подумал – кто бы мог возжелать увидеть Долорес Амбридж без розового платья. Бррр… – Лео передёрнулась от картинки, которая выглядела не самой аппетитной на свете. Иногда иметь хорошую фантазию не так уж хорошо, верно? – Да и вообще! Помню, речь шла о братьях, я слишком стар, чтобы быть конкретно твоим сыном, и отец у меня уже есть, – беспечно продолжила Лео, перескакивая через тему отцовства легко и просто, не огорчаясь, просто чтобы не портить момент, а потому веселясь от предложенных смачных сравнений. – А мужчины покупают тушь для ресниц, потому что хотят модель из рекламы? Вот это я понимаю – маркетологи от бога!
Перегнувшись на заднее сидение, она зарылась в свои вещи, выуживая на свет божий меленький блокнотик с логотипом какого-то из десятков посещённых за последнее время кафе, и карандаш. На первой же чистой страничке мгновенно появился круг, который Лео принялась превращать в лабиринт, рисуя поворот каждый раз, как тема разговора переливалась в следующую, создавая целую цепочку, а в итоге возвращаясь ровно в тоже самое место, откуда и начинали.
– Наверно, это потому, что искусство – это красота, а реклама туши – красивость. Хотя мне кажется, что не всегда красота, в конце концов, объектами часто страшные и неприятные вещи становятся. Вот мы приедем и посмотрим, чем живёт и дышит нынешняя школа «Блэк Маунтин», – полюбовавшись на получившийся весьма сносный лабиринт, Лео захлопнула блокнот и перевела всё внимание на пейзаж за окном, потому что дорога под колёсами летела ничуть не медленнее времени, и вывеска с нужным названием не заставила себя долго ждать. 
Лео слабо себе представляла, как должна выглядеть тусовка художников, обозначенная как «курс прикладного искусства». А если уж быть совсем точной, то фантазия всё-таки отправлялась в полёт, подсовывая картинки, чем-то очень похожие на «Вудсток», только с другой направленностью. Художники – натуры тонкие, творческие. Учудить могут на счёт «раз». Пока Зеро попадал в десятку с первого раза: образ летнего лагеря быстро вытеснил все остальные, оставив Лео в некотором замешательстве. Не ожидая увидеть ничего особенного, она всё-таки не угадала с ожиданиями – или проблемы девушек, как они есть. Зато то самое «отлично» неожиданно поскреблось в двери, словно кто-то очень нехороший забил досками дверцу для кошек. И, естественно, в Лео проснулся тот рационализатор, который так стремился на факультет менеджмента и рекламы, считая это мечтой всей жизни. И, естественно, прямо сейчас она считала себя наравне с организаторами школы. Почему нет, действительно?
– А как это всё финансируется? Откуда деньги? – она вышла из машины, прищурилась и осмотрела зорким взглядом «это всё», остановившись на праздношатающихся свободных художниках. Принцип засел где-то так глубоко в мозгу, что Лео уже вряд ли вспомнила бы, откуда взялось подобное убеждение, и уж точно не смогла бы его оттуда выдрать. «Гений – это один процент таланта и девяносто девять процентов труда». Успеха это касалось ничуть не меньше. – Красота, конечно! – и всё же Лео рассчитывала, что тут им палатку ставить не придётся, разжившись комнатой, чтобы там спокойно… сделать что? – А наша задача в чём заключается? – зыркнула на озеро, похихикала о своём. Перевела взгляд на корпуса. – Ты с кем договаривался? 
За всей дорогой, занявшей целых два дня, она ни разу не поинтересовалась, что конкретно Зеро замышлял, да и замышлял ли вообще что-нибудь, а потому обрушила на него столько вопросов, держа за пазухой ещё столько же, а то и больше. А заодно начиная придумывать собственные варианты… как начинающий менеджер по рекламе.

+2

129

Уже готовый отпустить парочку не самых приличных комментариев, касательно того, что находится у престарелой блондинки в законе под платьем, Зеро проглотил их все, как только малец перешёл на тему более близкую и приземлённую: «Роль отца в жизни мальчишки». И его в этой роли Лео видеть не хотел. Вытянув из кармана пачку, Блэк сунул в зубы сигарету, продолжая хранить молчание всё то время, пока от кончика никотиновый палочки не оторвался и не заструился вверх белёсый дымок. Искоса бросил взгляд на мальца, пытаясь разобраться, что крылось за этой фразой, в которой он утверждал, что отец у него уже есть. Как бы Зеро ни хотелось, как бы ни прикладывал усилия, расслышать сожаления или страх не удалось. Додумывать подтексты, соревнуясь в способностях по этой части с девчонками, любящими самой себе создать проблему из ничего и самостоятельно же на неё обидеться, Блэк не собирался, но, живя в состоянии абсолютного неведения, так или иначе становишься жертвой додумок и фантазий. Он давно набросал примерный план жизни Лео до встречи с ним, как давно и приписал окружающим мальчишку личностям те или иные роли, и каждый раз, столкнувшись с реальностью, они не вписывались, вставали углом, не проходили в нарисованные двери, застревая. Зеро морщился, чаще мысленно, но иногда и по-настоящему, как при болезненном уколе, каким по сути и были эти столкновения.
- Мужики покупают тушь из рекламы, потому что хотят, чтобы их женщина стала моделью из рекламы с этой тушью, – разжевал Блэк, подняв голову и глядя в светло-голубое небо, по которому лениво перекатывались пушистые облака, принимающие формы невиданных зверей.
И это достаточно банальные приёмы, – вздохнул он, медленно переведя взгляд на зелёную, сочную травку, так и манящую завалиться и погреть косточки, подставляя всего себя матушке природе. Отодвинув в сторону пошатнувшееся настроение и, за неимением в поле зрения мало-мальски сносной пепельницы, Зеро распрощался с окурком прямо там, где стоял. Втянул носом воздух, переходя в рабочее состояние, на которое не оказывают влияния факторы, к делу не относящиеся. Всё остальное потом. Сейчас ему надо оценить проект, который уже работал, но пока что в холостую.
- Где ты такой термин вычитал? Красивость? Настоящая красота – это не идеальная картинка. Настоящая красота она там, где до глянцевой идеальности мили пешком, – пожал плечами, делая несколько шагов в сторону и открывая себе больший обзор на озеро и на команду волейболистов. – Твоя – ни в чём. Тебя я привёз развеяться и посмотреть, как другие работают, – заметил Блэк. Вдоволь насмотревшись на происходящее, сунул руки в карманы и, выбрав себе произвольное направление по ближайшей тропинке, зашагал вперёд. – Я ни с кем не договаривался. Это со мной договаривались. И делали это, мой друг, один из тех, кто стоит за идеей восстановления колледжа, – чтобы что-то услышать и увидеть, нужно, как ни странно, слушать и смотреть. Именно этим с ходу и занялся Зеро, не спеша заявлять администрации о своём прибытии. Обычно это всё и портило. Люди подсознательно, а чаще сознательно, стремились преуменьшить недостатки и увеличить достоинства проекта, искусственно подчищали проблемные места, заваливали их хламом, чтобы в самый неожиданный и неудобный момент те выползли на поверхность, разрушив предлагаемые схемы. Блэк предпочитал загодя просмотреть черновой вариант, прежде чем столкнуться с его отполированной версией, чем сейчас и занимался, прислушиваясь и присматриваясь к всё более упрочняющемуся ощущению присутствия в летнем лагере.
- Но ты можешь поучаствовать: походить, посмотреть и познакомиться с парой-тройкой обитателей. Послушать, что они скажут. В приватной беседе, да ещё и с незнакомцем, зачастую, многие выдают гораздо больше того, что не выдали бы знакомому, – хмыкнул мужчина, резко сворачивая с тропы в лес и прокладывая себе путь прямо сквозь разросшийся папоротник, мимо стволов деревьев.
- Если надо пожурчать – не стесняйся, деревьев здесь навалом, я смотрю, – пристроившись к одному из них, Зеро остановился, расстегивая штаны и расслабляясь. Имеющаяся статистика по идеям, которые выстреливают, его никогда не радовала, но всё ещё старался с ней бороться, приводя ей в пример свои собственные цифры, куда круглее и приятнее, как на взгляд, так и на слух.
- Из ста процентов идей, срабатывают – четыре, – достав из кармана пачку влажных салфеток, Блэк принялся оттирать ладони, продолжая смотреть в том направлении, где, по его ощущениям, находилась чаща. – Поэтому я считаю статистику бесполезной наукой. Голые цифры, переведённые в натуральные величины, дают результат гораздо приятнее, только вот потом всё равно становятся этими самыми голыми цифрами, – измусоленную салфетку он сунул обратно в карман, прежде чем вернуться на тропинку.
- А основная причина того, что идея не работает, заключается как раз в том, что её не на что финансировать. Вложили первоначальный капитал, а дальше получился затык. И дело даже не в неграмотности бизнес-плана, а в том, что ожидания не оправдались. Это и есть наш случай. Желания не оправдались. Слух прошёл, студенты нашлись, большинство из них на платной основе, но плата недостаточная, чтобы покрыть расход, – та самая банальная проблема, к которой, в конечном итоге, приходил практически любой проект. Но у других проектов не было Зеро Блэка.

Отредактировано Zero Z. Black (26.01.2017 20:58:03)

+2

130

The best teachers are those who show you where to look, but don't tell you what to see.
(Alexandra K. Trenfor) 
[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/71044/2620214/Miley+Cyrus_-_I+Learned+From+You.mp3|Miley Cyrus –
I Learned From You
[/mymp3]

Если кому-то пришло бы в голову спросить мнения Лео на счёт красоты, то… стоп-стоп-стоп, моя хорошая, а не об этом ли вы разговаривали с Зеро битых полчаса, пока выруливали к берегу озера, заново обрастающего маленькими светлыми домиками? Ладно, некоторая склонность к преувеличениям и передёргиваниям у нашей маленькой птички с годами так и не поблекла, прицепившись ещё с детских лет и чувствуя себя вполне уютно в юношеских. Что может быть прекраснее небольшого утрирования поутру, когда из мухи раздувается целый слон? Вот в том и весь фокус. В общем, Лео не могла бы сейчас сказать чего-то такого, что, не моргнув глазом, позволила бы себе Элли. К примеру, немного пространные и бессвязные рассуждения на тему красоты, особенно когда язык слегка заплетается, пока полуприкрытые глаза следуют взглядом непосредственно за объектом красоты. Как вам такой поворот, а? О, да и да, согласно кивала она головой, Зеро до идеальной картинки оставались те самые мили пешком. Знаете ли, немного сдают нервы, слегка, так сказать, пошаливают, когда юная особа дорывается до своих первых искренних и настоящих чувств. Чересчур густо усыпанная веснушками физиономия никуда не исчезла, чересчур большой рот не стал за проведённые вместе месяцы меньше, чересчур большой список странностей и пунктиков Зеро потерял всего несколько строчек, чересчур непонятные его занятия не стали хоть сколько-нибудь понятнее, чересчур… в прочем, мысль мы, наверно, поняли. А в сухом остатке Лео глядела всё на того же хамоватого типа, что и при продаже своего небесно-голубого жука, однако смотрела уже абсолютно по-другому. Уф, кому угодно надоест слушать бесконечные изливания трепетной лани в пору цветения, так что даже к лучшему, что Элли, в отличие от Лео, молчала, сплетая свои ветки из одуванчиков где-то на подкорке.
А в это время деятельная Лео останавливалась рядом со своим так называемым наставником и пристально вглядывалась в команду волейболистов на берегу, стараясь разглядеть в них финансовый потенциал. Погода на дворе стояла по-летнему жаркая, пусть знойный, наполненный песком ветер Сильвер-Лейк остался где-то позади в другом штате, и спортивные ребята в одних шортах, конечно, раскрывали потенциал, но вот Лео не назвала бы его творческим. Только ещё одного летнего лагеря ей в жизни и не хватало для полного и беспросветного счастья, отчего пришлось перевести недовольный взгляд с прищуром обратно на Зеро.
– Однажды я пойму, чем ты, в конце концов, занимаешься, однажды… – угрожающе пробурчала Лео на предложение развеяться и посмотреть, как другие работают. Такой расплывчатый ответ заставлял все имеющиеся извилины напрягаться по полной программе, отчасти выхватывая те не до конца бесполезные знания, которые она успела получить в школе и на дополнительных занятиях. Серьёзно, с её средним баллом всё происходящее напоминало один из тренингов для начинающих менеджеров, предпочитающих писать слово «бизнес» с большой буквы точно так же, как пишется местоимение «я» в английском языке. Менталитет. Американская мечта. Что-то типа теологических задачек, вроде просьбы сделать деревянный ящик в совершенно пустой комнате, только чуть более приближенных к реальности. Перед Лео открывалось словно бы игровое поле с только-только начавшейся партией. Оставалась самая малость: разобраться в правилах и сделать первый ход. – Окей-окей, это я могу. Я ведь умею располагать к себе, верно? В конце концов, не коды же запуска межконтинентальных баллистических ракет мне надо узнать, а… А что? Ла-а-а-адно, по ходу дела разберусь, – Лео пролезла за Зеро по кустам, не шибко засоряя своё сознание всякими абсолютно неважными вопросами, типа «а зачем мы сюда лезем?». Чуть в отдалении всё так же располагались корпуса «Блэк Маунтин», всё так же сновали люди, создавая видимость пусть маленького, но всё-таки поселения, а Зеро лез в чащу проводить оросительные мероприятия. Знакомьтесь, дамы и господа, это мой прекрасный принц! Лео вздохнула и прикрыла лицо ладонью, и вовсе не потому, что стеснялась смотреть. Иногда ладонь сама тянется к лицу. Знакомое ощущение. Нет, в лесной чаще оно и понятно, сама такая, но не в десятках метров от здания с уборной комнатой. За такое даже в парках штрафуют. 
– В качестве лирического отступления. Скажи мне честно, ты ведь не сморкаешься прямо на улице, прижав одну ноздрю пальцем? – она скрестила за спиной пальцы на всякий случай. Лекции по экономической теории могли немного и подождать, пока рядом решался особенно важный для Лео вопрос. И снова возвращаясь к удивительному и невероятному: в отличие от самого факта, вид Зеро в данную минуту её почти не смущал, ибо слишком много времени рядом с ним она провела для смущения. Что естественно, то не безобразно, и всё такое, особенно учитывая, что из них двоих как раз она баррикадировалась в ванной изнутри каждый раз, когда вообще туда попадала. Зато сейчас салфетки как никогда оказались в тему, заставив Лео вспомнить их первое феерическое появление в руках Зеро, а потому улыбнуться, выбираясь обратно на тропинку и с прищуром снова осматривая местность из-под козырька своей бейсболки.
В целом, проблему Зеро обрисовал достаточно чётко, чтобы она поняла, в каком направлении пробовать задавать вопросы.  Вся затея не переставала казаться ей такой-то фантастической, однако… ох, надо же, такое признание не стоит пропускать!.. Лео ещё слишком мало знала для однозначных суждений. Пришлось задрать голову вверх, но нет, ни одна снежинка от таких мыслей на лицо так и не упала, заставив улыбку сделаться чуть шире.
– Ну, я пошёл? Если найду туалет, обязательно расскажу тебе, где он находится, – козырнула Лео двумя пальцами из-под козырька кепки. Взгляд переместился на игроков в волейбол, но идею следовало сразу отбросить. Зато девушка небольшого росточка с совершенно белыми на солнце волосами Лео понравилась. Во-первых, потому что была одна; во-вторых, потому что не укатала бы её в притоптанную траву, предложив поиграть по-дружески в мяч. Всего-то и требовалось – найти немного денег. Пфф… Да вся её жизнь до мая вела именно по этому направлению. А Зеро предлагал взглянуть на проблему шире, увидеть больше возможностей, потому что и ограничений становилось меньше. Напряжение ума и отнюдь не с целью личного обогащения, а в качестве некоторой практики, своеобразного факультатива. Ох, уж этот синдром отличницы!

