http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: январь 2017 года.

Температура от -2°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк


Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк

Сообщений 121 страница 127 из 127

121

- То есть, избивать людей – ты первый, а как до огнестрела дошло, так в кусты? – хмыкнул Блэк, вполне удовлетворенный полученным в итоге результатом: для первого раза хватит за глаза, а в реальной жизни ничем не поможет. Замечание про дробовик он успешно пропустил, думая о другом, пока, отобрав у мальчишки пистолет, тёр его о штанину, полируя металл, а после – убирал обратно в чемодан. Не так уж много было в этом мире вещей, которые Зеро воспринимал без юмора, и преимущественно отсутствие ответной шутки на заданную тему, скорее было продиктовано ситуацией, нежели личным отношением. В данном разговоре его беспокоило только то, сколько серьёзности было в словах мальчишки, потому что от этого зависело, будет ли у этих отношений то самое желанное для Блэка продолжение или нет. Торопиться с уточнениями не спешил, медля больше для самого себя, нежели для мальца. Проще некуда. Разложить на пальцах, как часто «если» превращается в «когда» для обитателей той стороны действительности, которую занимал Зеро, и в очередной раз посмотреть на реакцию. Только в этот раз не забыть открыть глаза пошире и выкинуть из головы весь тот, почти романтический, бред, насквозь пропитанный вином из одуванчиков, жаркой полуденной ленью маленького городка, в котором ничего не происходит и не меняется, и смутным беспокойством за старую колдунью за стеклом будки предсказаний. Наверное, впервые с того момента, как подобрал мальца, Блэк не стал ни спорить, ни читать нотаций, не поспешил разузнать подробнее о подоплёке словесных упражнений, а просто-напросто промолчал. Для себя нашёл простое и понятное объяснение, которым любит пользоваться девяносто девять процентов населения планеты: «Ещё не время». На деле же просто струсил. Щёлкнул замками чемодана, выпрямился, снова закурил, разглядывая открывающуюся безмятежность едва колышущегося леса за чётко очерченной границей свалки. Уже не раз он мысленно обращался к вопросу о том, как сильно успел прикипеть к Лео. И каждый раз сам себе давал ответ: «Сильно». Но любая новая ситуация, в которой мальчишка незаслуженно страдал или заслуженно радовался, любая, случайно брошенная, фраза, совершенно неожиданно всплывшая в разговоре или целенаправленно вытянутая, множили это «сильно», снова и снова заставляя убеждаться, что все предыдущие представления были ложными, и дела обстоят гораздо серьёзнее. Это и пугало. Вызывало страх и панику, которые никогда не были близкими спутниками Блэка, - он давно не чувствовал их настолько явно. Впуская кого-то в свою жизнь, всегда стоило помнить о правилах. И Зеро помнил. Ровно до того момента, как встретил Лео. Встретил и захотел оставить себе этого конопатого, драчливого, несуразного в этих своих безразмерных толстовках-мешках щенка. Усмехнулся, переводя взгляд на мальчишку:
- От пули не так просто убежать, как от кулаков, – пожал плечами Блэк, в три торопливых затяжки докурил сигарету, упокоив её старательным втиранием в землю, и развернулся в сторону мотеля, ставя точку в упражнениях на стрельбище: - Особенно, если бежать спиной к оружию. В остальном указания прежние: Вещи никогда не будут ценнее человеческой жизни, – раньше, ещё будучи подростком, Зеро на полном серьёзе не мог понять, отчего пары, усыновляющие детей, предпочитают карапузов, только и умеющих, что пачкать пелёнки и орать без остановки. Да, такие не вспомнят своей прошлой жизни, других родителей, другие условия, но они же могут стать куда более близкими друзьями, потому что их качества и задатки уже видны и понятны. Сейчас, глядя на Лео, он наконец-то понял. И пусть никакая прошлая жизнь мальца не мешала Блэку заботиться о нём и волноваться, никакие задатки маленького диктатора, чистоплюя и заносчивой занозы не препятствовали возникновению привязанности, он начинал хотеть большего, - места в воспоминаниях. Оставляя мальчишку себе, Зеро думал, что научит его всему, что знает сам и пустит по тому пути, который сам для него и выберет. А сейчас столкнулся с полным пониманием того, что никогда не станет тем управляющим жизнью Лео, на место которого вписывал себя в мыслях. Не даст в обиду, не поставит под удар, но главное, не будет навязывать ему той жизни, которой малец не захочет.
- Хорошо сработанно, – подтянув мальца поближе, хлопнул по плечу и кивнул в сторону лестницы, ведущей к их номеру: - Отметим остатками газировки и сэндвичей, посмотрим какую-нибудь дикую мелодраму по телеку и будем баиньки. Завтра с утреца пораньше отправимся в дорогу и к обеду уж доберёмся, – а в связи с возникновением новых мыслей появлялись и новые вопросы, которые стоило задать Лео только для того, чтобы понять, в какую сторону двигаться. Но и их Зеро успешно откладывал на потом, раздвигая границы свободной от серьёзных диалогов о будущем зоны до возвращения в Нью-Йорк, до которого ещё ого-го сколько. Это принесло желанное облегчение и позволило улыбнуться, наконец-то стряхнуть задумчивость и повести диалог в более привычном ключе, где царствовали подколы, подначки и рассказы о каком-нибудь очередном забавном или не слишком случае.
Ближе к десяти Блэк, стянув одежду ещё в комнате, отправился в ванну, тратить воду на отмывание себя от следов прошедшего дня. Дверь оставил открытой, чтобы продолжать надоедать Лео болтовнёй и чтобы самому не было скучно:
- Кстати, помнишь, о мальчике? О том, который остался лежать в траве? – обеими руками намыливая свои конопатые, жилистые телеса, поинтересовался Зеро. – Он очнулся через пару дней в цыганской повозке. Пахло спиртом, конским навозом, сеном и пряностями. Но больше он ничего разобрать не смог, был слишком слаб. Потом уже начал приходить в себя чаще. Уже знал, что где-то рядом висит клетка с соловьём, и что за ним ухаживает темноволосая женщина в алом платье, – заводя диалог о том, насколько малы куски мыла в гостиницах любого масштаба, Блэк не шутил, продолжая размазывать прямоугольник по коже, пока та не начинала скрипеть. – Её звали Рада. Она умела врачевать и раскидывать карты. Ну или была целительницей и гадалкой. Но лучше всего она пела и танцевала. Знаешь, как цыгане танцуют? Безудержно, неистово, как стихия, – почти с презрением посмотрев на оставшийся в ладони жалкий обмылок, ещё и успевший развалиться надвое, Блэк сжал пальцы, снова разжал и снова сжал, подключил вторую руку, потёр одну ладонь о другую, получив мыльную колбаску и старательно пропихнул её в слив душевой кабины. – Мальчик только её и знал несколько недель, пока вставать не смог. И в какие-то моменты ему казалось, что она и есть его мама. Ведь, когда больно, а ему было больно, всегда хочется, чтобы рядом был кто-то близкий. Мама, – смыв с себя мыльные разводы, Блэк выключил воду, стряс капли с волос и обернул бёдра полотенцем, предварительно натерев им плечи и живот до покраснения. – Потом он начал выходить, и познакомился с другими. Их было не то чтобы много, но достаточно, чтобы впечатлить мальчишку. Оказалось, у Рады есть свои дети, такие же мальчуганы, как он. Но его приняли хорошо, начали учить, кто чему мог, вместе со всеми, приучали к общему делу. Потому что, кто не работает, тот не ест, – развесив на полотенцесушители постиранные, а точнее хорошенько затоптанные в душевой, труселя, Зеро прошлёпал в комнату, откинул покрывало с кровати и, отбросив полотенце на пол, залез под одеяло, вытягиваясь в полный рост и закидывая руки за голову: - И скоро он стал работать, как все. В большинстве случаев – шарить по карманам у зевак. Получал, конечно, по шеям не раз, но со временем научился делать это совершенно незаметно. Много чему научился. Фокусничать, готовить кой-чего, ножи метать, собираться за секунды. Хорошо ему там было. Но одиноко. Потому что по сути никому он и не нужен был. Как-то всё-таки назвал Раду мамой, когда она пришла его утешать. А она ему и сказала, что не его мама, – Блэк сцедил зевок в ладонь, потянулся и повернулся на бок, устраиваясь удобнее и закрывая глаза. – А теперь пора спать.

+2

122

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Тема кустов расцветала в нынешний вечер пышным цветом, хотя упрекнуть Зеро ей казалось совершенно нечем, потому что Лео, действительно пошла на попятную, стоило только начать перебирать варианты тех, кого следовало бы представить вместо расставленных по перекладине проржавевших футбольных ворот банок из-под пива. На минуту, на две или три, а, возможно, и на все десять, ей очень хотелось воскресить в себе образ того человека, который первым дал залп стартового пистолета, открывшего её всё никак не останавливающийся бег. Того самого мужчины, который внешне очень походил на её отца, но больше ни одного сходства не обнаруживалось. Ещё один способ побега. Развести их двоих в стороны и никогда, никогда-никогда не пытаться представить себе их слитыми воедино. Сколько должно пройти времени, чтобы сесть и хорошенько всё обдумать? Несколько месяцев ничего не значили. Долго тянулись только первые дни, а затем Лео подхватил водоворот, с которым она двигалась в одном направлении, а оттого почти разучилась вообще шевелить руками, напрягаться, бороться с течением. Просто плыла, охраняя свои секреты. И не только свои.
Что ж, стоило признать, к одному из способов выпустить пар, снять напряжение или ещё одно из подобных мужских высказываний, приписывалась стрельба по мишеням. Правда, зубочистки во рту не хватало, чтобы лихо перекидывать её из одного угла рта в другой, сбивая с толку противников собственной крутостью, но этот момент Лео легко могла пережить. Хотя к земле всё-таки присмотрелась, набрела взглядом на пучки чахлой растительности, обдуваемой всеми ветрами. От мысли, хотя бы приблизить какую-то из этих травинок ко рту, её передёрнуло. Чудесная избирательность, моя сладкая. Спать в траве перед палаткой, жить в маленьком автомобильчике, стирать вещи в общественных прачечных, принимать душ, только когда появляется возможность забаррикадироваться в ванной, и брезговать травинками. Тараканы в голове аплодировали речи стоя, прервавшись на минутку от всех своих многочисленных дел, а затем снова отправились устраивать хаос из конкурса по перетягиванию каната между двумя диаметрально противоположными мнениями. В последнее время – любимое их занятие.
– Просто я не хочу стрелять в людей, вот и всё. Не самое плохое желание, между прочим. Кто-то не желает играть в американский футбол, а грезит карьерой в балете. Каждому своё, как говорится, – заявила Лео, провожая взглядом пистолет обратно в коробку, хотя только-только пристрелялась, и ей отчего-то хотелось ещё. Жаль, Зеро никак не мог оценить её покладистость, даже послушность, когда шагом вприпрыжку она отправилась следом за ним к зданию мотеля, где никто и ухом не повёл из-за пальбы на пустыре. Вот! Не то, что в соседних штатах! Стоит только захотеть лошадь погладить, как сразу полицию вызывают. Лео хрюкнула себе под нос и никак не прокомментировала откровенное предложение устроить дуэль, если на её пути встретится кто-то с оружием наперевес. Наверняка, Зеро вкладывал совершенно другие мысли в свои слова, тяжёлые и серьёзные, но Лео его и без того слишком хорошо понимала, а потому сейчас возрождала в себе способность шутить. Или пытаться прикрыть шуткой собственные слова. Содрать с них шелуху, и выйдет простая и короткая мысль – прямо сейчас Лео не хотела ничего общего иметь со своим отцом. Разве что воплощала в жизнь свое желание странными методами, втягивая совершенно посторонних людей, чтобы потом, скорее всего, сделать их очень и очень несчастными.
– Полно времени выпить тот галлон апельсинного сока, который я притащил в номер на себе, – с подначкой добавила она ко всем озвученным предложениям, включая обязательный просмотр мыльных опер, которые уж точно крутили хотя бы на одном канале из тех, что ловил допотопный телевизор перед кроватями. Ей даже не пришлось ещё раз бегать в магазин до его закрытия, чётко определив для себя, что внушительного пакета с плотно утрамбованной внутрь едой вполне хватает им на вечер. Но только потому, что Зеро много болтал, рассказывая ещё несколько глав их своей будущей книги рассказов. К его случайным  и не очень дружеским прикосновениям, вроде похлопывания по спине или короткого объятия, как в тот день, когда Зеро подарил ей мопед, Лео уже привыкла. Убедить себя в этом не составляло никакого труда. Ровно до следующего подобного момента. И тогда она принималась за новое важное и нужное дело – размышления о том, насколько здорово иметь старшего брата, чтобы вот так выбираться с ним на природу и стрелять по банкам на заднем дворе мотеля. Разве что брат становился личностью весьма размытой, гипотетической, кем угодно, но только не Зеро. Хлоп-хлоп-хлоп! Ради таких мыслей тараканы снова бросали свои дела и подтягивались в кружок анонимных девушек самого что ни на есть романтического возраста на внеочередное обсуждение женской логики.
Под вечер медленно сползая с кровати на ту её сторону, к которой примыкала ванная, Лео так и не закончила собрание и начисто позабыла, на что потратила несколько часов в телевизоре, обсуждая с Зеро едва ли не каждую увиденную сцену и перебрасываясь шутками по поводу глупого поведения героев. Её не подгоняло любопытство, всё равно тело Зеро она успела рассмотреть вдоль и поперёк, не зря он считал её чистоплюйкой, ведь пару раз она ему замечания всё-таки делала. Что её точно не интересовало, так это мужская анатомия. Интересовала анатомия конкретно его. Не чувствуя за собой никакой вины, Лео усаживалась на ковёр и смотрела на размытый силуэт Зеро через полупрозрачное матовое стекло душевой кабины. Краска заливала щеки и плавно перетекала на шею и грудь, но стыда она всё равно не ощущала, зато ощущала много чего другого впервые в собственной жизни, а потому легко обзывала происходящее чистым экспериментом. Сердце бухало сильно и громко, и словно пытаясь поспеть за ним, она начинала дышать часто, втягивая воздух через рот. Может быть, от этого кожа на руках покрывалась мурашками,  которые поднимались по предплечьям выше и уходили под ткань майки к эластичным бинтам. Лео провела по коже на шее пальцами, но почти сразу отдёрнула руку, спрятав её за спину. Как раз вовремя, чтобы раскрыть рот и кивнуть на прозвучавший вопрос, пусть Зеро никак не мог его видеть.
Вот теперь ей захотелось провалиться сквозь землю, но Лео всего лишь тихо поползла обратно со своего места, чтобы стянуть кроссовки и штаны, а затем забраться под покрывало. Зеро рассказывал просто и буднично, но всё же как по-разному ей становилось жаль этого мальчика и себя. Она видела, каким он стал, не раз пересчитывала шрамы на его теле, относясь к ним именно так, как он однажды саркастически высказался про всех девушек скопом. Видела его «сейчас» и сочувствовала ему «тогда», пусть не слышала в голосе Зеро ни намёка на пережитое. А себя Лео было жаль, потому что на его фоне со своими проблемами она и выглядела жалко. Возможно, если ей повезёт так сильно, как никогда ещё не везло, Зеро её поймёт и пожалеет. Без пресловутой фамильной гордости, без всяких высоко вздёрнутых носов, Лео очень хотелось, чтобы он её пожалел. Горло сдавило, так что из-под покрывала она ничего ему не ответила, а лежала тихо-тихо, слушая мерное дыхание на соседней кровати, стараясь сквозь оставленную щель разглядеть в Зеро того самого маленького мальчика, возможно, даже видя его в отдельных сказанных словах, в поступках, но всё равно находила только самого Зеро. Через какое-то время выбравшись из кровати и юркнув в ванную, Лео закрыла дверь на щеколду и быстро приняла душ, натягивая всё ту же футболку и бинтуя грудь совсем слабо, да и вообще просто потому, что бинты некуда было сунуть.
– Мне нужен, – выйдя из ванной шепнула она тихо специально для спящего Зеро. Обернулась покрывалом как тогой, чтобы случайно не сбросить его ночью, и рухнула в постель до следующего утра.

+2

123

Зеро рассказывал историю мальчика, который пришёл из ниоткуда и когда-нибудь уйдёт в никуда, без каких-то особенных надежд или попыток что-то донести. Он просто хотел поделиться этой частью своей жизни и делать это так ему было легче всего, - скрываясь за искалеченной детской фигуркой, в которой притаилась не менее искалеченная детская душа, жаждущая прижаться к ладоням матери и найти успокоение на её груди. Опускал многое, не вдаваясь слишком сильно в подробности, а некоторые и вовсе растеряв под влиянием времени или желания забыть, но всё же вёл свой рассказ не отклоняясь от главного – от того пути, которым когда-то прошёл, встретив добрых людей, не давших ему окончательно потеряться в этом мире. Проблема была в том, что Блэк за свою жизнь рассказывал эту историю очень немного количеству людей. Ему хватило бы пальцев одной руки, чтобы перечислить их. Хватило бы ещё меньшего количества, чтобы из знающих выбрать тех, кто был всё ещё жив, - Молли и Сэвен. Скоро будет и Лео. Потому что, чтобы сделать решительный шаг вперёд, нужно быть полностью откровенным. А чтобы рассчитывать на доверие, нужно сперва довериться. Может, это и не подтолкнёт Лео к тому, что поделиться с ним своим прошлым сейчас, но даст понять, что Зеро ему доверяет больше, чем кому бы то ни было. Но в этой попытке рассказать крылось и другое, то, что было продиктовано только личными интересами, - желание увидеть эту историю снова со стороны. Для Блэка всё это было похоже на перелистывание страниц старого фотоальбома, где хранятся детские фотографии начиная с самого рождения. Его рождением был тот момент, когда он впервые осознал себя. Его первым чувством в этом мире был животный страх, погнавший вперёд, всё дальше и дальше, по залитому лунным светом шоссе, мимо бездушных стволов деревьев, выстроившихся непроходимой стеной по обе стороны. Жутко, страшно и одиноко. Блэк вздрогнул всем телом, чуть яростнее, чем остальными частями, дёрнул ногой и открыл глаза. Эта дорога снова пришла к нему во сне. И снова он оказался один на один с этой густой, пугающей ночью, самым первым его воспоминанием.
Тусклый свет раннего утра пробивался сквозь пыльное, наполовину зашторенное, прямоугольное окошко по левую руку от мужчины. Очертания предметов не казались ему знакомыми, пока более ранние воспоминания не потеснили те, что пришли из прошлого. Поднеся запястье, на котором почти беззвучно шла стрелка на циферблате произведения Брайтлинга, вгляделся, убеждаясь, что шесть утра – это уже не самая рань, и вполне можно подниматься, чтобы успеть совершить парочку неграндиозных, но привычных манёвров, которые отлично избавляют от последствий любых ночных кошмаров. Выполз из-под одеяла, потянулся всем телом и покосился на продолжающего сладко сопеть в обе дырочки, мальчишку. Вздохнул и постарался как можно тише подойти к нему. Поправил одеяло, съехавшее с плеча, и фыркнул себе под нос, торжественно окрестив собственную персону мамочкой. Захватив чемодан, прошёл в ванну, где благополучно переоделся в захваченный с собой комплект свежей одежды, включающий в себя всё положенное, в том числе и смену белья. И, оставив свои пожитки под охраной спящего мальчишки, выскользнул за дверь, чтобы вернуться спустя час с бумажным пакетом, до верху набитом круассанами с вишнёвым вареньем, пончиками в шоколадной глазури и двумя стаканчиками кофе с молоком. Поставив всё это добро на столик, Блэк прошёл в ванную, где долго и старательно мыл руки, а вернувшись в комнату, вытащил один из пончиков из пакета и зажал его между зубов. Пока ждал приготовления принесённой добычи, он уже успел изрядно ополовинить запасы пекарни, находящейся в паре миль южнее, но, когда это его останавливало.
- Рота, подъем! Хватит давить. Петухи давно проснулись, уже во всю топчут кур, а нам пора в долгий-долгий путь, помогать бедным, нищим творцам, – всё это он произнёс, не разжимая зубов на пончике. Поискал взглядом пульт от телевизора, совершенно не в силах вспомнить, куда вчера успел его отправить, а найдя, включил адский агрегат с движущимися картинками. Присел на край кровати, которую занимал и покосился на Лео, приканчивая пончик и протягивая руку за следующим:
- Иначе тебе не достанется завтрака. А я, между прочим, мотался за ним почти в другой штат, – перевёл взгляд на появившуюся на экране женщину в сером деловом костюме, тут же начавшую рассказывать последние новости в сфере внешней политики, скривился: - Разговоры о кровопролитии за столом портят мне аппетит. Вот не могут они не трещать об этом часиков до… Да, хотя бы до полудня. А потом удивляются, почему люди такие агрессивные, – фыркнул, начав щелкать кнопкой переключения каналов, пока не нашёл то, что его удовлетворило – мультфильм под говорящим и пришедшимся Зеро по душе называнием: «Время приключений».
- А чего, про нас уже мульт сделали, а я не в курсе? – поинтересовался он, вытягивая из пакета на этот раз круассан.

+2

124

Томно маяться от бессонницы, изящно проклиная всех святых и не менее изящно прикладывая тонкое и хрупкое запястья ко лбу, естественно, в попытках остановить надвигающуюся мигрень, Лео могла себе позволить только будучи главной героиней романа в викторианском стиле. К сожалению, а, может, и к счастью, судьба распорядилась иначе, так что тараканы разошлись по домам и выключили свет, когда голова только-только опускалась на подушку, но вот произошло сие знаменательное событие уже после двенадцати. Вместо феи-крёстной на соседней кровати дрых Зеро, а сама наша принцесса выбрала вместо бала возможность подольше постоять под гостиничным душем, плескаясь вволю и получая ничуть не меньше удовольствия, чем отплясывающая с принцами на балу Золушка. То ли насыщенный событиями день давал о себе знать, то ли в кои-то веки на новом месте спалось так себе, а вместе с изгвазданным кровью ковром на память в номере остался ещё один сувенир – горошина под матрасом, но семи часов катастрофически не хватало. Во сне свободная и раскрепощённая Лео уходила на коне от погони, фехтовала зонтиками и переживала апокалипсис, обложившись в подполье розовыми коробками пончиков в глазури, а в реальности протяжно и глухо застонала, когда противный голос начал зудеть прямо над ухом. Факт! Любимая мелодия становится просто ужасающей, стоит только поставить её на будильник. Что и требовалось доказать. Получите, распишитесь! Ты не жаворонок, Зеро. Ты… Лео причмокнула губами, чувствуя мокрое пятно под щекой на подушке и сразу же списывая его на не высушенные перед сном волосы. Кому охота выглядеть смешно, действительно.
Вытерев тыльной стороной ладони край рта и щеку, Лео перекатилась на другой бок, утягивая с собой покрывало, и промычала что-то нечленораздельное в ответ на радостные трели Зеро, пышущего жизнелюбием с утра особенно сильно. Вставать не хотелось. Естественно, с приставкой «после вчерашнего». Это был длинный-длинный день, который тянул к ней свои руки через ночь и следующее утро, как следует прижимая к кровати. Но знание, пробивающееся к Лео через полудрёму и дичайшее нежелание открывать глаза, маячило перед внутренним взором огромной неоновой вывеской – Зеро просто так не отстанет. Не просто так не отстанет всё равно. Горестно выдохнув, Лео сделала ещё один перекат, плавно стекая на пол с постели, словно за ночь успела полностью перейти в жидкую форму. Полежала пару минут на ковре, а затем решительно открывала один глаз, разлепив веки на несколько миллиметров.
– А я так и знал, что целое утро без еды ты не протянешь, – Лео втянула носом воздух, в котором витали ароматы свежей выпечки, и тут же начала прикидывать, удастся ли ей выменять ещё немного сна на свою порцию. Шансы варьировались от ничтожных до мизерных, так что из покрывала пришлось медленно и лениво выпутываться, чтобы всё так же обернуть его тогой вокруг себя. Странное поведение, как ни крути, но Зеро никогда и ни о чём не спрашивал, а потому Лео не торопилась спешно придумывать объяснения. У всех находились свои собственные чудачества, и если уж ей удалось принять Сэвена таким, каким он был, пусть окончательно проникнуться к нему симпатией не вышло, желание удалиться в сторону ванной комнаты римским патрицием вообще ничего не стоило. – Слушай мою утреннюю мудрость: «Человек рассказывает истории по многу раз и становится неотделим от них. Они живут и после его смерти, и таким образом он становится бессмертным».  А по твоей пока ненаписанной книге рассказов делать надо непременно мультфильмы. Можно даже сразу сценарии писать. Я тебе о выигрышности проекта ещё позавчера говорил, когда первый раз про напомаженный нос вожака стаи услышал.
Под занавес Лео оглушительно зевнула, даже не потрудившись прикрыть ладонью рот. Какой уж тут этикет, когда спать хочется невыносимо, а перед глазами сидит и смотрит телевизор воплощение невозможности этого сделать. Снова закрыв дверь и подергав её за ручку для проверки, Лео сняла покрывало и повесила его на крючок для банных полотенец. Из зеркала на неё смотрело нечто с всклокоченными волосами, уже немного отросшими, а потому теперь напоминающими пшеничное поле после торнадо. Глаза так и не открылись окончательно, пока она не умылась холодной водой, смывая с себя весь сон полностью, а не его остатки. Все свои банные принадлежности Лео ещё с вечера оставила здесь, а потому сейчас лениво чистила зубы, немного зависая на движениях, словно сигнал от головы к рукам проходил с задержкой, а то и вовсе терялся, отвлекаясь на необходимость моргать быстро. Во избежание. С волосами Лео ничего делать не стала, оставив их кособоким забором с одной стороны и завихрениями с другой. Мальчишкой быть круто! В конце концов, главное, что они были чистыми, а под кепкой всё равно не видно. Договорившись с самой собой, она перебинтовала грудь чуть туже и вывалилась обратно в комнату уже с широко распахнутыми глазами, мгновенно впившимися взглядом в пакет с выпечкой.
– Думается мне, что великие дела нас с тобой уже не просто ждут. Они опасливо озираются в этом своём ожидании, – быстро откусила сразу половину пончика, ибо промедление с едой в присутствии Зеро было смерти подобно, и принялась с набитым ртом собирать свои нехитрые пожитки во вчерашний пакет из магазинчика у заправки. Отсалютовав о своей полной боеготовности, Лео натянула свою бейсболку и развернула её прямо на голове козырьком назад. На причёске это могло отразиться только благотворно, ибо больший беспорядок сложно казалось себе представить. И качнулась на выход: – Зеро и Лео спешат на помощь, ага.

+3

125

Зеро сделал большие-пребольшие глаза, подключив к этому ещё и щенячий взгляд для полноты эффекта, и воззрился на обёрнутого в одеяло мальца, примеряющего на себя образ философа. Судя по всему, Сократа, если принимать в учёт их, разделённый на двоих, образ жизни и те условия, в которых это конопатое зазнайство пребывало до приснопамятной, долгожданной и явно претендующей на звание нового дня рождения встречи с Зеро.
- Как это – целое утро без еды? – поинтересовался Блэк, подпустив в свой голос священного ужаса, готового посоперничать с тем суеверным, который частенько можно услышать в голосах каких-нибудь бабулек-долгожительниц, приплетённых в сюжет ужастика за тем, чтобы рассказать главным героям длинную и жуткую легенду о месте их пребывания. – Нет, на такое я не подписывался, – решив составить компанию мальцу в утренней сценке, содрал с подушки наволочку, покрыл её голову и, связав концы под подбородком, расправил кончик на затылке. Поджал губы, втягивая их в рот и продолжил, на этот раз с наименьшим ужасом, но с зашкаливающим шепелявливанием и нравоучительностью:
- Весь мир наполнен грязью и никчёмными людьми, способными на мерзость, но не на любовь. Они все заслужили смерть. Но тот, кто лишит меня еды, заслужит её вдвойне! Долгую и мучительную! – подняв к потолку указательный палец, Зеро погрозил им невидимым захватчикам провизии, занявшим позиции справа и слева от него. Беззвучно похлопав челюстями и убедившись, что выбранному образу не достаёт колорита ввиду отсутствия поблизости большего количества реквизита, Блэк фыркнул и заржал в сторону закрывшейся за спиной Лео двери ванной. Такие утра ему нравились. Утра, в которых не было привычной скованности мальца, его постоянного желания делить мир на чёрное и белое, рассказывая со стопроцентной убеждённостью, что правильно, а что неправильно. Утра, в которых всё было правильно, потому что они были наполнены смехом и беспричинной радостью, а каждый мог быть тем, кем ему хотелось быть в данную минуту. Они случались редко. Наверное, в большей степени потому, что Блэк редко имел возможность провести с мальцом больше времени, чем хотелось бы, особенно утром. И, глядя на то, как мальчишка расцветает, когда они вместе, Зеро хотел иметь возможность делать это чаще, хотя и отлично понимал, насколько это невозможно.
- Между прочим, мог бы и спасибо сказать. Я дал тебе поспать лишний час. Могли бы и по дороге позавтракать, – дожевывая третий круассан, всё-таки заметил мужчина, наблюдая за тем, как Лео собирается, и мысленно празднуя свою маленькую победу – за не имением других вариантов мальцу пришлось согласиться на то, что он так любил поносить, называя неполезной и ненужной пищей и отказываясь от неё в угоду всяким своим этим салатикам. Не то, чтобы Блэк ставил себе это целью, да и отметил только потому, что пришлось отказаться от ещё одного пончика, оставив его мальчишке, которого скоро ветром сносить будет, если вес не начнёт набирать.
- Выставили часовых и замерли в ожидании. Чемоданы уже запакованы, чуть что – можно бежать, – рассмеялся Блэк, поднимая свой чемодан и пропуская Лео на улицу первым. Закрыл дверь на ключ, останавливаясь. Приставил руку козырьком ко лбу, щурясь на солнце с улыбкой и вдыхая относительно свежий, относительно лесной воздух: - Злео спешит на помощь. А? Как называние команды. Не знаю, правда, спасателей или нет, но какой-то точно, – по дороге к машине Блэк завернул к стойке регистрации, оставив ключ и попрощавшись с владелицей сего славного притона. А спустя пять минут, нацепив всё те же очки с круглыми стёклами и врубив музыку погромче, мчал по шоссе, смоля очередную сигарету и улыбаясь собственным мыслям, больше похожим не на текст, а на обрывки приятных образов, витавшие вокруг и лишь укрепляющие радостное настроение.
- К обеду причалим, – оповестил он мальца, разглядывая открывающиеся им пейзажи, мало чем отличимые друг от друга, и неуловимо напоминающие тот, другой, который он видел во сне. Но это не пугало, скорее доказывало, что жизнь продолжается, что Зеро больше не тот маленький мальчик, который ничего не помнит ни о себе, ни о своих родных, что солнечный свет всегда сильнее тьмы, как бы ни пытались доказать обратное все кругом, в том числе и он сам.
- Я не помню, чем тебе не понравилась идея возрождения «Блэк Маунтин», – поинтересовался Зеро, спустя несколько часов. – По мне, так неплохая идея. А то закуют творцов в рамки, так и не творчество получается, а какое-то копирование. Как по трафарету рисовать, – чуть наклонившись вперёд и вправо, он попытался высмотреть впереди указатель, о котором ему говорил Джим и от которого следовало уйти в сторону, чтобы попасть во владения некогда существовавшей школы искусств, открытой заново этим летом. Такие проекты всегда интересовали Зеро, не с точки зрения возможности заработать, а сами по себе, как идеи, в которые можно было вложить нечто большее, чем просто материальных ресурсов. К тому же, в таких местах всегда было интересно, потому что творческие люди преимущественно были не такими, как все, а значит и мыслили, и вели себя иначе.
- Кстати, они набрали себе желающих на этот сезон, так что есть возможность познакомиться с интересными людьми. Так что, гляди в оба, кто знает, может среди них новый Рафаэль или Ван Гог, или Малевич, – наконец-то углядев указатель, когда уже его проехал, Зеро сдал назад, заруливая на неприметную дорогу, уходящую вправо от основного шоссе. – Мне эта школа нравится уже только тем, что в названии есть Блэк, – рассмеялся он, выключая радио, когда вместо музыки началась трансляция усиленного шипения.

+2

126

Играть чужую роль легко, если это недолго. Надел костюм, слегка порепетировал перед зеркалом, поправил пару раз то и дело сползающий с головы парик и плечики, всё норовящие уехать куда-то за спину, что выглядело совсем уж неприлично. Подёргал пуговки, проверяя, не отскочит ли какая-нибудь из них в самый ответственный момент, и вуаля – занавес открывается. Особенно просто поверить в такую лёгкость, когда Зеро под боком сдёргивает наволочку с подушки и вступает на сцену со своими репликами, наигранными до невозможности. С тех пор, как Лео вплотную занялась самобичеванием по любому удобному и неудобному случаю, такие ремарки становились до жути утомительными. Вместо апофеоза драмы, накала страстей и крещендо сопроводительной музыки из оркестровой ямы ей доставалось невнятное действие в паре десятков актов, когда билетёр отошёл, подперев входную дверь стулом с обратной стороны и оставляя вожделенный буфет далёкой недостижимой мечтой. Серьёзно! Даже настолько трепетная и близкая сердцу речь не оставалась без упоминания еды, как маг из шляпы доставая вместо кроликов тяжёлые вздохи Лео над шуршащим и абсолютно пустым пакетом из супермаркета. Пока Гамлет измывался над остатками Йорика, отдающими пластиковым матовым блеском дешёвого реквизита, она упорно ковыряла свой собственный костюм, с каждым разом всё больше сомневаясь в том, что он театральный.
В классе Лео набиралось полтора десятка молодых девушек, растущих среди роз и плюща оранжерейными цветками. Кто-то с самого начала, кто-то - присоединяясь позднее. И отнюдь не всех она знала по имени, отнюдь не всех замечала, не всех считала достойными, чтобы смотреть дважды. Оставим здесь место для оправданий или для рекламы, моя сладкая. Популярные девочки не водились с девочками из оркестра, хорошие девочки обходили плохих, а делению на касты в школе позавидовало бы всё Средневековье. Элли относилась к самому верху всей этой собранной из учебников лесенки, взобравшись от исходной точки на несколько ступеней только для того, чтобы в номере мотеля, забытого последи безлюдных дорог Пенсильвании, отколупывать по кусочку свой грим, добираясь до сути. Следовало бы завести себе маленький волчок или пересчитывать пальцы, читать названия журналов и щипать себя за бок, только бы убедиться в реальности происходящего.
– А я вот не пойму, плохо ты на меня влияешь или хорошо. Это так… лирическое отступление, – заявила Лео, дожевывая свой круассан и не собираясь справляться со своей дилеммой в одиночку, раз у неё теперь был Зеро. Само это словосочетание вызывало широкую улыбку на лице: у неё теперь был Зеро. Пусть рано или поздно «был» больно ударит по носу, а то и вовсе отправит в нокаут на долгое время. Лео к этому почти привыкла, оставалась самая малость для закрепления результата, когда чистое лазурно-синее счастье обрамлено тёмной рамкой грозовых облаков. То и дело цепляясь взглядом за громыхающие на периферии проблемы, она отмахивалась от них с мастерством Уимблдонского чемпиона, получавшего самую лучшую ракетку из всех. Сама она не стала лучше, на одном вранье отыграв все потерянные очки, но вот смотреть на мир стала всё-таки совершенно по-другому. Мы поноем и перестанем, а делать всё равно ничего не будем. Верно? Верно… Вот и договорились. Вместе с пакетом, где осталась болтаться банка горчицы и собранные вещи, Лео вытащила из номера ополовиненную пластиковую бутыль апельсинового сока, а затем и себя, ещё раз широко зевнув, хотя сахарная начинка круассанов уже начинала растекаться от желудка потоками энергии быстрых углеводов. – Злео? Маркетолог из тебя не очень, потому что это название для компании суперзлодеев, заказы на спасение валом не повалят точно, – окончательно рассмеялась она, вышагивая рядом с Зеро до машины, манящей своим откидным сидением и возможностью вытянуть ноги, когда заряд сахара в крови иссякнет. Несмотря на различные мелочи… бамс! Лео послала своей ракеткой назойливый мяч снова на другую половину поля… утро складывалось замечательно. На задворках сознания диснеевская Эльза пела своё коронное «отпусти и забудь», а вчерашней день оставался там, где ему самое место – в прошлом. Отвинтив крышку и запрокинув едва ли не на себя огромную бутыль с соком, она отпила несколько глотков и убрала остатки на заднее сидение, ибо холодильник с таким объёмом не справлялся. Оставшиеся над губой оранжевые усы Лео вытерла салфеткой, вытащенной из неистощимых запасов, рассованных по многочисленным и объёмным карманам штанов, и глянула на Зеро. Что? Надо было рукавом? Только пожав плечами, она отодвинула сидение, как и мечталось ровно с того самого момента, как суровое утро заставило принять горизонтальное положение; опустила спинку и растянулась во всю свою скромную длину, надвинув кепку козырьком едва ли не на глаза.
Сон не шёл. Перед глазами мелькали разноцветные мушки от солнечных бликов, пробивающихся даже сквозь веки, а Лео невпопад подпевала тихим, но низким голосом дребедени, которую крутили по радио. Досталось даже рекламе сети супермаркетов, припев простенькой песни о которой запомнился мгновенно и так же мгновенно засел в голове навязчивым мотивом, отчего пришлось подпевать и дальше, в конце в полудрёме просто мурлыкая себе под нос, пока Зеро не поднял животрепещущую тему современного искусства.   
– Я люблю искусство, но не очень хорошо в нём разбираюсь. А бывает наоборот. Вот, кстати, о Малевиче, чей квадрат почти любой знает. Или «Королевский красный и синий» Ротко. Или «Свет Анны» Ньюмана. Ты видел? – Лео даже подтянулась на месте и подняла спинку сидения, чтобы сидеть ровно. Список полотен, названия и авторов которых она хорошо знала, больше ограничивался абстрактными подборками, внизу которых шла цена. Заоблачная. Большинство, несомненно, обращало на такое внимание, а Лео в этом вопросе не отбивалась от коллектива. – Картины должны что-то выражать: идею, чувства, мысли. И эти картины, как мне кажется, отлично передают настрой типа «мне лень рисовать что-то нормальное, а деньги очень нужны». Тогда да, эту идею я до последней буковки вижу. Ну, знаешь, хотелось бы понимать, что нарисовано вообще, или хотя бы чувствовать, – она неопределённо махнула руками перед собой, выражая этим жестом не менее неопределённую мысль. – Здорово, что кто-то организовался, решил помогать начинающим художникам. Не всем везёт на пути, как вот мне, например: нашлись люди, нашлись, приютили, подогрели, обобрали... М-м, подобрали, обогрели... – хрюкнула от смеха она, мельком бросив взгляд на Зеро, у которого давно уже не спрашивала ни про машину, ни про часы, потому что не сомневалась – он её не обманет. – В школе с названием Блэк точно плохого не держат. А мне, может, просто душевной тонкости не хватает. Творческой, так сказать, жилки, чтобы абстракцию ценить, - уже вовсю веселилась Лео, утрируя до крайности собственные слова, пусть совершенно не меняя заложенный в них смысл.

+2

127

- Это что ещё за сомнения? Конечно, плохо, – фыркнул Блэк, - «Хорошо» - это вообще не моя специальность. Всё, что хорошо, оно всё нехорошо оплачивается, а иногда вообще не оплачивается, и всегда требует отдачи каких-нибудь важных свойств, вроде нервов там, невосполнимых частей души, ну и, конечно, места в сердце. А у меня там не подземная парковка, на всех не напасусь. Так что, нет уж, я отказываюсь хорошо влиять на тебя, – подвёл черту собственным размышлением, прежде чем приоткрыть окно на два пальца и начать ощупывать карманы в поисках пачки сигарет. – Да и на остальных тоже. Ну, может, только но дочек Эрла, и то, только потому, что мне не улыбается получить несварение и быть отлучённым от самых вкусных блинчиков во всём штате Нью-Йорк, а, может, даже и во всех штатах в принципе, – наконец-то найдя коробочку с никотиновыми палочками, вытянул одну, прилепив к нижней губе на время водворения ёмкости с её товарками на место и поисков зажигалки.
- Пфф, ты разве не замечал повальной любви к отрицательным героям в современном мире? Ни Супермен, ни Бэтмен уже не вызывают восторгов и абсолютно не котируются в глазах молодёжи. Куда притягательнее выглядят Джокер и Лекс Лютер, а заодно и куда умнее. У меня иногда вовсе возникает впечатление, что у создателей этих шедевров где-то что-то давно заклинило, и они искренне считают, что добро – это синоним простодушия и безмозглости, тогда как зло – это мощь, сила, коварство и наличие изощрённого ума. И добро побеждает исключительно потому, что против лома нет приёма. Поэтому я люблю английских волшебников, а не американских супергероев. Хотя у тех тоже проблемы с мозгом порой, по крайней мере, мотивация у них понятнее, а главному злодею, при всём желании, невозможно отдать сердце, не говоря уже о том, чтобы воспылать к нему желанием куда более постельного характера, – наконец-то прикурив, Зеро выпустил струйку дыма в окно и улыбнулся, покосившись на мальца.
- Так что «Злео» - отличный маркетинговый ход для бессмертного тандема по спасению мира. Избавим вас от любых хлопот: от протечки, до пропажи любимого пушистика, – отставив большой и указательный пальцы, начертил в воздухе подобие вывески с изображением только что придуманного девиза. – Это почти так же мило, как если бы мы назвались – «Блэк и сын», - я почти готов пустить сентиментальную и скупую слезу, – очередной окурок отправился в полёт, добавляясь к тем, что уже были щедро рассыпаны Блэком по дорогам штатов. Да, особой заботы об озоновом слое он не питал, как и о сохранности чистоты шоссе, серой лентой протянувшемся мимо лесополос, полей и рек.
- Чтобы разбираться в искусстве, достаточно понимать, что тебе нравится, а что нет. Всё остальное, как и с другими областями, вроде литературы и кино. Почему я должен верить, что автор писал про красные занавески, потому что прямо о своей боли высказать не мог, а не потому что на его окне висели красные занавески? Так и здесь. Да и в любом творческом разделе. Все эти критики и специалисты – такие же люди, как и мы, только лишённые своего мнения в угоду мнения таких же, как мы людей, назвавших себя специалистами несколько ранее. Вроде как, кто первый встал, - того и тапки. Большинству людей очень легко внушить что угодно. Показать красивую модельку, всю залаченную, залакированную, без единой складки и морщинки, с бесконечно длинными ногами, стоящей грудью, всю такую идеальную, как статуэтка, едва прикрытую одежками, сквозь которые всё просвечивает. Приблизить камеру на её пушистые ресницы, а потом отразить на экране тюбик с тушью – это всё, что вам нужно. Всё, что нужно, чтобы быть такой же залакированной моделькой. И все дружно вдохновляются: женщины хотят быть похожими на неё, мужики – хотят её в свою кровать. Спрос растёт, – Зеро пожал плечами, притормаживая на перекрёстке, на котором им впервые за последние полчаса встретились проезжающие мимо автомобили. – И не все понимают, насколько скучно иметь рядом вот такую вот замороженную модельку в полупрозрачном одеянии. Во-первых, потому что, когда всё на показ, - неинтересно, не остаётся места предвкушению, тому чувству, когда ты вот-вот сейчас откроешь для себя сокровенное. На разок такое удовольствие, максимум, на два, а потом уже и приелось. А во-вторых, идеалы хороши для храма или для музея. Там на них можно в волю попялиться или помолиться на них. Для реальной жизни нужны реальные люди, вызывающие самые разные желания. Так и с искусством. Можно сто раз повторить про себя мнение именитого ценителя-критика, но так и не суметь проникнуться, а можно в маленьком карандашном наброске найти что-то такое, на что ёкнет. Чтобы разбираться, достаточно просто иметь своё мнение – нравится или нет. Вот и всё, – свернув налево, Блэк проехал с пару сотен метров, прежде чем снова затормозил, оглянулся через плечо, рассматривая поворот, который только что преодолел:
- Кажется, нам вот туда, – сдал назад и, докатившись до отмеченной двумя лиственницами, земляной дорожки, снова повернул. – Сюда тоже ж не всех подряд брали. Был целый конкурс. Сначала, думали, что не прокатит, не наберут нужного количества. А, нет, работы повалили со всех уголков страны. Даже несмотря на то, что сейчас это просто курс прикладного искусства, ничего общего не имеющий с дипломом колледжа. Но те, кто согласился здесь преподавать, имеют свои связи в мире большого творчества, и вот уже на них могут рассчитывать те, кто приехал сюда, -  впереди сперва показался деревянная табличка, на которой значилось, что они выезжают на территорию, принадлежащую колледжу «Блэк Маунтин», а за ней, спустя метров пятьсот, когда кончилась лесополоса, с одной стороны раскинулось озеро, а с другой – поле. Впереди показались то тут, то там расположенные небольшие домики и стоянка для автомобилей в начале аллеи, ведущей к двум низким, но длинным зданиям, выкрашенным белой краской.
- Вот мы и приехали, – торжественно возвестил Блэк, въезжая на парковку и выискивая для своей малышки место между синим Фордом и красной Маздой. Людей было много, - кто-то установил мольберт под деревом у озера и старательно выписывал пейзаж, кто-то валялся на траве или дурачился в озере, гулял по дорожкам и аллеям, клеил или лепил, рисовал или слушал музыку, чуть в стороне две команды, человек по шесть, играли в волейбол.
- Похоже на летний лагерь, – улыбнулся Зеро, вылезая из машины. Поправил очки на носу и потянулся, вдыхая сладкий и чистый воздух природы, находящейся в дали от цивилизации. – Красота.

0


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк