http://co.forum4.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Амелия · Маргарет

На Манхэттене: апрель 2017 года.

Температура от +11°C до +17°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Где у вас ближайшие погромы? ‡флеш


Где у вас ближайшие погромы? ‡флеш

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s3.uploads.ru/n1v8u.png

[audio]http://pleer.com/tracks/125756txjc[/audio]

Вечно молодые, вечно пьяные Бонни, Тристан и Грэм готовы пойти на что угодно, лишь бы не учиться.
На концерт Red Hot Chili Peppers, например.
3 курс, Лос-Анджелес

+4

2

- Я не могу больше пить, - стонет Бонни.
На полу мягко и удобно. Вставать с него Бонни совершенно не желает, но Билли – лучший в мире брат – берет ее под руки и, тяжко кряхтя, затаскивает с пола обратно к праздничному столу.
- Ты сильная. И могучая, - язык Билли безбожно заплетается, но Бонни на удивление легко его понимает. Как и всю остальную братию, развалившуюся в комнате общежития, куда эти родичи заселились на время учебы в Нью-Йорке. Билли разливает пиво по стаканам и протягивает сестре…
- Ты сильная. И могучая, - говорит себе Бонни, но отражение в зеркале на следующий день упорно демонстрирует, что нихера она не права вот прям здесь и сейчас. А еще она проспала. На целых три часа, правда, скорости после пробуждения это не прибавило.
- Че, на концерт собираешься? – сонно интересуется Билли и свет меркнет перед глазами спящей красавицы. В голове гремит гром, пальцы лихорадочно перебирают адресатов телефонной книги. Кидис! Бонни одной рукой ищет воду, второй – собирает копну спутанных волос и пропихивает их через крохотную резинку.
- Вставай, блять, просыпайся, слышишь? И Грэма буди.
Ты – умное звено в этой цепи катастроф, которым дали мужские имена. Ты – умница и красавица, несмотря на то, что стоишь возле автобуса и вглядываешься в линию горизонта, выжидая знакомые физиономии. Ты, Бонни, тот счастливый случай, который поможет вашей троице добраться в целости и сохранности до Лос-Анджелеса, несмотря на попытки судьбы и двоих идиотов, с которыми имела неосторожность когда-то подружиться.
- Просыпайся, блять, и не сопи на меня. Не сопи на меня! И буди Тристана.
Бонни заплатила за три билета на автобус, хотя за плечами у нее был лишь рюкзак. Они на подходе, уверяла водителя Бонни, хотя сама подозревала, что ее попутчики только-только выбрались из своих нор, чтобы явить миру свои заросшие измученные лики. Потому, что суббота. Потому, что утро наступает в полдень, а в полдень у них автобус на Лос-Анджелес.
Она ворвалась в автобус и грудью расчищала себе путь. С громким воинственным рыком Бонни как бы намекнула пассажирам, что задние сидения – уже почти что заняты, дайте только в хвост забраться. Свой рюкзак на одно сиденье, по бутылке минералки на остальные два. Бонни продвигается обратно к выходу, спускается по ступенькам и остается возле дверцы механической громадины. Бдит.
Унылые рожи встают пред очи ее, когда Бонни разминает хрустящие, томящиеся в скуке пальцы. Первым свою порцию любви получает Тристан-Только-Не-По-Лицу-Прайс.
- Я вас ненавижу, - шипит кикбоксерша, но ее почему-то слышит весь автобус. Когда Тристан заползает в автобус, на очереди появляется Грэм и его голова, привыкшая к дурным мыслям и подзатыльникам. У Бонни тяжелая рука и любовь к телесным повреждениям, так что Грэм тоже получает свою порцию и оказывается в автобусе. Бонни размахивает перед лицом водителя купленными ранее билетами и проходит по салону к занятым местам.
Усевшись на место, она с облегчением выдыхает. Кто-то в салоне открывает окно. Ну, простите, вчера была пятница, вчера было что-то горючее и ядреное, после такого не выживают, а Бонни сейчас здесь – почти свежа, как огурчик, почти не измята. В глазах – счастье, под глазами мешки. В руках банка Будвайзера, а на сердце надежда на светлое будущее или, если повезет, на скорую смерть.
Нужно только пережить поездку. А после – ничего уже не встанет между ней и Тони Кидисом, они будут едины, как Инь и Янь, как Тристан и Грэм, как голова и мигрень. За это время можно поспать лишних пару часов, чтобы еще немного зарядить организм. И, может быть, в этот раз она проснется без отпечатавшегося на лице расписания экзаменов.
- Я взяла нам еды в дорогу, - многообещающе прозвучало из уст кикбоксерши. Из рюкзака на свет божий выглянула коробка, раскрыв которую Бонни некоторое время соблюдала тишину. Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний о вчерашней ночи, а вот и то, на котором Билли лень идти за закуской, поэтому он пользуется заготовками своей сестры.
- Если постараться, можно представить, что здесь лежит пицца с двойным сыром, - задумчиво изрекает Бонни товарищам, - а в этих местах сверху еще маслины лежат. А можно представить гамбургеры. Почему я вообще должна обо всём заботиться?
Пустую коробку она отдает Тристану – пусть позабавиться, им предстоит долгий путь. Можно скатать из нее шарик и соревноваться в меткости.
[AVA]http://s6.uploads.ru/tx6ba.png[/AVA]

+5

3

В такие дни он всегда терял момент, когда тихие посиделки за бутылкой пива превращались в грандиозные попойки. Сначала Марк принес пива, потом Билли добавил из загажника абсент, который ранее дал для охранника с проходной Адам, чтобы он пускал эту неугомонную братию в корпус, не глядя на часы, но Тристан посчитал это расточительством и стырил, пока тот пялился в телек, или это был виски? Да, точно абсент притащил с собой Грэм, отобрав его у первокурсников, потому как нехер пить в столь нежном возрасте. Вон они начали и к чему это привело? А ни к чему хорошему.
- Воды, - стонет Тристан, но рядом с ним такая же гора бесчувственных к чужому горю тел.
Сознание возвращается клочками. Вот он, Тристан, нашел городской телефон с междугородкой (места надо знать) и названивает домой. Трубку берет отец, Прайс пьяно икает и перед тем, как положить трубку слышит голос родителя.
- Натаниэль, твой братец звонит, возьми трубку у себя в комнате.
Тристан набирает номер снова, попутно попадая на какую-то мамзель, и только ее обматерив, Прайс блаженно успокаивается и делает очередной заход в попытке дозвониться до братца. Миссия посибле.
- Нэйт! - выдает счастливо Тристан, посчитав, что только этого достаточно для понимания, только младший не сильно радуется, а робко намекает, что время, дескать, уже не детское, а ему с утра в университет.
- Мне тоже в университет! - гордится общим делом на двоих старший, и тут же добавляет, - ты меня уважаешь?
И пока младший не успевает даже возопить, куда может пойти Тристан со своими пьяными речами, тот добавляет:
- Должен уважать, - капризно, как король ленлорду заявляет Прайс, - а значит, не женись на Мишель.
- Я женюсь на ком хочу, - твердо, как всякий совершеннолетний мужик, который позавчера отметил знаменательный день, объявляет младший.
- Фу-фу-фу! - приводит последний весомый аргумент Тристан, - у нее веснушки!
- Веснушки у нее сошли еще в позапрошлом году, - устало тянет Нэйт, - чего тебе на самом деле нужно? Какая тебе разница, на ком я собираюсь жениться?
- Не надо, только не на ней. И не на Натали, и ни в коем случае не на Агнесс и.. о Господи, никогда не женись, Нэйт!
- А нельзя хоть раз трезвым позвонить? - аккуратно спрашивает Нэйт, а Тристан вовсю машет гривой, да бьет себя кулаком в грудь.
- Я должен тебе признаться!
Трубка почему-то уплывает из рук ошалелого Тристана, и он слышит голос Грэма:
- А я говорю, крестоносцы бы побили армию Наполеона.
На том конце слышится вопль и продолжается один из тех бесконечных споров, в которых Тристану не интересно вступать, да и откровенно говоря, мозгов не хватает. Как той самой откровенности. Он тяжело вздыхает и топает в сторону комнаты, по пути почему-то оказывается в какой-то каморке, где висит сладкий запах. Прайс произносит:
- Война - это плохо.
И за этот грандиозный вывод его одаривают косяком. Он делает долгую затяжку, чувствует тот самый первый приход легкого головокружения, и поднимает вверх кулак, от души благодаря тех, у которых никогда не оскудевает. Затем врывается в комнату каких-то задротов, зато у них есть чайник. Кипятит себе воду, просит спящих не обращать на него внимания, заваривает пакетик, находит и сахарницу, которую, к сожалению, высыпает на пол. Говорит:
- Экскюзе муа, - и заплетая ноги, уходит. Оставив кружку, но забрав чайник.
Возвращаясь ко всем, он находит тело помягче, и стоит над ним, ноя:
- Касл, Касл, нет не ты, - видя, что осоловело поднимает голову Билли, - Касл.
Копна волос шевелится, Тристан считает это хорошим признаком и тут же признается:
- Я сделал чай, - затем поспешно добавляет, - нет, не тебе, чай для меня, но знаешь, сколько непринужденных разговоров ведутся за чашечкой чая! 
Что-то вроде "ебтвоюмать" в ответ наталкивается на понимание, что кружку с чаем он уже проимел и это подкашивает нашего героя, Прайс падает куда-то в гущу ратных тел, так и не поборовших последнюю треть бутылки абсента.

Утро начинается с восхищения самим собой и своей прозорливостью, когда на всхлип "воды", Тристан сам же находит почти полный чайник. Выхлюпав его из носика, Прайс перестает ползать по полу, а превращается в человека прямоходящего. Потом его куда-то тянут. Тристан жалобно упирается, но Грэм непреклонен. В какой-то момент эстафету ведущего перенимает Прайс, глумливо сообщая, что если они не успеют, то их сделает какая-то девчонка с внешностью перезрелой Барби. Потом эта дева хлопает ему по затылку, Тристан считает это за утренний массаж и требует кофе, но запихивается в автобус. На сиденье найденная бутылка с водой становится ему лучшим другом. И пока Грэм усаживается рядом, Тристан ее уже откупоривает, жадно пьет, морщась от вида жратвы, но забирает коробку. Мало ли сейчас кому из них сблевнется, а Тристан вот, предусмотрительно-догадливый с тарой.
- Потому что ты - женщина, - выдает он самый важный вывод с утра, - заботиться - это то, что составляет твою природу.
Следующим мгновением Прайс осознает, что пиздить - составляет ее основу.
- Грэм, - тычок под ребром довольно ощутим, чтобы Тристан ежился и сопел в сторону, - напомни, чтобы я сказал Нэйту, чтобы он и на этой женщине-Халк не женился.

+3

4

Обычно привыкшее к студенческому быту тело Грэма достаточно легко поднималось с утреца после знатной попойки, можно сказать, даже бодрячком, что всегда способствовало зависти некоторых коллег по ночным возлияниям. Но в этот раз что-то пошло не так. Грэм не вставал – он воскресал.
Попытки воспроизвести в памяти детали вчерашней ночи вызывали боль и ничего, кроме боли. Тело, зажатое с двух сторон чугуном ванной, вопило, удваивая ощущения. На кафеле стены красной помадой были старательно выведены какие-то математические формулы. Может, и не математические, может, они пытались вызвать дьявола, с Грэма станется. В ногах лежал Бобби и  бутылка… абсент. Проклятый абсент. Сколько великих людей ты погубил?
Ренделл вспомнил все. Месяц работы в горячей линии психологической помощи алкашам и нарикам. И как после очередного концентрированного хейта в его сторону, пошел к директору конторы, залез к нему на стол и насрал тому на его мерзкую, сучью бошку. Нет, это он только так рассказал, на самом деле всего лишь написал заявление по собственному и послал директора в жопу – что тоже подвиг для мелкого ушлепка, коим Ренделл и являлся на тот момент.
Ну а дальше: конечно же, пьянка. Не то, чтобы им вообще нужен был повод, чтобы нажраться, но в этот раз Грэм твердо решил: только они втроем и ментоловая водка. И как-то, как и Тристан, пропустил тот момент, когда то, что изначально планировалось, как ламповая посиделка превратилось в оргию на два этажа.
Вспомнил, как начал рассказывать Прайсу про свой блистательный английский уход, аристократично прихлебывая неразбавленный абсент. Вспомнил, как окучивали первокурсниц, которых Грэм решил притащить в качестве приятного дополнения к зеленой фее. Вспомнил, как менеджеры принесли ящик Дэниэлса – очень опрометчиво. Вспомнил, как в очередной раз по пьяне просил Бонни научить его боксировать и решил тренироваться на капитане футбольной команды. Вспомнил, как этот же капитан по доброте душевной не стал бить Ренделла в ответ, а начал учить того битбоксу, в итоге все вылилось в кровавый диспут об истоках расизма. Вспомнил, как на Прайсе висело три тонны баб, а он носился со своим чаем. Вспомнил, что орал «Я тоже хочу чай и баб!», но чья-то сильная рука утаскивала его от вожделенного, чтобы помочь решить очень важный спор. Вспомнил, как кто-то сидел и обсуждал философию («Короче, Стиви, Гегель – это тебе не хуй с горы. Это, блять, столп – да не столб, а столп классической немецкой, в рот ебать, философии!»), и это обсуждение показалось Ренделлу заслуживающим внимания, но волна народа вынесла его к какой-то блондинке (без чая, увы) с лицом «что я здесь делаю», и он выдал все приемы пикапа, которые знал на тот момент, спрашивая, а сколько тебе лет, милое создание, где был благополучно и благовоспитанно послан. Вспомнил, как погрустил минуту, а потом кто-то поставил музыку повеселее и предложил ему пива («Если тебя вдруг интересует, сколько лет мне, то уже достаточно для того, что ты там себе напридумывал»). Вспомнил, как орал «Нопасаран!» всем, кто уходил в долгий и тяжелый путь проблеваться к белому другу. Вспомнил, как мудрецы заклинали не смешивать и – самое главное – не понижать градус, и сам побежал в клозет, но он был занят. Вспомнил, как оказался в ванной с тем же желанием, и какая-то чика заливала Бобби в уши, что она любит читать детективы: про Пуанкаре, например. Вспомнил, как отпустило и оба ржали, и потом Бобби стал объяснять ему, как устроен мир – посредством помады и кафельной плитки…

Господи, - думает Грэм, пытаясь напиться из сверченного напрочь крана в раковине.
Господи, - ахуевает Грэм, когда выходит из ванной и оглядывает поле после сражения в буквальном смысле: генерал, наша армия повержена, солдаты мертвецки…
Господи, - моргает Грэм, когда Бонни говорит ему, что убьет обоих – ну то есть подразумевает. Выучка слышать ее намеки между строк работает независимо от физического состояния Ренделла. 
- Господи, - хрипит Грэм, когда находит среди пострадавших Прайса, трясет его, предчувствуя смачные люли от Касл. Плохая это идея – пить перед долгим путешествием, поэтому и хотел посидеть тихо, по-домашнему.
- Господи, - рычит Грэм, тащи на себе и Прайса, и рюкзак к автобусному вокзалу. Мысль о том, сколько им трястись по чудесным американским дорогам настолько ярко вырисовывается в больной голове Ренделла, что они меняются местами: Тристан удивлен, какого это Грэму так внезапно поплохело, а Ренделл готов отдать что угодно, лишь бы Хогвартс и эти как их там порты существовали.
- Гос-споди, - шипит Грэм, когда Бонни дает ему подзатыльник, и тащится в самый конец, примеряя места. Сажает Прайса у окна (чтоб ему солнце светило), Бонни посередине, сам садится на третье кресло и…
- Я взяла нам еды в дорогу.
Вот это отличная идея, радуется Грэм, протягивая ручонки к коробке, но, как и всегда бывает с Касл, ваши лучшие ожидания никогда не оправдываются. Мог бы уже и привыкнуть, но когда это он отказывался от удовольствия раз за разом наступать на одни и те же грабли.
- Ага, - отвечает Тристану, отворачивается и надеется поспать.

Ближайшая остановка – через четыре часа. У мочевого пузыря Ренделла есть что на это возразить, тем более, когда его ощутимо пихают каждый раз, когда прикорнув, он обнаруживает свою голову на плече у Бонни. Ну, хоть болеть перестала, и то хорошо.
- Представьте себе, что Юг победил Север, - начинает Грэм, пытаясь отвлечься от природных позывов. – Ниггеры размножаются, получают образование, заправляют банками, снимаются в кино. Короче, илита. А мы – белые – полный отстой. Нас ненавидят. Все, что нам остается – торговать марихуаной и сочинять рэп. И вот мы, три белых человека, отбросы общества, едем в заду автобуса, как…
Ясно. Судя по взглядам – не впечатлило.
- Ну и идите вы нахуй, - обижается Ренделл, поднимаясь с места, чтобы все-таки попросить водилу остановиться где-нибудь на обочине.
Вариант с обочиной не устраивает водителя, но когда Грэм заявляет, что в таком случае сейчас будет справлять нужду прямо из окна, две стороны приходят к консенсусу. Через пару километров заправка, и Ренделл, не дожидаясь даже полного открывания дверей, пулей вылетает из салона, древними инстинктами чуя, в какую сторону бежать до цивилизованного клозета.
Настроение поднимается пропорционально жидкости, которая из него выходит. Когда Грэм застегивает ширинку, он уже любит весь мир и всем готов купить хот-доги. Тем более, жрать действительно хочется – но напоминать Бонни о ее провале себе дороже.
Друзья уже покуривают у столика и перемалывают ему кости – судя по довольным рожам. Впрочем, потом он замечает две раздербаненные упаковки от бургеров. Проходит мимо к окошку со жратвой, заказывает всего и побольше и возвращается с обедом на среднестатистическую американскую семью из четырех человек к Касл и Прайсу.
Во время трапезы вспоминают пьянку. Грэм доедает фри и роется в рюкзаке в поиске сигарет. И вдруг что-то такое пробегает в мозгу:
- Господа, - тоном генерала, который потерпел поражение. Или будет жестоко карать, не понятно. – А у кого билеты на концерт?
Только не говорите ему, что он должен был их взять.

+4

5

Ночь прошла и волшебство закончилось. Красивые и веселые Золушки превратились в измученных, полудохлых парней, которых любой уважающий себя уборщик мог бы засунуть в пакет и выбросить на помойку – и его бы за это никто не осудил. Даже Бонни. Бывают ситуации, когда очень сложно взять и признаться обществу: это мои друзья, они хорошие, вы бы видели их...скажем, в утробе.
Бонни сидела в пассажирском кресле. Грэм и Тристан развалились в креслах, попеременно опуская свои позорные головы на многострадальные плечи брюнетки, а вместе они – веселая миниатюра, показывающая принцип работы весов. Кстати говоря, если однажды кто-нибудь из этих двоих скажет вам, что не храпит – не верьте. Пиздит.
- Не те уже времена, не те нравы, - через час поездки прошамкала старушка на сидении перед ними, и кивнула своему такого же возраста попутчику на сидящую позади мадемуазель и ее двоих спутников. Как раз в этот момент Тристан что-то сонно шептал шее Бонни, а Грэм просто свалился головой на ее плечо.
- И не стыдятся же, все на людях зажимаются, - продолжает бабка.
- Да, мы трахаемся втроем, И ЧТО? – и не спрашивайте, что думала по этому поводу сама Касл - сделайте себе одолжение.
А ничего, вот бы тебя забить палкой насмерть, думает себе, поди, бабка. Но попыток не делает, а если бы и сделала, то узнала – Бонни Касл даст сдачи.
А потом Грэм просыпается и идет к водителю. Бонни уверена – блевать пошел. Хочет поделиться предположениями с Тристаном, но тот отказывается адекватно разговаривать, так что остается просто жрать. Вернее, ждать. Но жрать тоже не помешает.
- Он им там все стены обоссыт, - Прайс откусывает от гамбургера, и теперь-то Бонни может поделиться с ним предположением. Хоть каким-нибудь. Хоть немножечко разговора. Иначе шум от существования окружающих превратит ее в еще более угрюмую и суровую девушку, чем она есть на самом деле. Хрупкое положение спасает еда – Касл топчет и хомячит, ликвидирует и подчищает, показывает фокусы с едой – и та быстро исчезает в желудке.
- Билеты у…, - она тянется за телефоном, жмет кнопки и возвращает одно из утерянных воспоминаний на место, - Хорхе. У Хорхе дома. Я знаю, где живет Хорхе. Слушайте, вам не хочется повторять это имя вечно?
Хорхе живет в Лос-Анджелесе и промышляет всякими непотребствами, а в свободное от учебы время он может достать вам билеты чуть дешевле, чем вы найдете в кассе, а за это потребует всего-то ничего – ничего. И если в кассах еще может что-то оставаться, то у Хорхе всё разлетается до последнего билетика.
- Мы приедем, а я позвоню Хорхе, чтоб встретился с нами пораньше. Потому что мы, кажется, немного не успеваем на концерт. Самую малость. Где-то на часик, блять, потому что мы тащимся по дороге как мертвые черепахи.
А потом она упорхнула в дамскую комнату. Вообще, комната была общей, так что в стенах заправки пришлось Бонни выжидать, пока справит нужду этот лысый чувак, чей затылок она созерцала долгие две минуты. Возвращалась Бонни налегке, с четким ощущением того, что не всё так плохо в этом мире, раз солнце светит, птички поют, а автобус еще не успел уехать, бросив ее в этом…в этом загадочном месте, которое вряд ли можно найти даже на самой подробной карте. Такое чувство, будто они едут куда-то в Венесуэлу. Торговать ягодами и Грэмом.
- Я вроде как посвежела, - весело пробормотала Бонни, направляясь вслед за друзьями к местам в заду, - давайте играть в города?
Едва ее затылок коснулся спинки кресла – Касл вырубилась. И снился ей не рокот космодрома, не эта ледяная синева, а как она ест лапшу быстрого приготовления, а мама ди Карло стыдит ее перед всеми соседями за капли бульончика на подбородке. Хорошо, что Бонни переехала жить к дяде, а не то матереубийству – быть.
Когда автобус резко затормозил, а затормозил он ну вот очень резко – Бонни, сидящая посередине, с сонным взглядом и невразумительным возгласом слетела прямиком на пол. Откланялась в ноги старушке, так сказать, а еще повредила свои коленки. И самолюбие. Но коленки больше. Что ни день – новый синяк.
Поднималась, цепляясь за части тела друзей, и если кто что не спрятал – она не виновата. Кое-как взобралась обратно на свое место и сделала вид, что ничего не было.

+3

6

Когда они остановились на заправке, то очередь в туалет выстроилась таких масштабов, что был прав его папа, когда говорил: "сын, не будет ничего худого, кроме пользы, в том, что пока все ссут в одном углу, как стадо, ты польешь какой-нибудь кактус". Тристан воспользовался его советом, хотя, по правде, ничего подобного старший Прайс не произносил, но никто из присутствующих не был знаком с сенатором, а значит, младший во славу своего мочевого пузыря мог притрындеть чего угодно, завуалировав желание отлить - возжеланием накормить Касл дарами юга. Юг, как и Север, поставлял гамбургеры, спасибо правительству за стабильность и за щедрость в виде бесплатных влажных салфеток, а то Прайс заодно сожрал и какую-то сочную грушу, окропя себя соком, как кадилом чудоковатый священник, чего только не найдешь в кустах.
Не успел он вернуться к Бонни, что отшила уже какую-то стойку у менее расторопных посетителей данного ресторана под открытым небом и сранью по её поверхности, как она принялась причитать о Грэме. Мол он им там стены уделает, а на деле скучает же.
- Пусть обоссыт, - с видом гордого папаши, который довольно наблюдает за тем, как сына самостоятельно снимает первые пинетки, благословляет Прайс.
И точно уже точно скучает, поглядывает в сторону туалета, и может показаться, что ему "бутерброд не лезет в рот", но без пиздежа, закидывается жратвой, как глист перед таблеткой, принятой в очищение. Нужно успеть, в большой семье тем самым не щелкают, а у Грэма пачка почти, как у Мо. Да-да, если нормальные девчонки сидят на вечных диетах, то сестра безрезультатно отращивает сиськи. И то хорошо, а то пялились бы на ее грудь, как Прайс на сиськи Касл. Способствовало пищеварению, вот пиздюля, которые следовали за откровенными взглядами нет. Поэтому Тристан давно разработал себе взгляд косоглазого дебила. Слюну поглощал вместе с картошкой фри. И все было отлично, пока не вернулся Ренделл и не произнес речь того самого мудака, кто выступал дизайнером шмотья немцев на Чукотском озере.
Прайсу поплохело от таких вопросов и предположений, которых за этим следовало, и нет бы Грэм делал что-то полезное, или то, что умел. Например, лепил пластилиновые члены (что ха-ха? вы их видели? ха-ха!) или нашел себе уже нормальную подработку. Но не успел Тристан картинно подохнуть от ужаса, что они выбрались из кровати ради этой засранной заправки, как Касл выдала новый виток информации.
- Хорхе, - произнес Тристан, вслед за Касл, прислушиваясь к ощущениям, - Хорхе, - снова выдохнул, понимая, что на это имя откликается внутренний дебил, прямо как тогда, в детстве, когда ему предлагали полизать качели на морозе, или не далее, как позавчера откушать соленых огурцов и молока. Прайсу для счастья не нужны были элитные развлечения, ему вполне хватало и самых затрапезных, он был очень неприхотлив и совсем не избирателен, поэтому, когда Касл поскакала оценить весь спектр услуг данного заведения, Тристан придвинул к себе ее картошечку и соус.
- Кто такой Хорхе? - спросил Прайс у Грэма, не то, что мечтая знать данные о всех хахалей Касл, а так, поддаваясь флешмобному очарованию, просмаковав ебанутое имечко, а от того, не дождавшись ответа, пристал к проходящей мимо блондинке. Вполне себе ничего, а значит, заслуживающей внимания больше, чем какой-то там Хорхе. Офигеть, и про себя произносить было чревато счастливому прихрюкиванию, а значит, Прайс нашел себе развлечение на ближайший час.
Хорхе.
Бонни так и не вспомнила об оставленной картошечке, а это знаете ли..
Хорхе.
Прайс цвел и разве что не пищал, направляясь в автобус и спеша к тем местам, что сулят тошнотворные приключения всю дорогу, но теперь у него был..
Хорхе
- Давайте играть в "я знаю, кто спер футболку Тристана", - привычно как с месяц прогнусавил Прайс, все еще не решаясь признать подкладываемую под него, как шлюху, правду, что его любимая застиранная футболка с надписью "после прочтения, сдохни" была сожрана стиральной машиной.
Друзья тут же прикинулись мертвыми, что в принципе вполне себе устраивало Тристана, футболки уже не было, а эффект все еще достигался. За это надо было соснуть. К примеру, на Касл, но отчего-то Прайс оказался на плече у соседа, когда Грэм теперь оправился к окошку. Судя по тому, как алчно воззрился на Тристана мужик в лосинах под джинсами, чуйка Грэма не обманула.
Смутные подозрения стали навещать Прайса уже во сне, действие под радужными лозунгами свободы педикам, настолько захватили в тиски ужаса Тристана, что когда на его член легла рука, о размерах он уже не думал, а приподнялся и ебнул алчущего его девственности мужика по роже.
А потом все смешалось. Он помнил, как какая-то старушка пиздила Касл по голове сумкой, как Касл счастливо ее в ответ, Грэм не иначе, как во славу гугенотов, отрывался на ряженного в рясу священника, а сам Тристан зачем-то целовал блондинку и отхватывал от ее мужа, подло притворяющегося обычным попутчиком.
Но уже через двадцать минут их в полном составе высадили где-то у обочины. Трасса из ебеней в ебеня не имела ни одного указателя, по пыльной дороге перекатывался ковыль, а лес за спиной навевал романтичные мысли о зубах саблезубых тигров и более вероятных зубах, а так  же костях, случайно заблудившихся путников.
Касл и Грэм как-то недобро смотрели на Прайса, от того он выдал с самой лучезарной улыбкой, которой обычно получал секс и печеньки после него:
- Эгей! Приключения начинаются! - и посмотрел вдаль на дорогу, откуда они только прибыли. Ему для целостности кожного покрова и сохранения положительной кармы не помешала бы попутка. Да хотя бы одна повозка с чахлым ишаком, она все равно обгонит этот ржавый автобус и Тристан еще во всей красе продемонстрирует его окнам то, до чего так и не докоснулась рука чувака в лосинах.

+2

7

Однажды Грэм придумал прикол: от скуки пытался доказать Касл, что она их выдуманная подруга. Мол, бабы не дают, и они с Тристаном снимают сексуальное напряжение как могут. Бонни, кажется, тогда ответила, что вы, пидарасы, можете снимать его как угодно, только пусть она об этом не знает, thank you very much. Номер соответственно не прокатил, и Ренделл перезагрузил прогу: на новой вписке стал уверять её, что это они с Прайсом – выдуманные. У бедняжки Касл проблемы с коммуникациями, вот она и придумала себе двух очаровательных долбоебов, а для реализма наняла две семьи актеров. Пили они тогда много, и Грэм скорее убедил в этом себя, нежели кого-то еще, что и продолжал пользовать в моменты морального напряжения, как некоторые люди уверяют себя, что вся их жизнь всего лишь кошмарный сон. Неудивительно, что она действительно рано или поздно начинает поддаваться простым законам и народец планомерно сливается на дно. Ренделл же убеждал себя в том, что он выдуманный, а в мире фантазий тебе и сессию автоматом закрывают, и чикулям ты кажешься любовью всей их жизни.
Хорхе был как раз из этой породы. На вопрос Тристана пожал плечом, покрутил пальцем у виска – жарко, перегрелась, бедная – Хорхе знает только Касл, а они с Тристаном его ни разу не видели: ни вживую, ни на фотках. Совпадение? Не думаю. Можно было предположить, что он страшный, как атомная война, и Бонни просто стесняется его показывать, но это только проблемы Касл. Возможности попасть на концерт РХЧП это никак не должно касаться. Вообще, всё, что Бонни говорила потом, вызывало у Грэма желание проораться на всю пустыню, чтобы аж с ебаных Кордильер лавина сошла. И ему плевать, что там нет снега. Вместо этого выкурил еще две сигареты, и вроде попустило.
- А давайте вы оба заткнетесь нахер, - в свою очередь предложил, не рискуя спрашивать у Касл подробностей о билетах. Хорошая возможность в случае чего потом припоминать ей это всю жизнь, например. И отрубился мордой в окно, и снился ему странный сон, в котором Бонни боксировала со старушкой, Тристан самозабвенно лобызал деву, а он, Грэм, уворачиваясь от летящей в него Библии, как Нео, полз из этого ада вон. А потом двери хлопнули и Ренделл окончательно проснулся, наблюдая, как смутный силуэт автобуса исчезает вдали. Один, посреди хер знает чего, подумал Грэм, обернулся и застонал: он точно в аду, потому что эти двое были с ним.
- А ты сейчас закончишься, сука! – проорал и со всей дури ебанул Прайса рюкзаком, потому что убивать хотелось неимоверно. – Если сегодня ночью в номере Кидиса вместо меня будет какая-то шмара, то вы будете жалеть об этом дне всю свою оставшуюся жизнь. А потом, когда я вас заебу и вы меня грохнете, мой призрак продолжит сводить вас с ума, дебилы!
Вообще, Ренделлу были несвойственно такое поведение. Но жара вкупе с похмельем из кого угодно делала чудовище, которое Тристан справедливо попытался остановить тем же рюкзаком. Ну правильно, они опаздывают, билеты неизвестно где, они могут сдохнуть посреди Америки – почему бы нам всем не подраться еще раз. Незаметно для себя, товарищи пробежали еще пару миль навстречу Калифорнии – уже убегали от Бонни, которая обещала дать такой пизды всем, если они не успокоятся, что на концерт они попадут в инвалидных колясках.
Тут-то и послышалось кроме собственной отдышки Грэму чудо чудное и диво дивное. Еще когда они в лагере этом факаном себе карму нарабатывали и детей гробили, их там инструктировали, что если вы, мол, потерялись в лесу, то найдите сосенку, сядьте под нее, порыдайте, пройдите все семь стадий смирения, ну а потом вполне вероятно, что среди природных звуков вы можете услышать человеческую речь или звук шоссе. Штаты ведь не резиновые. Вот Ренделл и услышал: сначала движок, а потом музыку, и все это становилось громче, на звук и повернул голову, махая руками, чтобы те прекратили дышать. Вдалеке виднелась точка, она увеличивалась, и звук дерьмовой музыки делал ушам больно.
- Дальнобойщик, - обрадовался Грэм, выпихивая на шоссе Бонни, чтобы она своим телом ловила мужика. А если – ну вдруг – за рулем окажется баба, скомандовал Прайсу: - Сними футболку. Кидис, я едууу! – и сам запрыгал, заорал и замахал руками.

Отредактировано Graham Rendell (11.11.2016 11:39:37)

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Где у вас ближайшие погромы? ‡флеш