+2

131

Прислонившись плечом к стволу ближайшего дерева, Зеро скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как малец прокладывает себе путь в сторону мелькающей невдалеке блондинке, минуя команду волейболистов. Выбор более чем сознательный, хотя и не очевидный. Блэк усмехнулся собственным мыслям, делая выбор в пользу резвящихся на площадке возле сетки ребят, - ему нужно было собрать информацию, и он собирался использовать любой подвернувшийся для этого шанс. Простые, но давно отработанные комбинации, состояли из столь же простых действий, большинство из которых работало на ура. Зеро не верил в божественную силу тренингов личностного развития, а для заполонивших в последнее десятилетие полки книжных магазинов книги о мотивации и успехе видел только одно достойное применение, и то лишь в случаях решительной нехватки туалетной бумаги. Если у тебя нет смелости и любопытства, то никакие учителя тебе не помогут и ничего не научат. К тому же, чужой опыт ещё ни для одного человека не стал равносильным собственному. Большинство многомиллиардных империй были выстроены не на техниках продаж и не на теории, которой щедро пичкают на занятиях в ВУЗах. Их фундаментом являлись идея, смелость и любопытство, если бы их не было, то мир никогда бы не узнал о том же «Apple» и о десятке других подобных корпораций. Свои тактики Блэк отрабатывал сам, не опираясь на мотивирующие книжки, где обязательно расскажут, как выйти из зоны комфорта, и почему это обязательно для успеха. И они работали сейчас так же, как и сотни раз до сегодняшнего дня.
Зеро прошёлся по территории колледжа, пропитываясь царящим на ней духом. Где-то достаточно было просто понаблюдать, как, например, за теми же волейболистами, перекрикивающимися на площадке, а где-то нужно было копнуть чуть глубже, как с девушкой, установившей новенький этюдник прямо около воды в тени, отбрасываемой деревом. Пара фраз, горстка незначащих вопросов, и на чистый лист ложатся мазки светлых мыслей и идей, которые не возникли бы, будь Блэк просто менеджером по развитию, имеющим годовой доход в пару миллионов, но работающий исключительно на голый результат, выраженный в цифрах. Цифры – ничто, люди – всё, они тот фундамент, без которого ни выстроить и ни выстоять. Что бы там ни говорил Эрни, позвавший его сюда, Зеро ни за что не впрягся бы в это дело, не прочувствуй до конца идею и не найди он ответ на простой до банальности, но самый важный в таком деле вопрос: «Зачем?». Поговорив с людьми, послушав, посмотрев, почувствовав, Блэк теперь знал, чем живёт и дышит это место, которому был дан второй шанс, спустя десятилетия. И он был готов протянуть колледжу «Блэк Маунтин» руку помощи, если это место, в свою очередь, готово было предложить им с мальцом временное укрытие и отдохновение, соответственно, взаимозачётом. Никогда не бывавший в типичных американских, да и ни в каких других лагерях на правах проживающего, Зеро собирался выжать максимум удовольствия от пребывания в этом местечке.
Эрни он нашёл, спустя полтора часа, в длинном, поделённом на импровизированные классы, здании, покрашенном белой краской. В улыбающемся мужчине со светло-русыми волосами и такой же бородкой, сложно было разглядеть того, вечно обкуренного музыканта, перебивающегося выступлениями по барам и кафе, которого Зеро когда-то знал. От прежнего Эрни осталась только страсть, с которой он рассуждал об искусстве и о необходимости внедрения в массы целительной и живительной силы, - слова, музыки, живописи. Блэк, вполне способный оценить по достоинству творческие порывы души, но сам почитающий за наивысшее искусство способность вытащить хороших людей из жопы, будь то финансовая или самая натуральная, пропустил половину пылкой речи, даже не потрудившись сдержать зевок в конце. Все эти речи были похожи одна на другую, и Зеро за свою не самую долгую карьеру слышал их столько, что вполне мог позволить себе подрабатывать спич-райтером на полставки. В данный момент больше всего его интересовало, где здесь можно поесть, и где он с мальцом будет жить. В палатке, конечно, хорошо, но не больше, чем в качестве эксперимента, эдакого приключения, провести без признаков цивилизации в виде душа, туалета, нормальной кровати пару недель, Блэк был не согласен. Будь поблизости отель, он бы и туда переехал с удовольствием, может, даже сняв им с Лео люкс ради разнообразия. За всю свою жизнь наевшись походных вариантов жилища, Зеро не стремился всерьёз и надолго вернуться к ним.
Спустя два с половиной часа, успев перезнакомиться едва ли ни с половиной обитателей, несколько разочаровать Эрни, очаровать его зама и повариху на раздаче пайка в длинной, как конюшня, отдельно стоящей столовой типично школьного образца, Зеро сидел за одним из столов, рассчитанных на шесть человек, перед подносом, на котором дымилась тарелка со спагетти с соусом «Болоньезе», лежало яблоко, шоколадный батончик и стоял стакан яблочного сока. Он предусмотрительно занял Лео место, собрав вокруг себя тех, с кем интереснее всего было болтать – двух парней скульпторов, соревнующихся между собой уже несколько лет, юную художницу, владелицу этюдника, и ещё одну, тоже рисовальщицу, специализирующуюся на абстракциях. Пришлось занять стул ногой, а то на него уже не раз покушались. Зеро то и дело поглядывал на дверь, ковыряясь в тарелке со спагетти, надеясь, что Лео не потерялся в лесу, не провалился в кроличью нору, не нашёл очередного коня, которого можно угнать, и не мчит сейчас уже на полпути в Арканзас.

+2

132

Её звали Джоан, и вместе с ней к Лео пришла удача… Отличное начало для завязки истории, скрывающейся в мягкой обложке за стеклом газетного киоска, потому что последние двадцать метров до серьёзного книжного магазина с таким содержанием не преодолеть. И, тем не менее, будь Лео тем самым юным мальчишкой, какого усиленно из себя строила, и бумс! Судьба предрешена, как только Джоан поднимает взгляд своих невероятно зелёных глаз из-под невероятно светлой до платиновости чёлки. Конечно, линзы. Конечно, хорошая краска для волос. Но эффект! Мужчинам далеко до нюансов, они цепляют картинку целиком, не размениваясь на составные мелочи, а потому наш маленький птенчик, не так давно вылетевший из гнезда, был обречён. Итого, к глазам и шевелюре прилагалось милое личико с неотличимым от естественности макияжем, тонкое летнее платье и мелким цветочным рисунком, сандалии на ремешках и миниатюрным каблучком, педикюр под естественность… о, у Лео глаз на это всё ещё оставался намётан… и непринуждённые манеры наивной простушки. Стоит ли упоминать, что за ними скрывался питбуль? И возвращаясь к везению – Лео никогда не поверила бы в такое невероятное стечение обстоятельств, слишком надуманным оно получалось, слишком театральным, когда всю пьесу необходимо усиленными темпами двигать к финалу. И вот появляется персонаж, нужный спасательный круг в потоп, как целая спасательная шлюпка! Нет-нет, слишком хорошо, чтобы быть правдой… В таких местах Лео обычно презрительно закатывала глаза и щелкала языком, по-своему оплакивая отсутствие фантазии у автора, и меньше всего ожидала ухватить такую удачу в жизни. Выбирая между сборищем потных волейболистов и прекрасной художницей, она вытащила свой счастливый билетик. Потому что Джоан знала всё и вся об этом месте. Потому что Джоан любила поговорить и восхищение. Потому что Джоан видела перед собой мальчика, взирающего на неё с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. На самом деле, выходило само собой, Лео даже не особенно то и старалась, тем более, сначала хотела произвести абсолютно другое впечатление.   
Девушки, не слишком забивающие свою прелестную головку гендерной психологией, которые пробовали себя в писательстве или актёрской игре, что не сильно различалось между собой, изображали не так уж много типажей, основным из которых был и оставался мужчина-идеал. Хотя… к чему так сильно сужать круг и выбрасывать женские образы. К слову, они тоже никогда не отличались разнообразием. Стоило только забрести в секцию подросткового фэнтези, чтобы в этом убедиться. Лео уходила не очень далеко от этой братии, подкладывая себе подплечники, чтобы казаться мужественнее, и начиная флиртовать, как только появлялась такая возможность. Но с Джоан номер не прошёл, к чему Лео предпочла отнестись философски, потому что внезапно вышло гораздо лучше, чем задумывалось. Новая знакомая притягивала к себе взгляды, в этом не стоило сомневаться, а Лео смотрела на неё не отрываясь.
Её волосы, её лицо, её маникюр и платье, её манера держаться притягивали Лео магнитом, потому что раньше она практически ничем от Джоан не отличалась. Глядя на платье из тонкой материи как раз для жаркого августовского дня, Лео представляла его на себе, мысленно примеривала сандалии и поражалась мягкости кожи, из которой они сделаны, смотрела на свои руки и видела не обрезанные под основание ногти, а покрытые лаком аккуратные полукружия. Уф… Это утирал пот со лба тот самый психолог, обитающий где-то на самом дне её сознания и усердно записывающий всё странное, что думала про себя Лео.
– И как, получается? – выговаривала она, стараясь не очень шевелиться, но имея в виду, как сильно у неё затекло всё на свете, начиная с макушки и заканчивая пальцами ног. Демонстраторы пластических поз, возможно, и зарабатывали хорошие деньги за умение сидеть неподвижно, но Лео такие навыки подрастеряла вместе со всеми своими платьями.
– Естественно, – так же естественно отвечала ей Джоан, свернувшая свой пейзаж, чтобы начать делать новый набросок с мальчишкой в самом центре будущей картины. Она уже успела записать милого юношу в свои поклонники, а заодно немного рассказать о себе, чтобы Лео продолжила поражаться на сходство. Училась она здесь, конечно, платно, уговорив родителей не проходить мимо только что открытой школы. – Большая часть преподавателей здесь идейные. Ну, ты понимаешь. Такие самые лучшие, а другие меня не устраивают.
И Лео понимала её очень и очень хорошо, видя в каждой фразе те слова, какие сама могла бы произнести раньше. Разве что между её школой и «Блэк Маунтин» пролегала целая пропасть. Среди плюща и роз не держали одарённых студентов, неспособных заплатить за обучение хотя бы сорок процентов в год с учётом полученной стипендии. Здесь же приём пока осуществлялся исключительно по конкурсу, однако всем и так прекрасно известно, что случается, когда количество начинает выигрывать у качества. Планка падает. Стремительно несётся вниз, чтобы желающие учиться здесь студенты и, что самое важное, способные за это заплатить, прошли отбор. Зеро появился здесь именно для того, чтобы подобного не произошло.
– Видела, как вы приехали, – продолжала Джоан, рассказав немного о местном распорядке, не забыв упомянуть, во сколько и что обходится. – Сначала решила, что вы братья. Из-за веснушек и цвета волос. Надолго сюда?
С чем Лео так и не научилась справляться, так это с резкими вспышками той самой ревности, к которой не имела ровным счётом никаких оснований. Но Джоан спрашивала про неё, своего мгновенно найденного пажа, едва ли не заглядывающего в рот так же мгновенно обретённой принцессе. Честное слово, если начать над этим хохотать, то живот вполне может надорваться. Особенно потому, что Лео отчаянно скучала по себе девушке, и всё-таки не хотела видеть в отражении зеркала Джоан. «Ты нравишься мне, потому что напоминаешь меня. Но я не хочу быть такой же». Где-то на задворках обречённо вздохнул психолог, глядя на груды исписанных блокнотов.
Просидев статуей около двух часов с небольшими перерывами, Лео на негнущихся ногах обошла мольберт и широко улыбнулась. По крайней мере, для Джоан и её денег планка этой школы не опустилась ни на миллиметр, и этот факт неизвестно почему радовал невероятно. Кстати, как и возможность немного размяться и найти таки обещанный Зеро туалет. Под аккомпанемент прощальных слов Джоан, она отправилась по направлению к зданиям. «О, не смей всё портить и просить у меня номер телефона»… Серьёзно, сама Лео не придумала бы лучше, даже при её общеизвестной склонности к театральности. Фраза звучала восхитительно, и как другая девушка, Лео могла оценить её сполна, а потому не переставала хихикать, направляясь прямиком к зданию столовой, чтобы сразу высмотреть в толпе Зеро. С поправкой: в толпе, образованной непосредственно вокруг него. Вздох. Он умел это делать. Включать свой внутренний магнит. А Лео с прищуром рассматривала двух окруживших его девушек.
– Хочешь найти Зеро - иди на запах еды, – хрюкнула Лео, падая на стул, занятый до того ногой Зеро, и вытягивая длинное «здрасьте» для присутствующих, но пока не представленных ей людей. – Меня зовут Лео. Простите за опоздание, я тут немного задержался. Позировал Джоан. Вы с ней знакомы?
Ох, эта Джоан. Кладезь полезной информации, спонсор слегка вытянувшихся лиц молодых людей. Лео осталась полностью удовлетворена и принялась за еду.

+2

133

Кочевая жизнь, богине которой Зеро приносил жертвы большую часть своего существования, - иногда с полной отдачей, иногда не без принуждения, - имела свои плюсы, которые обширно проявлялись в повседневности и были заметны даже не натасканным на поиск взглядом, и свои минусы, сидящие гораздо глубже, а потому куда менее заметные. Имея возможность написать приключенческий пятитомник, основанный на реальных событиях, в котором экшена будет ровно столько, чтобы подвинуть в рейтингах именитые блокбастеры последних времён, из которых потом выходили поражающие глаз, но не мозг фильмы, Блэк был напрочь лишён возможности разбавить непрекращающиеся приключения ложками того самого семейного спокойствия, без которого любые потуги выглядят просто перечислением подвигов, а персонаж выходит, хоть и подходящим под шаблон кумира мальчишек, но картонный и какой-то неполноценный. Всё, что он знал о жизни обычных подростков, Зеро почерпнул или из наблюдений, или из масс-медиа, так и не примерив этого на собственную шкуру. И если он давно перерос тот возраст, когда из-за этого можно было впасть в истерику или, что вероятнее, в тёмную и тяжёлую депрессию, то изжить до конца это ощущение нехватки чего-то важного ему вряд ли бы помог и целый взвод мозгоправов с их извечным: «Хотите поговорить об этом?» - и ещё: «Все проблемы родом из детства. Будьте готовы возненавидеть своих родителей». Ненавидеть Сэвена, отношения с которым и так медленно, но верно шли под откос, Зеро не хотел, и без всяких советчиков из вне на пальцах раскладывая неудобную и неприятную правду, из-за которой могло стать грустно, но становилось смешно. Во всей вселенной у него не было никого ближе этого чудаковатого мужчины, однажды вырулившего на медленно шествующий по стране табор, и забравшего к себе конопатого мальчишку, давно потерявшегося среди лесов и полей, не сохранившего в памяти и кусочка воспоминания о том, как это – быть кому-то нужным. Зеро отдавал Сэвену все те привилегии, которые с лёгкостью отдал бы настоящему отцу, потому что родственников не выбирают, или потому что любил его, как настоящего отца, которого никогда не знал. Но это никогда не мешало ему сожалеть о невозможности жить обычной жизнью, - с обедами и ужинами, с домашним заданием, с собственным великом и собственной комнатой, с улыбчивой соседской девчонкой и притащенным с улицы щенком, с мамой, нежные руки которой смоют грязь с лица и прохладой лягут на воспалённый лоб. Лет до шестнадцати, а может и больше, это была одна из любимых игр Зеро, - придумывать себе идеальную семью, в деталях разглядывать быт и жизнь этой воображаемой ячейки общества, неизменными оставались лишь он и Сэвен. Во многих из таких придуманных жизней мальчика по имени Зеро летом, когда учёба в школе заканчивалась, а впереди ждали месяцы свободы, погружённой в знойное марево жары, мама и папа отправляли на поезде или на автобусе в лагерь, где он делил с другими мальчишками деревянный домик на четверых, бегал по лесу за земляникой, подглядывал за девчонками, купался в озере и занимался тысячью и одним другим делом, каждое из которых в масштабе Вселенной казалось ничем, но его делало абсолютно счастливым.
«Блэк Маунтин» был похож на летний лагерь не только на первый взгляд. На второй, на третий, даже на десятый, он оставался почти копией, а ознакомившись с внутренним распорядком, вблизи рассмотрев здание администрации, длиннющую, как конюшня, столовую, чепчики на головах раздающих еду, да и саму еду – лучший образчик американской культуры, - Зеро окончательно застолбил за колледжем именно эту веху в иерархии заведений. И это же вписал в столбик уникальных преимуществ. Большое здание общежития способно было вместить до нескольких тысяч студентов, чуть меньше могли вместить маленькие деревянные домики, разбросанные по обширной территории. Прекрасная альтернатива при смене времён года. Если в план Блэка не входило слишком уж сильно расслабляться, то после знакомства с местным колоритом, не забывая о главной причине прибытия, он готов был всё позволить себе самую малость отвлечься и почувствовать себя тем самым школьником, которого родители на лето отправили в лагерь.
С появлением на горизонте мальца, наконец-то нашедшего путь в столовую и даже не выглядевшего так, будто по дороге он встретил медведя-шатуна или гадюку, Зеро расслабился, наконец-то всецело принимаясь за уничтожение предложенной еды. Убрал ногу со стула, отодвигая свой поднос в сторону, и с набитым ртом кивнул на мальчишку. Количество еды, правда, позволило заговорить только после того, как было прожёвано, но вряд ли кто-то сильно обеднел от пары секунд ожидания.
- Да, он всегда находит себе занозу в одно место, – хохотнул Блэк, проследив за лёгким изменением в микроклимате за столом. – Я уже решил, что ты очередного коня нашёл, ан нет, оказалось, кобылу, стоило думать, – уминая прямо следом за спагетти шоколадный батончик, щедро запиваемый яблочным соком, Зеро выудил из кармана ключ, приделанный к пробке, на которой была выжжена цифра «14», и пододвинул по столешнице к мальцу:
- Наш люкс. Пришлось драться за него с медведем. У нас есть пара часов, вечером намечается какое-то местное веселье – костры, белые одежды, поджаренный маршмеллоу, танцы-обниманцы, - нужно быть во все оружие, так что я бы вздремнул, – сообщил Блэк, сцеживая зевок в кулак. Раскрутив по столешнице оставшееся на подносе яблоко, предложил собравшимся равноценный обмен фрукта на шоколад, в результате которого получил вторую порцию обожаемой сладости, от чего степень удовлетворенности сложившейся ситуацией возросла в разы.
- Ну что, готов рассмотреть наши новые пенаты?

+2

134

Длинное здание столовой только-только возрождающегося колледжа напоминало слегка расширенные школьные столовые, такие, какими их представляла Лео просто потому, что ни разу в жизни не видела. В ходе своей волонтёрской деятельности ей приходилось бывать и в больницах, и в домах престарелых, но всё это она воспринимала как походы по музеям. Пришёл. Понаблюдал со стороны, заодно решив, как же самому повезло по жизни. И ушёл обратно туда, где принято небрежно укладывать салфетки на колени. Ох, сколько ханжества порой умещалось в одной маленькой Лео, в её сложенных ручках и скрещенных щиколотках, когда приходилось присесть. Ей и сейчас изредка казалось просто замечательным зажмурить иногда глаза и насладиться происходящим не просто так, а словно кто-то наверху это видит и оценивает. О, нет-нет, ни слова о набожности! Воскресные походы в церковь, когда лаковые туфли так жмут, а накрахмаленный воротничок платья натирает шею, оставались где-то в девяностых годах маленьких провинциальных городков. Конечно, законченной атеисткой Лео никогда не была, а грешков за собой знала великое множество, но всё-таки предпочитала отчитываться или перед самой собой, или перед кем-то невидимым, вроде поселившегося на подкорке и уже измученного в край психолога. Ей нравилось делать что-то хорошее не просто безвозмездно, но чувствуя себя при этом немного лучше. Ой-ой, не стоит корчить кислые мины! Наверняка большая часть добропорядочного населения действовала по той же самой простой схеме, так что Лео не чувствовала себя хоть сколько-нибудь виноватой.
Даже сейчас, принимая решение вложить всю свою фантазию и не такие уж выдающиеся знания в правое дело помощи едва поднимающемуся на ноги колледжу, она сначала смотрела на Зеро, а уж затем улыбалась той самой хитрой улыбкой, в которой полностью скрывалось от чужих глаз удовлетворение от самой себя. Ей до жути нравилось, что вместо готовых бизнес-моделей, вместо консультантов в розоватых рубашках и серых галстуках, сюда пригласили Зеро, а он прихватил её с собой. И всё-таки она до сих пор не имела ни малейшего понятия, чем он занимается. Эрл почти всю жизнь работал поваром. Собравшаяся вокруг Зеро толпа мечтала раствориться в искусстве. Молли руководила кафе, выполняя сразу несколько дел одновременно. Ну, а что делал сам Зеро, она никак не могла угадать, и оттого только интереснее становилось наблюдать за ним прямо сейчас.
Хотя… знаю-знаю, всё и так понятно и лежит прямо на поверхности, вызывая у доморощенных археологов скуку смертную… ей всегда нравилось за ним наблюдать. Пренебрегая всеми правилами хорошего тона, диктующими снимать головной убор в помещении, Лео надвинула свою бейсболку козырьком на глаза, чтобы из-под полей безнаказанно пялиться на Зеро. Может быть, потому что он оставил для неё стул, отгоняя от себя рой творческих личностей; может быть, потому что не приступал к обеду, пока она не пришла. Серьёзно! Последний аспект нельзя было недооценивать! Вместе с Джоан и полной тарелкой спагетти с соусом выходило более чем достаточно для довольного урчания. В общем, ей здесь нравилось. Нравилось первые пять минут и последующие два с половиной часа, за которые вместе с новой знакомой удалось нырнуть поглубже и, пусть мельком, рассмотреть ту часть айсберга, что всегда скрывалась под водой.
– Про девушек так говорить нельзя, – растеряв большую часть пафоса, потому что успела запихнуть в рот навинченные на вилку спагетти, произнесла Лео, зыркнув на Зеро от глаз и ниже на рот, словно примеряя к нему кусок мыла. Мыловаренная промышленность наверняка почувствовала бы небывалый подъём, если бы мысленные угрозы Лео уходили бы дальше мыслей. И всё это давно превратилось в игру, от которой ей никак не удавалось отказаться, настолько затягивающей та была. – И я очень даже рад, что ты победил, – согласно кивала головой Лео, изо всех сил сдерживая улыбку, готовую растянуться на весь рот просто от того, что настроение было замечательным, еда вкусной, а девушки-художницы оттеснёнными от Зеро на один стул, который сама же Лео и занимала. – Мм… надеюсь, это не сходка Ку-клукс-клана, – обратила она внимание на описание вечернего торжества, белых одежд и костров, пока запихивала шоколадный батончик в карман своих просторных джинсов, чтобы потом… ни у кого и сомнений никаких нет, мышка моя… отдать Зеро, когда он начнёт особенно сокрушаться по отсутствующим сладостям.     
– Выходит, мы ведём весьма светский образ жизни, – манерно произнесла Лео своим низким рудным голосом, подхватила яблочный сок, не преминув вульгарно оттопырить мизинчик и обвести взглядом собравшихся за столом. – Обед, несколько часов приятного отдыха, а затем вечерние увеселения.
Хотя тут Лео серьёзно привирала – часто обед плавно растягивался у них на весь день, перемежаясь с короткими перерывами не-обеда. А между тем её продолжал занимать большой, просто таки огромнейший вопрос – когда и как здесь проводятся занятия. Посетить любое из них ей хотелось куда больше, чем жарить маршмеллоу на костре, ибо последним Лео предпочла бы заниматься где-то на берегу озера вместе с Зеро. Так что куда полезней ей казалось вернуться к Джоан как к целой богатой золотой жиле. Разве что… Эх, девушки так непостоянны, а такие девушки как Джоан, тем более. А Лео почти нечем было её зацепить. О, да, засовываем кассету в видеомагнитофон, если удастся ещё найти что-то подобное в магазине старьёвщика, и наслаждаемся просмотром молодежных комедий типа «Она – мужчина» и «Крутой парень», где ни одна, ни второй не справились собственными силами, прибегнув к посторонней помощи. У Лео такой поддержки с воздуха не имелось, а Зеро… ну, она чистила уши каждое утро, так что прекрасно слышала о его отношении к таким девушкам. В этот бой паж надевал доспехи на несколько размеров больше и еле волок за собой тяжёлый двуручный меч. 
– Всегда готов, – отрапортовала Лео, выпрямившись по струнке и отдав честь из-под козырька своей бейсболки. – Приятно было с вами всеми познакомиться, – самой себе скомандовав вольно, искренне продолжила она, обращаясь уже ко всем остальным сидящим за столом, а потом быстренько складировала стопочкой два подноса, свой и Зеро, чтобы оттащить его к окошку на кухню.
– Четырнадцать! – провозгласила Лео уже на улице и помахала перед Зеро полученными ключами. – Осталось только найти дверь, к которой подойдёт этот ключ, – хохотнула она, упёрла руки в бока и осмотрела ту россыпь домиков, которые попадали в поле её зрения.

+2

135

- Нельзя поправлять старших, когда ты не подкован в теме. А в этой теме ты явно не подкован, раз уж веришь в то, о чём говоришь, – хохотнул Блэк, не собираясь в очередной раз вступать в словестные баталии на тему того, что можно, а чего нельзя говорить в адрес кого бы то ни было. Обменять свои привычки он мог только на привычки того же мальца, отчего-то считающего, что он в праве делать Зеро замечания, тогда как старший товарищ давно перестал наседать на него и принял целиком со всеми закидонами.
- Ну, я-то пришёл задание выполнять, а не отдыхать, а то тоже, может, обзавёлся бы симпатичной знакомкой, которая показала бы здешние окрестности и пригласила в свой домик прибить полку, – усмехнувшись, подмигнул сидящей напротив брюнетке, которая в ответ сделала вид, что ей вдруг стало настолько жарко, что пришлось начать обмахиваться ладонью. Она явно не имела ничего против лексикона Зеро, да и против его самого тоже.  – Экватор. Так что Ку-клукс-клан сегодня будет нервно курить в сторонке, снимая свои колпаки перед неукротимой силой отрывающейся юности. Нам повезло, мы тоже приглашены, – вряд ли, конечно, на предстоящее мероприятие могли не позвать Блэка, коли уж он нарисовался прямо в месте проведения торжества, но уточнить стоило. Никаких иллюзий по поводу готовящейся вечеринки Зеро не имел, представляя себе всё ту же студенческую попойку, которую можно было увидеть в любой молодёжной комедии, где речь шла об университетских общинах и общагах. У него было несколько сомнений по поводу того, насколько именно творческий народ склонен к подобному времяпрепровождению, но успев пообщаться с представителями местного студенчества, пришёл к выводу, что если и есть отличия, то они состоят лишь в том, какие фантазии и авантюры придут в буйные головы в процессе возлияний. А потому, конечно же, стоило проконтролировать процесс, заодно приняв в нём самое непосредственное участие.
- Значит, в восемь на северном берегу? – уточнил Блэк, поднимаясь из-за стола пока Лео разбирался с подносами и стоящими на них тарелками. Пожал протянутые ему руки скульпторов, выглядящих, как братья, но на деле таковыми не являющихся, кивнул художницам, получив от брюнетки подтверждение: - Тогда, до вечера. И подумайте о том, что вам нравится в этом месте, а что нет, – отойдя по усыпанной гравием тропинке метров на сто от столовой, Зеро выудил из кармана пачку, из которой извлёк сигарету, а, прикурив, затянулся. Настроение было выше, чем стоило ожидать. Солнце пригревало, птички пели, прячась где-то в ветвях деревьев, нереализованная мечта о посещении летнего лагеря, реализовывалась буквально на глазах, присовокупляя к имеющимся просторам и отдельным домикам, ещё и новых знакомых. Но куда больше радости ко всему этому добавлял тот факт, что малец, кажется, тоже доволен пребыванием здесь, по крайней мере, если судить по энтузиазму и вдохновению, от которых сияло конопатое лицо мальчишки.
- И поэтому ключ в твоих руках, – усмехнулся Блэк, снова затягиваясь. Спрятал свободную руку в передний карман брюк и кивнул Лео на россыпь домиков, - Давай, мой маленький друг, выбирай, за какой же дверью нас ждёт наша личная Нарния, с двумя мягкими кроватками и отдельным санузлом, – пожалуй, он всё-таки не ошибся, когда решил взять мальца с собой в это путешествие. На его навыки общения Зеро больших надежд не возлагал, но это и не было таким уж важным, потому что вовсе не за этим Лео сейчас находился поблизости. Достаточно было того, чтобы мальчишка отдохнул, набрался сил и, возможно, несколько подрастерял тех страхов, что владели им в городе, чтобы наконец-то открыться Блэку полностью. Чем больше он будет знать, тем лучше сможет помочь, а, если понадобится, и защитить. Ещё несколько затяжек, прежде чем они добрались до домика, рядом с, покрашенной красной краской, дверью которого примостилась табличка с цифрой четырнадцать. Две ступеньки, ведущие на небольшую веранду, огороженную перилами. Два окна по обе стороны строения, видимо, чтобы никому из живущих здесь, не было обидно. Внутри оказалось довольно просторно. Квадратная комната, две кровати друг напротив друга, идущие каждая в комплекте с тумбочкой. В каждом углу по небольшому шкафу. Прямо напротив ещё одна дверь, за которой явно скрывалась ванная комната.
- Ну вот мы и дома, – освободившись от бычка на подходе к домику, где рядом с деревом стояла наполненная водой консервная банка, в которой уже плавали подобные товарищи, Блэк выбрал себе кровать справа от двери, на которую и завалился, успев лишь ботинки стянуть. Закинул руки за голову, вытягиваясь в полный рост и блаженно улыбаясь. Стоило, конечно, сходить к машине за вещами, но прямо сейчас этого делать совершенно не хотелось. Выудив из кармана ключи, он подкинул их в сторону Лео:
- Если вдруг захочешь провести время за перетаскиванием скарба, можешь воспользоваться этим. Но я бы тебе настоятельно советовал поспать, – растянув окончание фразы в длинном зевке, Блэк прикрыл глаза и засопел буквально минуты через две, отключаясь от реальности.

+2

136

Вот, у кого совесть пребывала в девственно чистом состоянии, видимо, вовремя пополнив запасы четвертаков для машинок в прачечной. Раз Миссисипи, два Миссисипи… Лео вряд ли успела досчитать до шестидесяти, а на одной из кроватей найденного домика под номером четырнадцать уже растянулось долговязое тело, совершенно не озабоченное всякими странными проблемами некоторой части населения земного шара, вроде невозможности быстро уснуть на новом месте. После сытного обеда по закону Архимеда полагается поспать! Постояв некоторое время над дрыхнущим Зеро, Лео покачала головой и отряхнула ладони друг об друга, прежде чем упереть их в бёдра, словно это она собственноручно уложила его в кровать, да ещё помахала перед глазами маятником для лучшего эффекта. Насколько она его знала, у Зеро могло набраться достаточно поводов и мучиться бессонницей, и вскакивать в холодном поту от кошмаров. И… ту-ру-рум… ничем подобным он никогда за всё время знакомства не отличился, так что её подмывало одолжить из его золотого запаса пару монеток по двадцать пять центов, чтобы застирать посаженные тёмные пятна на своей собственной душе. Наклонившись над кроватью так, что её тень падала на безмятежное расслабленное лицо Блэка, Лео вгляделась в его смягчившиеся во сне черты. Он бы одолжил. Обязательно одолжил ей столько, сколько понадобилось, и ещё немного сверху. Знаменательная мысль осела где-то внутри, а Лео подбросила в руке ключи от машины, прибавила к ним ключ от домика и выскользнула на улицу.
Естественно, закрывая дверь на замок, она не беспокоилась, что в её недолгое отсутствие кто-то выкрадет Зеро из кровати ради выкупа, но перед глазами маячили кадры мелодрам и комедий, в которых незамужняя соседка обязательно заглядывала поприветствовать нового жильца с каким-нибудь яблочным пирогом наперевес. Прыснув со смеху от собственных фантазий, Лео поскакала к машине, потому что спать совершенно не хотелось. В отличие от целого лагеря молодых да творческих, ей ночь обещала сладкие объятия постели, а вовсе не празднование экватора. О, да-да, Лео иногда бывала исключительно умной девочкой, чтобы прекрасно понимать – чужие младшие братья на студенческом празднике редко задавали тон вечеру. Великосветское чаепитие отменялось однозначно, в отношении остальных горячих и горячительных напитков она пролетала как фанера над Парижем, а если праздник плавно перетечёт куда-то в город, то… Протяжный вздох. Это раньше Лео чувствовала себя в клубах на той же волне, что и все окружающие, а сейчас смысл как-то смазывался, как смазывались границы её пола. Пятнадцатилетнего парня мало куда пустят – это раз. Но если повезёт, то ощущения будут из разряда «у мамы на работе» – это два. И даже если нет, Лео всё равно себе уже окончательно всё придумала – это три. Полный набор, и можно со спокойной душой вовсе не вспоминать вечер Дня Независимости, когда тоже хотелось праздника, но не вышло. Вот ещё! У неё масса других более важных и более интересных дел, чем вспоминать, как Зеро пришел в кафе к Молли с девушкой. И совершенно она не думает о том, как он тогда танцевал. Пфф! Много чести! У неё целых три других причины пойти спать вовремя как все послушные детки в расчёте, что уж Санта на Рождество такой подвиг точно не забудет, когда начнёт распределять подарки.
С собой договориться всегда удавалось лучше всего, потому что никто не оставался внакладе, а Лео за своими мыслями уже добежала до машины, по пути встретив несколько уже знакомых лиц, нажала кнопку на брелоке и плюхнулась на водительское сидение, обхватив ладонями руль, как, наверно, его обхватывают дети, едва достающие ногами до педалей. Бэтмобиль в полном распоряжении – и как тут не понять их искреннего восторга? Вот и Лео понимала прекрасно, разве что завести автомобиль не пыталась. Совесть отдыхала в сторонке, а вот чувство самосохранения предостерегающе махало пальчиком и цокало языком, а на фоне ретроспективой шли придумки Сэвена в отношении собственной квартиры. От врагов и для внезапного побега. По большей части обезвреженные Зеро, но перед Лео сейчас предстающие во всём своём великолепии. А потому – смотреть можно, трогать нельзя. Подавив искушение ещё и на клаксон нажать, она полезла назад за вещами, навьючивая на себя всё сразу, чтобы не бегать лишний раз. Впереди маячил горячий душ и возможность походить часок без опоясывающего грудь бинта. Как всё-таки мало человеку надо для счастья, не правда ли, мышка моя?
А ещё Лео хотела подумать. Подумать обо всём и сразу, как будто её вызвали к доске и дали задание, ограниченное по времени. И вот все её мысли, толпясь и толкаясь, спешили на собрание, у всех горели энтузиазмом глазки и восторженно округлялись губки. Но стоило задать самый важный вопрос, ради которого, собственно, все и собрались: а как же нам помочь колледжу – как картинка чуть-чуть менялась. Глазки старались уйти от прямого взгляда, губки трагически кривились, а все извилинки выпрямлялись в шоссе Эйр. Неужели ничего? Ни одной, даже самой завалящей идеи? Лео вздыхала, разбирая притащенные на себе вещи, стучала пальцем по виску и старалась не думать про клоунов с рекламными табличками, как возле стоянки подержанных авто.
Душ делу совершенно не помог, наоборот, на некоторое время сбил с мысли. Уже привычно заперевшись и подёргав дверную ручку на предмет крепости замка, Лео размотала и помассировала грудь, залезла в душ, вылезла обратно, небрежно вытерла волосы полотенцем, абсолютно не заботясь, как они в итоге лягут, заценила свои брови а-ля естественность, мысленно передала привет Лили Коллинз как подруге по несчастью, натянула свежие вещи, со вздохом вернувшись к бинту, выползла обратно в комнату. И всё это без единой путной мысли по теме. Джоан натолкнула Лео на верный путь, но, что поделать, она продолжала по нему идти в поисках озарения. 
Зеро за всё это время и не подумал проснуться, а будить его не хотелось. До назначенного часа оставалось минут сорок, и бить в барабаны прямо над его ухом Лео не стала, только проверила, спит ли он на самом деле, развернув припрятанный со столовой шоколадный батончик и поводив им перед лицом Блэка. В общем, Лео просто напросто уселась на пол около его кровати, облокотившись на неё спиной где-то посередине и начала думать уже вслух.
– Где взять денег? – с одной стороны выходил довольно сложный вопрос для того, у кого они всегда были. По крайней мере, Лео его никогда в своей жизни до нынешнего мая не задавала. С другой стороны, не этим ли она планировала заниматься в жизни? – Кроме кое-какой благотворительности и оплаты, которую вносят за курс студенты, никаких источников дохода у колледжа нет. Джоан сказала, что некоторые преподаватели тут из чистого альтруизма, – Лео хрустнула батончиком и задумалась. Содержать домики на двоих тоже должно было быть очень накладно, пусть они и достались в готовом виде от гостиничного комплекса. – Знаешь, моя мама точно что-нибудь придумала бы, она работала в рекламной компании. Ведь реклама нам и нужна, да? – спросила Лео, как будто бы разговаривая с Зеро, а не с самой собой, так ей казалось проще увидеть впереди хоть какой-то ориентир. Мозговой штурм, на который ни одни штурмовик не явился.

