http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » С закрытыми глазами ‡флеш


С закрытыми глазами ‡флеш

Сообщений 31 страница 60 из 72

1

http://storage4.static.itmages.ru/i/16/1207/h_1481150830_3307387_f83758f105.jpg
Время и дата: декабрь 2015 года
Место: Нью-Йорк
Участники эпизода: Maria Betancourt, Benjamin Archer
Краткий сюжет: Все закончилось. Она уехала, он остался в доме на опушке леса, чтобы больше никогда не появляться в ее жизни. Их пути разошлись, казалось бы, навсегда, но у судьбы были совсем иные планы на их счет… Бен поехал следом за девушкой для того, чтобы вымолить у нее прощение за содеянное и за те ошибки, которые нельзя прощать. На что он надеялся? Он и сам не знал. Просто хотел быть рядом. Просто хотел знать, что с ней все в порядке. Просто… ему было не суждено покинуть Аляску и вновь увидеть Марию. Его самолет разбился. Бена сочли мертвым… но спустя месяцы он возвращается, чтобы вернуть доверие девушки и понять - есть ли еще любовь, за которую стоит бороться?

Отредактировано Benjamin Archer (Вчера 00:46:40)

+3

31

Дни тянулись слишком долго. Свет сменялся тьмой. Утекали минуты и часы, но Бен чувствовал, что застрял где-то между. Никак не мог найти себе места. Не спасали ни день, ни ночи, ни тьма, ни свет. С той злополучной ночи, когда он сидел на скамейке и пытался собрать свою жизнь опять вместе, прошло больше суток. Но легче вовсе не становилось. Нечто черное и ядовитое  струилось по воспаленным венам. Бен чувствовал присутствие зла, пытаясь сторониться людей. Чем дальше он находился от живых существ, тем меньше вероятности причинить им боль. Из головы не шел образ Марии... разбитый, покалеченный... пустой взгляд... дерганные руки и паника в каждом движении израненного тела. Он пытался найти разумные доводы, почему ему больше не следует возвращаться к ней. Разумом он это понимал, порой самовнушения хватало на пару часов, когда Бен говорил сам себе, что больше не будет слабым и перестанет причинять девушке боль. Он уйдет, чтобы никогда не возвращаться к ней. Уйдет... сегодня... завтра... после... Только сердце вторило об обратном... напоминало, воскрешало воспоминания, потерянное и похороненное в стенах холодного подвала возрождалось и давило изнутри. Бен в который раз понимал, что не сможет уйти... просто не сможет. Пока в груди бьется сердце и он дышит, всегда будет возвращаться к ней, даже если не нужен и в роли половичка под ногами.
Это самое страшное - знать, что любимому человеку он больше не нужен. Бен ничего с этим не мог поделать. Сам довел их до такого состояния. Сам убил любовь. Все сам. Никогда никого не слушал. Решал за обоих. На сей раз его решения были неверны. Всегда были неверными. Стало невозможно повернуть время вспять и завоевал девичью любовь вновь. Никакой любви нет. Лишь страх и ужас в ее невидящих глазах. Эти образы каждую ночь врываются в его кошмары и пробуждают от издерганного сна. А потом настало время, когда Бен вовсе перестал спать. Он затерялся в работе и темноте четырех пыльных стен мастерской. Только мысли постоянно возвращались к Марии. Чтобы руки не делали, голова думала о ней. Изматывающе. Постоянно. Прокручивая опять и опять обрывки дерганных фраз, которые они сказали друг другу в последний раз. Ничего не получилось. Между ними встала еще одна стена. С каждым днем та становилась все толще и прочнее. Каждый его шаг вперед был десятью шагами назад.
Бен постепенно начинал сходить с ума. Ему слышались голоса и звуки, которых не было. В большинстве случаев это был ее голос... его Марии. Хотел слушать и слушал. Долго. Изматывающе. Слишком часто. Он много времени вглядывался в одну точку, видя перед собой обрывки их прошлого. Домик у моря... песок, который сменялся снегопадами и засыпал дом на опушке опустевшего леса. Именно там встречались его самые счастливые и самые душераздирающие воспоминания. Он пытался сберечь только хорошее в сердце, но тьма тянула за собой, вырисовывая во сне и наяву ужасы, которые он сам сотворил с девушкой. Не мог, да и не хотел кому-то признавать, что безумен. Выстроил вокруг себя крепкий барьер молчания. Говорил, лишь когда спрашивали, или отмалчивался, погружаясь в черные мысли. Пытался казаться нормальным, когда внутри все рвалось на части. Пересиливал себя и двигался дальше. Все валилось из рук. Даже хозяин мастерской стал на него оглядываться. Бен огрызался в ответ и продолжал твердить, что все хорошо. Хоть и знал сам, что «хорошо» уже никогда не будет. Ему всегда было плевать на мнение окружающих... стало и на этот раз. Изо дня в день он существовал, считая часы до понедельника. Мимо проплывали лица, звуки, события, разговоры ни о чем. Бен ничего и никого не запоминал. Каждую ночь возвращался к зданию, за стенами которого жила Мария. Подолгу пытался отыскать ее окно, в котором горел свет. Когда дом погружался во тьмы, он продолжал прятаться в тени многолетних деревьев и ждать. Чего? Он и сам не знал. Просто так близко от нее было легче. Ненадолго, но ледяная щупальца отпускала. Когда над горизонтом появлялись первые признаки рассвета, Бенджамин заставлял себя двигаться и уходил. Брел по незнакомым улицам и перекресткам. Отворачивался, не желая смотреть в лица случайных прохожих. Не хотел видеть собственное уродливое отражение в их глазах. Возвращался в стены холодной квартиры. Не в силах выносить угнетающей тишины, перебирался в мастерскую.
Дни длинною в целый век не хотели заканчиваться. До тех пор, пока на желтеющих листах календаря не настал понедельник, Бен был уверен, что проживает один и тот же день раз за разом. Сминая листок в пальцах, было трудно даже сделать вдох. Он не знал, что ждет от этого дня. Просто возможность увидеть ее вновь. Даже если она откажется и не поедет никуда с ним. Даже если не удосужит и словом. Бен не знал. Стянув со спинки стула куртку, мужчина покинул мастерскую и запер на ключ, оставляя связку под потрепанным ковриком. Никто не приходил так рано. Бен был первым, кто приходил... последним, кто уходил. Джим в шутку спрашивал, когда он находит время для отдыха. Бен пожимал плечами, отворачиваясь и пряча усталые глаза. Зачем им знать о том, что творится его отравленной душе?
Молчаливые стены центра встретили неприветливо. По спине бежал неприятный холодок. Бен сжал похолодевшими руками руль автомобиля, поглядывая, как над горизонтом рождается рассвет. Он приехал слишком рано, но это позволило собрать мысли в кучу. Хоть ко времени, когда пришлось вылезать из машины, они опять распались на части. Его движения стали дерганными, нервными. Он по несколько раз завел и заглушил машину, прислушиваясь к урчащей работе мотора. Отлаженный звук успокаивал. Но как только он покинул авто, сердце забилось в разы чаще, нервно отбивая сбитый ритм. Его тело пронзила дрожь. Пошарпанные ботинки цеплялись за каждый камень, пока Бен миновал дорожку до входной двери. Потоптавшись на пороге, он неуклюже постучал. Не найдя, куда деть руки, засунул их в глубокие карманы. Стал ждать. За дверью веяло тишиной. Мужчина постучал еще раз. И еще. Потом более настойчивей, пиная деревяшку ногой. Наконец-то послышались шаркающие шаги. Спустя вечность входной замок щелкнул и дверь со скрипом открылась. На пороге стояла та же самая женщина, что встречала его в прошлый раз. По ее выражено лица, Бен понял, что Мария никуда с ним не поедет. Но в ее взгляде было что-то еще... что-то, что не нравилось Бену. Он было открыл рот, но медсестра его опередила.
- Мария ушла, - чужой голос звучал как приговор. Уперев руки в бока, женщина загородила ему путь. Во взгляде читался упрек. - Она ушла вчера. По вашей вине! Теперь, должно быть, вы довольны собой?! - она говорила что-то еще, но Бен не разбирал ни единого слова. В голове продолжало эхом отбивать «ушла... ушла... ушла». Первым его порывом было схватить женщину и вытрясти из нее правду. Его руки потянулись, хватая ее за плечо. - Куда? Куда она ушла?! - его голос казался чужим и мертвым. В который раз он терял Марию по своей вине. Охватила нарастающая паника. В груди защемило. Дыхание оборвалось. Она слепа. Она ушла с кем-то? Да? Она скоро вернется? Ведь так?! Ну, почему вы молчите?! На каждый немой вопрос были полные презрения глаза и твердое «нет». Так смотрели на чудовище люди, не желая иметь с ним ничего общего. Женщина вырвалась из хватки. - Отпустите меня и уходите! Вы и так сделали достаточно... Даже если бы я и знала где она, не сказала. Хватит ее мучить! Хватит. Уходите и никогда больше не возвращайтесь, - Бен ее не слышал. Оттолкнув с пути, ноги понесли по знакомому маршруту. Длинный коридор веял холодом и противным запахом медикаментов. Он остановился около знакомой двери, скрипя подошвами ботинков. Ухватил за ручку и дернул на себя. Комната оказалась пуста. Постель застелена и пуста. Бен сделал шаг. И оказался в пустоте. Со спины донесся голос женщины. - Я ведь говорила, что она ушла! Уходите немедленно! - за ней выросла фигура охранника. На сей раз Бену не буду так легко найти здесь Марию. Чутье подсказывало, что это и не нужно. В глазах женщины было слишком много искренних чувств. Она переживала за Марию, чего так мало делал Бен, когда смешивал ее чувства с грязью. Она ушла... ушла... ушла навсегда.
Охранник выставил его наружу. Входная дверь перед лицом захлопнулась. Он вскарабкался на ноги и забил кулаком в запертую дверь, бессмысленно пытаясь докричаться до Марии. Громкие удары импульсом отдавались в груди, рвя внутренности на части. Когда сил больше не хватило, Бенджамин уселся на ступеньки, сквозь хриплый зов продолжая вторить девичье имя. Прошли минуты или часы прежде, чем Бен постепенно стал осознавать, что не знает, куда идти и где искать ее. Этот центр был единственной соединяющей нитью. Мария разорвала и ее, оставляя своего монстра в прошлом. Без нее он был никем. Ни человек и ни зверь... Нечто уродливое и грязное... За спиной послышались шаги. Бен не был в силах поднять голову. В его руку лег потрепанный телефон. Он слишком хорошо помнил эту вещицу, чтобы спутать. Это был ее телефон. Телефон, который он разлома... телефон, номер которого так долго не знал. А сейчас это было уже бессмысленно. Женщина похлопала его по плечу, привлекая внимание. Ее губы шевелились, что-то говорили. Глаза указывали на машину. Бен так и не сумел разобрать ни единого слова. С трудом поднявшись на ноги. Долго топтался на одном месте, поглядывая в щель двери и надеясь, что там появится белокурая макушка. Во второй раз ему не переступить порог. Охранник был начеку, маяча в проходе и пристально следя за передвижениями незнакомца.
Он попятился назад. Затем еще и еще. Спотыкаясь, добрался до машины. Лишь с третьего раза сунул ключ в зажигание. Пальцы не слушались. Взгляд метался из одной стороны в другую. Сердце надрывисто стучало в груди и эхом билось в ушах. Он даже не слышал, как загудел мотор. Машина проехала пару метров и заглохла. Бен перепутал педали. Чертыхнулся, после очередной неудачной попытки вылез наружу. Хлопнув дверью, он побрел в ту сторону, куда несли его ноги. В кармане он крепко сжимал старенький телефон Марии, будто это могло указать верное направление. Губы и рваные стуки сердца немо вторили ее имя. В каждом прохожем он искал знакомый облик, но натыкался на чужие осуждающие лица. В голове эхом звучали слова женщины о том, что это его вина. Бен не находил доводов, чтобы оспаривать это. В том, что случилось, была его вина. Твоя вина! Твоя вина! Твоя вина! Голос, как наяву, звучал так громко и рядом. Ее голос... это был ее голос... Бен обернулся, сталкиваясь с пустотой. Этот голос был до боли знаком. Господи, где же ему искать Марию?.. Куда идти?.. В большом городе она совершено одна и беззащитна... но вдали от монстра, как того девушка и хотела всегда. Заплетаясь в ногах, он побрел в сторону парка. Не надеялся там ее найти, но с чего-то начинать было нужно. Идти... идти... идти вперед. Если он остановился, то просто сойдет с ума.

+1

32

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.png
День первый
В жизни девушки было много неразберихи, боли и страданий. Она давно сбилась с пути. Окончательно утратила направляющий вектор задолго до злополучной аварии. Брела не разбирая дороги в прямом и переносном смысле. Единственная цель –сбежать от монстра, а что дальше? Какова цена сомнительного спасения? Мария не задумывалась о последствиях. Расшатанная психика не сдерживала натиск эмоций.  Блондинка совершала странные необдуманные поступки. От былой полицейской выучки не осталось следа. Память вернула самые ужасные моменты, оставляя под налетом копоти нужные навыки и умения. Она напрочь в какой роли прибыла на американскую землю. Кем была? К чему стремилась? Бен запрограммировал ее на непреходящий животный страх.  Физическая неполноценность лишь усугубила полураспад личности. Мистер Арчер знатно поработал психологическим напильником, обтесывая Марию до состояния безмозглого овоща без морали и гордости. Процессы необратимы и спасения нет. Безумный садист давал мнимую свободу - бегство на длину четко отмеренного поводка. «Отпускал» из больного псевдонаучного интереса.. Забавлялся наблюдая, как обреченная жертва мечется и играет в самостоятельность.  Он найдет.. вернет.. накажет..  причинит боль.. пустит кровь из свежей раны.. добавить пару уродливых шрамов.. Мария больше ни о чем не могла думать, покидая  центр. Не имела четкого плана действия, кроме, как продержаться до Рождества. К сочельнику должен вернуться Роджер. Она просит у бизнесмена защиты. Арчер загнал ее в самый темный угол. Одной не справиться. Продержаться десять дней… что может быть проще? За пазухой припрятаны двести баксов и одноразовый мобильный, который девушка собиралась активировать для звонка Блэку.. Номер предусмотрительно выучен наизусть.. В рюкзаке пара-тройка теплых свитеров, сменное белье, термос и сухпаек крекеров и  батончиков. В кармане пальцы сжимали карточку на метро..  Прочь из центра ее гнал ужас перед садистом.. Однако ирландке казалось, что она все продумала. Монстр не в силах настигнуть добычу, если она сама не знает какими тропами станет запутывать следы. Сегодня Мария в безопасности. Завтра мужчина припрется в центр и поймет, что ирландка его сделала.. Кинется искать.. дабы наказать.. но толпа надежно скроет беглянку от черных глаз. Этой ночь можно переночевать без проблем в  каком-нибудь знакомом месте.. У Марии небольшая фора. Пока преследователь обнаружит бегство и начнет собирать информацию, выискивая ее связи, блондинка освоится и отыщет убежище.
Пройдя сквозь все круги земного ада, Бетанкур так и осталась наивной дурой! Нелепая убежденность, что слепая женщина способна выжить на улицах огромного мегаполиса, споткнулась о первое же препятствие.. Добраться до станции метро казалось плевой задачей. С провожатым она прокладывала тропы к остановкам и станциям.. но в одиночку не бродила по тротуарам. Паника и неуверенность путали мысли. Мария пыталась считать шаги. Сбивалась. Прислушивалась к звукам города, пытаясь уловить в бурлящем улье Манхэттена знакомые ноты. Зацепиться и пойти по ним, как по золоченой нити Ариадны.  Ничего не помогало. Город давил бетоном домов и шумом автомобилей. Какофония звуков забивала ориентиры. Мария пропустила нужный перекресток. Не услышала пиканье светофора. Бесконечный поток прохожих сносил ее дальше от знакомого перекрестка. Люди толкались, бурчали себе под нос бранные слова, предпочитая не замечать белую трость в девичьих руках. Ее медлительность раздражала других. Мария кожей чувствовала враждебность и досаду незнакомцев. Упрямо шла вперед, стараясь не споткнуться. Прошло не меньше полутора часов, прежде чем среди людской массы нашлась неравнодушная женщина, которая вывела блондинку к станции метро. Остаток пути прошел без приключений. Сделав пересадку, она доехала до своей бывшей работы. Оттуда добрела до приюта.  Хорошее знание района помогло ей сориентироваться. Жаль, что здесь нельзя задерживаться надолго. Арчер первым делом будет прочесывать вероятные места появления загнанной добычи.
В приюте ее ждал неприятный сюрприз – мест не было. Ночами температура опускалась ниже ноля. Спасаясь от холода бездомные искали безопасное пристанище. Марии едва не указали на дверь, но сжалились, разрешив заночевать на стуле.
День второй
Мария с трудом оторвала тяжелую голову от шершавой стены. Под утро все-таки удалось отключиться. Пальцы сжимали ручку рюкзака. Тело затекло. Кто-то толкнул в плечо, всовывая в руку пластиковый стаканчик с чем-то обжигающе горячим. Безвкусный чай согревал, выполняя возложенную на него функцию. «Чашка» странного пойла полагалась каждому «гостю» перед тем, как выпроводить всех за порог. Днем приют пустел. Здесь проводили санобработку, готовясь к новому наплыву  оборванных постояльцев. Девушка  жалась в стул до последнего. По подсчетам, Бен пока не мог установить радиус ее возможного обитания. Идти некуда. После вчерашнего путешествия, Бетанкур разуверилась в собственных силах. Улица пугала, но монстр в человеческом обличии вселял панический ужас. Замерзнуть под забором предпочтительнее, чем попасть в его когтистые лапы. К полудню ее попросили уйти. Предупредили, что если хочет получить место, то нужно приходить часиков в семь вечера. Мария поблагодарила за информацию, но возвращаться не собиралась.. слишком опасно..
Город встретил промозглым ветром и мелкой моросью. Мокрые тротуары прихватывало морозом. Сделав пару шагов, блондинка чуть не упала. Застыв статуей, она перевела дух. Долго выбирала направление. Восстановила в голове «карту» местности. На сегодня решила остаться в знакомом месте. Перебрав в голове самые неочевидные из своих контактов, ирландка вспомнила местную группу музыкантов. Они репетировали в пристройке соседнего праджекта. Район не самый безопасный. Посторонние здесь не шляются.. туристы обходят стороной, но ориентироваться в типовой застройке социального жилья оказалось просто. Она быстро нашла нужный дом. Наткнувшись на запертую дверь, Мария с трудом сдержала слезы. Дорога отняла все силы.  Бетанкур стала совсем немощной физически и морально. Рухнув на поломанную скамейку, она стянула перчатки. Растерла окоченевшие пальцы. Ткань промокла и прилипала к коже. Дождь припустил сильнее. Капли превращались в мелкие жалящие крупинки. Защищаясь, блондинка надвинула шапку на лицо. Опустила голову. Не было не мыслей ни чувств. Время остановилось. В странном оцепенении Мария провела невесть сколько времени. Продрогла и промокла до самых костей.. но не отходила от пристройки ни на йоту, словно в  мире не оставалось другого укрытия. Мимо бродили люди. Сто процентов косились в ее сторону.. но никто не задевал странную фигуру с белой тростью. Наконец-то подпрыгивающие шаги свернули на тропинку к пристройке. Знакомая походка бесшабашного музыканта эхом разносилась по округе, разбивая панцирь отрешенности.  Брякнула связка ключей руках. В воздухе запахло дешевым табаком. Парень откашлялся. Притормозил у скамейки. Ирландка подняла голову.
- О, привет, блондиночка, – недоуменно пролепетал он. – Странный у тебя антураж, - полувопросительно, с некоторой издевкой, хмыкнул голос. – Давно не заглядывала.. Слышал ты уже не работаешь в реабилитации. Значит не врут злые языки. Чем обязан?
- Не врут.. – прошептала Мария. Простит милостыню чертовски трудно.. Удар не смягчали воспоминания о том, что она помогала этим мальчишкам. Теперь они поменялись ролями.. – Можно я у вас переночую? – поджимая губы, блондинка втянула голову в плечи, будто ожидала удара, а не ответа.
- Неожиданно.. – хохотнул парень.. –Видно жизнь совсем приперла, раз тебя сюда занесло.. -  философски, с толикой сочувствия, констатировал он. – Ночуй. Мы не репетируем сейчас. Слишком холодно, а пристройка не отапливается. Точно хочешь здесь остаться? – вновь брякнули ключи. Замок со скрежетом щелкнул. Тяжелая дверь поползла в сторону под аккомпанемент ржавых петель.
- На одну ночь.. – неуверенно кивнула Мария, поднимаясь на ноги. Стукнув впереди себя тростью,  обогнула дверь. Держась за стену, девушка спустилась в полуподвал импровизированной репетиционной.  Мария помнила обстановку. На стенах висели постеры. В углу стоял старый диван. Кусок ковролина выполнял роль половичка. На столике стоял электрический чайник. Вряд ли что-то изменилось с сентября.
- Верхний свет перегорел.. но тебе, похоже, он и не нужен. В чайнике есть вода.. В чашке пылятся пакетики чая.. – по-деловому затараторил парень. – Извини, не могу пустить домой.. мама и сестренка болеют. Завтра принесу обогреватель. Можешь остаться на два дня.. Потом вернется отчим.. если заметит посторонних погонит всех к черту. Запретит нам репетировать. Он здесь типа консьержа.. любит за порядком следить, - слова пропитались неприязнью.
- Спасибо. Я уйду по первому требованию..... – Мария нашла диван. Опустила рюкзак на подлокотник. Расстегнула пуговицы на мокром пальто. Укрывшись от ветра, она сразу почувствовала себя лучше. – Спасибо, - повторила ирландка. - Никому не выдавай меня.. ладно? – лимит на просьбы исчерпан.
- Тебя разыскивает полиция? - скептически поинтересовался добродетель. Судя по звукам, он развернулся на пятках и направился к двери.
- Не полиция. Один очень плохой человек, - не видя смысла врать, Бетанкур изложила кратчайшую версию.
- Понятно, - озадачено промямлил он, видно сожалея, что ввязался в проблемы слепой идиотки.. – Ключ в замке, - характерный скрежет подтверждал это.-  Закройся. Я постучусь в окошко, а потом в дверь.. – по-шпионски понизив голос, парень отдал последние инструкции и испарился.
Мария доплелась до двери. Заперлась, для верности задвинув внутренний засов. Вернулась к дивану. Стянув с себя мокрую одежду, она наскоро влезла в чистый свитер. Поверх него надела еще один.. Очередь дошла до брюк.. носков.. Все содержимое рюкзака перекочевало на хрупкую фигурку, а девушка все равно не могла согреться. В полуподвале было сыро и холодно, как в сугробе. Запах плесени и бетона придавал помещению смутное сходство с северной «тюрьмой». Забившись в угол дивана, блондинка прижала колени к груди. Пристанище начинало наводить ужас.. возвращая обратно в самые кошмарные дни.  Начали мерещиться тяжелые шаги монстра над головой.  Зажившие раны заныли. В груди кололо и давило – верный признак панической атаки. Бетанкур часто задышала.. Зубы стучали от холода, заглушая фантомные шорохи. Она заткнула уши. Плотину эмоций прорвало. Девушка разревелась. Всхлипывая и задыхаясь от слез она обхватила себя руками.. раскачиваясь из стороны в сторону. Столько усилий, а Бенджамин продолжал стоять над душой.. не отпускал.. бдил, чтобы ее муки не прекращались... никогда…

Отредактировано Maria Betancourt (22.09.2016 12:56:38)

+2

33

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Ноги заплетались, перебирая пыль протоптанных дорог. Он здесь уже был. Один... два... три раза, сбиваясь со счета и пытаясь отыскать в толпе затерянный образ и голос. Тот звучал в его голове, играл с воображением, дразнил и ускользал. Ничего не было правдой. Он вновь брел сквозь туман своих фантазий. Цеплялся за чужие силуэты. Искал в их лицах знакомый облик. Белокурые волосы. Примерно тот же рост, достигающий его плеча. Голубые темнее самого моря глаза. Затравленный и испуганный взгляд. Нет. Ее нигде не было. Марии не было. Он вновь ее потерял. Потерял. Потерял... В висках стучало отбивным молотком, сдавливая виски и пронзая тянущейся болью затылок. Наперекор этим чувствам, Бенджамин брел вперед. Шаг. Еще один. Последний. Обшарпанные ботинки уткнулись в бортик асфальта. Было так сложно сделать следующий шаг, будто ботинки налились свинцом. Мимо пролетали машины, освещая фарами и сигналя ему вослед. Бен поднял глаза, всматриваясь в затонированные стекла автомобилей и в свое расплывчатое отражение. Закрыл глаза, прислушиваясь к нарастающему гулу в голове. Знакомый голос вторил «виноват... виноват». Рокот городского шума пронесся сквозь него. Было такое сильное желание заткнуть уши и на миг оказаться где-то еще. Ни здесь. Ни среди этой толпы. Ни тем, кем он был.
Ничего не случалось просто так. Все запланировано судьбой и свыше. Жаль, что Бен в это не верил. Тряся головой, он распахнул глаза и двинула дальше. Растерявшись на перекрестке, не знал, куда идти. Толпа пешеходов ринулась на зеленый свет. Он брел следом, пытаясь увернуться от толчков плеч и острых каблуков. Нет... Мария бы сюда не пошла. Он оглянулся, разыскивая знакомые очертания в толпе. Никто не смотрел на него. Все спешили по своим делам. Все были чужды. Никто для него, как и он для них... Бен свернул в переулок, прячась за бетонной стеной. Сделал вдох. Выдох. И так несколько раз подряд, чтобы унять учащенное сердцебиение. Найти ее в мегаполисе... также, как искать иголку в стоге сена. Он не знал любимых мест девушки, не знал друзей и знакомых. Прежнее место работы. Нынешний выученный маршрут. Ничего. Он ничего о ней не знал. Горькая правда ударила болью. Бен пошатнулся. Собравшись с силами, побрел дальше. Ноги шаркали по тротуару. Он хотел пойти в парк. Ему нужно было пойти в парк. Сделать хотя бы что-то. Невыносимо сидеть без дела. Минуты утекали, перерастая в длинные часы. Где она? Он не имел ни малейшего понятия. Парк. Центр. На этом заканчивались места, где Бен видел девушку. Друзья. Знакомые. Кто они были?..
Чувства сменились страхом. Столь липкое ощущение и паника за чью-то жизнь раньше ему была не ведома. Все меняется... В какой-то степени он тоже стал другим, пусть в это никто не верил. А некому верить. Рядом с ним не осталось людей, которые бы хотели остаться рядом. Исчезли. Ушли. Он сам прогнал. Сам виноват. Нет, этой дорогой идти нельзя! Нельзя об этом думать! Хотя бы сейчас. А что будет после? Он не успокоится, пока не найдет Марию. Пусть это будет единственное, что он сделает правильно. Он должен ее найти! Она где-то рядом. Близко или уже далеко. Не имеет значения. Это его не остановит. Пока в нем живет уверенность, он не отступит. У него еще есть день. До наступления ночи есть время. Он должен поспешить! Каждая секунда делает его все дальше и дальше от нее.
Засунув заледеневшие пальцы глубже в карманы, он ступал по переулку. Пытался держаться в тени. Пытался стать невидимым для чужаков. Пытался представить, как это - жить в полной темноте. Пусть тьма всегда привлекала, но он не мог этого сделать. Куда же она ушла? Где искала убежище? Просто исчезла. Какая ирония... Бен всегда пытался оттолкнуть девушку. Создавал между ними дистанцию. Отмалчивался. Замыкался в себе. А теперь отдал бы все, чтобы она была рядом. Он рассказал бы ей все, что бы она пожелала. Он дал бы ей то, чего так не хватало. Только поздно хвататься руками за пустоту. Никого нет... ее нет с ним рядом. Он для нее зло. От такого нужно бежать, не оглядываясь. Он - боль и слезы. В нем не осталось светлых чувств. Лишь тьма. И этой тьмой он отравлял окружающий мир. Теперь эта тьма переполнила ее глаза, отбирая право видеть. Где же ты? Куда пошла? Нашла ли безопасное место? Ты в порядке?... Ни на один из вопросов не находилось ответов.
Он поднял темные как смоль глаза. Оглядел знакомый парк. Ноги застыли в нескольких метрах от скамейки, где они виделись... когда? Прошло так мало дней, а казалось, что вечность. Бен понапрасну надеялся на что-то. Конечно же, ее здесь не было. Не было нигде. Так давно уже нет в его жизни. Сама мысль о том, что он ее не найдет и больше не увидит поглотила страхом и паникой. Сердце забилось так часто, что стало невозможно дышать. Стало невыносимо сложно стоять. Он рухнул на скамейку, вцепившись в короткие волосы. Дурак! Дурак! Он не должен был приходить к ней, должен был перебороть эту слабость, тогда бы Мария осталась в центре и в безопасности. Тряхнув головой, Бенджамин попытался отогнать наваждение. Оглядел округу. Мимо пробежала стайка детей. Снующие туда-сюда пешеходы только раздражали. Он увидел на окраине дворника. Ринулся к нему, едва удержав себя от того, чтобы не схватить за шиворот. Бен всегда плохо шел на контакт. Старик смерил его настороженным взглядом, пока он описывал внешний вид девушки, после пожал плечами и вернула к своим делам.
Бен попятился назад. Дальше. Еще дальше. Пока не покинул пределы парка. Опять оказался возле проезжей части. Пешеходы вновь обступили его со всех сторон. Бен попытался ускользнуть от них. Они были повсюду. Мешались. Замедляли его поиски. Так и хотелось схватиться за голову и закричать «хватит». Он пошел в противоположную сторону. Заглядывая в переулки и изучая окна разновидных магазинов. Нет. Слишком шумно. Слишком много людей. Она бы сюда не пошла. Бен оглянулся, поворачивая голову в лево и в право. Смотрел вперед и через плечо. Сбившись с пути, не знал, куда идти дальше. В какой стороне его сердце? Как далеко от него? Мария ушла и забрала его сердце с собой. Эхо по-прежнему нервно колотилось в груди. Мужчина задышал чаще. Хватая ртом воздух, ускорил шаг. Делая хотя бы что-то паника на мгновение отступала, но возвращалась с новой силой. Дойдя до конца улицы, Бен прошмыгнул в попавшийся наугад магазин. Попросил позвонить. Обещал заплатить. Он так и не понял, что это был за магазин. Картинка вокруг расплывалась и стала туманной, будто в глаза насыпали гору песка. Надавив пальцами на веки, он пытался прогнать усталость. Людей внутри было немного, поэтому он все время оставался на виду. Затылком чувствовал чужие взгляды. Плевать. Отвернувшись, принялся лихорадочно листать справочник. Набирал номера ближайших больниц и медпунктов. Спрашивал, не поступала ли девушка... слепая. Долго на другом конце трубки царило молчание... он слышал, как стучат клавиши компьютера... а после голос обречено выносил приговор «нет». Бен намеренно пролистывал строчку «морги», даже запрещая себе думать, что найдет Марию в одном из них. Бессмыслица... Бенджамин отложил в сторону справочник. Оставил на потертой обложке пару купюр, он вновь оказался на улице.
Солнце ярко светило над головой. Был полдень. Бен обошел несколько кварталов. Пятки горели от непрерывной ходьбы, но он продолжал идти вперед. Не перестанет, пока у него есть силы. Заглядывая в толпу людей, так и не находил ту, которую искал. Чувствовал, что выбрал совсем не то направление, но продолжал ступать. Остановиться было подобно смерти. Многими часами позже мужчина вернулся обратно к центру. Понадеялся, что Мария вернулась. Постучал в дверь. Ему долго не открывали. Наверное, специально. Бен потоптался на пороге. Прождал еще немного. Ушел. Глупо! Вернула к машине. Забравшись в авто, завел мотор. Старый автомобиль прокряхтел пару раз, но завелся. Он медленно покатил машину по улице, оглядываясь по сторонам. Доехал до метро. Обшарил каждый закоулок. Переполошил парочку бездомных, которые просили милостыню в переулках. Они обмолвились о ночлежке в пару кварталах отсюда. Не хотел думать, что по его вине Марию постигнет та же участь, но все же туда было необходимо наведаться. Пусто. Ничего. Опять. Остался с пустыми руками и надеждами. После Бен направился к вокзалу. В кассе не давали справки о путешествующих. Даже за деньги. Даже угрозами. Он чувствовал, что загоняет себя в тупик. С каждым часом у него все меньше шансов найти Марию вблизи центра.
Выйдя наружу, понемногу стало смеркаться. Бенджамин вернулся к машине. Со злостью хлопнул дверцей. Долгое время сидел взаперти, пытаясь представить, куда идут те, у кого нет крыши над головой. Он вспомнил себя. В тот первый раз, когда он пересек границу и у него не было ни гроша за душой. Скверное было время. Пытаясь отогнать дурные мысли, Бен направился в единственное место, которого сторонился больше всего.

+2

34

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.png
День третий
Она так и не смогла нормально уснуть прошлой ночью. Отключалась на десяток минут, но страшные воспоминания били обухом по голове. Девушка вздрагивала, подпрыгивала на месте, вжималась теснее в продавленный диван с торчащими наружу пружина. Бессмысленно моргала, словно забывала о своей слепоте. Рвано дышала, заглушая бешенный ритм уставшего сердца. В помещении царил холод и сырость. От полного окоченения спасал чайник и крепкая заварка в термосе. Скудный запас воды ограничивал и в этой радости. Проходилось растягивать согревающее питье на глотки. Жажда разгоралась. Холод пробрал до костей. Влажная одежда не согревала. Совокупность факторов не могла не с резонировать, сбрасывая ирландку обратно в северный подвал. На самом деле Бетанкур никогда не выбиралась из темницы монстра. Для тюрьмы не нужны замки. Камера пыток была у Марии в душе.. Она пыталась игнорировать боль.. работала.. барахталась в обыденных делах.. но все равно срывалась.. Слепота усугубила восприимчивость. Девушка ослабла физически и психологически – стала  беспомощной, как новорожденный котенок. Легкая мишень бросалась в глаза прожженным негодяям. Медленно передвигаясь по улицам, она кожей чувствовала пристальные взгляды. Зверь пометил тьмой. Ему подобные расшифровывали символы-шрамы. Знали, что объедками со стала садиста можно полакомится. Опасность таилась в каждой подворотне или у блондинки разгулялась паранойя?
Палач умело мучил на расстоянии, не выпуская из кошмарного капкана. Спустя час добровольного заточения в репетиционной, Мария начинала утрачивать связь с реальностью. Стены давили. Запах плесени сводил с ума. Девушка дышала через раз. Уловка не спасала. Перед внутренним взором проступали размытые очертания лестницы и тоненькая полоска света бьющая из-под двери. Наверху осталась жизнь.. Туда ей нельзя. Ирландка зажмуривала слепые глаза, спасаясь от пугающего миража.. Слышала фантомные шаги над головой. Знала, что сверху нет никого. Заглушить мыслями тяжелую поступь зверя не выходило вопреки здравому смыслу. Бен сторожил ее.. Метался тигром в клетке выискивая новую кару для «предательницы». Девушка затыкала уши. Задыхалась.. отключалась.. Сон походил на кратковременный обморок. Очередной пинок и все повторялось вновь, наращивая темпы  панической атаки. Мария повторяла, что находится в безопасности.. У нее фора - крыша над головой на эту и следующую ночь.. Об этом убежище никто не знал.. Если монстр придет на прежнюю работу ему вряд ли укажут на парнишек с района. Два дня в холоде, тревоге…. в безопасности. Еще на два дня ближе к возвращению Блэка.. Она верила.. надеялась, что бизнесмен поможет.. До этого нужно дожить.
Утром  праджект оживился. Местные  мамочки вывели детей на прогулку. За стеной топали детские ножки и слышалась нецензурная брань мамаш. Бетанкур до мелочей помнила убогую игровую площадку с грязно серой горкой и парой погнутых качелей.. Помнила и непутевых девчонок, которым самим время играть в куклы. Здесь рано взрослеют… слишком рано.. Всего пару месяцев назад главной целью ирландки была помощь другим женщинам.. а теперь ей  требовалась поддержка. С ужасом блондинка смотрела в завтрашний день. Некуда идти.. Она и не могла передвигаться не покалечив себя в такой гололед. Не думать об этом! Не сейчас!
Парнишка заглянул только после обеда. Обещанный обогреватель принести не смог, но побаловал непрошеную гостью остатками семейного обеда и бутылкой воды. Визит продлился всего десять минут. Он проинструктировала Марию.. напомнил, что завтра возвращается отчим. Утром нужно освободить помещение. Напоследок неумело промямлил слова утешения и тихо закрыл за собой дверь. Девушка вновь осталась одна в темноте и холоде. Памятуя о том, что у нее в запасе осталось меньше суток на отдых, а впереди неизвестность.. ирландка натянула на себя все теплые вещи и попыталась поспать.. но время закольцевалось в бесконечный поток жутких воспоминаний и неутихающей боли.. Временное убежище стало продолжением ее пыточной.. только открыв глаза блондинка могла развеять пугающий мираж.. но она не могла и продолжала существовать с закрытыми глазами.
День четвертый
Шум за стеной оповестил о наступлении нового дня. Не дожидаясь пока за ней придут, Мария оделась, привела себя в порядок, выпила чаю и наполнила термос. Путаясь в шнурках, принялась натягивать на ноги тяжелые ботинки. За этим занятием ее и застал парнишка. Без лишних слов они покинули репетиционную. Начинающий музыкант остался доволен тем, что гостья не оставила после себя беспорядка. Подхватив под руку он потянул Марию в сторону метро. С «поводырем» передвигаться проще. Они быстро спустились вниз и проехали пару станций. Действуя на опережение, молодой человек тараторил всю дорогу. Рассказал, как в условиях конспирации попытался найти для Марии временное пристанище.. Повествовал со всеми подробностями, приумножая сложность задачи. Ирландка благодарила его за заботу, содрогаясь от мысли, что своими поисками парень разворошил осиное гнездо. Земля полнилась слухами. Центр социальной помощи был сосредоточением сплетен. Информация со всего района стекалась в стены, где от насилия прятались десятки женщин. Если Арчер вынюхал, где она прежде трудилась, а он умел выуживать информацию из различных закрытых баз.. то среди постоялиц центра отешется кто-нибудь желающий подзаработать.. В том, что Бен пообещает куш за  горячий след излюбленной жертвы, Бетанкур тоже не сомневалась. Возможно парнишка заговаривал зубы и вел ее прямо в ловушку.. Бред! Зачем усложнять? Он мог просто указать Арчеру на дверь полуподвальчика и дело с концом. Немного логики отодвинуло паранойю на задний план. Нашелся добрый самаритянин готовый приютить слепую калеку.. надо радоваться, а не искать черную кошку в темной комнате.
Попутно с размышлениями, девушка пыталась запомнить ориентиры: название станции метро, направление, в котором они свернули на выходе, количество шагов до подъезда, этаж… звуки.  Дверь им открыли после первого же звонка, видно правду жали гостей. По голосу Бетонку не сразу узнала юную хозяйку квартиры.. Пришлось поднапрячь извилины.. Сочувствие проявила дочь одной из подопечных ирландки.  На первой неделе социальной работы в центр обратилась женщина бежавшая от издевательств мужа..  Схватив в охапку малолетнего сына и дочь подростка она постучалась в дверь центра... Мария работала искренне сопереживала несчастной. Помогла устроится на бесплатные курсы, а потом нашла работу. Пока мать была занята дети оставались на попечение сотрудниц центра. Мари играла и рисовала с маленьким Пабло. С Мисси они мало общались… тем неожиданней было ее участие.  Чудесное спасение от холода омрачало отсутствие согласие матери на прием гостей.. Узнав об этом, ирландка поторопилась уйти.. Ее  буквально взяли в заложники. Затолкали в ванную, выдали чистое полотенце.. потом усадили за стол.. Шестнадцатилетняя девочка чувствовала себя полноправной хозяйкой в крохотной съемной квартирке. Управлялась по дому, заботилась о братишке во время долгих отлучек матери.. Женщина  работала в две смены. Дома бывала редко. Папаша алкаш забредал к ним по старой памяти.. выколачивал дверь, пугая Пабло и соседей.. В остальном на жизнь они не жаловались.. Трудно.. но девочка оптимистично смотрела в будущее… Блондинка слушала ее рассказы. «Смотрела» мультики вместе с мальчуганом. День минул незаметно. Бетанкур задремала в кресле под монотонное чтение детской сказки.
Голоса эхом пронеслись по квартире. Шум в коридоре разбудил ирландку. Сонный дурман в миг развеялся. За стеной назревал скандал. Причиной размолвки матери и дочери стало присутствие посторонних.
- Ты тянешь в дом уличных бродяг – возмущалась женщина.. Мисси начала оправдываться. Блондинка слышала ее реплики обрывками. Девчонка старалась говорить тише, чтобы не разбудить брата.  – Мне плевать.. Она нам помогала не из-за доброты душевной.. ей деньги платили за работу, - едко подметила женщина.. – Пусть убирается прямо сейчас.. – дальше послышались обрывочные доводы о позднем времени.. холоде.. бедственном положении Марии.. Ничто не тронуло сердце уставшей и обозленной хозяйки. Бетанкур отбросила в сторону плед. Нащупала трость на краюшке письменного стола. Стараясь не напороться на углы мебели, Мария добрела до дверного проема. Поздоровавшись она извинилась за неудобство, попросила не ругать дочь и поплелась к выходу. Мисси бросилась возражать.. Ее мать невнятно фыркнула.. Наверное вид Марии был довольно жалок, женщина не решилась нападать на убогую, но своих позиций сдавать не собиралась.. Проблемной гостье здесь не рады.. Точка.
- Третий час.. куда ты пойдешь? – сетовала девочка, помогая Марии собрать вещи в рюкзак.. Блондинка пожимала плечами. Не держала зла на женщину, выкидывающую ее за порог, как паршивого пса. Остро ощущала свою ущербность и не способность противостоять жизненным трудностям. Одиночество схватило за горло.. Не было надежного плеча.. родных.. близких.. никого.. Она понимала, что не выживет.. не протянет положенные десять дней.. Снег  с дождем и понижающаяся температура сводили к минимуму шанс уцелеть на улицах мегаполиса. Мария еще раз извинилась и ушла. Ноги не слушались. Бетанкур с трудом преодолела лестничные пролеты. Мисси нагнала ее у подъездной двери. Мария замерла на выхода не решаясь переступить порог. Стоит захлопнуть дверь за спиной и кодовый замок отрежет от безопасности и тепла. К горлу поступил комок.. но слезы не успели пролиться..
- Мария, подожди.. – окликнула ее Мисси.. – В сушилке остался твой свитер. Пойдем в подвал. Там прачечная, а еще мы арендуем небольшая каморка для вещей. Не самое лучшее место для ночлега..  мама не против.. – девочка осеклась. – Не обижайтесь на нее, - Мисси вдруг перешла на «вы».. – неудачный день вот и сорвала зло на  мне. Вы просто попали под горячую руку.. Завтра она остынет и я поговорю.
Марии было не по себе от внесенного раздора в чужую семью.  Она попросила больше не затрагивать больную тему, чтобы не расстраивать маму. Ей придется уйти.. так будет правильно.. Девочка помогла спуститься в подвал. Провела в зарешеченную коморку. На коробках с пожитками расстелила прихваченный с собой плед. Вернула блондинке выстиранный и высушенный свитер. Бетанкур искренне поблагодарила за заботу..
Я вспомнила о старом знакомом, думаю он не  откажет в помощи, - соврала Мария.. Другого способа благодарности и успокоение девочки она не придумала. Та поверила или сделала вид, что поверила.. усталость брала свое. Мисси пошла спать наверх, оставляя «гостью» почивать на коробках.

Отредактировано Maria Betancourt (22.09.2016 12:57:07)

+2

35

Даже его поступь веяла злом. Он всматривался в ненавистные лица людей, пытаясь в чужих лицах отыскать ее. Они в ответ толкали его плечами. Топтали носками ботинков. Пронзали  безразличным взглядом. Бен провожал их злобой и ненавистью. Сжимая руки в кулаки. Внутри него таилась беда. Он слишком хорошо знал это почти забытое чувство. Так давно не сходил с ума. Так давно не чувствовал приближение безумия. Каждую клетку тела пронзало острой иглой. Дрожь бежала по коже, сопутствуя злу. Он начинал терять контроль. Был готов первому встречному вцепиться в глотку, чтобы они перестали так смотреть, так наседать, так громко топать ногами и так громко дышать. Боже, кажется он терял разум!
Его спасением стал темный переулок. Бен привалился к бетонной стене, тяжело дыша. Вглядывался во тьму, еще не ведая того, что не один. Нервы расшатались ни к черту... Накатывала паника. Паника сменялась злостью. А злость вновь его превращала в того монстра, которого так боялась Мария. Проклятье! Кулак врезался в стену. На землю посыпалась облезлая штукатурка, а он даже не почувствовал боли. Плохой, плохой знак... Бен затряс головой. Заложил уши ладонями, чтобы больше не слышать этого шума. Но шумел не мегаполис, это в его голове звучал отчаянный душу дерущий крик. Обернувшись к стене, он нанес еще пару размашистых ударов. Быть может, станет легче. Переулок эхом донес до него гулкие звуки. Легче не стало. Мужчина открыл глаза, разглядывая ободранные костяшки. Чувствовал, как за спиной таится тьма и зовет за собой. На этот раз он не поддастся на уловки, не пойдет следом, не будет вновь тем чудовищем, которое губит жизни.
Он так много дней и ночей учился быть другим. Неужели его старания псу под хвост?! Нет! Нет. Нет! Уверенность еще была. Он старался противостоять тому знакомому чувству жажды и боли. Оступись один раз, пути обратно не будет. Бен так не мог поступить. Он на могиле матери поклялся, что больше не будет причинять боль. Не станет прежним бездушным чудовищем. Не будет звать за собой беды. Наладит свою жизнь. Убережет Марию. Докажет ей, что изменился. Сейчас он находился в шаге от того, чтобы оступиться и вновь упасть в темную яму с гадюками. Надо идти. Искать. Пытаться. Найти. Он не успокоится, пока не найдет девушку и не убедится, что она в безопасности. Жива. Лучше бы ей быть живой, иначе... Иначе терялся всякий смысл существовать и топтать грешную землю.
Бен повел плечами. Напряжение не спало. Мышцы затекли и покалывали ноющей болью. Он обернулся, чувствуя приближение зловещей тьмы. В ночи приходили его демоны и звали за собой. Вздернув голову к верху, темные глаза разглядывали почерневшее небо. Возможно, на небосводе были звезды. Бен их не видел. Его притягивала тьма. Он с трудом отвел глаза, чувствуя усилившееся напряжение во всем теле. Провел ладонями по усталому лицу. Сделал шаг. Ноги дрожали. Он сделал еще шаг. Ночва под ногами стала тверже. Ботинки ступили на темную аллею. Впереди некто вторил ему. Сквозь громко бьющее в груди сердце расслышал шаги. Руки вновь сжались в кулаки. Глаза сощурились. Инстинкты обострились. Мужчина замер, пытаясь дышать через раз. Один вдох. Один выдох. Сердце болью било под ребрами. Он сделал еще шаг, утопая во тьме. Шаги противника растворились в небытие. Почудилось или ничего не было вовсе. Он так боялся, что чувства вновь играют с ним, демонстрируя то, чего нет на самом деле. Возможно, он действительно начинал сходить с ума? Как и мать? Как отец? Пытался быть другим, но от больного гена не убежать.
Заплетаясь в ногах, Бенджамин покинул переулок. На город давно опустилась ночь. Тьма всегда была его другом, но только не в этот раз. Во тьме кого-то найти было в разы сложнее. Улицы заметно опустели. Где-то вдали грохотала музыка. Бар или клуб... Мужчина побрел в противоположное направление. Неоновые вывески освещали его сутулившуюся фигуру. Стараясь держаться в тени, он брел в сторону квартиры. Ему надо было подумать и выбрать иной план действия. Прошел уже день, а у него ничего не было. Пусто. В руках. И в груди. Без Марии ничто не имело значения. Вновь накатывала злость. Он в сердцах пнул близстоящий мусорный бак. Грохоту оказалось больше, чем толка. Легче не стало. На грохот отозвались бродячие собаки. Завыли и залаяли. У Бена было такое же желание завыть на луну от беспомощности. Он старался не терять голову. Пытался дышать через нос, выдыхать через рот. Один. Два. Три. Его хватило на четыре раза, после дыхание вновь сбилось потому, что мысли опять вернулись к Марии. Бен пытался избавиться от липкой щупальцы страха, но перед глазами вставали картинки замерзшей, голодной, одинокой девушки. Пришлось зажмурить глаза. Не помогло. Ее образ преследовал даже в кромешной тьме.
Тело сотрясала мелкая дрожь. Не от холода. От безысходности и страха никогда ее больше не увидеть. Он поступил жестоко с Марией, но у него должен был быть шанс все исправить. Для этого ему нужно найти ее. Найти не смотря ни на что. А потом она может бояться, ненавидеть, проклинать его. Бен это заслужил. Все что угодно, только быть рядом. Если... Нет! Когда он ее найдет, ни за что не отпустит. Никогда. Знал, что Мария никогда добровольно не согласится остаться с ним. Для этого им предстоит пройти слишком длинную дорогу. Ну и плевать! Он сможет. Он сделает это ради нее и ради себя. Ради не существующих больше «них». Дыхание перехватило от жестокой правды о том, что все утеряно. Он слишком заигрался. Любил демонстрировать власть и мучить болью. Не замечая того сам, переступил грань. Назад пути не было. Без нее не было и пути вперед. Бен застрял где-то между, не видя, куда идти дальше. Все больше действовал по инерции. Шел, куда несли ноги. Забыл, где оставил машину. Черт с ним! Пытался не думать о худшем, но поганые мысли лезли в голову, не давая передышки.
Бен с трудом помнил то, как оказался в квартире. Он никогда не считал это место домом. У него не было дома. Перерыл каждый уголок в поисках компьютера. Это странно, но он не прикасался к этой штуковина с тех пор, как отыскал ее и на мониторе загорелась красная точка местонахождения Марии. Теперь эта красная точка сигналила о том, что она здесь, в этой самой квартире. Это было ложью. Мужчина это знал, вытягивая из кармана ее телефон и осторожно кладя на край стола. Это единственное, что у него осталось от нее... Ничего не было. Бесчувственный аппарат не заменит ее. Никто и ничто не заменит его Марию. Бен понял это слишком поздно. Она была его жизнью. Ушла она, исчез весь свет. С ней он полюбил свет. Тьма уже не была родной. Во тьме рождалась подлость и зло.
Он нажал на клавишу компьютера. Экран вновь вспыхнул, освещая его обросшее щетиной лицо. Пальцы не забыли привычки. Пробежавшись по клавиатуре, в миг нашли нужную информацию. Бен отыскал прежний адрес девушки, адрес ее шефа. Маловероятно, что она туда пойдет, но без помощи ей не обойтись. Других мест он не знал. С кем она общалась? К кому заглядывала в гости? С кем знакомилась? С кем дружила? Он не знал... От этой мысли стало гадко на душе. Бен закрыл компьютер и погрузился в темноту. Вглядывался в темное окно, пытаясь не думать, что сейчас там на холоде она... одна... среди падали и сброда. Они могут причинить ей боль. Не такую, как он. Хуже чем он сделать не могут... Они не могут убить сердце... Подавив в себе тягостный вздох, Бенджамин попытался забыться кратковременным сном. Лишь только он закрыл глаза, крик в голове вернулся. В висках сдавило. Он вскочил с места, заметавшись по комнате. Так и не уснул, дожидаясь предрассветных часов.
С первыми лучами рассвета, Бен пулей вылетел из квартиры. Сбежал по лестнице вниз. На лифте ехать казалось мучительно долго. Первой точкой остановки стала ее прежняя работа. Никто не хотел с ним говорить, видимо по лицу разглядели преступника. Бен вновь начинал беситься. Стал дерганым от тревог и недосыпа. Сунул охраннику в руку пару хрустящие купюр на случай, если Мария все-таки вернется. После он наведался в дом к бывшему шефу. Тот встретил неприветливо и тут же грозился вызвать охрану. Бен не успокоился, пока не обшарил каждый уголок дома. Вдогонку ему грохотал ненавистный голос. Это казалось бессмыслицей. Мария не осмелится пойти туда, где он ее будет искать в первую очередь. Бен вновь оказался на улицу. Вынув из кармана распечатку, направился в сторону бара, где когда-то расквасил хозяину всю физиономию. Джек... Джон... короче, что-то на «Д». Дебил - подсказывало сознание. Но и там ему не улыбнулась удача. Бар оказался закрыт. Бен глянул на часы и разразился ругательствами. Внутри оказалась лишь унылая морда охранника, который захлопнул перед ним дверь, а после заново так и не открыл. Бенджамин ушел, намереваясь вернуться позже. Жаль, что не подумал раздобыть домашний адрес этого «Д». Вернуться в квартиру сейчас он не мог. Он был лишь в пару кварталах от приюта для бездомных.
Ноги сами понесли туда, опережая доводы разума. И вновь Бену пришлось столкнуться с неудачей. Рабочие все как один пожимали плечами. Говорили, что Мария была здесь пару дней назад, но ушла за неимением мест. Он всеми силами сдерживался, чтобы не накинуться на пожилую женщину, которая выгнала его Марию на улицу. В холод. Одну. Слепую. Глаза забегали. Ноздри раздулись. Бен заметался по узкому коридору, пытаясь донести до перевозбужденного мозга, что женщина не виновата. Она лишь делала свою работу. Плевать на такую работу, когда приходится выставлять людей без крыши над головой на улицу! Немного успокоившись, он порылся в карманах, отыскал номер телефона и парочку мятых купюр. Протянул женщине, чтобы держала в курсе, если девушка вернется. На бумажке был написан номер телефона Марии. Он носил аппарат с собой, в надежде, что кто-нибудь позвонит... разыскивая девушку... хоть кто-нибудь. Телефон уже которые сутки молчал.
Нетвердой походкой Бен покинул приют. Пошел дальше по аллеи. Бред по переулкам, пытаясь отыскать белокурую копну волос. Опять. Опять. Опять по кругу. Перед глазами начали плясать блики. Его взгляд остановился на полицейском участке. Быть может?.. Копы ничем не помогут, лишь замучают бумажной бюрократией... Но он все же остановился, топчась на углу. Злобным взглядом смотрел на серое здание и пытался вернуть дыхание в легкие. Зло вновь наступало, врастая в тень мужчины.

+1

36

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.png
День пятый
От неудобной «постели» жутко болела шея. Мария проснулась рано, но уходить не торопилась. Организм молил  оставаться в тепле максимально долго. Горло саднило, словно блондинка проглотила ежа. Первые признаки простуды осложняли жизнь. Скитания приближались к экватору.  Больше вариантов для ночлега и отдыха не осталось. Денег хватит на две ночи в мотели на окраине. Если ничего не есть, то, возможно, она сговорится с администратором на третью со скидкой.  Мария вспомнила о возращении после Аляски. Занюханная дыра у аэропорта. Там сдавали номера на половину суток - с восьми вечера до восьми утра. Бетанкур решила воспользоваться мотелем, как последним козырем в рукаве.. Являться пред очи Блэка грязной не хотелось. Она сможет привести себя в божеский вид по возвращению бизнесмена. До времени «ч» еще нужно дотянуть.
Мисси спустилась за «гостьей» только во втором часу дня. Дожидалась ухода матери. У женщины выдался редкий выходной. Она отсыпалась, а теперь решила навестить родственницу. Не слушая возражений, Мисси затянула ирландку в квартиру. Накормила обедом, почистила пальто и ботинки. За полчаса до предполагаемого возвращения матери, проводила Марию до станции метро. Девушка медленно спустилась на платформу. Сердце щемило. Запрещая себе раскисать, вспоминать.. жалеть себя.. чувствовать, она двигалась по инерции. Заползая в вагон, забилась в угол. Доехала до конечной незнакомой станции. Чтобы пересесть в обратную сторону, необходимо покинуть метро.. Перейти на другую сторону улицы. Вновь заплатив за проезд, проследовать на платформу. Поговаривали, что такую систему придумали нарочно, чтобы отвадить бродяжек и любителей бесцельно кататься. Лишние три – пять баксов на дороге не валялись, но месячный «абонемент» окупал себя с лихвой. Постепенно Мария осваивала правила жизни на улице. Сиплый парнишка,  с соседнего стула в приюте, завидев у блондинке ценную пластиковую карточку.. вначале уговаривал поменяться на пачку дешевых сигарет и украденную серебренную ложку, а потом попытался стянуть сокровище.. Но Мария предусмотрительно перепрятала проездной. Фокус не удался. Парень хотя был воришкой и плутом, оказался незлобивым малым. Научил ирландку, как правильно пользоваться ценным приобретением. Во-первых не нужно подолгу отсвечивать на одной и той же станции мозоля глаза копам. По всему городу натыкано камер. Через монитор полиция отслеживает подозрительную активность. Конечно есть места, где камеры регулярно выходят из строя с легкой руки мелкого криминалитета. Муниципальные власти не торопятся выделять средства на ремонт.. Однако на тех станциях одинокой девушке опасно.. Можно расстаться не только с кошельком, но и жизнью. Во-вторых, наставлял он, нужно время от времени желательно менять направление движения. В-третьих парень перечислил самые хорошие ветки для вынужденной туристки.. На последок предупредил, что ночевать в подземке лучше не пробовать. Город кишит крысами. Они спокойно разгуливают по рельсам средь бела дня.. не боясь никого и ничего.. Мелкие твари чувствуют себя полноправными хозяевами, когда вагоны пустеют.. Можно забраться в укромный угол вдали от камер.. но велика вероятность к утру остаться с обглоданным лицом и без пальцев.. Городская легенда или нет.. но поговаривали, что по Нью-Йорку прогуливается пара бомжей с такими приметами.. От россказней вороватого знакомого, стало не по себе. Будучи почти нормальной, она видела грязь и живность метро. Люди и крысы научились сосуществовать вместе, но превращаться в обед для хвостатой стаи не хотелось.
Банальный переход через дорогу занял больше часа времени. Незнакомые места полны неприятных неожиданностей для таких, как Мария. Она с трудом прочла надпись на специальном указателе. Освоить шрифт Брайля Ри не успела.. Путалась и нервничала.. чувствуя себя полным ничтожеством. Страх перед Беном гнал подальше от обжитого района.. Неизвестность и зима приобретали очертания не менее пугающие, чем общество садиста. Ей не выжить в незнакомом месте. Инстинкт самосохранение колебался между командами мозга.. Бежать или возвращаться обратно? Выбирая нечто среднее.. девушка отправилась в район бывшей работы.. но дала себе слово не посещать слишком очевидных мест. Бетанкур часто гуляла в прилегающих к центру кварталах.  Знала каждый закоулок. Сможет найти укрытие от холода и опасности.
Опускаясь на дно многомиллионного города, постепенно приподнимаешь занавес в мир страшного зазеркалья.. Мария усилено делала вид, что не является частью уличного сброда. Пыталась выглядеть опрятно. Не прибивалась к стаям бомжей, держащихся вместе ради выживания. Блондинка еще сливалась с толпой прохожих.. Только белая трость придавала некой особенности.. Но кому как не Бетанкур знать истину? Тьма наложила лапу на лакомую добычу раз и навсегда. Она не опустит своего. Найдет способ подловить и утянуть в свое логово, если не при помощи озверевшего психа, то при содействии людского безразличия. К исходу пятого дня Мария умудрилась подвернуть ногу. Сильно прихрамывала. Рюкзак казался тяжелой ношей, по-старушечьи сгорбливая некогда статный силуэт.  Коленки болели от постоянных падений. На брюках и пальто образовались комки подмерзшей грязи. Ри устала хаотично перемещаться по району. 
Ветер донес запах свежей выпечки. Желудок свело от голода. Девушка помнила маленькую кофейню возле школы.. Однажды водила туда детей из центра. Истратила на сладости четверть  своей зарплаты. Помнится кофемашиной там управлял довольно приветливый молодой человек. Звякнул колокольчик над головой. Пара неуверенных шагов.  Ирландке не дали присесть за столик. Завидев грязную посетительницу, персонал кофейни в один голос завопил, что они закрыты.. Немного понизив тон, натянута вежливо просить  уйти. «Радушие» относилось отнюдь не к Марии.. К ней официант испытывал брезгливости.. Блондинке не нагрубили только, чтобы не распугать людей, которые переговаривались за столиками. Унизительная тишина повисла в зале. Девушка чувствовала взгляды чужаков. Захотелось провалилась под землю. О чем она только думала? Здесь не Аляска… В Сьюарде любой работяга из доков может зайти выпить кофе или чего покрепче. Никто не покосится на затертые штаны и старую куртку. В Нью-Йорке даже забегаловки среднего пошиба боролись за репутацию.. Она портила имидж заведения.. Бетанкур тихо удалилась, глотая комок слез и стараясь не шмякнуться прямо на пороге кофейни. Ноги отказывались идти. Ри держалась о стену, отдаляюсь от негостеприимного места крошечными шажками. В душе заражалась ненависть на незнакомцев, мирно попивающих чай и пончиками. Они не виноваты.. Видят перед собой нищенку с обветренным лицом.. Она  –никто.. Такой Марию создал монстр из северных лесов.. Бенджамин постарался стереть женственность и личностные качества.. Чертовски преуспел в своих начинаниях.. Радовало лишь то, что монстр не мог сполна насладится мгновениями жуткого триумфа.
***
- Смотри куда идешь, - погруженная в переживания, девушка пропустила момент критического сближения с  встречным прохожим. Пыталась свернуть за угол.. Нос к носу столкнулась с парнем. Тот не церемонясь отшвырнул Марию в сторону.. Трость покатилась по мостовой, оставляя хозяйку беспомощно шарить по льду окоченевшими пальцами. - Ты мне ногу оттоптала, – голос недовольного горожанина сорвался на фальцет. Смех и улюлюканье дружков, подтвердили догадку, что ее окружили подростки. Юная шакалья банда нападает на слабых.. Судя по комментариям летящих в Марию со всех сторон, мальчишки настроены крайне не дружелюбно. – Не слышу извинений., - блондинку схватили за грудки и поставили обратно на ноги, демонстрируя не дюжую молодую силу. Опять пнули беззащитную женщину, наблюдать, как Ри забавно барахтается на тротуаре в попытке подняться. Стая не замечала белой трости.. Им плевать на физические дефекты жертвы. Клацая зубами гиены вышли на прогулку с целю зацепить  кого-нибудь. Развеять скуку грабежом и побоями. 
Удивительно, что ирландка так долго не влипала в неприятности.. Наблюдатели с верхнего мира были заняты чем-то важным. Спохватились. Перетасовали колоду.. делая новый, неблагоприятный расклад. –Извините.. – испуганно прошептала Мария.. Застигнутая врасплох, подкошенная недавним инцидентом в кафе, она не смогла взять себя в руки. Совершила ошибку -  выдала панический ужас, подкармливая стервятников. Мальчишки ринулись на свежую кровь. Кто-то сдернул с плеча девушки рюкзак. Вытряхнул на землю содержимое. Громко комментировал бесполезные находки.. Особый интерес вызвал опустевший термос. Молодые подонки приняли играть им в футбол. Главарь зашелестел  пакетом со сменным бельем девушки.. Они прекрасно знали, что Мария незрячая.. иначе не описывали в подробностях, как развешивают трусики на кованным колышкам ограждения.. Подонки упивались полной безнаказанностью.
Нецензурная брань.. пошлые шуточки.. хохот.. Гиены целую вечность потрошили несчастный рюкзак… В какой-то момент показалось, что мальчишки забыли о присутствии Марии. Блондинка постаралась отползли в строну. Тяжелый ботинок преградил путь. Вожак стаи наступил на ладонь девушки, вминая руку в мерзлую грязь. Услышав характерный писк боли, новоиспеченный садист милостиво приподнял носок обуви..
– Я тебя еще не простил.. – пояснил он ситуацию.. - Тебя не за что прощать... одно барахло.. – недовольно скривился он, чиркая зажигалкой.. – Дэн, обыщи ее.. Дай угадаю.. все самое ценное ты засунула в бюстгальтер.. Тем более, что тебе туда больше нечего класть- «удачно» пошутив он замолчал.. ожидая должной реакции подчиненных уродов на похабный юморок вожака.. Исполнительный парнишка тут же полез по карманам добычи. Мария сообразила спрятать карточку на метро в рукав свитера.. Остальной скарб перекочевал в лапы грабителей.  Похвала старшего вдохновила Дэна на новые подвиги. Дружки помогали.. удерживая извивающуюся жертву. Вдоволь облапав и обтискав дрожащее тело, парень выудил одноразовый телефон и припрятанные деньги.. Дэн еще разок «убедился», что больше брать нечего. С досады пнул свернувшийся на снег клубок. – Сваливаем, - скомандовал вожак, на ходу подсчитывая улов. – Вот теперь я тебя простил.. – удаляясь хмыкнул он, красуясь перед шпаной.. считая, что сказанное придает крутости и значимости.. 
Мария долго лежала не шевелясь.. Сердце выпрыгивало из груди. Опутанная тугими узлами ужаса, она не пыталась позвать н помощь. Возможно инстинкт самосгорание сработал верно.. Крики разозлили бы новоиспеченных бандитов.. Бетанкур помнила картинки жесточайших преступлений совершенных молодняком.. Такие парни не имеют тормозов.. упавшую планку не поднять.. лучше не провоцировать..  Все хорошо закончилось..  Осталось убедить себя в благоприятности исхода.. Подняться и идти.. Бетанкур  понимала, что должна шевелиться.. но не могла.. оцепенела.. бессмысленно моргала.. борясь с душащими слезами. Смерть бродила рядом.. Холод в сочетании с ужасом подталкивали Марию к краю могилы. С наступлением холодов бродяги замерзали регулярно.. Ранним утром по городу курсировали мусоровозы и труповозки. Собирала мусор и околелые тушки.. складывая их штабелями один на другой.. Еще полчаса неподвижности и  Мария пополнит ряды «Джейн» и «Джонов Доу».  Искал ли Бен ее до сих пор? Станет ли мужчина проверят морги? Найдет ли ее окоченевшие останки среди кучи никому ненужного биоразлагающегося мусора? Почему она думала о монстре? Впервые захотелось, чтобы Арчер упрямо шел по остывшему следу. Чтобы искал хоть кто-то! Каждому человеку необходимо быть нужным кому-то.. даже если этот кто-то жестокий палач и насильник..  Только  Бенджамин не придаст ее тело земле, соблюдая традиции.. Не выкажет уважение… ни к живой… ни к мертвой. Крамольные размышления хлопнули по затылку увесистой оплеухой. Отрезвили. Проснулась злость на себя.. Лучше так, чем жалость.. Ни при каких обстоятельствах Мария не должна думать о демоне в человеческом обличии!  Как персонаж в  культовой книги,  Бен станет тем, чье имя не называют вслух!
Девушка вскарабкалась на четвереньки. Передвигаясь на полном приводе, нашла валяющуюся у стены трость. Царапая кирпичную кладку короткими ногтями, блондинка выпрямилась. Холод хозяйничал под распахнутую одежду. Зубы ритмично отбивали чечетку. Бетанур сделала пару шагов. Подвернутая нога заныла.. Пальцы на пострадавшей не сгибались.. Пришлось переложить трость  в левую руку. Любые перемены усложняли передвижения.. В память будто воткнули осколок зеркала. Знакомый квартал путал следы. Ограбление лишило еды и возможного ночлега в мотеле. Оставалось вернуться в приют. Рискнуть.. в надежде, что ее не выпрут на мороз.. и Бен не станет там больше искать..
***
Приют был  до отказа забит бродягами. Раздавали ужин. Марии всунули чашку быстрорастворимого супа и попросили на выход. Кто не успел – тот опоздал. Если бы не старая женщина волонтер, Бетанкур так бы и выгнали взашей с остальными бедолагами, опоздавшими на борт отбывающего «ковчега» благотворительности. Незнакомка посочувствовала Марии.. Почистила пальто и брюки.. Выстирала шапку и единственную уцелевшую перчатку. Участие растеребило сердце. Ри не выдержала. Ей хотелось выговорится и выплакаться..  Сквозь слезы, она поведала об ограблении. Женщина похлопывала по плече, вздыхая в такт  утихающим всхлипам. Когда соленые поток иссякли, Мария была допущена в служебную ванную комнату, чтобы умыться и обработать раненую руку. Женщина осталась караулить за дверью. Сквозь шум воды донеслись обрывки телефонного разговора.. Что-то в тоне волонтера настораживало. Прикрутив кран, Бетанкур обратилась в слух, щекой прижимаясь к приоткрытой двери.
Вы записали адрес.. это точно она.. не забудьте  деньги.. – в сердце похолодело.. Женщина могла говорит с кем угодно… о ком угодно.. Верно? Плевать на гипотезы. Уверенность, что Бен назначил за ее голову вознаграждение, ржавым гвоздем вонзилась в темя.. Решать проблемы при помощи пистолета и денег - в духе Арчера.. Срочно нужно убираться.. Отдышавшись, Ри  причесала волосы. Вытерла одноразовым полотенцем  мокрое лицо. Разгладив пальцами морщинки на лбу.. потерла виски..  Выбралась из ванной. Сославшись на боль в руке, просила женщину принести аптечку. Та с готовностью ринулась на поиски бинтов и антисептика, оставив Марию сидеть в уголке. На кончике языка так и вертелся вопрос о цене показного радушия.. Ирландка с трудом сдержалась. Не выдала себя. Стоило волонтеру исчезнуть.. она решилась на побег. Рисковала быть пойманной.. но другого шанса не представится. Натянув мокрое пальто, Бетанкур схватила трость и протиснулась к выходу. Смешалась с голодной толпой. Шапка и перчатка остались сохнуть на обогревателе. Слишком опасно вначале протискиваться к кухне за ними, а потом возвращаться в холл. Минута.. две.. вечность.. Она вновь оказалась на улице.. без теплых вещей.. денег.. и надежды на спасение. Холодный ветер подгонял в спину. Мария почти бежала.. нервно  постукивая тростью прямо перед собой… 

День шестой
Говорят, что в праздники одиночество ощущается особенно остро. Люди переосмысливают прошедший год. Анализируют скоротечные десятилетия. Сожалеют о содеянном. Кусают локти из-за трусости и слабости. Почему у Марии в сердце неизменная пустота? Неужели она не жила вовсе? Сердце отмирало, как некротическая ткань. Зачерствело. Вспоминать не хочется относительно даже счастливое детство. Родители живут и здравствую не переживая о непутевой дочери. Бетанкур второе Рождество не шлет им открыток, но они остается единственной семьей. По возращению в Нью-Йорк, Мария воспользовалась старыми полицейскими связями. Аналитик из департамента навел справки о родителях. У них все хорошо. Мать стала заместителем декана. Преподает, объездила с лекциями всю страну. Прошлым летом отцу удалили желчный пузырь.  Восстанавливаться он ездил средиземноморское побережье с молоденькой любовницей. Малолетние пустышки неотъемлемый атрибут статуса руководящего состава мало-мальски успешных компаний. Каким-то чудом отец вошел в состав правления.. Деловой хватки и финансовой жилки в нем не было отродясь. Чудны дела твои, Господи! Жизнь идет..  Мать завела лабрадора, у которого в университетском кабинете есть персональный угол и специальный ассистент заместителя декана выгуливает собаку по четко установленному расписанию. Они никогда не пытались установить местонахождение дочери. Не подавали запросов в полицию.. не нанимали частных сыщиков. Может и к лучшему. Единственные воспоминания четко отпечатавшиеся в подсознании - пророческие слова матери. Женщина злилась и привычно топала ногой, узнав о решении пойти на службу в полицию. Она угрожающе трясла пальцем перед лицом Марии.. повторяя, что профессия ее сломает… разжует и выплюнет..  Так и вышло. Вся жизнь сплошная череда нелепых случайностей.. Судьба сделала выбор за девушку, подталкивая ближе к пропасти. Мария мнила себя непобедимой. Смогла перешагнуть через насилие и чего-то добиться в жизни. Какая чушь! Ни черта она не достигла. Борьба за справедливость - часть саморазрушения. Вендетта против Арчера выедала ее изнутри год за годом.. месяц за месяцем.. Странно.. но девушка не жалела о выборе сделанном после окончание университета. По крайней мере она была не бесполезна на поприще копа и консультанта ФБР. Ключевое слово «была». Когда все пошло кувырком? Смешной вопрос… Не стоило влюбляться в объект преследования.. Но и ступив на скользкую дорожку оставался шанс.. Высшие силы подавали тревожные знаки.. а Мария не остановилась. Больная любовь ослепила.. Лишила зрения еще в Сан-Диего.. Она бросилась в омут с головой спасая Арчера от тюрьмы.. Зачем? Он не убивал своего отца.. но на монстре десятки иных прегрешений. Ему самое место за решеткой… Бен не стоил жертвы. Никогда не стоил  ее слез.. никогда! Тогда все полетело в тартарары? Нет.. Влезая в логово преступной организации, Мария еще могла остановиться.. Сколько сейчас было бы ее ребенку?! Он бы топал ножками по двору. радовал бы улыбкой.. Бетанкур смогла бы жить в пригороде, вдали от чудовища недостойного называться отцом. Бенджамин возненавидел нерожденное дитя. Собирался рискнуть здоровьем Марии… дабы избавится от нежеланного приплода. Раскаяния после потери… все равно что драка кулаками после драки.. Другой ублюдок сделал грязную работу. Легко сокрушаться об утрате, разыгрывая траур. Нет! Ребенок лишь ее потеря.. Бену не жаль никого и ничего! Он выдал неприглядное нутро нелюдя, спустившись в подвал к пленнице. Обутый в дорогие лаковые туфли с бутылкой вина он заставил девушку еще раз пройти через чудовищную мясорубку ужаса.. Зверь не умел сожалеть. Бен Арчер – хамелеон… мастер притворства.. Он играет, когда сюжет развлекает кровожадное воображение психа.. Правдива лишь жажда крови и боли… Помешанных на власти садистов не занимает ничего кроме страданий намеченной цели. Бетанкур проходила курс психологии.. Читала об этом в теории.. конспектировала примеры из уголовных дел.. но наука прошла в пустую.. Она упрямо игнорировала очевидное.. давая шансы.. прощая то, что нельзя было прощать..
Девушка зажмурилась. Облокотилась о переднюю скамью. Уткнулась лбом в ледяные руки. Она вымоталась. Всю ночь прокаталась в метро. Утром выбралась из вонючего вагона и бесцельно бродила по незнакомому району, не особо разбираясь в части города и названии улиц. Неутихающий шум города вынудил искать убежище не только от монстра. Она спасалась от толпы и пренебрежительно-осуждающих голосов. Детский хор исполнял Рождественские песни под сводами небольшого храма. Она пришла погреться, и не вслушивалась в оптимистические тексты о спасении заблудших душ сыном Божьим. Концерт закончился пару часов назад. Мария продолжала неподвижно сидеть на скамейке у алтаря. Рядом усердно молилась женщина, прося Святую Деву об исцелении. Надеялась Бетанкур вернуть зрение или излечить душу?  Вряд ли.. Чудес не бывает.. Блондинка не испытывала благодати.. облегчения или смирения. Бог давно отвернулся от девушки.. Нет.. не верная формулировка. Скорее она повернулась спиной к священным ликам. Дьявол не тянет в свои объятия силой. Да дает выбор.. Души пришедшие на его сторону добровольно ценнее и желаннее.  Мария – заблудшая овца отбившаяся от паствы? Кто она вообще такая?
Со дня «смерти» монстра, Мария избегала эмоций. Ранящие чувства копились. Прорвали плотину и сравнивали с землей торчащие обломки растоптанного сердца.
Зайти в церковь было ошибкой. Воспоминания о последнем визите в святилище вытянули наружу всю душевную боль. Где-то у алтаря плакал младенец. Комариный писк новорожденного и тихое улюлюканье матери растеребили рану. Высшие силы пригвоздили к лавке, не позволяя убежать от призраков прошлого. Ловили момент, заставляя расплачиваться за грехи тайные и явные.. Счастливые родители крестили ребенка.. Мария оплакивала свое дитя. Впервые.. без спешки... без оглядки на врагов.. она  позволила себе скорбеть.. Вспомнились детские вещи, пожертвованные церкви. Бетанкур никогда бы не нарядила свою малютку в чужую одежду. У ее  крошки было бы все самое лучшее.. новое..гипоаллергенное..  Не состоявшаяся мамаша должна была защитить нерожденного человечка. Не спасла и себя. Все.. хватит! В доме, где царит праздник не место воронью темных мыслей.. Девушка соскребла себя со скамейки. Опираясь на спинки ровных рядом, прошла вдоль алтаря.. Бросила монетку в прорезь, зажигая свечу. Мысленно попросила у Всевышнего… хотя наверное никто ее не услышал. При тотальном разрушении веры во что-либо.. Мария не посчитала трату последних центов на огонек перед распятьем.
Дорога к выходу казалась бесконечной. Стены церкви словно не отпускали.. Мария шла… шла… шла..  а ряды скамеек вырастали по бокам, будто грибы после дождя. Заиграл орган. Звук отражался от высоких сводов. Ударял прямо в сердце. Ее просили остаться? В дальнем уголке продолжал плакать ребенок.. Невинные души остро чувствую, когда рядом появляется нечто омерзительное.. заляпанное пороком и кровью.. Этим нечто была Мария.. Она начинала задыхаться от витающих в воздухе благовоний.
***
Девушка очнулась на улице.. Брела не выбирая направления. Трость монотонно постукивала по высокому бордюру. Блондинка держалась выступа, как ориентира.. просто шла. Окончательно заблудившись, бессильно рухнула на бетонное ограждение. Дыхание восстановилось.. Вернулась привычная апатия. Дальше по Тротуару звенел колокольчик. Очередной Санта с котелком собирал пожертвования.
Говорят, что в Рождество люди становятся милостивее... Врут. Девушка поплелась на звон. Остановившись возле  фальшивого Крауса.. спросила дорогу к ближайшей станции метро. Пыхнув пивным перегаром в лицо.. мужчина нехотя разжевал слепой направление и примерное количество времени для медленной ходьбы. Мария неукоснительно следовала инструкциям, но сбилась с пути.. Дважды поскользнулась. Упала на уже ушибленное колено. В подземку она спустилась в одиннадцатом часу вечера.. Часы на станции каждые пятнадцать минут оповещали о скоротечности  дня. «Детское» время для никогда не спящего города. Однако вдали от делового центра, станция оказалась совершенно пустынной. По платформе сновали крысы.. Пищали о чем-то своем, не реагируя на одинокую пассажирку. Девушка поежилась от неприятного ощущения. Пахло помоями и сыростью. Шуршания крысиных лапок было единственным звуком. Но иллюзия враждебного присутствия укреплялась с каждым вдохом.  Преследование - плод больного воображения. Плевать на паранойю, Мария решила выбираться отсюда.. Инстинкты сработали запоздало.. Послышались шаги. По ступенькам спускались несколько человек. От ближайшей колонны отделилась еще одна стайка шагов. Все это время кто-то наблюдал за девушкой из укрытия. Обнаружил себя по прибытию дополнительных сил. Шаги были знакомы друг с другом. Объединились. Мария попятилась назад.. Упираясь плечом во стену, торопилась к выходу.. Дорогу преградили. Прямо перед ней выросла фигура. От незнакомца несло машинным маслом и пивом. Перед носом и помахали рукой. Девушка не прозрела от страха. Просто за последние дни чужаки до безумия часто повторяли жест-маятник. Блондинка научилась распознавать его по колебанию воздуха.
- Посмотрите, кто у нас здесь? – наиграно дружелюбно пропело «машинное масло». – Куда торопишься, пташка? – протянув руку, он схватил Марию за подбородок, задевая ссадину.. Девушка постаралась высвободится, втягивая голову в ворот пальто. 
- Слушай, может она не только слепая, но и немая? – подшутил спутник, шмыгая носом. Он был сильно простужен. Неустанно нажимал на пузырек-спрей. Сквозняк разнес по станции аромат эвкалипта.
- Ну, просто идеальная женщина.. – хохотнул механик. Рука продолжала крепко держать Марию за подбородок, поворачивая лицо в свету. Он  оценивал попавшую в силки беспечную добычу. Внутри все оборвалось.. Ри онемела от страха. Глупо надеяться, что второй раз повстречался аналог вчерашних «безобидных» мальчишек. Новые неприятности  намного старше и матерее. Мужчины точно знали, что делают.. Выжидав легкую мишень. Атаковали.. набивая карманы чужими безделушками и потроша кошельки. У Мари в кармане пусто. Нет украшений и часов.
- Отпустите, пожалуйста... я спешу.. – наконец-то выдавила из себя блондинка.
- Говорящая, но вежливая.. – задорно расхохотался простуженный. – С акцентом.. – присвистнув подметил он..
- Оставьте ее в покое.. – вмешался третий, не уверенно протестуя.. – Разве не знаете, убогих трогать плохая примета -  фарту не будет.. –подкрепил он протест суеверными доводами.
Простуженный стал у Марии  за спиной. Суеверный, не смотря на неодобрении, продолжал шаркать ногами у лестницы.. подстраховывая подельников.
- Опять ты со своими приметами.. – раздраженно отрезал механик.. – Смотри какая рыбка заплыла в наши сети.. На мордашку смазливая… замученная малость.. Проверим, что там у нее под пальтецом прячется? Если все в ажуре, то можно в бордель Ратнеру продать.. Ему всегда требуется свежее мясо. За не никто не впишется.. Видно, что девка уличная.. хоть бродяжничает совсем недавно.. Верно, милая? –наклонившись к уху Марии, прошептал механик.
- Нет.. Меня ждут.. Меня будут искать… – торопливо возразила Бетанкур. Ее грубо перебили, закрывая рот ладонью.
- Врать ты совсем не умеешь, - брезгливо рыкнул механик. Отдергивая руку, он по-хозяйски расстегнул пальто блондинки. Толкнув девушку в «объятия» друга, приказал помочь ему.. Мария нелепо барахталась, пытаясь препятствовать мужчинам. Пальто упала на бетонный пол. – Давно на игле сидишь, подружка? –в голосе сквозило отвращение.. Резко дернув ирландку на себя, механик закатал ей рукава. Против воли разгибая руки и рассматривая вены.. – Ты смотри.. чистая.. – не веря своим глазам воскликнул ублюдок. – Готов был поспорить, что глазоньки ты на дурь замешала.. Колют себе дичь химическую, а потом слепнут-глохнут.. крыша едет.. - после неожиданного открытия, голос мужчина стал заинтересованно нежным.. Он провел тыльной стороной ладони по щеке ирландки.. – За тебя очень хорошо заплатят... но сначала проверим.. вдруг ты ширятся в другую вену предпочитаешь.. Нет? Верю.. Ладно..  сейчас узнаем какую цену за тебя запросить.. Нельзя  предлагать товар самому его не попробовав. Тащите ее дальше по платформе.. Не стремайся, - подбодрил механик суеверного подельника. - Ветка не работает до полуночи.  При входе горит табло с информацией о ремонте.. Никто сюда не сунется..
Мозг до последнего отказывался воспринимать информации.  Бедственность положения медленно хватала Марию за горло. Одна в лапах насильников..  собирающихся продать ее в сексуальное рабство.. Девушка замотала головой.. Глупо и жалко умоляя не делать этого.. Разве ублюдков трогают мольбы жертв? Она так зациклилась на одном единственном звере, что напрочь забыла, что окружающий мир кишит нелюдями похлеще Арчера. Земля носит маньяков, на счету которых десятки невинных жертв.. Женщин.. девочек.. мальчиков пытают изуверскими способами ради удовольствия. Ночь в хижине монстра  выглядела раем на фоне мучений несчастных.. Во время службы копом, Бетанкур слышала, что изуродованную девочку подростка нашли в Дублине полностью седой. До того как угодить в латы педофила… она была жгучей брюнеткой с густыми вьющимися локонами. Мария помнила ее улыбающееся фото на пактах молока. Участвовала в поисках.. но подойти близко к месту обнаружения тела не решилась.. Она добровольно стала частью  перевернутого мира. Преступники  выслеживают жертв, а полиция охотится за ними. Охота становится самоцелью..  Вечная чехарда поначалу затягивает. Изучать повадки психов интересная наука.. покуда не переходит в личную плоскость. Инстинкты сыграли злую шутку. Подсознание замаскировала полученный опыт под мишурой переживаний и убеждений, что все плохое уже случилось. Она, словно малолетняя девочка повелась на конфетку или на байку про сбежавшего пса. Мама учила не разговаривать с незнакомыми.. но девочка доверчиво шла в кусты с убийцей… на поиски не существующей собаки.  Ни опыт.. ни знания не спасают от роковых ошибок… Дура.. дура.. Какая же она дура! Была идиоткой и оставалась до сих пор.. Считала, что сможет избежать неприятностей? Лимит бед исчерпан. Серьезно? По статистике в Нью-Йорке за сутки происходит десяток изнасилований... и это официальные данные.. Мария станет частью латентной графы. Ее тело никто не найдет. Ее историю никто не услышит. Девушка загнется в вонючем борделе. Как это будет? Ее изобьют… затрахают до смерти.. Наколют какой-нибудь дрянью, превращая в покорную шлюху.. но однажды не рассчитают с дозой?  Бросят в помойную яму и закидают щелочью.
Отбиваясь от лап беспринципных ублюдков, внезапно снизошло озарение - Бен был не самым страшным злом! Худшее ждет впереди.. Сейчас ее отымеют три незнакомца. Их лиц девушка не увидит.. Имен не узнает.. Их запах и голос станут преследовать повсюду. Удовлетворив свою похоть насильники  закроют ее в вонючую комнате. Получат бабки и пойдут отмечать удачную сделку. Она останется валятся на грязном матрасе. В ее угол будут пускать клиентов… по десять человек за ночь..  Хозяева будет бить.. изредка кормить.. подсадят на наркоту, которая сожрет раньше.. чем какая-нибудь мерзкая венерическая болячка. Арчер был скотиной.. Рвал на части… вытирал о нее ноги… но одного он никогда не позволял.. Монстр не подпускал к ней иные порождения тьмы.. Воистину! Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться. Зачем она бежала? От чего спасалась? Почему проигнорировала знак свыше и не осталась в стенах церкви? 
Чужие руки шарили по стройному телу. Забирались под толстый свитер. Она кричала. Звала а помощь, надрывая горло.. Брыкалась.. Пару раз лягнула механика тяжелым ботинком по колену. Мудак не остался в долгу. Ударил блондинку наотмашь. Она яростнее забилась в лапах насильника.. Орала, брызгая в лицо механику слюной и кровью. Марию повалили на землю. Один из сообщников дернул девичьи руки вверх. Придавил запястья коленями над белокурой головой. Главарю надоело слушать стенания. Расстегнув ремень на брюках Марии, мужлан потянул штанины вниз. Отчаянное сопротивление усложняло задачу. Холодный бетон царапал ягодицы, но тесные джинсы держали оборону, не позволяли получить желаемое. Нетерпеливо сопя, механик просунул руку между стройных ног,  рыком сдирая трусики.. Скомкав разорванный шелк.. он затолкал нижнее белье в рот Марии.. Простуженный натянул ей на голову свитер. Под майку скользнула холодная сталь. Лезвие прорезало бюстгальтер прямо между чашек. Омерзительно-убийственное дежавю.. Это уже было… Псих с ножом.. холод и насилие.. С дня ярмарки придуманная жизнь на Аляске пошла под откос.. Худшего удалось избежать, но иллюзорный мирок семьи Арчеров рухнул. Альтер Эго лжемужа потребовало больше доказательств верности.. Зверь сорвался с цепи, стирая с тела отпечатки чужих рук… Прошлое и настоящее слились в сплошной безвременной поток ужаса и боли.. Если она чудом выживет и выберется на поверхность... то Бен больше  никогда.. Она безумнее самых законченных шизиков! После сотворенного Арчером.. в минуту опасности… Мария  сожалела о том, что больше не принадлежит монстру.. Горяченный бред.. маразм.. идиотизм.. Девушку крепко приложили затылком о пол. Крики протолкнули кружево глубже к горлу. Она подавилась собственными трусиками.. Начала задыхаться.. Крики сменились приглушенным мычанием. Обнаженную груб тискали и мяли в пальцах. Громко хохоча оценивали округлые  формы.. Механик приказ простуженному снять с нее ботинки. Суеверный мямлил дурных приметах.. но с остервенением вдавливал запястья в загаженный крысами пол. Застежка «молния»  заскрипела цепью падающей гильотины.. Подготовив дегустационный образец.. Механик пыхтя  стаскивал с себя штаны. Вонзил короткие ногти в обнаженные бедра девушки. Она до судороги стиснула колени.. прилипая голым задом к полу.
Это сон... очередной кошмар.. это не со мной.. бред.. все не настоящее.. нет.. нет.. нет.. Снег.. под пальцами снег.. Я на Аляске.. меня сейчас спасут.. У Хенка за барной стойкой хранится обрез и пистолет.. Хрен тебе!  Никто не придет.. хихикал голосок из темноты. Маленький уродливый карлик сидел на обломках жизни, болтая коротенькими кривыми ножками.. Ты осталась одна.. ты - никто.. Такой тебя сделал  монстр в человеческом обличии. Таким тебя видят остальные.. Ты закончишь в сточной канаве.. Мария попыталась абстрагироваться от происходящего.. В ней еще оставались силенки. Тело до последнего сжималось в комок не подпуская чужаков. Дабы пресечь сопротивления насильник ударил ей в солнечное сплетение.. Вечная чернота озарилась атомным взрывом боли.. Огненная шапка накрывала все тело.. Прозвучал долгожданны спасительный выстрел.. далекий.. не настоящий.. Выдумка мозга спасающая от реальности.. Звуковой мираж.. но Ри крепко ухватилась за тоненькую соломинку.. она на Аляске.. Пришел Хенк.. Все хорошо.. Извне запечатанной безопасной капсулы доносились странные реплики..
- Вставая девочка… 
- Ты можешь идти?...
- Тихо.. тихо.. я тебя не обижу...
- Возьми полотенце и халат.. У меня знакомый работает в гостинце на Манхэттене.. Туда каждый день привозят чистые комплекты. Несколько штук пропадет… они и не замечают..
- Я почистил твое пальто.. Брюки тоже привел в порядок.. Остальные вещи пришлось выбросить.. Трость тоже сломана..   
- Сядь ближе к батарее..
- Дай промою рану.. Тебе крепко досталось.. но все закончилось.. Здесь тебя никто не обидит..

Жжет.. больно.. холодно.. страшно..

День седьмой
- Я здесь живу и работаю.. Отличное место – кладбище старых вагонов. Часть из них отправляют на переработку.. Остальные так стоят.. Иногда киношники заглядывают… снимают ужастики и постапокалиптику… редко.. В остальном посторонние здесь не шастают.
-  Раньше в банке работал.. Семья… жена.. дочка.. Дом большой купили в пригороде – американская мечта..  Потом послушался соседа.  Вложился и прогорел.. Знаешь, как бывает.. в одночасье или становиться миллионером или банкротом. Жена ушла. Дом одобрили мои дражайшие работодатели, сразу после того, как вручили уведомление о увольнении.. Дочь три года не видел.. Бывшая все не подпускала.. Выросла и сама не горит встречаться.. но я ее не виню.. Пытался отыграться на бирже за счет ее студенческих денег.. Ребенок поступил, а платить нечем. Всю зарплату отсылаю ей. Не трачу ни на жилье ни на продукты, но это все равно капля в море.. 
- Эй, не пугай меня! Очнись уже.. а то сидишь, как неживая…

День восьмой
Курить... До спазмов в горле хотелось затянуться и заполнить легкие терпким сигаретным дымом. Он очищал воздух от посторонних примесей, как ладан изгонял прилипшую нечисть. Вредная привычка стала спасением от фантомных запахов прошлого. С парфюмом Бена или опротивевшим цветочным шлейфом справлялась разломанная сигарета. Перетирание пальцами табачной крошки успокаивало. Мария теребила край махрового полотенца. Обманка не срабатывала.. Девушка не подозревала, что за пару месяцев плотно подсела на никотин. Зависимость проявлялась странно.. временами и сразу состоянием жуткой ломки. Но не потребность отравить организм вывело из затяжного оцепенения. Входная дверь нового убежища оглушительно хлопала от порывов сквозняка. Бам.. Бам.. Бам.. Эхо прокатывалось по длинному туннелю-коридору. Бумерангом возвращалось обратно.  Звенело в трубах теплопровода.. Вибрировало.. Резонировало.. Било по ушам. Звуковой дефибриллятор реанимировал девушку. Мария не обрадовалась возвращению. В защитном трансе прибывать безопаснее для измученного рассудка.  Бааам.. бааам.. бааам..  Пришлось опустить босые ноги на бетонный пол. Нащупать одноразовые гостиничные тапки.  Держась за стену, пробраться к проклятой двери. Странный спаситель уходя просил закрыть засов.. но блондинка проигнорировала просьбу хозяина гостеприимного подземелья. Запирать ее мужчина не решился. Опасался неадекватной реакции.. нервного срыва.. буйства.. Чего ожидать от полоумной слепой девицы? Хотя вряд ли она в состоянии крушить все вокруг. Правая нога распухла. Разбитые коленки не сгибались. Болели ребра и пальцы на левой руке. Рассеченная губа распухла.. Простое моргание не вызывало радужных ощущений. Под глазом оплывший кровоподтек. Не нужно зрение для оценки ущерба.
Борясь с реакцией помятого тела, ирландка дошла до двери. Загнав пару заноз, отыскала  засов. Защелка поддалась с третьего раза. Наконец-то в комнате воцарилась тишина. Согнувшись пополам, Мария проделала обратный путь до продавленного дивана. Вдоль стены тянулись толстые трубы - главный источником тепла и система отопления большого офисного здания… если верить рассказам спасителя.  Он вообще оказался словоохотливым малым. Сквозь запечатанные купол отчужденности просочилось слишком много лишней информации о его прошлой жизни... Дочь студентка.. Умении жить без расходов…  «Интересные истории» появления каждого предмета в  «служебной» квартире». Зачем ей об этом знать? Ирландка и сама стала частью его баек. Теперь он из клерка неудачника превратился в героя-спасителя, не побоявшегося использовать оружие.. пусть и для выстрелов в воздух. Отплатить ему за доброту было нечем.. Меньшее, что могла делать Мария – выдержать атаку спамом. Мужчина соскучился по общению с людьми или считал, что отвлекая помогает испуганной жертве насилия. Мозг губкой впитывал в себя ненужную информацию.. но как всегда сплоховал запомнив кличку пса дочери, но имя самого защитника сирых и убогих осталось за кадром.  Переспрашивать стыдно.. да и не у кого. У мужчины были обязанности трижды в день обходить вверенную территорию. Он не отлынивал от обязанностей.. предоставив незваной гостье передышку.
Мария запустила руку в волосы. Локоны оказались влажными и тщательно расчесанными. Она не помнила, как и сколько раз принимала душ. Расческа вновь оказалась зажата в непослушных пальцах. Ри стала неторопливо проводить зубцами по прядям, вычесывая воспоминания будто  назойливых паразитов.. Ничего не помогало. Кровососущие твари впивались в голову. Отравляли мысли, утягивая обратно на станцию метро.. в объятия трех ублюдкам. Рассудок еще  сопротивлялся. Эмоциональная заторможенность помогала обороне.. Она «видела» случившееся, воспринимая все, как сторонний наблюдатель. Держалась на безлопастном расстоянии. Не хотела чувствовать.. только курить.. Дьявол.. Полцарства за сигарету..
В дверь постучали.. Знакомый басовитый голос  произнес простенький пароль «свои». Шаркая ногами, Мария повторила Манипуляцию с походом к двери. Мужчина не успел переступить порог.. Сходу обрушил потки новостей из верхнего мира. Пошел снег. Баррель подорожал..  На пересечении какой-то и какой-то стрит столкнулись два такси.  Пробка образовалась до штата Канзас. В пункте обогрева дежурит жуткая стерва. По правилам любой нуждающийся может выбрать себе теплую вещь. Мужчина намеревался приодеть Марию. Присмотрел свитер.. но тетка отказалась выпускать мужлана с вещью не по размеру.. Пришлось брать  что-то из габаритного гардероба.. Мария явно утонет в необъятной кофте.. Но главное не замерзнет. В довершении ко всему, в двух кварталах есть бар. Хозяин питейного заведения дважды в неделю раздает бесплатную еду. Сегодня как раз тот день. Если они поторопятся, то перехватят горячего. Чтобы не умереть с голоду придется выйти. В бесплатном стрит-фуде действует негласное правило… одна порция  в одни руки! Можно рискнут.. но голодные бездомные поколотят наглеца и прогонят ни с чем. Блондинка попыталась отказаться. Аппетита совсем не было.. Выползать из безлопастного укрытия казалось безумием. Призраки и демоны караулили за дверью. Стоит выйти и случиться что-то ужасное!  Возражения не принимались. Ее придвинули ближе к батареи. Заставили обсыхать ударными темпами.
***
Полтора часа спустя они подходили к бару. Девушка с трудом ковыляла, не поспевая за провожатым. Он взял под руку, умело выруливал между неведомыми препятствиями. Из-за медлительности блондинки они пришли далеко не первыми. Заветное окошко откроется через полчаса, а у «врат рая» толпился десяток человек. Голодающие шумели.. хохотали.. спорили кто раньше занял очередь. Новенькая привлекла всеобщее внимание. С легкой подачи ворчливого старикана в народ выпорхнула шуточка, что Крот завелся себе Дюймовочку. Спасителя все называли «Кротом». Он гордился прозвищем.. Вполне был доволен тем, как окрестили подопечную..
Мария куталась в ворот пальто, прячась от пристальных взглядом. Человеческое кольцо вокруг нее сужалось. Давление усилилось. Девушку дергали за рукав.. Хотели познакомиться. Интересовались, кто и за что так разукрасил милую мордашку? Какой-то сумасшедший предложил обменять шарф на шоколадный батончик. Паника душила за горло. До приступа оставалось  еще одно прикосновение чужака… повезло.. началась долгожданная раздача обедов. Бродяги устремились к окошку, оставляя Бетанкур в покое. Она тяжело дышала, хватая ртом морозный воздух. Чувствовала себя выброшенной на сушу рыбой.   Толпа поджимала со всех сторон, проталкивая  ближе к аппетитным ароматам кухни. Их перебивало зловонье немытых тел. Ри начало мутить. Крот крепко держал за локоть.. не давая упасть. Минуты  в давке казались вечностью. Наконец-то провожатый подтолкну ее к окошку. Девушка уперлась грудью в острый бортик. Поморщилась от боли.
- Держи бутерброд с суп.. Двигайся боком.. Я следом. – инструктировал новый наставник. – Не разлей. – одноразовый большой стакан обжигал пальцы сквозь рукав громадного свитера, который Мария использовала вместо перчатки.
- Мария? Это.. это.. ты?! – знакомый голос вобрал в себя все удивление и ужас.  Джон! О, нет! Из сотни баров Нью-Йорка ее привели именно к знакомому порогу. – Что случилось? Погоди.. никуда не уходи.. я сейчас...
- Вы.. вы обознались, - выдавила из себя Бетанкур. Прибавила шагу, выбираясь из волнующейся толпы. – Уведи меня отсюда.. уведи меня.. – в панике повторяла она.. Крот сориентировался на ходу. Распихал упакованные сэндвичи по карманам. Схватил ее за свободную руку. Потянул в переулок. Они затерялись среди бездомных. Девушка слышала, как Джон пытается докричаться… Мария.. Мария.. Мария.. с горькой насмешкой насвистывал ветер.. хватая за уши, будто нашкодившего ребенка.
Все стихло. Исчез гул улицы.. город и старый знакомый. Они вернулись  в туннели «похоронного бюро» для вагонов.  Однако девушка больше не чувствовала себя в безопасности. Чего испугалась? Хозяин бара замечательный человек. Он мог помочь… Он бы не отвернулся от знакомой в беде.. Ей было стыдно.. горько.. больно.. Парень яркой вспышкой прожектора осветил разом все воспоминания. Призрак из прошлого Рождества.. Всего год назад она работала в ФБР.. Снимала квартиру в тихом районе. Строила скудные, но свои планы на будущее. Будто и не с ней было.. Мираж.. выдумка.. Девушка хотела, чтобы Джон и остальные помнили ее прежней .. стройной.. ухоженной блондинкой с вечеринке в честь новой работы.  Девушкой умеющей изображать улыбку. Ничего не осталось! Пусть живет хотя бы память несуществующем человеке. Джон решит, что обознался.. Воображение сыграло злую шутку Это была не она! Марии больше нет.. на ее мести появилась Дюймовочка из злой версии сказки. Осунувшееся нечто с подбитым глазом.. Чучело наряженное в лохмотья.. Неведомый автор решил приколоться сделал слепой главную героиню, а не Крота. Пародии на Дюймовочку  не дали попрощаться солнцем.. Она перестала чувствовать лучи на своем лице.. Весна не придет.. Ласточка-спасительница не прилетит.. Подземелье – лучшее на что можно рассчитывать.
Не раздеваясь Мария рухнула на диван. Мужчина стяну с нее ботинки. Опускаясь рядом в колченогое кресло.
- Поплачь, девочка.. станет легче.. Встреча с прошлой жизнью всегда болезненна.. На тебя столько свалилось.. Поплачь.. – он похлопал рыдающую блондинку по спине. Отпил большой глоток из принесенного стаканчика.. Скоро и она сможет совмещать сочувствие с обедом.. Таковы реалии..  Питание ради выживания.. Горе горем, а обед по расписанию.. Она беззвучно плакала, закрыв лицо руками. Нужно успокоиться.... иначе спаситель вышвырнут из убежище. Проблемная соседка не нужна никому. Она окажется под забором, как только крот поймет насколько глубоки ее раны и расшатана психика. У любой доброты есть придел..

День девятый
Кошмарный сон никак не заканчивался. Организм требовал отдыха, игнорируя попытки пробудиться. Призраки нашли лазейку. Просочились сквозь растрескавшийся заслон. Водили хоровод вокруг рождественской елки.. Макушку облезлого дерева  «украшала» белокурая голова Марии, занимая место хрустального ангелочка. Когда-то Бенджамин называл ее «мой ангел»... какое сладкое лицемерие.. Ей нравилось слышать редкую ложь о любви.. Итог маниакальной привязанности - изуродованная голова «ангела» на сосновом колышке.. Марию преследовало слишком много демоном.. Все чаще МакЛик и Арчер срастались сиамскими близнецами. В кошмарах они не делили  новые лакированные туфли.. Любовались каплями крови на носках итальянской обуви. Наперебой обсуждали какой каре подвергнуть умирающую на полу девушку. Избить.. изнасиловать.. нет избить..  потом, каждый воплощал в жизнь задуманный сценарий.. Марии уже не больно.. ее нет.. Сбрендивший от ревности и больной страсти монстр перестал казаться самым страшным злом.. У новоявленной Дюймовочки свеженькие преследователи.. Бодренькие.. Не замусоленные месяцами самобичевания и стенаний в подушку.  Слепота стерла лица преследователей.  Она не могла визуализировать то, чего не видела. За блондинкой гонялись три огромные фигуры с лицами-чулками.. На обтекаемых голова проступали очертания ушей.. и носа.. будто насильники готовились заранее. Натянули дамские колготки, дабы затруднить опознание. Бесполезная трата времени.. ведь они не собирались отпускать жертву.. Сейчас Мария уже была бы под каким-то похотливым любителем дешевой «любви»…
Она поднялась с постели.. но кажется  застряла в ночном кошмаре. Крот потянул в парк за очередным бесплатным обедом. Ри мутило от одной мысли о еде.. Шевелиться не хотелось, однако перечить спасителю она не решилась.. Боялась, что капризы  разозлят благодетеля. Мужчина выведет ее в город. Бросит, как паршивую собачонку. Назад она дорогу не найдет и сдохнет под забором. Одной слишком страшно.. Без помощи она пропадет..  Все безнадежно.. Скитания не закончатся десятым днем. Бетанкур не сможет обратиться к бизнесмену за помощью. Из-за переживаний  и стресс растерялись все цифры заученного телефонного номера.. В таком виде ее не пустят на порог компании..  Нет денег купить новый одноразовый мобильный.. Придется злоупотребить гостеприимством спасителя.. а потом.. Что потом? Раны заживут. Она наведается в центр.. Животный страх встретить Арчера притупился после знакомства с другими порождениями ада. Монстр сделал с ней все, что хотел.. Бен – знакомое зло.. Побои и издевательства одного единственного нелюдя уже не казались великой платой за временные передышки от боли и унижения. По сравнению с перспективой стать шлюхой для наркоманов и бомжей… что тут скажешь? Внутри  что-то доломалось окончательно.. хотя девушка была убеждена, что больше трескаться и кровоточить там нечему.. Страх у которого нет лица опаснее вдвойне. Мария начинала «узнавать» несостоявшихся насильников во все, кто пользовался спреем для носа или пах машинным маслом.  Неустанно пыталась собрать в голове фотороботы обидчиков. Крутила так и эдак журнальные нарезки.. Над ней нависали три тени с огромными пятнами телесного цвета вместо уродливых лиц.. Из  бесформенном массы проглядывали острые саблеподобные клыки.. Она едва сдерживалась, чтобы не вопить от ужаса.
Пребывание в общественном место не развеяло кошмарные видения. Пугали голоса.. рождественские песнопения и смех.. Крот всунул в руку стакан ароматного кофе. Вряд ли латте начали раздавать бесплатно.. Дурное предчувствие ударило  молотом в грудь. Мужчина хочет от не избавиться. Подслащивает пилюлю, тратя несколько баксов на прощание.
- Сиди тут, я сейчас принесу поесть, - мужчина подтолкнул ирландку к скамейке. – Пей кофе… пока не остыл.. – мягко добавил он, чувствуя эмоциональное состояние девушки.  Под ногами спасителя скрипел снег. Шаги удалялись… терялись в общей массе звуков. Мария статуей застыла на скамейке.. в полной уверенности, что Крот больше не вернется..

Отредактировано Maria Betancourt (21.10.2016 22:32:43)

+2

37

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Он топтался у серого здания, пытаясь найти в себе силы зайти внутрь. Каждая частичка тела сопротивлялась сделать шаг и окунуться в мир, который раньше Бен считал своим. До тюрьмы, еще когда имел право на жизнь среди людей. Когда он был одним из них и думал, что поступает правильно. Вершит справедливость. Зачем все это было? Он не спас тех, кого любил. Система отвернулась от него, захлопывая дверь стальной решетки. Бенджамин сделал неуверенный шаг, затем еще один. Поднял воротник куртки, засунул руки в карманы. Тело пробрала дрожь, но было холодно не от морозного ветра, а от мыслей о прошлом. Как нелепо и глупо бояться прошлого. Оно уже не вернется, но страх по-прежнему присутствовал, ступая с ним по пятам. Мужчина подошел к разъезжающейся двери. Подошел ближе, двери гудящим звуком разъехались в разные стороны. Его размытое отражение исчезло за стеклянной дверью. Озираясь по сторонам, он зашел в полицейский участок.
Длинный коридор создавал ощущение клаустрофобии. Бен никогда не боялся замкнутых пространств, но сегодня все было иначе. Его не оставлял страх за Марию. Он слишком боялся опоздать. Улицы - не место для нее. Он помнил себя, когда довелось провести недели на улице. Тот период своей жизни он хотел бы забыть навсегда. А она... что может сделать она, противостоя ворам и подонкам? Бен гнал прочь паршивые мысли, но они постоянно возвращались. Надеялся, что девушка нашла для себя надежное убежище. В отличии от него у нее были друзья и знакомые... они ей помогут. Пришлось утешать себя этой мыслью, чтобы совсем не сойти с ума.
Перед глазами вырисовывались облезлые стены. В узком помещении пахло дерьмовым кофе и потом. Стол был завален бумагами. В углу гудел компьютер, видавший лучшие времена. Странно... но он не чувствовал ничего по отношению к своей прошлой жизни. А ведь долгое время просуществовал в схожей атмосфере, пытался быть частью системы и помогать людям. Все старания псу под хвост, когда собратья защелкнули на его руках наручники... Бен сидел на жестком стуле, пытаясь сконцентрироваться на сальной морде детектива напротив. Тот задавал вопросы, а Бен не мог уловить сути. Впрочем, он особо и не верил, что копы смогут помочь. Но лишние глаза не помешают.
- Так когда, вы говорите, видели свою жену в последний раз? - полицейский крутил шариковую ручку меж пальцами, пытаясь сделать вид, что ему правда интересно. Бен же знал, что ему ни черта не интересно! Он делал свою работу. И едва он выйдет за дверь, тот положит его заявление в стопку к другим бумагам и отправиться домой к жене и детям или, быть может, к любовнице. Никто не брал работу домой... Закрывая за собой дверь убитые и пропавшие оставались безликими образами... Фотография счастливого семейства стояла на полке за спиной детектива. В каждой семье свое дерьмо. Он помнил своих «идеальных » родителей, какими они хотели казаться на людях. На самом же деле картинка была лишь хорошо разыгранным спектаклем его отца. Он знал, как запугивать. Бен перенял эти черты от него и все испортил. Делал больно, предавал, растоптал любовь и сердце Марии. Казалось, что и сидящий напротив детектив осуждает его. Видит в нем насильника и убийцу. Смотрит на ободранные костяшки на руках и в голове рождаются подозрения - а не он ли избавился от супруги? Но они не знают, как это больно по собственной воли терять единственную любимую женщину! Думать о том, что никогда больше они не увидятся. Пытаться забыть ее пустые и бесчувственные глаза. Винить себя в том, что остались незаживающие шрамы на теле и в душе. Он монстр... всегда им был... зачем кому-то ему помогать.
Когда он покинул здание, все, что ему сказали «мы свяжемся с вами». Бен махнул головой и поплелся к выходу, понимая, что зря потратил время. Никто не будет искать Марию. Никому не нужны пропащие без вести... таких миллионы... их не находят... или находят, убитых на обочинах и в подворотнях. Они просто исчезают, но только не из памяти родных и близких. Оказавшись на воздухе, Бенджамин пытался избавиться от въевшегося в кожу вони полицейского участка. Делал вдох, еще, еще и еще. Гнал прочь образы, которые плыли перед глазами. Дорога раздваивалась. Он настойчиво шел вперед. Брел, не разбирая пути. Натыкался на силуэты и звучащую вослед ругань. Опять пытался отыскать в толпе родной облик. Хватал за плечи девушек, которые были походи на его Марию. Конечно же, ни одна не была ею... Ему нужно было что-то делать, чтобы не сойти с ума. Идти, идти вперед. Идти...
Со стороны он давно стал походить на безумца. Безумный взгляд. Ободранные ботинки, заляпанные грязью и кровью брюки. Распахнутая настежь куртка развивалась при каждом шаге. Холод хватал за горло, проникая внутрь едким комом жара и удушая. День клонился к вечеру, когда Бен подошел к воротам церкви. Никогда не верил в Бога. Он никогда не помогал. Дальше пути не было. Впереди был пустырь и заброшенные дома. Мария бы туда ни за что не пошла... Ноги пекло от усталости. Мужчина уселся на бетонные ступеньки, провожая взглядом случайных прохожих и исчезающих в ночи ярких фар машин. Прошел еще один день. День без нее. Он больше не знал, где искать, куда идти. Хотел быть с ней. Знать, что она засыпает в тепле и безопасности. Поднимая глаза к темному небу, пытался там найти ответы. Тусклые звезды мерцали на черном небосводе. Месяц скрылся за тучами. Накрапывал дождь. Никто с ним не говорил. Он остался один... как всегда этого хотел.
Ночную тишину разбил трель мобильного телефона. Бенджамин разлепил уставшие глаза. Долго потирал ладонями лицо. Голова болела так, будто в нее запихали килограммы свинца. С трудом отлепил щеку от замерзшего бетона. Вскарабкавшись на ноги, уставился на дисплей телефона. Лишь с третьей попытки заставил пальцы шевелиться и нажать на нужную кнопку. - Кто это? - в трубке повисло молчание. Закрывались и открывались двери. Слышались приглушенные шаги и голоса. Бен уже хотел положить телефон, когда на втором конце раздался голос. - Она пришла, - это была работница приюта. Сердце ускользнуло в пятки, а затем забилось так сильно, что заболело в груди. Ее голос слился с шумом в ушах. Он с трудом разбирал слова, пытался вспомнить самую короткую дорогу до приюта. Озирался по сторонам, в попытках поймать попутку. На другом конце женщина напоминала о деньгах, которые он ей обещал. - Я понял... просто задержите ее до моего прихода, - он нажал отбой, сбегая вниз по лестнице и путаясь в ногах. Появилась еще одна надежда. Бен молил лишь об одном - не опоздать.
Когда он ворвался в холл приюта для бездомных, растолкав пришедших и ухватив уже знакомую женщину мертвой хваткой за плечи, ее глаза подсказали, что слишком поздно. Ее больше не было. Мария ушла. Ушла... Опять ушла от него. Внутри все оборвалось. Он отступил. Женщина разводила руками, печалясь о том, что обещанный гонорар ушел из-под носа. Бен не слышал брошенных ему вслед слов. Выбежал на улицу. Тело трясло. Он хватал ртом воздух, расталкивая руками и плечами шедших «домой» бездомных. Еще не было поздно... она не могла далеко уйти...
Шли минуты и часы. Надежда таяла. Над горизонтом уже рассветало. Бег всю ночь бродил вдоль и поперек улочек, пытаясь отыскать нужный след. Возвращался к приюту, шел в другую сторону. Казалось, что дома и высокие здания сужаются, загоняя его в ловушку. У его больше не было сил. Нужнее был сон, иной план, другие маршруты. Он не знал, куда идти, у кого еще искать. Даже у самого отлаженного механизма бывают сбои. Пусть он мог обходиться минимальным количеством сна и еды, но сегодня тело его подводило. Перед глазами расплывались безликие силуэты. Ноги подкашивались. Преодолеть расстояние в несколько метров давалось с таким трудом.
Он не помнил, как дошел до мастерской. В квартиру идти Бен не смел. Там каждый темный угол напоминал о его вине. Демоны прошлого и настоящего сплетались воедино, напоминая каждый его проступок, каждый промах и принятое поспешно решение. Если бы он одумался, ничего бы не произошло. Мария была бы в безопасности и с ним. Но... Он усиленно тер усталые глаза. Завалился в угол мастерской. Пытался привести в порядок тело и мысли. Никого рядом не было. Ребята не приходили так рано. Бен не знал, сколько было времени, но знал, что еще слишком рано. За стеной в 5 утра всегда начинал шуметь китайский ресторанчик. Сейчас де за стеной была мертвая тишина. У него было пару часов. Отдохнуть. Привести себя в порядок. Понять, как действовать дальше. Прислонившись к бетонной стене, Бен закрыл глаза. В нависшей темноте отчетливей слышал родной голос. Тот кричал, молил не делать больно. В нос ударила свежая кровь. Бен запахнул глаза, стряхивая остатки сна. Со второй попытки вскарабкался на ноги. Поплелся в сторону душа. Вода была слишком холодной, но для него именно то, что нужно, чтобы прогнать остатки усталости и недосыпа. Грязное зеркало в узкой комнатушке отразило весь ужас на обросшем лице. Бен отвернулся, пытаясь не смотреть на отражение монстра, каким он стал. Он слишком долго простоял под струями холодной воды. Кожа онемела, пальцы заледенели. На мокрое тело он натянул рубашку и брюки, схватил куртку, покидая мастерскую. В последнее время он не приносил пользы Джимы. Не отвечал на телефонные звонки, игнорировал голосовые сообщения. С трудом брал в руки телефон, чтобы понять, что иных вестей кроме недовольного шефа нет. Ему следовало позвонить, наплести любую причину, почему он не приходит. Бен не стал. Все еще оставался неблагодарной сволочью, даже после того, что старик для него сделал. Он загладит вину позже. Позже, когда найдет Марию. Для него не было варианта «если». Скрипучая дверь тяжело захлопнулась за ним. Он положил ключи под коврик и исчез в расцветающем рассвете. Солнце слепило глаза. Он спрятал их за капюшоном куртки, оставаясь в тени серых зданий.
Ноги вели по знакомым улицам и переулкам. В каждом лице он пытался найти девушку, но никто не был ею. Чужие, бесчувственные лица смотрели на него, пытаясь понять, чего же он так пялиться. Бен проклинал каждого. Их не было за что ненавидел, но он не мог избавиться от гнетущего чувства в груди. Посторонние люди всегда вызывали отвращение. Просто потому, что были. Же не заметил того, когда стал социопатом. Только с Марией все было иначе. Она позволяла чувствовать себя живым и нужным. Но даже эту малость он разрушил между ними. Она выбрала жизнь на улице вместо жизни с ублюдком. По был отец, когда говорил, что из него ничего путного не выйдет. Почему он не поверил тогда и не позволил себя убить? Стольких смертей можно было избежать, не будь его на свете...
Все когда-то заканчивалось. Даже мысли о прошлом. Ему не было что вспомнить. Единственное, что осталось - боль. Боль там, куда ведь его сердце. Бен вернулся в центр. Женщина-медсестра впустила его. Не стала спорить или грозить охраной. Говорила... что ее просто нет. Нет нигде. Нет... нет... Слова эхом бились в висках, когда мужчина уходил. Ноги принесли его обратно в парк. На скамейке, где когда-то он нашел Марию, сидели чужаки. Смеялись. Улыбались. Хотелось подойти и выбить улыбку с их лиц. Потом он вспоминал, что это не поможет... Это никак не поможет найти Марию. Его толкнули в спину. Бен отступил, оглядываясь на ободранного парнишку. Ухватив его за шиворот, выудил из кармана украденный кошелек. Тот заверещал, что ничего не брал, но глаза говорили об обратном. В нем Бен видел свою молодую копию.
- Видел девушку, блондинку, она слепая и недавно на улице? - парнишка продолжал барахтаться в его руках, качая головой как маятником. - Если увидишь, найди меня, я не обижу платой, - его глаза мигом загорелись. Грядные пальцы схватили протянутую визитку. - И расскажи остальным, - Бен отпустил его. Едва хватка ослабло, он исчез за углом, шлепая рваными ботинками по лужам. Мужчина задержался еще надолго, пытаясь привлечь внимание каждого прошедшего мимо бездомного. В предрассветные часы они собирались на площади, пытаясь выпросить гроши на завтрак. Где-то неподалеку их кормили бесплатным обедом. Бен не мог рассчитывать, что Мария окажется среди них, но все же задержался вблизи парка. Предчувствие его не подвело. Никого, хотя бы отдаленно напоминающего его Марию, не появился.
Вновь он остался с пустыми руками. Была лишь надежда, что слухи быстро разлетятся среди бродяг. Но время беспощадно утекало. С каждым прошедшим часом Бен был все дальше от нее. Еще один час, еще один день был прожит без нее. Сердце рвало от боли. В груди давило. Если бы Бен не знал, подумал, что приближается сердечный приступ. Но такой была боль. Обжигающая. Всепоглощающая. Страшная. Такой была жизнь без нее. С трудом переставляя ноги, он доплелся до квартиры. Отперев замок, глухие стены эхом отразили царившую внутри пустоту. Таким же было его сердце... Игнорируя рвущее изнутри отчаянье, он пытался идти вперед. Если остановиться - он просто сойдет с ума. Остановиться и вновь погрязнуть в мыслях... этого нельзя было допустить! Бен превозмогая усталость двинулся к столу. Смел на пол лежащие на краю счета и прочую бумажную неразбериху. Не пытался разобраться в делах. Время, когда он потерял Марию, остановило все. Желания жить без нее не было.
Он долгое время вглядывался в одну точку перед собой. Слышал, как отдаленно... где-то не здесь... гудит принтер и выплевывает бумагу. За окном вечерело. С неба падали первые снежинки. Когда-то он любил зима. Теперь ненавидел каждую минуту, проведенную без Марии. Слишком поздно Бен понял, что неважно время года, день или ночь, важен человек, который был с ним рядом. Важна только она. Но он упустил свой шанс. Сам выставил девушку за дверь. Сам. Сам! Сам! Виски пронзило болью. Бен схватил распечатанную бумагу, всматриваясь в фотографию родного лица. Мария больше не улыбалась так. Счастье ушло, когда дарованная им боль затмила все остальное. Он не мог жить  с этой виной. Клялся и никогда не выполнял обещаний, но один Бен намеревался сдержать - он больше не будет делать больно. Он обещал двум самым любимым женщинам. Марии и своей матери. Пусть они больше не были рядом и не слышали его клятв. Для обещаний тоже было слишком поздно...
Бен схватил распечатки и выскользнул на улицу. Снег набрал силы. Бил в лицо холодом и ветром, гоня прохожих домой. На перекрестках стояли разодетые Санты и звонили в колокола. Он впервые вспомнил, что скоро Рождество. И это не вызвало никаких эмоций кроме грусти и рвущего почерневшую душу отчаянья. Бен прикрепил объявление с фотографией Марии и его номером телефона к витрине магазина. Заглянул внутрь. Там ярко горел свет, а двое ребятишек прыгали вокруг мамы, выпрашивая купить сладости. Стало еще паршивей. Бен отвернулся. Побрел дальше. Понимал, что ему никогда не построить нормальным человеческих отношений, не завести семью. Ничего из того, что считалось «нормальным» не было для чудовища.
На заре он стоял на обочине дороги и смотрел на горизонт. Раньше он ненавидел свет. А теперь он уже не знал, что ненавидеть, кроме себя. Тьма отступала, уступая место свету. Только около его фигуры сгущались тени демонов из самой глубокой бездны ада. Бен потянулся к телефону. Это был четвертый звонок. Он без особого энтузиазма протянул длинное «алло», прижимая трубку к своему уху замерзшими пальцами. Звонили всякие. Слухи о солидной сумме разлетелись по округе мигом. Ему предлагали блондинок, брюнеток и рыжих. Кто-то дурачился. Лишь одному Бен поверил. Двинулся на место встречи. Слишком долго прождал в вонючем переулке. Хотел уйти, но напоролся на троих отморозков. Они недурно отбили ему почки, но когда увидали нож, тут же дали деру. Бен еще долго смеялся им вослед. После смех перерос в истерический хохот. А потом просто хотелось завыть об отчаянья и боли. Он не помнил, как выполз из переулка. Когда перестал задыхаться от боли в груди. Болело не тело, болела душа, хоть и казалось, что ничего человеческого в его сердце не осталось.
Очередной звонящий не принес путных новостей. Было понятно, что его водят за нос. Бену хотелось бросить и растоптать телефон. Он сдержался. Поковылял дальше по дороге, пытаясь понять, куда идти. Опять звонил Джим. Бен не взял трубку. Звонил Джонни. Бен не ответил. Не мог найти тех слов, чтобы сказать, что все в порядке. Ничерта не было в порядке! Он чувствовал, что силы сдают. С каждым разом дышалось все тяжелее. Руки дрожали. Было холодно изнутри и снаружи. Мимо плыли силуэты и машины. Он шел между ними, будто никогда не принадлежал этому миру. Тенью всегда хотел казаться, тенью и остался.
Он уже сбился со счету, какой это был день. День или ночь. Нужно было поднять глаза к небу, чтобы понять, что еще было светло. День не закончился, а у него закончились места, где еще искать. Он был везде. Обшарил каждый угол, но ведь и дурак поймет, что Нью-Йорк слишком большой город, чтобы отыскать одного единственного человека. Особенно ту, которая бежала от него как от прокаженного. Он - боль. Он - зло. Он... никто. За время одиночества эти понятия слишком ярко вырисовывались в его сознании.
- Чего?! - он со злостью схватил трубку. На другом конце связь трещала и прерывалась. - Эй полегче... Это Джон, - незнакомый голос говорил размеренно и спокойно. - Какой Джон?.. - как бы Бен не старался, не мог уловить суть разговора. - Ну, напряги память... друг Марии... бар... вечеринка... ты еще с лихвой меня отделал на прошлое Рождество... - голос посмеивал над ним на той стороне. Бен так крепко сжал телефонную трубку, что едва не раздавил аппарат. - И чего тебе? - он повторил свой вопрос, не горя особым желанием говорить с парнем. - Надо встретиться. Касательно Марии. Не телефонный разговор. Через полчаса в моем баре, - тот продиктовал адрес и отключился. Бен уставился на потухший дисплей. Сердце так бешено колотилось, отчего он прижал руку к груди, пытаясь унять этот отчаянный грохот. Перед глазами опять поплыло.
Через полчаса Бен сидел около барной стойки. Делал вид, что пьет кофе. Барабанил пальцами по отполированной поверхности, дожидаясь, когда хозяин помещения соизволит к нему явиться. Нервы сдавали. Он подождет еще пять минут... и выбьет проклятую дверь к черту. Но столько ждать не пришлось. Смазливая морда хозяина выплыла среди толпы. Бен сразу вспомнил из-за чего так ненавидел его. Эти руки трогали его Марию.
- Паршиво выглядишь., - зоркий глаз хозяина смерил Бена с ног до головы. - Хмм... - мужчина нахмурился. Отпил глоток кофе и едва не выкашлял легкие наружу. В его организме давно не было ничего горячего. Он отставил чашку от греха подальше. Напрягся всем телом. Уставился на парня, пронзая его холодны взглядом. Если он сейчас не заговорит, Бен его треснет об стойку и напомнит о событиях прошлого Рождества. - Она была здесь... - Бен и сам не заметил того, как поднялся на ноги и схватил парня за шиворот. Тот жесток указал охраннику, что все нормально. Бен проигнорировал сигнал. В голове роилось слишком много вопросов. - С другими бездомными... по утрам я всегда раздаю бесплатные завтраки, ну знаешь, что-то типа... - по глазам Бенджамина тот понял, что ему это совсем не интересно. Джон осекся. - Неважно. Она была здесь этим утро... сама на себя не похожая. Убеждала, что не она. Убежала прежде, чем я успел подойти. Что, черт возьми, между вами произошло? Разве вы не вместе?! - хватка Бена ослабла. Он отступил на шаг, ухватившись за край стойки. Костяшки на пальцах побелели. Кожа опять потрескалась. По ладоням потекла кровь. Бен спрятал руки в карманах. - Не помнишь, с кем она была? - он проигнорировал вопросы парня. Слишком болезненно вспоминать, тем более говорить о «них». - Неа... Их тут бывает слишком много, лица каждого не упомнишь... что уж говорить об именах, - Джон пожал плечами. Впервые Бен на него взглянул по-другому. Видел не соперника, а союзника. Впрочем, для этого было тоже слишком поздно. - Спасибо, что позвонил. Для меня это действительно важно, - он пожал парню руку. Они перекинулись еще парой слов. Бен уплатил за не выпитое кофе и покинул бар. Морозный воздух ударил в лицо. Он запустил пятерню в короткие волосы. Пытался сделать вдох, оглядываясь по сторонам. Знал, что Мария где-то здесь, но что-то продолжало мешать найти к ней дорогу. Он постоянно опаздывал на пару шагов.
На город надвигалась ночь. Он опять потерял день, но тот не был прожит впустую. Мария была рядом. Ему нужно было понять и почувствовать - где. Минуты текли. Мимо проезжали машины, расступались люди, сторонясь его темной фигуры. Бен брел по опустевшей улицы, пытаясь собрать мысли воедино. От надежды он опять свалился в уныние. Часы проходили впустую. Он не был ближе к разгадке. Хватал руками пустой воздух. Сталкивался со стеной, которая не пускала дальше и не позволяла увидеть целостность всей картины. Где ты? Куда ушла? Где прячешься от меня? Вернись ко мне! Вернись... я так скучаю... боюсь за тебя... Не могу ни есть, ни спать, ни жить. Паршивые мысли не оставляют в покое. Едва я закрою глаза, вижу тебя в руках подонков, беспомощную, слепую, одну. Едва открываю глаза опять... вижу твое болью искаженное лицо. Крики! Крики! Крики! Бенджамин затряс головой, отгоняя эхо душераздирающего крика. Он будто вернулся назад в домик на опушке заснеженного леса. Там любил, там причинял самую худшую боль. Сейчас отдал бы все, чтобы вернуться назад. Там Мария была рядом, с чудовищем, но в безопасности от неизвестного зла. Где ты теперь? Где?! Где спишь? Тепло ли тебе? Не заболела от холода и голода?.. - Ответь мне, молю! - Бен кричал в пустоту, и ответом ему стала тишина. Не хватило сил идти дальше. Ноги зацепились за бордюр тротуара. Он рухнул на колени, зажимая руками уши. Не хотел слышать эту тишину, не хотел слышать собственные пронзающие рваное сердце мысли. Не мог отделаться от ощущения, что он опоздал... Марии была нужна помощь, а он не пришел. Их связь разорвалась. Больше не было соединяющих крепких нитей. Тогда отчего так больно до сих пор?..
Карабкаясь на ноги, мужчина прислонился к бетонной стене. С трудом цепляясь за промерзлую стену, полз глубже в темноту. Тьма была его стихией. Там место для монстра. Бен упал за землю, заслоняясь от света ярких фар, которые освещали его фигуру. Не мог стать частью света, как и не старался. Рядом с Марией это было легко... без нее он не мог быть частью чужого мира. Ему пора домой... В темную бездну забвения и боли. Свет - не его дом. Этот город для него чужой. Никто, ничто не удержит его от безумия. Тьма сгущалась, а вместе с ней Бен чувствовал злую бурлящую рядом энергию. Он так сильно вжался в голую бетонную стены, пытаясь удержаться на грани, что ботинки увязли в грязи. Слишком поздно... для всего... Дыхание оборвался на полувздохе...
- Эй! Эй ты, пошевеливайся отсюда! - Бен очнулся от того, что в него тыкали метлой. Он с трудом поднял голову. Щурясь и прячась от ярких лучей, пытался разглядеть нависшую над ним физиономию. Черты расплывались. Он зажмурился, пытаясь ладонями протереть засыпанные песком глаза. - Иди, говорю, не мешай работать! - Бен наощупь ухватился за стену. Поднялся с трудом. Руки и ноги отказывались слушаться. Он замерз и продрог до костей. Не оглядываясь на дворника, побрел вдоль узкой аллеи. Шел на шум машин. Шел на шум людей. Там была его Мария... где-то среди них... - Алкаши проклятые! - старик все не унимался, тряся вслед ему дряхлой метлой. Я - не мой отец! Бенджамин сжал руки в кулаки и так резко обернулся, что лязгнули зубы. Пронзил дворника гневным пристальным взглядом. Его пыл быстро улягся. Он отступил. Понимал, что попусту тратит время. Поплелся дальше. В кармане зазвонил телефон. Звонил и звонил, пока Бен осознал, что это по настоящему, а не только в его голове. Не с первого раза удалось выудить трубку из кармана. Пальцы слушались с трудом. Когда он приложил телефон к уху, на другом конце слышалось пыхтение. Звонил незнакомый номер. Бен не возлагал на него огромные надежды. С каждым звонком надежда, что он найдет Марию, тускнела. Он уже не был уверен, что найдет ее вообще. Прошло так много дней, а у него было... н-и-ч-е-г-о...
- Это ты разыскиваешь блондинку? - из трубки донесся грубый бас. - Ну, допустим... - после стольких проколов, Бен уже не верил в удачу. Каждый звонящий хотел заполучить деньги, а взамен водил за нос. И к этому звонящему он отнесся скептически. Слушал вполуха, пытаясь брести вперед, избегая огромные толпы людей. Ноги несли его в неизвестное направление. Но стоило делать хотя бы что-то. Продолжать искать... искать... Как он мог верить ему? Почему сердце там отчаянно стучало в груди, будто он совершал самую ужасную ошибку в жизни? Нет... самая ужасная уже была совершена в том миг, когда он причинял Марии боль... Его будто обухом ударило по голове, когда мужик упомянул на татуировки на запястье слепой девушки. Он пытался игнорировать тот ужас и страх, который вызывали его слова. Описывая внешний вид девушки, тот не скупился на подробности о ранах, оставленных на «помятом» теле. Он убьет каждого, кто коснулся его Марии! Теперь у Бена не было сомнений, что они говорят именно о ней. Дата расставила все по своим местам... Она была жива! Жива, и больше ничего не нужно!
Бенджамин пытался побороть вырисовавшийся ужас перед глазами. В значках загорелся недобрый блеск. Они условились со звонящим встретиться в парке. Он приведет Марию, Бен - принесет деньги. Чистый обмен. Ничего больше. Он так спешил, что проигнорировал гудящие клаксоны таксистов. Ринулся через перекресток, пытаясь добраться до места как можно скорее. Сбился с пути. Остановился, чтобы понять, где же находится. Вертелся кругом. Люди сновали рядом, создавая огромное желание заорать, чтобы они остановились, ушли, хотя бы на секунду оставили его в покое.
К полудню Бен прибыл в парк. Слишком рано. Они договорились о встрече в три. Он не мог дольше ждать. Слонялся среди деревьев. Пытался не привлекать внимание местных. Оглядывался на каждого прохожего, выискивая в их лицах Марию. Никто не подходил. Прошел час. Два. Он понемногу начинал сходить с ума от нетерпения. Нервы сдавали. Что если звонящий обманет? Не придет? Нет! Нет! Нет! Бен по голосу слышал... ему были нужны деньги... он придет и приведет Марию... придет... придет! Мужчина успокаивал себя, цепляясь пятернями за короткие волосы. Со стороны походил на сумасшедшего. Что же, он таким и был...
Стрелки часов указывали на три. В парке так никто и не появился. Минута, пять, десять. Стрелка приближалась к отметке шесть. Бен обошел парк с другой стороны. Возможно, они ждали там... Там тоже ничего. Паника подступала к горлу. Он обернулся и замер на месте. Прохожие расступились и на скамейке он увидел ее... Дыхание перехватило. Кто-то со всей дури дал ему под дых. Бен не мог сделать шага ни назад, ни вперед. Зазвонил телефон. Перед ним выросла фигура мужика. - Принес деньги? Я часть своего уговора выполнил, - голос был из телефона. Он указал в сторону Марии. Бен порылся в нагрудном кармане, вытягивая пачку денег. Кинул ему в руки. - Можешь пересчитать, - он пристально смотрел через плечо незнакомца на Марию, пытаясь не упустить ни единой секунды. Она была рядом... рядом... так близко и так далеко. По инерции Бенджамин двинулся вперед. Шаг за шагом. Мужик ухватил его за рукав. - Не причиняй ей вреда... - тот сжал его плечо сильнее. Предупреждал взглядом. А после исчез в толпе. Бен захрипел, провожая его проклятиями. Обернулся. Взгляд нацелился на одинокую фигуру на скамье. Кажется, это уже когда-то происходило... Его охватило острое чувство дежавю.
Ступая ботинками по промерзлому гравию, он подступал ближе к ней. Шаги давались с таким трудом. Он делал один шаг, а казалось, что между ними мили расстояния. Чем ближе он подходил, тем дальше она становилась. Он делал второй и третий шаг, сбиваясь со счету. Растолкав плечами прохожих, перешел на бег. Остановившись у скамьи, замер. Присел на корточки, протягивая к Марии руки. Коснулся коленей и отпрянул. Коснулся ладоней, не веря, что это на самом деле она. - Это ты... я нашел тебя... наконец-то я нашел тебя! - он говорил прерывисто, с придыханием, глотая окончания слов. Пальцы тянулись к ее лицу, не желая причинить боль, пытаясь заключить девушку в обьятия и не отпускать. Больше он ее не отпустит. Ни за что на свете!

Отредактировано Benjamin Archer (26.10.2016 19:09:15)

+2

38

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.png
«Это все ,что останется после меня.
Это все ,что возьму я с собой…» (с)

Ароматный кофе быстро остывал на холоде, а девушка так и не сделала и глотка. Не могла пересилить себя. Изнуренному организму плевать на эмоции. Он требовал подпитки любой пищей и согревающей жидкостью. Упрямо старался сохранить энергию, игнорируя жгучую боль в груди. Крот принес латте в качестве отступного. Она не глупая девочка.. все поняла сразу. Первые десять минут цеплялась за признанную надежду, прислушиваясь к шагам. Думала, а вдруг он не соврал.. Умом  понимала все.. Не имела никакого права злиться или осуждать. Слепая и неприспособленная к жизни на улице женщина – обуза. Бродяга сделал для Марии все возможное… Спас от насильников. Дал крышу над головой в самую черную и холодную из Нью-Йоркских ночей. Обида не затмевала благодарность.. но все равно было чертовски больно…
Выбрасывая щенка на улицу люди не задумываются о том, что чувствует несчастный.  Животное предают те, кому он верил и кого любил... В их ладонь он утыкался мокрым носом.. Ждал с работы. Становясь на задние лапы, выглядывал в окно. Сложнее всего тем, которых однажды уже били палкой и гнали прочь. Они никому не верят..  никого не подпускают.. Если случается вновь встретит доброго человека.. то готовы ходить за ним хвостом.. Боготворят своих спасителей..  Они чувствуют ласку  и открытость.. Но вот беда… добрый и хороший новый хозяин не может прокормить даже себя.. У него нет крыши над головой.. Купив косточку на последние деньги. Он принимает нелегкое решение -  оставляет пса у скамейки, привязав веревку к дереву.  Угощает последним обедом. Уходит не оглядываясь, веря в то, что четверного подберут и обогреют.  Оставленный на холоде пес смотрит в след…. и прощает за неблаговидный поступок. Все равно испытывает чувство благодарности за подаренное маленькое тепло. Она – брошенная собачонка.. Жаль, что слепота не позволяла посмотреть Кроту в след и простить его.. Таких как Мария  оставлять безопасно.. Она не увяжется следом.. Не заявится на пороге.. попросту не найдет дороги..
В руках девушка держала прощальный подарок.. Наверное Мария никогда больше не сможет себе позволить выпить хороший кофе.. но сделать глоток так трудно.. Отпив латте, окончательно признает, что осталась одна.. опять и навсегда.  Мимо сновали люди. Отовсюду доносились поздравления с наступающим Рождеством. Никто не обращал на нее внимания. Ветер донес запах куриного бульона. Рядом и вправду разбавили бесплатные обеды.. В этом мужчина не соврал..  Есть совсем не хотелось. Мария пересилила себя. Сделала глоток почти остывшего напитка. На губах осталась молочная пенка. Блондинка любила пенку. В детстве  часто ходили с родителями в парк. Отец покупал себе кофе со взбитыми сливками, а дочерям свежевыжатый сок. Пока взрослые общались с многочисленными знакомыми, белокурые воришки добирались до больших керамических чашек. Мария вооружалась чайной ложкой. Собирала взбитые сливки. Фабс морщилась глядя не сестру. Ей больше направился запретный для детей кофе. Девчушка трубочкой высасывала крепкий напиток со дна. Подшучивала над младшей.. Утверждала, что молочные коктейли и взбитые сливки любят лишь слабачки.. Мария тихонько расплакалась. Увидев покрасневшие глазенки  соседка подарила ей маленького румяного пупса. В отместку сестра целое лето дразнила Ри «пенкой».. Фабс была права.. Она - слабая.. Не смогла  постоять за себя.. Ничего не добилась в жизни.. Старшая мисс Бетанкур тоже не предмет для подражания. Однако  Фабиола  прожила яркую и безумную жизнь. Всех обвела вокруг пальца и никогда не оглядывалась назад. До сих пор не верилось, что сестра мертва. По возвращению в город, Мария взломала полицейский архив.. Никаких упоминаний о трупах в машине на прошлое Рождество не зафиксировано.. С другой стороны, Фабс не упустила бы возможности посмяться… зная, как Мария низко пала… если бы она была жива..
Девушка вздохнула.. Оказавшись на улице, она слишком часто вспоминала прошлое.. хорошее.. плохое.. разное..  Раньше запрещала себе копаться в свитках истории.. Запихнула их на самую дальнюю полочку подсознания. Не трогала многие годы, дожидаясь своего часа. Стало быть время пришло. Принято считать, что на пороге смерти к человеку  возвращается все содеянное и не завершенное..  Не даром старики рассказывают истории о своей молодости вертлявым внукам, стараясь усадить их на диван. Тыкают в ручонки альбом с пожелтевшими снимками.  Те не хотят слушать пропахшие нафталином россказни бабули.. Лишь обзаведясь собственное семьей и детьми, с возрастом начинают ценить упущенные моменты.. Собирают по крупицам историю предков, чтобы однажды так же передать внукам-непоседам за чашкой чая.  У Марии не было семьи.. Она была бесплодна, как лишенное корней дерево. В лапах садиста тело и душа медленно иссохла. Внутри осталась прелая труха. Некому рассказать свою историю. На могиле никто не заплачет. Скорее всего у ирландки не будет  нормальной могилы. Закопают неопознанный труп вместе с остальными бездомными.. Присвоят номер.. под которым прикрепят скупое описание внешности: рост.. примерный возраст и цвет волос. Вот и все, что останется после нее…
Смерть дышала в затылок. Грела на костре костлявые пальцы. Неустанно напоминала о своем присутствии, поторапливая помеченную тьмой блондинку. Преследование - не часть галлюцинаций и не разгулявшийся пессимизм.. Мария трезво оценивала свои шансы. Не знала толком, где находится.. Спасительная карточка на метро потерялась. Трость безнадежно сломана. Разбитые колени сгибались с трудом. Наступать на правую ногу невыносимо больно. Да и ковылять некуда..  Из теплой одежды осталось заштопанное пальто и невероятного размера свитер. Она не переживет сегодняшнюю морозную ночь. Мария приняло печальный факт.. Пара слезинок ставились по щекам. Ирландка выперла их тыльной стороной  подрагивающей ладони. Сделала еще пару больших глотков  еле теплого кофе.  Упрямый голосок нашептывал, что не правильно сдаваться.. Она должна бороться.. Девушка отмахнулась от назойливого жужжания в голове. Она слишком устала. Пора поставить точку в затянувшемся фарсе. Если впереди ничего кроме смерти.. то Мария уйдет на своих условиях.. Не станет забиваться в угол грязной помойки. Скоро потемнеет. Люди разойдутся. Судя по крикам малышни и чирканью коньков по ледяной поверхности, Крот оставил ее в парке. Отличное место, чтобы умереть. Под ногами хрустел снег... значит деревьям припорошены белым инеем. Мария помнила небольшие круглые фонарики вдоль дорожек. Она уйдет в глубь парка. Ляжет на землю. Представит перед глазами звездное небо.. Будет лежать пока не замерзнет.. Не самая страшная участь. В состоянии гипотермии человек засыпает.. чтобы никогда больше не проснуться. Ей будет сниться украшенный гирляндами рождественский парки.. На лицо будут падать одинокие снежинки..  Уходя, девушка заберет с собой кусочек зимнего праздника.. Согласитесь… так намного лучше, чем вдыхать запах гнили. Присушиваться к шуршанию крысиных лапок, ждущих последнего вздох, чтобы вонзить зубы в еще теплое тело.
Мария отставила опустевший стакан. Застыла на скамейке ледяной скульптурой. Она все для себя решила! Рядом все так же суетились люди. Среди множества шагов выделялись одни. Осторожные нерешительные.. Девушка старательно игнорировала щелкнувшую в голове лампочку узнавания..  Тяжелую поступь она узнает из миллиона других шагов.. Но Бена здесь нет!  Но отрывистое дыхание приближалось. В сердце закололо. Связующие нити давно оборваны.. На их месте осталась зияющая рана.. которая начинала кровоточить, стоило мужчине приблизиться на расстояние вытянутой руки. Он подошел.. Присел. Положил ладони на колени. Девушка поморщилась от боли. Арчер все еще считал себя в праве вторгаться в ее личное пространство.. Бен заговорил.. В голосе было столько муки, будто и на тоску по ней монстр имел какие-то права.. Словно не он издевался… держал в подвале.. насиловал и бил.. Мария все поняла и на этот раз. Монстр не мог найти ее без посторонней помощи.
За сколько ты купил меня? – отпрянув от его руки, бесцветным голосом поинтересовалась ирландка. Она помнила про вознаграждение. Крот не просто так привел ее сюда.. Он жил мечтой купить прощение дочери - оплатить ее учебу. Мужчина не мог упустить такой шанс.. а монстр воспользовался крадеными деньгами, чтобы заполучить обратно поломанную игрушку.

+2

39

В сердцевину груди врезалась острая боль. Тянущая, режущая, колющая. Он познал каждую, но так сильно не болело никогда прежде. Бен протягивал руки - девушка отталкивала его. По праву... ему ли винить ее за это? Он заслужил. Еще больше, чем испытал до этого и сейчас. Пальцы замерли на краю промерзлой скамейки, так сильно впиваясь в ничем неповинную деревяшку, отчего белели костяшки. Впечатав руки с обеих сторон скамейки, он предостерегал себя от возможного побега Марии. Ей некуда бежать, тем более слепой, но от него она была всегда готова бежать сломя голову. Его злые помыслы и тьма витали рядом. Девушка тоже это чувствовала? Тонкую струйку холода... еще холодней, чем морозный ветер дующий в лицо. Тот проникал под кожу, отравлял сердце ядовитыми шипами, хватал за горло, удушая и вонзая длинные когти. Это был он сам... он сам причинял это зло.
Его руки дрожали, но не от холода, а от переизбытка эмоций и чувств. Из горла рвались сдавленные хрипы. Мужчина как безумный вглядывался в родное лицо. Чужая, но все еще моя. Давно забытый голос вылез наружу, долбя в раскаленных висках. Грудь сдавило от нестерпимой боли. Синяки на девичьем лице твердили о том, что прожитые дни были слишком тяжелыми. Ему хотелось скрутить шею каждому, кто посмел прикоснуться к ней и причинить вред. Они топтали ее тело, а он растоптал душу... Его причиненный вред ей несравним. Мог ли он надеяться когда-либо вымолить у Марии прощение? Она прощала тебя слишком много... много раз. Голос принадлежал ему, но был чужим. Исходил из его человеческой сущности. Та погибла, разбившись на самолете. Живо осталось лишь зло в нем. Тьма поглотила душу и его тело. Проблеск света он видел в незрячих глазах Марии и так яростно желал, чтобы она хотя бы на миг посмотрела не него тем прежним взглядом. Видела перед собой любящего мужчину, а не монстра, топчущего девичьи мечты и сердце.
Бенджамин с трудом дышал, вырывая из уст серое облако морозного воздуха. Мимо проходили люди. За спиной стоял шум. Пели рождественские песни. Неужели уже настало Рождество?.. Он не помнил, какое сегодня число... Гудели машины. За спиной топтались шаги. Галдели голоса взрослых и детей. Он не видел и не чувствовал их. Он не чувствовал ничего, даже холод. Все, что имело значение, была Мария. Его мир сконцентрировался на скамейке, где сидела она. Перед глазами повис туман. Глаза щипало от боли. Одинокая слеза катилась с девичьей щеки, а казалось, что это плакал он. Ее облик стал рассеиваться. Бен ухватил девушку за руку.
Было страшно и так необходимо слышать ее голос. Пусть это был всего лишь один вопрос, звучащий будто издалека. Голова мужчины опустилась. Взгляд впился в изорванные джинсы и кровоподтеки на коленях. Его мозг лихорадочно соображал, как же быть дальше. Родные ноты голоса растворились в небытие. Так бешено застучало его рваное сердце, выплевывая наружу сгустки ядовитой крови. Пульс зашкаливал. Сердце упало в пятки. - Это так важно? - принадлежащий ему голос был совершенно незнаком. Сиплый, с примесью хрипоты и долгодневной усталости. Он поднял на девушку свои глаза, не в силах удержать взгляд вдали надолго. Ее посиневшие губы и впалые щеки обомляли белокурые волосы, утеряв свой привычный цвет. Тонкое пальто не защищало от холодного ветра. Бен проклял тот час, когда страх и паника заставили девушку выбрать улицу лишь бы не встречаться больше с ним. Он проклял себя за трусость и за то, что опоздал. Рука соскользнула или Мария ее оттолкнула, Бен так и не понял. Ноги едва держали, но он поднялся, стягивая с плеч свою куртку и накидывая на плечи девушки. - Не глупи, ты замерзла, - после присел рядом с ней на скамейку. Долгое время молчал. Слышал прерывистое дыхание Марии. Она ждала ответа, а он не хотел казаться в ее глазах еще большим уродом.
- Двадцать тысяч долларов, - его голос задрожал. Бен не стыдился за это. Он бы отдал все деньги мира, чтобы вернуть Марию обратно. Его деньги были пропитаны кровью, но только такие он скопил достаточно, чтобы купить человеческую душу. Девушка не была уже его, но по крайней мере она была рядом и он знал, что рядом с ним к ней не подступятся подонки. Он единственный... Ее монстр вновь тянул лапы к своей добыче, не имея смысла жить без нее. Сколько раз он пытался, сколько раз видел, как она уходит, плотно закрывая за собой двери... сколько раз гнал сам, но всегда возвращался обратно к ней. Она слишком глубоко поселилась в сердце, и он понял одну простую истину. Только смерть не позволит найти к ней обратно дороги. Пока он жил, дышал с ней одним воздухом, он всегда будет находить ее, даже если ее сердце этого уже не хочет и их нити разорваны. Она впиталась ему под кожу, она стала частью его. Она - все, за что еще осталось бороться в этой жизни. Она - его единственный смысл проживать день за днем. Без Марии не жило сердце. Без нее не было его. Он падал в глубокую бездну, понимая, что без нее тьма -  это его единственное пристанище. Ночами Бен прятался от темноты. Делал вид, что не слышит голосов во тьме. Молил протянуть еще один день, чтобы отыскать ее. Его молитвы были услышаны.
- Пойдем со мной, пожалуйста, - протягивая к девушке руки, он обрывал себя на полпути. Ей были противны прикосновения монстра. Он - монстр. Он - зло. Бен пытался не забывать об этом, смыкая руки в кулаки и пряча уродливые разбитые костяшки пальцев на своих коленях. - Позволь мне позаботиться о тебе... позволь помочь тебе, - его голос окреп. Это была единственная правда, которую он мог дать Марии. Он хотел помочь ей. Таким путем искупить свою вину. Пусть неправильно, пусть это и не поможет. Пусть она всегда будет ненавидеть его, но Бен не отпустит девушку теперь. Ей некуда идти. У него была крыша над головой. Он не мог дать ей любви, но он может укрыть ее от холода и голода. Знал, какой Мария была упрямой. Понимал, как сложно будет убедить ее, что это единственный выход из положения. Но он не мог позволить ей остаться здесь и замерзнуть на скамейке, в то время, как прохожие будут брезгать и воротить нос. Людям наплевать на чужака. Именно поэтому Бен так сильно ненавидел их. Им все равно... - Не беги от меня... сама же знаешь, что бежать больше некуда, - слова растворились в шуме улицы. Как сложно было сделать вдох и почувствовать почву под ногами. Как сложно было жить с понятием, что он разбил судьбу женщины, которую любил сильнее всего.

+2

40

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngОни сидели на скамейке среди людской суеты. Из далека выглядели старыми знакомыми. Мария совсем не удивилась его появлению, будто ожидала чего-то подобного. Монстр никогда надолго не выпускал добычу из виду. Вел свою игру, постоянно предусматривая сложные многоходовки. Выгоняя из дому, он заранее установил день и час, когда снова возникнет в жизни девушки? Сомнительно.. Натерпевшись от Арчера, ирландка была склонна демонизировать его... наделяя чертами злого гения. Бен – обычный и садист. Такими ублюдками забиты тюрьмы всех штатов. Еще больше нелюдей гуляет на воле. Медленно и методично они изводятся со свету жен, подружек и детей. Да, Бенджамин похожей породы. Однако вряд ли доморощенные тираны раскошелятся хотя бы на цент, ради поисков сбежавшей бывшей. Лучше пропьют деньги  в соседнем баре. Подцепят новую жертву. Начнут воспитательный процесс сызнова.  Существенное отличие делало Арчера особенным.. одержимым. Зверь перестал нести в себе опасность для других.. зациклив все свои темные желания на Марии.
- Нет, просто любопытно, - рассеянно пожала плечами девушка. Слова растворились в общей какофонии звуков. Безразличный тон не вязался с общим весельем и духом праздника. Город торопливо слизал эхо, будто кляксу с идеального рождественского рисунка. Марии было все равно. По правде говоря, ее не волновала цена  заплаченная монстром. Спросила для справки, пополняя копилку злоключений случающихся аккурат в сочельник. У девушки давно проблемы с новогодними праздниками. Два года назад, на рождественской вечеринке в бандитским клубе, Арчер выиграл ее в карты. Получил причитающееся на полу в комнате охраны. В прошлом году ему вообще не пришлось тратиться. Амнезия подарила возможность присвоить блондинку, досыта накормив ложью о несуществующем браке. До сих пор оставалось загадкой, почему Мария поверила в этот бред? Где был здравый смысл и интуиция? Бен особо не старался изображать любящего супруга. Не позаботился об антураже.. Не утруждал себя фотошопом, дабы смастерить подобие семейных снимков.. Не припас обручальных колец. Он купилась на ложь шитую белыми нитками. Горько поплатилась. За год не успела расхлебать последствий глупости, а числа на календаре неумолимо менялись. Пришел черед нового Рождества..  На этот раз монстр удивил -  выложил кругленькую сумму за блондинистую голову. «Крот» сможет оплатить несколько семестров обучения своей дочери. Сделает великовозрастному обиженному чаду  отличный подарок. Быть может она простит нерадивого папашу. Предложит кусочек яблочного пирога и ножку индейки. – Ты явно переплатил... – фыркнула Мария. Цинизм в голосе пугал. Она постепенно вымерзать изнутри.  Понимала, что должна чувствовать.. но ничего в сердце не осталось. – В борделе за меня планировали выручить от трех до пяти тысяч, - обыденно добавила она, будто сообщала курс доллара. Воспоминания о нападении в метро тоже покрылись ледяной корочкой. Девушка боялась момента, когда наст треснет и эмоции вырвутся наружу.. Покуда прорыва не случилось,  она могла говорить о себе отстранено… в третьем лице. Воспоминания не теребили истоптанную душу.
Узнай Бен о нападении неизвестных ублюдков, возможно побрезгует подбирать ее с улицы и не потащит в дом.
Троица недобандитов не побрезговали оприходовать первую встречную бродяжку. Парни не особо дальновидны и переборчивы.  Могли быть  носителями  целого букета инфекций… от сифилиса до гепатита. Зверь не позариться на бывшую в употреблении добычу.  Мария была цена тем, что не подпускала к телу никого кроме властной твари. После новости об «измене», Бен долго бил, но трахать не намеревался. Использовал секс в качестве наказания. Хотел сделать больнее.. «Помогал» вспомнить потерю ребенка. Хотел, чтобы Мария страдала. Заталкивал ее обратно в подвал, из которого ей уже не выбраться никогда. Лощеный франт, соблазняющий женщин вином и цветами - не отморозки с улицы. Тот слишком любил себя, чтобы рисковать здоровьем.  Эти же жили одним днем. Пускай худшего не случилось.. но она не станет переубеждать Бена в том, что групповухи удалось избежать.. «Крот» не стал бы вдаваться в подробности их знакомства. Арчер ему бы не заплатил. Что спаситель мог рассказать? Мужчина сбросил насильника с полуобнаженного тела. На бедрах и руках остались следы сопротивления.. Он не знал свершился ли акт совокупления.. Был ли ублюдок первым в очереди на удовольствие или замыкал процессию. Мария не станет  оправдываться.. Наоборот.. Безопасней, чтобы Бенджамин считал ее грязной и использованной..  Больше шансов, что он  развернется и уйдет. Ежели воспалившееся чувство вины не позволит этого сделать.. то в дальнейшем монстр побрезгует ею.. Ложь во спасения порой приобретает самые извращенные формы. В безумии девушки оставалась горькая крупинка страшной вероятности. На заплеванном полу подземки.. она вправду могла заразиться какой-нибудь хренью. Царапины на теле достаточно для инфицирования..
Запах Бена окутал с ног до головы, а  привычное удушье не сжимало горло. Психологический триггер впервые не сработал при сближении с мучителем.  Возможной причиной сбоя служил насморк или навалившаяся апатия. Мария все для себя решила. Она хотела уйти спокойно.. Умереть в красивом месте.. Не видела смысла бороться и двигаться куда-то дальше.. Но на пути опять вырос зверь в человеческом обличии.. Заявлял на нее права. Навязывал угодные ему планы. Хотел, чтобы блондинка жила.. Находилась рядом.. Вновь намеревался истязать тело и топтать душу. Монстру плевать на молчаливый протест. Он  накинул куртку поверх изношенного пальто ирландки. Теплая вещь оказалась непомерно тяжелой. Придавила к скамейке. Покатые плечи опустились еще ниже. Девушка сгорбилась, стараясь спрятать раненую руку в растянутом рукаве свитера.
Зря... только испачкаешь куртку, – больше ей нечего было ответить на широкий жест мучителя. Сил не оставалось даже для имитации гордости. По сюжету, она должна скинуть куртку, давая понять, что не нуждается в подачках мужчины. Сопротивление осталось в далеком прошлом. Нынешнее уставшее подобие человека понуро повесило голову, не предпринимая никаких попыток к сопротивлению. Куталось в свои лохмотья, закрываясь от промозглого ветра и холода. Она слишком устала.. Просто хотела, чтобы мир, включая Бенджамина Арчера.. оставил в покое. - Зачем? Зачем я тебе?  - не нужны глаза, чтобы видеть в каком плачевном состоянии она находилось. Монстр месяцами вытравливал в Марии женственность и красоту. Что не удалось Бену довершила улица. На скамейке сидела пустая оболочка - тень прежней Марии. Но монстр все равно хотел ее обратно в громадные лапы. Просил пойти с ним.. В словах было столько мольбы. Голос дрожал, будто мужчина боялся отказа.. Нелепица! Ее мнение давно ничего не значило. Весь этот разговор напоминал горячечный бред или черную комедию.  Творящееся в голове садиста не понять без специальных знаний в психиатрии. Возможно это новый фетиш. Он обыгрывал конкретную ситуацию, чтобы придать возвращению иллюзию добровольности.. Приступ затянувшегося раскаянья не прошел. Зная Бена, его доброты и заботы хватит на долго.. Потом начнется треш с кровью, непрерывным насилием и болью. – Я больше не твоя Мария.. Мое тело использовали другие.. - назвать их мужчинами не повернулся язык.. – Я не знаю их имен.. не видела лиц.. – у нее были только омерзительные запахи и звуки.. ощущения холодных рук шарящих по стройному стану и царапающее кружево трусиков забивающихся в горло. Марию передернуло от воспоминаний. Блондинка торопливо от них дистанцировалась. – Поищи себе другого «ангела» - девушка почувствовала на языке привкус желчи. – Знаю.. – безразлично согласилась блондинка. Она все еще надеялась, что услышав об изнасиловании Бен уйдет и не нужно будет никуда бежать.. Она пойдет выбранным маршрутом, дальше в парк...

Отредактировано Maria Betancourt (19.11.2016 19:43:07)

+2

41

Ветер трепал спутанные волосы, забирался под шиворот рубашки. Ему следовало чувствовать холод, но он ощущал только бешенный сердца стук и рвущееся наружу отчаянье. Как в замедленной сьемке Бен видел передвижение случайных прохожих, их осунутые лица и смотрящие сквозь него бесчувственные глаза. Когда-то это его трогала и он хотя бы что-то чувствовал. Теперь с левой стороны груди была зияющая рана. Сердце продолжало неустанно колотиться, перекачивая кровь. Но это была простая функция организма. Внутри давно вымерло все. Бен долгое время не замечал, что шагает над пропастью. Еще один неверный шаг и он упадет в самую бездну непроглядной тьмы. Там его встретят его собратья, такие же бесчувственные монстры. Но он встанет во главе их, придумывая и верша все новые и новые деяния. Бен не хотел быть таким. Уже не хотел. Не хотел возвращаться в темноту, где так одиноко и тоскливо... где нет возможности спрятаться от всепожирающей боли... где прошлое и настоящее смешались вместе, твердя единственную правду о том, что он не принадлежит этому миру. Для него есть другой. Знакомый, где истоптана каждая тропинка, где в запертых комнатах сидят призраки его прошлого и ждут нужного момента, чтобы выбраться на волю и задушить своего мучителя. В каждой из них была Мария... его Мария. Хоть он и не вправе звать ее своей, но сердцу приказывать не умел. Оно по-прежнему тянулось к ней. Чувствовало, когда девушке плохо. Обливалось кровью. Внутри надрывались раны, хоть снаружи никто их не видел. Ему тоже бывало больно.
Мысли перепутались. На миг Бенджамин потерял ориентир в реальном мире. Всматриваясь в одну точку, пытался отыскать «вчерашний» день, где они были счастливы и вместе, где каждое утро грела улыбка Марии ярче самого теплого солнца. Туда они уже не в силах вернуться. Бен не отрицал того, как много боли причинил девушке. Он осознавал свою вину. Каждый день... каждый час прокручивал в мыслях те злодеяния, которыми пичкал ослабленное тело. Не позволял себе забыть. Ночью он не мог спать, потому что пытался вспомнить каждую мерзкую деталь... боль... кровь... промерзлый подвал... ее глаза, которые еще верили в него... а теперь больше нет. Днями он вновь прокручивал все заново. Когда сил не хватало двигаться дальше, Бен заставлял себя. У него осталась всего лишь одна цель - вымолить у девушки прощение. Непостижимая задача. Такое не прощают... ну и пусть. Он заслужил прожить остаток дней с тяжелым грузом на плечах. Не мог нормально дышать, жить, есть, спать, но это мелочи по сравнению с тем, что пришлось пережить Марии. Из разговора с «торговцем» Бен узнал много таких вещей, которые хотел бы забыть. Пытался делать вид, что сердце совсем не болит, но он бы обманывал сам себя. Теперь и Мария решила ему об этом напомнить. Чего добивалась? Что он в отвращении откажется от нее и уйдет? Это ей было бы по нраву. Но никакие ублюдки мира не заставят Бена быть вдали от нее теперь, когда он нашел ее.
- Никакие деньги не важны, если это ты, - теперь был его черед пожимать плечами, пусть Мария этого и не видела. Бена никогда не волновали средства, какими были достигнуты цели. Это его и погубило. Это погубило их. - Есть то, что нельзя купить за деньги... - твое прощение, твои глаза и твое зрение... Родной и теплый голос, каким тот был прежде. Мне так не нравится твой тон... он слишком спокоен. Будто что-то поломалось внутри тебя. Я знаю, что это произошло давно. Но теперь внутри тебя какая-то пустота. Неужели больше ничего не осталось? Поворачивая голову в сторону девушки, Бенджамин долгое время всматривался в черты любимого лица. Видел ее и больше никого. Пара, улица, люди исчезли... Ветер доносил эхо его голоса и торопливый пульс. Стоило протянуть руку, чтобы почувствовать обжигающий холод замерзших ладоней. Он одернул себя. Покачал головой. Грудь разъедала жидкая боль, просачиваясь в вены. Так сложно было притворяться, что они обычные прохожие, которые встретились на разных сторонах скамейки. Бен давно перестал играть в притворство. С тех пор, как за Марией закрылась дверь и он остался один в выдуманном мире на Аляске, в доме на опушке леса, где он познал самые счастливые дни... и дни, которые хотелось выдрать из памяти, но он так и не смог. Память не позволяла. Он помнил все, будто это произошло вчера.
- Я знаю о нападении, - его голос совсем сел. Бен шептал хриплым шепотом, вырывая каждое слово из глубин горла. Стало так трудно дышать. Поперек горла встал удушающий ком. - Если ты пытаешься, меня отпугнуть... не стоит, - не вороши раны прошлого. Не делай этого... Не делай больнее себе. Отдай эту боль мне. Я найду их и каждый ублюдок поплатится за то, что посмел тебя коснуться. Я обещаю. Ты ведь знаешь, что я не даю обещаний. Это осталось в прошлом. Это обещание я выполню. Только вначале позволь позаботиться о себе.
- Я не могу без тебя... Без тебя я совсем не живу. Отпустив тебя, я сделал самую ужасную ошибку, - это не то, что хотела слышать она. Это были его внутренние демоны, которые грызли кровоточащие раны день изо дня и питались его болью. Горло перехватил спазм. Бен начал задыхаться. Перед глазами плыли размытые образы. Он ухватил девушку за руку, боясь, что она исчезнет, растворится как появившееся из ниоткуда видение. Знал, что был безумен. Мария стала его зависимостью и слабостью. Но без нее он был гораздо слабее. Пробовал существовать. Не помнил ни единого дня, что делал и где был, сколько дорог протоптал, чтобы вновь увидеть ее рядом. - Мне не нужна другая... никто... никогда... не будет тобой и не займет место в моем сердце, - изо рта вырывались белые клубы дыма. Бенджамин так сильно сжал пальцы девушки, пытаясь удержать ее рядом. Напомнил себе, что силой держать уже пытался и это привело к худшему результату.
Каждый шаг - это как два назад. Бен в отчаянье впился себе в волосы. Каждое ее слово вонзало острый клинок в сердце. Лучше бы он в действительности умер, чем сейчас жил с осознанием того, что к ней прикасались другие ублюдки... что он не уберег. Сам выгнал, сам подтолкнул к насильникам. Сам... его вина в каждой девичьей ране на теле и сердце. С этим тоже как-то придется учиться жить. Мужчина так крепко сомкнул глаза, желая, чтобы кошмар исчез. Вновь открыл. Ничего не произошло. Они все еще сидели на той же самой скамейке. Были так близко и так далеко. Эту пропасть не излечит время. А он так и будет болен ею одной.
- Ты все еще мой ангел... всегда будешь им, - с отчаяньем в голосе он пытался достучаться до нее. Безрезультатно. Как глупо пытаться на что-то надеяться. Девичий тон так и остался небрежно пустым и далеким. Потирая ладонями лицо, Бен пытался взять себя в руки. Для паники найдется иной час. Для искупления вины ему дарованы все оставшиеся дни, которые он будет топтать по земле грешником и темной тварью. Монстром... монстром... монстром... Вторил до боли знакомый голос. Тот принадлежал человеку, хоть Бен уже давно перестал быть таковым. - Если знаешь... то пойдем со мной, - он снова ухватил Марию за руку. Просто не мог не прикасаться к ней. Этого ему казалось мало. Встав на ноги, Бен подхватил девушку на руки, прижимая к груди. Слышал отчаянный стук сердца. Сама она не пойдет с ним и вряд ли сможет идти, а на холоде ей оставаться слишком опасно. Он обернулся, ступая в сторону проезжей части.

+2

42

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngМузыка, доносящаяся откуда-то издалека,  медленно наступала. Становилась все громче.. Противные, скрипуче  оглушительные звуки. До тошнотворного веселые напевы резали сердце без ножа.  Девушка сжалась в комок, чтобы защитится. Мимо проехала тележка с леденцами. Ее управлял очередной ряженый Санта. Затормозив у катка, он отрепетированным «хо-хо-хо» зазывал малышню, рекламируя сладости. Непрерывно желал всем счастливых праздников.  Девушка испытала острую потребность сбежать отсюда, но Бен крепко держал ее за руку, предчувствуя неосознанный порыв. Кокон отчужденности постепенно давал трещину, грозя впустить в спокойный.. безопасный вакуум нескончаемый поток боли и уличной грязи. Мария залатывая дыры.. ставя эмоциональные блоки. Замерзшая ладошка прижалась к груди, удерживая бешено колотящееся сердце. Внезапные приступы аритмии, служили предвестником паники. Она задышала чаще.. Стиснула стучащие от холода зубы. Помогло. Отпустило. Эмоциональная волна нахлынула, но ударившись о барьер, рассыпалась брызгами. Усталость оказалась сильнее страха боли. Мелодия выбившая почву из-под ног унеслась вдаль. Мария вновь окунулась в спасительные воды апатии. Молила небо, чтобы вновь не сорваться и не начать чувствовать.
Бен пустил в ход высокопарные слова. Раньше она не замечала за монстром склонности к болтологии. Зверь грешил многим, но только не штампованными фразочками. За время своего отсутствия поднаторел в ораторском искусстве.. ничего не скажешь. Неужели думал, что ее тронет вычитанные в интернете заготовки? Хотя… нужно отдать должное - мужчина старался. Выдавил из себя необходимый надрыв. Не переиграл. Выдержал мхатовскую паузу между словами, хватая ртом воздух. Изображал удушье из-за раскаянья. В нем умер великий актер. Блондинка поморщилась. Как же! Деньги для него не важны... Бла-бла-бла... и это вещает тот, кто ради проклятых баксов отправлял на тот свет людей. Грабил и убивал ради наживы.. Какое лицемерие. Стало противно.. Бетанкур не затруднила себя ответом. Включаться в бесполезную дискуссию не было ни сил ни желания. Демон в человеческом обличии наверняка предусмотрел и такой поворот. Гугл знал ответы и имел варианты разной окололюбовной чепухи.  Происходящее все больше походило на сюжет черной комедии..
- Знаешь? – не веря своим ушам, переспросила ирландка. Поджав губы она заерзала на скамейке. Ноги скользили по промерзшей земле, отказываясь выполнять возложенную на них функцию. Неожиданный поворот парализовал девушку, ввергая в шок.  Мария была убеждена, что узнав об изнасиловании, мужчина брезгливо отмахнется. Она потеряет главную ценность для зверя и сможет наконец-то  тихонько сдохнуть. – Зря... Не боишься, что я притащу тебе в дом какую-нибудь неизлечимую болячку? – оставался небольшой шанс переиграть ситуацию в свою пользу.  В погоне за большим вознаграждением, Крот вполне мог подчеркнуть роль в спасении Марии.. опуская все мерзкие подробности.. Сгладил острые углы, выдавая облегченную версию событий. Уверил Арчера, что самого страшного не произошло. Задача ирландки была прямо противоположной. Она хотела, чтобы Бенджамин знал все обстоятельства, чтобы от одной мысли о близости, монстра начинало выворачивать на изнанку. Помня о трех насильниках, он никогда бы больше не протянул к израненному телу когтистых лапы. – Представь, как противно будет трахать тело… которое до тебя имела кучка наркоманов на заплеванной станции метро.. -  она отделалась синяками и испугом.. но это почти случилось! Мария очутилась в подземке свершено одна.. беззащитная .. беспомощная.. Попала  ночью на пустынную станцию по вине монстра.. Если Бен не преследовал ее тенью, Ри сидела бы в тепле реабилитационного цента.. Училась бы читать при помощи пальцев. Общалась с другими постояльцами. Девушка выплевывала слова, не намереваясь сделать неожиданному собеседнику больно. У чудовища нет сердца.. Она пыталась задеть воспаленное чувство собственника, чтобы ему действительно стало противно.. Подозревая, что мужчина все равно потащит  ее в звериное логово, Мария старалась хоть как-то обезопасить себя от сексуального насилия. С физической болью блондинка почти смирилась. Понимала, что «исповедь» может иметь побочный эффект.. Однажды Бен уже обвинил ее в измене. Выплеснул весь гнев на белокурую голову, не удосужившись разобраться по существу. Не торопился искать мнимого любовника. Не имея возможности придушить неизвестных  насильников его «ангела», Арчер рано или поздно  сконцентрирует гнев на самой девушке.. В ход пойдут кулаки. Как только фаза раскаянья минует, для нее наступят черные времена. Быть может Ри совершает очередную глупость.. Плевать.. Бетанкур скорее перегрызет вены зубами.. чем позволит монстру прикоснуться к себе..
- Какие громкие слова... и какие мягкие формулировки, - едко заметила блондинка.. – Отпустил.. – Ри хотела распробовать каждый звук, дабы наконец-то понять что это было? С ее колокольни ситуация ощущалась «немного» иначе. Бен смешал с дерьмом, а потом вышвырнул за порог... а оказывается, он  всего лишь отпустил.. – Тот,  кто удерживает человека над пропастью, а потом разжимать пальцы… тоже… в своем роде... отпускает.. – цинизму в данном умозаключении не было границ. Холод пробрался под оборванную  одежду. Мария дрожала каждой клеточкой тщедушного тельца. Лживые слова монстра сделали только хуже.. Ей казалось, что еще немного и от чудовищного, не имеющего ничего общего с реальностью, вранья из ушей пойдет кровь.  Чувствовала себя тюбиком  из-под зубной пасты..  за маленькой поправочной… внутри не полосатая смесь фтора и кальция, а концентрированная боль.. Бен выжал муку и слезы. Выкинул опустевший пластик на помойку. Потом запасливо обернулся.. Подобрал назад. Решил еще раз пройтись пальцами.. авось хватит еще на одну гигиеническую процедуру. Нет! Она не позволит демону вновь влезть себе под кожу.. Марии до лампочки слезливо-сопливый лепет. Она ничего не чувствует.. пустота не может болеть. – Я – никто.. Ты вдалбливал эту истину месяцами.. – девушка постучала посиневшими пальцами по виску, указывая места где теперь гнездилась эта «истина». Что монстр вообще от нее хотел? Зачем разыгрывал сцены признаний под луной, примеряя личину пылкого возлюбленного?  Мария устало вздохнула.. всем видом давая понять, что разговор окончен. Она сыта фарсом. – Оставь меня в покое, - тихо-тихо.. одними губами прошептала она, закрывая глаза. - Отпусти меня..- голова болела. Горло саднило. Быть может, если Ри притвориться, что зверя нет.. он раствориться в толпе?
Сильные руки подхватили ее со скамейки. Хоть в чем-то Арчер остался верен себе – не прислушивался к ее просьбам.. не принимал отказа. Ирландка не открыла глаз. Зачем? Она все равно ничего не увидит. Онемевшие от холода щеки, покалывало горячее дыхание мужчины. Он уносил Марию прочь, крепко прижимая к своей груди.  Атмосфера праздника осталась позади. Обыденный шум города действовал успокаивающе. Грохот колес по мостовой. Рычание моторов. Хлопнула дверца автомобиля. Она очутилась в теплом салоне. Бен опустился рядом, не разжимая удушающих тисков. Неизвестный за рулем постоянно матерился вворачивая в предложения слова н непонятном языке. Похоже они застряли в пробке. Измученная стрессом, недоеданием и усталостью, Бетанкур неожиданно для себя задремала. Большая часть дороги и момент, как они выбрались из такси выпали из памяти. Девушку разбудил приглушенный звоночек лифта. Ей знаком потрескивающий звук. Мария уже была в этом доме.. в день «воскрешения» монстра.

Отредактировано Maria Betancourt (20.11.2016 16:38:33)

+2

43

Каждый его шаг был как раскаленное лезвие ножа прямиком в сердце. Каждый вдох как влитая в горло раскаленная лава ядовитого варева. Он должен был быть рад, что Мария нашлась. Он был рад! И благодарил небеса, что его мольбы услышали и вернули ему девушку. Но кроме боли и всепоглощающего чувства утраты Бен не мог сейчас испытывать иных чувств. Вихрь с лихвой закрутил и утянул его на самое дно темной бездны. Ее слова больно жалили за пятки. Впиваясь в плоть, просачивались в бурлящие ядовитой кровью вены. Сердце надрывисто гремело в груди, прорывая выход на волю. Вывалившись, оно останется у девичьих ног. Тогда она сможет вдоволь потоптать кровоточащий орган вновь и вновь... или не станет даже прикасаться, боясь заразиться тьмой и пороком.
Бен прижимал хрупкое тельце к себе, ступая в толпе незнакомцев. Руки бережно кутали девушку в тонкую куртку. Она продолжала дрожать. Он не мог избавить ее от внутренней боли и отчаянного страха опять угодить в лапы монстра, но он мог спрятать ее от холода и посторонних глаз. Да... это он всегда бежал от толпы, Мария наоборот стремилась к людям. Ощущения были страшно знакомые, но уже совсем другие. Больше они не будут пререкаться по этому поводу, не будут сбегать от людских глаз, прячась неделями за запертыми стенами, не будут выбираться обратно к цивилизации. Просто больше не было «их».
В голове гудело, виски сдавило от тянущей боли. Мужчина морщился, делая шаг за шагом в неизвестность. Смыкая зубы, он шел вперед. Там впереди не осталось никаких надежд. Только что померк последний дрожащий лучик света. Безнадежность девичьих слов впиталась слишком глубоко в мысли и тело. Его съедало чувство вины и сожаление, что его не оказалось рядом, когда он был нужнее всего. Он не спас своего ангела от чужих рук и насилия. С осознанием горькой правды ему придется учиться существовать, но, Боже, как?! Как ему смириться с тем, что оттолкнув девушку, он всучил ее в руки подонкам? Как видеть измученное тело и ее невидящие глаза, которые так яростно напоминают о его вине? Как?... Ответов не находилось. Слабый внутренний голос успокаивал, твердя о том, что она жива и теперь рядом с ним. Это самое главное! Только легче не становилось. Внутри что-то переломилось и опустело. Боль выливалась наружу густыми сгустками почерневшей крови.
Разодетый в украшения город остался за спиной. Бен остановился у обочины дороги. Рядом притормозило такси. Открывая одной рукой дверцу, усадил девушку на заднее сидение. Обойдя машину с другой стороны, он оглянулся на кишащий людьми и новогодними гирляндами парк. Он останется с этой болью один. Это место навечно пропиталось чувством жгучей потери. Уже дважды он здесь находил Марию, уже дважды терял. Она была близко, но ее сердце больше ни с ним. Потупив взгляд, мужчина уселся в такси и назвал водителю адрес. В зеркале заднего вида он уловил бесстрастный взгляд таксиста. Тот ничего не спрашивал, а у Бена не было сил отвечать. Плевать. Прижав девушку к себе, он уставился на запотевшее стекло. Мелкие бусины влаги стекали вниз, оголяя размытый пейзаж за окном. Мимо проплывали темные силуэты, огромные здания, блестящие вывески реклам и магазинов. Все в этом городе казалось зловещим. Огромный мегаполис так и не принял его в свои объятия. Бен по-прежнему чувствовал себя чужаком. У него не было дома. Не было семьи. Ни прошлого, ни будущего. Ничего, за что цепляться в этом мире. Он не знал, кем является. Уже не вор и не убийца, всего лишь пустое место. Он сам вырвал любовь из сердца Марии, оставляя после себя пустоту. Его взгляд впился в спящее лицо девушки. Удивительно, что ей удалось заснуть рядом с ним. Сказывалась долгодневная усталость. Под ее закрытыми глазам пролегли впавшие темные тени. Бенджамин позволил себе прикоснуться к холодной коже щеки. Такая же нежная и бархатистая, какой он ее помнил на ощупь раньше. Кончики его пальце поползли по носу, пытаясь разгладить пролегшие складки между бровей. Он осторожно положил девичью голову себе на плечо. Его вновь посетило знакомое ощущение из прошлой жизни, но кто-то так быстро нажал стоп-кран, отчего боль и отвращение к себе со всей дури ударило в грудь. Он оторвал руку от ее лица. Вновь уставился в окно, смыкая разбитые костяшки на протертых штанах.
На стекле отражались яркие огни проплывающих мимо машин. Темнело. Стал накрапывать небольшой дождик, перерастая в мокрый снег. Снаружи погода оставляла свои слезы на стекле. Бену нестерпимо захотелось закричать в голос. Крепкие тиски схватил за горло и не отпускали. Он был уверен, что они еще долго будут держать в своем плену. Всегда. В голове вновь и вновь звучали отголоски девичьих слов. Он прокручивал их разговор опять и опять. Сердце цеплялись за самые больные темы и за отчуждение в когда-то родном голосе. Все покрылось коркой твердого льда. Так заледенели ее сердце, почему не могло и его?.. Потому что он никогда не разлюбить. Больная убивающая любовь все еще в его сердце.
Такси остановилось у светофора, замыкая вереницу машин. Время... теперь у него было полно времени. Некуда спешить. Некого искать и возвращать тоже было некого. Но наперекор здравому смыслу его сердце тянулось к Марии, пыталось вернуть невозвратимое доверие к чудовищу и твари, который разбил внутренний мир девушки. Одним ударом кулака, одним словом «не верю», одним взглядом бешеного животного. Бенджамин закрыл глаза, пытаясь отгородиться от желчной правды. Тьма не помогала. Ничто не помогало. С каждой секундой он ненавидел себя все сильнее, путаясь в лабиринтах скачущих вразброс мыслей. Бен пытался потянуть за одну ниточку, на него сваливалась целая груда воспоминаний. Ни одно его деяния не было столь жестоким, как то, что он сотворил с Марией. С ним рядом страдали именно те люди, которых он любил сильнее всего. Бен не знал, как вытравить из своей почерневшей души это проклятие. Только его смерть позволит жить спокойно. У него было столько шансов, а он не воспользовался ни одним из них. Дурак. Слабак.
Ты слабый... слабый... какой ты слабый, - в ушах звенел знакомый голос отца из прошлого. Бен тряхнул головой. Уже давно не слышал его упреков. Понадеялся, что тот провалился в аду. Тщетно. - Мы на месте, сэр, - водитель остановился у многоэтажного здания и взирал на Бена вопросительным взглядом. На его спутница даже не смотрел. Не его уровень. Бенджамин пробуравил его ненавистным взглядом. Достал из кармана мятые купюры. - Сдачи не надо, - он открыл дверь такси. Подхватив Марию на руки, понес в сторону входной двери.
В коридоре было тихо. Только по подоконнику бил мокрый снег, напевая грустную мелодию декабря. Охранника на месте не оказалось, хоть телевизор продолжал крутить фильм про Гринча, который ненавидел Рождество. Бен его понимал. Понимал, что ненависть не проходит бесследно. Замазывается поступками и наложенной на глаза дымкой мнимой доброты, а затем сильно бьет под дых. Мария была также тесто знакома с ненавистью, как был знаком он, презирая себя? Грудь и горло сдавило от спазмов. Бен поудобней перехватил девушку. Она продолжала спать. Быть может, так и лучше. Подойдя к лифту, он нажал на кнопку на стене. Гудящий звук донесся сверху. Коробка, перевозящая сверху-вниз, медленно двигалась к ним. Бен ждал. В последнее время он привык ждать... стал спокойней, сдержанней... местами. Дверь лифта со звоном разъехалась в разные стороны. Бен сделал шаг, ступая внутрь и нажимая кнопку семнадцатого этажа. Пол под ногами всколыхнулся. Лифт медленно начал подниматься вверх. В ушах нарастал гудящий звук, но так, по крайней мере, тот заглушал назойливые и больно жалящие мысли о разбитой судьбе.
Вскоре они оказались на нужном этаже. Лифт звоночком распахнула тяжелую дверь. Порывшись в кармане, Бен нашел ключи от квартиры. Миновав длинный коридор, он остановился у квартиры. Одной рукой было неудобно открывать дверь, но он справился. Ноша, которую мужчина держал в руках, была слишком дорога для него. Закрыв за собой входную дверь, его встретил темный коридор квартиры. Передвигаясь по памяти мимо сваленных в коридоре коробок, Бенджамин отнес девушку в спальню. Помимо этой комнаты, в других царил бардак и неразбериха. Он никогда не считал эти стены своим домом, но хотел, чтобы Мария почувствовал себя здесь лучше, чем на улице. Она не должна любить своего спасателя, она лишь нужна ему рядом. Чтобы Бен знал, что с девушкой все в порядке.
Уложив Марию на кровать, мужчина подошел к двери. Щелкнул по выключателю, в комнате загорелся яркий свет. Благо он успел заплатить за электричество и воду прежде, чем привез сюда Марию. Вернувшись обратно к девушке, Бен стянул с нее куртку и ничего не греющее пальто. Он был готов ко всему, но увидав раны на руках и шее, то, как сильно исхудала девушка, у него засосало под ложечкой. Грудь сдавило от ноющей боли. Все чувства вернулись разом, впиваясь в незащищенную плоть. Подняв глаза к девичьему лицу, Бен заметил, что она уже не спит. Глаза были широко открыты и взирали в пустоту. Он слишком шумел? Или ей не позволяло спать замкнутое пространство? Вернувшийся монстр в ее жизнь? Все разом? - Сама снимешь одежду или мне помочь? - собственный голос до того был чужим, что это испугало Бена. Оглянувшись на приоткрытую дверь ванной, он хотел отнести девушку туда, смыть с нее запах улиц и чужие руки ублюдков, залечить раны на коленях и руках. Но сперва нужно было избавиться от одежды. Почему-то для него это стало слишком непостижимой задачей. Он боялся, что может увидеть на обнаженной коже, как много ран и синяков оставили чужие руки... Ведь только он мог причинять ей боль. Чужаки - никогда! Он утерял контроль и все полетело к чертям. Теперь в бездну падали они оба. Но даже в пустующей тьме им не быть вместе.

+2

44

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngЛифт ринулся вверх, повинуясь нажатию кнопки. От перепада давления в ушах зазвенело. Сон, как рукой сняло. Сил поднять усталые веки не прибавилось. Она не отдохнула ни на грамм. Тело болело. В голове гулял ледяной ветер. До сих пор не верилось в случившееся. Разговор на скамейке казался вырванной страницей из женского романа. По сюжету дальше полагался эмоциональный хеппи-энд. Влюбленные прощают друг дружке  прегрешения и обиды. Берутся за руки и весело убегают в закат. Красота.. В жизни  все намного прозаичнее и грязнее. Встретились под Рождество бродяжка и убийца - никому ненужные отбросы общества. Пожалуй, это единственное общее, что между ними осталось. В остальном... они существа разного вида.. Вообще разные!  Бену чудится то, чего в природе нет.. словно у него открылся третий глаз.. Она - слепая. Монстр полон сил и темной энергии, а в Марии чернеет остывшая зола. Противоположности притягиваются? Однажды они столкнулись и «притяжение» закончилось катастрофой.  Оборванная снаружи и обнищавшая духовно.. У Бетанкур нечего больше отобрать, кроме никчемной жизни.. которой она совсем не дорожила. Сколько раз необходимо это повторить, чтобы до Арчера наконец-то дошло? Бессмысленное сотрясание воздуха. Она охрипла, а Монстру плевать. Он использует девушку, как  вторичное сырье. Руки привычно вылепят удобную  жертву.
Бен опять победил. Последнее слово всегда оставалось за демоном в человеческом обличии. Обязательно-вводная часть уговоров и лживых признаний осталась позади. Его совесть успокоилась. Можно тащить добычу в логово. Посадить на привязь, пресекая дальнейшие попытки бегства. Мария не смогла оттолкнуть его. Потасканным видом и смрадом канализации. Не была уверена, что солгав обезопасилась от сексуальных притяжений. Рассказы о нападение не вызвали ожидаемого омерзения.  Мужчина никак не отреагировал на попытки надавить на самолюбие. Не согласился, что она навечно запятнана… Не продолжил  с пеной у рта доигрывать роль страстного возлюбленного. Ничего.. Глухая стена молчания. Подобная манера поведения привычнее для Арчера.  Странно.. но молчание монстра успокаивало. Оставляло надежду, что посеянное зерно отвращения прорастет и даст плоды. Главное не передавить. Не вызвать неуправляемый взрыв гнева.. В ярости чудовище страшнее втройне, а она по-прежнему спокойна, как удав. Небывалый дзэн, будто в латте подлили особую добавку.. Крот подпоил ее чем-то успокаивающим, дабы Мария не сбежала в самый ответственный момент? Бред… Мания преследования никуда не делась. Цвела буйным цветом. С другой стороны… и за параноиком могли следить, верно?  Предположения вяло ворочающегося мозга не лишены оснований.  Спаситель, со спокойной совестью, ушел обсуждать цену вопроса.. свято веруя, что предмет договора не сделает ноги. Почему? У него не было сообщников.. Короткого знакомства хватали, чтобы узнать натуру подземного жителя - делиться он не любил.  Погруженная в свои беды, девушка слушала откровения мужчины в полуха. Если блондинке не приснилось, то бывший финансист обмолвился и о втором фармацевтическом образовании.  Вполне мог химичить в своем подземелье и толкать колеса. Версия сырая, но, как иначе объяснить спокойный сон на плече садиста? С другой стороны, Мария находилась в трансе с момента нападения в метро. Апатия сменялась слезами. Потом возвращалась звенящей пустотой, будто ирландка выплакала последние капли души. 
Вялые размышления разнообразили последний отрезок пути. Щелкнул замок. За спиной Арчера хлопнула дверь. Мария вдохнула пыльный воздух. Температура в квартире и в коридоре была одинаково прохладной. Если бы она не знала, что Бен поднялся на несколько этажей, решила бы, что опять очутилась в каком-нибудь подвале. Неуютно. Шаги монстра отбивались от стены, выдавая необжитость.  Однако это лучше, чем сдохнуть под забором. Блондинка должна испытывать  чувство благодарности. Монстр подобрал ее с улицы. Не дал замерзнуть в парке.. или, что хуже, накликать новую беду. Очередной ночной охотник мог довершить начатое троицей из метро.. С учетом того, что ее внешний вид сильно ухудшился.. Марии светила «должность» в борделе классом гораздо ниже. Среди бродяг поговаривали о месте называемом «комнатой». Опустившиеся на дно женщины сами стремиться туда попасть, чтобы отдаться таким же бездомным за гроши или разделить с ними дозу синтетического наркотика, от которого, после второго приема, начинают гнить вены и разрушаться внутренности. Да, у Бетанкур не было выбора. Монстр внезапно оказался меньшим злом. Со стороны Бенджамин Арчер выглядел героем в серебряных доспехах. Искал ее без сна и отдыха. Выложил немалые деньги за информацию и помощь в поиске беглянки. Только предыстория сводит ценность его поступков к нолю. Марии не за что благодарить неусыпного тюремщика. Придет время, он сам взыщет причитающееся.  Потешит внутреннего минотавра человеческой.
Пройдя в глубь квартиры, мужчина уложил ее на что-то мягкое, пахнущее полоскателем для белья. На сердце стало тоскливо от того, что уличная грязь въелась в ничем неповинное покрывало. В каморке Крота она старалась отмыться от ощущения липких пальцев и запаха несостоявшихся насильников, но машинное масло и спрей с эвкалиптом въелись в волосы. Их не перебить и отбеливателем с хлором. Счастье, что такового не оказалось у спасителя, а то блондинка не задумываясь пустила его в ход. Стараясь не тормошить ее, Арчер стянул с плеч куртку. Бережно.. подчеркнуто осторожно расстегнул пуговицы. Просунул руку под спину, стягивая изношенное пальто. В груди защемило.. Почему он раньше не проявлял такую заботу? Почему не обращался хоть чуточку бережней и нежнее? Почему не ценил ее любви, а запросто уверовал в измену? Почему именно сейчас? Зачем? Бен нашел новый способ, как вогнать шпильку в измолотую болью душу? Бить наскучило. Он намерен демонстрировать то, чего лишил девушку, потому что считал недостойной лучшего обращения.
Она распахнула глаза. В горле стоял соленый ком. Нет! Ри не будет плакать.. Назад.. поскорее назад к безлопастному отчуждению. Монстр заметил, что она проснулась.  Тут же отдернул руки предлагая сомнительный выбор -«наслаждаться» прикосновениями садиста или устроить ему бесплатный стриптиз. Бетанкур предпочла бы вообще не разоблачаться.. Потрепанная одежда – единственное имущество ирландки. Бенджамин наверняка отправит ее на помойку.. и что останется у Марии? Сопротивление бесполезно.. Опять приходилось выбирать из двух зол меньшее.  Оттянуть неизбежное… как можно дольше не чувствовать лап монстра.. Не вспоминать, как они ранили и истязали.. Как сжимали в скрюченных пальцах кожаную полоску ремня и обрушивали на голову удар за ударом..
- Сама.. – девушка села на край постели. Наклонилась. Расшнуровала ботинки непослушными пальцами.  Сняла обувь. Заправив полосочки шнурков во внутрь, нащупала ножку кровати. Аккуратно поставила обувь возле нее. Больная лодыжка запульсировала. Ботинок служил стягивающей повязкой.. Носок у блондинки оставался только на левой ноге.. Правый она потеряла в метро. Его стянули вместе с ботинком.. а дальнейшая судьба неизвестна. Девушка засунула одинокую черную тряпочку в обувь. Опустила ноги на холодный пол, но встать пока не решилась. С трудом подняв руки, стащила через голову громадную кофту. Ушибленные ребра сразу прострелило. Обращалась с растянутым мужским свитером подчеркнуто бережно, словно он был обновкой из дорого бутика. Мария сложила его на уголок кровати. Аккуратность к вещам - не признак крайнего сумасшествия.. Хотя… кто знает? Ри была благодарна потрепанному гардеробу зато, что согревал в самые трудные времена.. Относилась к обноскам с уважением, провожая их в последний путь.. И смешно и грустно.. Она не могла иначе.. Прохудившееся пальто было верным спутником.. В его рукава впиталось столько пролитых слез.. а поднятый ворот защищал от дождя и ветра.. С Марией больше не было никого рядом.. Девушка чем-то похожа с потасканными вещами.. Ассоциировала себя с ними.. Раве это не  верх безумия? На сбившимся в комок тельце осталась разорванная майка и джинсы. Нижнее белье блондинка выплюнула на перроне после нападения. Помедлив Мария сняла майку.. представ перед монстром полуобнаженной.. Было не стыдно.. скорее противно.. Бен видел ее грудь  при всяком  освещении.. Пусть любуется на то, что осталось от прежней красоты. Покачиваясь, ирландка встала на ноги. Опустила вниз брюки. Переступая через скомканную кучку. Голова закружилась. Наклониться и поднять джинсы не рискнула. Стараясь не опираться на больную ногу,  Мария застыла нагой посреди комнаты. Чувствовала на себе скользящий взгляд Бенджамина. Бетанкур выдержала. Дрожала.. но не попыталась закутаюсь в покрывало. Пусть смотрит. Она слишком часто носила на себе украшение из синяков и укусов. Знала.. как они болят. Не нужно зрения.. чтобы представить как выглядит некогда мраморная кожа. Застарелые шрамы.. свежие ссадины на руках и бедрах и многократно сбитые коленки.  Тело – наглядная иллюстрация к ее полулжи. Монстр должен видеть и впитать в себя новую правду.. Девушка больше не принадлежит зверю в человеческом обличии.. Мария повторила это бесчисленное количество раз.. Может разглядев во что превратились некогда аппетитные формы, он наконец прозреет. Вынырнет из несуществующей реальности.. Немая сцена длилась вечность. Ри продолжала стоять оловянным солдатиков.. шмыгая носом, изредка заправляя за ухо падающую на лицо прядь волос.

Отредактировано Maria Betancourt (21.11.2016 11:54:30)

+2

45

Когда страхи вскрывают самые уродливые шрамы, становится страшно даже дышать. Он знал слишком много о страхах. Они преследовали с самого детства. Взрослее, страхи уходили, их заменяли новые, но мужчина продолжал существовать невзирая ни на что. Отчего же теперь хотелось поменяться с  девушкой местами, лишь бы не видел уродливую правду? Это не она стала перепачкана другими, это он оказался трусом. Бен падал во тьму, пытаясь бежать от них, но угодил еще в худший кошмар. Рядом с Марией оживал ужас, он так силился не смотреть на оставленные раны на запястьях и плечах. Изорванная одежда свидетельствовала о худшем исходе. Сердце надрывисто стучало. Кто-то невидимый сжимал сильными тисками его прогнившую душа. Стало труднее дышать. Уже давно Бенджамин дышал вполсилы, но сегодня было труднее вдвойне. Его взгляд приковался к ее глазам. Они тоже были пусты, не выражали ни эмоций, ни чувств. Так было проще, но не легче. Уже лучше бы девушка сопротивлялась и кричала, чем была... вот такой... неживой.
Прости
Что он сделал с ней? Господи, что он с ней сделал?! Превратил в оболочку без души и сердца. Вытолкал из своей жизни, пытаясь не делать хуже, но все получилось до невозможности наоборот. Он ломал тело, теперь сломал и ее сердце. Монстр в нем мог возрадоваться. Жертва была повержен и вернулась обратно «домой». Только Бен не чувствовал ничего кроме боли. Осталась только боль. Боль... боль... Он дышал болью, выдыхал ее, отравляя спертый воздух. Руки дрожали. Пришлось прятать их в карманах. Он не мог спокойно стоять на одном месте, раскачиваясь на пятках. Назад и вперед, назад... вперед... Перед глазами маятником раскачивался девичий образ. Руки так и тянулись рвать на себе волосы. Бен вытянул их из карманов, сделав шаг назад. Сцепил в кулаки, когда Мария присела на край дивана, стягивая с себя ботинки. Глаза мужчины как назло следили за каждым ее движением. Оголилась одна ее ступня... вторая. В голове застыл немой вопрос - почему она без одного носка? Он был или нет? Какие глупые вопросы. Она девять дней провела на улице, пытаясь выжить. Там случается всякое... мало кто выживает и может жить после этого. Бен помнил... он тоже познал такую жизнь. Пусть это был другой город, другие обстоятельства. Он сам сделал выбор, а Мария была гонима его нависающей тенью за спиной. Она бежала от преследователя и от чудовище, спасая свою жизнь, но угодила в еще один кошмар. Порочный круг замкнулся. Она вернулась обратно к нему, но какой ценой?
Прости.
Что-то так сильно вцепилось мертвой хваткой в его горло. Когти проткнули кожу. Зубы вгрызлись в плоть. Бен пошатнулся. Глаза впились в обнаженное тело девушки. Она привстала перед ним совершенно голой. Штаны упали к ногам, оголяя правду, от которой хотелось бежать сломя голову. Ее трогали другие! Ее насиловали другие! Она моя! Моя! Моя!! В ярком свете лампы он мог видеть каждую рану, каждый синяк, следы отпечатавшихся пальцев на светлой коже. Особенно багровые отметины выделялись на бедрах и груди. В внутри него все затряслось. Глаза заволокло пеленой обжигающей злости. Дыхание стало слишком частым и прерывистым. Рваные вдохи наполняли легкие. Бен сделал шаг ближе. Встав вплотную к девушке, поднес руки к ее плечам. Старался прикасаться лишь там, где не было отметин и шрамов. Пальцы дрожали, опускаясь ниже, прикасаясь к талии и бедрам. Злость колыхалась в груди, но Бен не дал ей воли. Прошло слишком много времени с тех пор, как он срывался с цепи. Сейчас... был на самой грани. Ноги едва касались края земли. Следует сделать лишь шаг, чтобы упасть вниз головой и растерять... а что? Что осталось терять? Самое главное он уже потерял. Он потерял свою Марию.
Закрывая и открывая глаза, мужчина пытался бежать. Но от себя бежать так и не научился. Боль и отчаянье разом ударили в грудь. Били и били, пытаясь опустить его на колени. Бен вновь пошатнулся. В висках забилась кровь... ядовитая, густая... отравленная жизнью. Едва держась на ногах, он подхватил хрупкий стан девушки на руки. Глаза разъедала темная пелена, нависшая над ними. Когда он прикасался, ее тело впитывало тьму. Он не должен был это делать, но не мог... Не мог находиться от нее вдали. Обернувшись, Бенджамин на ощупь пошел в сторону ванной. Плечом надавил на дверь. Та со скрипом отворилась. Также плечом достал до выключателя. Свет задрожал и загорелся, отражая от блестящих поверхностей плитки и пола. Он тенью проследовал вглубь ванной комнаты. Внутри было прохладно. Бен поспешил усадить девушку на плетеный ящик. Скользнул взглядом по бесстрастным глазам. В них отражалась пустота. Зрачки были такими огромными. От яркого света стали светлеть, но в глубине хранили пустоту. Его любимый цвет... цвет темного моря.
- Посиди здесь, - его голос стал еще хуже. К нему прибавила страх и обжигающее сердце отчаянье. Бен старался, чтобы голос не дрожал. На последних нотах он все же оборвался. Губы немо вторили о том, что чувствовало сердце.
Прости.
Пальцы с трудом отлипли от девичьей кожи. Его взгляд продолжал буравить каждую красную отметину на ее теле, даже когда он ступал в противоположную сторону. Ему необходимо было видеть ее. Знать, что она здесь. Она. Здесь. Чувствовать. Слышать тихое дыхание. Бенджамин старался не шуметь, чтобы ни упустить ни единый звук. Он подошел к ванне. Крутанув кран, из него полилась вода. Пробуя температуру ладонью, воткнул пробку на дно ванной. Вода зашумела, забежав по краю бортика. Брызги разносились по сторонам. Только шум в голове был в разы сильнее. Сдавило виски. Комната перед глазами расплылась. Бен ухватился за край ванной и накрыл ладонью глаза. Надавил пальцами на усталые веки. Шум в голове стал побочных эффектом страха и недосыпа. Он не помнил, когда в последней раз ел, спал... Еда... Марию нужно было накормить. Навряд ли у него в холодильнике найдется что-то съедобное и свежее, но суп наверняка сможет приготовить. Об этом стоило позаботиться в ближайшее время... Мужчина обернулся, возвращаясь обратно к Марии. Подхватив девушку на руки, поднес ее к краю ванны. Медленно опуская в воду, бережно усадил свою ношу на дно. Вода стремительно набиралась. Шумящий звук заглушил позывы колотящегося пульса. Одно сердце билось в груди, второе - в горле и висках.
Бен присел на корточки. Закатав рукава, потянулся к шампуню. Его накрыло острое чувство дежа вю. Такое уже происходило с ними. В другом месте. В другое время. В другой стране. В домике на опушке леса... Они там были счастливы, пока их счастье не омрачила его тьма. Из горла вырвался вздох сожаления. Боль вернулась или никуда не уходила. Бен задышал слишком тяжело. Поднимая руки, смочил девичьи волосы и капнул на ладонь шампунь. Втирая скользкую смесь в волосы, вдыхал запах. Тот был совсем другой. Уже не пах лавандой и цветами. Ванная комната наполнилась запахом фруктов и разных трав. Это одно из много сигналов, которое оповещало о том, что все поменялось. Изменились они. Изменилось все вокруг. Разломались сердца и чувства покинули раненное тело. Осталась только его больная зависимость и не щадящая любовь. Осталась пустота между ними и надвигающаяся тьма. Тьма не могла причинить больше боли, а он мог. Им вновь овладел страх. Что, если все повторится? Зверь учует знакомый след и набросится? Нет, он этого не допустит! Долгие месяцы Бен вытравлял из себя запах животного. У него должно было получиться. Боль и чувство вины не позволят сорваться. Присутствие Марии рядом напомнит, что значит быть человеком. Он чувствует боль, значит он все еще живой? В груди защемило. Острое лезвие по привычке царапало превратившуюся в мясо плоть. Больно было все равно. Разве монстры должны чувствовать хоть что-то кроме жажды крови и голода? Ему достался какой-то неправильный монстр. Бен понадеялся, что это хороший знак. Придет время, когда он уйдет совсем и не вернется. Придет время, когда и от Бена не останется следа...

+2

46

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngКогда-то они могли общаться без слов. Молчание не таило в себе подтекста. Взгляды встречались, рождая на устах улыбки. Они могли весь день провести вместе, не обмолвившись и  словом. Пили чай на веранде. Готовили обед, бросая друг в дружку кружочки болгарского перца. Смеялись.. целовались.. любили.. жили.. не зная, какая это роскошь не бояться тишины. Страх заглянул в окошко позже.. Вцепился ядовитым клещом.  Нет на земле силы способной окрутить голову паразиту.. Слишком глубоко он вгрызся в сознание Марии. Со приходом полной слепоты все усугубилось, ведь Бетанкур не могла развеять фобии, посмотрев им в глаза. Проблески приятных воспоминаний порой еще случались. Прятались по закоулкам, гонимые жуткой реальностью. Стоило им показать нос на поверхности, как изображение заляпывалось грязью и выжигалось кислотой боли. Скоро не останется ничего.. Процесс саморазрушение еще не завершен, но уже не обратим. Сейчас все развивалось по закономерному сценарию.. Стоило Марии выбраться на светлый островок памяти, невидимая рука толкнула в спину.. окуная  с головой в вязкую жижу. Слайды перемешались. Рассыпались под ногами. В разбросанной кучке больше не проглядывало ничего цветного.. Тени.. гримасы.. шрамы - монохром с преобладанием черного.. Исключение составлял кроваво-красный фильтр.. который являл собой уместное дополнение к каждому эпизоду жизни блондинки.  Правда, чего это она стоя голышом перед садистов вдруг вспомнила, как они миловались за завтраком? В закромах памяти найдется более «уместная» аналогия..
Когда-то давно Мария служила в полиции. Новичков часто отправляют в патруль в самые неспокойные районы, естественно под присмотром старших офицеров. Их капитана верил в шоковую методику обучения плавать. Когда бросают в воду без подготовки,  инстинкт выживания выталкивает на поверхность. Подсказывает правильные движения и оттачивает гребки. В полицейской академии так закормили курсантов теорией.. а там с первого дня их приучали к суровой действительности. Бетанкур угодила с корабля на бал. На момент вспомнившегося происшествия, она проработала чуть больше двух месяцев. Патруль вызвали на домашнее насилие. Пьяный отчим домогался падчерицу. Копам позвонила мать – нетрезвая, взбешенно тетка под стать муженьку. «Родитель» оказался крайне раздосадован тем, что его отвлеки от воспитательного процесса. У стены стояла тринадцатилетняя девочка… зареванная с разбитым носом и опухшими глазами. Из одежды на ней был один чертов носок! Вся спина исполосована ремнем. Она жалась в угол, дрожа и краснея, а никто из прибывших офицеров не решались подойти и накинуть на плечи одеяло.. боялись, что ненормальная мамаша подаст жалобу за действия сексуального характера, чтобы стрясти с управления кругленькую сумму. На просьбу офицера помочь дочери одеться, женщина разразилась бранью в адрес несчастного отпрыска. Оказалось, она не пыталась защитить дочь.. Педофил больше года растлевал девочку и  «влюбленное» сердце «не выдержало». Она приревновала! Увидела в ребенке соперницу! К девочке подтолкнули одеяло.. но она не рискнула протянуть к нему руку.. Находилась в шоковом состоянии. Вызвали детского психолога и медиков... В каком перевернутом мире они живут, если земля носит моральных уродов насилующих детей и заставляют копов бояться нарушить протокол, оставляли затравленного подростка голого сидеть в углу до приезда специальной службы помощи? Марию была шокирована. Увиденное отрикошетило от старых ран.. Она не сразу вспомнила, что является единственной женщиной на месте происшествия и может подойти помочь.. Другие полицейские  не замечали блондинку в общей суете.. Она была слишком новенькой, чтобы взять в расчет.. Когда Бетанкур опомнилась, то обратилась к старшему по званию.. Девушке разрешили войти в комнату и попытаться одеть пострадавшую. Мария приближалась маленькими шажками. Не помнила, что говорила - слова шли от сердца.. С уст слетало то, что она сама хотела услышать много лет назад в, не столь трагичных, но схожих обстоятельствах. Форменная куртка опустилась на плечи девочки.. Несчастная  разревелась с новой силой. Марию долго не оставляло ощущение.. что она так ничем и не помогла малышке. Жизнь закрутила в водовороте событий. Бетанкур пыталась проследить дальнейшую судьбу  ребенка. Однако попав в систему опеки, она потерялась.  Информацию закрыли железобетонной стеной. В те времена, ирландка еще не получила достаточных навыков хакерства, чтобы взламывать без следа базы государственных служб. Ей хотелось верить.. что жертва,  вырванная из лап доморощенного педофила,  пережила случившееся и движется дальше. Она выучится.. выйдет замуж.. Она сможет..
Память об полустершемся событии вернулась, потому что блондинка стояла обнаженная посреди комнаты.. а одинокий черный носок лежал в полуметре. Только сейчас Бетанкур поняла, что в  далекий роковой вечер сделала для пострадавшей все возможное.. Больше всего девочка нуждалась в том, чтобы окружающие перестали перебирать правила и спорить о «высоких» чувствах, а накинули на подрагивающие плечи чертову куртку! Уберегли остатки растоптанной души от холода и позора. Обнажившись перед монстром.. она до последнего не понимала, как желаете того же самого.. что и маленькая, избитая отчимом, девочка. На ее зов никто не приедет.. Рядом нет сострадающих людей. Арчер просто стоит и пялится. Его дыхание все тяжелее и отрывистее. Воздух со свистом прорывается сквозь плотно стиснутые зубы.. так звучит его рык при злости и возбуждении. Для зверя эти понятия очень близки. Практически тождественны. Оба состояния не сулят ничего хорошего. Бен пришел в ярость от увиденного? Его возбуждают раны? Он совсем слетел с катушек? Чем хуже и несчастнее выглядит добыча, тем ярче ощущения? Она уже ничему не удивлялась. Боялась реакции мучителя.. Чувства и эмоции никуда не ушли. Усталость и непреходящий шок приглушили их до минимума.
Тихо ступая по полу, Бен преодолел разделяющее их расстояние. Руки опустились на поникшие плечи. Он подтверждал свое право касаться Марии!  Дрожь  усилилась. Зубы девушки стучали.. Холод выходил толчками… Ноги подкосились, когда пальцы монстра поползли по телу, будто он изучал новые отметины.. выплевывая ей в лицо струйки  раскаленного воздуха. Блондинка инстинктивно сжалась в комок, ожидая удара, бранных слов и оскорблений. Что он мог сказать такого, что Мария прежде не слышала? Шлюха.. подстилка.. сука.. ничего не удивит и не ранит глубже прежних отметин.. Лежа под насильником на полу подземки, ирландка больше всего на свете сожалела, что как только злодеяние свершиться.. она перестанет принадлежать монстру в человеческом обличии.. а теперь стало все равно.. Главное, чтобы Бенджамин не повалил на постель и не оприходовал по назначении.
Ничего плохого не случилось. Арчер отнес ее в ванную. Усадив на колючий плетенный предмет, приказал или скорее попросил посидеть там.. будто Мария могла куда-то уйти.. Она не нашла, что ответить.. Девушка игнорировала тон  тюремщика. Не хотела замечать дрожи и муки.. Боялась поверить.. что необходимый эффект все-таки достигнут. Странно-нелепые просьбы не стеб победившего чудовища, а растерянность - не понимание, что дальше делать с той.. которая больше не его... Ри прижалась затылком  к стене. Покорно ждала, пока Бен вновь подхватит на руки и перетащит в ванную. Вода успокаивающе барабанила о стенку большой чаши. Оказалась слишком горячей для привыкшей к холоду кожи. Впилась в многочисленные раны.. Девушка поморщилась, но не издала ни звука. На голову капнул шампунь.. Пальцы монстра медленно втирали пену в ее волосы, обволакивая незнакомым фруктовым запахом.. Он отдавал химическим ароматизатором.. При ее психологической реакции на знакомые запахи, он был вполне безопасен, потому что не ассоциировался с болью и унижением.
Ванная.. подчеркнутая забота.. все это уже когда-то было.. Память настырно пыталась протянуть ниточку аналогии с прошлым. Мария торопливо перерубила ее.. Вспоминать чересчур болезненно. Мужчина приподнял волосы кверху. Руки потянулись к затылку. Она полуосознано закрыла ладонью татуировку на шее. Оберег прятался от посторонних глаз под волосами и одеждой. Сделан блондинкой не для красоты - для защиты от кошмарных снов. Паучий лабиринт  для призраков. По приданию они запутывались в нем и не находили дорогу к спящему человеку. От зверя воплоти цветная картинка, вбирающая в себя мотивы двух культур, не убережет. Бен все равно ее увидит, как и дату на запястье. На руке выбит день ее освобождение и смерти.  Как он отреагирует? Спросит что-нибудь? Разозлиться?  Схватит нож и соскоблит амулеты.. слабо, но препятствующее зверю проникнуть в ее сознание.

+2

47

Капли воды стекали с его запястий и громким шлепком падали в воду, расплываясь по гладкой поверхности. Когда ванна набралась достаточно, Бен выключил воду. Стало слишком тихо. В ванной комнате поселилось тягостное молчание. По девичьей спине и плечам стекала пена, создавая небольшие белые островки на воде. Бен засмотрелся, как мыльная вода таит, доплывая до середины ванной. Его пальцы застыли на длинных локонах. Сквозь вуаль белой пены или когда его руки невольно прикасались к плечам Марии, мужчина чувствовал, как она дрожит. Раньше он смаковал каждый импульс... и дрожь вызывало его присутствие, томные вздохи и прикосновение сладких губ. Теперь... это были лишь перепады температуры и слишком долгое нахождение девушки на улице.
Пытаясь не думать о прошлом, Бенджамин намыливал ее волосы, смывал, опять намыливал. Слишком тщательно подходил к этому занятию, проявляя несвойственную ему заботу. Он никогда не заботился о девушка. Никогда раньше... Все чаще оставлял на ее теле синяки и раны. Не умел любить без боли. Его место заняли другие... насильники... хуже или лучше... Не важно. Просто у него не осталось места рядом с девушкой даже в роли ублюдка. Кем он был? Бен не знал. Без Марии он был никто. Уже давно потерял себя. Пытался делать правильные вещи, но вновь и вновь возвращался на пару шагов назад. Тот, кто родился, чтобы творить зло, не предназначен ни для чего иного. Зло жило в его крови. Он им дышал, жил, питался. Он был злом. Так много потерянных душ осталось за спиной. Слишком много крови на его руках. Бен не мог притворяться, что этого не было. Он не мог забыть, сколько горя принес в жизнь Марии. Сердцу нельзя приказать, кого любить. Любовь принесла слишком много боли, но и открыла для него совсем иной мир. Мир, где жил свет. Бен хотел узнать его лучше. Ее мир. Его тоже он разрушил, утягивая девушку в темное царство тьмы. По его вине она больше не видела свет... по его вине не чувствовал ничего. По его вине попала в руки к насильникам. По его вине вновь оказалась в клетке с монстром. Сейчас его одолевали двоякие чувства. Бен не знал, что делать, как быть, чтобы спасти то, что осталось от девушки. Он мог обогреть ее, приодеть в новую одежду, накормить... а что потом? Разве такой жизни он хотел для любимой женщины? Нет! Нет! С ним рядом была лишь ее неживая оболочка, но где она сама? Он не видел Марию в глазах напротив. Рядом с ним была незнакомка. Отказывался верить, что прежней Марии нет. Но прежней ей уже не стать никогда. Не после того, что довелось пережить. Бен знал лишь малую часть... что еще скрывалось за каждым шрамом и синяком? Только ублюдки из грязной станции метро? Он боялся спрашивать девушку и услышать ответ. Он боялся... Страх слишком глубоко проник в него. Так страшно не было уже давно. Еще больше, как в тот раз девять дней назад, когда он столкнулся с жалящей истиной - его Мария пропала.
Он отвел руки в сторону. Приподнял мокрые локоны, пытаясь смыть пену с затылка. Пальцы наткнулись на татуировку. Бен замер, осторожно коснулся кончиками пальцев узора на тыльной стороне шеи. Боялся причинить боль. Страхи вновь ожили и стояли за спиной. - Когда ты ее сделала? - это почему-то показалось таким важным. Дыхание сбилось. Из телефонного разговора с «торговцем» он узнал о татуировки на запястье, но так и не решался посмотреть на нее. Был уверен - если посмотрит, то тот черный день вернется в их жизнь. День, когда их сердца разбились. День, когда за Марией закрылась дверь. День, когда он посчитал, что сможет прожить без нее. День, когда он прогнал ее, отбрасывая в сторону как ненужную вещь. Продолжать можно было бесконечно... От этого боль лишь нарастала. Сначала Бен чувствовал острую боль в сердце, потом боль охватила руки и ноги, а теперь он даже не мог пошевелиться, вспоминая то злополучное время.
Грудь сдавило сильнее от боли. Бен постарался смыть всю пену с головы девушки. Зачерпывал воду. Еще. Еще. И еще. Капли воды заглушали его сбитое дыхание. Ему нужно было что-то делать, чтобы не сойти с ума. Если он остановиться, то опять будет вспоминать... вспоминать... помнить... Потянувшись к мочалке, капнул на нее геля. Осторожно слишком бережно тер ее плечи, руки, спину. Запускал мочалку под воду. Тер живот и ноги, стараясь не задевать раны на коленях. Когда с водными процедурами было покончено, Бенджамин подхватил девушку на руки. Прижал к груди. Понес обратно к плетеному ящику. Рубашка намокла, а он этого даже не заметил. Стянул с крючка полотенце, вытирая каждый дюйм израненной кожи на девичьем теле. Руки замирали на ее бедрах и груди. Было слишком нестерпимо видеть чужие следы на ее теле, так близко, прикасаться, чувствовать жар кожи. Внутри него все противилось и вопило. Бен не мог смириться с тем, что ее лапали другие. Просто не мог! Злость клокотала в воспаленных венах. Опять пришлось сжать руки в кулаки, сделать пять рваных вдохов, чтобы попытаться успокоиться. Не помогало... Ничего не помогало! Бен затряс головой. Жмурил глаза. Колени ослабли, пол прогнулся ускользая из под ног. Он оступился. Широко раскрыл глаза. Девушка стояла перед ним обнаженная и замерзала. Это послужило толчком. Накинув на Марию халат, мужчина усадил ее обратно на ящик. Коснулся влажных волос, вытирая темные пряди. Ринулся к полке над зеркалом, роясь в разбросанных лекарствах и выискивая антисептик, вату, бинты. Он сам пользовался медикаментами лишь в крайних случаях. Когда было слишком хреново. А хреново ему было с тех пор, как Марии больше не было с ним рядом. Внутри полки царил полнейший бардак. Изорванные пластинки таблеток, пустые коробки лекарств. Обезболивающее, снотворное... почти все опустело.
Наконец-то Бен нашел то, что искал. Вернулся к девушке. Откинув край халата, присел рядом с ней на корточки. Отвинтил стеклянную баночку, макнул в содержимое ватку. Поднял глаза на безразличное выражение ее лица. Почему это так болело? Неужели ей уже все равно, что с ней будет? Куда делать та сильная и выносливая Мария, которую мужчина когда-то знал. Она была бойцом, а теперь... от нее осталась лишь тень. - Будет немного щипать... потерпи, - рука дрогнула. Бен сделал глубокий вдох. Прижал край ватки к рваным ранам. Дул. Обмакивал. Дул. Обрабатывал вторую коленку. Поток теплого воздуха вырывался между его уст, настигая обнаженной кожи девушки. Когда с коленками он справился, его руки опустились к припухшей лодыжке. Растерев ногу мазью, Бен обмотал ее стягивающим бинтом. Когда настало время девичьих ладоней и запястий, мужчина замешкался. Как бы он не старался бежать от этого, прошлое его настигло. Взгляд впился в девичье запястье. Цифры заплясали перед глазами. Дыхание перехватило. К горлу подступил тошнотворный ком. Еще никогда он так сильно ненавидел себя самого. Сердце так болезненно колотилось в груди. Бен понадеялся, что сейчас оно разорвется от приступа. Бессмысленно. Монстры не умирают от сердечного разрыва. Они сдыхают, захлебываясь в собственной крови. Еще не настал его черед. У него еще есть время... время для того, чтобы помочь Марии вернуть зрение. Когда она узрит своего монстра, быть может, тогда в ней оживут былые эмоции и чувства. Она вновь захочет жить.
Девушка опять угодила ему в руки. Бенджамин понес ее обратно в спальню, оставляя узкую полоску света за спиной. Когда он погасит лампу в комнате, из ванной будет литься небольшой островок света. Так он не будет чувствовать, что оставляет девушку в кромешной тьме. Пусть она этого даже не почувствует. Уложив Марию в кровать, он плотно укрыл ее одеялом. Накинул на ноги еще одно пуховое одеяло. Ночи становились холодными. Он хотел, чтобы девушка больше не чувствовала холод. Усевшись на край кровати, Бен тянул к ней руки. Одергивал себя. Взгляд наткнулся на ее изорванную одежду. Было бы разумнее выкинуть ее, но он отложил ее в кресло, решив, что потом выстирает и оставит для себя как напоминание или когда он подберется слишком близко к той грани, за которой таился монстр. Вздох. - Я принесу поесть. Тебе еще что-то нужно? - Бен привстал, включая ночник на столике. Подойдя к двери, приглушил верхний свет. Обернувшись, долгое время топтался у порога и смотрел на растерянный силуэт Марии. Не решался ее оставить и так не хотел этого делать. Все еще боялся, что она окажется миражом, которое рассеется с наступлением ночи и он вновь останется один в пустующей квартире. Один как и всегда.

+2

48

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngШум падающей воды заглушал мысли и  отрывистое дыхание мужчины. Ванна постепенно наполнялась, обволакивая промерзшее насквозь тело целительным теплом. Организм продолжал работать на износ, чувствуя себя в стрессовой обстановке. Выталкивал холод наружу, боясь расслабиться. Мышцы задубели. Пальцы не гнулись. Девушка с трудом разогнула сбитые коленки, отрывая ступни от дна ванной. С головой накрыла новая фобия. Ей чудилось, что если утратить сцепление с твердой поверхностью, то вода вытолкнут на поверхность, повинуясь закона физики. - Все знают, что дерьмо не тонет - язвительно подметил тоненький голосок в голове.. Ценное замечание, но блондинка думала о внутренней опустошенности.. В груди не осталось ничего.. Спертый, пропитавшийся гарью, воздух давил на ребра, пытаясь разорвать изнутри. Он не позволит пойти ко дну.. будет раскачивать блондинку, как опустевшую пластиковую бутылку. Где-то в мировом океане плавает мусорное пятно размером с Северную Америку.. Экологи бью тревогу.. и никто не задумывается, что в каждом, без исключения, городе постоянно дрейфует тонны человеческого мусора.. Бенджамин забрал ее с улицы.. но Бетанкур останется навечно частью людской помойки.. Кроме мерзкой слизи в душе нет ни-че-го. Эмоции и воспоминания.. смешались.. перегнили в  массу непонятного грязно-коричневого цвета.. Монстр нарочито бережно отмывает ее снаружи.. Зачем? Мартышкин труд..  Зловоние непрерывно просачиваться изнутри.. Все бессмысленно.. Почему ее просто не оставят в покое?
Ванна наполнилась. Мужчина закрутил кран. Стало пугающе тихо.. Так тихо, что Мария слышала сердцебиение монстра за своей спиной. Оно отбивалось от стен. Ударяло по вискам, заставляя морщится от каждого толчка о грудную клетку. Что это было? Галлюцинация? Клеточная память? Они мучительно долго были связаны невидимыми нитями.. Близкое присутствие монстра послужило толчком? Только этого не хватало… Ирландка не могла и не хотела понимать, что чувствует садист! Защищаясь, рассудок приглушил все эмоции. Отключил восприимчивость к внешним раздражителям. Дал непутевой хозяйке небольшую передышку.. оценивая психологическое состояние, как крайне тяжелое. Бенджамин открыто ничего не дела. Не говорил больше высокопарных слов о любви и раскаянье, но виртуозно пользовался ее ранимостью и нестабильностью.. Навязывал показное беспокойство и раскаянье.. пытаясь  программировать или что-то в этом роде.. Мария не знала.. не могла объяснить. Хотело выцарапать их ушей стук его сердца.. Не зацикливаться на звуке, как на единственно важном и необходимом. В прошлом, когда  девушке снился кошмар, она просто лежала рядом с Беном. Вслушивалась в размеренное дыхание, прижавшись губами к плечу.. Сердцебиение любимого человека помогало не сбрендить.. а теперь сводило с ума…  Срочно нужно поговорить с Сильвером. Требовался совет кого-то разбирающегося в странностях психики.. Жаль, что это невозможно. Мобильник она бросила в центре, чтобы монстр не смог отследить. Наизусть номер Мария не помнила.. Какой толк в знании группки циферок, если Арчер не разрешит воспользоваться своей трубкой для звонка. Блондинка и сама не рискнет просить. Она конечно задумывается о суициде, но быть растерзанной разъяренным зверем не самый лучший способ попрощаться с жестоким миром.
Отгородившись от внешнего раздражителя, она вновь погрузилась в спасительное бесчувствие.. Однако начинала бояться  апатии. Как долго продлиться такое состояние и чем закончится? Эмоции могут копиться.. а потом свалятся разом. Сердце не выдержит. Что с ней происходит? Почему близость Бенджамина не торкает? Ни его дыхание.. ни запах.. Девушка не чувствует  нарастающей паники.. Может просто рядом никого нет? Бена нет.. квартиры нет.. ванны тоже нет.. один сплошной глюк.. Она лежит свернувшись калачиком и медленно замерзает. Перед смертью люди представляют себя там, где хотят остаться навечно.. Это ее место? Рядом с насильником  и подонком?! Девушка начала раскачиваться взад-вперед. Движения маятника взбалтывали пустоту.. делая ее равномерной.. обволакивающей безлопастной..
Руки Арчера замерли на татуировке. Смыв пену, он ожидаемо заметил рисунок.. Пальцы очертили контур «Ловца снов». Вспышки гнева не последовало.  Бен не зашипел. Не отпрянул от оберега, как демон от святой воды.  Обыденно поинтересовался датой ее нанесения, будто это имело значение. Ри разлепила потрескавшиеся губы. Силилась ответить.. но дрожь лишила ее голоса. Блондинка опустила голову, подставляя ее под струи воды. Ритуал омовения грязи затянулся. Бенджамин в третий раз намылил волосы.. Чище она не станет.. хоть окуни в антисептик на сутки. Неужели надеялся смыть липкость чужих рук? Комнату заволокло паром. Марию начало мутить.. Она считала минуты, когда все закончится. Стоило мужчине вытащить ее на сушу.. началась вторая обязательная часть – обработка ран.. Бен усаживал  на колючий ящик - ирландка инстинктивно подрывалась на ноги.. Не хватало кислорода.. Сказать об этом Мария не могла.. Ком в горле увеличивался.. перекрывая все зарождающиеся звуки. Забота превратилась в пытку. Душно, но тело продолжал колотить озноб… Раны пульсировали.. но боль казалась далекой.. Ри надеялась свалиться в обморок.. Не тут то было.. Организм не допускал крайностей.. четко очертил ореол ее выживаемости..
Перетаскивая израненную женскую тушку с места на место, как предмет мебели, монстр наконец-то покончил  с водными процедурами. Перенес Марию в постель. Сверху приземлилось несколько тяжелых слоев одеял. Матрас прогнулся под внушительным весом Арчера. Он присел рядом. Молчал.. сопел.. чего-то ждал…  Потом встал. Щелкал выключателями.. Двигал мебель.. ножки стула или кресла противно чиркали по полу. Мария успела сосчитать до тысячи прежде, чем он наконец-то определился со своими действиями и пошел прочь из комнаты.. но так и не переступил порога. Есть не хотелось. Горло болело.. От воспаление гланды опухли. Она и дышала словно через тоненькую соломинку.
- Я не голодна, - слабый шепот с трудом пробил себе дорогу. Раз уж он спросил.. у Бетанкур была ненормальная просьба. Как озвучить ее не вызвав смех монстра? Медлить тоже не вариант.. мужчина в любой момент, мог выбросить в  мусоропровод  грязные лохмотья.. По правилам общения, прежде чем просить… нужно что-то дать.. – Осенью. Я сделала татуировки осенью… – запоздало отвечая на вопрос Бена, прохрипела девушка. – «ловец снов» оберегает от кошмаров, - Мария приложила пальцы к месту нанесения рисунка.. – Вообще-то у меня есть просьба.. – поджатые губы выдавали неуверенность.. – Прежде, чем выкинешь мои вещи, оторви от пальто пуговицу… пожалуйста...  Хочу оставить на память.. – глупое желание... Никому, кроме самой ирландки, не понять.. Потертая верхняя одежда была верным другом. Бетанкур ни за что бы не отправила пальто на помойку. Зверь в человеческом обличии именно так и поступит. Девушка хотела спасти хотя бы малость. Протянуть веревочку и носить на шее, как единственное украшение.. как память.. чтобы никогда не забывать…

Отредактировано Maria Betancourt (23.11.2016 18:12:28)

+2

49

Ноги словно приросли к полу. Бен не мог сделать шага ни вперед, ни назад. Пальцы замерли на холодной металлической ручке, но двери он так и не открыл. Взглядом блуждал по растерянному силуэту, впитывал каждое слово Марии, будто слышал впервые. Родные ноты голоса стали чужими, как и весь окружающий мир между ними. Бен стоял от нее в пару шагах, а казалось, что впереди сотни  бесконечных миль. Их пропасть оказалась слишком глубокой. Они на разных сторонах и им уже не коснуться друг друга. Хоть пальцы и продолжали зудеть от прикосновений к холодной девичьей коже, их связь была утеряна. Нити разорвались. Он сам обрубил их тяжелым топором. Взмах. И все чувства рассыпались вместе с ударом бесчувственного железа. Таким же бесчувственным, каким был Бен. Он никогда не считался с чувствами девушки, всегда поступал так, как было угодно ему. Вот и сейчас решение о том, что она останется в его доме, он тоже принял за двоих. Аляска стала ее клеткой. Они могли поменять города и страны, но железные прутья от этого слабее не становились. Его дом тоже стал клеткой для девушки. Стены давили. Не хватало свежего воздуха и свободы за окном, разодетого в белую юбку пейзажа. Не хватало мира, где они были только вдвоем.
Бен всегда был затворником. Ему не нужны были другие люди, общение, разговоры ни о чем. Большие города сводили его с ума. Шум, выхлопы машин, постоянный гомон днем и ночью. Нью-Йорк никогда не спал... Бен перенял эту привычку от мегаполиса. Пойманный в клетку, он кружил в десятках квадратных метрах квартиры, выискивая для себя спасение. Только его не было. Уже. Не. Было. Осколки счастья выпали из рук, разлетевшись по тусклой комнате. Где-то между этого хаоса он усадил Марию. Она всегда была другой. Не такой как он. Ей больше не нужна была его любовь и забота. Беда в том, что Бен это понимал, но отпустить не мог. Не мог пережить еще раз кошмар длинною почти в две недели... больше... меньше... Даже минуты без девушки казались пыткой. За минуты ей могли причинить вред чужие руки. Бен гнал прочь дурные мысли. Качал головой. Перед глазами привстало обнаженное девичье тело со шрамами и синяками. Эту картину ему не вытравить из головы. Лишь только закрывая глаза, он видел облик хрупкого стана, багровые отметины на нежной коже. Нутро вопило, что это неправильно! Руки сжимались в кулаки. Злость вперемешку с болью рвали грудную клетку. Губы немо вторили - моя! Сердце рвалось к ней, а разум уговаривал отступить.
Бен отворил дверь. Ступил на шаг дальше от нее. Вновь замер у порога, когда его попытку к бегству предотвратил родной голос. Мужчина обманывал сам себя, но все еще чувствовал отголоски трепета в любимом голосе. Притворяться было легче, но для рвущей внутренности боли - не проще. - От монстров он тоже оберегает? - вопрос прозвучал в тишину. Отрикошетив от стен, эхо собственного голоса впились в виски. Давно так сильно не болела голова. Внутри была каша. Мысли превратились в вязкую субстанцию. Осенью... это случилось осенью. Осенью он еще мог успеть вернуться и избежать того, что произошло с Марией. Он ждал слишком долго, сгнивая в опустевшем доме на опушке леса. Жалел себя, винил непутевого соседа, выкрикивал в пустоту слова сожалений. Вымаливал прощение у той, которая давно ушла. Осенью он не был похож на человека, и на чудовище больше тоже не был похож. Бен будто и не жил. Не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как он собрался с силами и поехал за Марией. Его решение повлекло за собой еще одну смерть. Пилот погиб из-за него. Бен до сих пор каждый месяц посылает его матери деньги, чтобы хоть как-то успокоить свою совесть. Грязными кровавыми купюрами не отмыться. Но у старушки больше никого не было. Бен помнил тот прохудеаший дом, где нашел для себя спасение. Помнил, как трудно ей было сводить концы с концами, но она взвалила на себя еще и полумертвого незнакомка. Не будь ее тогда... Бен бы замерз в снегах... Быть может, так было бы лучше, но сука-жизнь не позволила помахать рукой и провалиться в ад. Себе Бен обещал, что вернется туда, чтобы рассказать Агате, что стало с ее сыном. Правда его не вернет, но успокоит материнское сердце.
- Хорошо, - мужчина тихо прошептал, отвечая на просьбу Марии. Это меньшее, что он мог сделать. Ей нужна была пуговица, себе он оставил все остальное. - Я все же принесу тебе поесть, - и перешагнув порог, Бенджамин ступил в темноту. Дверь в спальню оставил открытой. У него был слишком чуткий слух, так он услышит, если девушка попробует сделать глупость. Однажды она уже пыталась распрощаться с жизнью... столкнувшись с его темной стороной. Но что с ней сделает жестокая правда, когда Мария осознает, что ей придется делить одну крышу над головой с монстром? Его не покидала мысль, что ее нынешнее безэмоциональность лишь прикрытие. Когда тело опомнится, все вернется... истерики, крики, неспокойные сны... много... так много того, чего они могли избежать... Не будь он... Бен не верил, что нанесенная на шею татуировка может спасти от собственного подсознания, но если ей так спокойнее... он не станет возражать.
Ступая по темному коридору, он по памяти обходил сваленные в углах коробки. С тех пор, как купил эту квартиру, так и не разобрал барахло оставшееся от прежних хозяев. Это было... Господи, когда же это было?! Почти сразу после того, как он сбежал из тюрьмы и совершил свою первую кражу. Не знал, куда податься. Покупал слишком много лишнего хлама. Пытался прятаться там, где его никогда не будут искать. Теперь прятаться больше не было смысла. Прятаться осталось только от себя самого и опухшей физиономии в зеркале. Добравшись до кухни, Бен поставил вариться суп. Облокотившись о столешницу, смотрел в одну точку перед собой. Глаза закрылись и вновь перед ним вырос обнаженный образ Марии. Запустив пятерни в волосы, он их  потянул с такой силой, пытаясь вырвать с корнем. Боль отогнала видения, но совсем ненадолго. Как только он опять закроет глаза, вновь будет видеть ее изуродованное улицей тело. Со временем шрамы затянутся, синяки исчезнут, только душу и сердце никто залатать Марии не сможет. Не было выхода. Бен не знал, как излечить ее сердце. Он мог обработать ее раны, нанести мази и бинты на искалеченные руки и ноги, но не было такого лекарства от разбитого вдребезги сердца.
Когда бульон был готов, Бен перелил его в тарелку, взгромоздил на поднос и понес обратно в спальню. Приоткрытая дверь высвечивала тусклые островки света. Мужчина же старался ступать там, где было темнее всего. Казалось неправильным находиться на свету и демонстрировать свою звериную морду. Пусть Мария его больше и не видела, но для него тьма, для нее - свет. Так было и будет всегда. Подходя ближе к кровати, Бен поставил поднос на столик. - Я принес тебе... - его слова оборвались на полуфразе. Свернувшись калачиком, Мария крепко спала. Он осторожно присел на край кровати. Потянув выше одеяло, укрыл девушку до самого подбородка. Его пальцы замерли на хрупких плечах. Казалось, что каждый вздох ей дается с трудом. Она была слишком потрепана жизнью и им. Все больше им. Коснувшись щеки, Бен провел по нежной коже кончиками пальцев. Немо вторил - прости меня - застыв на краю обрыва. Она была рядом, близко. Вот он протянул руку и мог прикоснуться, ощутить теплое дыхание, бархатистость кожи, но им уже не быть вместе. Каждая частичка его тела противилась этому. Бен до последнего не верил. Заглянув в невидящие глаза Марии - ему пришлось поверить. Внутри нее не осталось чувств. Там была зияющая пустота и разорванные раны от его клыков и острых когтей.
Бен так никуда и не ушел. Приглушив свет, просидел рядом с девушкой всю ночь. За стеной была еще одна спальня, но это казалось слишком далеко. Найдя ее так недавно, Бенджамин еще не до конца осознавал, что Мария в действительности здесь. Он не мог спать. Не мог закрыть глаза. Кошмары возвращались, когда он спал. Ему хотелось быть с ней. Чувствовать ровное дыхание. Наблюдать, как изредка девушка ворочается во сне, ее губы приоткрываются пытаясь вымолвить что-то, но из уст вырывается лишь сдавленный вздох. Ей снилось что-то хорошее? Или плохое? Во снах она была далеко от своего монстра? Только со снах можно было прожить коротенькую жизнь, которой никогда не будет в реальности. Бен уже давно не видел снов... Ничего. С ним рядом была тьма и кошмары. Кошмары прошлого и настоящего. Он приноровился спать обрывками, по пару часов в сутки. Когда становилось совсем невмоготу, тянулся к снотворному, но и тогда с трудом засыпал. С таблетками он не видел кошмаров. Лишь падал в бездну... все глубже с каждым разом. Сейчас принять пилюли не мог. Нельзя было терять бдительность. Он тоже устал, но спать не смел. Внутренние демоны не давали покоя. Раз за разом в голове прокручивались события вчерашнего вечера. В каждом была Мария... Чего Мария... уже не его... Злобный голос вопил - моя!
Иногда Бен поднимался на ноги. Бродил по закоулкам темной комнаты. Пытался не шуметь. Застывал у окна. С неба падали огромные хлопья снега. Где-то внизу просыпались первые жители города и сонно брели по нескончаемым улочкам. Сегодня было Рождество. Зачем-то он вспомнил об этом. Видел дату на плакате, когда они ехали в такси. Это запечаталось в памяти. Праздник для кого-то, но только не для него. Он оборачивался обратно к Марии. Она по-прежнему спала. Это был хороший знак. Наверное. Возможно. Бен не понимал, как толковать эти сигналы. Взгляд уткнулся в лежащую на кресле одежду. Подобрав ее, мужчина решился покинуть комнату. Уходя, погасил ночник. Ранее утро уже светило в окно. Хоть для девичьих глаза по-прежнему будет темно... Боль продолжала изнывающие колоть изнутри.
Ноги привели обратно в ванную. Ухватив ножницы с полки, он отрезал одинокую пуговицу с пальто, положив в карман, остальные вещи бросил в стиральную машину. Ножницы захватил с собой... на всякий случай... подальше от беды. Уходя, опять погасил свет в ванной и закрыл дверь. Машинка работала тихо, но все же могла пробудить девушку ото сна.
В гостиной Бен замер. Не знал, за что хвататься. Открыл окно, пытаясь проветрить пыльное и спертое воздухом помещение. Пытался придать квартире более-менее божеский вид. Убрал сваленные на пол распечатки. На каждой из них была фотография Марии с надпись «разыскивается». Благо их можно было отправить в мусорное ведро, но Бен осторожно их сложил в кучку и спрятал под журнальным столиком. В половине седьмого зазвонил телефон. На дисплее высветилось имя «Джим». Бен чертыхнулся, но трубку взял. После долгого и измарывающего разговора, единственное, что он получил в ответ: - Ты подставляешь меня, старик. Я насчитывал на тебя, также как и наши клиенты. Так дела не делаются... Бену не было что сказать в оправдание. - Я знаю, прости, - в последнее время чувство вины давило со всех сторон. Проклятье! - Сегодня я не могу у тебя появиться... и в ближайшее время тоже. Это очень важно, правда, - важнее Марии для него не было ничего и никого. В трубке раздался шквал ругательства, хоть Джим никогда раньше не выходил из себя. По крайней мере, Бен не помнил такого. - Я перезвоню позже. Но думаю, тебе лучше найти кого-то другого... - в трубке раздались короткие гудки. Бен опустил телефон и долгое время смотрел на дисплей, пока тот не потух. Бросив трубку на стол, его настроение только ухудшилось. На душе было так паршиво, что хотелось выблевать наружу сердце. Он всех подводил. Именно поэтому ему лучше держаться подальше от людей.
Его руки добрались до коробок. Бен не знал куда их девать, поэтому перенес к себе в спальню. Все равно он там не находился, а ступая Мария могла споткнуться и упасть. Ему хотелось, чтобы в этих четырех стенах она не чувствовала себя пленницей... но получалось как всегда наоборот.
Покончив с уборкой, Бен уселся за компьютер. Покопавшись в сети, отыскал номер и заказал еды на дом. Марии надо было хорошо питаться, а у него в холодильнике жила только паутина и килограмм льда. Он хотел порадовать девушку праздничным ужином. И елкой. Пахнущей зимой и праздником елкой. В детстве у него была такая... Иногда он радовался этому празднику, иногда пытался забыть как дурной сон... Все смешалось... прошлое и настоящее... Где он был сейчас?..
Подавив тяжелый вздох, Бен подошел к окну и закрыл его. Квартира проветрилась основательно, а он продрог до костей, но хотя бы избавился от вонючего запаха сырости и пыли. Разогрев еще раз суп, мужчина вернулся обратно в Марии. Быть может, на этот раз ему удастся ее покормить. Стараясь слишком много не шуметь, Бенджамин тихими шагами подошел к кровати. Девушка еще спала. Он взгромоздил поднос на столик и присел рядом на кресло. Любуясь спящим силуэтом, потерял счет времени. Ему всегда нравилось наблюдать за тем, как девушка спит. Когда-то он точно также охранял ее сон. А теперь... ему суждено появляться в ее снах в образе лютого зверя?

+2

50

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngДети часто боятся выдуманных монстров. Неизведанный мир пугает ребенка. Проецируется на подсознание в виде жутких образов. После фильма «Челюсти», на просмотр которого подбила старшая сестра.. Бетанкур долго мерещилось, что из-под кровати выскочит огромная зубастая акула и оттяпает обе ноги. На тот момент, ничего страшнее белокурая девочка не могла и вообразить. Бабуле приходилось перед сном совершать обязательный ритуал - заглядывать под кровать и включать свет. Детские страхи побеждались маленьким забавным ночником в виде гномика. Ри относилась к нему, как ко всемогущему оружию, способному победить любое зло на планете.  Где теперь этот ночник? Давно выброшен на помойку? Вряд ли... у матери пунктик по поводу детских вещей и игрушек. Она ничего не раздаривала и не выбрасывала. На чердаке скопилось множество коробок хранящих детские воспоминания. Вот бы заглянуть в них хоть глазком. Мария не может этого сделать по ряду понятных причин. Пусть детское оружие останется в памяти лучиком тепла и света… Не нужно марать его о действительность. Выцветший.. поломанный светильник не сможет побороть демонов поселившихся во взрослых сердцах.
Уходя в другую комнату, Бенджамин спросил защищает ли татуировка от монстров? Девушка чуть было не решила, что он издевается. Однако обреченный, изломанный усталостью тон не оставил шансов приписать Арчеру очередное прегрешение. Жаль,  было бы проще зацепиться за новый болезненный удар. Вытащить на поверхность ненависть и отвращение к существу, прячущемуся за личиной привлекательного мужчины. Она знала цену сексуальной трехдневной небритости и  глубоким темным глазам. Бен множество раз заставлять платить по его счетам.  Был крайне жесток.. Относился к ней, как к мусору.. Почему именно теперь сдувал пылинки с поломанной игрушки? Не было ответов…Предположение о временном характере раскаянья, висело над белокурой головой. Поблескивало лезвием гильотины.  Опасность угодить в лапы зверя была реальной. Именно она выгнала блондинку на улицу. Заставила скитаться по Нью-Йорку, а теперь на просто лежит в его квартире и дожидается ужина в постель?! Бетанкур помнила все, что сотворил с ней садист. Все! В малейших деталях и в четкой хронологической последовательности. Она могла нарисовать карту боли. Отметить места нахождения шрамов. В скобочкой дописать дату их появления. Не затуманенная эмоциями картина должна ужасать.. но совсем не трогает. Мария будто перенеслась в параллельный мир.. на десятки лет вперед. В иной жизни ирландка проработала тридцать пять лет детективом. Готовясь уходить на пенсию, закрывала последнее дело. Перед ней лежала толстая папка. Фотографии жертвы.. обстоятельства дела.. допросы обвиняемого.. Ее фотографии! Ее судьба! Но пожилая женщина  не узнавала себя молодую. Детектив Бетанкур стало собрала улики в коробку. За долгую службу, ее не минула чаша профессиональной деформации. Она научилась не брать работу на дом. Единственное, что вынесла для себя из кипы протокольных бумажек, что никогда бы не позволила так с собой обращаться..
Бред.. Нет никаких параллельных миров… Мария потерла уставшие глаза. В ней определенно сломалось что-то еще.. Доктора, пытавшиеся выяснить причину внезапной слепоты, не нашли физических предпосылок к недугу. Объяснили потерю зрения психосоматикой.. В результате сильнейшего стресса  прервалась связь между зрительными нервами и мозгом. Он  дает команды глазам, но сигнал не доходят до адресата. Наверное… в голове продолжает обрываться и коротить.. Существует такая болезнь, как аналгезия - человек не чувствует физической боли.. Может это ее обратная сторона? Внутри разрастается черный непроницаемый шар. Загнанная в капкан боль никуда не делась. Он гнойным нарывом ждала своего часа.. Латентный период затянулся. Мария начинала уставать от собственного безразличия к происходящему. Постепенно привыкала к нему, выискивая в апатии многочисленные плюсы.. Боялась того, что кроется за поворотом..  Всегда грешила излишней эмоциональностью. Пропускала каждую ситуацию сквозь себя. В душе не было защитного помещение при входе, в которое люди попадали будто в карантинную зону и лишь через время допускались в святая святых. При всей своей замкнутости, блондинка так и не отстроила оборонительных сооружений. Оказавшись на пороге эмоционального истощения, душа предприняла единственно возможные меры – наглухо задраила люк. Однако не учла давления извне. Сколько Мария пробудет в подобном  состоянии? Амнезия продержалась больше полугода. Апатию отмерен такой же срок?
Вяло размышляя о насущном, девушка погрузилась в сон. Измученное тело расставило приоритеты, требуя отдыха... пока он возможен. Снилось что-то кошмарное. Подсознание зацепилось за желание вернуться в отчий дом и порыться в чердачных коробках.  Мария долго поднималась по винтовой лестнице. Дверь постоянно ускользала.. Дразнила. Стоило приблизиться и протянуть руку.. как лестница утягивала вниз.. увеличивая расстояние до заветной цели. Мария не понимал, зачем туда идти.. но упрямо поднималась вверх. Запыхалась. Устала. Пот катился градом.. но она дошла. Переступила порог. Оглянулась. Со всех сторон обступили стеллажи. Все хранилось в идеальном порядке. Ни пылинки.. ни соринки.. Мария потянулась к одной из коробок.. Открыла.. Выудила на свет изорванную ночную сорочку. В лоскутке с трудом узнала знакомую вещь. Бросила ее на место.. Отряхнула руки и только тогда прочла написанную маркером дату «13 мая 2007 год». Девушка осмотрелась.. Дернула еще один картонный прямоугольник.. В нем хранился пиратский костюм с рождественской вечеринки.. Стала открывать коробку за коробкой…. Детские вещи, давно пожертвованные церкви.. Она  с такой заботой подбирала их нерожденному малышу.. Ключи от дома на Аляске. Монстр так и не сделал дубликат. Украшения бабушки - Мария сдала в их ломбард спасая жизнь любимому мучителю. Почему эти вещи здесь? Где родители взяли их? Зачем хранили? Самый странный кошмар в ее жизни. Ирландка во сне металась между стеллажей.. а Мария была сторонним наблюдателем.
Проснулась она не от ужаса.. Просто надоело однообразное выражение лица тупой блондинки. Бетанкур даже не пошевелилась. Проспала все время в одной позе. Одеяло было натянуто до подбородка. Стряхнуть с себя остатки сна оказалось проще простого. Достаточно моргну и мозг перезагрузился компьютером. Из другой комнаты доносился голос Бена. Мужчина говорил по телефону. Блондинка прислушалось. Удивительно, но у отшельника появилась своя жизнь. Его где-то ждали… На него надеялись.. Мария ощутила укол под ребрами.. Ревность? Черт его разберет... но это самая сильная эмоция за истекшие сутки. С ней рядом  Арчер играл в социофоба и социопата. Вышвырнув надоевшую собачонку на улицу - преобразился. По всему выходило, что  прежде, чем заявится в парк, мужчина какое-то время жил в Нью-Йорке.. Не торопился воскресать и облегчить ее страдания.. Ценная информация.. Мария пометила ее черным маркером и поставила на нижнюю полочку. Она вновь быстро задремала. Из состояния полу транса  вывела тихая возня рядом. Бетанкур открыла глаза.. Делала это по привычки.. хотя знала, что не увидит разницы между днем и ночью.
- Я слышала телефонный разговор.. – сипло произнесла ирландка, ощущая присутствие монстра и запах еды. – Если тебе нужно идти, то ты иди.. Миссия по спасению бродяжки выполнена. Я могу остаться одна... Обещаю не совать пальцы в розетку и не играть со спичками.. –самое разумное дождаться, пока Бенджамин уйдет и попытаться с бежать. Из одежды только махровый халат.. а в душе усталость.. Нет.. Мария планировала проспать весь день… с надзирателем или без него. Девушка попробовала сменить позу. Подтянулась выше на подушке. Жестоко пожалела о первом же движении. В отличии от эмоций, физическая боль осталась вся при ней. Ри застонала, обессилено рухнув обратно на постель.

+2

51

День наступал на горло. Яркий свет просачивался сквозь занавеску и касался спящей девушки на кровати. Солнца не было, небо затянуло снежными тучами, но все равно... даже свету было привычней тянуться к Марии чем к нему. Ее кожа выглядела еще более бледной. Надо было набраться сил, быть может, тогда ее щеки окрасятся здоровым румянцем. Бен скучал по ней... Только сейчас на самом деле осознал, как сильно ему не хватало Марии. Как необходимо она была! Здесь! Сейчас! Всегда... Его глаза медленно ползли по свернутому калачику под одеялом. Она была слишком хрупкой... слишком исхудавшей... измотанной улицей и им... В груди все сжалось. Дышать было слишком трудно и почти невозможно. В груди надломился встроенный механизм. Он пытался дышать через раз. Вдох. И задерживал дыхание. Выдох. Наружу рвался глухой стон. Мужчина обхватывал руками голову. Вонзал пальцы во взлохмаченные волосы. Тер усталые глаза. Казалось, что в них засыпали тонну песка. Опять сцеплял их вместе, опуская взгляд на разбитые костяшки. Физическая боль не помогала надолго. Но в те минуты, когда он сдирал плоть с пальцев... все, что доводилось чувствовать - боль. Боль была другой, нежели той, которую Бен испытывал сейчас. Сердце истекало кровью. В грудь вонзали тысячи острых клинков, но он никак не умирал... Продолжал сидеть около девичьей кровати. Считал удары рваного сердца. Сбивался со счету. Начинал все по новой. Еще. Еще. Еще. Чтобы не сойти с ума. За спиной тихо стучали настенные часы. Звук больше раздражал, чем успокаивал. Текли минуты за минутами, а она не просыпалась. Сон был лучшим лекарством для Марии. Сон, в который не мог проникнуть он и причинить ей вреда. Во сне лицо девушки было таким же бесстрастным, как бодрствуя - ее глаза. Что она видела во сне? Помнила ли о нем или мозг дал передышку? Что?!
Бен не мог выносить этого безразличия, поэтому отвернулся. Смотрел почти невидящим взглядом за окно. Снег продолжал падать, ложась одеялом на крыши домов. Медленно мир переодевался в белое, а ему хотелось спрятаться в темном углу и не видеть света. Бен помнил, что этот мир не для него. Как и тот, что жил за окном. Чувствовал себя чужаком и уже давно не жил. Учился существовать, но и это у него не получалось. Пытался притворяться кем-то, кем он никогда не был. Пытался работать и быть среди людей, но понимал, что не может. Не может переступить через себя. Он по-прежнему был тем самым одичалым зверем, который ненавидел общение любого рода. В голове продолжал звучать недавний телефонный разговор, загоняя в сердце еще одну острую занозу. Кто-то в аду был недоволен, решив, что он еще недостаточно намучился. Грудь рвал истерический смех. Бен так сильно надавил ладонями на глаза, что в темноте заплясали яркие блики. Отдернув руки, он вновь уставился на спящий облик девушки. С тех пор, как он сидел здесь, она даже не пошевелилась. Если бы ни ее размеренное дыхание, он бы заподозрил что-то неладное... В последнее время его часто накрывала паранойя... Мерещилось то, чего не было. Он предполагал самое худшее. Пока Мария не была найдена, видел десятки способов, как она могла распрощаться с жизнью. Пересматривал все как кадры фильма черными ночами. Ужас хватал за горло, а он не мог ничего сделать, чтобы помочь ей. Но теперь она здесь. Кошмар закончился. Она в безопасности. А в безопасности ли от него? Тепле. Но внутри ведь все замерзло? Отчего же сердце не отпускала ледяная щупальца? А как объяснить душе, что они уже не вместе?..
Бен часто падал в бездну безысходности, но сейчас кажется он был на самом дне. Не знал, как им двигаться дальше или как поступить, чтобы расшевелить Марию. Ее апатичное состояние пугало. Он не мог предположить, что она сделает в следующий раз, какие мысли одолевают ее голову. Если раньше он умел читать ее по взгляду или жесту, то теперь она для мужчины была как запечатанная книга, а они... как два чужака в запертой клетке. Эту квартиру он превратил в клетку для нее...
Когда Мария наконец-то открыла глаза, взгляд мужчины застыл на ее лице. Он пытался прочесть там хотя бы какую-то эмоцию, но безрезультатно. Люди после пробуждения не в силах спрятать все эмоции разом. Что-то проскальзывает... радость... тревога... желание завалиться на другой бок и поспать еще... А Мария подарила неиссякаемое ничего. Пустота отразилась в темных зрачках. Это болело сильнее, чем ее бесстрастные слова. Будто внутри нее не осталось человека. Только оболочка. Безжизненная. Вялая. От сильного нажатия рукой она может рассыпаться у его ног... и не останется даже следа. Бен тряхнул головой, пытаясь прогнать навалившееся на плечи уныние. Отодвинув кресло, ножки заскрипели по отполированному полу. Звук врезался в уши. Он поморщился. Скрежет застыл в переполненной тишиной комнате. Встал, Бенджамин подошел ближе к кровати. Наблюдая за неудавшимися попытками Марии привстать, он помог ей принять сидячее положение. Подложил под спину еще одну подушку, вновь укутал в одеяло. Присел рядом. Матрас прогнулся под его тяжелым весом.
- Я никуда не пойду, - девушка слышала его утренний разговор. Что же, этого было не избежать. Рано или поздно она узнает, как опустился вор и убийца. Подрабатывал механиком, лишь бы только не думать о ней. Но никакая работа не могла запечатать навсегда раненое сердце. Бен пытался жить без нее, но не смог. Оказался слишком слаб. - Это не так важно... все остальное может подождать, - все, кроме тебя, - Бен сомневался, что теперь у него есть дорога обратно. Хозяин мастерской предпочитал пунктуальных и преданных делу людей. Бенджамин подводил его уже не раз. Он подводил всех. Яркий тому пример сидел напротив него. Сильнее всего он подвел Марию... его Марию. - Тебе надо поесть, - ухватив за край подноса, он переложил его себе на колени. Суп еще не остыл, но и не был слишком горячим. Так девушка не сможет обжечься. - Я подогрел суп. Ничего другого нет... к обеду должны привезти продукты... и елку... сегодня Рождество, - он не знал зачем ей это рассказывает. Просто нужно было заполнить чем-то пустоту. Все время мужчина смотрел Марии в глаза, пытался уловить хотя бы что-то. Проблеск. Искру. Боль. Печаль. Что угодно... Господи, это невыносимо! Невыносимо видеть ее такой. Они будто вернулись в тот период, когда девушка блуждала между мирами и оплакивала потерю их ребенка. Только сейчас она говорила с ним... отвечала... выполняла функции тела... как неживая кукла. Бен создал для себя игрушку... с каждым разом все сильнее и сильнее втаптывая ее сердце в грязь. Ничего не осталось... ни любви, ни ненависти. Вместо сердца зияющая пустота.
- Поешь, пожалуйста, - он зачерпнул ложкой суп. Рука тряслась. Содержимое расплескалось и вылилось обратно в тарелку. Пришлось повторить попытку. Подложив под протянутую руку ладонь, Бенджамин поднес ложку к девичьему рту. - Тебе надо набрать сил, - а тебе держаться от нее подальше. Твоя вина в том, во что твоя больная любовь превратила Марию. А ты помнишь, какой она была раньше? Улыбчивой. С блеском в глазах. Смеялась. Любила. Грустила. Ты одним прикосновением мог увести грусть из вашего дома. А теперь твои прикосновения ничто для нее. К ней прикасаешься ты, а она чувствует прикосновения монстра? Бен не знал этого, потому что не понимал, что чувствует девичье сердце и способно ли оно еще чувствовать. Между ними мили пропасти.

+2

52

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngНовый день ничего не изменил. Слова монстра проносились эхом по пустующим коридорам ее сердца. Отлетали горошинами от стен. Катились прочь. Внутренний календарь перелистнул страничку, отмечая кружочком очередные сутки безразличия. Мария мысленно откинула вариант с седативными средствами подмешанными в напиток. Препараты не имею столь продолжительного и стабильного действия. Жаль, она бы прикупила волшебных колес… на всякий случай.. Девушка вздохнула, предпринимая очередную попытку приподняться. До тошноты услужливый монстр тут же оказался рядом, подсовывая под спину мягкую подушку. Похоже, что приступ раскаянья у Арчера тоже имел длящийся характер. Блондинка сильно не обольщалась поэтому поводу. У нее богатый опыт за плечами. Собрав воедино все воспоминания, Мария выработала алгоритм действий садиста. Наука не точная. Результат с существенной погрешностью.. но просчитать приблизительную дату его срыва куда проще, чем спрогнозировать падение индекса Доу-Джонса. В биржевых торгах она ничего не соображала, а по части повадок садиста успела стать настоящим специалистом. Бен несколько раз впадал в похожее состояние. Оно, как правило, следовало за вспышками ярости, скандалами или ее болезнями. Зверю нравилось довести добычу до края, а потом сидеть рядом и держать за руку. Врачевание ран – часть игры. Поломал-починил-поломал.. Они застряли в бесконечном повторении однотипных сюжетов. Однако именно цикличность недоотношений помогла девушке составить «гороскоп» на будущее.
- Как хочешь.. – безразлично бросила Мария в ответ на пылкое нежелание монстра оставлять ее одну.  – Потерпи... Приступ заботливости скоро пройдет, - голос почти потеплел... – и ты  снова станешь эгоистичной скотиной.. – успокоила Бетанкур.  – По моим подсчетам недельки через две-три... максимум к концу января будешь, как огурчик, – пророчески изрекла она. Месяц – самый долгий срок безграничной нежности и заботы. Ри еще брала с запасом, учитывая более ранней период, когда Бенджамин не вошел во вкус крови и жестокости. Месяц он ухаживал за телом, когда сознание впало в ступор, не перенеся потери малыша. Точно месяц? Не факт.. что он оставался джентльменом. Прясле подвала на Аляске.. Арчер не долго посыпал себе голову пеплом. Чуток подлечил и начал пользоваться блондинкой, как надувной секс-игрушкой. Что мешало ему трахать бесчувственное тело на берегу океана? Песочек… солнце.. романтика.. Так что.. Она брала время с большим запасом.. Слишком много переменных… Однако у монстра сохранялись все шанс стать собой.. а у нее нет..
Мария давно растеряла себя по крупинкам. Не знала к чему возвращаться. Боль – последнее, что осталось у девушки ценного. Ноющая рана в груди напоминала, что она все еще жива. Теперь не осталось и муки.. Ничего нет! В пустоте  масса преимуществ.. когда еще блондинка позволяла себе разговаривать с насильником в таком тоне? Она до оторопи боялась Арчера.. Все, что связано с мужчиной повергало Марию в панику.  Прикосновения… запахи… звуки его шагов ассоциировались с пережитым ужасом. Трудно в это поверить, глядя а беспристрастную облезлую особу в простыне.. Девушка не скрывая циничности излагала провокационные суждения в лицо источнику повышенной опасности.
Давай  свой суп... Все равно ведь не отцепишься… - такая же сухая констатация фактов. Ни грамма раздражения. Девушка открыла рот. Проглотила ложку горячей жижи.. не чувствуя вкуса. Похоже рецепторы тоже приказали долго жить. Обонянию мешала заложенность носа..  а что мешало ощутить вкус бульона и овощей?
Арчер заговорил о Рождестве  и елке... Серьезно? Хорошо он приложился головой при падании самолета. Все время, что Мария существовала подле мужчины.. он не отпраздновал ни одного праздника. Игнорировал все.. Не знал.. Не помнил.. Не хотел знать о красных днях календаря, значимых для нормальных людей. Рождество – не елка с огоньками, а религиозный праздник. Чтобы сохранить дух праздника.. нужно верить во что-то свыше.. В рождение Сына Божьего... в спасение.. в загробную жизнь.. В современном мире все свелось к простой атрибутике. Никто ни во что не верил.. но готовился. Заранее покупали подарки.. яркую оберточную бумагу. Гирлянды развешивались по периметру дома, соблюдая традиции. Какие традиции были у монстра и добычи? Рождество постоянно у Мари что-то отнимало. Она тоже перестала верить в магические свойства зимней ноги.. в лучшее.. в нормальное.. Тащить елку в дом елку имело смысл раньше, как и дарить дурацкую коробку конфет к дню всех влюбленных потерявшей память дурехе. Тогда Мария еще чего-то ждала.. на что-то надеялась. К чему устраивать цирк именно теперь? Бен безнадежно опоздал.. Прошлого не воротишь.. 
Рождество? Серьезно? – не веря своим ушам, переспросила ирландка. Монстру удалось всколыхнуть безмятежность в замерзшем сердце.. Бен удивил.. ничего не скажешь.. – Ты еще не выкинул мое пальто? Во внутреннем кармане осталось письмо Санта Клаусу. Кажется я забыла его отправить.. – блондинка прижала холодную ладонь ко лбу, изображая крайнее отчаянье. - Не видать мне мягких медведей и сладостей. Костюм эльфа из химчистки не забрала.. и стих не выучила..  вот незадача..  – желчный долгий монолог изнурил сильнее многочасового физического труда. Она откинулась на подушку. Израненная рука упала поверх одеяла.
Кому надо? Тебе? Мне ничего не надо, - сиплый шепот  утонул во вздохе. Она доела суп, глотая ложку за ложкой. Слышала, как металл скребет по дну тарелки. Тюремщик должен остаться доволен.  Наполненный желудок дал сигнал мозгу. Вновь сильно клонить в сон. Бен продолжал возиться рядом. Кровать под тяжестью его тела прогибалась. Мария сползала в сторону хищника. Раненая коленка уперлась в его бедро. Девушка зашипела от боли.. но не дернулась, чтобы отползти назад. Самым пущам открытием стало осознание того.. что ей абсолютно все равно.. что зверь в человеческом обличии может откинуть уголок одеяла.. навалиться сверху и отыметь искореженное тело.. Всего десять дней назад, страх насилия выгнал на улицу... Нью-Йорк сломал ее окончательно.. Жаль.. а Мария успела полюбить шумный никогда не спящий город.
Пробуждение дубль три.. Арчера в комнате не было. Откуда-то издалека доносились звуки его присутствия в квартире. Шелест бумаги.. скрип мебели и половиц выдавал бурную деятельность за стеной. Марии хотелось в туалет. Не звать же для этого поводыря? Она больше недели как-то ориентировалась в многомиллионном мегаполисе. Неужели не отыщет в ограниченном пространстве вход в ванную комнату, унитаз и умывальник? Подползая к краю постели, Бетанкур с трудом вскарабкалась на ноги. Раненую лодыжку прострелило. Боль была адской, как при переломе. Девушка чуть не рухнула на первом же шаге. Вытянув руки вперед, пыталась нащупать стену. Ударилась бедром о край тумбочки. Задела кресло, но нашла ориентир. Прижавшись к стене щекой, блондинка перевела дух. Во время скитаний, приказывала себе не раскисать. Игнорировала холод и раны на теле. Знала, что если остановится – погибнет. Тогда у Марии еще оставалась цель выжить.. дождаться возвращения друга и попросить помощи. Ничего не вышло. Оказавшись в тепле и чистоте экстренный режим работы организма отрубился. Копившаяся усталость и изнуренность вылезла наружу, отщипывая лакомый кусочек. Она не могла самостоятельно доползти до ванной. Оседала на пол. Карабкалась обратно. Ковыляла вдоль стены. Наконец-то в бок уперлась  ручка двери. Приоткрыв ее, ирландка поняла, что движется в нужном направлении. Под ногами теплая кафельная плитка. Влажный воздух. Так же держась о стену, Мария решила ползти по периметру. Шаг.. второй.. Здоровая нога наступила на валяющееся на полу махровое полотенце.  Ткань заскользила по плитке. Мария утратила равновесие. Пытаясь избежать падения, ухватилась за стеллаж.. Рухнув, утянула хлипкую конструкцию за собой. Содержимое полок с оглушительным грохотом повались сверху.

+2

53

Такое уже происходило. Во всем чувствовался острый запах прошлого. Бен будто оглядывался назад, смотря на них со стороны. Была кровать... была еда... были долгие часы гнетущего молчания и всепоглощающего чувства вины. Сколько раз он должен ошибаться? Сколько раз еще ранить сердце Марии, чтобы усвоить урок? Внутренний голос подсказывал, что ранить больше нечего. Внутри нее пусто. Его тьма проникла слишком глубоко. Сожрала все живое, что еще хранилось в любящем сердце. Любви там тоже больше не осталось. Виски пронзала острая боль. Голова болела постоянно с тех пор, как он потерял Марию. Больше не помогало обезболивающее. Это яд, который сочился по его венам, отравлял тело. Дело было не в физическом недуге, дело было в расшатанных мыслях и рвущий наружу сердце боли. Внутренний голос вопил о том, что он поступает неправильно. Самое лучшее для девушки лекарство - держаться от монстра вдали. Так ей не получится залечить раны и заново начать жить. Он мог бы найти ее знакомых... друзей... родных... издали наблюдать, что с ней все в порядке. Только Бен не хотел мириться с таким исходом событий. Не мог представить, что придется отпустить Марию. Он ее только что нашел...
От усталости голова не работала. В мысли лез всякий бред. Он ни на минуту не мог подумать, что позволит заботиться о девушке кому-то другому. Бен хотел быть с ней рядом. Ему нужно было быть с ней рядом! Знать, что она в порядке, контролировать каждый ее шаг, не позволить, чтобы ее коснулись чужаки и ублюдки. Прикасаться к ней мог только он! Он! Он! Грудь рвало от боли. Бен полагал, что со временем принять правду о том, что к ней прикасались другие, будет легче. Проходили часы. Вот уже почти миновали сутки, а становилось только хуже. Больное воображение рисовало самые грустные образы. Руки вновь сжимались в кулаки, удушая пустой воздух в ладонях. Он поклялся, что найдет тех ублюдков и заставит заплатить. Эта уверенность крепла с каждым часом. Настанет время, когда он сможет оставить Марию одну... и тогда... Его глаза переполнились чернотой. Бен почти ощутил то знакомое желание убивать, но чувство проскользнуло и исчезло. Нет... Он больше не был убийцей, не чувствовал жажду крови. Не хотел марать руки кровью ради забавы. Месть совсем иное дело. В этом деле не нужна спешка. Это блюдо лучше подавать холодным. И для ублюдков, причинивших вред Марии, настанет свой час... Бен в этом поклялся, вглядываясь в пустые невидящие глаза девушки.
- Я никогда не перестану заботиться о тебе, - его слова для Марии были пустым звуком. Она была права, что не верила ему. Бен не заслужил доверия. Сколько раз топтал это светлое чувство, смешивая с грязью. Всему есть свой предел. Девушка слишком многое ему прощала, закрывала глаза, принимала его таким, какой он был. Он не изменился. Оставался тем же чудовищем, держащим ее в клетке из стальных прутьев. Очередной город - очередная тюрьма для нее. - Для тебя я всегда буду скотиной... - и это самое мягкое обозначение той твари, какой был Бенджамин Арчер. Он не пытался этого отрицать. Давно упал так низко, оказавшись на самом дне безумств. Всегда считал, что это его отец был жестоким, а на деле сам оказался гораздо хуже. Тот изводил свою семью годами, теперь Бен ступает по его следам. Он - не его отец. Он гораздо хуже. Безумие в каждом поступке это подтверждало. Он не заставил мать гордиться собой. Теперь она смотрит на него с небес и видит, каким непутевым стал ее сын?.. Ей стыдно. Она давно не смотрит и не оберегает. Не узнает в взрослом мужчине того мальчика, который клялся, что всегда будет ее защищать. На могиле матери Бен поклялся, что больше не будет делать больно. Он сдержит обещание, быть может, тогда желание жить вернется в глаза Марии. Это единственное, что важно... Что будет после... Бен не хотел заглядывать в будущее. Ему бы просуществовать в настоящем и не сойти с ума.
- Знаю, что звучит дико... но я хочу, чтобы этот праздник ты провела со мной, - Бен никогда раньше не заглядывал в листки пожелтевшего календаря. Для него не имели значения даты. Ему бы просуществовать сутки... и это уже считалось достижением. Утопая в собственных мыслях, его никогда не заботило, что чувствуют другие. К ненависти к людям он приучил себя, потому что не хотел познавать тот другой мир. Мир, где ему никогда не найти для себя места. Тьма стала родной. К угнетающей тишине тоже можно привыкнуть. Для Марии он хотел измениться. Показать свою другую сторону. Стать лучше. Общение с ним не равняется только болью и кровью. Но для этого Бен вначале должен был найти хотя бы себя самого. Он удерживал эмоции внутри себя слишком долго и боялся, что рано или поздно плохое вылезет наружу и первая, кто пострадает от этого, будет Мария. Бен не хотел этого допускать. Всеми силами удерживал контроль над собой. Вспышек агрессии давно не было... это ведь хороший знак? Он успокаивал себя этим. Пока этого было достаточно.
- Вижу, что не надо... - спокойный голос Марии убивал. Она доела суп, не выказав особого сопротивления. По крайней мере, она принимала из его рук еду. Ей нужно было питаться, чтобы вернуть силы. Тогда он позаботиться о ее глазах. В кармане куртки по-прежнему валялась визитка доктора, к которому они так и не доехали. Всему помешал побег Марии из центра. Вспоминая тот день, Бен не хотел еще хотя бы раз переживать такое. Тот день и все последующие были самыми ужасными в его жизни... Отложив на столик поднос с пустой тарелкой, Бенджамин полез в карман брюк. Выудив оттуда круглую штучку, он вложил ее девушке в ладонь. - Вот пуговица, которую ты просила сохранить, - он умолчал о том, что сохранил ее одежду. Марии ни к чему знать о странных причудах своего монстра. Эту тайну он будет держать за запертой дверью своего шкафа. Когда так невыносимо сильно захочется переступить черту, он напомнит себе, как все начиналось. Изорванная в клочья одежда вернет его во вчерашний день. Он вновь увидит перед собой обнаженное и избитое девичье тело как наяву. Ну а теперь, стоило закрыть глаза и он опять видел каждую отметину и синяк на голом теле. - Отдыхай, - Бен тяжело встал с кровати. Близость девушки слишком манила укутать ее в своих объятиях, хоть он и знал, что Мария не оценит жеста. Подобрав пустой поднос, Бен тихим шагов покинул комнату. Дверь по привычке оставил открытой. Хотел слышать, что происходит с Марией. На пороге мужчина оглянулся. Ее глаза были закрыты. Сон лучшее лекарство... Когда-то и он для нее был лекарем. Теперь уже нет. Уже. Нет.
Осознание горькой правды больно кольнуло в сердце. Бен вернулся на кухню. Поместил в мойку грязную посуду. Включил кнопку. Долгое время бродил по дому. Скитался по гостиной. От усталости уже гудели ноги. Рухнув на кресло, пытался собрать мысли в кучу. Не получалось. К полудню раздался звонок в дверь. Бен поплелся открывать. Привезли еду. Расплатившись с курьером, потащил коробки на кухню. Почти час он провел, пытаясь запихать все съедобное в холодильник и пустующие полки. Теперь ему будет чем кормить Марию. Еды хватит на пару недель, если не больше. Было такое ощущение, что здесь никто и не жил до сегодняшнего дня. Впрочем так и было... Бен использовал это квартиру лишь как ночлежку. Хоть и спать в этих стенах разучился.
Заварив крепкий кофе, мужчина проскользнул в приоткрытую дверь спальни. Заглянув внутрь, убедился, что девушка все еще спит. Ей понадобиться много времени, чтобы восстановиться. Бен был готов ждать. Потом... постепенно... они смогут выходить на улицу. Сперва нужно было подлечить ее ногу. Он не хотел, чтобы девушка чувствовала себя пленницей в этом доме. Но так и получалось... С ним иначе не бывает. Он каждый дом превращал в тюрьму для нее... Язык обожгло горячее варево.
Гораздо позднее в старых коробках прежних хозяев Бен откопал новогодние игрушки. К тому времени, как он перетащил всю мишуру в гостиную, привезли елку. Дом сразу заполнился запахом ели и свежих иголок. Когда-то в родительском доме они с матерью наряжали огромную елку... подарки... гости. Отец всегда сзывал всех своих знакомых и друзей, любил похвастаться своими достижениями за этот год. А маленькому мальчику так хотелось провести праздник в семейном кругу. Никаких вечеринок, никакого шума и вычурных фраков. Его желание так никогда и не сбылось. Уже и не сбудется. У него больше не было семьи. Бен вытянул из коробки новогоднюю игрушку в форме ангела... Покрутил в ладонях. Он хотел, чтобы Мария помогла украсить ему елку. Но этого хотел он, а не она... У него больше не было ангела. Мария рядом, но не с ним...
Грохот за стеной вывел его из оцепенения. Бен бросил на пол коробки, перескочив через них, ринулся в спальню. Кровать оказалась пуста. Черт! Ему нельзя было оставлять девушку одну. Разразившись проклятиями и метнувшись в ванную комнату, он обнаружил Марию под сваленными вещами. Почти все из содержимого полки попадало на девушку. Бен отбросил хлам в сторону. Руки потянулись к ней, обхватывая за плечи. - Сильно ушиблась? Что болит? - вопросы звучали встревоженно. Голос охрип. Бен стал часто дышать через нос, пытаясь усадить девушку на кафельный пол и ощупать ее руки и ноги на наличие повреждений. Сердце бешено заколотилось в груди. Он отвык так сильно пугаться за кого-то.

Отредактировано Benjamin Archer (24.11.2016 17:04:26)

+2

54

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngОна была предоставлена сама себе целых десять дней. Не каждый зрячий выживет на улице. Мария не попала под колеса, не свалилась с моста, не замерзла в подворотне. Еще два дня назад она была сильной и волевой. Изыскала в себе потайные ресурсы. В каждом человеке хранятся силы «на черный день». В ее судьбе непроглядной  мглы было столько, что никаких запасов не хватит.. но Бетанкур шла вперед, не видя дороги.. не ведая направления.. Но не все зависит от силы воли и желание выстоять. Вмешиваются сторонние факторы - ублюдки жадные до наживы и женского тела..  Благодаря помощи незнакомца, удалось избежать самого страшного исхода. Если бы не крот, блондинку сейчас предлагали, как товар в борделе.. Не разделив участь дешевой шлюхи, Мария должна была окрепнуть. Ошибочное предположение. Девушка  сдулась окончательно. Внутренние батарейки сели. Падать, подниматься и бежать в объятья неизвестности ее заставлял страх. Не смотря на все старания, монстр из кошмаров настиг добычу.. используя в качестве бонуса кровавые деньги. Бена с натяжкой можно назвать победителем. Он жаждал заграбастать любимую игрушку, а получил на руки головную боль – измученное бесполое существо без чувств и стремлений. Как скоро ему наскучит изображать няньку.. и он отведет блондинку обратно на скамейку в парк? Делайте ваши ставки, господа! Ри поставила на черное.. Напророчила монстру месяц человечности.
Город не убил Марию. После пережитого смешно будет склеить ласты по дороге в сортир, поскользнувшись на полотенце. Падение произошло слишком быстро. Инстинкты подсказали не правильную линию поведения. Вместо того, чтобы сгруппироваться.. она пыталась зацепиться за ненадежных стеллаж. В итоге грохнулась на кафельный пол плашмя. Ударилась всем телом, навлекая на белокурую голову камнепад из банной утвари. Банка с солью для ванной ударила по затылку. В глазах стало темнее обычного. Крышка соскочила. Содержимое высыпалось. Кристаллики запутались в белокурых волосах. Концентрированный морской запах ударил в нос. Девушку передернуло. Внутренний взор озарила вспышка проектора. Изображение дрожало, будто Мария смотрела старое домашнее видео н ненатянутой на стене простыне. Вот она насыпает в ладонь горстку похожей соли. Подмешивает ее в горячую воду. Перешагивает бортик ванной.. Бенджамин лежит по грудь в воде и тянут к ней руку. Щелчок. Потрескивание старого кинопроектора. Не слишком умелая склейка кадров.. по изображению пошли полосы.. Черные кляксы.. и новый фрагмент - они на берегу океана.. Сидят обнявшись на песке. Босые ноги облизывает пенный прибой.. Зачем ей на это смотреть?! Девушка с трудом подняла голову. Отряхнула кристаллики соли. Однако упрямая ретроспектива продолжала отравлять безмятежность сознания.. демонстрируя причал в порту Сьюарда. Бухта окруженная заснеженными горами в то время года не ждала туристов. Но горизонте болтались несколько рыболовецких суденышек. Морозный воздух.. Холодный океан намного темнее.. глубже.. притягательнее.. Волнующаяся волна искрит в редких лучиках  солнца, пробившегося сквозь снеговые плотные тучи. Аляска.. Опять Аляска.. Дом на поляне.. Ванная комната.. Большое запотевшее зеркало. Арчер решил сделать подарок- сбрить колкую щетину. Мария брызнула себе на пальцы лосьон. Прижала руки к гладким щекам монстра. Погладила его, целуя в нос. Ладошки весь день пали морем и Беном. Сейчас она пахнет так же. Выдирая из волос крупинки соли, израненная кожа на подушечках пальцев пропиталась солью. Опасное узнавание играло с Бетанкур злую шутку.  Запах сработал пусковым механизмом. Крошечная иголка вскрыла нарыв. Боль густыми каплями потекла по сердцу. Горькая.. отвратительная.. с запах чертового моря и всего, что с ним связано.. Девушка сопротивлялась. Задыхалась, все усерднее выдирая соль вместе с волосинками. Физическая боль остановила глобальный прорыв. Наложила невидимый пластырь. К приходу Бена, она немного успокоилась. Тело по-прежнему трясло.. В груди саднило. Всплеск эмоций расходился неровными кругами по воде.
Мужчина схватил Марию за плечи. Слишком резко развернул.. усаживая на пол. Она приглушено застонала. Вопросы монстра подняли волну неестественного смеха. Чересчур  нелепо они звучали из уст садиста.. Блондинка спроецировала тревожные фразы на их совместное прошлое.. В  воспаленном воображении монстр заносил над головой ремень, тыча под нос лакированные туфли. Бил.. пинал.. опять отводил руку с кожаным орудием пытки. При все при этом узкие губы шевелились, встревожено повторяя вопрос заботливого папаши, чье чадо упало с трехколесного велосипеда..  «Где болит? Где болит?». Жутковатая ассоциация… но Мария не могла остановиться. Ледяной хохот выходил из нее толчками. Оседал инеем на губах и языке. Блондинка готова поклясться, что чувствует, как льдинки хрустят на зубах.. Не отдавала отчета в том, что  жует попавшую в рот соль для ванной. Руки обхватили израненные коленки. Девушка неосознанно пыталась сгруппироваться.. Защищаясь от нового прорыва воспоминаний и эмоций. Отравляющие капли расползлись масляной пленкой по всему пустующему нутру. Во рту горчило от соли.. а казалось, что из-за концентрированного яда боли.
Бетанкур смеялась целую вечность. Мышцы на лице свело в неестественной гримасе. Противный колючий звук продолжал отбиваться от стен.  Со стороны приступ «веселья» походил на истерику. К ней в комплект полагаются слезы, а слепые глаза оставались сухими. Иного ответа на поставленные вопросы, Арчер так и не дождался. Когда ледяной ком вышел из сердца полностью, Мария затихла и обмякла. Успокоившись заметила липкую горячую влагу на пальцах сжимающих разбитую коленку. Поврежденное место щипало и пульсировало.  Падая, она свезла подсохшую корочку. Мария оторвала затекшую руку от раны. К соленому запаху добавились медные нотки крови. Суп в желудке попросился наружу.
- Не трогай.. Вдруг я чем-то больна... еще заразишься, - забывая о том, что Бен уже контактировал с ее кровью, отрывисто прошептала блондинка. Странный порыв тревоги за монстра – заблудившееся эхо из прошлого. Осознав, что она только что произнесла, ирландка скривилась. Тошнота усилилась. Голова кружилась.. Тело напоминало один сплошной синяк. Ей срочно нужно умыться.. Требовалась раковина или унитаз, дабы проблеваться..  Подняться на ноги без посторонней помощи – миссия не выполнима. – Мне нужно к раковине.. умыться.. - к горлу подступила желчь. Мария хватала губами воздух, будто выброшенная на берег рыба. Сильные руки отскребли обмякшее тело от кафеля. Фланцевая чаша уперлась в ребра. Зашумела вода. Мария протянула руки под струю. Тщательно оттерла отравленную кровь. Ополоснула лицо.. стараясь удержать завтрак в желудке.. Запах морской соли сводит попытки на нет. Марию вывернуло на изнанку.. Отлично.. Организм знал, чем окончательно отбить монстра желание изображать заботливого мужа. Примерзкая картинка. Он получил в свое ведение и владение запятнанную чужими руками недоженщину с разбитой рожей … слепую.. хромую.. нищую..  да еще  блюющую в раковину на его глазах. Милота.. Отличный сюжет для Рождественской открытки? Прополоскав рот, Мария прижалась щекой к шкафчику над раковиной. Руки продолжали зачерпывать воды.. обливая бортики, смывая следы нечаянного «преступления». Избавившись от комка желчи, сразу стало легче дышать.. – Почему ты не дал мне просто сдохнуть? – риторический вопрос.. Мария знала ответ. Хищник озвучил недавно, его уходя из спальни – он навсегда останется скотиной. Когда-то Бенджамин утверждал, что любит. Девушке все больше казалось, что зверь люто ненавидел ее за неведомое прегрешение. Монстр  задался целью мстить.. ранить.. изводить со свету,  не давая легкой смерти.. навечно приковывая к себе.. обрекая на муки..

Отредактировано Maria Betancourt (26.11.2016 17:03:14)

+2

55

Пульс зашкаливал. В голове неустанно стучало, пронзая болью виски и затылок. Бах. Бах. Бах. Бен не сводил взгляда с девушки. Искал новые раны. Увидал разбитую коленку. Из содранной коже сочилась кровь, а Мария дергалась от него и причитала не прикасаться. Болью сдавило в груди. Руки ползли по ее плечам. Он чувствовал неутихающую дрожь. Эта дрожь передавалась и ему. Они находились в каком- то замкнутом круге. Опять вернулись в исходную точку. Опять девушка считала себя грязной и прокаженной. Но ей следовало знать, что он испачкался гораздо больше тьмой и  злодеяниями прошлого. Так много лет впитывал зло в себя. Так много разрушенных судеб оставил за спиной... Так много крови невинных людей. На коже не осталось ни единого светлого пятна. Все покрыло густая черная смола. Разве раньше она этого не видела?! Он пальцами сдирал кожу в кровь, но чище не становился. Это проклятие с ним навечно. До самой смерти. А у нее есть шанс выбраться из этой дыры... нужно время... больше времени... Бен был готов дать девушке сколько угодно времени. Когда воспоминания перестанут быть так ярки, возможно, хотя бы у нее получится забыть то, что было и двигаться дальше.
Она давала ему срок в месяц. За этот месяц Бен хотел показать, что изменился. Монстры тоже меняются. Он не чувствовал той всепоглощающей злости. Еще ни разу не терял контроль с тех пор, как их пути разошлись. Не чувствовал жажду, а они оба знали как кровожаден зверь был внутри него. Что-то поломалось. Больше не работало так, как надо. Сердце стучало на износ. Когда-нибудь оно сделает свой последней стук и остановится.  Частички тела отмирали... он становился неживым. Бен ждал этого дня. Дня, когда сердце перестанет чувствовать и болеть. Обманывал сам себя. Опять шел по круга, хватаясь за нити своего безумства. В голове царила каша, еще больше, чем была. Он будто застрял в одной точке. Глаза застыли на бледном лице Марии. Зрачки пульсировали от тревоги. Дыхание оборвалось.
- Перестань... ты не заразная, - Бен хватал ее за плечи против воли. С волос сыпались маленькие кристаллики соли как бусины попадали на кафель и катились прочь. Подняв руку, он пытался вытащить оставшиеся крошки. Смотрел в ее пустые глаза. В них видел собственное безобразное отражение... и больше ничего. Н-и-ч-е-г-о. Истерический смех убивал. Хотелось заложить уши ладонями и не слышать. Не слышать... как изнутри рвется ее душа.  Невидимая рука тянулась к горлу. Душила, переплетая пальцы на окаменевшей жилками шее. Мир перевернулся до неузнаваемости. Когда-то они были самыми близкими людьми, делили одно дыхание на двоих... Сейчас словно два чужака, которых судьба столкнула лбами. Сердце застучало громче. Еще громче. Но ее смех был единственным, что он слышал. Истерический хохот отлетал от стен и врезался в уши. Было страшно осознавать, что он сделал с ней.
Когда паника спала, а ее смех утих, Бен поднял девушку на ноги. Подвел к раковине. Открутил холодный и горячий кран, отрегулировав температуру. Маячил за спиной. Обжигал рваным дыханием. Руки тянулись коснуться. Он одергивал себя. Пальцы на полпути замирали, смыкаясь в кулаки. Ей были противны его прикосновения. Сколько ран его пальцы оставили на хрупком теле. Сколько шрамов нанесли на истерзанное сердце. Слишком много... много раз. Лимит был исчерпан. Бенджамин метнулся к девушке, когда ее стало выворачивать наизнанку. Коснулся спины, завел назад волосы. Проклинал себя. Ждал, когда спазмы утихнут. Пальцы осторожно поглаживали сквозь махровую ткань халата. Чем была вызвана такая реакция тела - падением или его близостью? Бен думал о втором, но не мог пересилить себя, оказываясь от нее вдали. Он пытался. Долгие месяцы пытался, правда. Но с каждым днем скатывался в глубочайшую бездну. Искал забвение в воспоминаниях о них. Ему мерещилось, что Мария рядом. Она призраком ходила за ним. В доме на опушке леса он долгое время не мог отличить выдумку от реальности. Она была с ним... в его больной фантазии. А затем одним утром исчезла навсегда. Бен искал в каждом углу, звал ее обратно как сумасшедший. Распотрошил весь дом, разбивая напоминания о больше не существующих «них». Сбивал костяшки в кровь. Топтался по обломкам прошлого. Искал «вчерашний» день. Легче не стало. На сердце было также тяжело как и сегодня. Добавилось ломаной мебели и битого стекла. Только ее вернуть не получилось. Призрак белокурой девушки исчез, чтобы не возвращаться никогда... Тогда у него появилось жгучее желание побрести спичку и спалить дом дотла. Огонь очищает... избавляет от нечисти... и от него. Но он так и не решился. Оказался трусом. Всегда им был...
Топчась посреди разгромленной ванны, его чувства были схожими. Хотелось разбить каждое кровоточащее воспоминание в ее сердце. Это был другой мир, другой город, но сердце неизменно надрывалось от той боли, которую он причинял Марии. Если бы ему было по силам, он бы избавил девушку от этого. Он выдернул из ее сердца любовь, а боль вернуть обратно себе не смог. Та затерялась в потайных лабиринтах девичьего сознания. Какие секреты оно прятало? Почему не возвращало ей зрение? Это не она должна страдать, а он... Все неправильно! Сердце вопило, врезаясь в сплетенную клетку ребер. Просилось на волю. Бен бы отдал все, чтобы поменяться с девушкой местами. Все... но у него больше ничего не было. Разбитая жизнь лежала под ногами...
- Я никогда этого не сделаю... никогда не оставлю тебя... Я всегда буду возвращаться к тебе... пусть ты мне и не веришь и считаешь самой низкой тварью, - потянувшись к полотенцу, он вытер ее лицо. Капли воды впитались в махровую ткань. Бен отбросил полотенце в сторону. Дрожащая рука замерла на девичьем лице. Ее кожа стала холодной от воды. Он не имел право на это. Не мог к ней прикасаться, но каждый раз переступал рубеж. Проклинал сам себя. Пытался выбраться из этой клетки боли и пустого взгляда. Не мог! Пальцы соскользнули. Перехватили девичьи заняться. Она так старательно пыталась избавиться от следов рвоты. - Оставь это... не нужно, -  усадив девушку на край унитаза, Бенджамин пытался остановить кровь на коленке. У него никогда не получалось играть в доктора. Движения были слишком заторможенными. Дыхание равны и порывистым. Глаза постоянно возвращались к ее лицу, с тревогой смотря на девушку.
Когда с врачеванием было покончено, он подхватил Марию на руки и отнес в гостиную. Не мог больше видеть ее пустой силуэт на кровати. Быть может, смена обстановки и запах свежей елки пойдут девушке на пользу. Или нет... Он сам с опаской относился к этому интенсивному аромату в доме. Оно пробуждало слишком много запечатанных ран. Осторожно ступая в темном коридоре, Бен добрался до дивана в гостиной. Усадил девушку и укутал в стянутом со спинки дивана клетчатом пледе. - Я не хочу, чтобы здесь ты чувствовала себя как в клетке... - признание сорвалось с пересохших уст. Бен сделал шаг, зацепившись за сваленную на пол коробку. Присев на корточки, выудил из нее фигурку ангела. Стер пыль. Перебора между пальцами, пытался не думать о том, что было утеряно. - Дай мне время и я докажу тебе, что я больше не тот монстр, которого ты знала, - его глаза медленно скользили по хрупкому силуэту новогодней игрушки. Та была похожа на живого ангела... его ангела. Похожие светлые волосы и голубые глаза... даже в них были нарисованы искры...  Потянувшись, мужчина вложил фигурку девушке в ладони. Долгое время не сводил с нее взгляда. Сердце пыталось зацепиться за любимый облик, но от прежней Марии осталось так мало...

+2

56

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngДыхание постепенно восстановилось. Девушка прижималась лбом к зеркалу. По лицу стекали струйки воды. Запах морской соли продолжал щекотать ноздри, но развеявшись сквозняком больше не въедался в сознание, подсовывая новые мучительные образы. Бен дал ей слишком мало времени для передышки. Маячил за спиной. Прикасался и успокаивающе поглаживал. Блондинка попыталась выровняться.. Он тут же прижал к ее лицу полотенце. Услужливость монстра резала по живому. Его слова напоминали обещания, которые Арчер никогда не давал и тем более не выполнял. Маниакальная тяга к девушке не ослабевала. Монстр зациклился на своей добыче.  Привык удерживать рядом.. От девушки осталась размытая тень, а он действовал по инерции, будто не знал иного сценария развития событий.
- Звучит, как проклятье, - устало пробурчала она. – Никогда – слишком громкое слово, - привычное пожатие плечами символизировало несогласие блондинки. Бенджамин бесчисленное количество раз переступал через нее. Оставлял в трудную минуту, отворачивался и проходил мимо. Источник доверия и веры иссяк давно.. задолго до мнимой измены со всеми вытекающими обстоятельствами.  Амнезия закрасила знания и опыт мазками белой краски. Но уродливые узоры проступали и сквозь грунтовку. В Сьюарде ирландка жила в постоянном страхе быть отвернутой. Не ведая причины, вечно кровоточащей раны ныли в груди Мария подсознательно готовилась к подлости и жестокости зверя в человеческом обличии. Не знала времен нанесения удара, но не ошиблась в опасениях. Простила одну звериную выходку. В награду получила удар в тысячу раз оглушительней и болезненней. Арчер оставался верен себе - непрошибаем, туповатый,  как все дикие твари. С чего Бетанкур должна поверить в перемены? Попадая за решетку, самые жуткие маньяки вдруг принимают Бога в сердце свое.. Крестятся… молятся.. начинают проповедовать и говорить библейскими притчами. Они меняются и заслуживают прощения родственников жертв? Матери замученных детей, должны утереться, проглотить это дерьмо? Все отлично знаю, что спектакль разыгрывается ради послабления режима. Ублюдки рангом попроще, чьи срока не складываются в столетия заключения, надеются получить условно-досрочное освобождение. И ведь выходит обмануть систему. Оказавшись на свободе, продолжают толкать наркоту и грабить припозднившихся прохожих. Чем Бенджамин Арчер отличается от собратьев по приступному ремеслу? Правильно.. ничем! Он не заперт за тюремной решеткой, но лишился живой игрушки - своего фетиша.  Месяцы в дали от Марии были потрачены с делом. Он подбирал похожую блондинку, но фокус не удался. Девушка - суррогат своей сестры.. а искать замену замене во сто крат сложнее.. Бетанкур подходила по всем параметрам. Вернуть.. Подлатать. Игрушка станет, как новенькая.. В скудной логической цепочке вся квинтэссенция примитивное мышление зверя.. Психологический портрет достойный профайлера ФБР. Стопроцентное попадание в образ Бена. Такому можно поверить? Нет! Девушка ни за что не поверит и не простит!   Невозможно загладить такую вину! Даже его крошечный мозг должен это понимать..
Шуршание рассыпанных по полу банных принадлежностей и прочей домашней утвари, помогли осознать масштаб «катастрофы» Похоже она повалила все, что могла. По правилам хорошего тона, убирать должен тот, кто насвинячил. Остатки манер потерялись где-то в снегах Аляски, втоптанные в талую грязь. Блондинке все равно… Немного повозившись, Бенджамин  принялся врачевать содранную коленку. Кожу стяну и защипало.
– Зря уверен в моей незаразности, - мрачно поддерживала разговор Бетанкур. – После таких… приключений вполне можно подхватить гепатит или ВИЧ, - возвращение к бесцветному тону прошло успешно. Сердце не вздрагивало от перспективы загнуться о неизлечимой болезни. Однако мысль о том, что израненное тело терлось о затоптанный пол подземки, ковыряла в груди ржавым гвоздиком.  Не смотря на отсутствие половое полового контакта с насильниками, они все-таки обменялись жидкостями через многочисленные царапины и укусы. Это не оставляла Марию в покое. Рано или поздно мысль кислотой проест дыру в броне. Эмоции вырвутся наружу. Воронье  прошлого атаковало со всех флангов. Обороне не устоять.. Рассуждения о неизбежности срыва прервались, стоило монстру подхватить на руки и потащить прочь из ванной.
Ощущаю себя чемоданом без ручки - выкинуть жалко и тащить тяжело, - язвительно подметила блондинка, кутаясь в мягкий плед. Акт третий. Смена декорации. Диван знаком по прошлому визиту в логово зверя. Мария провела пальцами по кожаной обивке. Вдохнула запах ели и прохлады. В гостиной больше не стоял затхлый старушечий запах. Пыль не хрустела на зубах. Бен прибрался. В нем подохла ни одна великая домохозяйка. – Курить хочется, - отталкиваясь здоровой ногой от холодного пола, Ри забралась на диван. Спустя сутки в тепле, оттаять полностью не выходило. Внутри накопилось слишком много льда. Озноб пробегал мурашками по коже. Переизбыток кислорода и праздничного запаха усилили потребность в никотине. – А как я должна себя чувствовать? – Ри старалась вдыхать воздух маленькими порциями, дабы не отравиться ворвавшимся тюрьму ароматом Рождества. Клетка она навечно останется клеткой, как не назови. По сравнению с подвалом, Марию окружали решетки повышенной комфортности. Тепло.. кормят.. пока не бьют.. Но она в заточении под бдительным надзором. Ирландка прекрасно понимала, чего добивается Арчер. Плотное «общение» с садистом помогло досконально изучить манеру его поведения. Монстр решил действовать не стандартно для себя, прибегая к уловкам масс-маркета. Жертве долгое время не хватало нормальности в отношениях – он  преподнес обыденность и праздник на блюдечке с голубой каемочкой.. Действовал наверняка.. Какая женщина не оценит заботу и стремления устроить Рождество для нее одной? Она не оценила порыва. По его жестокой воле давно перестала быть женщиной. Позабыла каково радоваться по мелочам и получать подарки.
В похолодевшие руки опустилась небольшая фигурка. Девушка провела по рифленой поверхности пальцами, узнавая силуэт ангела. Игрушка, которую принято крепить на макушку ели, символизировала хранителя дома.. благодать и прочие религиозные прелести. Если Бен пытался ее растрогать, то отчасти получилось. Маленькое стеклянное существо всколыхнула воспоминания. В родительском доме ангелом всегда заведовал отец - торжественно водружал игрушку на зеленую  пушистую красавицу.  Когда дочери подросли, мужчина поставлял табурет к елке. Позволял поочередно помогать ему.  Ангел был самой красивой и ценой игрушкой- антиквариат. Мать тряслась над ней. Мария перестала брать предмет старины в руки.. боясь вызвать у сердечный приступ у  чувствительной миссис Бетанкур.  – Забери, а то еще разобью.. – отгоняя образы детства, сдавленно прошептала Мария. Пальцы крепко сжимали фигурку. – Знаешь, последнее Рождество, которое по-настоящему отмечалось было в родительском доме.. вместе с тобой, - ангел в напряженных пальцах сработал мистическим жезлом правды. Блондинка заговорила о том, что не стоило ворошить.. –Вы заглянули на пару часиков и сбежали на какую-то вечеринку. – декабрь 2006 года. Мария была без памяти влюблена в мужа своей сестры. Прихорашивалась.. в ожидании визита Бенджамина.. Наивно представляла, что молодой человек придет только к ней. Подарит улыбку. Он даже не посмотрел в сторону юной родственницы. Отец пригласил молодоженов за стол. Фабс пришла уже навеселе. Миссис Арчер потянуло на откровения.. – Ты любил Фабиолу. С ней не был чудовищем. В то Рождество… она пожаловалась, что ее муженек слишком скучный и пресный... - протокольный, - в голове зазвучал растянутый голос сестры. Мария жутко разозлилась. С пеной у рта бросилась защищать тайного возлюбленного. Фабс отмахнулась. Ей хотелось искр, приключений.. накала страстей.. – Подарил ей быструю и легкую смерть -  девять граммов в сердце.. – Мария продолжала поглаживать пальцами фигурку ангела. – Я ведь тебя похоронила. Купила место. Поставила надгробие в тихом месте… С кладбищенского холма город кажется размытой панорамой на горизонте. После всего… я нашла силы поступить по-людски. Подумала о твоей душе, - качая головой, Бетанкур осуждала свою глупость и неумение впитать в себя звериного эгоизма.  – Ты отобрал все,  но не можешь остановиться! Продолжаешь угождать больной страсти. Тянешь из меня жилку за жилкой… при этом… пытаешься придать поступкам иллюзию благородства... У тебя масса времени. Я никуда не спешу. Даже бежать от тебя нет сил и желания. Хотя… зря ломаешь комедию. Умножая громкие слова на эмоциональный вакуум… в итоге получишь звенящую пустоту…

Отредактировано Maria Betancourt (26.11.2016 17:03:30)

+1

57

Мир замер в пустоте. Тяжелое чувство поселилось внутри груди. Бен опустил голову, рассматривая царящий вокруг бардак. Разбросанные коробки и вытянуты наружу игрушки. Он пытала проверить новогодние лампочки, но так и не воткнул в розетку. Гирлянда вереницей раскинулась по полу, торча острыми концами к верху. Как шипы... ждущие своего часа ужалить и пустить в кровь больше яду. В его крови было уже достаточно жгучей смеси. Тело стало отравленным и неживым. Этот мир, где царил праздник, а в доме был уют, для него был чужим. Это ощущение ушло от него давно. Чтобы хоть что-то чувствовать, надо было иметь, по крайней мере, дом, где любят и ждут. У Бена не было такого. Будущее пророчило скитание в четырех холодных стенах. День за днем он будет встречаться с пустым взглядом девушки и все больше станет осознавать, что не нужен ей. Ни в роли спасителя, ни в роли монстра. Между ними что-то умерло. Со всех щелей веяло холодом. Слова с болью впивались в сердце. Он по-прежнему пропускал каждое ее слово сквозь себя. Пытался зацепиться, найти смысл в том, почему Марии безразлично то, что происходит вокруг. Неважен праздник, неважны его старания, но почему она смиренно принимает участь остаться в четырех стенах с монстром? Бен ждал... хотя бы сопротивления. Но столкнулся с полным безразличием и тишиной в ответ.
Подавив тяжелый вздох, его пальцы потянулись к коробке. Внутри валялась всякая всячина. Чтобы занять хоть чем-то руки, Бен стал перебирать содержимое коробки. Потянулся к гирлянде. Воткнул конец провода в розетку. Огоньки забегали, переливаясь цветами радуги. Его взгляд замер на разноцветных огоньках. У него никогда не было настоящего Рождества. Он не хотел громких балов и вечеринок. Ему хотелось провести его в тишине с любимым человеком. Развернуть подарки, посидеть у огня камина, забыть о том, что существует мир за окном. Не все желания исполняются, как того бы хотелось. Бен давно перестал их загадывать и ждать, что судьба повернется к нему лицом. Будучи маленьким мальчиком часто ночами стоял у окна и ждал, когда упадет звезда. Кто-то загадывал новую машинку или игрушечного робота, а он, стоя у окна, просил, чтобы отец перестал быть маму и исчез из их жизни. Спустя годы это желание исполнилось. Но не так, как того хотел маленький мальчик. Нужно быть осторожными со своими желаниями. Они могут исполниться и повлечь за собой слишком много непредвиденных последствий. Его жизнь, окутанная тьмой, хороший тому пример. С тех пор Бен больше не загадывал желаний. Не просил у Бога прощения. Он проклят. А проклятые кланяются в ноги Дьяволу и принимают его веру.
Он был проклят тьмой. Мария знала об этом. Он сам испачкал девушку тьмой, а теперь не знал, как вернуть все назад. Слова давно не помогали. Бен бросал их в пустоту. Отскакивая от стен, те возвращались обратно и болью били по затылку и вискам. Все время ему казалось, что он поступает правильно, не давая Марии никаких обещаний. Он ошибался. Слишком часто ошибался. Каждый его шаг в нормальную жизнь был ошибочным. Ведь где они теперь? Вернулись в исходную точку. Ничего не осталось. В ее сердце больше нет любви и привязанности. В глазах отсутствует тепло и те искры, которые ему помогали бороться против всего остального мира.
- Я найду доктора и ты сама убедишься в этом, - ему было больно слышать, как Мария спокойно говорит об этом. Будто они обсуждают прогноз погоды на завтра. Он закачал головой, противясь тому, чтобы ее слова все же были правдой. На улицах бродит разный сброд. Передают инфекции половым путем. Он не узнает этого, пока девушка не сдаст анализы. А захочет ли она этого делать? Ей плевать на себя, а извести неизвестностью его - она будет только рада. - Ведь неизвестность... губит и не дает покоя, - ему было знакомо это чувство. А теперь внутри все смешалось. Бен уже не знал, что чувствует, а что было лишь фантомной болью. Закрывая глаза, он вновь видел ее обнаженное использованное другими тело. Свежие отметины и шрамы. Пальцы чужаков на бледной коже. Нет! Он не мог сейчас возвращаться к этому. Если позволит себе об этом думать, то просто сойдет с ума.
Дыхание оборвалось. Бен дышал через раз. Трясущие руки пытались нацепить гирлянду на острые ветки. Иголки впились в пальцы и ладони. Бен с благодарностью принял эту боль. Она помогала забыть о душевной боли. Хоть впереди все равно была только тьма. Он устал падать в бездонную бездну. Устал видеть перед собой только тьму. А та, которая дарила ему свет, больше не была его. Их разделял какой-то метр, а на самом деле это были мили недопониманий, страхов и обид. Когда-то так легко получалось для нее открыть сердце... с тех пор между ними выросло слишком много боли и крови. Растоптанное доверие по-прежнему осколками пронзало сердце. Время замерло в том моменте, где скопилось слишком много вязкой боли. Бен застыл посередине.
- Я не курю, ты знаешь... и сигарет в доме нет, - он никогда не одобрял стремление девушки к никотину. Если он сгубил одним путем, то не позволит ей себя губить другим. Проклятый запах напоминал об отце. Его прокуренный кабинет Бен помнил по сей день. Как лежал с тремя дырками в груди и слышал его скрипучий голос. Тогда он победил. Ушел с гордо поднятой головой и запиханным в чемодан деньгами. Бен не смог ничего сделать. Лежал, дожидаясь смерти. Только смерть не пришла. Она никогда не появлялась, когда была нужнее всего. Каким бы ублюдком Бен и не был, но он точно не позволит Марии губить свое здоровье. Здесь она больше курить не будет. - Не знаю... но я тебе не враг, - обреченно пожав плечам, Бенджамин закончил возиться с елкой. Осталось повесить новогодние игрушки. Он совсем не понимал, зачем это делает. Праздничное настроение обошло этот дом стороной. Вскоре дерево завянет, зеленый цвет пожухнет, начнут опадать иголки. Он делал это ради Марии. Глупо. Нелепо. Ей все равно. Она не оценит стараний. Ну и плевать. Он все равно сделает это ради нее.
Бен подошел ближе и выбрал из рук девушки фигурку ангела. Нацепил на елку. Смотрелось странно. Особенно он, около праздничного дерева. Разобрал тихий смех, заменившись удушающим хватанием недостающего воздуха. Бен не помнил ни единого Рождества до тех пор, пока не встретил Марию. Не помнил себя. Не помнил той жизни, которая была до нее. Не хотел вспоминать. Ворошить прошлое - гиблое дело. Там не было ничего, за что могло зацепиться сердце. Слишком много боли и смертей. - Я не помню... - годы жизни как в густом тумане... До тюрьмы это была совсем другая его жизнь. А другую жизнь принято забывать, когда начинается новая. Он довольствовался обрывками. Смазанными образами. Семья, коллеги, друзья... все превратилось в черный мешок воспоминаний, который лучше держать закрытым. - Она убила моего отца. Той любви давно нет, - ему не хотелось об этом говорить. Перебирать по полочкам прошлое. Искать виновного. Виноват всегда был он. Она убила его отца, он - убил ее. Теперь они квиты, а на руках мужчины еще больше густой отравленной крови. - Откуда же ты знаешь, что с ней я не был чудовищем? - тем, что происходило за стенами их дома, Бен не делился ни с кем. Семейные проблемы оставлял в семье. Что же до Фабиолы... он не знал. Оказывается, он никогда по-настоящему не знал своей жены. Они жили в доме, как два чужака. Спали вместе, иногда выходили вместе... этим заканчивалась «счастливая» семейная жизнь. - Что же... я не устраивал ни одну Бетанкур, - упоминание о его бывшей жене не вызвало никаких чувств. Бен давно отпустил свою прошлую жизнь и пытался слишком часто не думать об ошибках, которые совершил. Годы потратил на то, чтобы отыскать убийцу отца, в итоге не справился даже с этим. Это Мария открыла ему глаза. Теперь у него была правда. Только легче уже не стало. Было никак. Ни хорошо, ни плохо. Просто... никак. Пусто там, где должно было изнывать от боли сердце. Бен запер эти чувства в себе. На этом история закончилась. Все виновные мертвы... следующий он.
Мысль, что где-то находилась его могила что-то всколыхнуло в груди. Было больно, что Марии пришлось через это пройти. Одна надежда была на то, что к тому времени любви в ее сердце уже не было. Она успела проклясть монстра и начать новую жизнь. Но «умирая», Бен не позволил девушке сделать это. Отобрал зрение. Подарил ей вечную тьму... - Жаль, что я не умер. Но может тебе повезет и могила вырыта не напрасно... - смерть всегда ходила по его пятам. Почему в этот раз все должно быть иначе? Смерть стала слишком тесным другом, но постоянно обходила стороной. - Ты всегда была лучше меня... Возможно, все напрасно, но я не отступлю, - я изменился, но для тебя это уже не имеет значение. Знаю, я опоздал на многие месяцы... прости, - Бен тяжело поднялся. Сложил полупустые коробки в углу гостиной. Пошел на кухню. Кухня и зал были соединены. Отсюда он мог видеть неподвижно сидящую девушку на диване. Ему по-прежнему не следовало оставлять ее одну. Выудив из холодильника пару подносов приготовленной еды, отнес все в гостиную. Заказал легкой еды - фрукты, овощи, салат. Постепенно он станет дополнять меню девушки. Постепенно... она дала ему время. На губах застыл немой вопрос «почему». В полках Бенджамин отыскал тарелки. Столовые приборы, пару бокалов. Стал накрывать стол. Движения были какими-то машинальными и заторможенными. Его мысли были далеко отсюда, затерявшись во вчерашнем дне. Чиркнув спичкой, Бен зажег огонек свечи на середине стола. Усадил девушку в кресло. - А сейчас поешь. Может набрав силы, к тебе вернется желание сопротивляться... и жить, - застыв у нее за спиной, его пальцы впились в спинку стула. Взгляд блуждал по опавшим плечам и худой фигуре. Так не должно быть... Он не хотел ей причинять больше боли, чем уже было. Но каждым своим поступков получалось совсем наоборот. Боль стала его вторым именем.

+1

58

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.png
Пытаясь  заманить монстра в ловушку, она сама угодила в неумело расставленный капкан. Эмоциональная блокада помогала обезопасить себя о сексуальных домогательств Арчера. В «нормальном» состоянии девушка вряд ли смогла бы цинично рассуждать о многочисленных злоключениях. Билась бы в истерике. Лезла на стену от переживаний.. Немного хладнокровия очень даже кстати.. дабы отвадить монстра.. отбить последнее желание залезть под юбку измученной добычи. В один момент казалось, что дополненная красочными описаниями, полуправда действовала. Бенджамину тошно, противно.. Он злиться, что утратил контроль на женскими телом, допустил чужаков на свою территорию.  В следующую минуту уверенность испарялась.  Блондинке чудилось, что монстру вообще плевать. Обождав и дав немного окрепнуть, он вонзит клыки в шею.. повалившись грузной тушей  сверху.
Капать Бенджамину на мозги, постоянно напоминая о случившемся, выглядело хорошей идеей. Жаль, Мария не ожидала, что рассуждения о болезных отрикошетят от толстокожего монстра. Бумерангом врежут по бестолковой голове. Ледяная безмятежность обманчиво ненадежна. Жизнь потрепала изрядно психику и душу. В ее состоянии грешно говорить о стабильности.  Все больше хотелось сдохнуть. Отдирая от кожи куски дерьма и грязи, умереть хотелось с достоинством.. Ублюдки из метро не должны натворить больше бед, чем успели до прихода неожиданного заступника. В случае заражения - они одержат победу. Отнимут у нее жизнь и остатки здоровья. Это слишком несправедливо! Получая в штатах документы по ускоренной государственной программе, как ценный сотрудник, Бетанкур решила стать донором органов. В удостоверении поставили особую пометку. Лаконичная надпись внизу прямоугольника.  оставляла маленький, но все-таки шанс загнуться с пользой.  Больные органы никому не нужны.. Заразиться – приумножить собственную никчемность и ненужность.. Когда кажется, что большим ничтожеством уже не стать, жизнь преподносит насмешливый сюрприз.. показывая, что осталось что терять..
Инкубационный период некоторых болезней длится до года - привыкай к неизвестности, - развивать эту тему опасно. Монстр мог заметить.. что боль нашла трещинку. Цеплялась коготком, за якобы идеально гладкую поверхность. Почуяв слабину, Арчер начнет ковырять крохотную ранку, покуда не расширит до нужно размера, выпуская адские муки наружу.. Эхо последних фраз расшатывало фундамент безразличия. Потребность в парочке затяжек возрастала. Бетанкур не курила несколько дней. На пятые сутки скитаний закончился запас сигарет. Купить новые не позволяли ограниченные средства. Присутствие Бена  рядом само по себе повод докуриться до обморока.. Пропитаться никотином, как отваром отпугивающим нечистую силу. Странно, при таком чудном сочетании  пороков, монстр берег свои легкие и не выносил табачного дыма. – Знаю, но я курю.. – вяленький аргумент. Бенджамин Арчер никогда не считался с ее мнением и потребностями... «Сигарет в доме нет» - прозвучало отрывисто и безапелляционно...очевидное  продолжение «и не будет» напрашивалось само собой.. Монстр привычно решил за нее. Не нужно договаривать до конца.. Пришло время брать в руки записную книжку и конспектировать правила существования в новой тюрьме. По спине пробежал холодок. Монстр не понимал главного…никотин - не просто вредная привычка. Сигареты помогали выжить. Не вздернуться на ближайшем суку при столкновение триггером, вызывающим панику и приступы удушья.  Никотин, ароматические палочки, резинка на запястье – это все лекарства.. Иногда срабатывало одно... в следующий раз – другое... В самые черные дни пришлось пускать вход все средства. Не всегда требовалось затянуться. Зачастую Мария курила «по-холодному». Мяла сигарету в пальцах.. Растирала табак в порошок. Тет-а-тет с самым страшным кошмаром источником бед и трагедий, априори не может закончится дружескими объятьями и мирным расставанием. Ирландке нечем защититься, кроме невесть откуда взявшейся бесчувственности.. Оно лопнет… Что будет потом? Блондинку передернуло.. Общение с садистом не шло на пользу искусственному спокойствию. Она начала ерзать на диване.. в ожидании, пока мужчина закончит украшать елку и отпустит обратно в объятья Морфея..
- Не удивительно. Твоя память всегда была избирательной, - спотыкаясь и убегая от надвигающегося  темного пятна, Мария торопливо  спряталась за язвительный тон. Не обвиняла монстра в чем-то конкретно.. Однако, копнув можно насобирать с десяток примера его уникально-выборочной памяти.  – Фраза достойная бульварного романа, - скривилась она. – Признайся, в мое  отсутствие ты ограбил библиотеку домохозяйки и прочел все от корки до корки?  - заговорщицки подмигнула девушка, понизив тон до шепота. - Или Хенк на прощание подарил книгу дурацких советов по соблазнению женщин? Раньше ты не говорил штампованными фразами страдающего возлюбленного.. Заезженное  амплуа тебе не подходит, - сделала вывод ирландка.. - Впрочем… дело твое... Да, на счет моей осведомленности о вашей супружеской жизни... Все очень и очень просто – Фабс любила болтать. Называла ваш секс перстным и однообразным. Считала тебя примитивным и лишенным фантазии. Могу с ней не согласиться. В пытках и издевательствах ты очень изобретателен, - Ри играла прядью волос. Наматывала на палец Распускала.. Бережно разглаживала.. Еще один успокаивающий жест - последний из доступных. – У меня осталась племянница по отцовской линии… тоже Бетанкур. В те времена, она была совсем ребенком. Готова поспорить, что за десять лет многое изменилось. Можешь переключиться на нее, чтобы коллекция девиц Бетанкур была полной, - самое страшное, что предлагая в качестве замены родственницу, Мария не почувствовала испуга или угрызения совести. Не была уверенна, что монстр не последует совету. Ей не жаль потенциальную жертву. Пару часов назад, блондинке было так же наплевать на себя.. 
- Опять шекспировские страсти, - с толикой раздражения, она сбросила с плеч тяжелый плед. – Жаль, что я не умер...- передразнила ирландка. -  Кому жаль? Тебе? Что-то не заметно... Нет никакой могилы.. Мне нечего было в нее положить. Просто клочок дорогостоящей земли и камень с твоим именем. Все! В центре остались документы подтверждающие права собственности.. Поскольку захоронения там нет, ты можешь продать участок и компенсировать затраты на мои поиски.. Частично.. На двадцать штук она не потянет.. Разве что внезапно найдут нефтяное месторождение или золотую жилу, - черный юморок помогал дышать.. Мария нашла способ возвратить зверю его тьму… слово за словом... колкими замечаниями и неприкрытыми издевками... Пока может, она будет выплескивать желчь в лицо мучителю.. Блондинка упражнялась в язвительности, а Бен накрывал праздничный стол. Тарахтел тарелками. Собрал коробки. Всерьез готовился отмечать Рождество. Кто из них больший псих еще предстоит выяснить специалистам. Марию без предупреждения и церемоний перетащили в другое места. Усадили у стола. Девушка сразу отыскала на столе приборы.. Не хотела, чтобы Арчер кормил из ложечки. В центр научили  пользоваться вилкой и ножом. Иногда случались конфузы... но когда порционно подавали пищу, предварительно говоря, что лежит  на тарелке, она могла есть почти как нормальный человек. – Вместе с силами наберу лишний вес... Надорвешься постоянно носить меня на руках.. – вечер затянулся. Чтобы ритуал завершился поскорее, нужно поесть. Тогда Арчер отвяжется. Отправит спать.. ведь сон тоже важен для восстановления и сил желания жить..

+1

59

Сложно заново строить то, что разлетелось в мелкие щепки. Острые иголки с каждым часом впивались все сильнее в плоть. Прошел лишь день, а Бену казалось, что они заточены в клетке четырех стен долгие месяцы. Так и топчутся на месте. Он срывает с уст обрывистые фразы, Мария - огрызается и пытается ударить побольнее. У нее всегда получалось. Подобрать те самые слова, которые способны засосать на самое дно темной бездны. Пусть внешне Бен и не показывал как болит, внутри все рвалось по швам. Только глаза выдавали. Благо девушка не могла видеть его слабости. Тогда навряд ли она бы остановилась на этом. Он топтал ногами, она - словами, но болело также сильно. Вся его жизнь состояла из боли в темном лабиринте безумного разума.
Внутренний голос продолжал донимать, нашептывая злые молитвы об утерянным прошлом. В мыслях все казалось таким простым. Вот он вернет Марию обратно, укутает заботой и теплом, а дальше все пойдет как по маслу. Но на деле все оказалось гораздо сложнее. Он застрял в самом начале. Уловил себя на том, как невыносимо смотреть в пустые глаза, слышать пустые слова. Даже в них не было ни единой эмоции. Ее разговоры, как заранее отрепетированные сцены в кино. Ничего не тревожило сердце. Голос не дрогнул. Ничего не осталось от той Марии, которую он знал. С этим ему как-то придется существовать. Жить под одной крышей с оболочкой ранее любимой женщины. Остался только узнаваемый облик. Белокурые волосы, в локоны которых Бен нравилось путать свои пальцы. Голубые глаза. В них он видел целый бушующий океан, но взгляд умер. Он сам убил его. Осталась только тьма. Глубокая чернота, в которой не было ни единой искры. Вскоре руки и ноги заживут. Он починит ее трость. Девушка сама будет способна передвигаться по квартире. Отпадет необходимость переносить ее из одной комнаты в другую. Бен больше не сможет прижимать хрупкое тельце к себе... хотя бы изредка. Не сможет привыкнуть к ее новому запаху. Не услышит, как в груди тихо колотится ее сердце. Со временем придет осознание того, что они стали еще дальше друг от друга. Два чужака под одной крышей...
Бен отпустил спинку кресла. Дерево застонало. Он сжимал предмет мебели слишком сильно. К побелевшим костяшкам хлынула кровь. Пальцы занемели. С трудом сгибались и выполняли свои обыденные функции. Тихим шагом Бенджамин обошел вокруг стола. Занял место напротив. Взгляд в глаза длился всего пару секунд, затем он потупил голову. Пытался дышать равномерней.
Вдох-выдох.
Вдох- выдох.
Вдох...
Не получалось. Горло сдавило от страха так никогда и не узнать всей правды. Острые щупальцы обвились вокруг, сжимая жилки на шее. Больно! Больно! Больно... А из уст срывался тихий голос. - Мне некуда спешить... - внутри сердце изнывало от порывистых стуков. Он не сможет жить в незнании так долго. Не сможет постоянно помнить о том, что ее тело принадлежало другим. Не сможет делать вид, что все нормально. Проклятье, ничего не было нормально! Ее жизнь не должна была заканчиваться на нем. Ей нужен был стимул жить, но какой?! Что... кто вновь зажжет в ней желание думать о завтрашнем дне? Бен понимал, что эта роль отведена ни ему. Он для нее никто. Пустое место. Призрак из прошлого. Со временем тучи над головой станут рассеиваться, прошлое уйдет... Придет время, когда придется уходить и ему. Позволить девушке жить той жизнью, где нет места для монстров. Жить так, как того всегда хотела она. В мире, куда ему запрещено ступать. Сердце заныло с новой силой. Груз долгих дней в темноте лег на плечи. Стало труднее вдвойне.
- Ничего, это пройдет, - этим он подтверждал, что сигарет в доме не будет. Он никогда не позволит Марии травить себя таким образом. Когда-нибудь она поймет, что так лучше. Лучше для нее. Все, что он делал, было для нее. Он все еще дышал для нее. Каждый день открывал глаза, чтобы видеть ее. Каждая мысль была о ней. Наверное, он действительно спятил. Стал слишком зависимым и безумным. Это должно пугать, но страха давно не было. Страх был только за нее, за себя - давно нет. Каждый день Бен жил как последний. На следующее утро опять видел яркий свет и морщился от того, что не сдох. Странная штука была жизнь. У него осталась всего одна цель - поставить Марию на ноги, вернуть ей зрение. Тогда между ними больше не будет точек для соприкосновения. И для него не останется смысла топтать грешником землю. Эта мысль не давала покоя. Сверлила в виске. С каждым днем все глубже пробираясь в сознание. Уже не было удивлением. Бен смирился, что смерть всегда у него за спиной. Придет время, когда ему вновь доведется перевоплотиться в чудовище... Марии тогда уже не должно быть рядом.
- Я не видел Хенка слишком долго. Первое время он приезжал, привозил продукты, а потом плюнул... Видимо тоже открылись глаза, - Бен бесстрастно пожал плечами.  Именно поэтому он не заводил никаких связей с людьми. Потом терять не так больно. Единственное, о чем он жалел, что довелось оставить лопоухого пса. В глазах собаки было больше человечности, чем в некоторых людях. Бен утешал себя тем, что хозяева бара позаботятся о псине лучше, чем он. Ведь он даже себя не мог собрать целиком. - Можешь сколько угодно язвить, это тебе не поможет, - если Мария этим самым пыталась вывести его из себя, то у нее не получилось. Бен уже давно не чувствовал злости, которая заставляла крушить все на своем пути. Ее затмевали вспышки обжигающей боли. Болело постоянно. Когда казалось, что боль отступала, она еще сильнее жалила в сердце. - Мне не нужны твои деньги. Оставь себе. Уверен, ты найдешь способ, как похоронить меня еще раз. В следующий раз могила не должна пустовать. Твари долго не живут... ну, или как окрепнешь, воткнешь мне вилку в горло... - когда-то она тоже была его пленницей. Совсем другой. Боролась и царапалась за жизнь. Пыталась выжить рядом с монстром. Не могло быть так, что девушка смирилась со своей участью! Протерев усталые глаза, Бенджамин потянулся к подносу. Положил Марии в тарелку салат из овощей. Пододвинул ближе фрукты. - Ничего, тебе на пользу... и я тренируюсь по утрам, - он наполнил ее бокал вином. Не заказывал красное. С ним слишком плохие воспоминания. Да и с вином в целом. До последнего считал это плохой идеей, но все же откупорил бутылку. Быть может, это позволит Марии спать крепче. - Ешь. В тарелке салат, а рядом фрукты... в бокале вино, - Бен ждал, когда девушка съест первый кусок. У него аппетита не было уже давно. Но как-то он продолжал существовать, давясь кофе и черствым хлебом. А эта еда была для Марии. Он не притронулся к вилке, продолжая сверлить девушку пристальным взглядом. Дыши... просто дыши... - нашептывал внутренний голос. Тело противилось, задыхаясь в капкане ядовитых мыслей. Мукой было видеть ее такой, но он смотрел... смотрел... продолжая изводить ее и себя.

Отредактировано Benjamin Archer (27.11.2016 16:03:39)

+1

60

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngПародия на праздник начинала напрягать. Отточенные и продуманные, действия Бена все больше напоминали ритуал маньяка, предшествующий пыткам и истязаниям жертв. Он нарисовал в голове картинку и придерживался ее. Ужин, елка.. гирлянды. Мария слышала, как потрескивают старые лампочки. «Видела» комнату залитую разноцветными огоньками. Они отражаются от игрушек на пушистых ветках.. Воображение подставляло блондинку под удар, делало уязвимее. В детстве у Бетанкур захватывало дух от волшебной атмосферы Рождества. От восторга ни осталось следа. Старания монстра едва задели пустоту внутри. Он нажимал, но вакуум оказывал сопротивление. Запланированное мероприятие обречено на провал. Девушка недоумевала, зачем участвует в постановке, подыгрывая психу и убийце? Почему, не чувствую ничего, не может заткнуться, а продолжает втыкать в Арчера шпильки? Толстокожему бегемоту слова нипочем.  Толку было бы больше, обзаведись Мария куклой вуду. Прицепи на нее волоски монстра и наложи заклятья.. Мистика и бред всегда играли в их недоотношениях больше роли, чем реальность. Они нашли друг друга. Понимая всю нелепость разговора, Мария все равно не могла остановиться. Зверь в человеческом обличии досыта накормил тьмой.. Непроглядная мгла рвалась наружу, притягиваясь магнитом к своему хозяину. Перед внутренним взором стоял кадр из фильма ужасов, когда демон выходит из изможденного тела, роем черных насекомых, вылетая через глазницы и рот. Жуть. Девушка не могла позволить, чтобы это продолжало пожирать ее мозг и нутро..   Не  контролировала едких слов.. Они шли из растоптанного сердца, не удерживаемые шквалом эмоций. Брызгали из разорванных артерий кровью прями в лицо садисту. Быть может, если выплеснет отраву, пустота не будет напоминать зону радиоактивного заражения. Период полураспада боли сократится. Позволит  сердцу биться. С трудом… причиняя муку и вызывая слезы.. но она будет живой. Одна часто отмершей души хотела этого. Другая зубами вцепилась в безмятежное бесчувствие, описывая все преимущества овощного состояния. Дискуссия могла затянуться. Благо, что изуродованная психика не могла поправить процессы волевым усилием. От Мари ничего не зависела. Она ничего не видела, не могла самостоятельно  доползти до ванной.. с трудом сжимала в пальцах вилку.. но продолжала язвить и открыто издеваться, не ведая страха.. выбросив на помойку инстинкт самосохранения..
- Вот! Узнаю прежнего Бена. Тебе в голову не пришло поинтересоваться моим мнение.. Все привычно решил сам.. ублюдки вроде тебя не меняются. Играют в игры.. Примеряют новые образы.. но всегда… всегда возвращаются к излюбленной роли палача. Стоило немного копнуть и твое гнилое нутро обнажилось. Дьявол кроется в мелочах.. Их ты  не научился камуфлировать. Жажда контроля.. жажда власти – в этом весь монстр. И не нужно мне заливать о благе и вреде курения. Ты понятия не имеешь, сколько раз сигареты спасали меня от приступов паники и удушья. Они – лекарство. – Монстру нечего больше нечего у нее отнять, кроме пачки сигарет – еще один низкий поступок под соусом благородства. Блондинка знала наперед все, что он скажет.. про сохранения останков здоровья, будто  не Бен угробил большую его часть. В любом случае, он не имел никакого права решать за Марию.. но пользовался властью, купленной у бездомного за двадцать тысяч долларов.
Страх постучался запертые двери подсознания. Она слишком хорошо помнила, как это не иметь возможности  купировать нарастающую панику. Пока девушка не отыскала свой способ борьбы с удушьем, хотелось ногтями расцарапать горло, дабы пустить в пылающие легкие спасительный кислород. Мария не переживет новой боли.. Оставалось молиться  всем богам и надеяться, что нарастающая потребность к никотину не подтолкнут к опасной грани. Девушка сделал глубокий вдох, убеждаясь, что гланды не опухли, а горло не сжалось в спазме.. Она. Могла. Дышать.
Тень страха легла на сердце Марии.. но рассмотреть ее на изнуренном лице - Бен не сможет.. Монстр видел то, что хотел.. Жил в выдуманном мире. Издевательские замечание ирландки, в его реальности, звучали вопросом. Иного объяснения внезапным пояснениям Ачера не находилось. Он  невозмутимо рассказывал, когда видел Хенка в последний раз, будто за ужином мило беседовали и вспоминали старых друзей.
Не помню, чтобы спрашивала, когда ты видел Хенка в последний раз. И хватит давить на жалость, а то меня опять стошнит.. – Мария была сыта нытьем по горло.. Бедненький.. непонятый.. недооцененный.. жаждущий смерти монстр.  При этом он наряжает елку и устраивающий пир горой. Ахи-вздохи уживалось с угрозами.. Арчер мимоходом заметил, что язвительность не поможет Марии.. Интересно, что это означало на языке? В чем должно «это» было помочь? Блондинка не испугалась угрозы. Не поймалась на удочку.. Не стала развивать тему наводящими вопросами.. Пусть думает, что хочет.. Плевать. – Сколько пафоса, – фыркнула Бетанкур.. – и самоуверенности.. В следующий раз я палец о палец не ударю, чтобы тебя закопали по-человечески. Вилка в горло - слишком много чести. Сам подохнешь. Может сделаешь подарок и вздерешься на елке? Хотя... постой... я угадаю... ты пока не можешь этого сделать, верно? У тебя важная миссия… как и у всех пиздоболов, пытающихся играть чувствами других изображая драму. Со мной  не сработает. Проходили уже.. Хочешь сдохнуть – мыло-веревка-дерево. Действуй или заткнись! – Бен прогадал.. Тяга монстра к самобичеванию не встревожила некогда влюбленное сердце. Стало противно.. Здоровый.. крепкий мужчина ноет, как подросток-эмо. Девушка отложила вилку в сторону. Есть не хотелось. Придерживать бредовые фантазии тюремщика не оставалось сил. Пальцы прошагали по скатерти, натыкаясь на тарелки, нащупали стройную стеклянную ножку. Взяв бокал, она поднесло его к губам.. –Красное вино? Бьюсь о заклад, что на ногах у тебя лакированные туфли с пряжками.. – понизив голос до шепота, девушка продолжила выплескивать сгустки горечи и желчи. – Нет.. букет не тот, - с некоторым разочарованием констатировала она. – Не хочу... Все равно в желудке ничего не держится, - осушив содержимое бокала, Мария поморщилась. – Мутит постоянно.. Вот будет сюрприз, если я залетела от одного из метрошных ублюдков. Уверена, ты решишь  эту проблему.. – Бетанкур ничего не чувствовала, но помнила все.. Ни на секунду не смела забыть о докторе, которого Бен притащил, чтобы избавится от их ребенка.. Из всех мерзких поступков зверя – этот вне конкуренции. - Освежишь бокальчик? – она постучала коротким ногтем по опустевшему сосуду.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » С закрытыми глазами ‡флеш