http://co.forum4.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Амелия · Маргарет

На Манхэттене: апрель 2017 года.

Температура от +11°C до +17°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » С закрытыми глазами ‡флеш


С закрытыми глазами ‡флеш

Сообщений 61 страница 90 из 246

1

http://storage4.static.itmages.ru/i/16/1207/h_1481150830_3307387_f83758f105.jpg
Время и дата: декабрь 2015 - март 2016
Место: Нью-Йорк
Участники эпизода: Maria Betancourt, Benjamin Archer
Краткий сюжет: Все закончилось. Она уехала, он остался в доме на опушке леса, чтобы больше никогда не появляться в ее жизни. Их пути разошлись, казалось бы, навсегда, но у судьбы были совсем иные планы на их счет… Бен поехал следом за девушкой для того, чтобы вымолить у нее прощение за содеянное и за те ошибки, которые нельзя прощать. На что он надеялся? Он и сам не знал. Просто хотел быть рядом. Просто хотел знать, что с ней все в порядке. Просто… ему было не суждено покинуть Аляску и вновь увидеть Марию. Его самолет разбился. Бена сочли мертвым… но спустя месяцы он возвращается, чтобы вернуть доверие девушки и понять - есть ли еще любовь, за которую стоит бороться?

Отредактировано Benjamin Archer (09.03.2017 23:51:52)

+3

61

Пальцы заледенели, касаясь ножки пустого бокала. Холод шел изнутри него. Он поднимал и опускал сосуд обратно на скатерть, пытаясь занять чем-то руки. Не думать о том, что скрывается за пустым взглядом девушки. Этот период безразличия и наплевательского к себе отношения скоро должен пройти. Настанет момент, когда она ряно засопротивляется. Раненное сердце попросится на волю. Эмоции шквалом ударят, прилипая к телу как вторая кожа. Захочется лезть на стену, лишь бы не чувствовать... Но не чувствовать невозможно. Он хорошо знал это чувство раньше. Это чувство предвещало, что зверь в нем становится неконтролируем и просится на волю. В последней раз он выпускал наружу свою вторую сущность... там, в подвале. До сих пор чувствовал плесневелый запах и холод... Оттуда был этот холод, который сковывал его тело сейчас. Он вновь и вновь будто наяву видел злодеяния, которые вершил с Марией. Вознесенный над ней ремень, обжигающие ладони удары. Свистящий звук, когда кожа рассекала воздух. Тот был таким реальным, что закладывало уши. Бен чувствовал сильный запах вина. Откупоренная бутылка унесла в прошлое. Каким бы не был цвет, от едкого запаха не избавиться. Он слышал, как лопается стекло. Выскальзывает из его руки и разбивается о грязный пол подвала. Возвращаясь в действительность, бутылка стояла на середине стола целая и невредимая. Злая насмешка судьбы... Мужчина сам загнал себя в ловушку, не зная, как избавиться от наваждения. Существовал будто между двумя мирами - между прошлым и настоящим. Искал за что зацепиться. Поднимал голову, вглядываясь в родной облик. Не находил. Опускал глаза, наблюдая, как в хрустале мерцают тысячи огоньков. Но ни один не был отражением ее опустевших глаз...
Он не узнавал свою Марию. Ее давно не было с ним рядом, но Бенджамин продолжал хватать в охапку иллюзию и надеяться, что можно хотя бы что-то исправить. Залечить внешне раны, устранить дефект зрения... если сердце уже не заштопать и не заставить биться заново. Болью сдавило в висках. - Хоть чем-то тебя порадовал... - на губах выступила кривая измученная гримаса. Без искр в глазах Марии он не умел улыбаться и радоваться жизни. Давно забыл, что это такое. Забыл, что такое жизнь. Вдох и выдох лишь функция организма, а внутри заросло тьмой и желчью. Что-то умерло в нем. Между ними. Тьма заполонила все. Не осталось ничего светлого, а огоньки на елке лишь внешний раздражитель.
Больнее закололо глаза. Бен отвернулся к окну. В стекле видел их размытые отражения. Свою сутулившуюся спину, обросшее лицо. Он походил больше на медведя, нежели на человека. Не помнил, когда в последний раз смотрел в зеркало. Боялся увидеть полный отвращения взгляд, смотрящий по другую сторону. В нем не было жизни, только ледяное дыхание смерти. Черная бездна, которая с каждым разом затягивала все глубже... глубже... и глубже... Бенджамин тряхнул головой. Взгляд полз по хрупкому девичьему силуэту. Если бы не халат и одеяло, казалось, что ее здесь вовсе нет. Призрачный облик даже в отражении казался мертвецки худым. В мысли врезалось осознание того, что он виноват во всем, что довелось пережить девушки. Какие бы изменения не повергли его голову, от дыхание монстра за спиной ему не избавиться. Тварь будет жить в память Марии, как единственная истина о некогда любимом мужчине, перевоплотившемся в палача и мучителя. Да, он всегда все решал за двоих. Никогда не считался с мнением девушки. Так редко спрашивал «а чего хочется тебе?». Боялся услышать в ответ «я больше не хочу тебя». Страхи выели его изнутри, сделав таким, каким он стал. Бен пытался меняться, но пока у него получалось слишком хреново. Один шаг вперед и два назад... Этот танец он изучил так хорошо.
- Если стошнит, раковина рядом, - его взгляд вернулся к Марии. Что-то не позволяло подолгу отводить от нее взгляда. Предосторожность, что она может сделать что-то не то или просто желание видеть ее рядом с собой. Пусть не так. Пусть уже в роли чужих друг другу людей. Пусть! Бену хватит той малости, чтобы ухватиться за ее облик и продолжать жить. Жить несмотря на то, как сильно и мучительно кровоточит полумертвое сердце. Больнее быть уже не может... - Не волнуйся так... подохну, - он никогда не был склонен к суициду. Это удел слабаков и трусов. Хоть он тоже был трусом и слабаком. Однажды нервы почти сдали... Бен хотел освобождения для Марии, а не для себя. Приложив холодное дуло пистолета к виску, он так и не смог нажать курок. Теперь тот пистолет пылится под кроватью в его спальне. Мужчина от него не избавился лишь потому, что не хотел прикасаться к холодящей стали, навевать воспоминания прошлого и запах пороха... как умирали невинные... как он убивал, не зная жалости.
Передернув плечами, Бенджамин сжал руки в кулаки. Ножка бокала заскрипела в пальцах. Он перехватил сосуд выше. На эту дорожку было опасно ступать и ворошить память о том, что давно захоронено. На могиле матери он поклялся, что больше не будет делать больно. Больше не будет убивать и воровать. Он сдержит обещания, которые привык не давать...чего бы это и не стоило. - Хочешь проверить? Не боишься накликать на свою белокурую голову повторные проблемы... - он заскреб ботинками по полу, пытаясь отодвинуть ноги как можно дальше. В нем погиб «романтик», который спускался к девушке в подвал и дарил отметины блестящей пряжки. С тех пор больше никогда он не надевал новую обувь. Сжег лакированные туфли. Жаль, что от настойчивой памяти нельзя было избавиться также просто.
Бен наблюдал, как девушка подносила бокал вина ко рту. Ждал любой реакции, но только не такой. В ней ничего не дрогнуло. Она просто пробовала вино. Просто. Пробовала. Вино. В ней действительно больше не было прежней Марии. Теперь Бен окончательно убедился, что сидящая перед ним девушка всего лишь оболочка. Она сама ответила на заданный вопрос, залпом осушая содержимое бокала. Такими темпами скоро ему не от кого будет выслушивать язвительные колкости. Это и к лучшему. Сердце вздрагивало от каждой едкой фразы, хоть внешне это никак не отражалось на его угрюмом лице. Может и с Марией также?! Нет... Он ведь нес ее в гостиную. Слышал, как монотонно бьется пульс. Ничего не расшевелит умершее сердце. - Твой желудок не привык к пище. Когда ты в последний раз ела? - он хотел и не хотел знать ответ. Жизнь на улице слишком сурова, особенно если у тебя нет денег и своего закоулка в подворотне. - Попробуй хотя бы немного, - Бен настаивал, устав от постоянного «поешь... поешь... поешь»... Как попугай, а толку никакого. - Не будешь есть, стану кормить через капельницу, - придется прибегнуть и к этому, если девушка будет отказываться от еды.
Бокал в руке замер. Бенджамин сжал его слишком сильно. Стекло лопнуло в ладони. По скатерти побежали алые капли крови. Странно... его кровь по-прежнему была красной. А казалось, что у чудовища она должна быть темной... почти черной. Он растер пятна пальцами, не чувствуя тянущей боли. Гораздо сильнее болело в груди. - А тебе так хочется этого «сюрприза»? Какая разница от какого ублюдка... я или насильник с улицы... у нас одно амплуа, правда? - у нее был особый талант бить по самому больному. Вернув память, девушка тыкала в самые ужасные из ошибок. И что же... была права. Бен не смог уберечь их ребенка. С этой тяжестью на сердце ему придется жить до конца своих дней. Молча он потянулся к бутылке. Наполнил бокал Марии. Рука почти перестала трястись, хоть внутри все продолжало выжигать от кровоточащей боли. Болело не что-то, болело все тело. Бен не знал, как избавиться от этой муки, да и надо ли было? Пока он чувствует боль - живет.

+1

62

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.png
За окном послышались хлопки праздничного фейерверка. Девушка вздрогнула, оборачиваясь на шум. Привычки зрячего человека не искоренить за пару месяцев. Тело помнило, что должно увиденным подтвердить услышанное. В противном случае картинка будет неполной. Перед глазами все тот же непроницаемый черный занавес. Рождественского чуда не случилось. Мария поерзала в кресле. Босые ноги начинали примерзать к полу. Раненой лодыжке прохлада шла на пользу. Боль утихала, прячась под тугие эластичные бинты, но она слишком быстро замерзала. Укутанная в махровый халат и плед, все равно не могла согреться.  Отыскав лазейку, холод поднимался от пальцев ног. Кусал за пятки. Змейкой вился выше. Возрождал мелкую дрожь в уставшем теле. Ужин выжал все силы. Отвлекаясь, блондинка утратила нить их «беседы». Пришлось поднапрячься, вспоминая о чем говорит монстр. Кто порадовал? Кого порадовал? Чем порадовал? Лицо Марии не затронула и тень улыбки. С чего разговоры о радости? Если это сарказм.. то в чем суть издевки? Постукивание висках усилилось.  Мария прижала пальцы к голове, когда один из пульсирующих ударов поразил цель. Показалось, что там разорвалась петарда. Втянув носом воздух, девушка старалась игнорировать приторный запах праздника и жгучее желание покурить. Аромат ели и смолы стал насыщеннее.. Пропитывал халат и волосы. Еще немного и ее реально стошнит.. так и не добравшись к обещанной раковине.
– Лучше подари мне тазик, - Мария пыталась выдерживать привычный ядовитый тон, но все мысли сбились в кучку вокруг желания глотнуть свежего воздуха. Высунуть голову в окно и продышаться. Комната ощутимо давила. – Я и не волнуюсь, - машинальный зеркальный ответ ухудшившееся состоянии.  Девушка отставила бокал в сторону. Опустила руки под стол. Вспомнила, как родственница Джайи, владеющая магазином пряностей и благовоний, учила воздействовать на акупунктуры точки  руки, чтобы унять головную боль или расслабиться. Блондинка оказалась лишена последней возможности борьбы с накапливающимся тревожным состоянием. Правая рука болела. Пострадавшая от тяжелого ботинка грабителя, она припухла и покалывала при малейшем движении. Пальцы не гнулись, тыльная сторона ладони болела так, словно по ней расплылся огромный кровоподтек. Отыскивать на ней успокаивающие точки - ковырять свежую рану. Воздействовать на здоровую руку так же не выходило.. Сплошное мучение. Немного поерзав под столом, Бетанкур отказалась от безнадежной затеи.. причинив себе массу мучений.. Ноющее боль в руке стало постоянной величиной. Трюк с точечным массажем сработал, пусть и иначе, чем планировалось. Неприятные физические ощущения вернули шаткое равновесие и способность дышать..
- Я уже ничего не боюсь, а проверить можно, - мозг включился во время, чтобы отреагировать на вызов зверя в человеческом обличии. Он принял игру добычи. Начал открыто провоцировать, рассчитывая, что она спасует. Не ту то было.. Мария пошарила под столом здоровой ногой, но Бен предусмотрительно отодвинулся назад. Арчер точно был обут. Отчетливый скребущий звук подошвы по полу лишал всяких сомнений. Пришлось изловчиться. Опуститься ниже, чтобы дотянуться пальцами ноги до коленки, сидящего напротив, мужчины. Возня недоженщины в махровом халате со стороны выглядела самой отвратительной пародией на эротическую сцену из фильма. Романтический ужин.. Мужчина и женщина.. Она дразнящее ласкает возлюбленного под столом ножкой, обещая бурную ночь. Нынешний жанр  вечера далек от эротики.. Треш.. Мария провела пальцами от коленки до обуви, скользя голой кожей по грубой штанине.  Наткнулась на шнуровку, закругленные носки и толстую подошву.. В похожих ботинках Арчер рассекал по Алске.. Решил не менять деревенских привычек. Она осуждающе покачала больной головой, молча сетуя на то, что Бен плохо подготовился к празднику. Принимая прежнюю позу, блондинка дожидалась, когда бокал вновь наполниться терпким напитком.
Вино быстро всасывалось в пустующий желудок, попадая прямо в кровь. Пьянило.. Отвлекало от треклятого аромата Рождества.. При этом вино усиливало желание курить и развязывало язык. – Двадцать пятого октября, - правдивый ответ выскользнул быстрее, чем Мария смогла  воспрепятствовать откровению. В последний раз она нормально ела в день гибели Бена - до того, как звонок с Аляски в очередной раз расколол ее жизнь на кусочки. Утром они с подругой поджарили тосты с джемом и приготовили омлет с ветчиной . Стандартный завтрак - последняя пища, вкус которой Мария чувствовала и вкушала с удовольствием. Потом они повезли детей в парк.. Звонок.. больница.. Центр для слепых..  Горе по умершему насильнику сбросило девушку в пропасть отчаянья. Мария ела через силу.. все больше отказывалась. Засовывала кусок в рот, когда желудок начинал вопить от голода. Бену знать об этом не обязательно.. – Неделю назад я ночевала у знакомой.. Она накормила обедом,-  с опозданием исправилась ирландка. Ежели брать в расчет временной отрезок уличных скитаний, то полноценный прием пищи состоялся именно неделю назад. – Не напугал… капельницу я уже проходила, - ослепнув Бетанкур провалялась в больнице  несколько дней. Ничего не ела и вообще не реагировала на окружавших. На третьи сутки доктора поставили поддерживающую капельницу. Девушка не сопротивлялась.. Станет ли сейчас брыкаться? Монстр  без зазрений совести привязать к кровати.. Ему понравится..  – Не терпеться связать меня? – разгадать его план проще простого.. Зверю нравилось видеть беспомощность жертвы.. а так он получит «законный» повод поиздеваться.
Вдох. Горло сжалось. Повисшую тишину разрушил треск лопающегося стекла. Раздавленный бокал захрустел в громадной лапе монстра. Марии все-таки удалось задеть его за живое.  Жаль, морального удовлетворения это не принесло. На сердце по-прежнему мучительно пусто.
– Какая разница, чего я хочу? Ты все равно найдешь беспринципную тварь в белом халате, чтобы выскоблить меня изнутри.. Закончишь то… что не успел с нашим ребенком. Тогда тебя обскакали. Появился шанс наверстать упущенное… – блондинка взяла в руки наполненный бокал. Большими глотками осушила  до дна. Слова - ударом обоюдно острым лезвием. Ри почувствовала ощутимый укол под ребрами. Не порядок, но блондинка сама разворошила больную тему. Знала, что не беременна.. Игра на нервах планировалась увесистым камнем в огород самолюбия монстра.. Ее игрушкой попользовались. Оставили «сюрприз» … Властное чудовище должно корчиться в муках. Бен не хотел своих детей.. а как ему такой поворот?  Мария должна стать ненавистной. Пусть монстр  и планировал исправить  досадное последствие при помощи врачей. Пуля угодила в цель. Только думая о возможном повороте, Мария перестала дышать. На Аляске, не помня трагично-мерзкой предыстории своего бесплодия, девушка надеялась на чудо. Повсеместно ходили о безнадежных, с точки зрения медицины, женщинах рожавших детей вопреки прогнозам.  Они купались в целебных источниках или отправлялись на Тибет. Глупо.. Хорошо, что чуда не случилось.. еще одному нерожденному младенцу пришлось бы погибнуть в подвале, рядом с ублюдком в лакированных туфлях.
В пустом желудке запекло от вина. Девушка едва не сложилась пополам. Пришлось взять вилку в здоровую руку и наковырять в тарелке что-то съестное. Едва прожевав, проглотила лист салата.  Повторила манипуляцию на радость Бена. Она захмелела. Голова кружилась. Девушка напрягла спину, стараясь выровняться и не выдавать своего состояния раньше времени. Дополнительная порция спиртного отправит в нокаут – отличное окончания «празднества».

Отредактировано Maria Betancourt (29.11.2016 17:32:41)

+1

63

Минуты текли, он продолжал смотреть девушке в глаза. Искал ответы на немые вопросы. Пытался дышать. Вдох и выдох... Этот так просто, если грудь не зажата в стальных тисках. Мысли путались и бумерангом возвращались обратно к ней. Внутренний голос отскакивал от стен и врезался в уши. Какой это был цирк. Они играли пародию уютного вечера за праздничным столом. Еще никогда Бен не чувствовал себя так дерьмого, пытаясь существовать через силу. Молил, чтобы этот вечер закончился, натягивая на окна дома толстое одеяло тьмы и ночи. Но время не спешило вперед. Небо взрывалось разноцветными огоньками. Вспышки освещали девичье лицо, заплетаясь в белокурых локонах. Бен не смотрел на фейерверк, он продолжал смотреть на нее. Всего один короткий миг показалось, что что-то появилось в сердцевине ее глаз. Давно забытые искры... Но нет. Она повернулась обратно к столу и огоньки исчезли. Это было всего лишь отражение яркой вспышки за окном. В ее глазах по-прежнему пустота и слишком много тьмы. Слишком много тьмы...
Слова эхом неслись сквозь сознание и ранили сердце. Везде тьма... тьма... тьма. Повсюду! Смотрит из каждой щели. Хватает за пятки. Дышит в затылок. Бен озирался по сторонам, вонзая пятерни в короткие волосы. Давил ладонями на засыпанные песком глаза. Мир обернулся в яркие блики. Силуэты расплывались и сходились вместе. В висках неустанно барабанило, вынося приговор. Он начинал сходить с ума.
Небо затихло. Стало еще сильнее слышно как бьется его сердце. Изнывая от запертой клетки в груди, стучало внутри, просило больше не быть частью монстра. Но даже монстры не могут жить без сердца. В костлявых лапах оно становилось черным и бесчувственным, но продолжало стучать, перегоняя кровь и даря ему минуту за минутой жизни. Зачем ему такая жизнь... он не понимал.
В нос ударил запах крови. Это должно было взбудоражить, но вызывало лишь отвращение. Желчь текла по венам и выжигала его изнутри. Но было холодно. Все еще холодно. Пальцы скрючились. С трудом слушались. Стягивая волосы, сжимались в кулаки и не хотел разгибаться. Ком, вставший поперек горла, подступал выше. Руки задрожали. Чтобы не сойти с ума, мужчина пытался ловить слова Марии сквозь толстую пелену дурмана. Было уже не важно, что она ответит. Разговор скатывался в никуда. Он так и научился дерзить ей в ответ и не был готов к ее колкостям. Каждое слово как удар под дых. С каждым ударом вскрывались забытые раны. Кровоточили. Гноились. Опять долго не будут заживать, напоминая о том, кем он был и кем всегда будет. Он всегда для нее останется монстром. Другой роли для него уже не было. В самом начале был насильником. Научил ее ненавидеть и жаждать мести... Соседом, живущим под одной крышей. Любовником. Затем любимым мужчиной. Тварью. Животным. Все смешалось, выявив в нем острые черты монстра. Он всегда им был. Оголенные клыки, длинные когти, сиплое частое дыхание, безумный блеск в глазах. Он и сейчас походил на животного... В сердцевине зрачков плясала густая тьма. Вид истрепанный и дикий. Волосы взлохмачены. Подбородок оброс. Одежда помята и испачкана. Только ему было все равно. Все равно, что будет с ним. Единственная, кто волновал, была Мария. Хоть она и отказывалась принимать его помощь. Отказывалась есть и жить. Отказывалась чувствовать... Проклятье! Он загонял себя в угол, пытаясь добиться от нее того, чего разбитое сердце и тело уже не может дать. Оно не способно чувствовать рядом с чудовищем.
- Прошла все круги ада... и вернулась ко мне, - хрипло отозвала мужчина, пытаясь избавиться от наваждения. Оглянулся на свое отражение в окне. Нет... там по-прежнему была его сутуленная спина и потухший взгляд. Ничего не изменилось. Он ни монстр, ни чудовище. У него не выросла вторая голова. Ничего. - Все чего-то боятся, - и он тоже. Боялся потерять ее. Не найти дороги обратно к ее сердцу. Не успеть. Опять упустить и не отыскать. Превратиться в чудовище. Причинить Марии вред... искалечить... убить. Страхов было слишком много. Если он будет копать еще глубже, погрязнет в унынии. Страх всегда присутствовал, быть может, именно это и не позволяло Бену стать тем чудовищем, которым он всегда боялся стать... насовсем. Страх помогал выживать. Страх был инстинктом самосохранения. Страх не позволял стать безумным до конца.
Он помнил эту дату в календаре. Дату, когда он  хотел покинуть Аляску и разыскать Марию... вымолить у нее прощение. Небесная стихия решила иначе, пытаясь закопать его в снегах. В тот день все было против. Даже пилот не сразу согласился везти его. Приближалась буря. Бен не послушался его тогда. Обещал хорошие деньги. Нужда заставила его переступить через здравомыслие. Бен не распознал тревожных сигналов. Существовал как в тумане. И поплатился смертью невинного человека. Эта рана продолжала гноить изнутри. От нее нет лекарств. Только время... но и время иногда не помогает. Оно не лечит. Замазывает острые углы, унимает боль, но в памяти по-прежнему остается зияющей черной дырой. - День моей «смерти», - его голос сел. Неосознанно он тоже причинил Марии боль даже известием о своей смерти. Тогда она еще была способна чувствовать и переживать. Раны не успели добить искалеченную душу. Его мнимая гибель расставила все по своим местам. Окольцевала девушку тьмой. Бен бы отдал все лишь бы в тот день ей никто не сообщал о несчастном случае. Его давно не было в ее жизни, так должно было оставаться и в день двадцать пятого октября. - Этого мало, - почувствовав сильный укол в сердце, опять хотелось схватиться за голову или завыть на луну. - Тебе больше не придется возвращаться туда... - улица - не место для его Марии. Это он привык скитаться по углам, а ее место в уюте и тепле. Хоть этот дом навряд ли можно назвать уютным. Рядом с ним любая берлога для нее превращалась в пытку. Если бы Бен мог, он бы отпустил ее. Нашел возможность, чтобы о ней заботились другие люди. Но он не мог... Он все еще продолжал быть эгоистичной сволочью. Ее одну хотел для всего себя. - Я и не пытаюсь тебя напугать. Нужно время, чтобы ты восстановила силы. Для этого тебе нужно хорошо питаться. Поверь мне, они тебе понадобятся, - он хотел отвести ее к докторам, но сначала нужно было поставить Марию на ноги. Едва ли в таком виде они согласиться что-либо делать. Он давал ей неделю. Через неделю можно было думать о выходе на улицу. О шансах, которые скрывали ее пустующие глаза. В глубине ее тьмы должна была быть возможность вернуть девушке свет. Тьма не ее стихия... - Если потребуется - свяжу, - пока он в этом не видел необходимости. Она слишком хорошо знала его звериную сущность, чтобы усомниться в этом. Но для Бена это не принесет никакого удовлетворения. Прошло то время, когда он наслаждался беспомощностью жертвы и причинял боль потому, что так хотелось. Сейчас хотелось лишь одного - найти путь обратно к ее чувствам и сердцу. Но впереди лишь непроглядная тьма.
- Какая разница... - слова девушки эхом звучали в голове. - Значит, в этот раз я им не воспользуюсь... своим шансом, - я и в тот раз им не воспользовался. Но тебе не стоит этого знать. Зачем отбирать возможность ударить побольнее. Да я и не хочу избавляться от этой боли. Делай больно мне. Отдай свою боль. Я не хочу, чтобы ты мучилась и помнила о тех потерях, которые я принес тебе. Это моя кара, не твоя. Не. Твоя. Его взгляд застыл в пространстве. Он смотрел прямо перед собой. Помнил каждый миг того прошлого, когда решился на отчаянный шаг. Избавиться от ребенка было худшим решением. Пусть он и не довел дело до конца. Остановил врача. Но механизм был запущен. Не он, а другой ублюдок убил их ребенка. Стекло в руке захрустело. Бен мял осколки в ладони, пытаясь перевесить моральную боль физической. Не получалось. Молча наблюдал, как девушка опрокидывала второй бокал. Берется за вилку и ест. - Не налегай так сильно на спиртное... это вредно... если ты и правда беременна, - ему с трудом удавалось вытягивать из себя слова. Перед глазами мелькали разные картинки насилия над Марией. Вначале это был плесневелый подвал и он, затем декорации сменяли метро и девушку обступали темные фигуры незнакомцев. Менялись позы и ракурсы, но чувства внутри него оставались теми же самыми. Хотелось выдрать сердце наружу.

+1

64

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngКто сказал, что у ада определенное количество кругов? Многие верят в эту ошибочную теорию. Ад – бесконечен. Ступая на территорию тьмы, не найти дороги назад. Первое время, сохраняется иллюзия контроля над ситуацией. Близость к свету сглаживает зловещие очертания преисподней. Ад не сразу являет  истинное лицо. Впрыскивает в кровь наркотик, заставляя восторгаться мраком. Жертва жаждет двигаться дальше... воображает себя частью опасной стихии. Протыкает палец иглой и подписывает договор кровью. Все происходит на условиях добровольности.. Когда сделка «нотариально» заверена.. начинается подлинное знакомство с обитателями потустороннего мира. Свет за спиной гаснет. Двери сливаются со стенами.. Выхода нет.. Пройти все круги и вернуться нельзя! Ад – многоярусный лабиринт. Смельчаки, пытающиеся нарисовать его карту, сгинули в ненасытной утробе тьмы или продолжают бродить по коридорам.. позабыв о своей миссии. К каждой заблудшей душе приставляют демона-тюремщика. Он контролировал температуру горения костра под чаном с кипящей  смолой. Вонзал иглы достаточно глубоко в плоть. Следовал за оступившейся душой из зала в зал… с уровня на уровень. Иногда терял из виду.. Надзиратель отвлекался на других грешников.. любуясь «работой» своих собратьев, а жертва двигалась по инерции вперед. Не замечала, что лестничные пролеты постоянно меняют направление, как волшебная конструкция из Гарри Поттера. Тому, кто стоит над низшими демонами тоже нужно развлекаться.. Люцифер усложняя задачу нерадивым подчиненным.  Грешник получает передышку. Восстанавливает силы. Демон опять настигает вверенный объект.. И все повторяется вновь, создавая мираж прохождения всех кругов ада и возвращения к истокам.  Такая модель выстроилась в восполненном мозгу девушки. Бен – персональный демон,  которому в кайф измываться над ее телом и душой.
- Не знаю, что происходит в твоей реальности, но… я… к тебе… не возвращалась, - Арчер совсем сбрендил.. благополучно позабыл, что Мария сбежала из центра, унося от него ноги. Монстр силой притащил к логово, привычно не спрашивая согласия, не считаясь с мнение девушки. – Когда-то я очень сильно боялась тебя.. Все проходит – прошло и это.. – Бетанкур не хотела оглядываться назад. Десятидневная дистанция отделяла ее от панического ужаса. Много это или мало?  Ри все время двигалась вперед. Путала следы. Пряталась в подземках и подвалах. Бен схватил за руку, вынуждая остановиться.  Тело здесь.. рядом со зверем в человеческом обличии… Эмоции заблудились на улицах Нью-Йорка. Блондинка выиграла небольшую фору. Расстояние неумолимо сокращалось. С чувствами где-то скиталась часть истрепанной души. Она искала утраченную оболочку. Стрелка внутреннего компаса постоянно протягивалась в сторону Марии.  Вопрос времени, когда глупая обесформленная субстанция нависнет тучей над девичьей головой. В базовой программе души заложены старания сделать человека цельным. Даже, когда излечение невозможно.. она продолжает гнуть свою линию. Тело Марии не выдержало подвала и побоев.. Душу разъело кислотой насилия.. Эмоциональная пустота обрушилась на Марию, когда терпеть стало невыносимо.. Если человек может потерять память.. то почему этого не может случиться с его астральным телом? Амнезия души.. Что это? Существует ли такое понятие вообще?  Мария придумала его только что, в попытке объяснить свое состояние. До происшествия в метрополитене, Бетанкур еще могла чувствовать.. Боялась.  Шарахалась от каждого звука. Оказалась живучее, чем ожидалось. Боролась до последнего.. Нападение стайки ублюдков стало последней каплей. Она долго рыдала после случившегося.. Со слезами вышла боль.. и не осталось ничего. Забыв о прошлом, душа так и не вернется? Она станет скитаться белым призраком по туннелям метро.. забавляя диггеров и охотников за приведениями? Бетанкур  навечно застынет в состоянии механической игрушки в руках дрянного мальчишки..
Мария соврала. Страх возвращался и отравлял безмятежность. Подсознание захлопнулось, оберегая от чего-то. Девушка боялась копаться в  клаке памяти. Если поверхностные воспоминания частичны? Она придумала  удачное спасение за секунду «до». На самом деле.... Блондинку передернуло. Нет! Ничего не было! Она не беременна..-  Симптомы беременности не проявляются на четвертый день после зачатия.. – услужливо напомнил насмешливый голосок. Он пытался вразумить и перетянуть на безлопастную сторону цинизма.. запрещая блондинке строить теории. – На Аляске все еще верят в твою ложь о браке... вот и позвонили, - Мария предпочла бы не знать о случившемся.. Умолчала о том, что до звонка чувствовала приближение беды. Долго не верила в правдивость слов шерифа. Девушка захмелела. Голова стала тяжелой. Защита ослабла. Запахи.. звуки и воспоминания начинали активнее атаковать, обходя эмоциональный блок и надавливая на физическую слабость. Бетанкур сдавала позиции. Поддерживать «светский» разговор недоставало сил. –Не зарекайся. Ты скоро передумаешь и вышвырнешь меня обратно на улицу, – Бен не понимал какую ношу пытается взвалить на себя. Все еще видел в девушке игрушку..  Прежде она быстро восстанавливалась. Однако и это в прошлом. Перед ним больное, подавленное, изувеченное физически и морально существо.. – Чувство вины скоро пройдет. Ты с легкостью откажешься от намерений поставить меня на ноги.. – пророчила блондинка, не желая слушать наставления монстра о пользе нормального питания. Игнорируя обещания связать.
Кровь забивала запах хвои. Наслоение одного запаха на другой выходило фатально невыносимым. На языке горчило. Дыхание прерывалось. Отравленный воздух раздирал легкие. Медный запах прошлого и боли заполнил все пространство комнаты. Переселив себя, ирландка отправила в рот еще один ломтик помидора. Отложила вилку. В животе продолжал полыхать огонь. Хотелось подтянуть коленки к груди и переждать, когда вино перестанет разъедать полупустой желудок.
- Хочешь дождаться рождения, чтобы придушить ребенка в колыбели? – Арчер способен на подобную гнусность.. Хорошо, что она не беременна.. Не может быть! Не должна! Ничего не произошло.  Чужие руки лапали грудь.. пытались раздвинуть ноги.. но насильники не добились своего.. Ни один из ублюдков не побывал  внутри ее тела.. Не оставил там свое семя. Нет! Нет! Нет! Мария грязная снаружи.  Изнутри только монстр ранил и метил собой.. Верно? Она не ждет ребенка! Это было бы слишком жестоко.. Женщины рожают от насильников?! Довольно часто.. Одинокие.. не имеющие семьи.. попадая в патовую ситуацию, они не избавляются от плода.. Но любят ли они ребенка? Как можно воспитывать живое существо с глазами своего обидчика? Поправок.. Бетанкур слепа. Не сможет увидеть.. не сможет убить.. но не факт, что и способна принять такое дитя… пусть оно ни в чем не виновато..  Ложь и явь смешались. Алкоголь усугубил ситуацию, сплетая мысли в беспорядочное узловое послание.. – Какая трогательная забота.. Не забудь купить витамины для будущих мамаш, - не стоило забредать на опасную территорию. В зыбучих песках нельзя выкопать яму другому.. Они затянут на дно трясины. Мария переоценила силу пустоты. Не нужно было ворошить память о ребенке. Она хотела ударить ложью по воспаленному чувству собственническая.. Ранить Арчера… Монстр воссоздал до мелочей самый трагичный момент ее жизни. Большей потери нельзя представить.. Бен заставил повторно пройти через адскую боль.. У него не было ничего святого. Мария пыталась уподобиться зверю.. Хотела отвадить монстра от своего тела.. пустота хотела отмстить своему создателю.. В итоге больно было ей одной. Задеть самолюбие и причинить душевную муку – разные вещи. Слишком поздно ирландка это поняла.
– Тут пахнет кровью… - хватаясь за горло прошипела девушка.. – Нечем дышать, – ослабшее тело не могло долго бороться с удушьем. На протяжении ужина Мария сдерживала комок в груди.. Тот выстрелил пробкой от шампанского, впуская отравленный воздух и самые жуткие опасения.. – Я не смогу пройти через это еще раз… - никакого ребенка нет.. ты нечего не забыла.. Крот пришел во время. Успокойся.. - это слишком… - очнись!. Даже Арчер не поверил в твое вранье! Поэтому и подыгрывает бредовой фантазии.. изображая заботу. Зверь обратил твое оружие против тебя.. Бен видел твою медкарту.. Знает, что ты бесплодна.. Вы трахались сутки напролет… и ничего не произошло… а тут случайная связь и залет.. не смеши людей.. – она разговаривала сама с собой, не понимая, что некоторые реплики произносит в слух. В пустоте легко оступиться. Потеряв внутреннее равновесие, блондинка уронила голову на руки, вжимаясь грудью в столешницу…

+1

65

Он падал глубоко под землю. С каждым вдохом все глубже тонул в собственных кошмарах. Прошлое и настоящее смешалось. Бен не понимал, где реальность, а где всего лишь его воспоминания. Мелькающие картинки перед глазами были такими настоящими... такими живыми. Стоило протянуть руку и он мог коснуться тех чувств, которые считались давно похоронены, но нет...  чувства всегда были в нем. Ждали подходящего момента, чтобы выбраться наружу и задушить костлявыми пальцами. Удушающее чувство не проходило. Запах елки и свежей еды врывался в ноздри. Бен пытался дышать через раз. Вдох. И пробовал вытолкнуть приторный запах наружу. Выдох. И задерживал дыхание, чтобы собраться с силами и опять вдохнуть «нормальности». Горло саднило. Его руки тянулись отстегнуть пару пуговиц на мятой рубашке. Не помогало. Он застрял в капкане своих мыслей. Пыткой было сидеть вот так и смотреть на девушку. Быть с ней так близко и в то же время так далеко.
Это ощущение близкой и такой далекой дистанции сводила с ума. Нет... Она уже не была с ним. С ним только оболочка. Сердце и душа давно в другом месте. Где? Остались на Аляске в промерзлом подвале? Бродит между заснеженных гор и не находит того мужчину, которого любили. Не находит потому, что его уже нет. Нет того прежнего Бена. Есть только он. Не похожий на себя. Другой. Чужой. Прежний Бен не умел спокойно сидеть напротив и выжидать. Он требовал всего и сразу. Не получалось по хорошему, брал силой... владел душой, телом, сердцем, а в итоге остался ни с чем. Монстр в нем лишь изредка дремал, а вскоре после пробуждения оставлял раны и отметины на молочной коже. Теперь же спал долгие месяцы. Бен пожелал, чтобы его сущность выпила смертельную дозу снотворного и подохла внутри него. Навсегда. Он не думал о том, что с уходом зверя внутри себя будет умирать сам. Было неважно. Он хотел освободиться. Стать свободным от оков и тьмы. Как давно он хранил в себе это желание... Ненавидел того монстра, сидящего внутри него. Пытался его задушить, но умирал сам. Они навсегда были повязаны крепкой нитью. Приговор эхом доносил отголоски, долбя обжигающей болью виски.
Руки опять задрожали. Ломанное стекло выпало из ладони. Бен опустил глаза, наблюдая, как кровь ручейками стекает к запястью и пачкает рукав рубашки. Было странно не чувствовать физической боли. Только холод. Он давно не чувствовал ничего, кроме холода. Холод струился по венам, настигал сердце и выжигал его изнутри. Слабый орган стучал так отчаянно, выбивая тепло и боль наружу. Бен учился жить с этой болью в сердце. Убеждал себя, что все пройдет, но ничего не заканчивалось. Болело также сильно, как в тот день, когда он разбил вдребезги их счастье, уличив девушку в мнимой измене. Теперь то понимал, как глупо попался на уловку, но ничего не мог вернуть назад. Было бы так просто изменить их прошлое. Отбросить в сторону фальшивые фотографии, прижать ее к себе и нашептать о том, что он верит. Верит ей. Но слишком поздно. Монстр решил все за двоих. Убил их счастье, любовь, настоящее и будущее. Одним взмахом руки. Вторым ненавистным взглядом, который в ужасе смотрел на «предательницу». Он сам ее предал, разбивая в дребезги доверие и веру в него.
Долгое время Бен молчал. Не находил слов и не мог собраться с силами, чтобы заговорить. Он устал. Слишком устал за эти месяцы пустоты и боли. Теперь Мария была рядом, могла заполнить его пустоту, но это не помогало. Внутри по-прежнему была зияющая дыра. Там тьма рождала новые круги ада из желчи и черноты. Отравляла. Заполоняла собой. Пыталась напомнить, кому он всегда принадлежал. Сын тьмы и Дьявола. Он стал их продолжением на земле.
Голос охрип. Он не помнил, что отвечал девушке. Все больше смотрел ей в глаза и ждал... неизвестно чего. Что по щелчку пальцев она вернется к нему прежней? Но чуда не происходило. В зияющих тьмой зрачках селилась ночь. - Ты сидишь передо мной, в моем доме... в какой-то степени ты вернулась, - но не в той, которая нужна мне. Где ты? Слышишь меня, но заблудилась в лабиринтах сознания? Хочешь ли вернуться? Или боль и отчаянье убили тебе? Ты еще здесь?.. Ответь мне! Ее глаза отразили молчание и безразличие. А Бен продолжал вспоминать, как одной улыбкой она могла обнять весь мир. Улыбаться она тоже перестала. Тело подчинялось суровой хозяйке, оставаясь таким же бесстрастным и неживым. - Значит теперь тебя одолевают другие страхи, - меня тоже. Раньше я боялся потерять тебя. Теперь боюсь не вернуть назад. Без тебя мои мир перестает существовать. Я не чувствую и не живу. Я путаюсь во времени и не понимаю, как выбраться из этого проклятого места. Я даже не знаю, где я. Где-то между прошлым и настоящим. Застрял посередине и не вижу света... твоего света. Я убил его и тем самым тебя. Прости меня. Я так редко тебе об этом говорил. Ты главное живи. Захоти жить. Я все верну назад. Твои глаза. Твое сердце. Заберу твою боль. Ты сможешь жить дальше.
- Нет, не передумаю, но ты можешь думать иначе, - он передернул плечами. Потянулся к салфетке, пачкая ее своей кровью. Алые капли въелись в белоснежную скатерть. Думай все самое худшее обо мне. Так правильно. Не позволяй мне вновь подобраться к твоему сердцу. Не позволяй чувствам возвращаться и любить чудовище. Этот союз заключен в аду. Мы вечно будем расплачиваться за мои грехи, оплакивая потерю ребенка и того мира, который мог нам принадлежать. Мы могли любить. Могли быть семьей. Но все затмила моя тьма. Не пускай ее еще глубже. Позволь сердцу вновь почувствовать свет. Впусти в себя жизнь. Живи... Живи! Не ради меня. Живи ради себя! Почему ты не можешь жить?! Виски сдавило острой болью. Крик души рвал изнутри. Рот смиренно молчал. Бен умел переживать боль изнутри. Когда терпения наполнялся, эмоции выходили через край. В такие моменты ему лучше было оставаться одному. Один на один с болью и оставшимися за спиной потерями. Те били вдогонку, склоняя его на колени. Каждую ночь он молил, чтобы боль прошлого ушла, но казалось, что она только усиливалась. С появлением Марии в его доме, он боялся наступления ночи... неизвестно, что повлечет за собой тьма и... она за стеной. - Ты ошибаешься, - Бен знал, что не отступится. Все слишком запуталось, но в своих намерениях он был тверд. Он хотел подарить Марии шанс на вторую жизнь. С ним или без него. Здесь или за много миль вдали. Где она опять будет счастлива? Куда рвется ее сердце? Сперва ему надо вернуть ей хотя бы желание жить...
- Я хочу совсем другого, - он боялся этой игры. Разговоры о детях ворошили слишком паршивые воспоминания. Его вина кутала в толстое одеяло. Прошли долгие месяцы с тех пор, а чувство утраты не ушло. Он даже не знал это дитя, ни разу не слышал его сердцебиение. Кто это был - мальчик или девочка? Срок был слишком маленький, чтобы определить? Врачи не говорили, а он не спрашивал, потому что слишком болело. Как вчера помнил облезлые стены больницы и долгие часы ожидания. Запах медикаментов и приговор настенных часов. Он молил, чтобы Мария осталась жива... хотя бы она. Уже в тот час он похоронил так и не родившегося их ребенка. Было слишком много крови. Слишком много ее крови на его руках! Бен затряс головой, усердно стараясь избавиться от памяти прошлого. Это плохо закончится. Это всегда плохо заканчивалось. Память, не дающая покоя, сверлила изнутри. - Непременно, как в следующий раз буду покупать себе яду, - Бен отвечал, едва дыша. Легкие слиплись. В груди давило.
Вдох...
Он задохнулся смесью запахов. Не мог выносить той муки в голосе Марии. Она стала слишком бледной... еще бледнее чем была. Бен поднялся на ноги. Отбрасывая салфетку в сторону, подошел к окну, отворяя настежь. Впустил свежий воздух. Тот ворвался в комнату вместе с ледяными снежинками белого пуха снега. Стало немного легче. Ненадолго. Ноги сами понесли обратно к Марии. Он подошел со спины. Коснулся ее плеча. Ладонь переместилась на спину. - Дыши, - мужчина тихо просил, склоняясь к ней ближе. - Просто дыши. Вдох и выдох...вдох... - он дышал вместе с ней. Рука тянулась к ее лицу. Приподняв голову, пальцы касались щеки, убирая в сторону спутанные волосы. Ей были противны его прикосновения, а он не мог устоять, когда ей было так плохо. - Все хорошо... ты можешь положиться на меня, - но, конечно же, не станешь, - подняв девушку со стула, Бен перенес ее на диван. Укутал в одеяло. Присел рядом. Кончики пальцев замерли на ее холодных щеках. - Все закончилось, тебе не нужно проходить через это снова. Кошмар закончился, - голос успокаивал. С трудом Бен пытался заставить его не дрожать. Ветер дул со стороны окна, разбавляя спертый воздух и уносил прочь запах крови. Скоро должно стать лучше. Скоро станет лучше. Больно всегда не будет.

+1

66

http://s020.radikal.ru/i720/1605/60/65e6dd879084.pngВдох–выдох… вдох-выдох. Бесполезно.. Не помогает… Никогда особо не помогало. Мозгоправ упорно старался месяцы напролет, но не научил  блондинку купировать приступы при помощи дыхательной гимнастики в чистом виде. В  качестве вспомогательного средства при спасительных ароматических палочках, сигаретах и, иногда, лекарствах это срабатывало… Благодаря Сильвестру, она не подсела на антидепрессанты. Проще подобрать пациентке медикаменты не вызывающие аллергию, но молодой доктор верил в нее. Рассказал про все побочные эффекты. Неизвестно, как  они выстрелят при состоянии Бетанкур. Док повторял, что Мария справится. Постепенно они выработают индивидуальную методику борьбы с паническими атаками. Почти получилось. Девушке не хватало сеансов с психологом. Страховку она потеряла вместе с зрением. Платить ему не могла ввиду отсутствия средств. Сильвестр заглядывал в центр изредка по-дружески. Наглеть и просить о большем она осмелилась. Признание того, что нуждаешься в помощи – пятьдесят процентов выздоровления. Ну-ну.. значит Бетанкур на половину здоровый человек.
Девушка пыталась оторвать голову от стола. Ничего не получилось. Она слишком слаба. Удушье налетело неожиданно. Было не похоже на обычные приступы Марии. Паническая атака всегда сопровождалась шумом в ушах и резким скачком артериального давление. Сердце выпрыгивало из груди.. Работающий на износ орган казался главным источником боли. Каждый раз ударяясь о ребра он покрывался синяками и свежими ссадинами.. поверх грубых уродливых рубцов. Жжение расплывалось по телу. Выкручивало суставы. Отказывали ноги.. а следом и руки. От первого симптома до кульминации проходило от нескольких секунд до десятка минут. Быстрые приступы переносились легче, хотя док говорил, что реактивность таит в себе опасность инсульта или инфаркта. Как правило, приступы на два рваных вдоха отправляли в глубокий обморок.. Помимо физической девушка испытывала колоссальную эмоциональную перегрузку. Триггер активировал часть сознания отвечающую за страх. Копилка жутких воспоминаний разбивалась, кошмары пережитого наваливались скопом.. обрушиваясь на голову  ирландки пудовым кулаком. От «быстрых» приступов она дольше отходила. Тело будто пропускали через мясорубку.  Все кололо дрожало и не подчинялось приказам мозга.
Был еще один вид  приступов, которые Бетанкур окрестила затяжным. Он развивался медленнее. Ри цепляла  запах-раздражить на улицы. Уносила ноги от источника повышенной опасности. Успевала продышаться.. но фантомный шлейф  шарфом накручивался вокруг горла. Док научил предупреждать такие приступы, учуяв первые тревожные звоночки. Если панике удавалось расцвести буйным цветом – пиши пропало. Приступ перерастал в агонию. Она корчилась в муках, будто от укуса ядовитой змеи. Давление все поднималось. Слизистая отекала.. Психологические проблемы приобретали четкие физиологические очертание. Тело реагировала на выброшенный в кровь адреналин. Мария досконально успела изучить проявления своего психического расстройства. Распознавала и классифицировала..  боролась. Раньше помогало зрение.. Взгляд по сторонам отсекал дьявольские миражи подсознания. Стоило оглянуться - в мозг шел сигнал, разрушающий призрачный образ страха. С наступлением вечной  тьмы, борьба с приступами усложнилась Справедливости ради надо заметить, что после попадания в центр, почти не случалось панических атак. Они воскресли вместе с монстром.
Рождественский вечер преподнес «подарочек» в виде новых ощущений. Распластавшись на столе, Мария не чувствовала бьющего по вискам и затылку давления. Наоборот, кровь отхлынула к конечностям Лицо мертвецки похолодело. За гландами  разрастался плотный сгусток. Давил на стенки гортани, впивался в них. Пускал кровь.. Она стекала струйками, заполняя желудок. Бетанкур не задыхалась, а захлебывалась бурой жижей. Бен приподнял ее.. На миг полегчало.. Свежий воздух пронесся волчком по комнате. Блондинка постаралась проглотить комок.. Он каучуковым мячиком подскакивал обратно к горлу.  Монстр будто специально подсовывал под нос открытую рану. Тошнотворный аромат остался на халате и одеяле.
Твоя рука... рука, - сипела Мария.. - кровь..  – чернота перед глазами окрасилась в насыщенно бардовый, что тоже было необычно.. Мгла не меняла оттенков.. давила вечной чернотой. В полубреду, девушка провела пальцами по щекам.. развеивая жуткую картинку текущей крови из пустых глазниц. – Кровь повсюду... – девушка металась на диване. На лбу выступил холодный пот.
Кошмар никогда не заканчивался. Затравленное подсознание зажевало  пленку. Приостанавливало прокрутку кровавых диафильмов. Небольшая заминка.. склейка кадров и демонстрация кровавых эпизодов продолжалась по заранее запланированному сценарию. События напоминали разобранный кубик Рубика. Разноцветные квадратики разбросало по всем плоскостям, лишая блондинку возможности отделить реальность от протухшего прошлого. Разговоры о детях. Привкус вина во рту. Холод. Мрак.. Кровь. Память начала поиск по заданным параметрам, вытаскивая на поверхность все имеющиеся соответствия. Успокаивающий голос Бена лгал – ничего не закончилось. Пока она шевелится и рвано дышит, прошлое не отпустит.. Повторная амнезия слишком щедрый подарок судьбы. Такого не бывает.. Девушка барахталась, запутывая крепче сети подсознания. Сквозь темноту проступали черты зверя. Дикие.. разъяренные.. готовые сожрать. Он пил вино с горла бутылки. Смеялся ей в лицо. В следующую секунду Мария уже чувствовала на себе тяжесть мужского тела. Пыталась сдвинуть ноги.. сбросить насильника.. но руки прикованы к батарее.. она не могла защищаться.. Щелчок.. вдох.. теперь руки заведены за голову. Чьи-то коленки придавливают Марию к полу. Трещит одежда.. Пахнет жженой резиной и спреем с эвкалиптом.
Не трогайте.. меня будут искать.. – да, нападавших сильно повеселили аргументы блондинки. У нависшего над ней зверя появился шанс посмеяться. – Нет,-  Мария крепче сжала на себе ворот халата. Под махровой тканью она обнажена.. это усиливало ощущения незащищенности. Кровь.. вино.. опять вино.. на губах.. во рту.. оно обжигает пустой желудок.. Монстр влил остатки алкоголя ей в  глотку.. Она поперхнулась. Закашлялась..– Я не смогла родить ребенка от ублюдка, - заговорила девушка словами мучителя.. – Не смогу и сейчас.. – она не бременна.. Нет!. Бен ее пользовался.. а не метрошные подонки.. Она ничего не забывала.. Худшего не случилось! Ирландка хваталась за эту  странно успокаивающую мысль, надеясь выплыть на поверхность кошмара. Некоторые раны не стоит теребить.. они не перестанут болеть и через сотню лет. Вдох.. «Кубик» повис в воздухе и разлетелся в дребезги. Стало тихо и привычно черно вокруг. Дико хотелось пить.. Над головой слышались шаги.. – Оставь свечу.. – шептала Мария побелевшими губами.. Темнота не казалась живой и зловещей. По воле зверя в человеческом обличии, Мария заточена в подвале.. – Я никогда не увижу солнечный свет... – «Проведывая» ее, монстр оставлял зажженную свечу.. Издевался над беспомощной жертвой. Но она держалась за крохотный дрожащий огонек. Пока  плавился воск, девушка еще могла дышать.. Мария обмякла. Рука выскользнула из-под одеяла. Девушка облегчено погрузилась в небытие.. не зная в каком месте очнется после. В лицо по-прежнему бил морозный воздух Аляски.. но шум большого города отделял мучительное прошлое.. от отвратительного настоящего.

+1

67

Дышать. Слова немо вторили. Дышать. Руки опять тряслись. Бен отбирал их, пытаясь не прикасаться к девушке. Пальцы впивались в сидение дивана. Глаза горели, впитывая в себя боль, которую он причинял ей. Мария не могла быть испачкана его кровью. Он опустил голову, рассматривая на ладони мелкие порезы. Из ран сочилась густая жидкость. Мог! Мог! В голове надрывисто вопил внутренний голос. Он сжимал руки в кулаки, пряча за спиной. Чем он мог ей помочь? Как утешить? Как забрать ее боль себе? Это невыносимо! Видеть, как родной человек мучается и ничем не помочь. Воздух все не возвращался в ее легкие. Из горла вырывались сиплые вздохи. Это пугало Бена. Он ухватил Марию за плечи, пытаясь понять, что происходит. Заглядывал в глаза. Пытался там найти ответы на неведомые вопросы. Откуда столько паники в голосе?! Она постоянно повторяла одно и то же. Кровь... кровь на его руках. Бен опять забыл не прикасаться.
- Хорошо... успокойся... я не буду к тебе прикасаться... не буду прикасаться... - кажется и он начинал сходить с ума. Голос хрипел еще больше чем раньше. В каждом слове отражалось отчаянье и страх. Бен не знал, что делать, кого звать на помощь. Может, ей нужен врач?! Или этот приступ паники скоро пройдет?! Черт возьми, он не знал! Рвя на себе волосы, опустился перед девушкой на колени. Она заметалась на диване, ввергая Бена еще в большую панику. Ей было больно! Лицо скорчилось от боли, будто он влил в нее сильнодействующего яду. Очнись! Приди в себя! Вернись ко мне! Агония продолжалась, вырывая из его горла сдавленные хрипы. Мария что-то бормотала. У него слишком сильно стучало в ушах, чтобы понять, что именно. Но когда он начал улавливать суть, в грудь будто воткнули раскаленный кусок металла. Она бредила. Переживала еще раз нападение ублюдков из станции метро. Бен со всей силы сжал зубы, пытаясь не издавать громких воплей, которые рвались наружу. Тяжело и часто дышал. Руки сами потянулись к ней. Он не мог находиться в стороне, когда ей так больно. - Очнись, Мария! - звал ее обратно. - Здесь никого нет, ты в безопасности. Тебе никто не причинит вред, - успокаивал, только навряд ли его слова настигали ее. - Услышь меня! - отчаянный зов срывался с пересохших уст. Он прижимал ее к себе, укачивая в сильных руках. Кутал руки в одеяле, пытаясь избавить от запаха крови. После он выбросит это одеяло к чертям! Раскачивал из стороны в сторону, пока девичьи метания не утихли. Губы вторили ее имя бесконечное количество раз. - Мария... Мария... - девушка его не слышала, прибывая в мире, где он причинял ей боль.
Она вернулась обратно в подвал. Вновь и вновь переживала его истязания. - Прости меня... прости меня... - слишком поздно были мольбы о прощении. Самое сильное зло уже было причинено. Его руками... руками монстра. Даже после того, как она обмякла и провалилась в черноту, Бен продолжал ее укачивать и вымаливать прощение. По полу полз холод. Марии нужен был свежий воздух. Бен не мог заставить себя отпустить ее. Еще немного... минуту... а минуты перетекали в часы. Его голос продолжал успокаивать ту, которая уже не слышит его. Все будет хорошо... Верил ли он сам в это? Ему нужно было верить хотя бы во что-то! Вера не позволяла опускать руки. Он вернет ей свет в глаза... Сделает все для того, чтобы девушка вновь могла видеть. Господи, что он с ней сделал?! Когда страх отступил, вернулось отчаянье. Плотной веревкой облепили горло и душило... душило... Бен хватал ртом воздух, но его не было. Легкие отказывались работать. Он хрипел, пытаясь совладать с рвущимися наружу чувствами. Не получалось. Цепи спали. Все страхи вылезли на волю. Он вновь видел Марию побитой и почти неживой. В тот раз он точно также ее укачивал в своих руках, думая, что она уже мертва. Нет! Нет! Она жива! Ему пришлось отлепить подбородок от ее макушки, оторвать голову и посмотреть на закрытые глаза, услышать сердцебиение и почувствовать под бледной кожей пульс, чтобы убедиться, что она жива. [i]Она жива... здесь... с тобой. Как ты и хотел. Но какой ценой?! Искалеченная, разбитая. От нее ничего не осталось. Только боль, выедающая изнутри. Отдай мне эту боль! Я с благодарностью ее приму! Я возьму все. Каждый твой стон, каждый крик, каждую выплаканную слезу. Отдай! Отдай мне![/b] Но ничего не происходило. Девушка лежала в его руках, блуждая по лабиринтам тьмы. Той тьмы, которую он ей подарил. Он не умел дарить ничего кроме боли и черноты... а она ничего не возвращала ему обратно.
Спустя долгое время, когда тело все еще продолжало содрогаться мелкой дрожью, Бенджамин соскреб себя с пола. Поднял на руки Марию, чтобы отнести в спальню. Она так и не проснулась. Сон лучшее, что ей сейчас нужно. Блуждая в потемках коридора, мужчина донес ее до постели. Аккуратно уложил на кровать, укутал в одеяла. Плед оставил в гостиной, чтобы ничто не напоминало ей о произошедшем, когда девушка придет в себя. Пока она крепко спала, Бен позволил себе вернуться обратно. Не стал травить ее своим запахом.
Гостиная встретила холодом. Мерцающий свет от елки слишком резал глаза. Пришлось ее выключить. В комнате остался единственный источник света. Свеча. Бен не стал ее гасить. Мария просила этого не делать, пусть речь шла совсем не об этой свечи. Он уселся на диван. Уставился в открытое окно. До него доносились мелкие пушинки снега. Голова упала на спинку. Взгляд впился в пустоту на черном потолке. Сердце отчаянно стучало, выбивая чечетку на ребрах. Сколько он так просидел, сам не знал. Руки и ноги онемели от холода, когда мужчина пытался скомкать клетчатый плед в руках. Подорвавшись на ноги, выкинут его в окно. Материя распахнулась, легким веером падая все ниже и ниже, пока от нее не осталась черная точка на дне разукрашенного в белое мире. Уперевшись в подоконник, Бенджамин смотрел вниз. Пытался вдыхать морозный воздух, но не чувствовал, что дышит. Вдох и выдох, как он повторял для Марии. Вдох-выдох.
Нет.
Не получалось.
Не помогало. Он не мог дышать. Задыхался среди мира, который не был его. Закрыл окно, оставаясь в громком стуке барабанящего сердца в грудной клетке. Прижавшись лбом к холодному стеклу, закрыл глаза. Прятался во тьме, но и та не принимала его в свои объятия. Боль выжигала изнутри. Боль заставила его двигаться. Убрать стол. Выкинуть скатерть и испачканную салфетку. Фрукты и овощи он отправил обратно в холодильник. Завтра утром накормит девушку. Она сегодня так ничего и не съела. Он все испортил... заигравшись в праздник и их выдуманную жизнь.
Сердце никак не хотело успокаиваться. Изнывающе стучало в груди и висках. Головная боль усилилась. Бен поплелся к себе в комнату, но перед этим заглянул в приоткрытую дверь второй спальни. Мария по-прежнему крепко спала. Хорошо... Бен успокаивал себя это мыслю, зная, что хорошо уже никогда не будет. Пусть хотя бы эта ночь для нее будет спокойной и отвадит монстров прочь из ее сновидений. Он немого постоял на пороге, наблюдая за тем, как девушка спит. Тихими шагами поплелся к себе. Ступал наощупь, путаясь в ногах. Задел лежащие в углу комнаты коробки. Сильно ударился коленом. Прихрамывая, добрался до ванной. Зажег лампу. Яркий свет слепил глаза. Бен подошел к раковине и открутил кран. Подставил ладони под холодную струю воды, пытаясь отобрать запекшуюся кровь. Долго выскребал кожу, пока та не занемела и стала нечувствительна к боли. После ополоснул лицо. Впервые посмотрел на свое отражение в зеркале и отпрянул. Хотелось чем-то запустить в блестящее стекло, лишь бы не видеть то чудовище, которое смотрела на него с другой стороны.
Поспешно погасив свет, Бен вернулся в спальню. Бродил туда-сюда в узком помещении, заставленным коробками, и не находил себе места. Остановился у шкафа. Приоткрыл дверцу. На верхней полке лежала выстиранная и аккуратно сложенная одежда Марии, не позволяющая забыть. Он не забыл... никогда не сможет... Всегда будет помнить. Пальцы коснулись края одежды. Он соскользнул на пол, сливаясь с тьмой и рвущей пополам болью. Комкал в руках ее одежду. Прижимал к себе. Он помнил.

***
Прошла ровно неделя. Неделя с тех пор, как он привез Марию в свой дом. Время тянулось слишком долго, а ничего практически не менялось. Бен пытался реже появляться у нее. Может так ей станет легче. Больше не будет приступов паники от его запаха и черных воспоминаний их прошлого. Не оставлял только ночами. Садился на полу коридора и через открытую дверь наблюдал за тем, как она спит. Не близко и не далеко. Просто хотел сторожить ее сон, не подпуская монстра на опасную близость к ней. Днями кормил завтраком, обедом и ужином. Хотя бы пытала заставить ее есть, не пропуская ни одного приема пищи. Она отвечала той же пустотой в глазах. Раны на руках и нога практически зажили. Бен каждый вечер менял повязки. Лишь тогда мог прикасаться к ней. В остальном же позволял Марии «узнать» квартиру самостоятельно. Починил ее трость и преподнес в качестве новогоднего подарка, чтобы девушка могла перемещаться сама. Купил ей одежду. Заполнил целый шкаф платьями, майками, блузками и штанами. Купил пальто и сапоги, чтобы выходить на улицу. Скоро она сможет сидеть не только в клетке четырех стен. Недавно Бен опять отыскал визитку врача. Позвонил по указанному номеру, но женский голос сказал, что доктор не принимает... следует перезвонить после праздников... в новом году.
Время шло как черепаха. Был полдень. 3 января. Воскресенье. Бен увидел дату на лицевой стороне газеты. Помял листы в пальцах, да и выбросил. Его не интересовали новости того мир, где для него не было места. Сегодня можно было попытаться вывести Марию на небольшую прогулку. Заглянув к девушке в комнату, Бен нашел ее спящей или притворяющейся, что спит. Только во сне он не мог к ней добраться...
Тихими шагами вернулся в гостиную. Упал на диван. Уставился в потолок. Его обычная поза, когда он не с ней. Мысли витали в глубокой тьма. Боль глушила изнутри. Бен почти перестал спать. С трудом запихивал в себя еду, понимая, что силы нужны, чтобы поставить Марию на ноги и вернуть ей глаза. Без нее он существовал где-то между. Так не хватало родного голоса и тепла нежных рук.
Звенящий звук вывел его из оцепенения. Вначале мужчина подумал, что это звенит у него в голове, но после распознал звук, доносящийся из прихожей. Бен поплелся туда. На полу звенела его брошенная куртка. Порывшись в карманах, он отыскал старый телефон Марии. Черт, забыл его отдать! На экране высвечивался чей-то номер. Бен колебался, поднимать трубку или нет. Все же он нажал зеленую кнопку и у уха расслышал грубоватый мужской голос.
- Кто это? - неохотно отозвался Бен.
- Я друг Марии. А вы кто? Это ее телефон. Где она? С ней все в порядке? - мужской голос звучал слишком обеспокоенно. Бена это начало раздражать.
- Она спит, ей что-то передать? - ему хотелось поскорее закончить разговор. Опять сдавило виски. Острый укол ревности пронзил сердце.
- Это вы... человек из ее прошлого. Зачем вы вернулись? Она в порядке? - а он повторялся. Видимо был осведомлен больше, чем Бен надеялся.
Он проигнорировал вопрос. Но звонящий не унимался. - Я хочу ее встретить, - Бен колебался. - Зачем? - его голос зарычал. Этот «друг» мог отнять у него Марию. Он не мог опять ее потерять. - Я ее врач... ей нужна помощь. Позвольте мне помочь.
В трубке повисла долгая пауза.
- Хорошо, записывайте адрес, - Бен сдался. Марии действительно нужна была помощь. Уже неделю она прибывала в состоянии, которое очень отличалось от нормального. Жила между мирами. Иногда появлялись просветы. Но все чаще ее разум утягивали в тьму.
Бен продиктовал адрес и повесил трубку. Зажав аппарат в ладони, заглянул в комнату к Марии. Девушка уже не спала. Ее глаза были открыты и смотрели в пустоту. Слышала ли она разговор? Бен перешагнул через порог. - Твой друг звонил, скоро заедет в гости, - он склонился к девушке. Потянулся к ее ладони, вкладывая в раскрытые пальцы телефон. - А это принадлежит тебе. Больше не оставляй, - вскоре разомкнут прикосновение, он покинул комнату. Надо было собраться с мыслями и понять, зачем он позволили чужаку проникнуть на его территорию. Это было опасно. Но это также был один маленький шаг к тому, чтобы показать Марии, что он изменился и не пытался ее держать около себя в роли своей пленницы. С прошлым покончено. Теперь осталось убедить в этом ревнивое сердце, которое всеми силами сопротивлялось приходу незнакомца. Кто он для нее... этот друг?

Отредактировано Benjamin Archer (01.12.2016 23:32:28)

+1

68

Прошли времена, когда Мария стремилась во тьму к монстру. Пыталась стать там своей. Наивно считала себя недостойной места рядом с Беном. Любовь делает людей тупыми. В обычных отношениях, за глупость приходится расплачиваться разбитым сердцем. За многочисленные ночи в объятьях чудовища плата взымается по тройному тарифу. Жаль, что перед входом в лабиринт к минотавру не вешают прейскурант. Только в конце, когда исправить ничего нельзя, выставляю счет. Плата – не смерть.. а жизнь.. проклятое подобие оной!  Девушка распалилась сполна, но монстр продолжал стучаться в ее двери, как долбанный беспринципный коллектор требовал уплаты процентов. Она очнулась с полным осознанием того, что Бен не выпустит из когтистых лап, пока ее сердце продолжает биться. Не важно, что творится у Марии внутри. Он будет довольствовать малым –  оболочкой.. пустышкой.  Долго и усердно Арчер лепил покорную куклу... Ломал. Перекладывал кусочки ее души. Жестокий мальчишка играющий с конструктором.. Ему не жали инструкцию.. и он познавал все на ходу.. не задумываясь.. что вещь живая. В минуты просветления, Бенджамин каялся. Пытался срастить трещины, накладывая толстый слой лекарств на изуродованную плоть. Мастерил очередную повязку ложи на искромсанную душ. Его руки создали пугающий «шедевр» - движущаяся фигурка … ни живое ни мертвое нечто..  Получил куклу с человеческим лицом для постельных утех. Трахать бревно ему не привыкать.. Мария плохо помнила, одурманенные снотворным, дни.. Отпечатавшегося в памяти хватило для соответствующих выводов. Голодная мразь не побрезгует ничем.  Вскоре приесться секс и Бен использует ее в качестве боксерской груши, выпуская ярость и ядовитый пар.
Мария не могла и не хотела сопротивляться.. В злополучную рождественскую ночь, она думала, что опустила на самое дно апатичного ущелья. Облом. Настоящее безразличии накрыло после пробуждения.. Пусто и в тоже время тоскливо. За «праздничным» столом.. во время странного приступа, умерла ее душа.. До этого Ри еще могла прыскать слабыми порциями яда.. Надломленное сопротивление насильнику заставляло втыкать в него шпильки, рассказывая о происшествии в метро. Без зазрений совести ирландка дорисовывая то, что могло случиться. Жаль, что ее спасли. Быть может она умерла.. Перестала существовать физически, не выдержав натиска трех здоровых похотливых кобелей.. В тот момент Марию обуял животный ужас.. а сейчас.. сейчас казалось, что смерть в чужих «объятьях» - единственный выход. Блондинка глупо им не воспользовалась. Она не предполагала накликать на свою белокурую голову еще большую беду. Что может быть страшнее вечно кровоточащей раны в груди? Сгустки не стековую по душе рубиновыми слезами.. Они высохли.. обратились в бардовую пыль под ногами. Такая оседает на носках ботинок в промышленных районах.. Стряхнешь и не заметишь. Боли нет.. Ничего нет.. Пыль развеял ветер.  Девушку не волновало присутствие зверя.. Монстр мог заползти в постель. Оттрахает в разных излюбленных позах.. сдирая мясо до кости и облизывая кровь добычи. Она не закричит.. не оттолкнет. Плевать..  Бетанкур не содрогалась от ужаса. Долго смотрела невидящими глазами в потолок, пока тюремщик не пришел.. Нет. Он больше не трогал своего «ангела». Время не пришло.. От Марии несло помойкой. Сколько шампуня не втирай в волосы.. вонь гниения шла изнутри.. Девушка разлагала.. наверное поэтому желудок не принимал пищу. Стоило Арчеру накормить.. как все просилось обратно.. Бен терпеливо следовал за ней в ванную.. направлял.. удерживал волосы и гладил по спине.. Столько чуткости и заботы.. Зачем он это делал? Какая к черту разница? Она возвращалась в постель.. Кутаясь в одеяла, пыталась согреться хотя бы физически. Однако тело постоянно лихорадило.. Стайки мурашек непрерывно ползали вдоль позвоночника.. Мария откопала среди подушек пуговицу от старого пальто. Монстр отправил его на помойку..  Единственная, по-настоящему ее, вещь умещалась к крохотную женскую ладонь. Нехитрый скарб – напоминание о том, что когда-то она могла чувствовать..
Кажется прошла целая вечность..  Привкус желчи на губах стал привычным.  Блондинку реже выворачивало на изнанку.. но после каждого приема пищи мутило..  не позволяя монстру забыть ее слова о возможной беременности от другого ублюдка. Девушка почему-то была убеждена, что он помнил и мучился от того.. что другая тварь позабавилась с его игрушкой и пометила изнутри.. На поверхности должна удерживать хотя бы жажда мести! Блондинка пыталась вытащить из себя одну жилку отвращения к Арчеру.. но вновь и вновь оказывалась посреди давящей мучительной пустоты. Нет.. она не в аду.. Столь ничтожное существо не пустили даже в чистилище. Лимб.. серая выжженная земля покрытая пеплом.. Безмолвная скорбь в которую погружали тех.. кто не достоин рая и не заслужил ада. Могущественная сила на небесах распорядился  паршивой душой именно так.. Она достаточно настрадалась на земле.. чтобы терзать ошметки на кострах.. Вкусивших тьму больше не пускали к свету.. Для таких придумали пограничную территорию..  с равномерным безликим ландшафтом бескрайних серых равнин. На голову постоянно падает пепел вместо снега.
Заглушенные задавленные эмоции не стали спасением от бед. Пустота, в которой исчезало эхо собственных шагов болела больше, чем нанесенные зверем раны. Боль не имела источника.. Была повсюду.. равномерно распределилась в каждую клеточку тела.. Пустота не успокоится пока  не раздавит изнутри хрупкую полую оболочку. Кожа треснет.. разлетится на лоскутки.. Мария не могла выносить постоянно растущее давления разряженного воздуха лимба.. Это не ее мир. Чуждый и не знакомый. Бетанкур хотела свою боль  и ненависть обратно.. Боялась ее до чертиков. В тайне надеялась, что вернувшиеся после затяжного перерыва эмоции наконец-то прикончит ее.
Дни  шли. Ничего не менялось. Монстр маячил рядом.. Кормил.. Одевал..  Притащил целый ворох тряпок. Она слышала шелест пакетов. Позвякивание плечиков для одежды. Монстр бережно развешивал гардероб в шкафу новой тюрьмы. Мария не отреагировала.. Чего Арчер ждал? Восхищения? Благодарности? Злости? У ирландки осталось равнодушие. Сердце всколыхнулось лишь однажды, когда мужчина вложил в руки отремонтированную трость. Ри не чаяла ее вернуть. Крот сказал, что нельзя починить. Старый пройдоха все продумал. Девушка с белой палкой в руках бросается в глаза.. Жадные до легкой наживы сразу заметят и сработают на опережение. Сдадут ее покупателю раньше  спасителя из туннеля. Не смотря ни на что, мужчина зачем-то отдал ее Арчеру.. Может понял, что Мария ею дорожила. Скорее боялся, что новый хозяин потратив на поиски два десятка косых не отыщет еще пару сотен на новую легкую и удобную. Побитая  трость сослужила добрую службу. Девушка долго ощупывала шероховатую поверхность пальцами.. пытаясь понять степень повреждений. В центре говорили, что трость обладает магическими свойствами - возвращает зрение. Исцелившийся приносят волшебную палочку обратно.. передавая другим..  На групповом занятии все единогласно проголосовали, чтобы ценный артефакт отдали Марии.. Нужно ее вернуть.. Жаждущему прозреть – трость может помочь.. Добавить немного веры и быть может чудо случится.. Марию преследовали только кошмары.. Прикасаясь к трости, девушка считала, что оскверняет ее чернотой.. Раньше такого чувства не было… и это пугало.. Ее еще могло хоть что-то задевало за живое.. Скоро утихнет и это..
Получив мнимую свободу, Мария не торопилась выбираться из камеры с широкой постелью. Раны затягивались.. но она ощущала постоянную слабость. Прокладывая маршрут из ванной в спальню, блондинка не двигалась дальше. Не хотела вновь наткнуться на внезапную заботливость садиста. Бен бродил вдалеке, приближаясь в крайней необходимости. Думал, что ослабит поводок и шипы строго ошейника перестанут давить зверушке в горло. Древни прием блондинка давно прожевала и выплюнула. Она никогда не поверил в искренность беспокойства зверя. Он сеял хаос и боль.. Остальное – ложь. Тягостная пустота нуждалась в наполнении.. не важно чем.. даже новым видом сумасшествия. Марию вдруг окунули в тазик с  концентрированной паранойей. Смачно хлебнув несколько глотков разъедающей кислоты, стало мерещится, что монстр следит за каждым шагом.. Постоянный тяжелый взгляд прожигал спину.. Она спала… ела… запиралась в ванной.. демон все равно пялился на свою добычу. Он понатыкал камер в каждый угол.. сидел в своей комнате и наблюдал.. Раз не мог получить желаемого, переквалифицировался из насильников в вуайеристы. Думая об преследовании в четырех стенах,  впервые за несколько дней захотелось курить. Дурной знак.. но хоть чего-то хотелось. Прогресс.. Хотя… какая разница? Тюремщик ясно дал понять.. что табак не входит в список дозволенного.. Она не стала сотрясать воздух и просить. Опять уснула.. Много спала.. не разбирая времени суток.. Овощное существование заключалось в приемах пищи и затяжном сне..
Монстр к постели.. Неожиданно, Бен решил немного разнообразить серые будни пленницы. Мария не сразу поняла смысл сказанного. Решила, что к параноидальным идеям прибавились слуховые галлюцинации. Список возможны визитеров ограничивался тремя именами. Одна из них - девушка.. В гости напросился Сильвер либо Блек. Дока было жаль отдавать на съедения чудовищу. Молодой человек конечно умел общаться с неуравновешенными типами.. но он просто не знал Арчера лично.. Зная психолога, тот мог напросится на собственные похороны, если это поможет пациенту.. а тем более друга. С Блеком немного проще. Он одной с Беном комплекции.. За напускным спокойствием скрывался не простой характер. В бизнесе он – акула.. Слабые там не выживаю. Мария видела в нем заступника.. не только из-за финансовых возможностей и желания помочь.. но и потому что он не подставит зверю мягкое подбрюшье.. Из немногочисленного круга знакомый, Род единственный, кто мог противостоять зверю. Только на кой ляд ему это нужно? Мужчина видел в ней  потерянную дочь.. По-скотски играть на его чувствах.. Если в клетку войдет Род и спросит, хочет ли Мария выбраться отсюда.. что она ответит? Девушка устала. Больше ни-че-го. Она сдалась. Не видела смысла в новом бегстве.. Блек оплатит пребывание в центре, а Арчер предъявит на нее права.. У мошенника и вора наверняка остались фальшивые документы о браке.. Кому захочется копаться и прислушиваться к словам слепой.. к тому же полоумной женщины? Она сбежала на мороз вместо того, чтобы вернуться к супругу под теплое крылышко. Вела себя, как умалишенная К чему суета? Утомительно.. Ри и так устала..
Опять клонило в сон. В дверь позвонили. Приглушенные голоса за стеной. Память живой пустышки короче жизни ночного мотылька. Она успела позабыть о вложенном в ладошку телефоне… и неестественное обещание монстра привести в свое логово гостей. Мария решила, что явился очередной курьер. Арчер все заказывал через сеть. Не на секунду не покидал квартиры. Голоса стихли. Она облегченно выдохнула.. Чужаки ушли. Потянула на себя одеяло. Надсмотрщик позаботился о том, чтобы было тепло.. Девушка помяла рукав пижамы. Волосы были причесаны. Она не помнила, когда в последний раз держала в руках расческу. Ри подмечала странности.. но ничего не чувствовала. Копила их, как обточенные волнами стекляшки. Те блестели в воде. Стоило высушить их и лоск пропадал. На ладошке лежали тусклые камешки..
Повторный стук в дверь спальни вывел из полутранса. Мария резко села в постели. Монстр не утруждал себя тонкостями этикета. Он в своем доме. Не считал необходимым оповещать о приближении.. Жертва и так знала, что зверь рядом.
- Здравствуй, Мария, – откашлявшись, произнес молодой человек.. Все-таки Сильвестр... мысленно констатировала блондинка..
- Привет, док, - вяло отозвалась она, опуская ноги на пол. – Не знала, что в режиме моего заключение предусмотрены посещения, - девушка пыталась язвить. Получалось плохо. От психолога ей не нужно защищаться. Молодой специалист  старался помочь. Парень предпочел не акцентировать внимание на том, каким образом преодолел бастионы монстра.. В копилку странностей добавилась еще одна.. Зверь никого не пускает на свою территорию.. Так было всегда! – Сигарет не принесли? – продолжение околотюремной темы, в сложившейся ситуации, казалось комичным..
- Хочется курить? – обеспокоено поинтересовался психолог.. Он лучше других знал, что может крыться за возрастающей тягой  пациентки к никотину..
- Не особо... накатывает временами... – пожала плечами девушка. – Ты сейчас друг или мозгоправ? – закономерный вопрос.. Раньше они умели отделять сеансы от работы и дружбы.. Потом страховка исчезла. Платить за  задушевные беседы с врачевателем умов и душ стало не чем.. Они договорились, что рядом остается друг.. с которым, при желании, можно поговорить. Выслушав в ответ такой же дружеский совет. Блондинка не злоупотребляла доверием. В богадельне для слепых она замкнулась и не откровенничала даже с ним. На Рождество остро нуждалась в помощи дока.. но и это прошло..
- Мы договорились… Я – друг с особы знаниями в определенной области..  Ничего не изменилось.. – молодой человек старался говорить спокойно и непринужденно.. но Мария чувствовала изучающий взгляд.
- Мало ли... Все в жизни меняется, - философская мысль.. ничего не скажешь.
- Ты хочешь меня обидеть? – парень прошел в глубь комнаты, так и не дождавшись приглашения. – Я присяду? – вежливый.. как всегда.. умеющий соблюдать чужое личное пространство и ценить его. Мария знала, коли попросит уйти, то Сильвер сразу испариться.. Мысль о контроле над общением  всегда успокаивала и прибавляло доверия.. Он умел слушать и не давить.
- Вовсе нет. Хотела предупредить, что он, - Ри кивнула в сторону гостиной.. догадываясь, что их подслушивают.. – тебя никогда не наймет. Да. Валяйте, док... присаживайтесь, - в ней боролись желания «видеть» рядом и друга  и врача. Бетанкур перескакивала с «ты» на «вы» не замечая этого..
- Почему ты так думаешь? – тон стал профессиональным.. Сильвестр наверняка уловил ее колебания. Принял решение за двоих.. Мария больше нуждалась во врачебной помощи, чем расплывчатой формулировке «друг».
- Он чинит  тело, а на душу плевать.. – разве не понятно из прежних бесед. Она десятки раз рассказывала о насилии и попытках Арчера подлатать ее, чтобы опять ранить...
- Как ты себя чувствуешь? – крыть доку было нечем. Он перевел тему к цели визита.
- Никак... а как прошли ваши праздники? – вежливости ради поинтересовалась Бетанкур. Обдолбанное состояние не пропускало и струйки тепла  в сердце. Она не научилась притворяться.. пока.. На этом этапе, девушка потеряла всяческий интерес к светской беседе. Док что-то вежливо ответил. Они замолчали.. Повисла пауза.. Психолог сканировал пациентку.. Она устало опустила голову на подушку, прижимая колени к груди.
– У тебя изможденный вид.. – наконец-то заговорил уже друг, а не доктор..
Я устала…
- Тогда зайду в другой раз..
Передавай Джайе привет.
Скрипнуло кресло. Молодой человек поднялся и пошел прочь из комнаты.. В грудной клетке что-то щелкнуло, и будто разрядом дефибриллятора.  Вдруг док больше не придет.. а она так и не спросила о главном.. о единственном, что волновала.
– Док, - окликнула она.. – у вас были пациенты, которые ничего не чувствовали? Я не про физический холод или боль.. Эмоции могут исчезнуть.. словно просочиться в трещину в полу? Такое бывает? Только не говорите, что душа потемки… Бывает или нет?
-Бывает.. В психологии есть понятие изоляция аффекта – защитная реакция психики. Она вычленяет эмоциональную составляющую, но позволяет человеку помнить все, что с ним происходило. Осознавать.. но только не чувствовать..
- Все в точку, док..– он буквально зачитал диагноз..
- Почему ты спросила? – молодой человек застыл в двери..
- Я ничего не чувствую... ничего..- он выжидал.. не давил.. хотел, чтобы Мария сама созрела для продолжения.. – Не хочу это обсуждать.. Не хочу, чтобы он слышал… наслаждался тем, что смог отобрать у меня даже право на боль.. – Мария закрыла глаза.. прячась с головой под одеяло, словно улитка в панцирь.

Отредактировано Maria Betancourt (07.12.2016 21:26:36)

+2

69

Его съедала неуверенность и скребущая глубоко внутри злоба на неизвестное. Поступил ли он правильно, позволяя прийти в дом чужаку? Зачем было давать возможность незнакомому мужчине общаться с его Марией? Чем таким может помочь он, что не может сделать Бен? Мысли кружили голодными стервятниками над головой. Бен не мог найти себе места. Бродил в гостиной взад и вперед, ломая суставы на руках. Пальцы хрустели. Он сжимал их в кулаки, пряча в карманы брюк. Его пожирала ревность. Нужно было как-то бороться с этим чувством, чтобы не сойти с ума. Бен подошел к раковине. Налил воды из под крана. Залпом опустошил стакан. В горло влилась жидкость, а показалось, что там застрял кусок вчерашней пищи. Он поперхнулся, отставляя стакан в сторону и утирая рот рукавом. Пальцы коснулись обросшей щеки. Поскребли подбородок. Полированная поверхность полки отражала его безобразный вид. Бен отвернулся. Закрыл глаза. Чувствовал, как глубоко внутри груди изнывает окровавленное сердце. Он не мог поступить иначе. Как и говорил, этот дом не клетка для Марии. У нее должна быть своя жизнь, знакомые и друзья. Он будет оставаться рядом столько, сколько нужно, чтобы поставить ее на ноги. Если после она скажет, чтобы он уходил, сможет ли Бен это сделать?
Все чаще уходили от него или это он прогонял близких сердцу людей. Так просто было легче. Заставить их себя ненавидеть, а не тосковать по нему. Никто не тоскует по монстру. Его судьба порождать страх и ненависть в чужих сердцах. Только с Марией это больше не работало. Она не боялась его. Она ничего не боялась. Почему?! Вот уже неделю прожила с ним под одной крышей, но не пыталась бежать и вырваться на волю. Не говорила, все чаще отмалчивалась или обходилась короткими фразами. Исчезла колкость и желание демонстрировать острые шипы. Ничего... не осталось ничего. Будет ли это шанс для нее уйти, когда она поговорит со своим другом? Она почувствует желание жить? Вспомнит, что потеряла по его вине? Сможет вновь ненавидеть и чувствовать? Хотя бы что-то... Он просил лишь о маленькой искре в ее глазах. Ее жизнь была чиста до встречи с ним. Она радовалась и смеялась, мечтала и любила. А теперь от сильной и смелой девушки осталась лишь тень. Он сломал ее. Разломил пополам как тонкий прутик сухой ветки. Понял свои ошибки, но слишком поздно. Поздно для того, чтобы возвращать ее прежнюю. Той Марии больше нет. Она потерялась где-то на улицах большого города. Бен искал везде, но так и не нашел дороги обратно к ее сердцу. За стеной сидит оболочка, но не сама Мария. Прежняя Мария все еще бродит по промерзлым переулкам и ищет свет, который вернет ее домой.
А Бен мог дарить только тьму. Ничего кроме тьмы. Каждое его прикосновение возвращало девушку в подвал. Даже запах еды или питья мог всколохнуть самые страшные воспоминания. Он не хотел быть тем, из-за кого Мария превращается в комок боли и отчаянья. Но везде был он, где побывала боль. Боль давно должна была стать его вторым имена. Бен не помнил, как существовать без боли. Даже любить он не умел без боли. Одаривал женщину не цветами и конфетами, а отметинами и синяками на теле. Испивал ее кровь, ухмыляясь кровавой улыбкой. Это была стихия зверя. Он поклялся, что больше не вернется туда. Не причинит вреда, не поднимет руку на Марию. Уж лучше отрубит себе конечность, нежели увидит отражение боли в ее глазах. Заточит зверя в клетку, навсегда роняя ключ в глубокие темные воды... Ему больше нет пути на поверхность.
Бен был тем типом мужчин, которые слишком поздно осознают, что имели. Спохватывается лишь тогда, когда все уже утеряно, а руки хватают пустоту. Он мог кричать, вопить, молить или приказывать, но никто и ничего не вернется назад. Они там, где они есть теперь. Застряли в самой сердцевине его тьмы. Не могут отпустить прошлое, но и впустить в свое сердце будущее тоже не в силах. Бен раньше знал эту бездну. Подобное чувство было с ним, когда он прятался, как помоечная крыса и пытался отыскать убийцу отца. Шел вперед, но продолжал топтаться на месте, день за днем проживая один и тот же кошмар. Бред по осколкам прошлого, не ведая, как заставить сердце все отпустить. Вот и сейчас... Бен не знал, как исправить свои ошибки. Как заставить Марию «видеть» в нем не врага, а мужчину, который продолжал заботиться и любить. Любовь по-прежнему была, не смотря на всю ту гадость, которую он вывалил на девушку, топтая острыми подошвами ботинков.
Дышать стало нечем. Бен вновь стал измерять шагами комнату. Разлепил усталые глаза, вглядываясь в пустоту перед собой. Дышать. Дышать. Дышать. Внутренний голос немо ударял по вискам. Голова гудела от недосыпа и слишком паршивых мыслей. Затылок стягивало, будто кто-то ухватил жилистой лапой и тянул его обратно в ад. Бен оглядывался за спину, но там не было ничего кроме его искаженной тени. Кажется, он понемногу сходил с ума. Из груди вырвался истерический смех. Он приглушил его, закладывая рот ладонью. Его пальцы обхватили голову, качая налево и вправо. Уткнувшись головой в стену, он слышал отрывистые стуки сердца как приговор о неиссякаемой вине и проступках, которые выжжены раскаленным металлом на сердце.
То, что сейчас происходило, это не была жизнь. Существованием это тоже с трудом можно было назвать. Бен закрывал глаза, прячась от кошмара, а во тьме находил тот же самый кошмар. Открывал глаза и опять возвращался в темноту своего прогнившего сознания. От этого не было спасения. Внутренний голос по привычке вопил - живи, борись, терпи. Он терпел, боролся, но уже не жил. Не чувствовал ни свежего воздуха, ни вкуса утреннего кофе. Ничто не пронзало трепетом и надеждой каменное сердце. Все, что он чувствовал, была боль. Боль глубоко внутри него. Иногда Бен брал в руки заостренный нож, пытаясь выскоблить выжигающую его черноту наружу... и понимал, какой тупостью это было. От черноты не избавиться. Эта чернота часть его. Он - чернота, тьма, зло. Три субстанции, заточенные в его теле, они питали его. Позволяли дышать и чувствовать бег отравленной крови по венам. Порой было страшно так существовать. Но он не выбирал другой путь. Не опускал рук. Просто не мог. Это его кара... кара, которую он пронесет до конца дней.
Раздался звонок в дверь. Один. Второй. Бен с трудом оторвал голову от стены. Вылез из угла комнаты. Поплелся в прихожую унять долбящий по вискам звонок. Ключи звякнули в замочной скважине. Он прокрутил замок два раза и толкнул дверь. На пороге стоял незнакомец. Бен смерил его взглядом с ног до головы. Молодой, ухоженный, хорошо одетый. Видать, зарабатывает немалые деньги. Кем он работает врачом или всего лишь пудрил ему мозги, напрашиваясь на встречу с Марией? Как его звали? Бен покопался в памяти, но так и не вспомнил обмолвился ли он об этом по разговоре. Не приветствуя, Бенджамин посторонился, пропуская незнакомца в квартиру. Тот изучал его пристальным взглядом, будто ждал, что вот-вот получит обухом по голове. Значит, Мария рассказала ему правду. В нем он тоже видел монстра и чудовище, разломавшего судьбу невинной девушки. Бен поборол себя, запер за ним дверь. А было такое сильное желание выставить его за дверь. Качком головы он указал направление в сторону комнаты Марии. Засунув руки в карманы, побрел вперед по коридору. Сзади шагал этот «друг». На пороге комнаты Бен остановился. Чужак зашел, он остался снаружи, топча рваные ботинки.
Вернулся в гостиную, слыша отголоски разговора за стеной. Пришедший действительно был доктором, иначе Мария бы не стала называть его «доком». Бен уселся на диван, обхватив голову руками. Боль в висках мешала слышать ответы девушки. Он пальцами сдавил виски, пытаясь избавиться от шума в ушах. Глаза уставились на серый ковер на полу. Лучше, чем тонуть во тьме обжигающего сознания. Мужчина поелозил ботинком по выцветшей материи. Время тянулось бесконечно. Шаги за стеной замолкли. Остались только голоса. Тягучие, просачивающиеся сквозь вакуум голоса... С доктором тон Марии изменился. Стал добрее и мягче что ли. Она не пыталась на каждый вопрос отвечать колкостью. Правда, с другом этого и не нужно. Они могли общаться, не чувствуя в собеседнике фальши и обмана. Бен не знал, что это такое. У него не было друзей.
Он смял ботинком растрепанные ворсинки на ковре, уничтожая следы своего беспокойства. Сердце надрывно стучало. Дыхание стало прерывистым и слишком частым. О чем они говорили? Бена подмывало подкрасться к двери и услышать ответы, но он не стал. Голоса размыл спутанный разум. Мысли унеслись далеко назад, ковыряя в груди новую дырку. Болеть сильнее не стало. Кажется, он уже достиг своего лимита. Больно было всегда... Не зависело от времени суток. Виной то, что происходило в его безумной голове. Чувства смешались, только боль оставалась кристально-чистой.
Бен резко поднял голову, когда незнакомец откашлялся над его головой. Стоя в паре метрах, тот взирал на него прищуренным взглядом. Изучал. Искал признаки сумасшествия? Он давно был безумен. Это написана у него на лице и отражалось в черных как смоль глазах.
- Она устала. Пусть отдохнет. Я приду завтра, если позволите? - в голосе доктора не было ни капли раздражения или ненависти. Наверное, он умел скрывать свои эмоции. При работе с пациентами, это было нужно. Пропускать эмоции на расстоянии вытянутой руки, а не сквозь себя. Бен пожал плечами.
- Если это поможет ей, - он не особо верил во все эти штучки с разговорами и мозгополосканием. Когда Бен работал разведчиком, после каждого «трупа» его отправляли на тестирование. Там был похожи доктор. Он ничего не делал, просто беседовал и задавал бессмысленные вопросы, что-то записывал в свой блокнот, а потом отчитывался шефу. Его всегда допускали к новым заданиям. Наверное, тогда в нем еще не было острых признаков безумца и монстра.
- Вам, наверное, нужны деньги? Сколько? - поднимаясь на ноги, Бенджамин подошел к выдвижной полке в шкафу. Порылся в содержимом, выбирая несколько мятых купюр. Протянул доктору. Тот закачал головой.
- Сомневаюсь, что ваши... эээ... - так и подмывало сказать - мозгополоскания, - сеансы... бесплатны. Я хочу, чтобы вы приходили к Марии, говорили с ней или что вы там делайте... - Бен сел обратно на диван. Тяжело вздохнул и уставился в пустое окно. - Со мной она не будет делиться. А с вами... - опять пришлось пожать плечами. Он не был уверен, что это хоть как-то поможет Марии. Но стоило попытаться. Что он теряет? Пусть его съедает ревность, но он воспользуется и этим шансом, чтобы вернуть девушку к жизни. - С ней все плохо? - Бен уставился на доктора.
- Извините, я не могу с вами это обсуждать, - мужчина ушел от разговора, оправдываясь врачебной этикой и прочей хренью. - Ну да, ну да... - ему не нужен был диплом мозгоправа, чтобы понять, что все очень-очень плохо.
- Зачем вам это? Зачем она вам? - вот они и подобрались к сути разговора. - А вам? - в комнате повисло тягостное молчание. Бен нарушил его первым. - Приходите завтра, ближе к вечеру. Днем я хочу вывести Марию на прогулку, - разговор был окончен. Он молча наблюдал, как доктор идет к выходу. На пороге Бен окликнул его. - Вы забыли деньги, - кивком головы указал на журнальный столик, на котором аккуратно лежали купюры.
- Я еще ничего не сделал. И от друзей я денег не беру, - и мужчина растворился в пустоте. Его тихие шаги доносились из прихожей. Почти неслышно щелкнула входная дверь. Бен уронил голову на спинку дивана. Дом окунулся в тишину. Только бой в висках не давал покоя. Глаза закрылись. Кажется, он на какое-то время отключился. Когда пришел в себя, за окном по-прежнему было светло. Значит, ненадолго... Комната раскачивалась перед глазами. Бен вскарабкался на ноги и поплелся в сторону спальни. Заглянув в приоткрытую дверь, он долгое время стоял и молчал. Девушка лежала, зарывшись с головой под одеялом. Спала или бодрствовала? Какие сны или мысли ее одолевали? Бену этого не узнать. Никогда больше. Он больше не умел читать ее по глазам. - Хочешь выйти на улицу? - его голос отозвался сдавленным хрипом. Будто кто-то ухватил и держал за горло мертвой хваткой.

+2

70

Спрятаться ото всех. Закопать себя заживо, чтобы не слышать доносившегося шума улицы и не ощущать ароматов. Док принес с собой морозную свежесть и запах сдобы. Молодой человек перекусил перед визитом к другу-пациентке. Сильвестр любил вкусно поесть. На булочки с кунжутом его подсадила Джайя.  Маленькие семечки поверх хрустящей корочки напомнили о днях, когда Бетанкур боролась, пыталась быть нормальной. Мария пряталась от нахлынувших воспоминаний. Не усталость, а страх почувствовать щемящую боль в груди зарыл в одеяла с головой. Требуя не показывать оттуда нос до позднего вечера. Прятаться от себя бессмысленно. Иногда нет другого выхода. Лезвие эмоций прижималось к горлу. Опускалось вниз, норовя вспороть защитную оболочку. Вновь не погрузиться в боль и отчаянье. Девушка блокировала просочившееся прошлое всеми  доступными способами. Самое хорошее, что девушка помнила из потерянной жизни, чертова выпечка и чашка кофе с друзьями перед работой. Не было семью, дома и работы больше нет. По собственной глупости она лишилась глаз. Измученное сердце продолжало любить вопреки ужасам, через которые заставил пройти Арчер из-за недоверия и звериного голода. Когда он «умер» сердце перестало биться окончательно. Она ощущала невосполнимую потерю злейшего врага, мучителя и насильника. Должна была ликовать, а проследовала за монстром в ад, выполнив последнюю волю – никогда не видеть солнечного света. У них были хорошие дни. Мало.. очень давно..  Они погребены  на дне озера выплаканных слез и покрыты пеплом выезженных надежд. Бен воскрес. Ри осталась на дне могилы навечно. Чудовище не изменяло себе. В очередной раз бросило ненужную вещь, вытирая о нее ноги.  Сколько раз он ее вышвыривал, выгонял, бросал? Девушка сбилась со счета.
Вскоре после ухода психолога в спальню заглянул Арчер. Поинтересовался не хочет ли она прогуляться? Странное желание для монстра. Он предпочитал уединение шумным улицам. Вдобавок, никогда не спрашивал мнения блондинки. Решать за Марию вошло в привычку. Зверь сладко пел о переменах, однако за пониженным обреченно-смиренным тоном, ей все равно слышалось лязганье клыков. Бенджамин остался тем же тираном. Кормил по часам, когда считал нужным. Приносил поднос. Тяжелое сопение давал понять, что отказа он не примет. Девушка помнила цену коротенькому «нет». Чуть меньше года назад, демон в человеческом обличии преподнес отличный урок послушания – разорвал  рот громадным членом насилуя за отказ ублажить монстра. Прошли месяцы и она простила.. что нельзя прощать.. Безнаказанность порождает жажду. Тогда она еще верила в лучшее. Инфантильная идиотка оторванная от реальности. Излишний свет и жизнелюбие полностью «излечены» грубостью и пытками. В память о «знаменательном» событии остались уродливые шрамы на спине и ночные кошмары с пылающими глазами демона, на искаженном яростью лице. Скрюченные пальцы выдирали волосы с корнем. Дергали за намотанные на кулак локоны с такой силой, что шейные позвонки хрустели, а монстр заставлял смотреть в глаза остервенело трахая ее рот. Закончив Бен вытер остатки семени и пролитой крови о щеку жертвы. Мария прибывала в полусознательном состоянии.. но омерзительный жест впился в сознание клещами. Спустя время, когда надежды не оправдались, это всплыло в памяти.  Зверь накинулся., чтобы растерзать в клочья. Лежа в подвале на сыром бетонном полу, она думала о том, как могла простить? Любящий мужчина никогда не поступил бы так.  Боль набросала сверху отчетливо-уродливой картинки десятки других омерзительных слайдов. В некотором роде похоронив тот, который коробил больше остальных. Именно теперь, когда Мария собиралась отказаться от тарелки супа или стакана сока, перед внутренним взором всплывали очертания хижины. ирландка глотала протест. Открывала рот и поглощала  безвкусную пищу. Зверь знал все наперед. Распланировал ее мучения. Заранее запрограммировал на покорность. Все-таки он прав.. всегда есть чего бояться.. блондинка страшилась новой физической боли.  Зверь умел ее щедро раздаривать, не зная меры и предела.
Пленница молчала. Тюремщик терпеливо дожидался ответа. Сказать «не хочу» не поворачивался язык. Объяснять, почему она не в состоянии выползти на улицу, долго и бессмысленно. Приход дока сковырнул рану. Новая встреча с миром будет иметь плачевные последствия. Его отголоски, прицепившиеся на одежду визитера резанули по живому. Город вообще раздавить. Сомнет, как пустую жестяную банку. Горло начало драть. Легкие слиплись от желание выкурить сигарету. Не просто овеять себя дымом, а затянуться полной грудью. Закашляться от ее крепости, но вытравить из себе пустоту. Мария пообещала пойти на улицу завтра. Прохрипела, не вылезая из-под одеяла  лишь бы он отстал. Облегченная форма отказа оказалась принята монстром. Он был и не доволен.. Опять сопел. Топтался рядом. Плевать... Главное не нужно тащиться на холод, прихрамывая и дрожа. Может Бен решил вывести подальше и бросить? Это было бы слишком хорошо. Арчера все равно надолго не хватит. Он не умеет и не хочет заботиться о ком-то.. Брать, ничего не давая взамен – кредо монстра. Последний его набег уничтожил все. Нет и травинки, чтобы поживиться.. Она –пустыня. Выжженная земля с глубокими трещинами внутри и снаружи.
Мария уснула. На другой стороне уже не было черно и спокойно. Кошмары начинали проступать на ранее непроницаемом фоне. Особо не тревожили кровавыми сценами.. пока.. Краски оставались блеклыми, эмоции приглушенными.. Мария не карабкалась обратно к свету. Не пыталась защититься от сцен насилия. Наблюдала за собой со стороны. Видело голое тело на полу подвала. Разбитое лицо с заплывшим глазом. Не испытывала жалости и сострадания. Мяла в пальца одеяло, так и не накрыв им дрожащий комок у стены. Девушке снилась ее погибшая душа. Слишком грязная, со слипшимися в сосульки волосами и лицом похожим на сплошной синяк. Прикасаться - замарать руки. Перетащить на себя грязь и кровь. Оставалась вероятность, что приблизившись к никчемному созданию.. случиться непоправимое. Душа почувствует свою оболочку и ворвется обратно.. в незакрывающуюся дыру в сердце. Мария не сможет этому противостоять.. Следом вернется боль. Для нее  не хватит места в хрупком теле. Девушка не выдержит. Лучше соблюдать дистанцию и не рисковать..
Несколько раз она пробуждалась из-за невыносимой жажды.. Одеяло давило на грудь. Пришлось откинуть его в сторону. Мария тяжело дышала.. Губы потрескались.. В уголке скопилась кровь. Маленькая ранка - жалкое подобие той, которую оставил монстр. Ничего.. на ней все заживало,, как на собаке. Ирландка просила пить.. мысленно… в слух.. шептала неразборчиво. Металась в постели. Вернулся озноб. Однако, когда одеяло вновь прибило  к простыне, девушка не вынесла его веса. Спихнула с кровати.. Хотела и не могла оторвать голову от подушки.. Отключалась.. подсознание уносило обратно в бездну, на территорию разделяющую ад и рай. Там она могла видеть.. Наблюдала за плывущими над головой свинцовыми тучами., ожидая спасительно снега. Белизна разобьет мрак и станет легче дышать, но в ладошки сыпалась серая пыль. Забивалась в горло и ноздри. Мария раздирала себе шею ногтями.. Звала на помощь, а кошмар не кончался..
Бетанкур проснулась усталой и разбитой. Голова раскалывалась. Глаза резало, а горло саднило, будто ирландка вправду наглоталась пепла. Наступил новый день. Монстр неизменно шатался поблизости. Скрипнула дверца шкафа. Порывшись немного, Бен подошел к постели. Опустил рядом с ней стопку одежды. Понятное дело.. Они идут гулять. Это не обсуждается. Мария молча села. Долго пыталась унять пульсацию в висках. Монстр удалился в ванную, но дверь за собой не запер. Она не слышала хлопка. Совсем перестала слышать звук запирающихся замков. Арчер никогда до конца не затворял двери. Злился, если она делала это умываясь... Зверь не слышал о личном пространстве. Любил контролировать то, что считал своим.. Мария поняла это давным-давно.. Не смела перечить.. Казалось, стоит  уединится, он готов вынести к чертям  разделяющую преграду. Все, как всегда.. Никаких перемен. Не умываясь, она нащупала на тумбочке расческу. Пригладила спутавшиеся волосы. Хотелось собрать их в хвост, чтобы не путались. После возвращения с Аляски, Ри постоянно закалывала волосы. В «гостях» у монстра не предоставили право выбора. Бен любил, когда локоны лежаться волнами на плечи.. Проще ухватится и причинить боль. Она подстриглась в августе.. Волосы уже прилично отросли. Завивались на кончиках. Щекотали шею.. Мария не хотела быть привлекательной для тюремщика.. Взяла на заметку отыскать в ванной комнате ножницы и обрезать длину. Не важно, как это  будет выглядеть потом. Чем уродливее - тем лучше. Она все равно не увидит.. Отбросив в сторону щетку для волос, блондинка пошарила по скомканному одеялу. Пальцы наткнулись на горку тряпок.. Будет лучше одеться самой, не предоставляя зверю право лапать ее, прикрываясь помощью. Стянув брюки и пижамную кофту, она осталась почти обнаженной. По спине пополз холодок. Паранойя начинала возвращаться. Прожигающий взгляд монстра прилип к голой плоти. Блондинка поспешно нашла майку. Прикрыла материей грудь. Начала разбираться со свитером. По небольшой нашивке под воротом, определила  перед и лицевую сторону одежды. Просунула голову в высокий ворот.. Потянула вниз. Все не так уж плохо. Не совсем немощная.. хотя  обыденная манипуляция утомила будто долгая физическая тренировка. Девушка расправила ворот. Сделала глубокий вдох.. Тело отреагировало раньше, чем мозг смог расшифровать полученный сигнал. Тоненькая змейка тянулась из ванной комнаты. Она еще могла спастись, поджигая ароматическую палочку или разминая в пальцах сигарету. Аромат мужского лосьона после бритья  становился  насыщеннее. Блондинка затаила дыхание.. В нарастающей панике шлепала ладошкой по тумбочке, в поисках сложенной трости. Та упала. С грохотом отлетела в сторону. Нужно открыть окно. Бетанкур приблизительно знала, где находится спасительный стеклянный проем. С трудом поднялась на ноги. Держась о кровать, обошла ее. По средине комнаты резкая удушающая боль согнула блондинку пополам. Мария упала на пол. Высокий ворот стиснул шею. Она задыхалась.. Приступ начался быстро.. Была надежда, что он так же молниеносно отправит в забвение.. Девушка прижалась щекой к холодному паркету.

+2

71

Начать заново дышать. Чувствовать не дыру на месте сердца, а размеренные томные толчки, когда кожа соприкасается с коже. Вновь ощутить желание жить и начать все сначала. Перевернуть новую главу. Зачеркнуть «неправильные» слова. Начать писать жизнь по-новой. Но он не мог. Бена поглотила черная дыра. Он шел вперед, но продолжал топтаться на месте. Застрял в глубине своей тьмы, не ведая, как выбраться наружу. И был ли у него выход? Сколько он себя помнил, его всегда сжирали ночные демоны. Тьма была рядом. Свет отошел в сторону. С каждым годом темнота над его головой сгущалась. Минули три с половиной десятка лет и света больше не было. Потух последней огонек. Та догорающая свеча, которую он оставлял для Марии в черноте плесневелого подвала, была выжжена дотла. Остался лишь след слипшегося воска. Он раздавил его носком начищенных туфель с пряжкой. Отобрал у девушки все. Даже возможность видеть. Месяцами пичкал тьмой, пока та не заполнила ее через край, вытолкав свет и чувства наружу.
Бен потупил взгляд, смотря на ободранные носки ботинком. Больше никогда не будет носить новые туфли. Это слишком остро напоминало о времени, когда он был чудовищем и мог причинять боль. Он мялся на пороге комнаты. Ждал хоть какого-то ответа. Понимал нежелание девушки с ним говорить. Он умеет причинять боль и словом. Делал это не раз. Мария лучше всех помнила об этом. Только ее он подпускал к своему сердцу. Ее же отталкивал, выбрасывая, как ненужную куклу. Воспоминания острым лезвием пронзали плоть. Тело сотрясалось, но не могло чувствовать боли больше, чем уже было. Комок под одеялом зашевелился. Бен ухватился пальцами за дверной косяк, поборов в себе желание подойти и откинуть одеяло в сторону, увидеть девичье лицо и... пустые бесчувственные глаза.  Каждый раз, когда он смотрел Марии в глаза, в нем что-то отмирало. Сам для себя выбрал эту кару. А когда-то ее глаза вызывали трепет и желание утонуть в них с головой. Где в ней прятались те искры, которые побуждали его любить ее еще сильнее? Кто теперь способен отыскать их в пустых смотрящих в никуда очах?
Они условились пойти на прогулку завтра. Бен не стал настаивать. Сегодня нет. Тяжело вздохнув, он последовал совету доктора, дал ей отдохнуть. Возможно, визит друга из прошлого, в котором она еще могла видеть мир своими глазами, побудил больше чувств, чем он надеялся. Это был хороший знак? Или он все напридумал сам? Бен уже ни в чем не был уверен... Оставив дверь спальни открытой, он побрел обратно в гостиную. За окном темнело. Он как и обычно уселся на диван. Уперев локти в колени, взъерошил растрепанные волосы. Виски пронзила боль. Каждый качок головы давался с трудом, но за прошлые сутки он спал больше, чем за последние пару месяцев. Его взгляд прошелся по пустынной гостиной. Елка была убрана. Угол, где раньше мигали разноцветные лампочки, окутался тьмой. Стол застыл нетронут. Бен постелил новую скатерть. Не запачканную его кровью. На журнальном столике чуть поодаль лежали мятые купюры. Бен не стал их трогать. Завтра опять придет доктор. И он опять предложит ему денег. В этом мире ничего не делается даром. Вещи продаются, многие люди тоже. Пока что он не знал, какого сорта этот доктор, но разве бы Мария выбрала себе в друзья плохого парня? Она всегда умела разбираться в людях лучше него. Только по непонятным причинам ее сердце указало на него. Но дурман прошел. Ведь прошел? Ее сердце больше не любило. Оно застыло в каменной оболочке без чувств и эмоций. Ему нужно попытаться разломать этот барьер, не причиняя ей еще больше вреда, но как? На этот немой вопрос мужчина не знал ответа.
Минуты текли. Настенные часы отбивали каждую секунду. Можно было считать до бесконечности, но легче не становилось. От одной позы его спина и шея затекла. Бен откинулся на спинку сидения. Взгляд уставился в темный потолок. Руки сжались в кулаки. Он скомкал в руках одеяло. Уже другое. Не то, которое выбросил в окно. Отчасти надеялся, что когда-нибудь Мария захочет покинуть свою комнату. Начнет изучать не только ванную и спальню. Они вместе найдут какой-нибудь дурацкий фильм, включат для фона, она уснет на его плеча, а он не потревожит ее сон, вслушиваясь в размеренное дыхание на своей щеке. Господи, очнись! Так было на Аляске, здесь все изменилось. Изменилась она... он тоже изменился. Им уже не стать прежним и не вернуть то счастливое прошлое, где они были лишь друг для друга. Любили и были любимы. Мечтали. Бен поломал мечты. Обагрил любовь в красный цвет кровавой боли.
Если его глаза закрывались, то он не спал. По привычке тонул в воспоминаниях, где продолжал причинять Марии боль. Эта память не позволяла избавиться от боли. Боль была единственным, что у него осталось. И тьма. Его извечная тьма. Страшнее всего та становилась ночами, когда сквозь гардину не просачивался дневной свет. Тогда казалось, что за окном собираются демоны с кроваво-красными глазами и смотрят на него, тихо нашептывая его имя и зовя за собой. Кажется, он давно начинал сходить с ума. Еще задолго до того, как повстречал Марию. Эта жилка безумия была в нем с рождения, передаваясь по материнским генам. Рано или поздно безумие должно было проявиться. Бен все понимал, мог ходить и говорить. Безумие отличалось от того, чем «болела» его мать. В ее глазах было больше человечности и разума, чем в некоторых особях. Она просто не могла говорить. Будто отец отрезал ей язык. И оставил медленно умирать.
Бен не мог вспоминать об этом. Вскочил на ноги, заметался по комнате. Даже спустя годы воспоминания жгли изнутри. Он отпустил их, но так и не сказал последнего «прощай». Медленно мужчина побрел по темному коридору в сторону открытой двери. За стеной слышались бормотания. Бен переступил порог, что так редко позволял себе. Мария тихим голосом просила пить. Он наполнил стакан с водой в ванной и поднес к ее губам. Постанывания утихли. Его руки осторожно укутали девушку в одеяла. Бен вернулся на свое привычное место - на полу в коридоре около открытой двери. Вроде бы не близко, но и не далеко. Так он мог сторожить ее сон, не подпуская близко других монстров. Но девушке лучше помогал талисман на тыльной стороне шеи. Действительно ли в нем крылось нечто особенное или это было просто самовнушение? Если ей помогает, то какая разница...
Его взгляд блуждал по свернутому комочку под одеялом. Иногда Мария шевелилась. Переворачивалась на спину, отодвигала в сторону одеяло. Замерзая, вновь тянула пуховую материю на себя. Но все чаще лежала неподвижно. Видимо и во сне боялась разозлить свирепствующего монстра. Заболели глаза. Бен надавил на них пальцами, пытаясь выскребсти невидимый песок. Закрыл лицо ладонями, размазывая усталость на скрюченных пальцах. Холод, ползущий по полу, не позволял согреться. Он был этому только рад. Монстры не должны чувствовать тепло. Их стихия темнота и леденящие душу пещеры, глубоко внутри прогнившего сознания рождающиеся рычания.
Когда наступило ранее утро, Бен заставил себя соскребсти с пола. Шатающейся походкой он поплелся заварить кофе. Усевшись на кресло и держа кружку горячего напитка перед собой, мужчина посмотрел на время. На настенных часах было 5:10. Слишком рано или уже слишком поздно. Смотря для чего. Мысли за минувшую ночь не стали яснее. Наоборот, казалось, что все еще больше запуталось. Он не знал, как подобраться ближе к Марии. Быть может, у доктора это получится. Но не выходит ли так, что он сам вручит ему в руки свою Марию? Черт! В нем опять вспыхала колющая ревность. Кем хотел быть для нее этот «друг»? Правда помочь или помочь и отобрать ее у него? Она давно не твоя. У нее может появиться другой мужчина. Что тогда ты будешь с этим делать? Лучше не проверять. Эта дорожка слишком скользкая, чтобы по ней ступать. Его вывели из себя липовые фотографии, в которых Мария была в объятиях другого мужчины. Что случится, если действительно настанет время, когда она уйдет к другому? Он расплескал кофе на столе. Руки слишком тряслись. Бен пытался делать вдох и выдох, но не помогало. Все внутри него скрутилось, давя наружу острой колющей болью. Он уронил голову на столешницу. Прижался лбом к холодной поверхности. Замер, прислушиваясь, как тяжело сердце долбит по ребрам.
К обеду Бену едва удалось взять себя в руки. Он накормил Марию завтраком и обедом. Она почти все выблевала наружу. Оставался еще ужин. На многое рассчитывать не приходилось, но, возможно, свежий воздух ей пойдет на пользу. Снег перестал идти. Погода была морозной и свежей. Прогноз благоприятный, хоть Бен никогда не обращал на это внимание. Но хотел, чтобы Мария  чувствовала себя комфортно. Если это было возможно среди толпы чужаков. Бен не испытывал особого восторга оказаться на улице. Он напомнил себе, что делает это ради Марии. Ради нее начиналось каждое утро. Кто знает, где бы он был сейчас, если не она. Рядом с ней у него был стимул шевелиться и что-то делать. Все еще бороться. Все еще дышать.
Бен зашел к себе в спальню. Переодел чистые брюки и рубашку. Переложил стопку девичьих вещей на прежнее место на полке. Замер у открытой дверцы, уставившись на рваную одежду. Шли дни, а правда по-прежнему задевала за живое. Перед глазами всплывали отвратительные картинки, как Марию лапали и трахали другие. Они тоже заставляли отсасывать им члены, пуская сперму ей в рот и на лицо? Имели по очереди или все разом? Когда-то он спрашивал у нее - трахали ли ее разом два члена? Теперь ответ утвердительный? Костяшки на руках побелели. Бен с грохотом затворил дверцу шкафа. Еще с большей неразберихой в душе появился на пороге ее спальни. Опять подошел к шкафу, но уже другому. Там не хранились воспоминания о прошлом. Достал оттуда ее вещи. Они не напоминали ни о чем. Это были всего лишь вещи. Тогда почему он бежал из своей комнаты сломя голову?
- Переоденься, пожалуйста, - он не требовал, а учился просить. Это тоже было в новинку. Около кровати Бен поставил сапоги. Пальто положил на кресло. Шарф. Перчатки. Где эти чертовы перчатки? Бен метнулся обратно к шкафу, выудив из ворожа вещей пару перчаток. Оторвал от них ценник. Сунул в карманы пальто. Прошаркал ботинками в сторону ванной. Из зеркала на него смотрело безобразное обросшее чудовище. Мужчина схватился за бритву, пытаясь себе придать более человеческий вид. Одним глазом смотрел в зеркало, другим наблюдал за Марией в отражении. Видел, как девушка потянулась к одежде и натягивала на голову свитер. Хорошо. Ему не придется силком переодевать ее и тащить на улицу. Открутив кран холодной воды, он вымыл лезвия от пены и ополоснул лицо. Порывшись в полке, нашел лосьон. Капнул на руку немного жидкости, растер между ладонями и похлопал себя по щекам и шее. В ноздри ударил едкий запах. Что же, теперь он больше стал походить на человека. Отчасти. Глаза по-прежнему оставались чернее ночи.
Его отвлек звук падающего предмета. Бенджамин поспешно закрутил кран и обернулся в сторону спальни. По подбородку катились холодные капли воды. Глаза наткнулись на лежащую на полу девушку посреди комнаты. Что она пыталась... - Мария! - его голос выдавал подлинную тревогу. Бен подлетел к девушке, склоняясь к ней и обхватывая за талию. - Что случилось? - пытался поднять с пола. Прижать к своей груди. Укрыть от беды и боли.

+2

72

В этом паршивом мире устоит только сильнейший. Боль давно перестала прятаться по углам, нанося удар исподтишка. Подлая тварь окрепла, укрепила свои позиции, как лживый политик в преддверии выборов. Боль вбивала в умы, что без нее не прожить.. Именно она делает людей живыми. «Если вы утром проснулись и ничего не болит - значит вы умерли» Любое исцеление обязательно проходит  при помощи дикой муки. Операцию делают под наркозом. Однако раны заживают без обезболивания.. Приходится терпеть. Боль - спутница всех. Душевная. Физическая. Привычно-головная, которое стала явлением естественным даже у  маленьких детей. Боль - не мифическое существо. Давно стерлось разделение на мир нормальный и фантастический, напоминающий постапокалиптический сюжет. Стоило просто посмотреть по сторонам. Полистать новости. В ленте ссылок мелькают сведения о погибших в авариях, жертвах терактов и зверских убийств. К этому привыкли.. На это не обращают внимания, пока сами или близкие не станут циферкой в статистике. Боль не искоренить. Ее нельзя победить. Разве что приглушить на время. Получив подпитку, как тлеющие угли порыв воздуха, она разгорится с новой силой.  Боль не подчинить, но можно заключить сделку. Пойти ей во служение.  Возглавить орды, полчища сеющие хаос и мор. Только под ее знаменами можно выжить! Бей первым или тебе нанесут рану ядовитым кинжалом. Порежут предательски… в спину.. Так умеют бить только самые любимые те, кому доверился.
Бен никогда не скрывал своей сущности.. Брал, рва.. отнимал, что хотел.. Но сердце девушка отдала сама. Было время, когда на считала монстра своим проводником во тьму.  Нужно было перенимать звериные повадки жестокого учителя.  Она не смогла. По правилам естественного отбора должна сдохнуть.. Стать пищей для воронов, так и не сумев впитать в себя каноны жестокой игры. Смерть – избавление. Она не дается просто так.. Вечная  борьба добра со злом давно проиграна. Ад переполнен грешниками. Дьявол перестал тянуть туда кого попало. Место нужно заслужить. Бену там окажут особый почет. Бетанкур – никто и не нужна никому. Ей «повезло» больше остальных, топящих остатки никчемного существования  на дне бутылки или ширяющихся в вену всякую дурь. Из-за перенаселения в аду, демонов начали рассылать по планете, чтобы мучить и истязать тех, кто завис в очереди на долгие годы. Столько раз предоставлялась возможность сдохну, а Мария продолжала топтать землю. Быть может сейчас настал и ее черед?
Девушку сложило пополам. Она не могла разогнуться. Скребла ногтями по полу. За глотку схватил страшный триггер – запах мучителя… его лосьон после бритья. Привычки зверя не меняются из года в год.. Она пыталась подарить более свежий.. не такой горький и резкий парфюм. Уже в те времена запах будоражил кровь. Поднимал со дна отключившейся памяти мутную тину. Взбалтывал эмоции, хоть она и не  понимала причину. За несколько дней до своего дня рождения,  Бетанкур потратила половину зарплаты за туалетную воду и лосьон после бритья. Похоже, монстр вышвырнул подарок вместе со всем ее барахлом, не прикоснувшись, не открыв крышку. 
Запах зверя преследовал повсюду. Настигал в людской толпе, когда мимо проходил незнакомец с похожим парфюмом.  Мерещился там, где его и не было. Тогда блондинке казалось, что муке не будет конца.  Сегодня все во сто крат хуже.. За горло схватил не призрак из прошлого, не фантомный запах, доносящийся от ничем неповинного прохожего. Рядом монстр из кошмаров. Он долгие дни опутывал цепями - окружал своим запахом. Пусть и без жуткой химической добавки на спирту.. Концентрация достигла точки воспламенения. Бен поднес спичку к громадной канистре с болью. Она заполыхала, предвещая мощный взрыв. Мария не смогла купировать приступ во время. Нечем было защищаться.. Гребаный запрет на курение! Монстр пекся об остатках ее здоровья. Облизывался, мечтая, как распорядится поломанной игрушкой. Ароматических чудо палочек Джайи, ему тоже не придутся по вкусу. Девушка так и не рискнула дока попросить об услуге. Не важно.. Ничего бы не помогло! Из самопального пистолета нельзя прошибить каменную стены. Маленькие уловки  срабатывали с несуществующей угрозой. Да и то… не всегда. Ей нужно видеть. Оглядываться по сторонам. Осознавать, что опасности нет. Все чудится. Получив четкую картинку, мозг переставал бить во все колокола, выбрасывая в кровь ядерные порции адреналина. 
Консультант в отдели парфюмерии как-то прочитала ирландке целую лекцию. Один и тот же аромат может раскрываться на каждом человеке по-разному. Смешивается с природными нотками.. Меняется в зависимости от настроения. Ирландка слушала и вежливо улыбалась.. Не  догадываясь, что уловит суть сказанного через много-много месяцев, когда будет извиваться на полу от взрывающей мозг боли. Все мужчины на планете могли устроить ароматический флешмоб.. Она все равно отличит Бена среди миллиона других. Он пах по особому… Это медленно и мучительно убивало Марию. Нельзя остановить панику. Доказать истерзанному сознанию, что опасности нет. Она была. Рядом! В соседней комнате. Судя по вибрации торопливых шагов – худшие времена еще не настали.
Запах ворвался в спальню. Не жалкий тоненький шлейф, смешанный с водным паром, а концентрированная смесь ее ужаса. Бен склонился над полуобнаженным телом. Прижимал к себе, укутывая одеялом своего запаха.  Лосьон остался  на руках монстра. Бен прикоснулся к лицу блондинки. Щеки запылали.. Девушка получила порцию отравы через кожу. Глаза были широко открыты. Она почти не моргала. Тело инстинктивно искало спасение, позабыв о том, что кроме черной пелены Мария ничего не увидеть. Остальные чувства подтверждали самые жуткие опасения – демон вернулся за ней. Горечь осела на губах и языке, парализовала голосовые связки. Она сдавлено хрипела.  Не смогла ответить. Губы побелели и онемели.. Мария хваталась за горло. Ловила ртом воздух, будто выброшенное на сушу морское создание. С каждым отрывистым вдохом получала новую дозу отравляющего вещества. Приступ не ограничился астматическим компонентом. Боль телесная и душевная разрывали в клочья. Она будто вобрала в себя всю муку.. которую испила за годы существования подле Арчера.
В лицо ударил ветер. Монстр додумался открыть окно или она галлюцинировала? Глоток свежего воздуха принес секундное облегчение. Развеял  запахи, будто отсекая голову страшному чудовищу.  Оно, как Лернейская  гидра, отращивала новые.  Нет спасения. Проникших в кровь молекул проклятого аромата, хвати на многочасовую агонию. Голодная пасть вгрызалась в горло. Бетанкур не могла разжать звериные тиски... Не могла дышать и бороться. Не могла спастись в забвении. Боль нарастала. Девушку вначале выгибало дугой, а потом складывало пополам. От подскочившего давление давило в висках. На шее вздулись вены. Под  натиском бурлящей крови жилки вздувались. Кожа натягивалась.. но ее персональное чудовище не раздирало аорту. Не позволяло истечь кровью в считаные секунды.. Спасительная пустота все не возвращалась. В горле булькало. Легкие слипаться от нехватки кислорода. В глазах стали лопаться сосуды. Микровзрывы. Маленькие кровоизлияния  проступали на белой оболочке. Глаза начало нестерпимо жечь.. Болело все. Ладошку задела упавшая га грудь прядь волос. Девушка потянула ее. Огромный клок остался зажиты в кулаке.  Приступ длился вечность. Слепые глаза молили о смерти. Слезы катились по щекам.. Мария выбилась из сил. Невидимые руки, из милосердия, дотушили ее до отключи. Тело перестало подчиняться. Глаза закатились, даря временную передышку. Боль никуда не ушла. Взяв все по максимуму от измученной девушки, она пробралась внутрь. Заполнила пустоту. Скрутилась в груди клубочком и сыто задремала...

+2

73

Ему редко доводилось переживать настоящий панический ужас. Впервые это случилось, когда отец наставил дуло пистолета на мать и выстрелил. Тогда в нем что-то сломалось, рождая дикого зверька, который был готов огрызаться на всех и вся. Это была защитная реакция на боль и отобранный шанс еще когда-либо услышать голос матери. Тогда он ничего не смог сделать... не смог спасти родного человека. А сейчас? Что он мог сделать сейчас?! Его пожирали схожие чувства. Нарастающая паника вытекала из всех щелей, хватая за горло и заливая внутрь ядовитую жидкость гадкого варева. Сердце так отчаянно стучало, готовое выдрать путь наружу. Отравленная кровь бурлила в воспаленных жилах. Шум в ушах усилился. Дыхание оборвалось. Он в отчаянном вопле звал девушку по имени. Отрывая ее от пола, повернул лицом к себе. Ладони скользнули по ее щекам, утирая слезы. Обхватили за голову, удерживая на месте. Ее лицо скорчилось от боли. Там было столько отчаянья и мольбы прекратить эту пытку. Будто это он дергал за веревочки, управляя нарастающей болью. Он и был боль. Разве мог забыть? Такое уже происходило... в тот рождественский вечер, когда запах его крови переполнил комнату. Но в гораздо малых дозах. Боль и удушье не раздирали Марию изнутри, так отчаянно желая оставить отметины когтистых лап изнутри. Что на сей раз вызвало приступ? Он? Его присутствие? Запах лосьона? Тот тягучей массой заполнял комнату. Теперь он видел отражение настоящей боли на ее лице, в глазах. Там что-то появилось. Мимолетно. Глаза залило кровью. Лопались сосуды. Ее лицо стало мертвецки бледным, а затем слишком красным.
Бен подхватил девушку на руки. Уложил на кровать. Ухватил за руки, отбора скрюченные пальцы от горла. Так Мария причинит себе только вред. Раздерет кожу в кровь. Его собственные руки дрожали. Он сильнее сжал девушку в своих руках. Вновь и вновь звал по имени. - Мария! - вылетало хриплым стоном и отбилось от серых стен. Она не слышала его, продолжая корчиться от боли. Бен подорвался на ноги. Отдернул занавеску, отворил настежь окно, впуская морозный воздух галдящей улицы. Метнувшись к ванне, закрыл дверь. Но самый сильный запах по-прежнему исходил от него. Проклятье! Он не мог ничего с этим сделать и оставить Марию в таком состоянии. Вернувшись обратно к постели, Бенджамин удержал ее за плечи, не позволяя свалиться на пол. Корчась, девушка скрутилась клубком. Он залез с ногами на кровать, прижимая хрупкое тело к своей груди. - Дыши. Дыши. Дыши! - с каждым разом его голос становился все острее, повышая ноты тревоги за девушку. Раскачивал Марию в своих руках, понимая, что делает только хуже, но не мог иначе. Его пугали те хрипы, которые выходили из ее горла. Это не были вздохи, она продолжала задыхаться и невольно отпихивать его руками. Ногти больно впились в его кожу, расцарапывая руки и лицо. Бен не сделал попыток отнять ее руки. Пусть лучше больно будет ему, чем ей. Он был готов забрать всю ее боль, почему никто его не слышал?! - Мария, приди в себя! Вернись ко мне! Пожалуйста, вернись ко мне! - Бенджамин еще сильнее сжимал ее в своих объятиях и раскачивал из стороны в сторону, нашептывая хриплыми вздохами ее имя. Молил, чтобы приступ закончился и она вернулась в реальность. Реальность, где он не будет причинять ей боль. Где нет места паники и страхам. Где она может быть в безопасности с ним рядом. Такое ведь тоже когда-то было. Они любили друг друга и были готовы отдать всю жизнь за мгновение рядом. Куда все это подевалось? Ах да, он сам растоптал чувства ногами, запирая девушку в темном подвале. Образы с силой впивались в сознание. Он дрожал вместе с ней. Прижавшись щекой к затылку, чувствовал содрогания и дышал вместо нее. Вдох и выдох. Вдох-выдох. Но дышал только он.
Не выдержав натиска, тело Марии обмякло у него в руках. Бен продолжал держать ее в крепких тисках, боясь отпустить и увидеть, как она рассыпается на осколки. Только с ним рядом уже были обломки той девушки, которую он хотел видеть и которую помнил. Он разломал ее. Сейчас в ней лишь кровоточат те раны, которые давно были разорваны в мясо. Но эти приступы паники убивали его. Страх за ее жизнь крепко держал за горло. Когда руки перестали немного дрожать, Бенджамин опустил ее на кровать. Уложил голову на подушку. Укутал в одеяло. Сейчас Мария выглядело будто крепко спала, но что случиться после, когда она вновь придет в себя? Ему нужно избавиться от этого запаха на себе!
Сползая с кровати, Бен неотрывно смотрел на бледное лицо. Ее тело измучено. Он полагал, что девушка так скоро не пробудится от забвения. Комната успеет выветрить едкий запах и его. Бен попятился к ванной. В груди сердце продолжало отрывисто больно колотиться. Он ухватился за ручку, толкнул плечом дверь. Взгляд упал на зеркало. В отражении он видел хрупкий неподвижный силуэт на кровати. Коснулся стекла кончиками пальцев. Если это значит, что он не может к ней приближаться, будет ли Бен способен оставаться в стороне? Неужели это конец? Ее паника с каждым разом все сильнее, потому что рядом он? Бен не мог и не хотел думать об этом. С силой затряс головой. Виски пронзила жалящая боль. Ухватив с края раковины лосьон, он вылил содержимое в унитаз. Избавился от флакона. Открутил кран холодной воды. Зачерпнув в ладони воды, пытался выскребсти запах из кожи и ладоней. С остервенением тер лицо, опять зачерпывал воду. Тер и зачерпывал, пока кожа не занемела и стала нечувствительной. Глубокие полосы от девичьих ногтей виднелись на лице и тыльных сторонах ладоней. Это меньшее, что он заслужил.
Бен облокотился о край раковины. С подбородка стекали струи воды. Из горла рвался сдавленный стон, заглушаемы шумом воды. Он смотрел на отражение девушки в зеркале, пытаясь не видеть собственный безобразный образ. Дышал через раз. Босые ноги отяжелели, приростая к холодному полу. По щиколоткам ползли змейки морозного воздуха. Сколько он так простоял, Бен и не помнил. Подбородок высох. Капли воды успели впитаться в рубашку. Ему нужно избавиться от этой рубашки! Мужчина ухватился за край ворота, срывая пропитанную влагой одежду с плеч. Колебался, можно ли Марию оставлять одну. Закрутил кран. Застыл около ее кровати, прислушиваясь к равномерному дыханию. Метнулся в свою спальню. Бросив в угол чистую рубашку, опять надел старую. Поспешил вернуться в соседнюю комнату. Мария по-прежнему лежала также, как он ее и оставил. Было ли это хорошим знаком? Едва ли...
Делая шаг ближе, Бенджамин замер на полпути. Опять делал шаг и останавливался. Подошел совсем близко. Девушка не почувствовала его присутствия, не заметалась на постели. Он присел на кресло. То изнурительно заскрипело, постанывая от его веса. Мужчина потянулся к ее ладони. Кожа была мертвецки холодной. Пришлось засунуть ее руку обратно под одеяло, и укутать девушку по подбородок. Некоторое время он просто сидел, впиваясь черным взглядом в родной облик. Со стороны окна дул морозный ветер. Бен не чувствовал холода. Вдыхая свежий запах, пытался понять, выветрилась ли комната. Не чувствовал, что дышит, не понимал запахи. В ноздри забился едкий аромат ужаса. Постепенно руки переставали дрожать, но тело все еще трясло. Бен ухватил себя за волосы, пытаясь выдернуть их с корнем. От боли легче не становилось. Вернись ко мне. Вернись! На этот раз я сделаю все как надо. Не стану требовать невозможного. Уйду, если ты прогонишь. Останусь, если попросишь. Ты только захоти хоть что-то. Жить. Ты можешь все еще жить. Ты не умерла и я не умер. Мы все еще живы. Позволь себе почувствовать это. Ты слышишь меня? Мария... Мари... Мар... Слова эхом бились в голове. Бен пытался избавиться от въевшегося в сознание голоса. Стены давили. Все вокруг превратилось в вакуум. Не было ничего, кроме постели и лежащей на ней бледной девушки. Его взгляд замер на ее лице. Слезы высохли. Он сам отер их. Жаль, что внутренюю боль не мог также просто стереть.

+2

74

Высказывания, цитаты, умные слова великих, реальные или приписанные толпой – все ложь. То, что не убивает не делает сильнее. Оно просто растягивает смерть на месяцы, а иногда и годы. Душу погубить гораздо проще, чем тело. Раны на коже заживают. Сердечная боль никуда не уходит. Копиться внутри и ждет своего часа. С ней можно договорится о временном перемирии, но злодейка все равно напомнит о себе. Заставит плакать в подушку ночами. Выть и царапать стену.  Мирный договор расторгнут. Мария получила неделю передышки. Боль вернулась вновь. Отдохнувшая. Загорелая в отблесках адского пламени. Злобная сучка отлично провела короткий отпуск. С порога кинулась разбирать чемоданы, бросая в девушку кровавыми подарками. Блондинка чувствовала себя мишенью для дартса. Дротики вонзались в разные части тела, но боль метила в середину. Пристрелялась. После пятого удара стала попадать в «яблочко». Хотя,  громко сказано. В груди Мари давно досыхал жалкий огрызок. Бен откусывал понемножку, пока ничего не осталось. Монстр превратил ее душу в объедки, а все равно было больно. За время приступа она десятки раз пожалела, что не сдохла. Физические страдания устроили соревнования с ранящими эмоциями и воспоминаниями. Агония победила, но и по иную сторону реальности ей на дали долго отдыхать. Какое-то время блондинку окутала кромешная спасительная тьма, а потом налетели стервятники. Клевали беззащитное сознание. О на не могла очнуться и отогнать их. Это не были воспоминания в чистом виде. Кошмары смешались, устроили дьявольский кроссовер, используя самую свежую локацию. За все время, что она провела в новой тюрьме, Бетанкур почти не вспоминала о произошедшем в метро. Пыталась уколоть этим монстра, приняв своего рода противоядье от отравленных «приукрашенных» речей. Издевки бумерангом вернулись к  ней в самой уродливой из форм. Она, как наяву чувствовала липкие прикосновения чужих рук к своему телу.  Холодные пальцы мяли грудь.. расцарапывали кожу на бедрах, стараясь протащить ближе по сырому полу. Подмять под себя. Она ощущала тошнотворные запахи и соприкосновения обнаженных тел. Потом на арену вышел ее монстр. Он не разогнал низших тварей.. Не оттащил от нее.. Бен занял очередь и наблюдал, как другие доламывают его старую игрушку. Зверь получил возможность посмотреть порнушку. Подначивал.. подбадривал насильников.. выплевывая ей в лицо, что она шлюха.. изменница.. Продолжал мстить за несуществующую измену. Размножил фальшивые фота и обклеил ими весь туннель метро, чтобы возможные пассажиры, проезжая станцию видели и знали за что наказывают блондинку, распластанную под грудой тел. Это было невыносимо! Самое паршивое, что Мария чувствовала себя предательницей. Никто и никогда прежде не касался ее.. кроме Бена. Для нынешнего нонсенс оставаться верной одному единственному подонку. Природа восстановила нарушенный баланс, но больно по-прежнему было только ей. Во сне и наяву, зверь питался ее страданиями. Сегодня ирландка подарила ему изысканный десерт.  Затяжная агония должна прийтись садисту по вкусу. Причиной приступа был он. Это удваивало кайф?
Арчер так к ней и не прикоснулся. Побрезговал. Пнул носком новенького туфля. Протер краем ее пальто забрызганные кровью и грязью пряжки и ушел прочь, насвистывая мелодию из старого фильма.. На миг Мария перенеслась на Аляску. Они сидели на диване в обнимку и смотрели черно-белую комедию. Теперь этот мотивчик звучал жутко.. Под ее аккомпанемент  истерзанное тело девушки волокли  по земле три безликих ублюдка, довершив начатое в реальности.. Хохоча они обсуждали сумму, которую собирались запросить за товар у хозяина борделя. А Бен уходил прочь.. его шаги почти затихли. Может это был знак, что монстр больше не коснется острыми когтями? Ее искореженная психика не могла иначе интерпретировать его затянувшуюся заботу в пересмешку с безразличием, к тому, что с нею случилось.
Девушка потихоньку приходила в сознание, не понимая в какой из версий расколотого мира  находится. Правда и страшный вымысел стали так похожи. Границы стирались.. Что произошло в реальности? Когда? С кем? Безэмоциональность помогала мыслить  ясно. С возвращением боли эта функция отключилась. Мария погрузилась глубже в сумасшествие.  Рядом слышались шаги и скрип мебели. Тяжелый вздохи смешивались с завыванием ветра. Она лежала, как парализованная. Приступ  мог привел к инсульту. С большой долей вероятности Бетанкур осталась заточена в недвижимый саркофаг своего тела. Страшная догадка ударила по вискам. Паника пришпорила сердце.. но глаза оставались закрыты.. Она застряла где-то между.  Испуг опять отрубил пробки в сознании.. чувствуя, Ри на гране нового приступа.
Ее звали обратно. Долго. Настойчиво. Умоляли. Требовали. Просили. Мария.. Мария.. Мария.. Голоса отбивались от стен и казалось из ушей пойдет кровь от неприкрытого беспокойства говоривших. Девушка поморщилась. Тихо застонала, давая понять, что слышит. Лишь бы голоса затихли. Однако ее не отпускали обратно в блаженную пустоту.
- Мария, ты меня слышишь? Это доктор Сильвер…- каждое слово произносилось внятно и четко, будто док непрестанно ковырялся в ее мозгах. Знал, что настройки восприятия сбились нахрен. Постоянные фоновые шумы сводили с ума, не давая разобрать сути. Она продолжала лежать бревном. Тело онемело и не подчинялось.  - Моргни дважды, если слышишь, - не унимался психолог. Мария с трудом разлепила пудовые веки.  Ресницы задрожали.. Один. Второй раз.. Все. Она выжала максимум из одеревеневшего тела. – Хорошо, -  в голосе прибавилось тревожных ноток, свидетельствующих, что ничего хорошего док не видит.. – Ты позволишь к тебе прикоснуться? – Сильвестр относился с уважением к ее личному пространству. Никогда не хватал за руку. Не приближался без надобности и дозволения. Девушка пыталась пошевелить губами. Они склеились намертво. Сражаться с собственным телом – самая бессмысленная борьба. Она моргнула дважды.. Они условились с доком о такой форме общения. Прохладные пальцы по очереди разлепили ее веки. Должно быть врач светил фонариком. Чуда не случилось. Она не прозрела. Глаза дико жгло, будто кто-то насыпал в них перца. Блондинка почувствовала, как по щеке потекла одинокая слеза. Мужчины в комнате напряженно переговаривались.. но она не понимала уловить сути. Стало холодно. Кто-то сдернул одеяло. Мария внутренне сжалась, вспоминая в каком виде ее застал приступ. Бетанкур была одета в короткий свитер.  Успела разорвать горловину в первые минуты удушья. Ниже пояса оставалась почти обнаженной, не считая тоненьких трусиков. Ободранные подзажившие коленки и следы на бедрах были выставлены на показ. Всю неделю она без смущения демонстрировала уродство Бенджамину. Он не реагировал.. Попытки вызвать отвращение ни к чему не привели. Монстра не задевали чужие следы на поломанной игрушке. Теперь ей было не по себе. Мария не хотела чтобы доктор считал ее шлюхой. Кинулся к раковине, торопливо вымывая руки после прикосновений к потасканной девке. Он был другом... Останется ли он им и впредь или запретит Джайе общаться с бывшей сослуживицей?  Страдания отразились на ее лице. Титаническими усилиями, Ри открыла глаза. Что толку? Вокруг привычная тьма.. Что-то колючее проскользило по стопе. Мышцы на ноге дернулись. – Хорошо.. Можешь согнуть колени? – она попыталась.. Тело не поддавалось приказам мозга. Нога немного приподнялась над постелью и бессильно рухнула обратно. – Все в порядке, - успокаивал голос. Одеяло вернулось на место, накрывая ее до пояса. Влажные ладошки девушки положили поверх пледа. Док взял ее за руки. – Сожми мои пальцы... Умница, – скованные пережитым ужасом мышцы начинали оттаивать. Мария смогла сжала обе руки.. Дрожь прошлась от головы до пят.  Рядом послышался двойной вздох облегчения. Блондинка приподняла голову. Ужасно хотелось пить. Губы шевелились. слова застряли где-то в горле. Она стала еще немощнее, чем была после десятидневных скитаний по улицам Нью-Йорка.. Жалкая.. уродливая.. неживая.. Почему смерть не хочет прибрать позорную пародию на человека, а продолжает веселить публику ужимками и попытками шевелиться? Под носом стало липко и горячо. Струйка крови побежала к губам. Мария почувствовала кисловатый вкус. Закашлялась. Обреченно закрыла глаза. Темнота утягивала обратно в свои силке.  Мужские голоса отдалилась. Продолжали вибрировать на заднем фоне головной боли. - У нее мог случиться инсульт.. Она могла остаться инвалидом на всю жизнь.. Почему вы ничего не предприняли? Что вы с ней сделали? – док и Бен ругались или ей мерещилось? Кошмар продолжался…

+2

75

Вся его жизнь похожа на игры в прятки. Будучи маленьким мальчиком, он прятался под кроватью своей спальни, прислушиваясь к громким приближающимся шагам отца. Бен не помнил боли, но помнил тот леденящий душу страх быть пойманным и зажатым в угол. Все началось с того момента в далеком детстве. Тогда Бен научился прятаться. Потом настал черед прятаться от полиции. Теперь он пытался спрятаться от рвущих наизнанку чувств. Он прятался от себя. Он всегда прятался от себя и от других. Не показывая чувства наружу, ему почему-то казалось, что тогда больнее не будет. Но он ошибся. Больно было вдвойне. Его съедало изнутри то, чем он ни с кем не делился. Каждую оплеуху судьбы он впитывал в себя. Сам был тому виной. Если не подпускать близко к сердцу, никто не сможет причинить боль. Многие годы это понятие помогало в борьбе за одиночество. Для Марии он широко распахнул дверь. Она вошла в его сердце. Тяжелая дверь за ней захлопнулась, а ключ обломался. Ей уже никогда не покинуть кровоточащие стены его сердца. Бен не сможет приказать чувствам просто уйти, как ему это нравилось делать. Ему нравилось отдавать приказы и жить по тому сценарию, который он выдумал в своей больной голове. Жизнь нельзя распланировать наперед. Нельзя заставить людей чувствовать то, что они уже не чувствуют. Нельзя повернуть время вспять. И нельзя быть тем, кем он когда-то пытался стать. Прошлое остается в прошлом.
Бен тяжело вздохнул. Тело продолжало сотрясаться мелкой дрожью. Руки ослабли. Оторвав их от спутанных волос, они упали на колени. Пальцы сжались в кулаки. Отметины на тыльной стороне ладоней бросались в глаза. Разобранная до крови плоть жаждала больше боли. Он пытался расковырять царапины короткими ногтями, но это не помогало унять тревогу за девушку. Шел второй час, а Мария все не приходила в себя. Бен было ринулся к телефону, набрал номер врача. На другом конце ответил автоответчик. Что ему следовало делать, он не понимал. Как ей помочь? Вызвать скорую? Отвезти в больницу? Господи, что?! Он никогда раньше не сталкивался с подобными приступами и не знал чего ждать, когда она откроет глаза. Мысли и чувства смешались. Было слишком опасно оставлять девушку в таком состоянии. Не справившись с навалившимися эмоциями, Бен начал бродить по комнате. Неотрывно смотрел на ее бледное лицо. Пытался уловить хотя бы малейшее движение. Слишком часто замирал у изголовья кровати. Ее грудь медленно вздымалась и опускалась. Признаков удушья не было, но она по-прежнему не приходила в себя. Почему?!
Паника вновь подступала к горлу. Хватая костлявыми руками, начинала душить. Бен не мог видеть девушку такой... такой бездвижной и почти неживой. Склонившись над ней, он ухватил ее за плечи. Тормошил. Звал по имени. Молили и приказывал открыть глаза. Ни одна форма обращения не срабатывала. Опять начинал метаться по комнате. Помещение давно выветрило запах его лосьона. Бен закрыл окно. Не хватало еще, чтобы Мария простудилась. Ее организм ослаблен и нуждается в тепле. В чем еще он нуждается... Бен понятия не имел. Все же стоило отвезти ее в больницу! Ждать больше не было сил! Он метнулся в выходу, когда его остановил дверной звонок. Бен замер у порога, лихорадочно пытаясь сообразить, кого это могло принести. Он понятия не имел, сколько сейчас времени и какой день. И кто так отчаянно трезвонит в дверь?! Голова взрывалась от нарастающего шума, когда он дернул на себя входную дверь. В глазах читалась злость. Кто бы это ни был, он не вовремя и норовит быть спущенным вниз по лестнице.
- Чего надо? - воздух больше не проникал в легкие. Бен задышал чаще. Грудь яростно вздымалась и опускалась. - А, это вы. Вы не вовремя, - сквозь прищуренный взгляд он разглядел друга-доктора. Тот как и в прошлый раз был прилично обет и собран, но на лице читался немой вопрос.
- Что с вашим лицом? - Бен толкнул дверь, не удосужив гостя ответом. Пробурчал что-то невнятное себе под нос. Он никогда и не был общительным малым. Тем более малознакомому человеку душу не откроет. Но он мог помочь. Бен был готов воспользоваться этим шансом.
Доктор плелся сзади, донимая вопросами. - Что с Марией? Она в порядке? - Бен остановился у открытой двери в спальню. Оглянулся на доктора. Рот тихо ответил: - Нет, - кивком головы он указал в сторону кровати и впустил чужака в комнату, сам оставаясь в стороне. Мелькал за его спиной, измеряя шагами комнату. Мария все еще не приходила в сознание. Прошло слишком много времени. Это было дурным знаком. Паника вновь наступала на пятки. Бен пристально следил за манипуляциями доктора. Из его уст имя Марии звучало неправильно и сухо. Так он до нее не достучится. Бен уже пробовал. Тщетно тряс за плечи, хлопал по щекам. Даже его близость не вызывала отвращение и не заставляло тело бежать как можно дальше. Реакции не было... но... но у врача получилось. Бен застыл за его спиной. Ресницы девушки затрепетали. Она тихо застонала, рот приоткрылся в беззвучной мольбе оставить в покое. Сердце в груди так отчаянно колотилось, что это заглушало все слова чужака. Бен впился взглядом в покрасневшие глаза девушки. Они были отпугивающие кровавыми. Так не должно было происходить. Только не с ней! В голове опять начал долбить внутренний голос, призывающий одуматься и отпустить ее, пока не стало слишком поздно. Пока он не погубил Марию окончательно. Бен гнал назойливые речи прочь, мотая головой. Взгляд опустился к ее обнаженным бедрам. Синяки и царапины все еще были видны. Слишком хорошо видны на бледной коже. Он с трудом сдержал себя от отчаянного вопля, до крови во рту закусив язык. Боли больше не хватало места внутри. Та рвалась наружу. Когда-нибудь у него не хватит сил, чтобы удержать ее в себе. Он не хотел, чтобы тот день наступал. Слишком страшно потерять единственное, что осталось - боль.
Глаза доктора уставились на него. Щеки побагровели. Руки сжались в кулаки. Если бы он был другой комплекции, быть может, Бен бы чувствовал угрозу. - Какого черта? - он отступил, пятясь в гостиную. Он мог не доверять этому чужаку, но своим глазам по-прежнему верил. Мария была измождена и полностью без сил, но с ней все будет в порядке. Нужно время. Проклятье, сколько еще времени?! Бена начинало донимать это ожидания неизвестности. С тех пор, как Мария оказалась в его доме, он каждый день убеждал себя, что с ней теперь все будет в порядке. На самом деле все становилось только хуже.
Прикрыв дверь спальни, Бен вытолкал доктора в гостиную. Чужак был воинственно настроен. Он так и слышал, как в его голове крутились шестеренки, обрабатывая мыслительные процессы. - Кто вы такой, чтобы указывать, что мне делать? - его глаза пылали.
- Я ее друг.
- И?
- Врач.
- Так лучше, - Бен скрежетал зубами. Он нашел способ, как избавиться от разрастающейся злости. Когда паника иссякала, ее всегда заменяла злоба. Он так и не смог избавиться от грызущей его кости вспыхнувшей ярости. Нужно было что-то разломать. Например, шею этого доктора. Бен сжал руки в кулаки. Спрятал глубже в карманы брюк. От греха подальше. Начал заново измерять шагами комнату. Уже другую. Легче не становилось. Было никак. Злость испарилась, так и не достигнуть точки возгорания. Силы оставили его. Бен рухнул в кресло.
- Я сам позабочусь о ней. Что вы ходите постоянно, ничего не делайте? Думайте этим вы сможете помочь Марии?! От ваших разговоров никакого толку, - пришлось зажать пальцами виски, чтобы избавиться от ощущения, что мозг сейчас взорвется. Бен не хотел начинать этот бессмысленный разговор. Повисла тишина. Он закрыл глаза, понадеясь, что доктор уйдет. Исчезнет. Испариться. Как и боль, которая выжигала изнутри.
- Ее синяки на бедрах и разорванный свитер... - Бену не нравилось, куда ведет этот разговор.
- Что с ними? - он открыл слипшиеся глаза. Уставился на маячащего впереди доктора.
- И ваше исцарапанное лицо и руки, - ему следовало догадаться. - Это вы сделали с ней?! - голос доктора затрясся.
- Если и так, какое вам дело? - если Мария рассказала ему всю правду, доктор был осведомлен о его тяге к насилию и боли. Опять повисло тягостное молчание. Перед глазами всплыли картинки отвратного прошлого и обнаженного тела Марии между тремя мужиками. - Но это не я... это... неважно, - впервые Бен замялся, полагая, что рассказав об этом кому-то станет легче. Клетка закрылась прежде, чем ужас успел выйти наружу. Нет! Он не мог говорить об этом с чужаком. Этот доктор не поймет, да и не поверит. Для него он все такой же монстр. Монстры не чувствуют боли и сожаления. Нет чувства вины и мольбы о прощении. Нет ничего. Так почему же он все это чувствовал?
- Эти приступы паники... - ему надо было знать. - Они случались уже раньше? - Бен опять начал скребсти ногтями царапины на руках. Это отгоняло мысли о душевной боли, которую он причинил и до сих пор причинял Марии.
- Бывали, но не такие сильные. Обычно помогала резинка на запястье. Это вы сняли резинку? - теперь голос доктора звучал по деловому профессионально. Он будто разговаривал с очередным своим пациентом. Бен сморщился.
- Нет. Что еще? - ему нужно было знать, чтобы помочь Марии. Или доктор воспримет это иначе? Он узнает и не даст Марии ничего из того, что ей могло помочь избавиться от приступов. - Я не враг для нее, пусть вы и не верите. Я люблю ее и хочу, чтобы она вновь могла жить, видеть, захотеть хоть чего-то, - перед кем он оправдывался и зачем? В голове все смешалось. Крики, вопли и ее стоны. Полные ужаса и мольбы глаза стояли перед его взором. Словно ничего не кончалось. Кошмар повторялся вновь и вновь. Вновь и вновь...
- Ароматические палочки, сигареты, - голос чужака продрался в его сознание.
- Сигареты? - это шутка? Как яд никотина мог помочь от приступов? Этот странный парень действительно врач?
- Да, запах табака позволял ей избавиться от... вашего запаха, - доктор понизил голос. Будто его имя это то, что нельзя произносить громко в слух. Смешно. Если бы у Бена были силы посмеяться.
- Хорошо, принесите все это в следующий раз. И возьмите деньги, - его пальцы с силой надавили на глаза. Доктор еще что-то говорил, но Бен не слышал. Приступы Марии никогда не были столь сильны до встречи с ним. Неужели, он опять все испортил? Что если в следующий раз она уже не придет в себя? Нет, не должно быть другого раза! Бен замотал головой и тут же пожалел об этом.
Шаги доктора отдалялись. Он мог порадоваться хотя бы этому. Но его съедала только боль и навалившийся ужас реальности. Своим присутствием рядом с Марией он делал только хуже.
- Примите таблетку от головы, - тот остановился на пороге.
- Лучше яду, - шаркающими шагами доктор поплелся к выходу, а Бен остался сидеть застыв на месте. Сердце рвалось пойти к ней, но ноги не слушались. Будет лучше, если какое-то время он не будет тревожить девушку. Даст ей набрать силы, поспать, попытаться забыть пережитый кошмар, а не напоминать о нем своим присутствием и... запахом. Он просто оставит дверь открытой.

Отредактировано Benjamin Archer (10.12.2016 16:50:42)

+1

76

Все исчезло. Голоса смазались. Перестали быть четко различимы.. Редкие всплески повышения тона отдавались вибрацией от стен. Голова гудела. Кровь уже не сочилась из носа, а стекала по задней стенке гортани вязкими сгустками. Еще немного и она захлебнется, но паники не было. Приступ сошел на нет. Боль осталась. Вернулась домой. Заполнила каждый пустующий уголок.  Впредь не собиралась никуда сваливать. Развела костерок, медленно поджаривая сердце девушки на остром железном вертеле. Металлический штырь пробил грудь  в первые минуты панической атаки.  Мозг не смог совладать со столь мощным натиском, доводя приступ до извращенно-пугающего совершенства - симбиоза  физической и душевной муки. Лучше бы она умерла. Столь мощную, изничтожающую боль, Мария испытывала лишь однажды – в прогнившем подземелье монстра. Бен основательно потрудился, чтобы вернуть ей память. Разыграл «поучительное» представление. Медицинское сообщество вряд ли примет жестокое ноу-хау, за основной метод борьбы с амнезией. Бетанкур вспомнила малейшей детали и даты. Вместе с памятью нахлынула отравляющая волна безысходности, невосполнимой потери и одиночества. Сейчас чувствовала тоже самое. Она будто очнулась ото сна. Находилась последнюю неделю под сильнейшим анестетиком. Его действие истекло. Ри вновь будет корчиться.. переживая худшие моменты. Их вырезали из киноленты жизни. Склеили между собой. Закольцевали. Не осталось просвета, шанса отвлечься на что-нибудь хорошее. Кровь... рваная плоть, секс и сломанная судьба по воле ненасытного садиста.
Девушку будто волоком притащили обратно в проклятый подвал. Вели то узкой извилистой дорожке. Вдоль тропы стояли приспешники монстра. Нарисованные под копирку силуэты созданы по его образу  и подобию. Они не имели лиц. У каждого в руках громадная дубинка усеянная шипами. Тени били наотмашь. Ранили  голову, спину и грудь.. Видение началось во время приступа. Руки почему-то оказались скованными. Девушка не могла защититься и смягчить удары. Твари хохотали. Не позволяя накрыть голову и сгруппироваться. Мозг не совсем съеден психозом. Невоспаленные участки подавили сигналы, поясняя, что она одна в помещении. Нет никаких теней исполинского размера. Никто не угрожает и не лупит дубиной по башке.  Бесполезно! Боль от ударов оставалась единственно важной реалией. Заверь устроил показательную экзекуцию, карая за побег, прежде, чем усадить пленницу обратно на цепь. Пусть бред.. но ведь не такой далекий от правды. Арчер затравливал блондинку, как дичь. Объявил награду за  голову и наконец-то нашел своего падшего ангела. Это такая игра. Выкинуть.. Дать отползти подальше.. а потом искать. Охота на зверушку подошла к концу. Он победил. Но вместо триумфального рыка девушка слышала отчаянный вопль боли,  такой же неизлечимой, как и ее собственное. Слух начал подводить.. Интерпретировал звуки. Выдавал желаемое за действительное. Спустя вечность ей захотелось, чтобы Бен страдал. Горел в аду за все, что сотворил с ней.. за ночи и дни насилия.. за недоверие.. за все! Она долгие годы вынашивала план мести. Пожертвовала карьерой и родительским расположением, дабы запрятать за решетку вора и убийцу. Первое смешение понятий произошли в Сан-Диего. Месть закончилась тем, что Бетанкур сама вытащила преступника из тюрьмы, ценою жизни нерожденного малыша. Она не создана для коварства и подлости. Настолько ничтожна, что  смерть обходит стороной. Принюхивалась, присматривалась, но не забирает. Не знала, что делать со второсортным материалом? Оставила гнить заживо в логове ублюдка. Девушка мысленно посылала проклятья Арчеру.. Тут же забирала обратно. Нет. Она не простила суки сына! Никогда не простит! Однако и ненавидеть не может.. Проклятье! Почему она не может призирать Бена!?  Виноват животный трепет перед сильным хищником... Страх - единственная эмоция заложенная на генетическом уровне всем тварям. Бен был олицетворением опасности и боли. Бетанкур готова молиться за тирана, лишь бы дьявольская сущность не вырвалась наружи, кромсая все на своем пути. На его пути всегда оставалась она – Мария. Падала.. ползла прочь.. а он отряхивал.. слизывал кровь с ран, смакуя кислый вкус. Властным жестом тащил за собой.
Она хотела, чтобы Бену было больно!  Невозможно!  Толстокожую тварь не пронять.  Покидая Аляску, девушка не задумывалась о мести. Полностью сломлена и подавлена. Ненавидеть не смела. Боялась обернуться…  Что Бен с ней сотворил? Ри вбирала боль губкой. Давилась ею…. захлебываться..  Продолжать впитывать.. растворяясь в кислоте воспоминаний.. Вопреки логике и собственному желанию продолжала жить. Она хотела умереть! Разрушительный приступ подарил ей цель – сдохнуть. Мария никому не сказала о пугающем намерении. Некому говорить. Монстр отступил. Ему пришлось не по вкусу новое лакомство. Не вся боль возбуждает. Вкусна та, которую причиняет сам. Технически причиной панической атаки был Арчер. Психологические тонкости не помогли получить кайф.  Иначе он раздражал ее обоняние, подталкивая к краю пропасти. Бен не делал ничего. Топтался где-то там..  Привычно пичкал едой. Забирал поднос и сваливал в соседнюю комнату. Больше не звал на улицу. Да она и не смогла бы выйти. Никогда не приходилось восстанавливаться так долго. Причина не в силе приступа, а в не желании шевелиться и дышать. Суставы вкручивало. Тело ныло, ощущалось сплошным фиолетово-синим кровоподтеком – состояние жертвы столкновения с каток. Мария боялась задуматься под какой «пресс» угодила. Ответ напрашивался сам собой. Первые пару дней Ри провела почти в отключке. Бен мог воспользоваться беспомощностью. Раньше его не смущало трахать бесчувственное тело. Пробуждаясь, она инстинктивно проводила пальцами по бедрам.  Кожа на внутренней стороне болела отголосками старых травм. Свежих следов сексуального насилия не обнаруживалось. Белье не тронуто. Сперма не липла к животу и ногам. Слабый довод. После использования Арчер обтирал свою секс-игрушку полотенцем. Содержал в чистоте и порядке. Внезапное отчуждение монстра объяснялось сытостью. Получив желаемое, он уползал в берлогу. Отдыхал, чтобы ночью нанести визит в ее постель. Выставить счет за заботу и уход. Больше с нее нечего взять.
От омерзительных догадок тошнило. Соскребая полуразобранную тушку с кровати, Мария тащилась в ванную. Все равно лежать на чистом белье или на заблеванном одеяле, в луже собственной рвоты.  Она боялась.. до спазмов.. до удушья боялась разозлить своего тюремщика. За раздражением последует ярость. Он возьмется за ремень.. Расстегнет брюки. Высечет ее, как следует.. а потом  будет драть, как последнюю шлюху. Призраки трех метрошных насильников его не остановят. Глупо было надеяться на отвращение. Мнимая измена привела к сексуальному насилию-наказанию. Чудовище стирало следы чужих рук. Накладывая рваные отметины. Девушка наивно считала, что и у садиста остались.. принципы? Нет. Не та формулировка.. подходящей не найти.. Разборчивость? В Марии привлекала неискушенность другими. Ри принадлежала только ему. Любовник – соперник. Победить его.. вымарать из памяти можно считать частью больной фантазии. Бен быстро и охотно поверил фальшивым фотографиям. Возвращал свое. Сейчас все иначе... У ужаса Марии и у его противников нет лиц. Девушку запятнала падаль - низшие существа в преступном мире. «Уважающий» себя монстр и не посмотрит на жалкое подобие женщины. Логично? В ее понимании более чем. Жаль.. Легче не становилось. От этого тоже было больно!!
Блондинка сама начинала верить в придуманную ложь о состоявшемся акте группового изнасилования... или, по возвращению эмоций, ей хватила и свершившегося.. Девушка лихорадочно подсчитывала время, пытаясь сопоставить с датой последних месячных. По всем меркам они давно запаздывали. Этому имелась масса объяснений. Стресс. Переохлаждение.. Болезнь.. Не  помогало. Передергивало от перспективы забеременеть. Нет! Ничего не было! Она мучилась этой мыслью.. Взрастила ее в больной голове. Позже поняла, что подсознание лихорадочно ищет причину жить. Задержаться на этом свете.. Пошатнуть окрепшую решимость отправится к праотцам. Беременность от насильника отвратительна, но девушка вряд ли посмела бы избавиться от ребенка.. Не смогла бы его убить. Значит и себя оставляла топтать клетку в плену у монстра.  Стоп! Бетанкур запретила себе об этом думать!
Мария считала дни по количеству визитов психолога. Первые два сеанса, почти проигнорировала. Не могла говорить.  Док принес сигареты и ароматические палочки. Нацепил на руку резинку. «Спасибо». Коротко и сухо.. Большего услышать Сильверу не посчастливилось. Она не стала распинаться и объяснять доку правду. Тюремщик все рано отнимет. Странно! Прошли сутки, но монстр не притронулся к подаркам врача. Неужто изменил мнение о необходимости ведения здорового образа жизни? Правильно! Марии здоровье уже не потребуется.
На следующий день она впервые соврала доку. Сказала, что по-прежнему ничего не чувствует. Стало гадко и зябко от собственного вранья. Мария отгоняла опасную эмоцию, цепляясь за боль. Не хотела ее ни с кем делиться. Попросила  Сильвера о перерыве. Сослалась на плохое самочувствие. Плевать они хотели на ее самочувствие. Док притащился на следующий день. Арчер почему-то поощрял вторжение чужака на свою территорию. Понимая, что не отвязаться, блондинка поднялась с постели. Поговорила с мозгоправом на отвлеченные темы, обходя профессиональные ловушки. Ей нечем поделиться. Состояние Марии вызывала у дока явное беспокойство. Пришлось играть ва-банк. Сговорившиеся мужчины хотели улучшения – они его получили. Ирландка пинала себя в спину. Заставила подняться и походить по комнате. На третий.. четвертый день сама приняла душ и переоделась. Готовилась. Знала, что каждое движение анализируется внимательным монстром и дипломированным специалистом по части душевных расстройств. Боялась, что док разгадает замысел. Очень боялась. Бен не даст второго шанса.
Получив цель, ей стало легче дышать. Никчемное существование обрело смысл. Мария не отдаст его ни другу… ни врагу! Она не торопилась. Не рубила с плеча.. Все продумывала.. Не сваливая желаемые ритуалы в одну кучу. Давала Бену фору в один день, дабы банальное приведение себя в порядок не насторожило. Наоборот должно притупить бдительность надзирателя. Да, она расшибется о мостовую. Пусть так.. За шаг до смерти Мария хотела внешне походить на женщину. Красивое белье.. платье.. заплетенные волосы. Впервые стало жаль, что нет косметики, Мария не отказалась бы от блеска для губ.
Она готовилась! Всплыла масса последних дел. Девушка заранее порылась в шкафу, выбирая теплое вязаное платье.. Не знала какого оно цвета.. Приятная мягкая ткань струилась между пальцев. Дина чуть ниже колена. Ри повесила его с краю, чтобы взять в нужный момент. Слышала за спиной шаги. Бенджамин не спросил, что она делает. Хорошо...
На четвертый день, док увидел ее опрятную и причесанную. Мария заплела колосок, завязала резинкой с запястья. Прическа казалось подходящей к выбранному платью.. Волосы не разметаются по мостовой. Не будут лежать грязными кровавыми сосульками. Не стала лгать доку, что чувствует себя хорошо. Пришлось задобрить психолога рассказом о первых днях прибывая на улице. Они не насыщенны драматическими событиями. Банальное выживание. Ночевки.. Скитания.. Холод.. Поведала, как каталась в метро. Спала на стуле в приюте, где бездомный пытался выменять карточку на серебряную ложку. После разговора наступило временное облегчение. Давление на сердце уменьшилось, пока боль не распределилась, заполняя пустоты новой порцией желчи. Она уснула и не видела снов.
Цель близка. Мария испытывала давно забытое чувство счастья. Неправильно... Извращенное.. Такого не должно существовать в природе. К черту! Это ее версия хеппи-энда!
День пятый... Именно столько кошмара отмерила себе ирландка до того, как поставит жирную точку в конце затянувшего бреда. Бен накормил завтраком. Мутило, но Мария удержала продукты внутри. Приняла душ. Ничего же подозрительного. Люди купаются каждый день. Вымыла волосы. Высушила и заплела косу. Ощупала пальцами.. оценивая слепую работу. Платье из шкафа пока не доставала. Сделает в последний момент, когда останется одна. Док пришел до обеда, будто подгоняя ее.  Мария обратилась к молодому человеку с просьбой вернуть трость в центр. Сослалась на тяжесть ручки и неподходящую длину для ее роста.. Пообещала попросить Бена купить новую. Эта может кому-то пригодиться. Док не знал о волшебных свойствах трости. Вряд ли заподозрит неладное… пока не станет поздно что-то изменить. Заодно попросила забрать в центре ее вещи и документы. Там хранилась коробка с летним барахлом.. Единственные документы – свидетельство о праве собственности на земельный участок... на кладбище.. Если Арчеру место не нужно... то для нее в самый раз. По крайней мере, Бетанкур сама оплатить  последнее место жительств. Грудь сдавливало от мысли, что она так поступает с другом. Использует парня втемную. Отводит ему незавидную роль. Мария едва  сдержалась, чтобы не попросить прощение заранее. Док бы раскусил и все пойдет прахом. Она  сцепила зубы. Стерпела.. На глаза навернулись слезы. Девушка запретила себе реветь.
Включился таймер об ратного отчета.. Сильвер ушел. Тридцать последних минут. Ни много и не мало. Чтобы все получилось, она должна спровадить надзирателя. Десять.. девять.. восемь минут.. до финишной прямой.. Мария чувствовала, как боль отступает. В панике стучит  во все колокола. Лихорадочно собирает манатки, чтобы искать себе нового носителя.. Бен бродил в коридоре. В последние дни, он превратился в тень.. Поставленная цель помогала игнорировать присутствие.
- Бен, - она впервые окликнула монстра. Обратилась к нему сама. – Док рассказывал, что в доме на против отличная французская булочная. Ты бы не мог.. – девушка замялось.. Было странно у него что-то просить.. противоестественно..  – принести мне круассан с джемом? – это должно выиграть необходимое время.. Она скрестила пальцы.. ожидая ответ монстра..

+1

77

Тени сгущались. На горло наступила ночь. За окном незаметно подкралась темнота. Сидела на подоконнике и молча взирала на угрюмого мужчину, скаля злобную ухмылку. Та ждала прихода демонов с горящими глазами. Они вместе будут потешаться над неудачником. Он не смог удержать рядом одну единственную женщину. Ему не место среди тьмы. Там не приемлют слабаков. Бен так и остался сидеть среди гнетущей пустоты и неразберихи в своих мыслях. Голоса в голове смешались. Он не слышал, как за доктором закрылась дверь и сколько времени прошло с тех пор. Пару раз Бен порывался пойти к Марии, но силком останавливал себя. Перед глазами вырастал недавний ужас девичьего приступа. Виной он. Он виной каждой крупицы ее боли. Это остудило его желания и необходимость видеть Марию рядом. Сейчас. Немедленно! Пальцы зудели от этой необходимости. Но здравомыслие перевесило нужду. Он остался сидеть, прислушиваясь к громкому бою настенных часов. Звук болью бил по вискам. Сейчас он был благодарен за эту боль. Ему нужно было что-то чувствовать, чтобы не скатиться на дно гниющей бездны. В груди скребло, будто кто-то невидимый скоблил острым ножиком изнутри. Отдирал тьму, забирая себе. Ему не осталось ничего. Пустота снаружи. Пустота изнутри. Пусто... гадко... мерзко от себя самого.
Бен сомкнул глаза. Борясь с приступом тошноты, опустил щеку на прохладную поверхность стола. Слышал, как в левом виске долбит рваный пульс. Из горла рвался душу рвущий стон. Он закусил язык. Рот заполнила вязкая кровь. Тошнота усилилась. Мерзкая кровь монстра не была ему по вкусу. И ни чья другая уже тоже. Бенджамин задышал чаще. Так прошла его ночь.
Он не сомкнул глаза. Не мог ни спать, ни шевелиться. Просто сидел, утопая в своих кровавых мыслях. Все мысли были о Марии и о том, как он причинял ей боль. Он опять вернулся в подвал. Слышал скрипучий звук лакированных туфель, как шипящим звуком зажигается спичка и тени падают на его обросшее лицо. Слышал, как по полу тянется конец ремня. Царапающая пряжка въелась в обнаженную девичью кожу. Удар. Удар. Удар. Его рука возносилась над головой и жалящей змеей опускалась на исполосанное кровавыми шрамами лицо. Ее крики долго эхом звучали в ушах, перерастая в тихие стоны, а потом она уже принимала его дарованную боль молча. Он бил ее, пока девичье сердце не выдрало дорогу из темницы заключенного тела. Затем наступил на трепыхающийся орган сверху подошвами туфель, втаптывая в грязь и кровь... Отчаянный девичий крик заполонил все. Бен резко поднял голову. Уткнул ладони в лицо. Долго и усердно тер глаза, прогоняя ожившие образы прошлого. Он больше не такой, но это уже не имело значения... Самая худшая боль была причинена любимой женщине. Пути назад нет. Как и не прощения для него. Бен знал, что такое простить нельзя. Он только хотел, чтобы Мария потребовала жить дальше. Без него. С ним. Это слишком бредовая фантазия его больной головы. Но иногда, чтобы облегчить боль, Бен представлял их вместе, рисовал в сознании самую любимую улыбку и будто наяву чувствовал нежные прикосновения. Был ли это дом на Аляске или домик на берегу моря. Совсем неважно. Там он был счастливей всего. И все два раза сам разрубил соединяющие их нити.
На следующее утро Бен попытался подойти к двери ее спальни. Ноги не слушались и заплетались. В темном коридоре он совсем остановился. Силой толкал себя вперед. Перед этим дважды принял душ, стоя под холодными струями воды. Пытался избавиться от вони на своем теле. Но все равно чувствовал едкий запах лосьона под кожей. На пороге замер. Стоял долго-долго, смотря на хрупкий силуэт под одеялом. Если бы не пуховое одеяло, показалось бы, что там никого нет... Бенджамин сделал шаг и другой. Осторожно подошел ближе, пытаясь не тревожить сон девушки. Ее глаза были закрыты. Грудь ровно вздымалась и опускалась. Струйки засохшей крови стекли из носа. Что-то кольнуло в груди и не отпускало. Крови не должно быть на ее лице! Он отер красные следы мокрым полотенцем, который взял из ванной. Это был первый раз за долгое время, когда он вновь прикасался к Марии. Он запачкает ее! Он не мог пачкать ее кровью! Руки затряслись. Ледяная щупальца ухватила за горло. Бен поспешил выйти из комнаты. Опять мерил шагами гостиную. Опять боролся со съедающими его мыслями.
После обеда пришел доктор. Бен молча его впустил. Тот что-то говорил, а он не слышал. В руках увидел небольшой пакет. Значит, доктор принес все нужное для Марии, чтобы избавить ее от новых приступов. Бен кивнул. Остался в гостиной, когда вторые шаги пошли в спальню девушки. Ему там не было места. А где же его место? Бен запутался в себе, что же смел требовать от Марии?
Дни тянулись слишком долго и нудно. Только боль оставалась прежней. На следующий день Мария пришла в себя. Стала понемногу шевелиться. Но пока не говорила. Ледяной страх понемногу отступал. Бен не тревожил ее. Приносил лишь еды. Сидел рядом, пока она ела и молча вглядывался в пустые глаза. Краснота постепенно спадала, но темный взгляд все также пугал. Ее имя застыло на языке. Он беззвучно звал ее, испытывая рваными вдохами. После уходил. Почти не помнил тех часов, которые проводил за пределами ее стен. Скитался в бетонной коробке, отбрасывая тень на пошарпанную мебель.
За окном темнело и опять рассветало. Опять приходил доктор и уходил. Пожимал плечами. Хмурился. Что-то записывал в свой блокнот. Не делился с ним. Все еще смотрел с подозрением в глазах. Искал новые шрамы на лице? Марии тоже заглядывал меж ног, чтобы убедиться, что акт насилия не состоялся? Его как-то особо не волновало мнение этого парня. Но раздражало то, что он мог прикасаться к его Марии. Главное, чтобы это хоть как-то помогало ей. По его приходам Бен считал дни.
Шел четвертый день. Мария встала с постели. Приняла душ и переоделась. Говорила с гостем о чем-то. Бен слышал отголоски, но старался не подслушивать. Быть может, эти визиты доктора все же дают результаты? Но тот по-прежнему уходил с хмурой миной. Это не позволяло расслабиться. Что-то неведомое продолжало грызть изнутри. Тяжестью легло на плечи. Голова все также болела. Бен привык к постоянной боли в затылке и висках. Та была намного слабее, чем та, что разрывала сердце.
Вчера он впервые поспал больше, чем час. Видимо так измотал тело, что то отказывалось исправно функционировать без отдыха. Уснул на диване, давясь воспоминаниями, когда за окном было темно. Проснулся, а за окном по-прежнему было темно. Оставшуюся ночь Бен провел, скитаясь по дому. В каждом углу мерещились двуликие тени. За стеклом горели десятки пар ало-крестных глаз. Он бредил или сходил с ума. Метнувшись к окну, раскрывал его настежь и... сталкивался с леденящей пустотой. Из глубин горла рвался истерический смех, заменяясь болезненными стонами. Бен сползал на пол и не шевелился, пока не наставал день. Прятался от теней, которых не существовало. Не мог найти себе места. Только у кровати Марии чувствовал, что может дышать и жить. Поэтому пытался задержаться подольше, пока девушка спала. Уходил, как только она шевелилась и отяжелевшие ресницы начинали трепетать. Возвращался с завтраком. Урывал еще десятки минут ее близости и уносил с собой пустоту.
Сегодня доктор пришел слишком рано. Еще не успело стемнеть. Бен остался топтаться в гостиной. Что-то не давало покоя. Он не мог объяснить это гнетущее чувство. Просто что-то было не так, как нужно. А как нужно? Сердце стучало отрывистей и еще больнее. Он прислушивался к каждому звуку. Казалось, что в квартире слишком тихо и спокойно. Как затишье перед бурей. Втянул носом воздух, мужчина не почувствовал ничего необычного. Запах его лосьона давно выветрился. Нового приступа случиться не должно. Иначе бы Мария воспользовалась палочками или сигаретами. Но сердце все равно было не на месте. После ухода врача, Бен подошел к открытой двери спальни. Заглянул внутрь. Все было как всегда. Мария сидела на кровати. «Смотрела» в никуда. Он попятился назад. Его остановил оклик. Бен замер. Девушка впервые за долгое время назвала его по имени. Ни монстр, ни чудовище. Всего лишь Бен. Сердце изнемогая застучало в груди.
- Да? - он не слышал собственного вопроса. Кровь шумела в ушах. Впитывая ее голос, застыл статуей на пороге. Рука привычно впилась в дверной косяк. Она впервые у него что-то просила... Бен колебался, не знаю, хорошая ли это идея, оставлять Марию одну. Она еще никогда не была в квартире одна. Но в ее голосе было столько мольбы, что он кивнул. Только после сообразил, что девушка этого не видела. - Хорошо, я скоро вернусь, - тяжелым шагом он покинул комнату. Ухватил с вешалки куртку, натянул обшарпанные ботинки. В кармане отыскал бренчащие ключи. Оглянулся в сторону спальни. Замер, прислушиваясь к тишине. Все, как обычно. Сколько раз он это повторял за сегодня?
Толкнув плечом дверь, Бен вышел из квартиры. Запер ключом замок. Звон эхом гудел в голове. Он отправил связку в карман и поплелся в сторону лифта. Нажал кнопку вызова на панели. Жужжащий звук доносился где-то снизу. Опять оглянулся в сторону квартиры. Сделал шаг назад. Остановился. Затряс головой, отгоняя наваждение. Ладони вспотели. Он отер их о брюки. Засунул глубже в карманы, перебирая связку ключей скрюченными пальцами. Даже звон металла казался зловещим. Черт! Бен попятился в сторону двери. Он просто вернется и проверит все ли с Марией в порядке. Сошлется на то, что забыл бумажник или еще какую хрень. Да, так будет правильней. Или он позвонит в булочную и заплатит за доставку на дом. Без разницы. Ему нужно было увидеть Марию прямо сейчас!
Он выскреб ключи из кармана. Поднес к замочной скважине, когда в кармане зазвонил телефон. Бен разразился проклятиями. Стал доставать телефон одной рукой, второй пытаясь попасть ключом в замок. Нажал зеленую кнопку на дисплее.
- Чего надо?! - прорычал в трубку, даже не посмотрев кто звонит.
- Вы как всегда приветливы, - на втором конце раздался уже знакомый голос доктора.
- Угу. Так чего надо? - ключи выпали из скользких пальцев, с грохотом падая на пол.
- Я тут поразмыслил... - Бен разразился проклятиями и склонился подобрать связку, вполуха слушая доктора. - Это касательно Марии... - теперь Бен распознал тревогу в голосе врача. - Вам ни в коем случае не следует оставлять ее одну, мне кажется, она задумала... - дальше мужчина уже не слушал. Распахивая дверь, Бен ринулся в спальню девушки. Телефон выпал из его рук. Из динамика продолжало звучать приглушенное «алло». Все затмили его громкие шаги, бегущие по паркету.

+1

78

Монстр никогда не слыл легковерием. Все воспринимал в штыки и с опаской.  Прихоти девушки исполнять не торопился, если делал, то чужими руками - приплачивал мальчикам на побегушках. Сам почивал на теплых шкурах. Мария почти ничего не просила. Вещь, для которой изредка покупали другие вещи. Серая мышка, впавшая в зависимость от садиста, довольствовалась  малым. Ради слепой необъяснимой любви готова была отречься от всего мира. Глупо… Арчер не доверял никогда. Признание и пылкие взгляды не задевали черное сердце.  Для монстра она оставалась удобной шлюхой. В глазах Бенджамина чувства девушки не стоило и гроша. Зверь уничтожали следы ее пребывания в доме до того, как выкинуть живую игрушку за дверь. Всячески подчеркивал ее никчемность. Указывал на место у своих ног, со злорадным ликованием цепляясь за подложные снимки. Верил в то, что давало право на жестокость. Оставалось загадкой, почему Бен выпустил пленницу из подвала? Рассмотрел на фотографиях свидетельства подделки? Нанес визит соседу? Надоело трахать грязное вонючее тело? Слова о прощении прозвучали лишь однажды. Да и не факт, что были реальностью, а не частью горячечного бреда. Раскаявшись он бы не продолжил насиловать одурманенное лекарствами тело. Почему нет? Мария предлагала себя. С готовностью раздвинула ноги перед монстром, обменивая механический секс на передышку от избиений и боли. Только больно было все равно..
Бен не изменился. В психике двуликого урода давно появился пунктик временно-показного раскаянья. Он это умел. Не спал. Не брился. Изводил себя голодом, придавая громадной фигуре жалковатый вид. Посыпал голову пеплом, проявляя «заботу» о ближнем. Диковатый.. необщительный зверь умел переманивать людей на свою сторону. Чего стоили звонки Надин с описанием «ужаса», в который обратился лже-муженек после отъезда девушки. Когда-то Мария так же верила. Сердце сжималось в груди. Она отбрасывала обиды. Укутывала монстра своей нежностью. Иммунитет, от оточенных до совершенства трюков и темных чар, стоил  дорого. Бен пошел по проторенной тропе. Опять разыгрывал несчастного. Варил супчики. Вздыхал на пороге ее клетки. Унылое зрелище.. Ей не нужно видеть, успела наглядеться на монстра в рваных ботинках и мятой грязной рубахе. Девушка больше не купится на потрепанный антураж и темные круги под глазами. Док, похоже, попался на удочку. Приходил. Общался с Беном, постепенно становясь союзником монстра. В их «лагере» ирландке уже не бывать,  но грешно не воспользоваться моментом, пока воспаленное чувство вины удерживало монстра а коротком поводке. Шансы на успех чертовски низкие. Сердце замирало в ожидании ответа. Мозг лихорадочно генерировал фразу убеждения. Бетанкур нарочно выбрала эту булочную. Знала, что они не осуществляют доставку. Арчер был ошарашен  просьбой. Она слышала сомнения в голосе. Ощущала кожей тревожный взгляд. Бенджамин  сканировал ее с головы до пят. Зверь почуял подвох, но не мог расшифровать значение сигнала.
Он согласился! Это оказалось легко. Просто, как отнять конфетку у ребенка. Так уж и быть, на прощание, ирландка признает, что мучитель изменился – поглупел. Грех жаловаться. У не появился шанс на свободу. Сердце в груди билось  последние минуты. Услышав заветное «хорошо», оно впервые за долгие месяцы жило по-настоящему. Пусть на короткий миг, но Мария сбросила тягостный груз боли. Она стала прежней собой.. Той, кто могла ощущать свет, подставил лицо солнцу.. Той девчонкой, которая шла по улице и улыбалась встречным прохожим. Удаляясь прочь, зверь не заметил перемен. Оставил за спиной не изуродованную игрушку.. а девушку. Мария готова поклясться, что слепые глаза лихорадочно блестели.. Уголки губ приподнялись в полуулыбке. Безумие! Мучительное… такое неузнаваемое.. неправильное счастье затопило душу. Облегчение.. словно сердце зажило. Каменые обручи упали к замерзшим ногам. Она могла дышать. Поворачивая ключ в замке, запирая дверь на несколько оборотов, Бен ее освобождал. Девушка нашла выход из клетки. У падшего ангела нет крыльев. Она готова разбиться об асфальтовое дно города, ради секунды свободного падения и осознания, что жестокие руки больше не коснуться. Обрывки, истончившейся до пергамента, души не прилипнут к подошвам старых ботинок монстра. Она – свободна. Никто не отнимет этой свободы. 
По подсчетам Марии, в запасе было железные пятнадцать минут, пока Арчер спуститься вниз, пересечет оживленную проезжую часть и доберется до булочной. Плюс- минус очередь и обратная дорога. Она успеет переодеться и наощупь доползти к окну. Во время прогулок по комнате, Бетанкур  сосчитала шаги до шкафа и окна. Знала, где стоит стул, при помощи которого собиралась влезть на подоконник. Нарочно придвинула его ближе к «выходу. Она продумала все до мелочей. Позвякивание ключей затихли. Блондинка уже стояла у гардероба, теребила в руках мягкую вязку платья. Не могла объяснить, чем хуже пижама? После падения останки все равно превратятся в мешок с переломанными костями. Это уже будет не она.. ничто.. просто тело..  но сейчас..  Мария хотела вернуть себя утраченную женственность. Быть красивой… Бессмысленно и поздно. Сбросив домашний наряд, она натянула через голову платье. Разгладила складки, проводя по талии и бедрам подрагивающими пальцами. Аккуратно сложила пижаму на полку - совсем ненужный поступок растрачивающий время. Бетанкур хотелось оставить свою клетку в идеальном порядке. Перед приходом дока, она застелила постель. Бен был в душе. Не мог видеть с какой тщательностью она отмеряет длину покрывала, одергивая его по обе стороны кровати, чтобы было ровно и красиво. Тогда же, девушка открыла пачку сигарет. Достала одну. Спрятала на полочке в шкафу вместе с зажигалкой. Слепота сильно ограничивала, вынуждая тратить на банальные вещи втрое больше времени. Зато теперь все почти идеально и готово. У Марии будет время выкурить последнюю сигарету. Свершиться маленькая месть монстру. Она не оставит  после себя даже аромата. Ненавистный зверем запах табачного дыма уничтожит последние следы ее пребывания в клетке. Он останется наедине со своим безумием и осознаем того, что любимой игрушки больше нет.
Блондинка поправила прическу, затягивая резинку потуже. Отсчитала четыре шага прямо. Два направо вдоль стены. Грудь вжалась в подоконник. Дрожащие руки поползли вверх по холодному пластику. Стекло оказалось ледяным. Вряд ли мороз  разрисовал его узорами. Новые технологии лишали людей радости любоваться чудесами матушки природы. Каменные джунгли вытесняли все за свои пределы.. На Аляске оставалось место зимнему чуду. Серебристая вуаль покрывала окна. Сквозь нее снежные шапки гор выглядели сказочно красиво. Немеркнущая зелень старых сосен разбавляла  пейзаж. Нетронутое белое покрывало до горизонта. Красиво.. Завораживающее.. и в тоже время смертоносно.. Природа была молчаливым свидетелем боли и унижения. Аляска – место ее подлинной гибели. Девушка погибла в сырых стенах подвала. Ободранная оплеванная душа долго блуждала среди лесов. Стерла ноги в кровь, но до брела до измученной, такой же окровавленной, оболочки. Успела... Умиротворение, убежденность в правильности отчаянного шага. Пусть иллюзия. Пусть осудят друзья.. пусть не простят.. пусть.. пусть.. пусть.. В жизни Марии было столько обмана, что еще одна крохотная ложь во спасение не навредит никому.   Мираж счастья скрасит последние важные минуты до.. Бетанкур распахнула окно. В лицо ударил холодный ветер. Она с наслаждением вздохнула. Приставила стул к стене. В ладошке была зажата сигарета. Она чиркнула зажигалкой. Затянулась терпким дымом.. Руки перестали дрожать. Никаких сомнений и  терзаний. Серый город не знал и не хотел знать чужих страданий. В этом муравейнике постоянно случается что-то плохое.. Не исключено, что кто-то точно так же взбирается на подоконник, чтобы вести счеты с жизнью.
Словно сквозь вату послышалось звяканье ключей. Бен не мог вернуться настолько быстро. Он не остановит.. Не успеет! Мария не даст монстру отобрать последнее – смерть на собственных условиях. Сердце пустилось галопом, предвещая панику. Блондинка покачала головой, отгоняя беспочвенные страхи. Она так близка к цели. В два неловких шага, Мария вскарабкалась на подоконник.  За спиной грохнула распахнувшаяся дверь. Не важно... Это происходило в параллельной реальности – в мире живых, к которому Мария уже не принадлежала. Улыбнувшись, девушка зачем-то обернулась и сделала шаг в пустоту…

+1

79

Топот ног бил по ушам. Бен бежал, пытаясь затолкать глубже панические мысли о том, что может не успеть. Сердце стремилось вдогонку, опережая на повороте. Он еще слышал отголоски позади себя, как разъехались двери лифта, а затем больше не было ничего, кроме колотящей надрывистой боли во всем теле. Паника толкала в спину, моля спешить пока не стало слишком поздно. Как он раньше не догадался, что все было притворством?! Мария заранее готовилась, усыпляя его бдительность примерным поведением. Ела, принимала душ, говорила с доктором, просила у него что-то, будто так и надо. Так поступают идущие на поправку люди. Но он так и не узнал, что творится в ее голове. Не понял. Не уловил сигналов, потому что слишком отдалился. Черт! Черт! Черт! Он должен успеть!
Шаг делался за два. Он никогда раньше не думал, что коридор в доме такой длинный. Стены отбрасывали тени мужчины, вырисовывая уродливые отражения его внутренних демонов. В висках стреляло острой болью. Сердце выпрыгивало из груди. Бен пытался затолкать его обратно. Бежал. Бежал. Бежал. В глазах застыл ужас. Он и не понимал, не слышал, что повторяет имя Марии как заклинание от наступающей на пятки беды. С уст срывались рваные вздохи, гоня его все быстрее и быстрее. Бен никогда не умел молиться, но сейчас чувствовал в этом такую необходимость, что сводило каждую мышцу на теле. Рот сам шевелился, выпрашивая обрывистое «пожалуйста» опять, опять и опять. Он никогда не просил ничего для себя. Смирился с участью монстр и принял веру дьявола. Для него давно закрыт путь на небеса. Для Марии все иначе. Он молился ее Богу, чтобы тот не смел вонзать костлявые пальцы в ее душу. Слишком рано. Он не успел вымолить у нее прощение. Ей нужно заново научиться жить. Вернуть глаза и вдохнуть запах свободы. Все не должно заканчиваться болью. Только не для нее! Ее боль он заберет себе и, если того пожелает она, провалится в ад.
Ладонь проскользнула по косяку. Бен зацепился за дверь, почти вырывая конструкцию из петель. Взгляд замер на пустующей кровати. Переметнулся к открытому настежь окну. Копна светлых волос и девичий хрупкий силуэт мелькнули впереди. Он впился в ее взгляд, когда девушка повернула голову и оглянулась в пустоту. Всего секунда... Одна самая значительная секунда и Мария стала падать вниз. А дальше все происходило как в замедленно сьемке. Бен метнулся вперед. Слышал, как свистящий звук покинул легкие. Нет, это не мог быть вздох ее облегчения! Он успеет. Не даст ей упасть! Ни тогда, ни сейчас! Он никогда не отпустит ее! Она его. В груди надрывно стучало - моя, моя, моя!
Бенджамин и не знал, что может передвигаться так быстро. В один прыжок он оказался у раскрытого окна. Воздух выбило из легких. Он протянул руки. Пальцы соприкоснулись с девичьим телом, и она стала выскальзывать. Пытаясь ухватить ее за талию, руки соскользнули. Ухватили за ворот одежды, замедляя падение. Материя в пальцах трещала. Еще секунда... Он высунулся в окно, в последней момент удерживая девушку за запястье. Встретился с ней взглядом. На лице Марии играла блаженная улыбка, сменившись паникой, что ей не позволили прыгнуть вниз. Сумасшедшая! Пальцы мертвой хваткой вцепились в девичью руку. Она расслабила пальцы, не пытаясь даже удержаться... в этот мире... рядом с ним... Чем ей по нраву другой мир? Он там был. Там тоже есть боль и воспоминания. Там тоже встречается кровь и уродство. Уходя и убегая от правды, легче не становится. Он бежал. Он долгие годы бежал, пока не понял, что топчется по кругу. Спасения нет. Смерть не помогает. И он не будет тот, кто позволит Марии выбрать этот путь.
Он уперся ногами в стену. Стал тянуть девушку вверх. Мышцы свело. Ледяной ветер хлестал по щекам, но Бен не чувствовал холода. Ничего, кроме сковавшего душу ужаса не найти в себе сил, чтобы вытянуть Марию с края обрыва. Он поднимет ее или они оба рухнут вниз. Третьего варианта не дано. Хрупкое тело трепыхалось в его руках, как неживая поломанная кукла, которой уже не важна ее судьба в клетке палача. Он отнимет у нее шанс умереть сегодня. Она не покинет его! Пусть Бен будет эгоистичной сволочью, но он не мог жить без нее. Сердцем и душой прорастая в ее душу, не мог отпустить и избавить от боли. Всю ее хотел для себя одного. И ничто другое не важно. Она могла не реагировать на него, могла молчать, больше не пронзать тлеющими в сердцевине глаз искрами. Он сделает вид, что ему все равно. Но она должна остаться рядом. Обязана дать ему шанс вымолить прощение. Обязана дать себе возможность на жизнь. Все не заканчивается сегодня. Никогда! Пока бьются их сердца, это что-то будет значить.
Бен тянул изо всех сил. Двумя руками ухватился за ее руку. Немного приподнял. Пальцы второй руки ухватили за шиворот платья. Материя пронзительно трещала, но это помогало тянуть девушку вверх. Еще немного... еще совсем немного... Почти... Почти... Белокурая макушку появилась над подоконником. Ткань порвалась, оставляя в его пальцах клок одежды. Он проклинал все на свете, выкрикивал ее имя, стонал и рычал, но только не отпускал. Руки болели от перенапряжения. Вены вздулись. Бенджамин не смел рассоединить пальцы. Тянул девушку одной рукой. Приподнимая, ухватывал второй. Пытался дотянуться до ее второй руки. Тщетно. Та болталась где-то в воздухе, стремясь вниз. Головокружительная высота раздвоила картинку. Та опять сошлась вместе на девичьих пустых глазах. Они больше не выражали ничего. Там не было желания жить или бороться. Так просто она не могла опустить руки. Нет! Мария была сильной! Храброй! Борцом! В голове эхом доносились его отчаянные стоны. Бен пытался не смотреть вниз. Только на ее лицо. Только на ее лицо! Как мантру он повторял про себя. Перевесившись через край, продолжал тянуть. Почти не чувствовал пальцев. Ладони начали неметь. Он все равно тянул. Предплечья дрожали от тяжести ее веса.
Сделав глубокий вдох, ринулся вниз, норовя свалить их обоих через край. Его пальцы сомкнулись на толстой ткани платья в районе груди. Сжав как можно больше материи в кулак, Бенджамин поднимал девушку вверх. Над окном появилась ее макушку. Он не осмелился выпустить руки, чтобы перехватить ее за подмышки. Сильнее упирался ногами в стену. Тянул. Тянул. Казалось, что прошла вечность прежде, чем  половина девичьего тела всплыла над окном. Теперь Бен мог перехватить ее за талию, только руки не слушались. Пальцы отказывались разжиматься. Он тянул еще, понимая, что долго не продержит. Мышцы ослабевали. Он уже совсем не чувствовал пальцев. Он отсчитывал секунды прежде, чем тело откажет повиноваться и ослабит хватку. Нет! Он успеет! Он должен успеть! Сделав жадный вдох, его рука обвилась вокруг девичьего тела. Локти уперлись в подоконник. Он подался назад, вваливаясь вместе с Марией обратно в комнату.
Они рухнули на пол. Бен сильно ударился затылком. Перед глазами замерцали яркие вспышки. Комната закружилась. Он закрыл глаза, прижимая девичье тело сильнее к себе. Вдыхал родной запах, сердцем вторя не отпускать. Никогда. Не. Отпускать. Руки слушались. Пальцы не разжимались. Грудь тяжело вздымалась и опускалась. Из горла рвались удушающие вздохи. Прошли долгие минуты прежде, чем Бен смог разжать пальцы. Позволил девушке дышать. Вскарабкавшись на ноги, он усадил ее на край кровати. Метнулся к окну, с грохотом закрывая злосчастную ручку. Ногой отпинал стул. Он открутит их все в доме! Избавиться от колющих и режущих предметов! Больше не оставит Марию одну! Станет спать рядом, контролируя каждый ее вдох! Он больше не мог держаться в стороне! Его глаза пылали. Скрюченные пальцы впились в ее плечи. Он затряс Марию, пронзая полным ужаса и страха взглядом. Ее голова затряслась как маятник. Туда и обратно, туда-обратно... - Ты совсем спятила?! - голос дрожал. Слишком сильно дрожал. Бен растягивал слова, пытаясь побороть заселившуюся в него разрывающую панику. - Ты понимаешь, что едва не сделала?! - у кого он это спрашивал? У себя?! У нее?! Не знал, как унять этот леденящий ужас. Тот отражался в глазах, в каждой мышце напряженного тела. Руки затряслись. Он начал чувствовать покалывания миллион мелких иголок от ладоней до плеч. Потянул девушку в свои объятия. Ему нужно было чувствовать ее рядом. Все равно, если она станет вырываться. Плевать! Бен не отпустит. Теперь он ее никуда не отпустит! - Сумасшедшая... - грудь хрипела от сдавленных рычаний. Бен часто и громко дышал. Уткнувшись подбородком ей в макушку, он пытался избавиться от липкого страха, но тот все наступал. Если он отпустил Марию, страх за нее сожрет его изнутри. И он не отпускал. Впредь - никогда.

+1

80

Птице без крыльев не дано улететь. Не распустить облезшее оперение. Не воспарить к облакам. Мария прекрасно понимала это решаясь на отчаянный шаг. Слишком погрязла во мраке, чтобы когда-нибудь иметь шанс отмыться от грязи и копоти адских факелов. Душа останется липкой от смолы. Густая черная жижа не давала окончательно рассыпаться искромсанному сердце. Забери тьму – не останется ничего. Сколько можно?! Она платила болью за нескончаемые месяцы гнетуще-изничтожающего существования. Ради чего? Для того, чтобы опять угодить в клетку? Менялись декорации. Действующие лицо оставались прежними.. Другой штат. Город... Иные стены. Мария  их не видела. Перестала ощущала различия между тюрьмами.  В клетке время текло иначе. Оно почти останавливалось.  Поворачивало вспять, отбрасывая в самые жуткие мгновения. Последняя паническая атака доломало что-то внутри. Приходилось слепливаться зубы, чтобы не завопить от ужаса. Пробуждаясь ото сна, Мария подолгу не могла понять, где находится. Кромешная тьма напоминала подвал дома на опушке леса. Снова и снова, блондинка возвращалась на его дно. Нарастающее безумие показывало, что дольше станет хуже. Девушка нуждалась в возможности разорвать порочный круг. Освободиться раньше, чем зверь привычно протянет лапу требуя свое. Новое насилие упечет ее в психушку. Расшатанная психика не выдержит и намека на сексуальные притязания. Если Бен применит силу, полупрозрачный барьер реальности разлететься по бесполезные кристаллики. Кошмар станет постоянной величиной. От ужаса не будет спасения – сплошной приступ паники.. Но была лазейка.. один единственный выход! Бетанкур распахнула стеклянную глазницу окна, вырывая несколько секунд свободы.. Мгновения, пока тело будет лететь до земли, оказались значимее и ценнее, чем сытая недожизнь в нескончаемом плену монстра. Она не искала понимания. Самоубийцы часто оставляют записку «прощай жестокий мир.. в моей смерти прошу винить..» Мария не марала бумагу. Не могла писать наощупь, да и зачем? Не было  ценных вещей, чтобы завещать их кому-то. Не осталось родственников по эту сторону земного шара.. Мать давно похоронили ее заживо, желая, чтобы на месте любимой дочери оказалась Мария.. Родители возненавидели ее за то, что недостойная фамилии  Бетанкур здравствовала.. пока надежда и опора гнила в земле. Они теперь вздохнут с облегчением.. или не ощутят  ничего.. или не узнают никогда.. По велению злого рока, Мария нужна только злобной диковатой твари в образе мужчины.  Бен нашел. Намеревался не выпускать из цепкой хватки.. никогда. Не угрожал.. Не давал лживых обещаний… но она слишком хорошо знала Арчера. Поняла все без слов. По постоянному контролю и недовольному сопению. Пусть монстр и держался поодаль.. но наблюдал.. выжидал. Давал отдых телу. Приносил пищу, чтобы она могла окрепнуть и впитать в себя больше боли. Вскоре он начнет истязать и терзать. Бенджамин  стал одержимым ею. В мозгу садиста что-то заклинило. Он не мог переключиться на других женщин, в противном случае давно бы подыскал замену. Усеял штат белокурыми трупами женщин. Возможно, после ее смерти, он ступит на кривую дорожку маньяка. Мысль о том, что получая долгожданную свободу, она порождает еще большее чудовище – последнее о чем хотелось думать, отрывая босые ступни от шершавого подоконника.
Ирландка облечено вздохнула, выпуская из пальцев сигарету. Раскинула руки в стороны. Секундный полет бескрылой птицы резко оборвали жестокими руками монстра. Он натянул призрачную цепь, вжимая в шею шипы опасного ошейника. Зверь не отпустил! Пальцы Бена прослезили вдоль стройного тела, будто даря последнюю, никому не нужную, ласку. Не смог перехватить девушку в момент прыжка. Секунды решали все. Она должна была отказаться от последней сигареты. Не стоило устраивать фарс с переодеванием. Цепочка нелогичных, но таких необходимых больному мозгу вещей привела к катастрофическим последствиям. Если бы не это,  Мария уже лежала  распластанной на тротуаре. Зверь кусал локти, понимая что она сбежала навеки. Секунда! Не хватила гребаной секундочки, чтобы стать свободной. Арчер вмешался. Диктовал свои правила, решая за Марию. Она обязана продолжать жить для него? Для себя блондинка давно разучилась дышать..
Дьявол всегда дает фору своим приспешникам. Зверю в человеческом обличии потребовалась малость – последнюю секунду. Арчер сумел схватить девушку за шиворот, как нашкодившего котенка. Из-за отчаянного рывка голова запрокинулась. Холодный ветер бил в лицо. Зацепившись за рукав монстра, резинка на волосах лопнула.. Локоны растрепались, взметнулись в воздух белым облаком. Бен все испортил! Материя затрещала. Сердце бешено стучало в висках.. Молитва о скором конце улетала в пустоту. Смерть увлеклась схваткой с озверевшим рычащим монстром. Они отстаивали свои право на добычу. Бенджамин не хотел уступать. Перехватил девушку за предплечье, трепля на ветру как обмякшую марионетку. Утверждают, что самоубийцы успевают передумать прежде чем долетают до земли. Срабатывает защитный механизм. Люди цепляются за воздух. В  бессмысленной попытке смягчить падение, выставляют вперед руки.. Хоть в чем-то Мария оказалась особенной. Понимала, что висит над пропастью, а в душе не колыхнулось сомнение. Она не протянула руки к мучителю. Не цеплялась за никчемную жизнь. Пальцы мужчины  впивались в плоть. Монстр испоганил финал причиненной болью. Но некогда сильные пальцы соскальзывали. Она сильно похудела за последние месяцы.. Осталась тень. Монстр не мог втащить  обратно полую оболочку. Заигрался в несчастного мужчинку. Демонстративно не ел. Оставлял дверь в комнату не запертой, чтобы Мария  слышала, как унося пустую посуды из ее спальни… он моет одну тарелку.. одно лужку.. одну чашку... ту из которой кормил свою пленницу. Он почти не спал.. Постоянно бродил.. Нарочно напоминал о присутствии. Сквозь дрему, ирландка кожей чувствовала приближение хищника. Он пытался воздействовать на изможденную психику. Вызвать жалость? Черт разберет план кровожадного ублюдка. Он просчитался. Ослабил свое тело.. Больше не входил в число всемогущих демонов. У Арчера отобрали право решать за других. Впервые Бен беспомощен что-то изменить. Девушка чувствовала, как пальцы слабеют Рывок.. Запястью противно хрустнуло.. посылая по телу молнии боли. Монстр сжал ее руку из последних сил. Не важно.. В сердце зарождалась уверенность, что он не удержит.. не сможет. Паническое обезумевшее «Мария» беспрестанно срывалась с губ. Однако он ни попросил протянуть вторую руку. Все прочел в слепых глазах. Пленница сделала выбор и не собиралась отступаться. Мрачная решимость совсем расслабила пальцы, усложняя Бену задачу.. Он повысил ставки. Для него происходящее тоже было игрой? Русской рулеткой. Он перестал держаться второй рукой за окно. Она сжала вязку платья. Кто из них более безумен? Что заставило зверя рискнуть собственной шкурой? Азарт? Неумение проигрывать? Больная любовь? Он перегнулся через подоконник не имея надежной опоры. Верхом помешательства стал страх.. за монстра. О, Боги! Мари боялась утянуть мучителя за собой! Он напичкал девушку болью, а в минуту отчаянья сердце оборвалось из-за панического ужаса послужить причиной его гибели! Мария еще более ненормальная, чем кажется.  В последний момент, она все-таки потянулась к своему запястью. Попыталась вонзить короткие ногти в удерживающую лапу. Поздно. Он подтянул несостоявшуюся самоубийцу к краю окна. Перехватил за талию до хруста в ребрах. Повалился навзничь.. увлекая Марию обратно в комнату. Все произошло слишком быстро.. Смерть опять отступила перед упорством и натиском опасной твари. Сукин сын! Он не мог опять выиграть. Теперь все! Конец! Распоряжаясь Марией, как законно завоеванным трофеем, мужчина перенес ее на кровать. Усадил на край.. Заметался по комнате.. Послушался хруст ломающегося дерева. Стул угодил в противоположную стену и, похоже,  развалился. Девушка втянула голову в плечи, понимая, что следящей на очереди она. Тело лихорадило. Адреналин помогал удерживать панику в узде.  Отыгравшись на окне и стуле, монстр обратил свой взор на истинную виновницу. Схватил за плечи. Не контролируя порывов и силы вжался пальцами в замерзшую кожу. Тряс Марию, как тряпичную куклу. Девушка пыталась сгруппироваться. Боль расходилась по телу от сжатых в тиски плеч и запястья. Казалось, что все косточки внутри перемолоты в порошок. Блондинка желала избавится от муки, а получила обратный эффект.  Мария прижала раненую руку к груди. задыхаясь от разъяренных воплей монстра. Первобытный ужас выбирался из тугого оградительного кокона. Инстинкты подсказывали, что нельзя молчать.. Нужно что-то ответить взбешенному чудовищу. Иначе ярость перерастет в жажду ее крови..
Понимаю...  Я почти стала свободной, - вряд ли это та правда, которая усмирит зверя. Сейчас врать Мария не могла. В голосе слышались непролитые слезы. Дыхание монстра щекотало пылающие щеки. Девушка зажмурилась. Инстинкты остались с времен, когда Бетанкур была зрячей. Не хотела видеть, как орудие пытки неумолимо приближается к щеке или груди.  Ожидала удара, а Бен обнял.. Притянул к себе, заключил в медвежьи объятья. Позволил слышать отчаянно барабанящее черное сердце. Страх, перед гневом тюремщика, парализовал Марию. Она не дышала. Не шевелилась. Подрагивали лишь онемевшие губы. Кровь ушла в пятки. Она понимала, что сделала. Просчитывала последствия неудачи. Клетка станет меньше.. а поводок еще короче… если, конечно, монстр не довершит ею начатое в попытке показать, кто хозяин. Зверь решал, когда ей жить.. а когда умирать..

Отредактировано Maria Betancourt (12.12.2016 18:36:02)

+1

81

За все в жизни следует расплата. И он едва не расплатился за свои кровавые грехи жизнью Марии. Страшнее кары нельзя было придумать. Бен никогда не хотел познавать этой боли. Похоронить любимого человека... он больше не мог через это проходить. За спиной осталось слишком много могил. К ним не присоединится ее могила! Никогда он не будет хоронить Марию. Никогда не встанет около ее могилы! Никогда не посмотрит в глаза жизни там, где нет ее. Он действительно не собирался ее отпускать. Был готов перевалиться вместе с девушкой через край окна. Он не останется в мире, где не будет ее. Никогда не станет искать замену. Его сердце уже выбрало, кого любить. Другого пути нет. Пусть это больная любовь, пусть неправильная, пусть Мария уже не может любить в ответ. Пусть! Он перетерпит и это, но она должна быть рядом. Жива и невредима. Презирать, ненавидеть, считать монстром и тюремщиком... все равно... но быть рядом с ним.
Тело сотрясалось мелкой дрожью. Сердце так яростно стучало, отчего Бен был уверен, что в левой стороне груди уже образовалась дыра. Но у него не хватало смелости отпустить девушку и взглянуть. Он не мог разжать объятия, пытаясь убедить себя, что она здесь и рядом. Худшее не произошло. Худшее не произошло. Он успел! Успел! Все хорошо... Убеждал себя десятки раз, режущий внутренний голос рвался наружу, но по-прежнему не отпускал. Когда паника начинала постепенно отступать, Бен почувствовал, как тянет от напряжения каждую мышцу на теле. Затылок искрил острой болью. Он морщился, но не отпускал хрупкое тело. Руки касались спины и плеч, ложились на голову, приглаживая спутанные волосы. Ветер растрепал белокурые локоны. Так не должно быть. Бен пытался вернуть девушке былой вид, только видеть ее глаза заставить не мог. Те по-прежнему смотрели в пустоту. Как и не мог избавить ее от сжигающей изнутри боли. И памяти. Там так много того, что ранило ее сердце. Пытаясь не думать об этом сейчас, мужчина зажмурил собственные глаза. Главное, что она не шагнула в сторону смерти. Это немногое, с чем Бен не умел бороться. Не умел отбирать у смерти ее жертв. В схватке с ней потерял многих. Кого-то добровольно отдавал сам, вознося на окровавленный алтарь тьмы. Марию он не отдаст!
Ее плечи перестали дрожать. Девушка съежилась, боясь его гнева и новой вспышки боли. Почти перестала дышать. Но гнева со стороны мужчины не последовало. Он успокаивающе водил почти онемевшими пальцами по ее спине, призывая сделать вдох. Руки горели. От соприкосновения с рваной тканью платья, он чувствовал под материей холод заледеневшей кожи и души. Только сердце отрывисто билось, выдавая страх перед ним. Бен порывисто втянул в себя воздух. Вместе со стоном легкие покинул громкий вздох. Это он приучил ее бояться. Долгие месяцы травил болью, измываясь над телом и душой. Что еще должна была ждать заточенная во тьму девушка? Ей мерещилась опасность из каждого угла. Понимала ли она, где была? Это не была очередное место ее пыток. Комната не была задернута шторами. В окно пробирался свет, заплетаясь в белокурых локонах. Ее комнату он оставил открытой для света, пусть Мария этого даже не чувствовала и не хотела. Для себя он оставил плотно задернутые шторы и темноту. Так было правильно. Они делили разные стихии. Когда-то свет и тьма сошлись вместе. Это едва не погубило ее. Бен больше не допустит подобной ошибки.
Ноги перестали держать. Он соскользнул на край кровати, укачивая Марию на своих руках, не переставая повторять ее имя. - Мария... Мария... Ты слышишь, Мария? Я не собираюсь тебя бить... - ему надо было знать, что она слышит. Уткнувшись грудью в девичью спину, он обвил руки вокруг хрупкого стана. Пальцы едва перестали трястись. Бен распахнул глаза, дыша девушке в затылок и втягивая в себя ее запах. Он еще не до конца привык к ее новому запаху, потому что слишком долго находился вдали. Бродить тенью Бен больше не будет. Теперь не спусти с девушки глаз. Уже дважды Мария пыталась покончить с собой и каждый раз был по его вине. Он не уследил. Не понял. Почти опоздал... Он не мог думать об этом, но чувства сами лезли наружу. И с каждым вдохом он прижимал ее все крепче к себе, пытаясь защитить... от самого себя. Так неправильно. Все в его мире перемешалось с тех пор, когда он увидел Марию, висящую на краю окна. Одна секунда могла решить все. Секунда жизни! Он мог не успеть. Вбежать в комнату уже тогда, когда она летела вниз. Что бы он делал тогда? Падал вслед за ней? Неожиданно леденящий страх опять ухватил за горло. Он задышал слишком часто. Так бывало, когда Бен слишком сильно злился. Но сейчас в его глазах не было злости. Все съедал страх, для которого больше не было повода, но реакция организма отозвалась запоздало.
Руки опять затряслись. Он пытался скрыть слабость, обнимая девушку за плечи. Пытался впитать ее запах, забрать холод, вернуть тепло. Раньше он мог согреть ее теплом своего тела, теперь и двух пуховых одеял было мало. Мерзло не тело, заледенела ее душа. Пальцы путались в волосах. Он вновь и вновь приглаживал ее волосы, пытаясь стереть близкий запах смерти. Та ушла. Помахала зловещей рукой и направилась в другие дома, отбирать жизнь у стариков и молодых. Смерть не была разборчивой. Ей все равно, кого тянуть в забвение. Бен тоже там был. Всего на короткий миг он умер. Умер и воскрес. Быть может, не стоило? Он зря тогда цеплялся за жизнь? Там много боли мог удержать на расстоянии от Марии. Ей не нужно было бы страдать и желать собственной смерти. Но прошлое не переписать. Он попрощался со смертью как со старой знакомой. Та обещала вернуться, только не говорила - когда. Придет без просу. Распахнет громоздкую дверь, начитывая приговор. Бен остался ждать.
- Для свободы есть другие пути... и смерть не освобождает, - его голос охрип. Был неестественно басистым. Будто он превратился в сморщенного дряхлого старика. Близость смерти всегда навевала подобные чувства. Нужно было время, чтобы собрать себя в кучу. Начать заново дышать. И главное - не оставлять Марию. - Никогда больше так не делай! - Бен сжал девушку в крепких тисках. Тело передало тот ужас, который умалчивал рот. Содрогаясь мелкой дрожью, он пытался не свалиться обратно в черную бездну, где совсем недавно побывал. Там были скрыты все ужасы. В каждом мелькала его Мария. Самые уродливые правды находились в самом низу бездны. Бен побывал там всего пару минут назад, когда пальцы едва не разжались, отпуская девушку в никуда. - Ты только захоти жить и если попросишь... я... - нет, не могу! Не могу отпустить тебя! Как же трудно ему было произносить эти слова. Но он не надеялся ни на что больше. Его цель было вернуть Марии жизнь и глаза... а дальше... дальше он не знал, что должно быть дальше. Он не стал лукавить. Конечно, же хотел ее вернуть, опять оживить любовь в ее сердце, любить и быть любимым. Но знал, что это невозможно. Будущее... Там было черное пятно. Где он оставался один. Она уходила, забирая с собой свет. Бен утешал себя тем, что у них впереди долгий путь. Скоро он отведет ее к врачу. Тот скажет, что делать дальше. Он не пожалеет ни времени ни средств, чтобы вернуть то, что забрал у девушки. Ей нужен был свет, чтобы начать жить заново. Пока Мария тонула в тьме, она не могла жить. Замкнутый круг, только непонятна разгадка - как вернуть ей возможность видеть? Это не физический недуг. Разгадка у нее в голове. А Бен давно перестал понимать, что творится у нее в голове.
Бен переместил пальцы на ее запястья. Хотел проверить, много ли синяков останется на бледной коже. Девушка дернулась. - Что с рукой? - мужчина нахмурился. Осторожно коснулся рукава платья. Скатал рукав вверх по распухшему запястью. На коже уже виднелись следы его крестных пальцев. Вскоре кожа окрасится в ужасающе фиолетовый цвет. - Можешь пошевелить пальцами? - он удержал ее ладонь в своей руке. Скользнул кончиками пальцев по ее руке, медленными круговыми движениями. Успокаивая и пытаясь понять, не причинил ли он ей боли больше, чем ожидал. Он обещал, что боли больше не будет, но не сдержал обещание. Дыхание оборвалось, смотря на сомкнутые пальцы девушки. Всего одно движение скажет, насколько все плохо и попадет ли еще один грех в его копилку. Предательство и обман. Но это получается уже два...

+1

82

Она проиграла не бой, а войну. Последний отчаянный шаг, для которого Мария соскребла остатки силы воли и смелости, привел в никуда. Воротил обратно в подземелье тирана,  подарив ему «законное» прав наказывать и требовать платы за спасение, о котором никто не просил. Разве это важно? Бен всегда решал за двоих. Небо рухнувшее на землю не изменит отношение властного ублюдка к своей добыче. Утомительный бег по кругу. Она должна была попытаться! Никто не поймет сумасшедшую девицу, если сам не переживет хотя бы десятой доли того, что выпало на ее участь. Мария была уверена, что сможет.. Отметала варианты неудачи. Шла к цели сжигая обрывки души.. Что сделала не так? Почему не успела? Не важно.. Можно часами анализировать ошибки, но шанса на их исправление зверь не предоставит. Вначале преподаст урок  послушания, замешанный на боли и крови. После посадит на привязь возле своей ноги. Гнев зародился в черном сердце. Срывался с кончиков пальцев, когда он с силой сжимал поникшие плечи. Бен выкрикивал ее имя, будто проклятье. Да, Мария слышала. Глухой услышит, когда у самого ухо рычит разъяренная тварь. Нужно как-то реагировать, дабы не обострять ситуацию. Минимизировать ущерб для тела.. душе больно уже не будет.. верно?
Слова застряли в горле. Руки прижались в груди, в попытке защититься. Она ни на секунду не поверила в благие намеренья Арчера. Он сотни раз повторял, что боли больше не будет. Лгал. Продолжал ранить. Она должна задобрить. Кинуть голодной твари кость.. Ничего не выходило. Батарейки сели, когда блондинка вышла из окошка на встречу смерти. Последние дни  жила на износ. Заставляла себя шевелиться.. изображать признаки выздоровления.. Показуха выматывала морально. Вернув девушку обратно, монстр все равно потерял какую-то невидимую частичку «своей» Марии. Таков закон. Легко нанести п рану. Залечить ее. Однако память о причиненной боли отщипнет кусочек сердце. Потом еще.. еще.. еще..  Вначале оно еще способно к регенерации. Бьется... прощает... любит. Чем яростнее аппетит мучителя, тем больше рубцов и слабее душа. Жизнь заканчивается, когда умирает сердце. По вине Бена оно погибало десятки раз. Монстру не во что вонзать острые клыки, кроме тела. Он годами пожирал эмоции добычи. Лакомился ими.. подсел на них. Многочисленные набеги превратили сердце Марии в руины. В неестественной пустоте  рождался животный ужас перед жестокостью мужчины, который когда-то шептал «люблю».
- А что ты собираешься делать? – губы шевелились. Слова прозвучали сдавлено и слишком тихо. Бетанкур знала ответ. «Успокаивающие» поглаживания по плечам. Пальцы путающиеся в волосах и сбивчивое дыхание. Мария сумасшедшая, но не полная дура. Арчер примерял роль спасителя, пусть его никто об этом не просил. По законам жанра, «герою» полагается награда. После спасения от смерти следуют жаркие поцелуи и бурные сцены плотской любви. Он не отрывал жадных рук. Не отстранялся. Наоборот нависал, давил своей мощью, напоминая о былых мгновениях грубой близости и своем превосходстве над никчемной женщиной.  Растрепанная, испуганная, в разорванном платье - все так, как любил зверь. На белой коже проступали свежие отметины его рук. Отправляли в небытие заживающие синяки чужого насилия. Слишком быстро он поборол отвращение. Может никогда и не было брезгливости. Девушка ошибалась. Зря старалась. Хозяину плевать, кто развлекался с беспомощной игрушкой в его отсутствие? Реклама безлопастного секса приободрит кого угодно. Бен никогда не был приверженцев презервативов, но сейчас они решали все проблемы монстра. Он мог развлекаться, не боясь подцепить какую-нибудь заразу. Марию передернуло, она с трудом сдержалась, чтобы не сбросить мужскую лапу и не забиться в угол.
- Иной дороги нет, – начинать с начала слишком поздно. Она грезила о смерти, как о спасении. Монстру не в первой отнимать у девушки мечту. Бен присел на кровать за ее спиной. Дышал в затылок. Голос понизился. В него добавилась хрипотца, свидетельствующая о крайнем напряжении  и (или) возбуждении. В порыве, он стиснул хрупкий стан до хрустав в позвоночнике. Губы Марии дрожали. Она не давала невыполнимых обещаний, даже ради успокоения хищника. Знала, что при первой возможности повторит попытку. Придется подождать.. пока Арчер успокоится..  и опять утратит бдительность. Где-то у него наверняка припрятан пистолет. Слепой под силу приставить дуло к груди и спустить курок. Запереться в душе. Завернуть зеркало в полотенце. Тихонько раздавить его.. а потом вонзить осколок в столь любимую Беном жилку на шее. Она истечет кровью раньше, чем мужчина вызовет неотложку. Нет. Он не станет звонить и просить о помощи. Недавний приступ показывал, что она будет его или ничья. Мария корчилась от боли.. а он палец о палец не ударил, чтобы облегчить страдания.. Любой нормальный человек давно бы бросился звать на помощь, но только не Бен! В голове копилось столько вариантов самоубийства, что холодок пополз  под кожей. Накачанная мужская грудь терлась о ее спину. Платье порвалось, оголяя участок от шеи до лопатки. Соприкосновению тел мешала тонкая рубашка. Бен все отчаяннее льнул к ней.. Давил колючим подбородком на белокурую макушку. Опалял дыхание. Затягивался запахом добычи. Наслаждался ее страхом. Ожидал реакции. Знал, что Мария умная девочка. Поступит правильно. В последние месяцы на Аляске, Арчер научил ее безропотно раздвигать ноги и игнорировать тяжесть тела на себе и в себе…  Мария понимала, чего ожидает монстр.. Ради собственного блага обязана подыграть.. иначе будет хуже... во сто крат больнее.. «По доброй воле», зверь насытится телом.. помечая небольшими, терпимыми синяками. Сопротивление  он топил в слезах и криках отчаянья. Правило поведения в плену маньяка выгравированы в ее сознании витиеватым клеймом. Парализующий не давал пошевелиться.. снять с себя платье, призывая перейти от прелюдии к действию. 
Пальцы монстра скользнули по предплечьям. Опустились к запястьям. Легкое касание отдавалось уколом в локоть. Острая боль подстегивала к действию. Пульсировала в висках. Бен замер.. Заинтересовался. Наконец-то получил лакомый кусочек муки. Любовался им осторожно. проводил по запястью пальцами.. В голове всплыла картинка прошлого.. когда изучав жестокой близостью, он днями любовался на  то, как девушка с трудом сползает с кровати и еле переставляет ноги. Послевкусие боли имеет  для монстра особый вкус и возбуждает аппетит.. Мария игнорировала тревожные ноты его голоса.. Лживая.. не настоящая забота. Девушка давно перестала доверять своим ушам и тому, как мозг расшифровывает сигналы из вне. Не лгала только боль и настойчивые касания с подтекстом. Она покорно выполнила приказ Бенджамина. Попыталась пошевелить плацами.  Подавила рвущейся наружу стон боли. Рука не слушалась. Запястье будто окутали раскаленной колючей проволокой. Продолжали стягивать тугую петлю разрезая кости и сухожилия. – Все нормально... все в порядке, - не хотела, чтобы монстр зацикливался на травме.. Каждая ее рана – источник удовольствия для садиста. Бен спускался в плавал, чтобы полюбоваться на деяния своих рук.. Часами смотрел, как она беспомощно висит на наручниках, испытывая похожую боль в запястьях. Девушка попыталась спрятать раненую руку под грудью. Губы дрожали от напряжения и муки. Она зажмурилась, удерживая слезы. Здоровой рукой потянула разорванную ткань с плеча. Поврежденные петли вязки распускались, легко сползая вниз. Рука монстра лежала на ее коленке ладонью вверх. Секунду назад она обследовала раненое запястье. Похолодевшими пальцами Мария прикоснулась к мужчине. Перевернула громадную лапу. Протянула ею вверх на пару сантиметров, поднимая подол платья. Девушка дала ему, то что монстр желал – свое «согласие». Рука пылала.. все тело ныло от перенапряжения.. жестокости она не перенесет.. не хотела давать повода для ярости. Она медленно опустилась на постель, увлекая монстра за собой. Уткнулась носом в  скомканное одеяло. Бен сел сзади.. значит хотел видеть  со спины.. трахать ее в такой позе. Девушка ведь угадала желания зверя? Больно больше не будет? Пришло время расплаты за спасение..

+1

83

Тяжелый вздох - это все, что прозвучало в ответ на вопрос, что он собирается делать. Действительно что? Шли дни и недели, а он не видел за что можно зацепиться, чтобы вернуть Марии желание остаться в этом мире. Чем так притягивал тот другой мир? Когда-то Бен тоже молил о смерти, но побывав в аду, понял, что выхода нет. Нет освобождения. Они не перерождаются и не становятся другими людьми. Ничего не начинается с чистого листа. Заблудшая душа бродит в лабиринтах неизвестности, пытаясь отыскать путь назад. Вязнет в глубокой тьме. Борется с собственным прошлым и воспоминаниями о содеянном. Круг за кругом, круг за кругом и так до бесконечности. Быть может, у непрогнивших душ еще есть шанс вернуться назад, переписать историю заново, но только не у него. Бен больше не стремился к смерти. Не пустит туда и Марию. Она изменилась и больше не станет прежней. Ему придется смириться с этим и любить ту, которая с ним рядом сейчас. Крохотная вера не угасала, надеясь, что в глубине ее израненной души осталась та женщина, которую он полюбил. Где-то в ее пустых глазах бился потерянный зверек, отыскивая путь обратно. Или выбившись из сил делал последние вдохи.
У Бена раньше никогда не было этого чувства, а теперь поселилось внутри, не отпуская. Чувство, что нужно спешить. Спешить жить, пока не стало слишком поздно. Пока он не столкнулся с пустотой в руках, хватаясь за несуществующую больше иллюзию. Многие месяцы Мария была его фантазией. Ему мерещилось, что она сидит рядом, разговаривает с ним, выражает недовольство тем, что он опять не побрился или просто молчит, взирая большими голубыми глазами. Что-то не работало в его голове как надо. Он не рассказывал об этом никому, да и не собирался. Теперь стал отличать реальность от вымысла. Наверное, сказывался стресс и постоянные мысли о ней. Бен хотел, чтобы она была рядом. И она была. В его голове. В его сумасшествии. Пару месяцев он прожил, не покидая стены своих обиталищ. Говорил сам с собой. Готовил ужин на двоих. Только в постели обнимал скомканное одеяло и пустоту. Ему нужен был стимул, чтобы жить дальше.
Каким он был для Марии? Что ей было нужно, чтобы почувствовать твердую почву под ногами? Впервые Бен увидел улыбку на ее лице, когда она перешагивала через край окна. Смерть не должна приносить столько радости. Но если существование рядом с монстром превратилось в мучение, то каким был выход? Только не смерть! В затылке давило. Все тело напряглось, отгоняя эту правду как можно дальше. У Марии были друзья до того, как его появление выбило основание из-под ее ног? Может они помогут? Он был готов превратить квартиру в проходной двор? И так ели смирился с постоянным присутствием доктора. Для нее - все, что угодно. Бен наступит на горло своей ревности и чувству собственника, чтобы девушка не чувствовала себя здесь как в тюремной клетке. Даже заключенных каждый день по часу выпускают на улицу. Они тоже должны чувствовать нормальность, чтобы не сойти с ума в четырех стенах. Он переговорит об этом в следующий раз, когда наведается этот доктор-друг. Вывести Марию на прогулку опять отпало на неопределенное время. Сперва ему нужно было понять, что твориться в ее голове. Она, конечно же, думает о еще одной попытке самоубийства, как только он попытается оставить ее одну. Как бы ни так! Бен знал таких фанатиков раньше, которые ради забавы искали острые чувства. Забирались на крыши и мосты, ломали конечности, а как только вставали на ноги, опять бежали навстречу смерти. Когда приходилось признавать неизбежное, что пути обратно к жизни нет, они изо всех сил цеплялись за последние мгновения. Жажда жизни затмевала все, но ничего уже нельзя было сделать. Падая вниз головой, оставалось ждать гулкого удара и лужи крови в собственных переломанных костях. Бен не видел этого желания в глазах Марии. Когда он мог не вытянуть, а она упасть вниз, в глазах рождались дьявольские искорки наслаждения. Это было страшно. Слишком страшно, чтобы даже помнить. Бен не был готов пережить это вновь. Не был готов вспоминать. И второго шанса он ни за что ей не даст!
- Ты просто убедила себя в этом, что иной дороги нет, - он понимал. Так гораздо проще. Ни за что больше не нужно отвечать, переложив ответственность на смерть. Та виновата во всем, что с ними происходит после. Человек лишь марионетка в чужих руках. Больше не нужно принимать решения, корчится от боли и изматывать тело до такой степени, что даже больно дышать. Его голос шептал около ее уха. Он зарывался пальцами в спутанные локоны, пусть это лишь раз, когда она позволяла прикасаться к себе. Сожаление несостоявшейся смерти затмило ее паническую атаку на его запах и тесную близость. Сердце так отчаянно билось о ребра. Он не хотел причинять ей больше боли, чем уже причинил, но отпустить значило потерять возможность к ней прикасаться. Еще немного. Еще секунду. Еще минуту. Еще... Еще... Он уговаривал себя, страшась стать еще одной причиной ее кошмаров. Ей будет сниться, как он тянет свои лапы к израненному телу, как насильно сжимает в объятиях, не давая права сделать вдох и, как Мария хотела, почувствовать вкус свободы? Она будет помнить его частые вздохи и хрипы, примеряя им что-то другое, но только не страх за ее жизнь? Ведь монстры не боятся. Им чужды человеческие эмоции. Они питаются ими, нанося кровавые отметины и сдирая кожу с плоти. Лишь настолько, чтобы заставить жертву мучиться, но не умирать. От их стонов возбуждаются, позволяя ядовитой крови быстрее бежать по жилам. С этим приходит сила и ощущение, что дозволено все. Власть пьянит. Но не так, как человеческая кровь, ее запах и густой вкус во рту.
Бен не чувствовал ничего подобного. Не мог отделаться от липкой паники. Он дышал Марии в затылок, а ужас - ему. Через силу он заставил себя ослабить хватку. А это ушли долгие минуты. Он осторожно прикасался кончиками пальцев к запястью, а девушка убеждала, что все в порядке. - Ты сама-то в это веришь? - он особо и не надеялся, что она станет откровенничать с ним. Если и болит, то она попытается скрыть эту боль. Ведь помнила, как монстру по нраву была ее боль. Именно та, которую он причинял сам. Синяки на бедрах были от чужих рук. Поврежденное запястье - подарок по возвращению в его логово. Это должно волновать и греть окровавленную душу, но хотелось лишь одного - избавить Марию от боли. Он не мог забрать ее эмоциональную боль себе, он сможет хотя бы починить ее тело.
Его рука замерла на голой коленки. Девушка делала то, что монстр требовал всегда. За услугу насчитывалось высокая плата. У нее ничего не было, кроме тела. Он требовал крови, пролива в душу сгустки тягучей боли. Она расставит перед ним ноги, если он переступит эту грань? Если он попросит... нет, если он прикажет? Страх перед ним был слишком велик. Она осмелиться вернуться в еще глубокую темноту, предлагая себя в качестве трофея? Разве не осталось ничего, за что еще можно цепляться в этом мире? Бороться. Бороться хотя бы для того, чтобы вырваться из его рук. В первые дни она пугалась его как загнанный в угол зверек, а теперь предлагала расплатой себя. Это можно был считать прогрессом?
На его губах появилась неестественная ухмылка. Бен так сильно сжал зубы, что свело суставы. Пальцы замерли на ее обнаженной коже. Нежная. Мягкая. Теплая. Такой, как он ее помнил. Скучал. Скучал. Скучал как ненормальный. Он сосчитал три рваных вдоха, а после протянул руку, перекладывая ее на девичью спину. Прикасаться к ней и не иметь возможности звать своей было слишком больно. Но и эта боль была нужна, чтобы жить, дышать, помнить. - Сними платье, - он проводил ладонью по ее спине, чувствуя, как девушка дрожит. На плечах Бен видел рваные лоскутки. Один остался в его руке, а после выскользнул, падая вниз с семнадцатого этажа. Не хотелось думать, что на месте рваного клочка могла быть она, но мысли сверлили изнутри. Он еще долго не забудет того, что произошло. Никогда. Мужчина встал с кровати. Половицы заскрипели под его весом. Ботинки зашуршали на сером ковре. Он подошел к шкафу. Нашел среди вещей халат, вернулся обратно к Марии. Ей нужен был врач, а Бен не хотел, чтобы тот видел девушку в таком состоянии. Приподняв Марию за плечи, он повернул ее лицом к себе. Положил на колени одежду. - Надень вот это, пожалуйста, - опять усевшись на край кровати, Бен потянулся к телефону девушки. Свой он где-то потерял. Должно быть выпал у двери, но путь к нему был слишком далекий. Он не мог оставить Марию одну. Даже если она и слепа, но метнуться к окну и испытать судьбу может. - Я воспользуюсь твоим телефоном? - не дожидаясь ответа, он начал листать список контактов. Не так уж и много, но Бен не мог похвастаться даже этим. У него был записан номер Марии и Джима. Хоть последний он явно мог удалять, навряд ли ему еще суждено переступить порог мастерской. Придется искать новый заработок. Или нет. Сейчас ему незачем об этом думать. Не до работы. Самое главное - Мария.
Бен долго соображал, как зовут доктора. Дважды пролистал список контактов. Было что-то на «С». Он поискал во входящих контактах. Последней, кто звонил. С тех пор он не слышал трель телефона. Сильвер. Странное имя. Или это фамилия? Плевать. Нажал зеленую кнопку. Слышал короткие гудки. На втором доктор поднял. Бен не стал с ним обсуждать случившееся по телефону. Коротко обмолвился о том, что у Марии травмировано запястье, но в детали не вдавался. Убеждал, что это нетелефонный разговор. Тот обещал как и всегда зайти вечером. А пока Бен выпросил, нет ли у того знакомого врача-травматолога. Было слышно, как на втором конце шуршат бумаги. Доктор обещал прислать знакомого. Что же, так лучше, чем везти Марию в больницу. Закончив разговор, он нажал кнопку отбоя. Положил телефон обратно на полку. Обернулся к девушке. Ее взгляд по-прежнему был бесстрастно пуст и одинок. Она даже не испытала облегчения, что монстр не стал к ней приставать. Он трахал ее бессознательное тело, но это было раньше. Раньше он был другим. Он хотели должен показать, что изменился. Если не будет монстра рядом с ней, быть может, тогда девушка почувствует, что больше не заточена в клетку из боли и насилия. Он не знал. Скучал по ней. Это единственное, что знал наверняка.

+1

84

Она давно ни во что не верила! Не верила никому и ничему! Глаза видели то, что хотели. Они справедливо наказаны темнотой. Не уберегли от беды. Вовремя не распознали подвоха.  Сердце жестоко обманулось, останавливая свой выбор на звере в человеческом обличии. Расплата не заставила себя долго ждать -  в груди чернеют обуглившиеся головешки. Ложь убивает все на своем пути. Истребляет великие чувства, выкашивая их, как средневековые города. Бен пичкал циничным враньем. Маскировал страстью жажду крови и похоти. Она до последнего хваталась за розовые очки. Искала оправдание, хотя Арчер не просил прощения. Бен кичился своей силой. Упивался властью.. Такие не меняются! Напускная тревога.. осторожность в обращении с ней, будто она стала ценой и хрустальной -  все ложь! Ложь! Ложь! Ложь! Вдох. Зубы крепко сцеплены, удерживают вопль отчаянья рвущийся наружу. Марии не нужны глаза, чтобы видеть правду. Она выпила до дна чашу больной любви. После такого не оправляются. Прозревают. Больше не могут жить в спасительном вранье. Она сумасшедшая, но все равно самая здравомыслящая в этой комнате или  в целом доме. За стеной муж врет жене о том, что задерживать на работе. Сам торопится на свиданку в подружкой. Им уже заготовлено оправдание от дуры в домашнем халате, которая игнорирует очевидное. Прощает.. терпит.. ждет обратно с тапочками в зубах Ради чего? Чтобы изредка ловить фальшивую  улыбку? Получать подарки, которые отвергла другая? Это любовь?! Подчиненные врут начальникам..  Лже-подруги отпускают лестные комплименты, а за спиной высмеивают новый наряд. Политики лгут избирателям.  Обман маленький… обман большой… Он - постоянная составляющая жизни. Люди узаконили вранье. Придумали «ложь во благо», дабы оправдать себя. Никому нельзя верить! Друзья предают.. Док переметнулся на сторону монстра. Утром Марии показалось, что он начинает симпатизировать Арчеру. Раньше она не замечала за молодым человеком  алчности..  Бен назначил хорошую цену за честность? В психологе Мария  больше не уверенна.. Не знает.. какие лазейки док открывает в исковерканном сознании, чтобы запрограммировать по заказу Бена.
В этом мире нет ничего настоящего, кроме боли. Страх – неподдельная эмоция. Из-за боязни насилия, Мария так же вступила в клуб лгунов. Расписала Бенджамину «приключение» в метро, в лучших традициях фильма ужасов.. Для нее так все и было. Финал почти не важен.. Она все равно чувствовала себя поруганной.. Хотела этим защититься от притязаний монстра.. Но  тяжелое дыхание и непрерывные поглаживания говорили о тщетности попытки. После всего он еще утверждал, что стоит жить?! Не Бетанкур убедила себя в том, что нет иного выхода, кроме смерти. Зверь травил ядом. Он! Именно он заставил забыть, что значит жажда жизни. Он не хотел делить ни с кем, отрезая от мира. Он приучил сидеть на цепи, изредка вдыхая дозволенную свободу, на длину поводка. Так чего теперь требовал от любимой заложницы? Рассчитывал на крепкую психику? От нее остался пшик... как и от самой Марии... Пусть поторопится. Утолит жажду секса… Скоро не будет что отбирать. Пока есть тело, но и оно иссохнет от недостатка пищи и влаги. Организм противился еде… Отторгал все, потому умерил. Падение  с высоты облегчило бы страдания.. Зверь отнял у нее и это. Блондинка обречена медленно угасать в тюремных стенах. Зверь умел выстраивать клетки… Невозможно убежать, пока он сам этого не захочет и не даст пинка под зад. До следующего «охлаждения чувств» она не дотянет. Нескончаемая паника погрузит в агонию, которая все равно закончиться смертью. И какой выход? Его нет..
Время остановилось. Горячая рука замерла чуть выше колена. Пальцы монстра поглаживал кожу, делая это как-то рассеянно-неосознанно. Бен играл в нежность.. Самые страшные вещи он говорил  без рыка и крика. Заливал елей в уши, повествуя о смерти ребенка, словно о комичном происшествии из домашнего архива. Посмеивался, подбадривая себя размеренными толчками напряженного члена. Воскресая ее память, монстр тоже был «нежен». После  надругательства заботливо укрыл одеялком и потрепал по щеке. Нет ничего удивительного, что напускная осторожность пугала похлеще грубых рывков и  звериных воплей. Пятерня переместилась на дрожащую спину. Девушка крепче прижала к груди раненное запястье. Молила лишь о том, чтобы все поскорее закончилось. Когда она отдавалась Арчеру добровольно, зверь сильно не лютовал. Изображал счастливую парочку в постели. Обнимал. Шептал на ухо. Особой милостью стало снотворное подмешанное в пищу. Некоторые ночи выпали из сознания.. Свидетельством непрекращающейся вакханалии служила ноющая боль во всем теле и липкая сперма на бедрах и животе. Ужасало то, что подобный поворот вделось самым благоприятным. Главное, бы не бил и не заставлял изображать страсть. За плохой игрой последует наказание.. укусы.. свежая кровь.. ее кровь. Бен постарался, стирая границы между насилием и обоюдным согласием. Она позволяла себя прикасаться. Не кричала.. не отбивалась.. Неудачная попытка суицида довела зверя до белого каления. Мария спешила задобрить садиста. Он не торопился – наказывал ожиданием.. Хотел большего унижения& Приказ снять платье прозвучал долгожданным приговор. Блондинка испытала что-то сродни  облегчению. Арчер принял ее подношение…   И опять пугающе-мягкий тон с хриплыми нотками.. Не знакомый голос. В нем не хватало былого вожделения и властности. Очередной обман. Он говорил те слова, которые Мария ожидала услышать. Простого кивка голы и намеков не достаточно. Зверь требовал большего.. Она должна все делать сама.. Девушка медлила. Не могла совладать с собой. Не могла перешагнуть через душевную боль. С каждой секундой все труднее разжать пальцы на груди. Поднять и выполнить волю монстра. Он метался по комнате. Девушка жалась в комок на постели, пока Арчер сам поднял ее и повернул лицом к себе. На колени легла шелковая материя халата. До того, как встать с постели, монстр тщательно приглаживал белокурые локоны.
Хотел создать иллюзию ее нетронутости.. Рваное платье не вписывалось в сюжет? Нужно что-то более сексуальное? Девушка опять медлила. Страх парализовал. Мария тяжело дышала. Мечтала совсем перестать дышать.
Едва разбирала слова произносимые Арчером. Он попросил ее телефон. Серьезно? С кем он говорил? О чем? Мысли лихорадило. В ушах стоял оглушительный звон, заглушающих большую часть беседы. Мужчина в паре шагов.. но Мария поняла лишь то, что приедет какой-то врач.. Не психолог… Кто-то другой. Зачем? Ей не нужна медицинская помощь. Монстр не пекся о ее здоровье. После «игры» в подземелье, Ри прибывала в весьма плачевном состоянии. Однако ему не пришло в голову позвать помощь. Позже, в Нью-Йорке, доктора заметили несколько трещин и переломов, которые зажили без  должного лечения. Ей прогнозировали боли в  преклонном возрасте. Наивные.. Мария не доживет до старости. Так зачем ей врач? Бен вызывал медика лишь однажды, когда девушка едва не околела на морозе.. Бен отказался от госпитализации. Рискнул.. не смотря на высокую температуру. Эгоистично решил, что она либо вычухается… либо подохнет.. но не будет принадлежать никому другому.. Вот такая забота. Хотя, как она могла забыть?! Был еще один визит врача… Бен спелся в преступником в белом халате, чтобы убил ребенка в ее утробе. Паника нарастала.. Поврежденное запястье  бессмысленно лечить в домашних условиях! Нужен рентген.. который в городской квартире никак не предоставить. Зачем к ней вызвали врача?
В комнате повисла пауза. Бен давно перестал говорить по телефону. Сидел рядом. Выжидающе сверлил ее взглядом. Опомнившись, девушка заставила себя подняться. Ноги подкашивался, но она удержалась. Здоровой рукой медленно стянула с себя платье. Разорванная горловина позволила спустить его по плечам. Платье соскользнуло с груди, обнажая по пояс. Растрепанная вязка шуршала по бедрам. Упала мягким островком у босых ног. Сомнамбулой Мария потянулась к шелку халата. Накинула его на плечи. Пояс не стала завязывать. Побоялась нарушить больную фантазию Бена. Пальцы на левой руке отказывались подчиняться. Халат оказался длинным, почти по пятки.  Кружевные вставки на рукавах, наверное его украшали. Вещь призванная вызывать комфорт и уют.. но вряд ли могла выглядеть сексуально. Блондинка переминалась с ноги на ногу. Чего он еще ждал? Девушка поджала губы. Онемевшие пальцы поползли по впалому животу. Она с трудом зацепила резинку на трусиках – монстр не любил, когда на ней нижнее белье.. Кружево спустилось к коленям, стянут их полностью не хватило сил. Девушка рухнула к ногам монстра. Схватилась за его штанину, пытаясь подавить рыдание.
Не надо врача... пожалуйста... не надо. Все для тебя сделаю, только не поступай так со мной, – абсурдно верить в желание залечить запястье. После стольких ран? Почему именно его и именно сейчас? Пальцы не гнулись целую неделю после встречи с чужим ботинком.. но Бен не потащил к доктору. Хотел ее тело. Мария чувствовала, что хотел... но брезговал  брать после других.  Не мог решиться, пока из Марии выскоблят возможного ублюдка.. Не важно, есть ребенок или нет.. какой-нибудь варвар с дипломом с удовольствием вычисти ее в профилактических целях.. Нет! Только не это! Пусть бьет... Пусть насилует.. Только не позволяет касаться. чужим мужским руками. Мария боялась чужаков больше своего монстра.. Это обязательно будет мужчина. Женщина не согласится на чудовищное преступление против другой женщины. Гордости давно не осталось. Блондинка готова валяться в его ногах. Молить о пощаде, лишь  бы Бен не возвращал еще один страшнейший эпизод прошлого – день, когда Арчер решил уничтожить их нерожденного ребенка..

+1

85

Что-то всегда останется неизменным. Тяга Марии к разрушению. Сделать все во благо зверю, но только не для себя. Он так сильно ее пугал? Больше, чем возможность остаться с покалеченной рукой? Вселил леденящий ужас, что мысль о жизни и существование в четырех запертых стенах страшнее боли. После всего, что он с ней сотворил, иначе быть не может. Бен сам добила этого. Вылепил из нее покладистую жертву, которая знает, когда нужно раздвигать ноги, а когда принято молчать и принимать дарованную от всей его почерневшей души боль. Мог убеждать девушку в обратно, твердя, что изменился, но ему уже никто не верил. Он давно исчерпал свой лимит. Где-то на пути к ее сердцу, Бен оступился и упал в бочку с дегтем. Коснувшись девушки, запятнал чернотой, разрушил доверие и веру в него. Показал свою худшую сторону, каким он был в ее фантазиях и на самом деле. Картинка далека от выдуманной правды. Долгие годы Мария рисовала его тем, кем он никогда не был. Любила фантазию, а не его настоящего. Любящее сердце ухватилось за пустоту, примеряя на шкуре монстра человека.
Давным-давно он им был. Человеком. Умел проявлять сострадание и заботу, умел любить. Сегодня от него осталась оболочка. Бен не знал, кем был сегодня. Не зверь и не человек. Что-то между. Тварь с опустевшей душой и разорванным в клочья сердцем. То стучало в груди, потому что тело продолжало выполнять свои функции, перекачивая кровь по венам. Но на самом деле все внутри него давно мертво. Темнота выела его изнутри. От него тоже осталась только оболочка. Гнилая оболочка. Из щелей вытекал яд. Бен этого не видел, но чувствовал. С каждым вдохом он вбирал в себя воздух, отравляя организм. Выдыхал, травя девушку своим ядом. Опять в голову закралась мысль, что он поступает неправильно, удерживая ее рядом с собой. Но как теперь ему отпустить? Она наделает глупостей, опять потянется навстречу смерти, ведь здесь ее больше ничто не держит. Нет цели, нет смысла. Каждый день она перетаскивает свое тело из кровати в ванну и обратно. Существует, потому что он не отпускает. Стоит разъединить пальцы и она станет свободна. От этого мира. От него. Нет! Нет! НЕТ!
Бен отчаянно мотал головой, отказываясь смотреть правде в глаза. Принимать то, что уже не вернуть назад. Ладони накрыли усталые глаза. Сквозь скрюченные пальцы он наблюдал, как Мария встала с кровати. Тяжелая материя платья съехала вниз по спине и бедрам, растекающей лужицей падая около ее ног. Прошли недели, а она по-прежнему не набрала в весе. Плохой признак или он не справлялся. Редкий раз ей удавалось удержать еду в себе. Бен сбился со счету, сколько раз ее выворачивало на изнанку. Каждый раз он был рядом, поддерживая волосы и поглаживая по спине. Может ее воротило не от еды, а от его присутствия? Ах, он запутался! В мыслях, чувствах, в том, что правильно, а что нет. Хотел сделать как лучше для Марии, но всегда получалось хуже.
Все, к чему он прикасается, в итоге погибает. Бен не знал, почему это вспомнил. Это были слова его отца. Он шептал ему на ухо, когда Бенджамин лежал на полу больничной палаты и видел, как умирает его мать. Этот шепот преследовал его по сей день. Он все время винил отца в своих неудачах. Когда умерла мать, когда он оказался в тюрьме. А может стоило посмотреть на себя? Внутри черных глаз крылась правда, которую Бен всеми силами старался отрицать. Он сам виноват в том, что случилось с его родными и с ним. Не будь он так зациклен на ненависти к отцу, можно было избежать много... много трагедий. Убивая кого-то... боль и расплата бумерангом возвращается. Не сразу. Проходит время. Сука-судьба находит его и бьет под дых. Да так, что он валится на пол и не может встать. Как на ринге десяти секунд мало и он уже считается проигравшим. Проиграл не бой, проиграл целую жизнь.
Кто же он теперь? В глазах Марии по-прежнему чудовище. По ее меркам ему осталось - сколько? Две недели? И он вновь перевоплотится в кровожадное животное. Будет питаться ее болью и кровью. Сменит декорации. Вместо подвала оставит ей эту комнату, напичканную страхом и воспоминаниями. Вновь будет терзать тело, раз от души больше ничего не осталось. Нет! Это неправильно! Он больше не такой! Так кто же он?! Что он? В какую тварь превратился на этот раз? Боялся смотреть в зеркало, не узнавая себя. В девичьих пустых глазах видел свое отражение. Только там ему хотелось быть. В ее голове. В ее мыслях. В ее сердце. Но пути больше нет. Дорогу размыло. Камни обвалились, оставляя руины когда-то вытоптанных шагов.
Он отлепил ладони от своего лица. Сжал пальцы на коленях, сминая материю брюк. Видел, как неуклюже девушка натягивала на хрупкие плечи халат. Материя едва ли скрывала ее худобу, но так, по крайней мере, Бен больше не видел следов несостоявшегося самоубийства. После он возьмет ее платье. Положит к остальным вещам, которые хранились в его шкафу. Это тоже будет напоминать о самых худших ошибках, когда придет время и Мария выберет жизнь без него. Он задержал дыхание, когда девушка потянулась к резинке трусов и спустила их вниз. Боялся выпустить на волю отчаянный вопль грызущий изнутри боли. Что она делала? Неужели не осталось ни капли уважения к себе? Ее трахали чужие члены, теперь он на очереди?
- Хватит, - он удержал девушку за плечи, когда она рухнула к его ногам. - Врач тебе поможет... вылечит твою рука, - кажется, он когда-то также успокаивающе говорил, когда речь шла о их нарожденном ребенке. Успокаивал и убеждал, что этот «недуг» скоро пройдет. Говорил о живом существе как о болезни. Бен так и не простил себя за это. За многое. За все. Но за смерть их ребенка расплачиваться вдвойне страшнее.
Поднявшись на ноги, он увлек за собой девушку. Убедившись, что она стоит, наклонился и надел обратно трусики. Кончики пальцев скользнули по обнаженным бедрам, поверх отметин, которые оставляли чужаки. Бен подавился собственным вдохом. Стал хватать воздух чаще. Его руки потянулись к полам халата. Он запахнул материю на теле девушки, повязав пояс узлом. - Сядь и перестань думать, что единственное, что я хочу, это трахнуть тебя, - он подтолкнул девушку к кровати. Надавив на плечи, усадил на край. Его мысли сбил неожиданный стук в открытую дверь. Бен обернулся, нацелив взгляд на топчущегося на пороге врача. Тот держал в руках громоздкую сумку и пытался поправить съехавшие на кончик носа очки.
- Извините, что без звонка. Входная дверь была открыта. И я... - он откашлялся.
- Проходите, - Бен сощурил взгляд, рассматривая с ног до головы пришедшего незнакомца. Каждый чужак воспринимался как враг. Он не доверял людям. Но ради Марии сделал исключение, позволил ступить на его территорию. Его руки по-прежнему лежали на плечах девушки. Он чувствовал, как она дрожала.
Доктор перешагнул порог. Взгромоздил свою сумку на кровать. Раскрыл, достал оттуда перчатки. Стал испытывающие медленно их натягивать, бросая взгляд то на него, то на девушку. Бену уже не нравился этот врач. Но хоть бы не задавал лишних вопросов. Он рассчитывал на это, надеясь, что друг Марии избавит ее от изнурительных допросов, присылая надежного человека.
- Ее рука повреждена. Сделайте что-нибудь, - Бен сжал девичьи плечи в последний раз и уступил место врачу.
- Позволите мне осмотреть вашу руку? - врач говорил тихим растянутым голосом, обращаясь к Марии. Быть может, его пациентов это успокаивало, но Бена - раздражало. Ему натерпелось выпроводить этого странного доктора, но прежде стоило убедиться, что с рукой девушки все в порядке.
- Вы загораживайте свет. Отойдите, пожалуйста, - доктор обернулся, уставившись на Бена сквозь толстые линзы очков. Он недовольно выдохнул, но отошел еще на шаг. Стал мерить пространство за спиной врача. К окну и обратно. К окну и обратно. Половицы скрипели под его ботинками. Он изучал незнакомца со спины. Сгорбленная сутулая спина. Седина в волосах. На вид ему было около пятидесяти. Может меньше. Плевать. Он видел его в первый и в последний раз. Взгляд переместился на Марию. Бледное лицо. Трясущиеся губы. Полные неверия глаза. Она была так испугана присутствием незнакомца, что внутри него все сжалось. Почему? Что он опять сделал не так? С чем связан этот страх? Она не хотела поправляться и возвращаться к жизни? Поврежденное запястье еще один шаг к смерти. Она хотела смерти, но Бен не мог ей этого позволить. Отбирал единственное, что расцветало на ее губах улыбкой. Он всегда забирал самое важное. Вырывал из рук, взамен даря боль и темноту. Это все было у Марии. Что же еще он не додал? Какую мерзость припрятал за пазухой?..

+1

86

Зверь опять злился.. Почему? Что она сделала не так? Бена всегда успокаивала ее покорность. Блондинка вела себя слишком механически? Под действием лекарств была расслабленной и натуральной? Фантазия монстра не разрушалась, а сейчас перед ним жалкое облезлое существо с чужими отметинами на груди и бедрах. Такую Марию он трахать не хотел. Если не осталось сексуального влечения, что тогда осталось? Зачем девушка ему? Игры в заботу должны привести к логической развязке. Он никогда ничего не делал просто так.  Попытка суицида ускорила неизбежный процесс. Мария могла шарахаться от монстра месяцами, не подпуская к себе. Неудача деморализовала. Боль в раненом запястье добила окончательно.. Блондинка готова на все лишь бы мука не продлилась надолго. Зверь сломал шаблон. Он не хотел изуродованное тело. Дурной знак.. Игрушка утратила в глазах мужчины последнюю ценность, но он все равно не отпустит. Не умеет отступать, оставляя за собой хоть что-то живое. Его вещь – остается в лапах собственника. Потеря интереса случалась в их недоотношениях и прежде. Считая ее предательницей, монстр по несколько дней не спускался в подвал. Забывал кормить и давать воду.  Лишил одежды, набрасывая грязное пропитавшегося кровью и спермой одеяла. Чего ждать теперь? Какая кара обрушится на сумасшедшую голову? Вопросы без ответа пугают неопределенность. Страх расплаты оттачивает панический ужас до совершенных форм.  Жалящие стрелы с острыми наконечниками метят прямо в сердце. Монстр глубоко дышал, наслаждался ее страхом. Отчаянье пахло как-то по-особенному. Любимый аромат садиста, с легким шлейфом мускуса и кислинкой крови.  Мастерские пытки не подарят скорого избавления.. У  Арчера появился карманный врач. Еще один ублюдок  готовый приезжать на дом по сомнительным вызовам. С медицинской помощью женское тело продержится  в разы дольше, чем с кустарными примочками хищника.
Жизнь меняет людей, как правило, не в лучшую сторону. В прошлом Мария тренировалась семь дней в неделю. Могла  надрать зад преступнику. Маленькая, но шустрая и быстрая. Однажды, будучи пойманной на горячем, сцепилась с монстром. Нанесла ему парочку ударов под дых, прежде, чем мужчина отправил в нокаут. По возвращению в Нью-Йорк, Бетанкур цеплялась за потерянный образ волевой женщины.  Взяла ее за эталон. Хотела вернуть себя прежнюю. Невозможно. Не важно.. Больше ирландка ни к чему не стремиться… Нет! Ложь. Девушка жаждет смерти. Боль сделала ее слишком хрупкой… во всех смыслах. Душа крошиться от каждого прикосновение. Кости ломаются при первом же нажиме. Руки с трудом поднимаются, чтобы стащить одежду. Во все виноват Бен. Только зверь не видел своей вины. Злился на то, что она была темпераментной и строптивой.. Нынче остервенело скрипит зубами, видя ее готовность на физическую близость.
Дернул за лечи. Поставив на ноги, Арчер обдал блондинку волной отвращения. Она почувствовала себя еще несчастней. Дезориентированное сердце не знало куда грести в океане слез. Его нигде не ждали.. совсем.. Соленость воды не позволяла утонут. Захлестывала волнами. Мария захлебывалась непролитыми слезами. Продолжать болтаться поплавком. Слепые глаза не вдели горизонта. Смерть была целью, но теперь она растворилась в тумане Летучим Голландцем. Монстр одернул ее, пресекая нелепые старания в соблазнении. Девушка не возражала. Повесив голову ощущала, как он вернул кружево трусиков на место, стараясь не касаться голого тела.  Резко стянул полы халата, затягивая узел пояса. Она больше не могла дышать.. Надавив на плечи, приказал сидеть. Она с готовность завиляла бы хвостом… преданно заглядывая в глаза хозяину.. Но она ничего не видела.. и хвостом природа не наградила. Девушка сидела неподвижно, ледяным извинением. Изредка вздрагивала.. но не плакала. Сдерживала слезы, справедливо опасаясь вспышки ярости.  Мерещилось, что Бен находится на гране. Одно неосторожное движение и зверь вырвется наружу. Примется кромсать, срывая злость за попытку суицида. Бетанкур осмелилась перечить - попыталась сбежать.. Она вновь стала предательницей в глазах демона. Он смотрит и прикидывает сценарий ее изнасилования.  Задается вопросом.. Предлагала ли девушка себя в обмен на меньшее количество ран?  О чем Бен думает? Что чувствует? Умеет ли чувствовать вообще? Что с ним происходило  последние месяцы, пока они были «в разлуке»? Монстр стал еще безумнее… Мария  утеряла способность читать  его настроение по шагам. Не понимала, что кроется за рычанием и вкрадчиво успокаивающей интонацией. Она погружалась дальше во тьму. Свернула не по проторенной дорожке.. Тропка увела в неизвестные дремучие места. Здесь жутко.. одиноко, а под ногами зыбучие пески. 
Цепляясь за колючие ветви вопросов, Мария с трудом процарапала  путь обратно к реальности. В комнате появился кто-то третий. Девушка настрижено прислушалась, защищаясь втягивало голову в плечи. Ее пальцев коснулась холодная костлявая рука. Надавливали на запястье.. причиняя адскую боль. Она терпела. В уголках глаз скопились слезы. Голос визитера был знаком до отвращения.. или ей это чудилось. Она уже не в квартире в Нью-Йорке. Вокруг вырастали  высокие стены особняка. Нет! Это не все не настоящее.. Монстр морочит голову, пытаясь воссоздать еще одну жуткую ночь прошлого! Девушка закачала головой, но руку не отдернула. Сцепила зубы. Рядом щелкнул замок. Он «видела», как доктор открывает стилизованный под старину саквояж. Закатывает рукава и разлаживает инструменты.. Послышался шелест полиэтилена.. Девушка отшатнулась.. Точно такой звук, Бетанкур слышала под своими ногами, забиваясь в угол, пытаясь оградить своего малыша от жестоких лап. Топталась на черном мешке для трупов приготовленном для раненого монстра.. Бен нашел ему другое применение.  Вынес ребенку приговор. Собирался привести его в исполнение..
- Нужно сделать укол... обезболить… – рукав халата задрался выше, ощупывая вены на изгибе локтя.- Как это произошло? - нервы сдали окончательно.
- Зачем нужно делать укол? Он пришел лечить запястье.
- Нет.. он пришел сюда за другим. Ты забыла? Помнишь этот голос!? Ты не могла забыть! Он пришел убить твоего ребенка!
- Это происходило давно.. никакого ребенка нет-нет-нет.. Уже нет!
- Ты уверенна? –
голос в голове посмеивался над блондинкой. Она свихнулась окончательно и бесповоротно. Отдернув руку она вскочила с кровати. Ринулась в никуда. Через пару шагов наткнулась на широкую грудь монстра. Бенджамин, как прежде, преграждал путь. Не позволяя сбежать от расправы.
- Нет.. пожалуйста не надо! Не убивай нашего ребенка! - она цеплялась за Бена обеими руками. Пыталась рассмотреть во тьме его глаза. Мрак остался беспристрастно непроглядным.
- Она навредит себе.. там может быть трещина.. или перелом.. – недовольно ворчал скрипучий знакомый голос. Он принадлежал врачу, служившему бандитам в Сан-Диего. Ей не почудилось! - Она беременна? –  послышалось недоумение и тревога.. Тот-то он не знает! Пришел убить ребенка и сомневаться в его наличии? У Сильвестра есть парочка буйных пациентов. Успокоительное всегда наготове. Подержите, я уколю.. – ее не оставляли в покое.. – иначе я не смогу ей помочь. - Девушка билась в истерике.. – Не подпускай его ко мне.. Не нужно уколов... Пожалуйста! Пожалуйста.. пожа..  - все тщетно. Мария  искала защиты у палача. Из груди вырвался дикий  вопль отчаянья. Она сложила руку в мольбе, сползая вниз.  Девушка выкричала весь ужас. Внутри щелкнул переключатель. Она осела в руках монстра. По щекам продолжали катиться слезы. Губы шевелились в немой несбыточной просьбе пощадить несуществующего ребенка. Она затихла. Закрыла глаза, ожидая действий врача.. Может так лучше.. – более легкая смерть для малышки. Не будет подвала и чужих ног, бьющий о ребрам и крохотному плоду под сердцем. Уснуть и не проснуться.. Уснуть и не проснуться.. Остаться на той стороне вместе со своей дочерью. Мария хотела девочку. Спустя вечность поняла, что в этом мире выживают только амбициозные безжалостные самцы. Малышке лучше было не рождаться.. а ей давно пора сдохнуть…

+1

87

Шаги отмеряли одинокий стук сердца. Ботинки шуршали по полу, сводя с ума громким скрипом. Бен чувствовал себя загнанным в клетку. Не видел пути ни назад, ни вперед. Пристально следил за манипуляциями доктора. Еще пристальней вглядывался в побелевшее как полотно лицо девушки. Что-то было не так, но он не понимал - что. Давно разучился читать ее по глазам и жестам. Для него Мария была как закрытая на замок книга. У его матери была такая. Там она писала свои самые сокровенные тайны, а ключ от книги вешала на цепочку на шее и прятала под одеждой. Как-то отец нашел ее записи, рассмеялся ей в лицо, кинул в камин, посчитав это пустой тратой времени. За стеной Бен слышал, как мать тихо плакала всю ночь напролет. Отец затыкал ее кулаком и насиловал на супружеской кровати. Монстр не понимал, что творил. Он считал, что берет то, что по праву принадлежит ему. Он был хозяином в доме. Его слово - закон. Непослушание каралось болью. Бен клялся, что никогда не станет таким. Когда все изменилось? Как он не заметил, что становится таким же чудовищем? Это наследственный недуг? Это не лечится? Передается по мужской линии? Кажется, он сойдет с ума от тех вопросов, на которые уже не найдет ответов. Нет, это виноват он сам! Безумие не передается по крови. Оно рождается и живет в каждом человеке. В ком-то больше, в ком-то совсем не видно. Он не отмерил дозы, становясь безумным вдвойне.
Иногда ноги замирали у окна. Бен боялся смотреть вниз. Боялся видеть бездыханное тело на мостовой. Оглядывался на кровать. Впивался взглядом в живой образ девушки. Делал пару рваных вдохов. Убеждал себя, что она здесь, а внизу никого нет. Никого нет... Повторял десятки раз, а легче не становилось. Перед глазами стоял густой туман. Бен мотал головой. Опять начинал бродить за спиной врача. Пока он двигается, чувства оставались внутри. Как только останавливался, ужас выползал наружу, хватая за конечности и за горло. Удерживал на месте, душил, но не убивал. В руки ему попалось разорванное платье девушки. Он мял материю между пальцами. Вдыхал ее запах, действительно был похож на безумца, которому нужна была она, чтобы не сойти с ровной дорожки. После аккуратно складывал, разглаживая неровные складки. Оставил на краю окна, обещая забрать себе. Спрятать в шкафу. Не отдавать никому. Это его! Все его! И Мария его!
Почему этот доктор так долго осматривает ее? Прикасается к ней, дышит на нее, оставляет в комнате свой чужой запах! Бена это раздражало, но и выпроводить его он не смел. Смыкая больно зубы, он тенью бродил за спиной. Отрывисто дышал. Иногда задерживал дыхание и не вдыхал, пока легкие не начинало рвать от удушья. Он должен успокоиться. Взять себя в руки. Дышать. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Доктор иногда посматривал в его сторону. Бен награждал его прищуренным взглядом.
- Ну, что? - этот вопрос он задавал каждые пять минут. Для него одна секунда текла за час.
- Дайте мне ее осмотреть. Не мешайте, - он слышал раздражение в голосе врача.
Бен втягивал голову в плечи и бродил по комнате вновь и вновь и вновь. Почему было так неспокойно? Будто было что, что он упустил? Только что? Глаза девушки молчали. Сердце выпрыгивало из его груди. Он не мог найти себе места. Должно быть, это последствия пережитого ужаса. Ему надо было что-то сделать, только не стоять! Что-то разломать или сжать Марию в своих крепких объятиях. Расстояние даже в метр было слишком далеким. Ему нужно было чувствовать ее и убедиться, что она жива. Тяга к ней не уменьшилась, наоборот, возросла.
Он обернулся в сторону Марии. Ноги заплелись. Пришлось остановиться. Как раз вовремя. Девушка вскочила с кровати и метнулась на середину комнаты. Бен ухватил ее за плечи. Она угодила в его объятия. Отчаянные слова болью полосали в груди, что-то доламывая окончательно. Он понял, чего так боялся Мария. Она вновь вернулась в прошлое. На сей раз не в подвал. В то прошлое, где он убивал их ребенка. Реальность и вымысел смешались. Она в одиночку бродила в темноте, не зная, у кого просить помощи. В отчаянном порыве кинулась на шею своему мучителю. Искала выход, только его не было. Бен не знал, как ей помочь избавиться от кошмаров прошлого. В ее голове все перепуталось. Осталось так мало от реальности. Прошлое выгрызало изнутри.
- Все хорошо... все хорошо... доктор не причинит тебе вреда, - он повторял это бессмысленное «все будет в порядке». Его ладони ухватили девушку за лицо. Бен вглядывался в переполненные ужаса глаза. Шептал едва слышное: - Не надо, не делай себе больнее, - но никто его не слышал. Еще доктор мешался по середине. Бен был готов выкинуть его из окна. Мотал головой, безмолвно твердя, что беременности нет. Он не знал наверняка. После потери их ребенка, Мария не могла иметь детей, но те отморозки в метро. Что они с ней сделали? Что сделал он?! Она опять тонула в лабиринтах своей памяти, переживая самые худшие эпизоды их прошлого. Там было так мало того, что делало Марию счастливой. Все хорошее затмила его тьма. Тьма везде. Повсюду. В ее глазах. Та сочится из его пальцев и переходит к ней, впитывается в бледную кожу. Густая, черная, ядовитая. Разве врач этого не видит?! Почему не отгонит? Почему не излечит ее?
Бен осел вместе с девушкой на пол. Укачивая ее в своих руках, утирал катившиеся по щекам слезы. Не мог видеть, как она плачет. Каждый всхлип вонзался острой болью в глубине сердца. Звал ее по имени, пытаясь вырвать из оков тьмы, но тщетно. Поднял широко распахнутые глаза на доктора. Коротко кивнул. Удерживая Марию за руку, прижав ее голову к своей груди, чтобы она не «видела», позволил ему сделать укол. - Прости... - губы едва шевелились, моля о прощении, которого не существовало. Он видел, как игла входит под кожу. Вскоре Мария перестала содрогаться в его руках. Лекарство действовало быстро. Когда девичьи глаза закрылись, Бен перенес ее на кровать. С трудом далось отпустить Марию и разжать объятия. Доктору пришлось несколько раз толкнуть его в спину прежде, чем Бен сдвинулся с места.
И опять к ней прикасался чужак, но не он. Встав у врача под боком, Бенджамин следил за каждой его действием, как пальцы надавливали на запястье и отпускали. Надавливали и отпускали. Глаза вспыхнули. Хватит! Хватит делать ей больно! Только он вправе оставлять отметины на ее теле. Проигнорировал просьбу врача отойти. Оскалил зубы. Тому света было достаточно. Он стоял с другой стороны окна.
- Это перелом? - ему нужно было знать. Уже раньше он ломал ее тело, оставляя шрамы. Не хотел, чтобы и в этот раз по его вине Мария испытывала боль. Боль была везде, к чему он прикасался. Черт! Ему требовался ответ, а врач молчал. Изводил молчанием. Долго. Бесконечно.
- Я не могу сказать наверняка. Возможно и нет. Я наложу фиксирующую повязку, - доктор опять полез в свою сумку. Делал какие-то непонятные действия с рукой Марии. Бен проклял его за боль, которую он причиняет девушке. - Здесь обезболивающее. По две таблетки три раза в день... На сегодня я оставлю, остальные придется купить. Но если к завтрашнему утру станет хуже, везите ее в больницу, - он начал что-то писать на рецепте размашистым неразборчивым почерком. - Там сделаем рентген и...
- И успокоительное. Сейчас, - ему нужно было как-то контролировать приступы Марии. Это были крайние меры, но если ничего другого не поможет, ему опять придется дать ей укол.
- Но я не могу... мне не положено... - врач начал искать оправдания.
- Успокоительное, - Бен настоял и полез в задний карман брюк. Достал бумажник, выскребая оттуда все деньги. Кинул доктору в раскрытую сумку, сверля поверх ядовитым взглядом.
- Хорошо, - тот сдался, пряча мятые баксы в карман сумки за молнией.
После положил на прикроватный столик ампулы и шприцы, рецепт и пару коробочек лекарств. Собрал все свое барахло. Снял перчатки. Закинул в сумку. Застегнул молнию. Движения были настолько растянуты. У Бена заканчивалось терпение. - Если что - звоните. Визитку я оставил на тумбочке. Прощайте, - наконец-то доктор пожал ему руку и пошел к выходу. Бен действовал на автомате. Сжал его ладонь. Буркнул что-то в ответ. Навряд ли это было похоже на слова благодарности. Главное, что доктор ушел. Он слышал, как спустя секунды за ним захлопывается входная дверь. Выдохнул. Чужой запах больше не будоражил. Скинув ботинки, Бен забрался на кровать. Укрыл Марию одеялом. Осторожно положил поверх ее раненную руку. Притянув хрупкое тело к себе, позволил обнять девушку, пока она спит. Вслушивался в ее размеренное дыхание и тихий стук сердца. Вдыхал родной запах, в который раз убеждая себя, что она жива. Жива! Закрыл глаза. С ужасом раскрыл. Не мог находиться во тьме. Руки обвились вокруг стройного стана, сильнее прижимая к своей груди. Его сердце все также изнывающие стучало о сплетенные ребра, не в силах побороть леденящий ужас. Бен уткнулся подбородком в девичий затылок. Взгляд переметнулся в сторону окна. Смерть была так близка...

+1

88

Она запуталась. Что-то не складывалось. Изображения прошлого и нынешнего похожи до умопомрачения. Но совмещая картинки, виднелись отличия в манере поведения… в тембре голоса. Ее монстр вел себя иначе.. Он не ранет? Ему прострелили грудь, а Бен совсем не ослаб.  Девичьи пальцы цеплялись за рубашку, под ней не было бинтов. Не правильно! Все было не так! Марию трясло в истерике.. Она мотала головой, отгоняя мысли. Не понимала, где хотела быть. Вернуться в прошлое и  попытаться спасти своего ребенка? Остаться в реальности и терпеть измывательства Бена? Прошлое можно воскресить лишь в больном воображении. Хвататься за него - шаг к необратимому сумасшествию. Если бы судьба подарила  шанс, она не раздумывая ринулась сквозь пространство и время. Поступила бы иначе. Бросила к чертям работу под прикрытием. Предоставила Арчеру возможность самому все расхлебывать. Ему было комфортно в роли палача банды. Таких, как он просто так не отпускают. Их уничтожают.. А он вырвался.. Почему? Вопросы стоило задавать раньше. Имело значение лишь осознание того, что Бен – убийца… Он не пожалеет малыша, сколько бы они не переигрывали ужасающие сцены. Все будет только хуже. Монстр возненавидел ребенка с первых секунд. Стоило ему услышать о беременности, как лицо перекосило отвращением  и брезгливостью. Он начал убеждать в том, что «это» не нужно Марии. Доктор был призван «помочь». Сейчас Бен, как заведенный, твердил тоже самое…Врач не навредит.. Все будет хорошо.. Девушка не верила.. обреченно хваталась за своего палача.. Быть может история повториться. Новый доктор тоже побоится кромсать женское тело без ее согласия. Она проснется и под сердцем будет жить маленький испуганный комочек? Мария захлебнулась слезами. Почему она ничего не видит? Почему так темно? Она слепая! Нет.. ей это почудилось.. Это кошмар.. Не было подвалов. Смерть не дышала в затылок. Они не улетали на край света… Какай из миров настоящий?! Сознание превратилось в громадную мышеловку. Крик зарождался внутри, но глотку словно натолкали стекловаты. Инородное тело кололо и саднило. Девушка схватилась за горло. Она н могла кричать. Сдавлено всхлипывала. Глаза были широко открыты. Она чувствовала пальцы на своих щеках, но не видела Бена. Он – тьма.. Мгла не имеет очертаний. Она повсюду. Монстр слился со своей стихией. Его нельзя увидеть… только почувствовать.
Игнорируя ее мольбу, Арчер позволил костлявым пальцам схватить за руку. Острая игла вошла под кожу. В сломанном мозгу опять коротнуло. Бен прижимал ее к себе, позволяя незнакомцу сделать укол. Не правильно! Руки оторвать тому, кто располагал в ее голове события в хронологическом порядке! Это уже другой  эпизод. Совсем иная локация прошлого. Так Мари тоже было страшно и плохо. Однако событие основательно стерлось, потому что  вред причинял не ее монстр, а незнакомец с ножом.  Арчер наоборот защищал. Играл роль любящего и понимающего мужа. Заслонил собой от посторонних взглядов. Не позволил лезть с расспросами.  После нападения привез домой. Она помнила, как бережно Бен купал ее в душе, опускаясь на колени. Потом помог одеть мягкую пижаму и отнес ее вниз к камину. Гостиная – единственная комната в доме на опушке, которая не хранила в себе ранящих воспоминаний. Потрескивания огня. Вечера на диване. Сон в объятьях некогда любимого мужчины. Неужели в ее сумасшествии отыскалась тихая гавань?  Место, куда хотелось бы вернуться? Вряд ли.. Нельзя разобрать дом по кирпичикам и оставить только гостиную.
Бен продолжал звать ее по имени. Целовал. Твердили, что все будет хорошо. Унося блондинку из бара, под вздохи толпы, он твердил тоже самое. За эту короткую тревогу и нежность пришлось платить тройную цену. Об этом Мария не хотела думать. Лекарство начинало действовать. Голова отяжелела.. Она не была уверенна в каком из параллелей очнется. Цеплялась фрагмент жизни, где не было так больно. Монстр любил ее и оберегал. Медикаменты притупляли тревожность.. Она слышала обрывки фраз. Отдельные растянутые слоги. Забвение не торопилось прибрать к своим рукам. Мария частая гостья. К ней уже привыкли.. не проявляли особый интерес. Она парила над землей. Чувствовала босыми ногами прохладу смятых одеял. Сердце измучено стучало в груди, запрещая думать о том, что с ней  собираются делать. Больную руку мяли.. надавливали на раненное место, а она не в силах поморщиться. Неужели Арчер вправду вызвал врача из-за поврежденного запястья? Не логично. Не нормально. Скорее наоборот… слишком правильно и нормально для монстра в человеческом обличии. Обязательно отыщется многоэтажное жирное «но». Боли накопилось достаточно.. Организм сдался на милость лекарств. Она отключилась. Вздох облегчения слетел с губ.
Ничего не снилось. Кошмары давно перебрались в реальный мир. Им не зачем  понижать ставку. Девушка проснулась из-за невыносимой жажды. Ей часто хотелось пить, но Бен никогда не оставлял стакан на тумбочке. Запах монстра окутал с головы до ног. Жар его тела накрывал хрупкий стан. Бенджамин спал рядом, крепко прижимая девичью спину к своей груди. Размерено дышал в затылок. Голова Марии лежала на его предплечье. Согнув руку  в локте, Бенджамин приложил пальцы к ее груди, прямо на уровне сердца. Подушечки подрагивали в такт ее пульсу. Вторая лапа зверя лежала на ее животе.  Девушка поджала губы... слишком собственнический и оберегающий жест. Будто они смогли победить злой рок. Переписали историю. Арчер во время одумался. Остановил врача. Признал свою ошибку. Ревностно оберегал ребенка, распластав пятерню на животе женщины. Она бы продала душу дьяволу за подобный исход.. Однако все было с точностью наоборот. Судьбу не побороть. Монстр отрекся от Марии и нерожденного малыша. Проходил мимо по коридору. Смотрел сквозь блондинку. Демонстративно отворачивался в обществе других представителей банды, давая всем понять, что они больше не спят вместе.. Отношений не было никогда. Просто секс без обязательств. Известие о беременности отвратило монстра. Он ни разу не подошел.. Не справился о самочувствии. Не коснулся даже руки. Мария  чувствовала себя несчастнейшей из смертных. Плакала в подушку ночами, мечтала хотя бы раз проснуться на рассвете  и почувствовать защищающее тепло. Знать, что она не одна.. Чуда не произошло.
Опасно цепляться за иллюзию. Но разве Мария не заслужила хотя бы пять минут мира без боли? Пусть обман! Пусть ее любовь мертва, как и ребенок. Она хотела быть в мираже, где почти не больно и не совсем одиноко. Сумасшедшую блондинку бросало из крайности в крайность. Она лежала на постели в объятьях существа погубившее все светлое и хорошее в ее жизни.. и впервые за долгое время позволила себе мечтать о несбыточном. Это неправильно. Это пройдет, стоит Бену пошевелиться и убрать руки. Они навечно останутся палачом и жертвой. Слезы катились по щекам. Рукав мужчина насквозь пропитался влагой. Кажется она не прекращала плакать и во сне. Слепые глаза болели. Поврежденное запястье пульсировало. Рука была тяжелой и горячей. Девушка слегка пошевелила пальцами, подавилась стоном. Страшная сказка закончилась. Добро пожаловать обратно  в ад.

+1

89

Он лежал рядом с девушкой, учась контролировать вдохи и выдохи. Не дышал слишком часто, через раз, чтобы грудь так порывисто не вздымалась и не опускалась, тревожа ее сон. Пытался засунуть как можно глубже навалившийся ужас, но взгляд все равно утягивало к окну. Ему виделась открытая штора, свободно болтающаяся на холодном ветру, распахнутое настежь окно и Мария, ступившая за пределы края. Он слишком хорошо помнил ее улыбку. В ней было столько радости и чувства освобождения, что заныло под лопаткой. Горло перехватило. Он начал задыхаться, пальцами хватаясь за хрупкое тело на кровати. Ужас не ушел. Тот всегда стоял рядом. Толкал в спину. Бен не знал, как им существовать рядом друг с другом. Как побороть страх и начать заново дышать. Что нужно сделать, чтобы Мария выкинула из головы попытки суицида? Кем нужно стать, чтобы она перестала бояться живущего в нем монстра?
Ответов не было. Только сильнее застучало в висках. Бен уткнулся носом в белокурые локоны. Его руки обвились вокруг девичьей талии поверх одеяла. Ему показалось... всего на короткий миг... что это нормально. Она заснула на его плече, утомленная любовью, а проснувшись, подарит свою самую нежную из улыбок. Коснется его обросшей щеки, уколов пальцы. И мир опять будет на свои местах. Но они далеки от «нормальности». Уже ничего не будет. Бен мог понадеяться лишь на то, что девушка не станет вырываться и ее не одолеет еще один приступ паники. Пусть хотя бы этот вечер и ночь пройдут для нее спокойно. Она должна отдохнуть. Набраться сил, чтобы вылечить запястье и истерзанное тело. Но как залечить дырявую душу? Та еще жила? Была здесь или затерялась в лабиринтах прошлого? Какой кошмар ей снится во снах на этот раз? Где она была? В подвале? Или корчилась от боли на кровати в логове бандитов? Опять переживала то, как отнимают право стать матерью? Из нее получилась бы хорошая мать, из него - хреновый отец.
Бен долгое время силком запрещал себе думать о том, что произошло в тот раз, но память не оставляла. Находила лазейки в  темных щелях и углах. Прогрызало путь к сердцу, пичкая неизлечимым ядом. Нерожденное дитя умерло по его вине. Не он пинал ботинками Марии в живот, но, отказавшись от них, сам подтолкнул к краю обрыва. Она до сих пор падала вниз. С каждым днем все глубже увязая в спутанных мыслях. Он так и не попросил у нее прощения. Смутно помнил те дни в больнице. Отказывался верить, что она больше не вернется. Что было хуже - оставить ее между миров или вернуть, но потерять и больше не иметь возможности звать своей? Бен уже не знал, что лучше. Как поступить, чтобы избавить девушку от боли. Время... он мог ей дать вагон времени. Лучших специалистов, но они не лечат душу. Залатывают тело, когда кажется, что внешне все в порядке, внутри разрывается на части. Бену было знакомо это чувство. Вот уже тридцать пять лет он живет с этим чувством внутри себя. Иногда оно ослабевает, иногда набирает мощи так, что хочется выть и лезть на стенку от боли. Иногда бывают «хорошие» дни, иногда «плохие». Бен давно не помнил каких-либо дней. Все смешалось в одну вязкую кашу. Он запутался, когда начинается день, а когда ночь. Смотрел перед собой и не понимал светло сейчас или уже темно. Где-то вдали тикали настенные часы, отсчитывая секунды. Бен досчитал до шестьдесят. Сто десять ударов пульса в минуту. Сердце куда-то так спешило. Бен не поспевал за ним. Оно спешило жить, а ему хотелось остаться здесь и никуда не уходить.
Пусть Мария спит. Он будет охранять ее сон. У себя в голове напридумает фантазию, где они вместе и не расставались. Ее хватит на пару минут. Затем ужас опять вернется, заточив в клетке без стальных дверей. Невидимая рука ухватит за горло, волоча по полу и указывая ему место в темном углу дома. Самое темное место в коридоре. Между гостиной и девичьей спальней. Там нет окон, нет возможности увидел яркий свет, нет надежды, что когда-нибудь Мария вновь подарит ему этот свет.
Его рука коснулась спутанных волос. Он приглаживал белокурые пряди, про себя твердя, что все хорошо. Целовал в макушку. Единственный раз, когда позволял к ней прикасаться. Даже во сне Мария дрожала. Бен кутал ее сильнее в одеяла. Двух не хватало. Он грел ее теплом своего тела, прижимаясь сильнее и не отпуская... никогда... да, это слишком громкое слово, а он не умел держать своих обещаний. Девушка всхлипывала во сне. Бен тихо нашептывал ее имя. Ненадолго она утихала, а затем стоны становились сильнее вдвойне. Он хотел бы иметь возможность забраться в ее голову, побороть всех демонов и остаться в ней насовсем. Пусть он будет для нее воспоминанием, но только не болью. Такую боль не должен причинять любимый мужчина. А он даже больше не любимый... он - никто. Оболочка зла и боли, воспоминаний и горькой правды о том, что нельзя исправить.
На тыльную сторону ладони капали ее слезы, выжигая плоть изнутри. Бен никогда не любил ее слез, слишком редко позволял плакать у себя на плече. Но слезы освобождают. Дарят мнимое освобождение от горя. Вместе со слезами смывается липкий ужас реальности. Он плакал лишь однажды. Когда обездвиженно лежал на полу и видел, как умирает мать. Никто не пришел, не помог. Было еще время ее спасти. Никто. Не. Пришел. Спустя час их нашли медработники, делая очередной обход. Но было слишком поздно. Бен видел, как душа его матери «вышла» из тела и растворилась в пустоте. С тех пор он больше никогда не плакал. Слез не стало. Его сердце высохло, превращаясь в сморщенную неживую субстанцию. Кровь подпитывала жизнь, но он больше не чувствовал, что живет.
Сегодня ему вновь хотелось плакать. Рядом с ней. Вместе с ней. Или пряча лицо в ее волосах. Оплакать смерть так и не родившегося ребенка. Ту боль, которая шла из его рук. Потери, которые он ей принес, но так ничего и не дал взамен. Губы тихо шептали: - Прости... прости... - едва шевелились, едва были слышны. Сколько бы раз он это и не повторял, наперед знал, что прощения не будет. Его нельзя прощать. Он сам не хотел, чтобы его прощали. За прощением опять придет вина. Быть может, зверь ждал только этого? Ему нужно было прощение, чтобы заново вершить свои грехи?..
Бен почувствовал, что девушка уже не спит. Хоть и лежал к ней спиной, не видел открытых глаза. Он понял это по сильно бьющемуся сердцу. То изнывающе рвалось на волю. Подальше от него и от его звериной хватки. Пальцы замерли на ее груди, чувствуя вибрацию и частый стук. Мужчина старался не дышать слишком часто, не травить своим дыханием, не воскрешать память о сопении монстра за спиной.
- Тебе что-то нужно? Вода? Обезболивающее? - его голос дрожал. Звучал приглушенно тихо. Слышался как сквозь стеклянный купол, где трескалось стекло и острые осколки впивались в плоть. Грудь теснее прижалась к содрогающимся плечам, кутая от боли, но еще больше даря взамен. - Поплачь, - от слез становилось легче. На короткий миг. Но он не мог дать Марии даже этого. Рядом с ним она не чувствовала свободы. Может выплаканные слезы смогут ей помочь. Бен думал, что отпустит, как только она проснется, но не получалось. Он не мог оставить ее одну в темном лабиринте тьмы. Это его стихия. Ее он хотел забрать себе.

+1

90

Жизнь хрупка. Боль не вечна. Нужно научиться отпускать прошлое.  В противном случае, оно сожрет с потрохам, не позволяя двигаться дальше. Психолог твердил об этом в конце каждого сеанса. Тщетно пытался запрограммировать пациентку на жизнь без душевных ран. Девушка слушала. Кивала, но держалась за свои страдания. Когда ирландка ослепла, док понял, что Мария не поделилась с ни  и десятой долей своей муки. Она не умела отпускать боль. Сильвер так ей об этом и сказал, перенимая на себя часть вины, за несвоевременно поставленный диагноз. Молодой человек ничего не мог с этим поделать. Ничего кроме боли не осталось. Бетанкур пыталась обратить ее в топливо. Девять лет назад вышло, а теперь - нет. Опасные эксперименты выжгли глаза. Она не вынесла потери мучителя. Бен заполнил ее сердце собой.. тьмой.. и ненормальной зависимостью. Смерть монстра приравнивалась к ее смерти. Закономерно. В древности рабом умерщвляли в след за их господином. Хоронили рядом, чтобы они могли служить ему в загробном мире. Арчер выжил.. Она, в некотором роде, тоже жива… физиологические. Продолжает дышать.. сердце бьется. Мария существует.. только ради чего? Во имя какой цели? Не понятно..
Боль так и осталась сидеть на крылечке. Охранять вход в душу, не подпуская другие эмоции. Ничего исправить нельзя. Она заражена болью на клеточном уровне. За внешней оболочкой нет прежней девушки. Некого спасать. Виноват зверь и самообман. Мария долго мнила себя сильной. Думала, что оплакала погибшее дитя. Поставила свечку в храме. Отдала на благотворительность крохотные ползунки и чепчики. Оставила себе пару носочков. Зачем забирала частичку боли обратно? Хотела, чтобы малышка жила в ее воспоминаниях.. Позволила прошлому зацепиться за сердце репейником, разнося сорные семена повсюду. Пинетки давно потерялись, а боль осталась. Прошли месяцы. Все вернулось в  извращений форме. Погружая в кошмар.  Боль объединила силы с другими компонентами муки, приумножая ад на земле. Новый день не подарил облегчение.. слегка ослабил хватку на горле, не давая сдохнуть. Бен спал. У нее был крохотный шанс повторить вчерашнюю попытку. Возможно.. но блондинка была изнурена  стрессом и перенасыщенностью дня вчерашнего. Не могла пошевелиться. Страх улегся пылью у ног. Ждал, когда ветер подует вновь. Поднимет в воздух черные облака отравляющего дыма.  В сознании наступило шаткое равновесие. Она понимала, где и с кем находится. Могла пересказать все события жизни в хронологическом порядке. Она была почти нормальной. С каждым новым приступом или галлюцинацией этого «почти» становилось больше. Наступит момент.. и Мария не сумеет отличить правду от вымысла. Она боялась сумасшествия. Нет ничего хуже, чем запереться с внутренними демонами и выкинуть ключ. Сомнительное утверждение, если учесть, что в реальности она крепко связана с  исчадьем ада. На двери висел пудовый замок. Как не крути, она в клетке с монстром. Сон? Явь? Без разницы...
Девушка лежала тише мыши. Монстра не проведешь. Он прочел мысли или учуял изменившийся запах. Бен проснулся. Крепче притянул к себе, остерегая от необдуманных поступков. Он намерен сторожить законную добычу с удвоённой бдительностью.
Блондинка не удержалась и шмыгнула носом. Слезы продолжали катиться по щекам помимо ее воли. Ри приказывала им остановиться.. Прозрачные капельки просачиваться сквозь плотно закрытые веки. Для человека проспавшего долгие часы, она слишком устала. Тело затекло. Запястье под повязкой распухло. Кожа в раненом месте горела. Захотелось разбинтовать тугую повязку. Опустить руку в ледяную воды.. Бетанку по-прежнему не шевелилась. Физическая боль отвлекала от смятения в сердце. Бенджамин заговорил. Монстр вторую неделю из кожи вон лез, изображая раскаянье, а она никак не привыкнет к подрагиванию голоса и тихим словам. Бен вправду не хотел напугать? Ожидал, что истерика возобновиться и она начнет кричать и просить о невозможном?  Зверь может быть спокоен. На сегодня концерт отменяется. Боль - дремлющий вулкан. Клокотала глубоко внутри. набирая силы для нового извержения. День.. два.. неделя.. Сколько до нового взрыва? Мария не знала ответа. Что дальше? Они так будут сосуществовать под одной крышей от приступа к приступу? Арчер не хочет ее тело.. Больше не желает боли?  Что?! Что держит  его рядом? Девушка тяжело вздохнула. Губы пересохли. В горле стоял ком. Нужно соскрести себя в кучку. Подняться с постели. Зачем? Бежать некуда. Зверь последует тенью в ванную. Не оставит наедине с собой. Время остановилось. Монстр терпеливо ждал ее ответа.. Приподнялся в постели. Мария почувствовала, как его грудь прижалась теснее к ее спине. Он пытался заглянуть в заплаканное лицо? Прежде злился, видя слезы. Принимал их изрекла в качестве откровения во время грубого секса. Слизывал со щек. Смешивал с кровью искусанных уст. Остальную сугубо женскую слабость предпочитал игнорировать или пресекать рычанием.. Отворачивался. Уходи в другую комнату. Все чаще Мария сама убегала прочь. Она ожидала чего угодно, кроме предложения поплакать. Мотнула головой, не веря собственным ушам. Чудовище, которое она знала… Не. Могло. Такого. Предложить! Кто-то надоумил потакать ее слабостям ради достижения цели. Психолог научил? Подсказал лазейки вместо того, чтобы биться головой о глухую стену отчуждения. Она подозревала.. чувствовала подох.. но измученному сердцу все равно. Пусть обман.. Пусть ничего не изменить! Не залечить ран. Она больше не  в силах выть в одиночестве, не видя даже луны над головой. Бен предложил свое плечо и девушка приняла его. С трудом перекатилась на другой бок, утыкаясь носом в напряженную грудь. Заревела в голос, царапая его предплечье ногтями.  У нее были столько причин для слез.  Вычленить одну, послужившею прорыву соленой плотины, не реально. 
- Глупая-несчастная девочка. У кого ищешь поддержки и защиты? – голос в голове не замолкал.. Она не слушала осуждающего цоканья змеиного языка. -  Потом будешь жалеть... ненавидеть его и себя... Хотя… продолжал.. Когда он в выпустит когти.. быть может встрепенешься и начнешь источать яд в ответ. Научись наконец его ненавидеть! Пока страх не вернулся… не превратил обратно в жалкую шлюху, готовую  упасть на колени и поднять подол платья, покорно принимая унижение и насилия.. Он все равно возьмет свое! Будет иметь во все дырки, оставляя следы на бедрах.. сдирая кожу на спине до позвоночника, - Мария продолжала качать головой. Громкие всхлипывания заглушали шипящие предостережения. Ее посетил сам дьявол. Незнакомый голос проникал в подсознание.. Она безумна!
Она плакала целую вечность. Наконец-то плечи перестали содрогаться в рыдании. Пальцы путались в мокрых складках его одежды. Раненое запястье покоилось на спине монстра. Она обнимала своего мучителя. Ненормальная! Но стало легче. Не пусто, а именно легче, будто Бенджамин разделил с ней всю боль.
- Зачем я тебе? – не поднимая головы, прошептала Мария. Риторический вопрос, на который зверь не ответит. Безумие не отступало. Хамелеоном меняла цвета и формы. Принаряжалось соответственно моменту. – Я всегда хочу пить, когда просыпаюсь. В центре... сиделки оставляли стакан воды на тумбочке, – Арчер точно не будет этого делать. Посчитает откровения очередной уловкой. Стакан можно использовать, как оружие. Разбить на острые осколки или запить из него лекарства.. Их скоро соберется целая гора. Уснуть и не проснуться – отличная смерть. Бенджамин точно увидит в этом расчет. Хотя это и не так.. непонятный.. нелогичный порыв обнищавшей души, которая просит милостыню у своего обидчика… Разве можно пасть еще ниже? – Там, в подвале, ты забыл обо мне на неделю... Я медленно умирала от жажды и холода. С тех пор не могу напиться и согреться, - кому Мария объясняет? Зачем сотрясает воздух? Нельзя подпускать зверя близко к окровавленному сердцу. Он обязательно вцепиться.. дайте только срок..

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » С закрытыми глазами ‡флеш