+1

137

Выходил из состояния сна Зеро так же быстро, как и входил в него, особенно, когда в очередной раз словил кошмар родом из детства. Спасти от сего недуга не смогли ни мягкая, очень удобная подушка, ни свежий воздух далёкого от мегаполиса места, ни даже сладкая струйка слюны, сбегавшая из уголка рта по подбородку прямо под щёку. Всхрапнув отчаянно громко, набрал воздуха приоткрытым ртом, благополучно поперхнувшись, и закашлялся, открывая глаза. Провёл раскрытой ладонью по лицу, в попытке стереть сонливость, а заодно и слюни, и хрипло заявил, отвечая на бормотание, пристроившегося у кровати Лео, разом:
- Не знаю, что сделала бы твоя мама. Но самая лучшая реклама – это демонстрация того, чему здесь могут научить, – это всё ещё оставалось одним из главных вопросов для Блэка. Он прослушал с десяток отзывов, просмотрел несколько работ, хотя и не считал себя большим знатоком искусства, оставляя за собой право делить увиденное на «нравится» и «не нравится», но сам процесс обучения до сих пор оставался для него закрытым, потому как побывать на уроках еще не довелось, и вряд ли доведётся в ближайшие пару дней, пока у студентов и преподавателей законные выходные.
- Сколько там натикало? – вскинув руки к потолку, потянулся Зеро, прежде чем повернуть на запястье потёртый ремешок часов, отобранных у Лео в качестве меры предосторожности, а ещё, самую малость, из желания потаскать настоящие Брайтлинги. Конечно, вопрос о том, где малец разжился такими часиками, за которые один уличный знаток механизмов готов был душу продать, а то и с рукой у Блэка их отпилить, до сих пор оставался открытым, но выспавшийся Зеро решил отправить лесом все мысли, в которых сквозил хотя бы грамм безрадостности, и полностью сосредоточиться на позитивном мышлении. Этому, правда, в некоторой степени помешало громкое урчание желудка, решившего внести свою лепту в этот разговор.
- Смотри-ка, чуть не прозевали самое интересное, – убедившись, что время у него ещё есть, Зеро сел, почесал живот сквозь ткань футболки и скинул ноги с кровати, поднимаясь и начиная копаться в сумках. – Там вроде обещали кормить, да? Какой-нибудь завалящий маршмеллоу-то должен быть, а то что это за ночь костров и белых одежд. Кстати, у тебя есть белые одежды? – вытянув из сумки белую футболку-поло, понюхал у неё подмышки и воззрился на мальца, полностью удовлетворившись запахом свежести недавно стиранного и ещё ни разу после этого ни надёванного белья.
- Интересно, чем они руководствовались. В некоторых странах так одеваются на похороны, – белых брюк у него в сумке не нашлось, что, пожалуй, в лесу рядом с озером можно было счесть за благо. – А в других – на свадьбы. Весьма символично – дух невинности против духа смерти. Никогда не знаешь, кто победит, – перекинув футболку через плечо и прихватив с собой свежее бельё и банные принадлежности, Блэк отправился тестировать местную систему подачи воды, оставив дверь ванной приоткрытой:
- Как думаешь, если предложить им это в качестве темы для выпускной работы, покатит? – усмехнулся, раздеваясь, бросил взгляд на своё отражение в зеркале, потёр подбородок, убеждаясь, что щетина как следует нарасти не успела, а в той мере в которой успела, никого не потревожит. Первые струи воды, обдавшие его ледяным холодом, вызвали громкое чертыхание, но взбодрили. Бойлер зашумел и всё-таки позволил Блэку насладиться тёплой, хорошо отрегулированной водой. На время приёма душа он благополучно замолчал, позволяя упругим струям прогнать сонливость и остатки усталости. Зеро бы никогда не признался, насколько устал за последний год, но ощущал это, как ношу, которая никак не хотела оставить его, медленно придавливая к земле. С тех пор как не стало Вилли, он хватался за каждое дело, которое ему предлагали. Это был его способ борьбы со скорбью и с чувством вины. Не самый лучший, но самый действенный из тех, что Зеро знал – уйти с головой в работу, помочь всем, кто только просит об этом. Тонкая грань, которую никогда нельзя переступать. Нельзя забывать, что всем помочь нельзя. Блэк вылез из душевой кабины, стряхивая капли с волос на пол, а вместе с ними мысли об усталости. Глупости всё это. Ему достаточно того отдыха, который он добирает за считанные часы сна.
- Ну что, собрался? – выходя из душа, поинтересовался Зеро, поглядывая на мальца. Взглядом поискал свои ботинки, вспоминая, куда скинул их, заваливаясь спать. – А репеллента в твоих объёмных запасах всего нет? А то сейчас у воды в лесу комарьё разгуляется, – покончив со сборами, Блэк вышел на крыльцо отведённого им домика, вдохнул глубоко, втягивая в себя как можно больше свежего лесного воздуха с лёгкой примесью сырости, которой к вечеру начало тянуть с озера. Сигарета нашла своё место в углу рта, пока Блэк выуживал из кармана зажигалку, а потом и прикуривал.
- Слышишь, куда нам идти? – глубоко затянувшись, выпустил дым и посмотрел на Лео. Пальцы отстучали по периллам ритм мелодии, доносящейся из-за деревьев.

+1

138

С кое-как подсыхающими после душа волосами, где-то прилизанными, а где-то стоящими торчком, Лео не особенно походила на волшебного принца, наконец, нашедшего дорогу через заросли колючек к башне, где его ждала Спящая Красавица. Стоило ли удивляться, что со второй ролью тоже вышла серьёзная накладка, потому что Зеро просыпался со скрипом, шумно и весьма колоритно. Глаз, как говорится, не оторвать. Развернувшись на своём месте, Лео следила за всеми всхрапами, утиранием влажной дорожки из уголка рта и шевелением а-ля медведь весной. Зрелище выходило настолько занимательное, что она едва не пропустила мимо ушей сказанную фразу, перекликающуюся с её собственными мыслями, слегка оживившимися по такому случаю. Пусть этим горящим глазкам Лео больше не доверяла ни на йоту. Ох, если с такими сотрудниками маме приходилось сталкиваться по работе, то я совершенно не понимаю, как мне в наследство хоть что-то осталось. Что до всего остального… Демонстрация силы или сила демонстрации? Перебирая в уме те малые крохи, которые удалось рассмотреть по прибытии, Лео всё больше сбивалась на слог Робина из Локсли. Больше патетики, когда не знаешь, что делать! Этот девиз аккуратно вставал на своё место в очереди тех фраз, которые Лео могла бы напечатать на гербе своего дома. Мысли в голове уже изрисовывали плакаты лозунгами на ту самую демонстрацию, а дельной и окончательно оформленной идеи пока всё ещё не наблюдалось. В отличие от той судорожности, с которой она старалась придумать собственную бизнес-стратегию по продаже голубого жука, сейчас время позволяло растянуть удовольствие. И, да, в прошлый раз успех, в конце концов, пришёл весьма сомнительный, раз сейчас у Лео не имелось за душой ни машины, ни денег за машину, ни часов, о которых в тот момент речи вовсе не шло. Зато у медали как всегда оставалось ровно две стороны, так что её провалы по мановению волшебной палочки превращались в триумфы Зеро. Учебники с тренингами дружной стопкой летели в мусоропровод, чтобы не засорять канализацию, а Лео доставала мысленную ручку и записывала в мысленную тетрадку всё, что Зеро ей говорил. Кстати, на будущее принадлежности хотелось взять самые что ни на есть материальные, ибо периодически в голове Лео гулял ветер, а самые ценные советы забывались всегда в самый неподходящий момент.
– А я уже говорил при тебе о фильме «Трасса 60»? Точно! Было-было, – хрюкнула Лео в ответ на контрольное слово в разговоре. Если бы за каждое упоминание еды им с Зеро давали по доллару, то никакой посторонней помощи колледжу уже не потребовалось бы, ведь сюда приехали самые богатые люди на восточном побережье. Поднявшись с пола около чужой кровати, Лео с разбега перебазировалась уже на кровать свою, потому что в отличие от некоторых присутствующих была полностью готова к выходу, что лишний раз напоминало – она уже не девушка, так что ковыряться до победного конца нет никакой необходимости. Да и белого у неё ничего в наличии не имелось, о чём Зеро, в принципе, знал. Лео прикрыла глаза и вспомнила свой шкаф дома, где часть вешалок отводилась под белые платья, и повседневные, и коктейльные. А потом вопрос практичности встал во главе угла. Проживая, пусть и не в коробке из-под холодильника под мостом, а в машине примерно там же, от белых вещей Лео отказалась одновременно с решением состричь волосы. – Надеюсь, в сером туда тоже пускают, не на свадьбу всё-таки идём и не на индийские похороны, – поддакнула она, сбиваясь с мысли, потому что упомянутой темой для выпускной работы местного населения внезапно стал не белый цвет в культуре различных народов, а обнаженная натура. – А?
Бэ… Сглотнув слюну, Лео перекатилась на другой бок, едва не упав с кровати. Что за дурная привычка? Хотелось всерьёз обвинить Зеро в сочувствии взглядам нудистов, однако дверь на распашку он не оставлял, просто взгляд кое у кого скользил чётко по направлению оставленного зазора. Крикнув, что предложить всегда можно, она всё-таки скатилась с кровати и прижала ладони к пылающим щекам, стараясь думать о чём-то совершенно постороннем. К примеру, о равноправии полов, которым в век продвинутого феминизма до сих пор не пахло. Почему, спрашивается, две подруги позволяли себе куда больше, чем два друга? Почему Лео не могла прикоснуться к Зеро просто так, просто так взять за руку или поцеловать в щеку? Свихнуться можно, да, мышка моя? Тихонько стукнувшись пару раз лбом об стену, она выдохнула, раскрыла окно и глотнула свежего воздуха, насколько он вообще может быть свежим в августовских сумерках, и отвлеклась, только когда Зеро появился из ванной комнаты обратно.
– Пропал бы ты без меня, вот что, – хмыкнула Лео, разгибаясь обратно из окна и маршируя к своему рюкзаку, пополнившемуся репеллентным средством после приснопамятной ночёвки возле озера. Кинув спрей Зеро и похлопав себя по карманам, она отсалютовала о полной готовности и первой вышла из домика, сразу поворачиваясь к текущей струйке народа в белых одеждах, тянущейся по направлению к озеру. – Туда и идти. Кажется, я в своей футболке в темноте в режиме «стелс» буду на вашем-то фоне. 
В расчетах она ошиблась несильно, потому что Джоан её заметила не с первого раза, да и произвести неизгладимое впечатление во второй раз на такую девушку, как она, уже не получалось. Лео умела ладить с людьми, но только в том случае, когда вспыльчивость спала сном праведника, а с течением вечера убаюкать собственный характер у Лео не вышло. А всё из-за развитой не в ту сторону темы белого цвета.
Пристроившись рядом с Зеро и переговариваясь с Одуванчиком, светловолосой девушкой из столовой, она прицельно метала молнии из глаз в ту самую брюнетку, которая до сих пор не давала покоя, ибо вновь очутилась в опасно близком расстоянии от Блэка. Не то, чтобы Лео ревновала или внезапно обнаружила у себя задатки собственника… Хотя, нет, именно так всё и получалось – и ревновала она страшно, и красную прядь из волос Келли руки выдернуть прямо-таки чесались. Кто спорит, возможно, эта девушка представляла собой сущего ангела, спустившегося с небес на грешную землю, и Лео даже старалась себя в этом убедить, но хватило одного неосторожного слова, выдвинутой мысли, чтобы дипломатичность сделала ручкой и скрылась в опустившейся темноте.
Ведя непринуждённые беседы, расслабляясь и выходя из тени своего куда более общительного товарища, Лео напряглась, практически окаменела, когда разговор окончательно ушёл от свадеб к смерти. Она сидела и слушала, как молодые люди всего на пару лет старше неё со знанием дела рассуждают о таком сложном для восприятия понятии. Она раскрывала глаза и округляла губы, когда они начинали описывать смерть как нечто поэтичное, трагическое, но вместе с тем наполненное романтизмом. Как какое-то мистическое таинство. Как извечную загадку, от которой ярче загорались глаза. И Лео не могла больше этого слушать, пусть держалась из последних сил, чувствуя, как нарастает в груди протест, чтобы с последней каплей терпения выплеснутся наружу.
– Ты это серьёзно сейчас?! – едва ли не зашипела она на Келли, не сразу обратившую внимание на поднявшуюся с места Лео. – Ты вообще смерть видела? Это противно, страшно и вовсе не похоже на картину в черно-алых тонах! Искусство? Да в такое искусство не влезет появляющаяся прямо на глазах рана, откуда кровь потоками хлещет.
От её голоса разговоры рядом притихли, но Лео этого не заметила, потому что прижала ладони сначала к горлу, а потом к своим ушам, в которых снова звучало булькание и хрипы, до сих пор не стёртые из памяти. Не буду извиняться. Не буду и всё. Отлепив руки от головы, она сцепила их в замок на груди и с независимым видом отвернулась от Келли к Одуванчику и к скульптору рядом с ней, уже поднявшему тему хосписов, переводя внимание от вспышки Лео.

+1

139

На этом празднике студенческой жизни Зеро чувствовал себя, как пресловутая рыба в пресловутой воде, как чувствовал на любом другом мероприятии или и того проще, его отсутствии. Всё, что от него требовалось, а точнее, что он сам определил себе в требования, решалось на раз-два шутками, умелым зачином и вовремя вставленными пятью центами. Не ладить с людьми, но находить к ним подходы даже сквозь полосу ментальных препятствий, Блэк считал самым денежным своим умением, и ничуть не ошибался. Разговорить, растормошить, направить, а, где нужно, и промолчать. Эта игра была едва ли не самой интересной из придуманных человечеством, пожалуй, интереснее бывали только те, в которых присутствовал секс. Пожалуй, и в них Зеро мог бы сыграть прямо сейчас, если бы не складывались разом несколько «но», среди которых фигурировало и данное обещание не развращать студентов, и наличие под боком мальца, которого он привёз сюда, чтобы провести время вместе, и того факта, что он приехал поработать, а не в отпуск. Интерес брюнетки, представившейся Келли, и толи ещё не растерявшей подростковых воинствующих настроений, толи примеряющей на себя роль заядлой феминистки и борца за справедливость, которой, как водится, в мире не существовало, от него не укрылся, более того, сознательно был промотивирован пару раз с помощью двусмысленных фраз и одного полуобнимания, - достаточно невинно, чтобы не нести никаких обещаний или предложений. Это было его развлечение, пусть не самое честное, но Блэк никогда и не метил в героев без страха и упрёка, оставаясь приземлённым реалистом, вопреки создаваемому впечатлению, глядящим на мир далеко не сквозь розовые очки.
Вспышка Лео не стала для него откровением. Он уже замечал, как мальчишка реагирует на фразы, касающиеся жизни и смерти, и давно сделал для себя вывод, правдивость которого ещё ни разу не пытался подтвердить, - малец явно был свидетелем какой-то смерти, и не исключено, что собственной матери, о которой говорил с придыханием и явным поклонением, нарушая постулат о несотворении кумира. Эта информация не была такой уж важной, но Зеро порой с трудом сдерживал интерес, продолжая хранить эти вопросы в себе, по одной единственной причине – ему совсем не хотелось расстраивать Лео ещё чаще, чем ему это удавалось. Блэк вклинился в разговор, переводя внимание брюнетки, уже открывшей рот, чтобы ответить на отповедь, на себя. Клубка сцепившихся котят только и не хватало на этом празднике.
Спустя несколько часов относительно цивилизованных посиделок, с песнями у костра, традиционным маршмеллоу и сосисками на прутиках, страшилками, рассказанными замогильными голосами, от празднующих откололась часть ребят, к которым и присоединился Блэк, как почти в любом деле делая ставку на самых отчаянных или самых борзых. По одному или по двое они ускользали в кусты, откуда пробирались к парковке и дальше, где за деревьями на плохо просматривающемся из кампуса участке дороги, их уже ждали нанятые такси, - их путь лежал в Ашвилл, а вечеринка автоматически набирала обороты и градусы. В какой-то момент, где-то между соревнованиями по бильярду, танцами девушек на барной стойке, к которым Блэк успел примазаться в качестве ведущего, тоже неплохо так крутящего бёдрами на потеху публике, и дружескими советами скульптору Филиппу на тему того, как признаться девушке в любви, если она, по всему выходит, влюблена не в тебя, алкоголь взял своё, а точнее вцепился зубами в часть памяти, благополучно начав её зажёвывать. Но когда это кого-то останавливало?
Толи это ноги заплетались, толи земля всё время норовила прилететь в лоб, кренясь то в одну, то в другую сторону, как на каком-нибудь жутком аттракционе, но если бы не плечи мальца, на которых почти висел, Зеро бы точно остался под каким-нибудь пышным или не очень кустом, попутно сбив себе костяшки в кровь, а может, и не только их, и не только в кровь. В голову настойчиво лезла Кумбайя, судя по всему навеянная местом, по крайней мере, точно не стилем времяпрепровождения, но Блэк, то и дело срываясь на насвистывание мотивчика, сам себя одергивал. Откуда-то он знал, что шуметь нельзя. Сказать откуда, точно бы не смог, но спорить с собственной убеждённостью не пытался. В очередной раз подавившись словами о Господе, цепляющимися к языку плотнее, чем липучка к волосам, попытался переключить свой мозг в режим историй, которые сегодня уже успели покорить не одного слушателя. Споткнулся почти на ровном месте, чуть не загремев, но вовремя затормозил, уперев свободную ладонь в ствол подвернувшегося дерева, а второй – сильнее сжав плечо Лео. И притих на некоторое время, заговорив только тогда, когда впереди замаячил домик, по всем ощущениям, принадлежавший им. По крайней мере, Зеро хотелось, чтобы это был именно их домик, потому что он уже порядком подустал тащиться в темноте куда-то. Хотелось сесть, а лучше лечь.
- Я как-то помню возвращаюсь с дела, а наш сосед, Джерри, ну ты может, его знаешь, такой прилизанный со второго этажа, стоит возле заборчика пьяный в стельку. Боком так стоит. Я к нему подхожу, говорю мол, помочь чем, может. Джер поворачивается, а у него вся футболка в крови. А сам грустный-грустный. Я думаю, всё. Приплыли. Грохнул, наверное, свою бабу, она у него истеричка та ещё. А он мне тычит кулаки в лицо, костяшки все сбитые, и так печально-печально говорит: «Я шёл. И плюх. Вот. Разбился весь». Я потом только заметил, и кровь на асфальте, и грязь на его джинсах. Мне тогда смешно показалось это. Плюх. Разбился весь. А ведь это нифига не смешно. Скажи. Я ведь сейчас бы тоже плюх. И весь разбился. Если бы ты меня оставил. Малец. Хороший ты у меня, – и завершив свою мысль, Блэк заулыбался. Потянулся потрепать мальчишку по волосам, и чуть не рухнул на ступеньки. – Всё-всё, стою. Я смогу. Без всяких плюх, – выпрямился, вытянул свободную руку вперёд, переставляя ноги и пытаясь ухватиться за косяк.

+1

140

Для маленьких мальчиков по всем телевизорам восточного побережья уже крутили «Улицу Сезам», пока они укладывались в свои тёпленькие постельки и готовились отойти ко сну. А Лео, что и говорить, раз уж так вышло, должна была пополнять их стройные ряды, о чём красноречиво говорил взгляд, брошенный Келли через плечо, когда пришёл её черёд нырять в кусты к дорожке, ведущей прямо на парковку. Может быть, Лео отчаянно всё приукрашивала, самостоятельно расставляя акценты там, где их не было и в помине, но факт оставался фактом, а она оставалась четырнадцатилетним мальчишкой, которого не брали с собой на взрослую вечеринку. Костёр и так уже догорал, сужая круг света, как раз на ту немногочисленную горстку народа, желающего подняться завтра утром со свежей головой. Но теплее ей от этого всё-таки не становилось. Лето уже догорало. Август – это вечер воскресенья, Брэдбери выразился максимально точно, кто же запретит в эти последние часы, как говорится, взять от жизни всё. А оставшиеся ненадолго в узком кругу костра… Уф. На первый-второй рассчитайсь. Только не говори, что ты не видишь, мышка моя. Эти короткие взгляды. Эти длинные взгляды. Эти смешки и заигрывания. Слюнявые поцелуи и шаловливые ручки. С ума сойти можно.
В общем, её хватило минуты на три, после чего компания окончательно распалась, как распадаются на угольки давно прогоревшие поленья в уже затухающем костре. Кто-то растворился в ночи по двое, кто-то гораздо больше походил на неё саму, отправившись блуждать по территории колледжа в одиночестве. Завидуешь? Ну, же… признайся. Давай, вперёд, положи руку на сердце, раз пухлая книжка библии осталась в номере мотеля, за которым вы стреляли по банкам. Сама у себя спрашивала, и сама же фыркала в ответ, делала круглые глаза и надувала щёки. Нет. Не-е-ет! Твёрдое и решительное. В отличие от собственного состояния, естественно. Это другие растворились в темноте, а Лео продолжала пребывать как бы в состоянии взвеси или суспензии. Вроде и нет её – плавно распределена в темноте, как и все остальные. Но нет, всё-таки тут, потому что всё равно прекрасно понимала, что не заснёт, хотя надо было заснуть. И дверь закрыть на ключ. И никак не реагировать на стук ночью… Если, конечно, он вообще придёт, потому что как раз чужие двери чаще были гостеприимно распахнуты. Действительно, с ума сойти проще простого. Зачем ей нужны были эмоции, если ими не с кем поделиться? А их набиралось великое множество. И вот ведь незадача – в закрытом пространстве её глупенькой головки они особенно хорошо росли. Может быть, поделись она с кем-нибудь, произнеси вслух всё, что её мучает, и сработало бы как включенный ночью в спальне свет. Нет никаких чудовищ, видишь. Ты всё придумала, накрутила себя тугой пружиной. Но Лео не делилась, не вела тайных дневничков, не бегала по воскресеньям на мессы, чтобы потом ставить в тупик бедного священника своими исповедями, и всё равно не выполнять епитимью. Даже Молли она предпочитала лишний раз не напрягать, да её сейчас рядом и не было. Так что Лео продолжала наращивать давление, отмахиваться от проблем и показушно делать вид, что всё прекрасно. К слову, всё на самом деле получалось прекрасно, и никто это прекрасное не портил, лучше неё самой.
Паря в воздухе в разобранном состоянии, она всё-таки успела залезть в интернет с телефона и посмотреть приблизительную программу обучения на последний курс. Порывая все мосты с прошлым, ей всё же казалось безумно жалко отказываться от образования и перспектив. Весьма прагматичный подход для девы, сбежавшей в закат. Лео принимала радикальные решения. Но не совсем. Рубила с плеча. Но не совсем. Перечёркивала прошлое. Но не совсем. Как будто простым карандашом, чтобы потом линию всё-таки получилось стереть.
Широко зевнув и щурясь от яркого экрана в уличной темноте, ибо… конечно, все и так обо всём прекрасно догадались... ошиваясь недалеко от парковки, она не пропустила начало тоненького ручейка потянувшихся домой студентов. Спрятав телефон и засучив рукава, Лео приготовилась вылавливать свою крупную рыбу голыми руками, ведь, как известно, самая крупная рыба не клюёт на приманки.
В этот момент, когда Зеро таки оказался полувисящим на её плечах и еле передвигал ноги по направлению к домику, он ей решительно не нравился. Лео сопела как паровоз, тянула его на себя, следила в потёмках чуть прищуренными глазами, как бы ни кувырнуться всем вместе вперёд, споткнувшись об камень, а заодно молчала как партизан, потому что на правах друга не могла на него злиться, а никем большим и не была.
– А я так и говорил – без меня ты бы точно пропал, – не удержалась и поддакнула она, пусть где-то на краю сознания всплывало желание бросить его тут в качестве иллюстрации о вреде пьянства. Оно, это желание, нисколько её не тормозило и не заставляло задумываться, просто умиляться пряному лепету кого бы то ни было Лео не умела. Даже если этим «кто-то» и был Зеро. Зато он сам, судя по настроению, употребил меньше, чем хотел, но всё-таки больше, чем нужно. – Пьянь, – добавила после некоторого размышления Лео и перехватила Зеро за пояс удобнее. Бойтесь своих желаний, ибо они могут исполниться. Не она ли на этот самом месте в начале вечера сокрушалась о том, что ей никак нельзя прикоснуться к Блэку, обнять его. Получите, распишитесь. Поднатужившись, они без происшествий пересекли порог комнаты и добрались до кровати, куда Лео грузно свалила свою ношу и отошла, чтобы включить свет. В её голове вереницей крутились нотации, обязательно громким обвиняющим тоном и кулаками на бёдрах для внушительности, но в данный момент распинаться было не перед кем, незачем, да и явно не от её лица. Вздох. Место этого она уложила его ноги ровно, чтобы Зеро не лежал на кровати по диагонали, подтянула под его голову подушку и принялась стягивать ботинки. Стянула, поставила у кровати, задумалась. Решила что-то. Расстегнула и вытянула из шлёвок на брюках пояс, ибо с ним спать точно было бы неудобно. Плохой Зеро, очень плохой Зеро!       
Если она не раскроет окна, то завтра воздух в комнате можно будет разрезать ножом и намазывать на хлеб в качестве аперитива, а пока от Блэка пахло терпким алкогольным ароматом, табаком и остатками одеколона. Видимо, отключился он, едва долетев до покрывала, а у Лео в глазах бесенята уже разводили небольшие костерки. И пока эти малюсенькие огонёчки не вылились во что-то покрупнее, о чём она непременно пожалеет потом, Лео шмыгнула в ванную, оставив позади распростёртого на кровати бессознательного Зеро, оказавшегося полностью в её власти. Плохая Лео, очень плохая Лео!
Переодевшись в другой балахон из своего набора, который выполнял функцию пижамы, она размотала бинт и растёрла ноющую грудь, то и дело оглядываясь на запертую дверь. Спать, иди спать… Отличная аффирмация, если не учитывать, что в неё то и дело вклинивались какие-то посторонние мысли. Прошмыгнув обратно в комнату, Лео постояла немного, прижавшись спиной к двери ванной комнаты, сделала несколько шагов к постели… причём вовсе не своей собственной… постояла ещё, наблюдая за лицом Зеро, по которому уже растеклось сонное умиротворение. Интересно, я умещусь под кроватью, если он вдруг откроет глаза? Решилась, присела на самый краешек, наклонилась вперёд, теперь рассматривая Зеро особенно близко. И раз она никак не могла получить того, чего ей очень хотелось, Лео осмелилась на воровство. В голове сразу стало пусто и просторно, а вся комната словно сузилась до лица Зеро, до его чуть приоткрытых во сне губ. Она облизнула внезапно пересохшие свои. Никто не узнает. Ничего тут такого нет, подумаешь… Лео накрыла ладонью и без того сомкнутые веки Зеро и наклонилась ниже, касаясь его рта. Сначала легонько. Она и хотела легонько. Свято верила в это «легонько», но вышло как-то совершенно по-другому, потому что само осознание – она целует Зеро – навалилось на неё, придавило к нему ближе, сделав поцелуй глубже. Пусть односторонний. И этого ей хватило, чтобы едва не задохнуться от накативших эмоций.

+1

141

Слова мальца толи не долетали, толи отскакивали, оставаясь где-то за гранью восприятия, - одновременно сосредоточиться на них и на необходимости одолеть небольшое, но всё же превосходящее его количеством, число ступенек, Зеро никак не удавалось. А потому и комментариев никаких не последовало, а точнее, оправданий, которые не заставили бы себя ждать, услышь он это: «Пьянь». Так сильно принимать на грудь Блэк не планировал, давно знакомый с собственной алкогольной нормой, но ситуация вышла из-под контроля, когда вдруг оказалось, что начни он отказываться от горячительного, и всё заработанное доверие сойдёт на нет. В глазах захмелевших, но выглядящих куда более трезвыми, студентов, чьё-то нежелание пить всё ещё выглядело подозрительным актом неуважения к их персонам. Так себе оправдание, но, в конце концов, он давно совершеннолетний, а потому может себе позволить не только не оправдываться, но и немножко перепить. Хотя, сам признавал, что сегодня вышло совсем не немножко. Застонал от разом накинувшегося на него блаженства, когда наконец смог вытянуться на кровати, больше не имея необходимости куда-то идти, переставляя с трудом слушающиеся ноги. Хотел завести разговор о том, как мало нужно человеку для счастья, но отвлёкся на, попавший в поле его зрения, вертящийся по часовой стрелке потолок. Закрыл глаза и вовсе забыл, что вообще хотел говорить. Тут же увяз в киселе из обрывочных, неуловимых мыслей, ярких, но смазанных картинок прошедшего вечера, в который, как в сумку Гермионы вместилось гораздо больше, чем следовало, и тех остатков шума в ушах, которые забрал с собой. Это не был сон, скорее некая форма алкогольной полудрёмы, в которой Блэк завис, не всплывая на поверхность, чтобы разобраться с одеждой и необходимостью проведения вечерних помывочных мероприятий, и не стремясь нырнуть поглубже, туда, где заканчивалась всякая связь с реальностью. Как-то отстранённо зафиксировал тот факт, что ботинки с него сняли, а потом и ремень покинул место своего нахождения, оставив шлёвки. Это его не волновало, но приносило некоторую долю облегчения, из-за чего Зеро снова вздохнул, не пытаясь открыть глаза или пошевелиться.
Целый кусок времени показался ему ничем. В следующее же мгновение, как будто не было никакого разрыва в секундах, он ощутил на своём лице маленькую ладошку, накрывшую глаза, а следом и мягкие губы, легонько и как-то не до конца уверенно касающиеся его рта. Даже будучи пьяным в стельку, Блэк никогда не отказывал женщинам, тем более, если они сами к нему приходили. Ни на мгновение не задумавшись, хотя бы о том, откуда взяться прекрасной даме в их скромном жилище, и куда деваться мальцу, если всё же эта дама в этом жилище нарисовалась, Зеро с некоторым усилием, но поднял руку, обхватывая затылок девушки и прижимая её голову к себе плотнее и перенимая инициативу с энтузиазмом, но чётким пониманием того, что предложить ей продолжение он сможет только если на пальцах. Некоторые другие важные части его тела под гнётом убойной дозы алкоголя работать отказывались. Да и сил постараться в этой области Блэк не набрал бы, даже если постарался. Но это вовсе не означало, что вечер закончится совсем без сладкого. Как большой сладкоежка, Зеро был однозначно против таких раскладов. Попытался открыть глаза, чтобы хоть как-то сориентироваться в пространстве, но их по-прежнему накрывала ладошка, которую он не стал трогать.
- Любишь игры? Я тоже, – усмехнулся, в перерывах между горячими прикосновениями губ к губам, от которых уже успело сбиться дыхание. Исследуя языком рот незнакомки или, как отчего-то казалось, знакомки, Блэк позволял ей лишить его зрения, оставляя некую загадку, но в ответ позволял себе начать свою игру, для которой подключил вторую руку. Ощупывая плотную, но мягкую ткань одеяния, в которое была облачена девушка, сперва очертил контуры груди, свободной от лифчика, от чего заулыбался шире, не прекращая поцелуев, а после начал играть большим пальцем поочередно то с одним, то с другим сосками, пытаясь заставить их затвердеть. Он любил целоваться, иногда это могло принести гораздо больше удовольствия, чем сам процесс совокупления. Кажется, и для этого у мозгоправов была теория, наверняка описывающая это пристрастие, как нехватку чего-нибудь, обязательно родом из детства, но Зеро как-то не успел поинтересоваться этим вопросом. Да и сам вопрос тут же исчез из его сознания, когда он, вдоволь наигравшись с сосками сквозь ткань одежды, подвинулся на кровати, подтягивая девушку ближе.
- Миледи, прошу пардона, ваш рыцарь сегодня не в полной боевой готовности. Но он знает, как не разочаровывать даму. Ладонь можешь не убирать, – не до конца внятно сообщил Блэк, оставляя губы девушки на какое-то время, чтобы, выговорив всю эту длинную тираду, снова накрыть их своим ртом, требуя от незнакомки только одного – податливости. Нащупав голую коленку, обхватил её, сжимая, погладил большим пальцем нежную кожу внутренней поверхности бедра, прежде чем скользнуть по ней всей пятернёй, пока не упёрся в ткань трусов, уже успевшую стать влажной.
- Ммм…, мокренькая и горячая, – простонал, прикусывая сначала верхнюю губу девушки, а потом переходя к нижней. Сдвинул в сторону ткань трусов, погружая пальцы во влажный жар и почти тут же нащупывая точку, к которой и тянулся, чтобы занять себя круговыми движениями вокруг неё, - сперва мягкими и медленными, но постепенно набирающими силу. В этот момент он бы и не вспомнил, что пьян, как ни разу и не задумался о том, что вообще происходит, просто приняв ситуацию, как данность. Сладкую и яркую данность.

+1

142

Какие пророческие мысли, однако, приходили на самом пороге ещё не открытой двери. В случае Лео зачастую не самые приятные, но место под лозунги её дома на гербе постепенно разрасталось, на сей раз, чтобы вместить в очередную броскую фразу – бойся своих желаний. Упомянутая уже второй раз за столь короткий промежуток времени теперь она била наотмашь, заставляя Лео еле втягивать носом воздух. Хватала бы его ртом, как рыба, да вот ведь незадача – рот был очень и очень занят, пусть эти хватательные движения всё равно никуда не исчезали. Словно бы она поставила перед собой задачу попробовать больше. Нет, она и не думала, что Зеро может ответить, но его прикосновения дошли до её сузившегося в тонкий лучик сознания гораздо быстрее, чем его слова, а заодно и мысли, чем всё может обернуться. Сначала чувства, а разум потом. К чему он ей вообще, когда всё тело тяжелеет и тает, оставляя только губы, с которыми на данный момент происходит нечто невообразимое. О, Лео прекрасно постигла эту науку, прошла все уроки, пробуя на практике, отчего в семнадцать лет могла бы гордо похвастаться дипломом по поцелуям. Иногда любознательность уводит юных дев в совершенно ненужную сторону, а Лео чересчур любила ощущать себя лучшей, и не была обделена красотой. Сложите два и два, мои сладкие, и получите не что иное, как четыре. Красивенькую отполированную циферку на небольшом постаментике с памятной гравировкой. И, естественно, всё это, как оказалось, не имело никакого значения. Весь окружающий мир отодвинулся за грань сознания, а вот Зеро плотно обосновался в его черте. Его слишком большой рот, и тяжёлая ладонь на её затылке. Остальное вроде бы и не имело значения. Для маленькой глупенькой Лео этого хватало ровно настолько, чтобы и вовсе не думать, проснулся ли он окончательно, и почему вдруг решил ответить. А он, вне сомнений, именно отвечал на её натиск, только-только выравниваясь в относительное равноправие. В конце концов, это она дорвалась. Это она не ожидала совсем ничего, а оттого подарок Зеро оказался чрезмерно щедрым. Это она прикрыла глаза и вся словно бы собралась на губах и языке. Её целовал он, Зеро Зет Блэк, и одного этого факта было достаточно, чтобы умереть от счастья. Очень простого, и очень девичьего.
Только потом Лео успела испугаться, едва продохнув, когда услышала его хриплый невнятный голос. Наверно, свою ладонь от его глаз она не сумела бы отодрать, даже приставь пистолет к её виску, хотя в голове сами собой одна за другой возникали обрывочные мысли. Вдруг он уже всё знает? Уже обо всём догадался? Не в первый раз, и явно не в последний, подбивая её не скрываться больше. И чем больше оказывалось давление, тем глубже Лео уходила в защиту. А для размышлений всё равно осталось не так уж много времени, ровно до момента, когда закончилась маленькая передышка, а вторая рука Зеро поднялась на её многострадальную грудь. Туго спелёнатою каждый день, ноющую и сейчас, на свободе, особенно чувствительную. Желая только своего выстраданного «легонько», Лео совершенно не знала, что ей делать со всем остальным. Ей не приходило в голову остановиться, хотя стоп-сигнал самостоятельно срабатывал каждый раз до этого момента без осечек. Поцелуй после свидания – да. Остальное – нет. Правила, принципы, воспитание, свои желания, контролируемые полностью и полностью же осознанные – всё летело к чёрту. Потому что… да-да, именно поэтому… её целовал Зеро Зет Блэк. Но Лео всё-таки не убрала ладонь с его лица, даже прижала плотнее, когда фразы стали длиннее и определённее. Ох, уж её откровенно плохо работающая голова, её заточенный совершенно не под то ум, её отключившийся временно от перегрева мозг… И единственная отпечатавшаяся и хоть немного запомнившаяся последняя мысль – ничего тут такого. Ничего такого, что она уже не сидела на краешке кровати, а лежала рядом с Зеро; ничего такого, что сгибала ногу и закидывала на него, открываясь; ничего такого, что абсолютно за себя не отвечала.         
Даже фраза, от которой она непременно закатила бы глаза в другом случае, оказалась прямолинейно выраженной истиной. Где Лео? Её нет, потерялась, пропала, заблудилась в собственных ощущениях, выбирающихся наружу из самой её сути движениями бёдер, блужданием ладони уже где-то под рубашкой Зеро, и губами, не желающими выпускать его губы. Так бы и плутала, если бы не увидела впереди нечто огненное и пылающее, разрастающееся от низа живота по всему телу. Вот тогда Лео испугалась всерьёз. Иррационально. Сильно. На короткое мгновение, но вполне достаточное, чтобы взглянуть на себя со стороны как на воровку, перед которой внезапно распахнулись двери сокровищницы. Ей этого не надо. Господи, да он даже не понимает, что это она. Он даже не знает, кто она вообще такая. Обманщица.
Ей было хорошо, ей было плохо. Её тело не перестало чувствовать, но голова всё-таки начала думать. И на пороге огромного удовольствия Лео просто-напросто сдуло ветром с кровати так быстро, что она даже не успела услышать хлопка входной двери за собой. Перед ней встали уже совершенно новые задачи – уползти куда-нибудь в темноту и тихо умереть там от неудовлетворённого желания. А заодно убедить себя, что не совершила сейчас очередную глупость, отговорить себя возвращаться. С последним выходило сложнее. Лео забежала за дом с той стороны, куда не доставал свет фонарей с дорожек, уселась прямо на траву, натянула на колени до самых ступней свой балахон и поджала пальцы на ногах, став невидимкой. Тело протестовало, вибрировало, отзывалось на самые мельчайшие движения едва ли не обвиняющее, но она почти не чувствовала этого из-за мгновенно полившихся из глаз слёз. Слишком много эмоций. Шлюзы открывались, стравливая давление хотя бы так, чтобы плотину не прорвало. Губы горели, но их Лео тоже не трогала, пытаясь разобраться в клубке собственных чувств, но так и не находя заветный хвостик, с которого можно начать распутывание.
Так бы и просидела до утра, тем более даже подмерзать не начала, спасибо августу. Глаза закрывались, а ресницы слипались из-за слёз, голова гудела, вторя обманутому телу, а Лео всё отмеряла для себя наказание за опрометчивость и не хотела возвращаться, потому что теперь и не знала, как ей смотреть на Зеро. Оставила этот вопрос вызовом для себя. Поднялась с места. Но прежде, чем вернуться в дом, воровато прижалась носом к самому краю оконного стекла, разглядывая комнату и спящего Зеро, по всей видимости, даже не поменявшего положение тела. Выдохнула. Слегка возмутилась. Отругала себя за возмущение и поплелась внутрь.
Тайна раскрылась сразу же – Лео смотрела на Зеро точно такими же глазами, как и вчера, и неделю назад. Мир перевернулся, однако всё осталось на своих местах, а Лео и так прекрасно знала, как к нему относится, просто теперь в это знание добавилось немного наглядности. Зато отдышавшись и чуть-чуть успокоившись, она всё-таки сумела упереть руки в бока и постоять с минуту над его кроватью. Мокренькая и горячая? У-у-у-у-ужас! Ко всему прочему, на её месте могла оказаться любая. И Келли в том числе. Плохой Зеро! Однако прежде, чем лечь спать, она всё же поставила на его тумбочку бутылку воды.

+1

143

Плохим Зеро себя не чувствовал ни на единое мгновение рукоблудства, планомерно продвигаясь к поставленной цели – удовлетворить таинственную незнакомку, раз уж она попалась в его не самые трезвые объятия. И даже рука на глазах, практически впечатывающая его голову в подушку, Блэку не мешала, добавляя некоторой пикантности к ситуации. Продолжая становящиеся всё более зажигательными и откровенными поцелуи, невидимая дева раскрывалась перед ним, а он вознаграждал её за это новой порцией ещё более настойчивых и умелых ласк. Не самый плохой из возможных вариантов для окончания славного вечера.
- Эй, куда? – так и не открыв глаз, когда рука вместе с девушкой вдруг поднялись с него, только и успел воскликнуть Блэк, слушая торопливые шаги и хлопок закрывающейся двери. От последнего мысли растревоженными тараканами шарахнулись в разные стороны, совершенно не помогая сосредоточиться. Ещё некоторое время поводив пальцами по воздуху там, где только что была незнакомка, а точнее одна из частей её тела, чьи характеристики он озвучил вслух, Зеро, пришёл к выводу, что, наверное, малец нагрянул незаметно и спугнул девушку, хотя подтверждений этому не было никаких, - он как лежал в тишине после её бегства, так и лежал.
Утро подкралось незаметно. Точнее, Блэк не был уверен, что это было утро. В данный момент важность того, какое это время суток, сводилась к минимуму, куда больше волновал вопрос, почему он не умер вчера. Раздувшийся и жёсткий наждак языка царапал нёбо. Любые попытки пошевелиться отзывались колокольным звоном в голове, разнося по телу болезненные ощущения вкупе с желанием отправить часть желудка во вне. А, возможно, и не одну часть, а весь желудок целиком. Возможно, он уже где-то успел это сделать разок, а может и два, если взять в расчёт мерзкий привкус во рту. Не то, чтобы Блэк был в курсе, каково на вкус кошачье дерьмо, но в данный конкретный момент, ему казалось, что он знает это более чем точно. В довершение ко всему хотелось помочиться. Но от мысли, какой-то тухлой и безжизненной, что для этого нужно встать, желание помереть возрастало с удвоенной силой. И даже отчего-то всплывшие в памяти слова мальца, что смерть – это ни хрена не красиво, не становились противовесом и волю к жизни как-то не возрождали. Вряд ли он сейчас представлял собой зрелище красивое, а если не найдёт в себе сил оторвать бренные останки от того, на чём лежит, то станет участником зрелища ещё более неприглядного.
Попытка облизать губы не принесла ничего, кроме мучительного отклика ноющей пульсации в висках. Зеро застонал, призывая на свою сторону все скорби этого мира, и попытался открыть глаза. От чего застонал ещё громче, - свет резанул по глазами, вызывая ощущение, будто заталкивает их в глазницы.
- Ёбушки-воробушки, – еле ворочая языком, обозначил пойманное удовольствие Блэк, тут же прыснув от смеха. Воробушки. Чёрт знает что. И следом опять застонав, потому как любые попытки юмора возродиться пресекались жёстким похмельем, гудящим в голове. Но воробушки сдаваться не хотели, и следующие секунд тридцать боролись со стонами, от чего Зеро кряхтел, как дед, которого разбил радикулит, а он всё равно пытается строить из себя героя. Под конец тридцатой секунды, мужчина резко сел, решив прекратить собственные мучения тем способом, которым обычно отрывают пластырь с волосатой руки, и тут же понял, что идея была не самой лучшей. Хотя, смотря с какой стороны на неё смотреть. Пытаясь практически одной только силой воли затолкать обратно, медленно, но верно ползущий вверх по пищеводу желудок, Зеро попутно взглядом обшаривал комнату, подтверждая уже сделанный вывод о слишком ярком утреннем свете, который хотелось выключить. От мыслей об этом его отвлекла манящая и вожделенная бутылка с водой, заботливо оставленная на тумбочке, наверняка, мальцом, потому что больше было некому, да и Блэк давно заметил странное стремление мальчишки заботиться о нём, порой исподтишка, сопровождая это ужимками и уловками. Долго думать об этом сейчас не выходило – усиливающийся шум в ушах, изначально очевидно проигрышная битва с подступающей к горлу тошнотой и разрывающийся мочевой пузырь, ни в какую не желали уступать первенство мыслям о каком-то мальчишке с его закидонами. И, вступив в очередной бой с желудком, Зеро признал тщетность попыток, схватил бутылку и постарался как можно быстрее оказаться подальше от кровати, не растеряв ничего по пути. Впечатавшись плечом в косяк, не успел даже толком дверь за собой прикрыть, делая выбор в пользу скорости, нежели приличий, которые и в менее удобных ситуациях соблюдать не стремился.
Поток звуков, которыми сопровождалось освобождение организма от последствий вчерашнего вечера, воспоминания о котором закончились где-то на моменте, как он собственной персоной лез на барную стойку, учить девчонок танцевать правильный канкан, закончился, спустя минут пять. Кряхтя и матерясь себя под нос, Блэк всё же не был склонен обещать мирозданию и самому себе, что пить больше не будет. Не в его это было стиле, - давать бессмысленные обещания, которые не собираешься исполнять. Будет, уж точно будет.
Из зеркала на него глянула знакомая, слегла позеленевшая под веснушками и растрёпанная сверх обычного, физиономия. Включив воду и до упора повернув кран в сторону синей отметки, Блэк сунул голову под струю, хватая ртом воду и полоща. По-хорошему стоило принять душ, но пока что это виделось подвигом, на который он вряд ли был способен.

+1

144

Если бы не распахнутое настежь окно, затянутое только москитной сеткой, Лео нашла бы отличное оправдание своей крайне паршивой ночи. О-ля-ля, без крайней необходимости да ещё и в обществе леди никогда не употребляли подобных выражений, но сегодня она могла позволить себе такую вольность. Так вот, ночь выдалась препаршивейшая! Несмотря на лёгкий свежий ветер, которым порадовать может, наверно, только лишь ночь в середине августа; несмотря на мягкую кровать, в отличие от расстеленного в палатке спальника укутывающую Лео с ног до головы в излюбленную цивилизацию; несмотря на усталость, накопленную… ох, ладно, этот момент можно бы и пропустить. Несмотря на приятные воспоминания, теперь подлежащие обсмаковыванию во всех своих самых мельчайших подробностях. Хотя… Ладно, мышка моя, всё мы прекрасно знаем и понимаем без всяких подсказок. А ночь превратилась в самую беспокойную за последние несколько месяцев именно из-за некого нового опыта, выражаясь деликатно. Мир должен был пребывать в гармонии, а потому дважды упомянув паршивость… трижды… Лео съехала на иносказательность и образные фигуры речи, когда вообще могла думать связно. Ночь этого весомого преимущества её лишала, а потому сон из чёрной дыры или всякой белиберды переосмысленного за день превращался в вязкие горячие сети, затягивающие Лео в самый центр. Она маялась и не находила себе места, ворочаясь на кровати под ставшим слишком жарким покрывалом. На лбу, по затылку и над губой выступала испарина, а дыхание становилось частым, словно воздуха не хватало. Лео просыпалась, обводила мутным невидящим взглядом комнату и через минуту засыпала вновь, пусть совсем ненадолго. Грудь ныла то ли от бинтов, то ли от неизведанных раньше прикосновений, и чувство не казалось хоть сколько-нибудь приятным. Оно мешало, тянуло. И это тягучее, не отпускающее ощущение шло ниже, заставляя Лео комкать подол своей необъятной толстовки, путаясь в ткани и застывая в неудобных позах, когда всё тело затекало от дискомфорта. Она как будто плыла в подогретом киселе, как будто завязала глубже в зыбучих песках, стоило лишь допустить неверное движение. А без них никак не обходилось: то простынка сбивалась, путаясь в ногах, то покрывало оборачивалось вокруг тела, пеленая её как ребёнка. 
Надо ли говорить, что проснулась Лео в край вымотанной и уставшей, не сразу сообразив, где вообще находится, пусть в последнее время ночевать приходилось в стольких местах, что к переменам стоило бы и привыкнуть. За окном уже вовсю светило солнце, пробиваясь сразу внутрь комнаты через раскрытое окно, что лишало её одного объяснения плохому сну – перегаром не пахло. Лео возблагодарила бы всевышнего за незапотевшие стёкла и отсутствие рези в глазах от аромата, но источник обошедших её стороной проблем слишком уж громко копошился на второй половине комнаты. Что ж, даже проснувшись в полностью разобранном, если вовсе не убитом состоянии, Лео всё-таки наскребла в себе благочестия и поблагодарила высшие силы за то, что Зеро по своему обыкновению не вскочил в шесть и не начал стандартное утро диснеевской принцессы, до краёв наполненное позитивом. Возможно, если ей очень повезёт, то утро плавно наползёт на день, а у неё получится нормально заснуть хотя бы сейчас. Но… Уф, всегда ведь появлялось «но», и всё, что располагалось до него, прямиком отправлялось в мусорную корзину. Но те самые мысли, должные быть обсмакованными во всех своих самых мельчайших подробностях, естественно, не заставили себя долго ждать. Лео застонала и накрыла голову подушкой, однако благословенный сон на неё от перекрытого себе кислорода так и не снизошёл. Может, стоило подержать подольше?
В ванной уже вовсю шумела вода, однако дверь оставалась закрытой не до самого конца. И сейчас что-то неуловимо подсказывало Лео – зрелище по ту сторону открывалось вовсе не из тех, за которыми она с раскрытым ртом наблюдала вчера или в мотеле по дороге. Всё же подобравшись к краю и кувырнувшись на пол с характерным стуком, она поползла ближе, предварительно полежав чуть-чуть без движения. Складывалось впечатление, что она выпила вчера ничуть не меньше, в конце концов, чувствовала себя отвратительно. И, без всяких сомнений, и у своего, и у её состояния виновник оказывался только один – Зеро.
– Эй, ты там живой? – ползком добравшись до своего рюкзака, она вытащила оттуда запасное полотенце и повесила его на шею, с двух сторон прикрывая грудь, раз забинтовать её прямо сейчас можно было, разве что забравшись под кровать. Как вчера и планировала. При слове «вчера» мгновенно срабатывал спусковой механизм, Лео закрывала глаза и прикусывала губу. Клиника. – Я не буду читать тебе нотаций, ты уже и так достаточно наказан, – милостиво снизошла Лео, устраиваясь по-турецки на середине комнаты лицом к двери в ванную. – Но… – да-да, без этого никак не получалось, вы ведь и сами понимаете. Лео прокашлялась, но ползти обратно за второй бутылкой воды не стала. В конце концов, ей очень хотелось попасть в ванную. Увы и ах, навыкам использования первых попавшихся кустиков она до сих пор так и не обучилась. – Это потому, что я тебя всё-таки не первый день знаю, и раньше такого не случалось. При мне. А вот был бы я эмоционально-неустойчивым ребёнком, а! Получил бы моральную травму, между прочим. Может быть, у меня отец сильно пил, и поэтому я сбежал… С другой стороны, лучше бы он пил, в самом деле.
Она не была уверена, слышит ли он её вообще за шумом воды, горло специально не драла, но говорила громко. Приближаться и заглядывать внутрь всё ещё не хотелось, потому что вид утреннего похмелья её совершенно не привлекал, впрочем, как и вид вечернего пьянства. На лице очень не хватало выражения лица сестры-настоятельницы какого-нибудь крайне консервативного католического монастыря, потому что Лео окуналась в мораль, распахнув объятия. Понять Зеро она всё-таки могла, но вот смиренно промолчать – это вряд ли. Единственную медаль, которую получилось выдать самой себе за разгулявшееся утро, она самой себе вручала за отсутствие ехидных замечаний о том, что они приехали сюда работать.
– На холодную бутылку пива можешь даже не рассчитывать, но вот чего-то жидкого и горячего я могу поискать для тебя. Ну, это, естественно, если ты там всё ещё живой, – подвела итоги Лео, едва не забыв самый важный пункт, потому что с полотенцем на шее шастать по кампусу было странновато. – Но сначала мне надо в ванную!

+1

145

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Кто ж не знает, что с алкоголем всегда так? Сначала ты цедишь по чуть-чуть, улавливая, как раскрепощаются остальные, да и сам от них не отстаёшь, а потом уже просто доливаешь больше, глотаешь чаще, чувствуя весь вызванный насильно и бурлящий в крови драйв. Потому и не желаешь останавливаться. Тебе хорошо, окружающим хорошо, вы круто проводите время, а дальше наступает тишина и темнота провалов в памяти, которые, бывает, заводят не туда. Звучит печально, но не настолько, чтобы перестать пить вовсе. Да и вообще, люди, которые не пьют вовсе какие-то подозрительные. Скорее всего у них что-то не так. И хорошо, если это всего лишь какие-то внутренние болячки, не позволяющие брать от жизни всё.
Стоит отдать должное талантам Блэка, он умел развлекаться и получать не меньшее удовольствие от жизни и без бутылки пойла, каким бы выдержанным и сочным оно ни было. Но иногда ситуация требовала, а он не любил расстраивать женщин, потому вёлся и шёл у неё на поводу, чтобы по утру получить вот такую вот опухшую, кажущуюся ещё более зелёной на фоне золотистых веснушек морду и разрывающий на части черепушку колокольный звон в придачу. Тремор рук тоже никто не отменял, а потому бутылку с водой удалось открыть не сразу. Пара глубоких глотков, опустошивших ёмкость почти на половину, тут же попросились обратно, и Зеро посчитал, что он не в праве им отказывать. Повторив процедуру с полосканием рта, Блэк просто сполз на пол и прислонился виском, в который изнутри кто-то ломился с монтировкой наружу, к холодному фаянсу унитаза, громко и с удовольствием застонав. По всему выходило, что ему бы удалась роль слонопотама или пионерского горна в детском утреннике, и в какой-то мере сейчас он раздумывал о том, а не сменить ли ему род деятельности. Думал, конечно, не в серьёз, обрывочно, скользя по мысленному потоку, представляя, что делает это, с ногами забравшись в оцинкованный тазик и прижав колени к груди. Нет, всё-таки похмелье никогда не было его любимой болячкой. Уж лучше чувствовать практически парализующие 37 и 2 и готовиться писать завещание на всю ту горку томиков классической литературы, что стоит на подоконнике его комнаты, чем бороться с подступающей тошнотой.
- Не скажу, что лучше бы помер, но такие мысли меня посещали, – страдальчески откликнулся Зеро, когда из-за двери послышался голос мальчишки. Пробираясь в ванную, Блэк его не заметил, но в тот момент он бы не заметил и ансамбль цыган с конём, хотя всё равно ждал, когда Лео очнётся и заведёт свою шарманку. Не стоило и ждать, что малой упустит случай прочитать старшему товарищу очередную нотацию. Хорошо, хоть не начал про вред алкоголя и его влияние на творческие центры в мозгу, а всё свёл к своей персоне. Даже сейчас, будучи распластанным по фаянсу, как рыба-прилипала, Зеро не упустил слова об отце, сказанные Лео, хотя некоторую часть его тирады всё-таки пропустил мимо ушей.
- Что ж, стоит признать, - хорошо, что с твоей психикой никакой травмы ты не получил. Я рад, что ты всё ещё здесь. Подозреваю, именно тебе я должен за то, что оказался в своей кровати? – какие-то смутные обрывочные воспоминания о завершающей части вчерашнего вечера проносились в мозгу Блэка, но ничего конкретного он так и не уловил, как ни старался поймать. Ощущения считывались очень странные, а потому он просто от них отстранился, махнув рукой. Вряд ли та брюнетка не поняла, что ловить с ним нечего, а других кандидаток, желающих познакомиться поближе Зеро не заметил, от того и впечатление на уровне чувств казалось ошибочным. Наверное, ему снилось что-то эротичное, иногда такое случалось, а теперь он чувствует отклики именно на это, а не на что-то реальное.
- Извини, малец, но я не собираюсь покидать эту спасительную обитель, если, конечно, ты не жаждешь вытирать с пола то, что выйдет из меня, когда я встану и пойду. Была у меня одна знакомая, ей нравилось, когда её рвёт. Чудная баба. Причём дело было не в том, что она жаждала похудеть, а просто ей нравился сам процесс, – продолжая совершать воображаемое плаванье в воображаемом тазу по реке мыслеобразов и воспоминаний, вещал Зеро, иногда проглатывая окончания. По-хорошему ему надо было раздеться и принять душ. Но это всё ещё виделось подвигом, хотя раз в несколько минут он напоминал себе эту мысль. – Так что, либо делай всё, что тебе нужно, при мне. Либо сходи в кампусе в общий, – крепче обняв фаянсового друга, изрёк Блэк. – И, пока ты не начал меня в очередной раз подвергать натиску твоей критики, которая, как мне кажется, только на меня и распространяется, - я придумал, как помочь этому месту, а заодно и собранной здесь кучке талантов, – под конец монолога Блэк даже сам себя вдохновил, а потому нашёл силы сесть и, наконец-то, выпустить из рук унитаз. Посидел немного прямо, стараясь не заваливаться на бок, а потом начал медленный, но верный подъем вверх, хватаясь за раковину и за иные выступающие и привинченные предметы, пока не усадил себя теперь на крышку белого товарища, принявшись раздеваться. Процесс пошёл медленно и неохотно, но тот факт, что уже пошёл, казался воодушевляющим.
- Пригласим побольше народу, всех этих шишек, которые дрочат на искусство и в каждом мазке левой пяткой бабуина видят сокральное. И срубим бабла. Есть у меня на примете одно местечко, где, если немного над ним поработать, можно провести масштабненькое мероприятие, – он чуть не навернулся на пол, стягивая штаны, но успел схватиться за раковину, выравниваясь. – А ты поучишься готовить закуски на большое количество народа. А? Как тебе мысль?

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк