http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/55158.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Марсель

На Манхэттене: август 2018 года.

Температура от +20°C до +31°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » here comes the pain ‡альт


here comes the pain ‡альт

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[mymp3]http://dump.bitcheese.net/files/duxynac/Jean-Pierre_Taieb_-_Evolution_Reversed.mp3|Jean-Pierre Taieb - Evolution Reversed[/mymp3]
мир уже давно не тот, каким был прежде
власть сосредоточена в руках правителей последнего государства
тотальный контроль над разумом, свободой, генами
если ты не с системой - ты против нее
если ты против системы - тебя следует уничтожить

Сид Осборн и Курт Харрисон
и антиутопия

https://68.media.tumblr.com/7e5a04cc63c84b8441e73b7329299704/tumblr_oqov09e8s71spd9kco1_540.png
(графика - дело рук Великого и Ужасного Арчи)

trailer

[NIC]Ren Lee Mercer[/NIC][STA]make war, not love[/STA][AVA]http://s6.uploads.ru/bAkXE.png[/AVA][SGN]http://s2.uploads.ru/fBNRy.gif[/SGN]

Отредактировано Sameen Preston (15.06.2017 23:05:05)

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Не вступай на стезю нечестивых и не ходи по пути злых;
оставь его, не ходи по нему, уклонись от него и пройди мимо; потому что они не заснут, если не сделают зла;
пропадает сон у них, если они не доведут кого до падения;
ибо они едят хлеб беззакония и пьют вино хищения...
Путь же беззаконных - как тьма; они не знают, обо что споткнутся.
Книга Притчей Соломоновых
притч. IV

[audio]http://pleer.com/tracks/5210836GNKa[/audio]
CHAPTER ONE. DENIAL.

Везде пыль.
Стертая в мелкий порошок бетонная масса, рассыпавшаяся с утробно булькнувшим взрывом эмульсионного вещества у подножия титановой заслонки. С когтистым скрежетом о подвергнутую искусственной коррозии сцепку спаянные ворота вздрогнули, вылетев из опор, а затем оглушительно ухнули о напольную плиту подземного коридора. Все это приходилось воспринимать на слух, потому что пыль застилала видимость уже на расстоянии вытянутой вперед руки.
Код тридцать четыре, – микрофон шумит, отдавая эхом.
Есть, капитан.
Авангард части «В» вошел в открывшийся проход. В тяжелых защитных скафандрах из множества трубок, ведущих к лицевым маскам, они – расходный материал операции, под стаккато нейробластерных выстрелов ступивший в неизвестность. По исходным данным, светящимся на ручном индикаторе капитана, раньше здесь были тоннели старого метро. В древности их использовали в качестве общественного транспорта на основе монорельса. Большую часть тех, что археологи раскапывали на настоящий момент, растаскивали на музейные экспонаты, остатки и сами тоннели – засыпали землей, погребая историю заживо. Из оставшихся найденных делали живые музеи-аттракционы для школьников. Некоторые, впрочем, малоизвестные транспортные сети оставались нетронутыми и иногда использовались в качестве оппозиционных баз, невидимых для органов правопорядка. До определенного момента, конечно.
Это место оказалось скрыто очень хорошо. Большую часть старого города затопило водой зимнего моря, слившейся с вонючими топями местных болот. Даже локаторы и съемки со спутника засекли такое ничтожно малое количество руин, сохранившихся после Пятилетнего Потопа, что приняли их за незначительный прибрежный порт. Генералы забили тревогу и отметили эту точку как возможную террористическую базу только после того, как случайно заметили незарегистрированного агента, следующего непопулярным маршрутом северного пути, а затем потеряли его из виду на всех существующих картах.
Капитану потребовалось две недели, чтобы наверняка определить местоположение скрытого входа, который при видимом приближении роты «В», разумеется, заварили. Террористы проделывали такой трюк не впервые: метро-сети, особенно обширные, как правило, имели не один запасной скрытый вход в рандомно удаленных друг от друга точках, чтобы, в случае атаки одного или двух из них, выиграть время на побег.
Р действовал слишком быстро – они не смогут выгрызть из этого столкновения и минимума.
Самых проворных же из них в радиусе пятидесяти километров в воздухе поджидает пять военных скайлонов.
Семь ноль восемь.
«Быть того не может».
На мгновение наушник загудел стоном подбитого канала связи, закряхтел и, изрыгнув секундный многоголосый шквал битвы авангарда, в котором терялись команды, стоны, хрипы, звуки выстрелов и тяжелого дыхания в кислородной маске, заглох.
Подразделение «А-Р», полная готовность, – капитан выглянул из-за укрытия. Две секунды на оценку обстановки. Пыль начинала оседать, и сквозь нее виднелись нагруженные броней силуэты силовиков и более размытых вдалеке на фоне вспышек выстрелов и… огня? Р надвинул маску на лицо. – Пошли!
Коридор наполнился шумом глухого топота легких ботинок элитного подразделения. В проходе, словно в пасти чудовища с резцами из бетона и остатков арматуры, исчезали солдаты-сослуживцы. Преодолев заслонку, капитан ушел влево от линии огня. Пыль рассеялась.
И под ней, внизу, бурлил хаос.
Пещера-чудовище переваривала людей, изрыгая к ногам новых пришельцев груженые трупы рядовых регулярной армии. Споткнувшись об одно из тел, капитан сощурился. Маска солдата треснула, и огнеупорное стекло смялось внутрь – туда, где должен быть человеческий череп, – словно клок бумажного листа. Сквозь почерневшие трещины блестела загустевшая, мясистая кровь.
На возвышении, где оказалась группа, встало тяжелое затишье.
Звуки битвы еще слышались снизу, куда вел глубокий тоннель с лестницей. Правой рукой удерживая бластер наготове, капитан снял палец левой со спускового крючка и приподнял ладонь в жесте, символизирующим приказ об ожидании. Группа «А-Р» замерла, заняв безопасные позиции. Все взгляды обратились на командира.
Распределение два-три-шесть. Пошел, – быстрая отмашка пальцев – и черные тени в легком огнеупорном и противоударном снаряжении выверенной годами тренировок двинулись вперед. Вместо лестницы они использовали широкие проемы между перилами: будто с горки спустились по узкой трахее тоннеля вниз по пищеводу заглотившего часть регулярной роты чудовища. Там, внизу, все еще шла битва. Там, внизу, бетонный монстр все еще ее переваривал.
Перемахнув через металлический барьер, капитан вскочил на перила и, оттолкнувшись от безопасно горизонтального края, полетел вниз, стремительно заскользив спиной по крутому спуску. Придерживая бластер на ремне левой рукой, правой он цеплялся за древние крепления ламп, контролируя скорость спуска.
Едва встав на ноги, капитан ушел вправо, увернувшись от встречного огня. Рядовые «В» громоздкими фигурами выстроили уже изрядно поредевшую защитную стену. За ней, перемазанные в пыли и крови, виднелись оборонявшиеся террористы – без защиты и современного вооружения. Молниеносное движение по широкому залу – и трое солдат упали замертво. Тут же раздался шквал выстрелов.
«Футуры».
Говорит капитан «А-Р», срочно вызываю подкрепление S. Код один ноль два.
В момент смялись несколько шлемов. Солдаты упали замертво.
«Только бы дотянуть…»
Группа пошла в наступление по краю, чтобы захватить незарегистрированных измененных в кольцо.
Капитан скрылся за полуразрушенной колонной. Монорельс пролегал на уровень ниже. На нем здесь и там, как в обширной братской могиле, уже лежали трупы оперативников и почивших террористов. Все вместе. Р бесшумно спрыгнул вниз, пригнувшись. Его часть оперативной группы последовала за ним. Пригнувшись, вплотную к стене он двинулся вперед, ориентируясь на звук. Сверху раздавались звуки выстрелов и ломающихся, как хрящи куриных ножек, человеческие кости. Часть группы перешла к рукопашному бою. Передатчик в ухе истошно вопил с миллисекундным какофоническим отставанием от действительности:
Р-37, Р-15, Р-67, Р-3, Р-14, Р-98, захожу слева
Выстрел.
Помехи.
Террористов оставалось чуть больше двадцати. Судя по телам, изначально их было около пятидесяти.
Капитан подал знак своей пятерке оставаться в укрытии и, спрятавшись за входной аркой в длинную кишку тоннеля, выглянул на побоище. В бурлящей каше боя количество своих сокращалось на глазах. Несколько мужчин-террористов отстреливались из снятых с военных бластеров. Еще несколько – проигрывали в рукопашной схватке с членами оперативной группы. Четверо футур уровня не меньше C прикрывали отступление беженцев со второго монорельса. Там, в отдалении, двое мужчин и женщина грузили контейнеры в полуразбитый древний состав.
Хэнк, Мейз, прикройте меня, – капитан кивком указал на самого активного измененного, очевидно, владеющего техникой сжатия материалов и выводящего из строя большую часть солдат. Капитан бесшумно выпрыгнул из монорельсового окопа и, скрываясь за колоннами, двинулся в центр платформы. Хэнк и Мейз открыли огонь по противнику, тотчас переключив все внимание на себя. Мгновение ловкого маневра – и одновременно с тем, как Мейз тряпичной куклой падает обратно в укрытие, в руки капитана ложится голова телекина. Женщина у монорельса роняет контейнер и кричит. Крепкий захват, движение локтевых суставов – и шея врага с треском свернулась, а он сам громоздким мешком из мяса и костей рухнул на пол. Крик женщины все еще звенел в ушах.
Капитан увернулся от тотчас поднятого в его адрес прицела одного из повстанцев и успел скрыться за мгновение до того, как лазер бластера пришелся в угол колонны и с треском раскрошил ее край на обломки кирпичей. Кто-то схватил его за горло (ударил головой о бетон, сдернув резким движением защитную маску), и вот удар, другой – никто не превзойдет воспитанного на тренировках солдата в ближнем бою, и противник также пал замертво. Удар под дых, удар, ломающий ребра, и бросок с переломом позвоночника.
Выстрел.
Выстрел.
Очередная очередь прицельной пальбы.
Заряд иссяк.
Удар.
Удар.
Удар.
Подразделение «В» иссякло. Четыре ребра капитана были сломаны, плечевой сустав вывихнут нечеловеческой силой мутанта, но, благодаря препарату, Р не чувствовал ничего, кроме затруднения в маневрах. Одного из футур ценой своей жизни вывел из строя член оперативной группы. Капитан и сержант Хэнк скрылись за противоположными колоннами. Капитан подал сигнал о распределении оставшихся двух. Три, два, пошел – и в следующее мгновение закончился воздух.
Тело оцепенело, кости и суставы перестали подчиняться воле разума и, кажется, гравитации.
Капитан не мог пошевелиться или вдохнуть. Он оказался внутри огненной тюрьмы, в которой выгорал кислород.
Вновь обретя контроль над телом, мужчина схватился за горло, запрокинув голову вверх в судорожной попытке заглотить оставшиеся молекулы кислорода. Сердцебиение отстукивало последнее стаккато, бомбя истошным давлением по вискам. Вслед за мощной судорогой тела по паховой области разлился жар. Реальность замерцала бархатистой тьмой, затем вспышками синего цвета, чтобы, явив последнее видение силуэта в огне, потухнуть.

Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот
и сам будет вопить - и не будет услышан.
Книга Притчей Соломоновых
притч. XXI

[audio]http://pleer.com/tracks/74649600MRg[/audio]

Вначале была боль.
Глухим пульсаром она растекалась по голове, сдавливая тисками черепную коробку. По нервным соединениям отдавала острой резью в грудину и настойчиво ныла, как шлюха сенатора в шоппинг-молле. И так же сосала, задевая клыками сустав при малейшей попытке движения. Дышалось больно – смещенный хрящ не пропускал достаточное количество воздуха к легким и сдавленному в черепной коробке мозгу.
Сквозь капилляры век пробивался приглушенно-красный свет, на поверку оказавшийся размыто-зеленым пятном.
Где я? – прохрипело обезвоженное горло. Сухой язык поддавался с трудом.
Ответа не последовало, и капитан, сомкнув веки, отключился. Снова.

Ты на базе оппозиции, – спустя (сколько?) часов (суток?) сказал спокойный мужской голос по ту сторону стальной двери с окном-решеткой.
В плену. – голос все еще звучал хрипло, словно по горлу рассыпали мелкий гравий.
Да.
Капитан не вставал со своей койки, боясь приступа ломки по стимулирующему препарату, но успел криво вправить носовой хрящ. Тот все еще стоял неровно, но уже не причинял болезненного дискомфорта при дыхании. Левая рука оказалась вспорота и забинтована в районе запястья - чип извлекли.
Лучше бы убили.
Ответа по ту сторону не последовало.
Р никогда не симпатизировал террористам. Выросший и с малых лет воспитанный военной школой элитного подразделения, он слишком хорошо знал, за что борется. Мир уже пережил один конец. Если люди сотворят апокалипсис снова, человечество и даже планета вряд ли оклемаются. Террористы, движимые лишь безумным, слепым эгоизмом и манией индивидуализации, готовы дать свободу всем, кто, неудачно чихнув, способен уничтожить все, что оставшиеся представители гомо сапиенс скрупулезно воссоздавали последнюю сотню лет.
И если теперь они ждут, что он даже намеком поможет им вершить их грязные дела – они ошибаются.
Р живет, чтобы умереть за воссозданный мир.

[nick]Captain R[/nick][status]We all have to fight[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/630f7de30fd26456f1e2431aac6a59b0/tumblr_oqov09e8s71spd9kco2_250.png[/icon][sign]--[/sign]

Отредактировано Kurt Harrison (03.07.2017 00:45:25)

+3

3

Алекс

http://i96.fastpic.ru/big/2017/0608/c8/fd81e0af8f4eba0dcfd44b7da17aa8c8.jpg

Не так-то просто привыкнуть к обитанию в подземельях после множества лет, проведенных под солнцем, но выбор был невелик: примкнуть к оппозиции или же сковать себя навязанным властью абсолютным контролем. Когда десятки мелких группировок стали единым целым, сплоченным и организованным, Рен еще не исполнилось и девяти лет – казалось бы, решение приняли за нее; пусть так, но оно оказалось верным.
Взросление содержало в себе бесчисленное количество всевозможных запретов, существовало не так уж много способов, позволивших их обойти – некоторые отнимали не только состояние и здоровье, а и жизнь в целом. И несмотря на сладкие посулы и мучительные наказания – променять нынешнюю жизнь на отказ от своего существа Рен отказывалась. В конце концов, ее отец умер за то, чтобы у Рен и Алекса было право выбора.
Обширные подземные сети были для оппозиции землей обетованной. Массивные стены, поглощенные тьмой тоннели, готовые и лишь улучшенные со временем станции-отсеки, где толща земли обеспечивала необходимую звукоизоляцию, которую совершенствовали по мере освоения пригодной для подземного существования территории.
Множество входов и выходов, когда-либо проведенных к тоннелям, нередко подвергались атакам военных, но, лишая себя очередного пути к наземному миру, оппозиция заботилась о сохранности основного средоточия своих сил. Завалить огромную дыру валунами, обладая развитой силой терракинеза, было всё равно что задраить маленький люк в отсеке корабля: это требовало усилий, сноровки и концентрации. За применение особой силы приходилось платить – может, это расценивалось как вмешательство в естественный ход событий, а может, таким образом природа выискивала того, кто будет достоин нового витка эволюции. Последствия использования способностей или же смертоносная пуля – итог был один: жертвы, жертвы, бесконечные жертвы…
Revolt Music - You Have No Chance
[audio]http://pleer.com/tracks/14448125mxVk[/audio]

Рен подняла голову и уставилась в темноту, затаившуюся в витке подземного лабиринта, куда уже не доставал бледно-желтый свет прожектора. В какой-то мере она походила на кролика: настороженная, нервная, взгляд цепкий и бдительный, но движения выдают напряженность – при малейшем шорохе Рен тут же выискивала подтверждения своей опасливости и готовилась к худшему. Впрочем, были случаи, когда ее беспокойство оправдывалось, пусть Алекс и называл это случайностью.
Перевал на этой ветке служил временным складом припасов: немного динамита и доставленных сверху медикаментов, но в основном гибридные, модифицированные в лучших условиях семена, признанные негодными, у которых оставался шанс на реализацию в подземельях. Всё это необходимо было переправить в одну из главных веток, которые базировались в наиболее защищенных и скрытых для непосвященных глаз зонах лабиринта и представляли собой что-то вроде основных штабов. Для таких действий было достаточно и просто рабочих рук, но последние набеги военных, проведенные с особой тщательностью, вынуждали брать по несколько способных, которые обеспечивали защиту рабочей группы.
Мерсеры участвовали в вылазках часто и всегда держались вместе: сестра была руководителем своей рабочей группы, а брат обеспечивал ее безопасность. Стоун – закадычный друг – также был футуром, он-то как раз и владел терракинезом, этот выглядящий зрелым мужчиной в свои двадцать два – порой способности проявлялись едва заметно и без его на то воли, что одновременно и приносило пользу, и причиняло вред.
- Что-то не так, - как и Рен, Стоун поднял голову и через несколько секунд отошел к краю платформы.
Этот выход они использовали нечасто, но всё же он был удобен и полезен. Но после того, как Стоун поднял руку вверх и сделал предупреждающий знак, Рен стало ясно: отныне о нем придется забыть. Да и черт с ним, с этим перевалом, закончить бы поскорее работу и отправиться подальше отсюда, к родным стенам, где можно забыться сном.
Уже близко.
Привкус железа на языке, одновременно смешанный с чем-то тошнотворным – солоноватый и неестественный, он поганым предчувствием застревал в горле. Алекс переговаривался со Стоуном и отходил всё дальше от сестры, которая привычными, выработанными на автомате движениями продолжала отбирать запасы.
- Оставайся здесь, поняла? – сказал он тогда.
Как будто у нее был выбор.
Как будто она могла хоть чем-то помочь брату, кроме как использовать всю свою скорость и ловкость, чтобы еще быстрее перетаскивать самые необходимые коробки в вагон, - и всё же взгляд, периодически направленный на брата, придавал ей сил и уверенности.
А потом раздались выстрелы. Резкие и оглушающие, гипнотизирующие очереди молниеносных кусков свинца. Часть рабочей группы уже была далеко от состава, бросившись к противнику, хоть и большинство из них понимали, что против обмундированных и натренированных убийц им не выстоять. Спасало группу лишь то, что, по-видимому, среди военных были люди опасные, но без способностей.
Они лезли, как крысы из пропитанной дерьмом канализации, один за другим – целое нашествие поганых тварей. Их пули беспощадно впивались в тела сопротивлявшихся, прошивали ткани, ломали кости, заливали землю кровью. Рен отчаянно хотелось схватить одну из этих крыс и заставить корчиться от невыносимой боли – и тогда она с еще большим остервенением принималась тащить коробки.
А ублюдки и не подозревали, что динамит так никуда и не отправится с этой станции.
- Валим отсюда! – скомандовала она Стоуну, который теперь оказался рядом с платформой, не справляясь с натиском.
- Еще немало осталось, - отозвался Даг, ближайший к Рен член рабочей группы.
- Плевать на них! – крикнула Рен и отыскала взглядом брата, стоящего в самом эпицентре подземного сражения. Успела увидеть за несколько секунд до того, как ему свернули шею, и Алекс безвольно рухнул на землю – страшная картина из кошмаров Рен. Увидеть это наяву – хуже смерти.
Череду выстрелов и стонов прорезал страшный крик.
Нестерпимый и пронзительный.
Рен бросилась к телу мертвого брата, но в два прыжка Даг нагнал ее и потащил в состав, прикладывая все свои усилия, чтобы совладать с обезумевшей от горя женщиной. Увиденное оглушило и ослепило ее уже через минуту, она повалилась на пол, охваченная беззвучными  рыданиями, лишь отдаленно слыша чужие шаги и происходящее вне вагона. Громоподобный взрыв заложенного заряда динамита, переговоры товарищей, прикосновение руки к своему плечу. Голос Стоуна, говорящего о чипе и о том, что буде наилучшим вариантом.
Приоткрыв глаза и увидев то, что находилось в конце вагона, Рен тут же поднялась на ноги. Первые шаги дались с трудом, она моргала в попытках вернуть себе ясность если не ума, то хотя бы зрения, но одно понимала совершенно точно: эта мразь находилась тут, в составе. Тело Алекса разлетелось на куски после взрыва, а мразь, убившая его, в целости и сохранности восседала здесь. Прямо перед ней.
Так близко.
- Рен, нет! Стой! – кричал ей на ухо Стоун, пока он и Даг оттаскивали женщину подальше, подзывая того, кто вколет ей транквилизатор. Борьба Рен не привела ни к чему, и всё же она успела приложиться кулаком к лицу этого ублюдка – слышишь, Алекс? Это лишь начало.
Кровоточащая кисть – последнее, что она увидела прежде, чем отключилась.
Mirel Wagner - I Wanna Be Sedated
[audio]http://pleer.com/tracks/144536187Tt2[/audio]

+

http://i96.fastpic.ru/big/2017/0608/c4/dec682811b0c645d0b2cb14772a907c4.gif

Она очнулась в собственной комнате – должно быть, Стоун перенес ее, когда они прибыли на место. Рен открыла глаза и какое-то время смотрела в потолок. Не было ощущения, что всё это было лишь ночным кошмаром, не было чувства, что Алекс вот-вот войдет в эту дверь и упрекнет в избегании тренировок, не было глупой и слабой надежды, что он всё же выжил и до сих пор лежал в заваленном тоннеле в ожидании помощи – не было ничего.
Борьба всей жизни для Рен закончилась.
Вся ее вера иссякла в тот момент, когда Алекс оказался мертв. И у Рен не осталось даже тела, которое она могла бы оплакивать сейчас. И позже. И завтра, и через несколько дней. До тех пор, пока ее бы снова не оттащили насильно, как когда она…
Они привезли этого ублюдка сюда. Наверняка. Поместили его в тюремный отсек, как того, у кого было наименьшее количество внешних повреждений, и с кого можно вытащить хоть какую-то полезную информацию.
Дэйв Мёрфи, который однажды взял под свое крыло осиротевших брата и сестру Мерсер, и который в свое время привлек к этой организации их отца, казался пожилым, но не растерявшим силу мужчиной – такие, как он, рождены быть лидерами, их голосу хотелось внимать, их труд был достоин уважения. Он знал Рен всю ее жизнь и понимал, что если не совладать с ней сейчас – потом его попытки не увенчаются успехом, что бы ни происходило в будущем.
Она же знала, что так или иначе Мёрфи покопается в ее мозгах. Не делать глупостей, ха, как тебе это, Алекс? Но вместо Алекса перед глазами то и дело возникало лицо другого человека.
- Он не должен выжить, - произнес внутренний голос.
- Знаю, - прошептала Рен.
И знала также, что не даст ему умереть. Только не быстро, только не в качестве избавления и достойного ухода, нет, черт возьми, нет; он почувствует каждой клеткой своего тела, каждым нервом, уж если они в глазах властей такие чудовища – значит, быть посему. 
Охранник тюремного блока, которому была отведена целая станция, удивился ее появлению, но репутация Мерсеров и приближение к лидеру оппозиции предоставляло им кое-какие привилегии.
Коридор освещал тусклый свет, к которому быстро привыкали глаза, исходящий из нескольких маленьких лампочек, размещенных по периметру. Благодаря Клайву, охраннику, Рен знала, к какой двери направляться, но чем ближе подходила – тем тяжелее давались ей шаги. Что ждало ее за прутьями решетки, когда она, наконец, преодолеет это расстояние?
Убийца – целый и невредимый в то время, как от Алекса остались лишь куски обгоревшей плоти.
Она коснулась решетки одной рукой. Затем двумя. Затем выдохнула и заглянула внутрь камеры, туда, где на койке лежало тело мужчины. В самой камере было темно, но лицо пленника она запомнила еще в вагоне. Она помнила его кровь, оставшуюся на костяшках ее пальцев после того, как ударила его со всей силы. Этого было мало.
- Тебе больно? – произнесла Рен. Она не рассчитывала, что ее услышат – по правде говоря, она даже не сомневалась, что ублюдок был в отключке, но это ее нисколько не беспокоило, - говорят, вас учат контролировать это, - она приблизила лицо к решетке, пристально глядя туда, где находилось лицо пленника, - у меня есть для тебя подарок.
В конце коридора появился Клайв. Рен успела вовремя убрать руки, чтобы предстать перед охранником с видом всего лишь созерцающей содержимое камеры – и ему спокойнее, и визит Рен будет представлен Мёрфи как спокойный и не нарушающий порядка.
Мы еще увидимся.
[NIC]Ren Lee Mercer[/NIC][STA]make war, not love[/STA][AVA]http://i96.fastpic.ru/big/2017/0608/9c/09d0f08845d846e20a7b2bddea5c4f9c.png[/AVA][SGN]http://i96.fastpic.ru/big/2017/0608/3f/2e8ea42f4cd627e1e63135f3f4a73f3f.gif[/SGN]

Отредактировано Sameen Preston (10.08.2017 23:32:37)

+3

4

[mymp3]http://d.zaix.ru/3Uui.mp3|Olafur Arnalds - I Could Have Stopped It[/mymp3]
Где человек находится противясь, там его тюрьма.

Удиви меня, сука.
В коридоре послышались тяжелые шаги другого человека. Девчонка ушла.
Р не шевелился.
Бетонная толща заплесневелых стен, пола и потолка смыкалась тесным параллелепипедом. Шаги смолкли. Тишину нарушало только хриплое дыхание охранника за толстыми прутьями решетки. Затем стертый песок бетона скрипнул под прорезиненной подошвой, и мерная поступь зашуршала, удаляясь спокойным тяжелым тактом. В дальнем углу, преодолев все возведенные древними барьеры, с длинными интервалами капала течь.
Когда в конце коридора хлопнула дверь, капитан открыл глаза.
Лихорадка спала, оставив тело в холодном поту. Форма отдавала вяжущей вонью, тонко увиваясь и резонируя с миазмами нужника, раскинувших щупальца по замкнутой площади.
Единственной вентиляцией и одновременно освещением в камере служило окно, через которое пробивалась скудная, моргающая отсыревшей проводкой, зеленоватая люминесценция. Древние, подобно червям, рыли тоннели под черной землей, в то время как современники все чаще без оглядки устремлялись в еще более черную материю неисследованного космоса. Террористы или, как они предпочитали себя называть, оппозиционеры были всего лишь слепыми червями из прошлого, рудиментом на массе выжившего общества – воспаленным аппендиксом, если угодно, подлежащим удалению. А сейчас они взяли заложника, чтобы против воли заразить его вирусом своих устаревших убеждений.
Р не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он попал сюда. Опираясь на правый локоть, он приподнялся и сдавленно прокашлялся. Каждый спазм легких отзывался резью в ребрах и левом плечевом суставе. Поморщившись, капитан сел на кровати. Форма стала легче: террористы сняли все оружие, не забыв и о скрытом отсеке для тонкого складного ножа в ботинке. Р проверил правый рукав. Край был вспорот точным разрезом, вшитая капсула с цианидом – извлечена. Впервые очнувшись в камере, капитан понял, что был нужен живым, иначе он остался бы гнить на побоище. Теперь стало ясно, что подземные черви также были в курсе тонкостей снаряжения военных и не собирались допускать оплошностей.
В любом случае, проверить стоило. Р еще раз глухо кашлянул, отхаркивая из просохшего горла несуществующий волос. Взгляд уже приспособился к темноте, и в ней капитан не видел ничего, кроме голых стен, кровати и дыры нужника в дальнем углу. С некоторым усилием он поднялся с жесткого матраса и, присев на корточки, осмотрел кровать, которой служила цельная металлическая пластина со скругленными краями, спаянная с полом. Ни одного острого угла, ни одной зазубрины, достаточной для того, чтобы пробить ею череп. Прижимая к груди левую руку, правой он провел по крупным болтам. Попытки откручивания ничего не дали: металл прочно сцепился с креплением, увековечив свой союз шершавым слоем ржавчины. Опираясь на матрас, капитан поднялся, жмурясь от боли, и прошел до дыры в полу, над которой был установлен небольшой гладкий кран, подающий воду. Канализации не было (неизвестно, только здесь или во всем подземелье), и снизу доносился уже затхлый смрад испражнений предыдущих постояльцев. Помочившись, Р вернулся на кровать.
Развернувшись на правый бок, он уткнулся лбом в холодную стену. Про себя он вел счет с секундными интервалами, ожидая… чего-нибудь. Возможности выбраться или умереть. Назойливая течь то вторила, то норовила сбить. Где-то на четыре тысячи семьсот восьмом счете капитан задремал.
Из призрачных видений, в которых яркой вспышкой дрожала шумная улица города, залитая дневным светом, его выдернул лязг металла по бетону. Р дернулся, тут же скривившись от рези в плече.
Жрать подано, ублюдок, – капитан повернул голову и увидел, как в узкую щель под дверью просунулась железная миска. – Я в нее плюнул. Наслаждайся.
Желудок сжимался от пустоты.
И все же единственным способом умереть оставался голод.
Р снова отвернулся к стене и закрыл глаза.
Он засыпал и снова просыпался. Желудок скручивало от голода, и его утробный звук, казалось, разносился по всему коридору. Капала течь. Насколько позволяло плечо, пленник сжимался в позе эмбриона, заставлял себя спать в надежде снова уйти в забытье бессознательных иллюзий о жизни на поверхности. Во снах он видел казарму, в которой вырос, слонялся от тренировочного зала к аудиториуму, посещал свою скупо обставленную, как его камера, государственную квартиру. Но в квартире было светло. В его снах всегда было шумно: его сопровождали сослуживцы и подчиненные, даже те немногие знакомые вне службы, кокетливо улыбалась Кая, поправляя светлую прядь, и манила в багровые недра борделя. Во снах кипела жизнь, наполняя парами полную грудь, но в камере стояла тишина, и только капала проклятая течь.
Все офицеры – мертвы.
[mymp3]http://d.zaix.ru/3Uur.mp3|Olafur Arnalds - Say It Was Me[/mymp3]
В очередной раз проснувшись, он больше не мог заснуть. Изможденное голодом, жаждой и переизбытком сна, тело отказывалось подчиняться, тугие мышцы закостенели неподатливыми ноющими веревками, соединяющими суставы. Р смотрел в голый потолок и считал. Спазмы сводили с ума. Наконец, заключенный сдался.
Поднявшись с постели, он дошел до посудины, в которой оказалась похлебка, отдаленно напоминающая суп, застоявшийся и отдающий кисловатым запахом. Повинуясь какому-то первородному инстинкту, капитан взял миску правой рукой и, недолго думая, выпил ее содержимое, позволяя каплям овощного бульона стекать по колючему подбородку. Живот тотчас заурчал, и капитан почувствовал, как пища, стремительно преодолев глотку, спустилась вниз по пустому пищеводу и ухнула в желудок.
Время шло. Р то лежал, то ел, то справлял нужду, как ободранный браконьерами зверь, загнанный в тесную клетку. Спустя еще три приема пищи под один из террористов подсунул под дверь небольшой сверток.
Это для руки. Бинт.
Капитан сел на кровати.
Вы не жалеете для пленных ни бинтов, ни овощей.
Террористы обычно не имели доступа к скоропортящимся продуктам и медикаментам. Все это должно быть для них роскошью, за которую им стоило бы грызть даже друг друга.
Мы их выращиваем.
Лжец.
При осмотре местности перед началом операции Р не видел ни одного поля – только бескрайние болота и дикие леса, наполовину затопленные и поваленные буйными приливами Северного моря.
Вы – Дэйв Мёрфи? – поговаривали, что основная база повстанцев находится где-то на территории юга Америки, но ни одна попытка отыскать ее так и не увенчалась успехом. А и S находили только небольшие подземные укрытия, состоящие из не более пары сотен людей. Какая ирония, что на самом деле они были под носом, всего в четырех тысячах километров от столицы.
А ты – Марк Ройтер?
Меня зовут Р.
Как скажешь.
Р, прихрамывая, дошел до двери и подобрал бинт. За решетчатым оком виднелся край проседевшего виска. Визитер прислонился к двери спиной. Недостаточно близко, чтобы узник мог, просунув руку, схватить его за ворот рубашки и треснуть черепом о металл. Он не мог разглядеть ничего, кроме края волос и белого уха.
Что вам нужно?
Капитан вернулся на постель, сжимая в руке моток эластичного бинта. За все время, что он провел здесь, его не пытались допрашивать – иначе сделали бы все, что в их силах, чтобы выбить из него все без остатка. Для бартера Р тоже не годился – власти никогда не пойдут на обмен пленниками, если речь идет о всего лишь капитане одной роты. Военных с детства воспитывали, как расходный материал, и лишь немногие добивались высот и достаточной близости к Совету, чтобы их жизнь чего-то стоила.
Мёрфи проигнорировал вопрос. Повисла тишина.
Вас найдут, если будете медлить. Все части уже шерстят остатки станции, и ищейки S наверняка напали на след.
Станции больше нет.
Поджав губы, Р разорвал упаковку бинта.
И все же вы близко. Стоит вам высунуться за припасами – вас засекут.
Наших припасов хватит на несколько лет осады, – в голосе террориста едва уловимо дрогнула усмешка. – А залегать на дно нам не в новинку. Все входы и выходы закрыты и спрятаны.
Тогда какого черта вам нужно от меня? – хотел спросить Р, но вместо этого молча снял китель и принялся обматывать руку бинтом, чтобы зафиксировать плечо.
Всему свое время, – будто догадавшись о сомнениях пленника, сказал Мёрфи. – Приведи себя в порядок. От тебя смердит.
Потом он ушел.
Через четыре кормежки и два сна снова пришла она.
Р, только кое-как обмывший тело и голову под тонкой струей воды над нужником, сидел на кровати, уткнув лоб в раскрытую ладонь.
Надеюсь, это цианид, иначе ты херовый Санта.

[nick]Captain R[/nick][status]We all have to fight[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/630f7de30fd26456f1e2431aac6a59b0/tumblr_oqov09e8s71spd9kco2_250.png[/icon][sign]--[/sign]

Отредактировано Kurt Harrison (04.07.2017 00:02:17)

+2

5

У меня есть два билета на поезд, идущий прямиком в Ад.
Я навещу тебя сегодня.

Это походило на жалкую попытку затянуть пояс еще туже, хотя еще немного и, казалось, он разорвет тело надвое. Они упустили солидный запас медикаментов и теперь Рен, с самого утра работавшая со своей группой над сортировкой, пыталась распределить имеющееся как можно разумнее, но все старания напрашивались на сплошную ругань и желание бросить всё к чертовой матери.
Она не заметила, как Мёрфи появился в проходе, но ее товарищи деликатно освободили эту часть комнаты, отправившись на перекур. В последние дни Дэйв почти что не сводил с нее взгляда – буквально ли, фигурально – младшая Мерсер, в отличие от брата, не могла похвастать репутацией невозмутимого и хладнокровного человека. А теперь, переживая тяжелую и ошарашивающую утрату, она и вовсе казалась тикающей бомбой, готовой взорваться при любом неосторожном движении. Но лишь Мёрфи понимал, в какой момент этого действительно стоило ожидать.
- Как идут дела? – поинтересовался мужчина, усаживаясь на пустой ящик из-под продуктов, которые они тогда успели затащить в вагон.
- Бывало и лучше, - нехотя признала Рен, но тут же добавила, - мы справимся, Мёрфи. Раз плюнуть.
Ее раздражал его внимательный, участливый взгляд. Меньшее, что требовалось Рен после смерти брата, - это чья-то жалость. На том же уровне стояли вмешательство в ее чувства и желание утешить. Помимо всего этого – Рен точно знала – глава оппозиции хотел лично убедиться, что его подопечная не успела слететь с катушек, а кое-как справляется с реальностью. 
- Я знаю, что ты делаешь, Мёрфи, - Рен принялась перетаскивать коробки в угол, освобождая место.
- Да?
- Да, - она оглянулась на него, - не нужно, я в порядке.
Не начинай, Дэйв. Мы не в себе. Не говори об этом.
- Я просто беспокоюсь о тебе, Рен, - ответил Мёрфи и встретился взглядом со своей приближенной.
Рен понимала, что ей необходимо отдохнуть. Поесть, выспаться, помыться. Тошнотворный ком подкатывал к горлу каждый раз, когда она оставалась в одиночестве: ей не хотелось ни есть, ни касаться воды, ни спать. Каждый раз, закрывая глаза, перед ней вновь возникали эти мучительные сцены, лицо брата вновь сменялось лицом убившего его человека, и каждый раз Рен просыпалась в холодном поту спустя час-другой. Ее всю трясло, шатало из стороны в сторону – и только дело помогало ей вернуться в строй. Только цель заставляла эту женщину двигаться вперед – и уж точно не чья-либо жалость.
- Тогда тебе следовало оставить этого ублюдка гнить рядом с телом моего брата, - бросила Рен и вновь уткнулась в коробки.

[audio]http://pleer.com/tracks/14463733hqaa[/audio]

Дэйв сказал, что настроен более чем решительно. Терпения ему и впрямь не занимать, но что такого мог знать этот капитан Р, что им действительно пригодится в насущном будущем? Для ближайших последующих операций всё необходимое подготовили те же «крысы» наверху. К тому же, эти вояки – не мальчики из хора, чтобы поиграть с выдержкой Р понадобится немало времени, и кто знает? Возможно, те знания, которыми он обладал, к тому времени окажутся бесполезны?
Но лукавить перед самой собой Рен не собиралась.
Она прекрасно знала, почему хотела избавиться от ублюдка. Хотела сделать это собственными руками, она так сильно желала этого, что в горле пересыхало и на короткое время в глазах всё погружалось в темноту. Страстность ее ненависти к нему увлекала ее мысли, воодушевляла и позволяла на какое-то время отринуть желание подохнуть – вместо этого она видела смысл своего продлившегося существования.
Рен наспех обмылась и приготовилась отправляться спать, когда старуха по соседству предложила ей миску вкуснейшей каши. Рен поморщилась, но от каши отказываться не стала, правда, забрала к себе – подальше от чужих глаз. Как скоро, говорите, наступит день, когда ее перестанут жалеть?
Когда ей удастся проспать дольше двух часов?
Алекс прошептал: завтра ты умрешь.
Рен подорвалась и села в постели. Сердце колотилось в груди так сильно, что отдавало болью в висках. Широко раскрытые глаза по-прежнему видели темноту, дыхание с шумом вырывалось сквозь расцарапанное голодом горло и смешивалось с запахом прокисшей каши, что была в миске около матраца. Рен так и не смогла заставить себя проглотить это месиво.
Ей не хотелось видеть сны. Они изматывали ее, истощали и внешне, и внутренне, преображая здоровую молодую женщину в мешок с костями, который передвигался и разговаривал. Ей хотелось покоя, тишины и абсолютной пустоты, но ничто из этого не казалось ей доступным; и она знала лишь один способ, который мог всё исправить. Но слишком рано опускать руки. Она не может уйти так просто.
- И чего ты ждешь? – спросил голос в ее голове, - покончим с этим.
- Мёрфи следит за мной, - вздохнула Рен и прислонилась лбом к коленям. Больше некому обнять ее. Некому вести за собой. Еще немного – и она переступит эту грань.
- Нет, Мёрфи в тебя верит. Пора покончить с этим. Сегодня. Сейчас.
- Да, - глаза, наконец, привыкли к темноте, - ты прав.
Под землей не было графиков с восьми до пяти. Под землей не было часов рассвета и заката, здесь каждый приноравливался к сменам, почасовым распорядкам, а каждый участок тьмы так или иначе рассеивали лучи ламп и прожекторов разных размеров в любое время суток. Движение между станциями осуществлялось как обычно, и все, кто бодрствовал, были заняты делом.
Охранник встретил ее с заметным оживлением, ему любая капля общения в радость. Беспокойство Мёрфи проявлялось исключительно в рамках разумного, рабочих моментов оно не касалось до тех пор, пока Рен была в состоянии контролировать свою способность заводиться. Как и свой настрой, настоящее состояние которого прямо сейчас с катастрофической скоростью приближается к отметке «пиздец». Так что да, доступ к тюремному блоку у Рен имелся.
- Так он идет на поправку? – спросила она у охранника.
- Ублюдок живуч, чего еще ждать от паразита? – сплюнул тот.
Он рассказал ей о том, что знал сам. Отличный получился расклад с медикаментами – впрочем, у Дэйва был свой собственный план и он волен сам распоряжаться любым из имеющихся у оппозиции ресурсов. На самом деле Рен прекрасно знала, что все действия Мёрфи всегда приносили необходимые плоды, и вся ее внутренняя злоба кипела лишь вокруг одного обстоятельства.
- Вот он, - кивнул охранник, - остаться с тобой?
- Справлюсь.
Она предпочла бы увидеть его в этой камере окровавленным и на последнем издыхании, но вот какое дело – в жизни всё происходит не так, как того хотелось. Не страшно, не самая большая потеря на счету Рен Ли Мерсер.
- Говорят, ты пытался голодать? Инстинкты одержали верх, понимаю, - она усмехнулась и подошла ближе. Тонкие пальцы обхватили прутья решетки и, приблизив лицо, Рен заглянула внутрь, отыскивая фигуру пленника посреди скудной камеры, - быстрая и легкая смерть - куда лучше, верно?
Санта здесь, малыш.
[NIC]Ren Lee Mercer[/NIC][STA]make war, not love[/STA][AVA]http://i96.fastpic.ru/big/2017/0608/9c/09d0f08845d846e20a7b2bddea5c4f9c.png[/AVA][SGN]http://i96.fastpic.ru/big/2017/0608/3f/2e8ea42f4cd627e1e63135f3f4a73f3f.gif[/SGN]

Отредактировано Sameen Preston (13.10.2017 17:23:07)

+1

6

https://68.media.tumblr.com/21f27047513b7f7de7dddadab9fc3214/tumblr_ow17bzeLig1spd9kco1_1280.png
[audio]http://pleer.com/tracks/11330436ZTfB[/audio]

Он видел ее очень давно.
Воспоминания о ее лице то и дело ускользали и размывались акварельным туманом, стоило только мельком коснуться их случайной мыслью. Но Р помнил ее глаза: большие и печальные, цвета корицы и миндаля, совсем не похожие на его собственные. В полупризрачных видениях ветер с любовью ласкал темную волну ее волос, и на выбившемся завитке, который она спешно прятала за ухо, едва уловимой медью играло майское солнце. Ее звали Майя, и это солнце касалось ее, как отец касается своей спящей дочери.
Во дворе академии щебетали птицы, с площадки доносились детские голоса и скрип качелей. Мама сидела в отдалении, на лавке у самых кованых ворот, и держала его руки. Марк не помнил, что именно она говорила, но помнил ее голос – приятное меццо-сопрано со скрипучей ноткой хрипотцы на поворотах. Иногда она приносила сендвич или мороженое, которые редко перепадали ученикам академии, и мальчик, уплетая угощение, с отчего-то виновато поникшей головой рассказывал о своих буднях в учебе. Теперь Р казалось, что тогда он чувствовал себя виноватым за то, что совсем ее не помнил. Не помнил, как она учила его говорить и есть, не помнил, как обнимала ночами, если ему снились кошмары. Все его сверстники наперебой рассказывали о том, что происходило у них дома, какие игрушки им дарили родители, сколько у них братьев или сестер или какие у них домашние питомцы. Марку было нечего сказать в ответ.
И все же теплые руки матери – с длинными фалангами пальцев, тонкие, с нежностью сжимавшие его ладонь при взгляде в глаза, – он запомнил навсегда.
Со временем мама стала приходить все реже, и Р почти не помнил этих встреч. Единственным следом, затухающем на задворках его сознания, отпечаталась серо-синяя тревога, тончайшей нитью протянутая через каждое из их свиданий. Потом она перестала приходить совсем.
Марк предпочел ее забыть.
Спустя некоторое время оттеснив ее образ из своей жизни, он жил дальше, как волчонок, брошенный волчицей в стае щенков. Когда его сверстники хвастались проведенными с родителями выходными, Ройтер молчал. Вместо свиданий с семьей он проводил время за уроками и тренировками, и вскоре его успехи стали более весомым поводом для уважения и зависти, чем ужин в семейном кругу.
– Занятия закончились, Ройтер! – крикнул из дверного проема Эткинд – рослый сухопарый мальчишка с русыми завитками волос, средний по успеваемости и лидер по части выстраивания теплых отношений с коллективом.
Удар. Удар. Удар.
Костяшки пальцев стирались о защитные бинты, с волос на лицо капал пот. Марк вытер глаза ребром ладони.
– Я догоню.
Он никогда не догонял – только устало заваливался на свою постель в казарме, когда все уже разбредались по своим делам, и ждал, пока судорога отпустит руки, чтобы за пару часов до отбоя в теплом свете настольной лампы сесть за уроки в дальней части библиотеки. Вскоре Эткинд перестал его звать.

[audio]http://pleer.com/tracks/14468615k8un[/audio]
If you want to know the outcome of a game before the game has even started,
you need to control each side.

Террористы считали себя свободными, считали, что их искаженное разрушительными идеями мировоззрение должно принести обществу счастье, но женщина в окне за решеткой не выглядела ни счастливой, ни свободной. Р поднял голову и равнодушно обвел взглядом ее худое лицо. Она была одержимой, как и все, кто появлялся в тюремном отсеке по ту сторону двери. Пожалуй, из всех, кто приходил сюда, она была самой одержимой и безумной, и это стоило использовать. Р прикрыл глаза и оперся спиной о холодную стену.
Любая смерть – лучше.
У тебя ко мне личные счеты, да? – уголок губ капитана чуть дернулся в мягкой змеиной усмешке. Его голос звучал тихо и хрипло, слова текли неторопливо – он набрасывал их на гостью, как удав набрасывает кольца на свою жертву. Она могла быть и просто безумной, родившейся в подземельях и впитавшей ненависть к государству и его служащим с молоком матери, и теперь изводиться от одной мысли о том, что где-то на территории их убежища существует один вражеский паразит. И, тем не менее, отбросив первый вариант, он мог просчитаться. Найти управу на просто безумие всегда проще, чем найти ее на мотивированное безумие. – Похоже, на станции погиб кто-то важный.
Р повернул голову в сторону двери и приоткрыл глаза, чтобы видеть реакцию гостьи. Зеленоватые проблески люминесцентного света из прорезей решетки частично осветили его лицо.
Руки женщины крепко сжимали прутья. Она смотрела на заключенного в упор, как на циркового зверя. Ее лицо казалось смутно знакомым.
Кап. Кап. Кап.
Течь крана в дальнем углу заполнила тишину.
Я вспомнил тебя. Ты таскала припасы к поезду, – капитан отвернулся, вперив безразличный взгляд в стык противоположной стены и потолка. Это она кричала, когда Р свернул шею одному из футур. Ее любовник? Брат? Муж? В конечном счете, это не имело значения. Она ненавидела человека, сидящего всего в паре метров от нее за стальной решеткой. Она ненавидела его за то, что он все еще жив, что на него тратят пищу и медикаменты, за то, что ему позволяют существовать в ее уютном подземельном мире и даже придают его существованию какую-то ценность. Но значение имело только одно: была ли она способна его убить?
Капитан поднялся с постели и прошел к крану. Повернул вентиль, здоровой рукой зачерпнул воды и сделал пару глотков, затем умыл лицо. Вода здесь была ледяная и отдавала запахом протухшего яйца. Виной тому, очевидно, был болотный ил.
Теперь, если после неудавшейся попытки суицида я решил жить и сотрудничать с Мерфи, тебе на постоянной основе придется терпеть меня живым и использующим ваши ресурсы, так?  – Р закрыл кран и, развернувшись к женщине, медленно, шаг за шагом, пошел в ее направлении. – Паршивый расклад для тебя, детка. Но потерпеть придется.
На его лице вновь зазмеилась усмешка, подбородок дернулся вперед: капитан смотрел на женщину сверху вниз. Он подошел к двери вплотную, взялся здоровой рукой за свободный прут. Глаза девчонки были зелеными и безумными, и они смотрели на него в упор.

[nick]Captain R[/nick]
[status]WE ALL HAVE TO FIGHT[/status]
[icon]https://68.media.tumblr.com/22a9ca3733e37f4283d68ea30292903f/tumblr_ow17bzeLig1spd9kco2_250.png[/icon][sign]https://68.media.tumblr.com/16e362de2ac7b4f20871e378b4e30ee1/tumblr_ow17bzeLig1spd9kco3_500.png[/sign]

Отредактировано Kurt Harrison (10.09.2017 12:15:23)

+1

7

- Да, - с горькой усмешкой кивает Рен, - кто-то важный.
Она неотрывно смотрит на ублюдка, которого забавляет ее присутствие. Он молод, его тело сильное, крепкое, оно готово терпеть и восстанавливаться, дай только немного времени. Подготовке и физической форме этих военных можно лишь позавидовать, но и у оппозиции хватает крепких людей. Хватало.
Без Алекса это всё не имеет никакого смысла.
Голос чужака омерзителен до дрожи. Сама его интонация – самодовольная, самоуверенная – раздается в ушах Рен невыносимым скрежетом. Даже его дыхание кажется настолько чужеродным, что сознание жаждет отторгать всё им сказанное.
Но Рен слушает. И молчит.
В нем нет страха.
Человек, лежащий в собственноручно вырытой свежей могиле и терпеливо ожидавший своей смерти. Вот она входит в блок, приближается к нему, жадно разглядывает его лицо, его раны, удовлетворяет себя одной лишь мыслью о том, что он всё еще продолжает страдать. У его смерти зеленые глаза и темные волосы, она кажется хрупкой из-за своей худощавости, но собственные ребра, спрятанные под этой курткой, она готова вонзать со всем остервенением, на которое оказывается способна.
- Его приказы нарушать нельзя, - признает Рен, склонив голову и уткнувшись взглядом в грязный пол. Ей уже приходится терпеть – Мерфи это понимает лучше других, Мерфи знает этого ребенка, еще в те годы вызывавшего опасения, и лишь находясь под крылом главы оппозиции этот ребенок мог вырасти в молодую женщину, стоящую сейчас по ту сторону камеры.
- Я умею терпеть, - она поднимает глаза выше, смотрит на руку, так любезно, так щедро выставленную на виду – настоящее приглашение к столу. Она кладет  свою ладонь поверх его. Ее пальцы, тонкие и холодные, обхватывают сжатый кулак крепко, вонзаясь ногтями во влажную от воды кожу. Ей достаточно смотреть на него, но тактильный контакт раскроет ощущения в разы больше.
Между ними расстояния – решетка камеры. Он так близко, что Рен ощущает на своем лице каждый выдох, и, подняв голову, она встречает его взгляд – всё еще самодовольный – и ее глаза загораются неподдельным любопытством.
- Я умею терпеть, - повторяет она, - а ты?

[mymp3]http://dump.bitcheese.net/files/lohocew/Jean-Pierre_Taieb_-_One_Way_To_Life_(OST_%D0%A0%D0%B0%D0%B7%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C.mp3|Jean-Pierre Taieb - Running After My Fate[/mymp3]

Младшая из Мерсеров – нестабильна, и с этим приходилось считаться. Упорства ей всё же было не занимать, а хоть в ближнем бою толка от нее было мало, за оружие она хваталась нечасто, но трудилась во благо. Не оппозиции и свое если, то уж во благо Алекса – так точно. Что она ненавидела больше всего – расчищать станции после стычек с военными.
Усеянные трупами клочки подземных лабиринтов, настоящая канализация гниющих отходов; они разлагались, разносили смрад на сотни метров под землей, и если вовремя не позаботиться о телах или не завалить выход, кишащие червями мертвецы могли из погибших братьев и сестер превратиться в заразу, что погубила бы выживших.
Оппозиция всегда нуждалась в ресурсах. Целые проходы, нетронутые ни способностями, ни взрывчаткой, могли хранить в себе чудом уцелевшие медикаменты, запасы провизии, оружие с полупустым магазином – находка до безумия прекрасна. Террористы, как их называли наверху, и впрямь были подобны крысам: они могли кропотливо обшарить каждый уголок, обыскивать с головы до пят все трупы, отыскивая крупицы драгоценных запасов на будущее.
Они нуждались и в том было их существование.
Рен ненавидела чистку.
Рен тошнило от вида трупов, не из-за запаха или кровавых картин, еще сутки продолжавших стоять перед глазами, - ей становилось мерзко от самого этого существования. И это чувство накрывало ее с головой, так, что ей куда больше приходилось контролировать себя вместо того, чтобы заниматься делом.
- У меня есть работа, возьми еще кого, - возражала она в тот последний раз, когда Мерфи велел ей собраться и выдвигаться с небольшой группой. За несколько недель до того, как Алекса убили, и если что и будоражило Рен – осознание скорой встречи с возлюбленным братом.
- У них есть работа посложнее, - сказал тогда Мерфи. На слабую попытку Рен отмазаться, он и вовсе рявкнул, - возьми себя в руки и делай то, что должна, Мерсер!
Они так ничего и не нашли – ничего особенного, ради чего следовало тратить драгоценные часы, бороздя безлюдную отныне станцию. Сама Рен нашла лишь два пакетика с чайным порошком, ти таблетки морфина, спрятанные в спичечном коробке.
Разбросанные будто взрывом тела, в неестественных позах, окоченевшие, посеревшие, источавшие отвратительный запах. Очередной шаг заставил женщину пошатнуться – под ботинком была человеческая рука, а сама подошва только что скрипнула на толстых мужских пальцах.
Нет, она точно так же ненавидела трупы, как и чистку.
Эти пустые рыхлые, и в то же время окаменевшие оболочки, имевшие когда-то имена и голоса, теперь они все стали всего лишь кусками мяса под ее собственными ногами. Зачем так жить? Рано или поздно все их убьют, как паршивых крыс. Рано или поздно каждый из них будет лежать вот так, с остекленевшим взглядом, оторванный от жизни, просто безымянный труп.
- Давайте же накормим детей, - залился истерическим смехом голос внутри ее головы, - детей, накормим детей...Рен..., - откуда-то издалека добавился и голос Мерфи, - теперь они – всего лишь тела, просто мясо...Рен.
- Рен, - Мерфи схватил ее за плечо, развернул к себе. Его хмурый взгляд наткнулся на ее – растерянный, потерянный, отчужденный – лицо мужчины скривилось гримасой боли, и Мерфи прохрипел, - остановись сейчас же.
Он сказал то же, что говорил и всегда: так она будет бесполезна. Так она погибнет сразу, как только попадется противнику на глаза, так не должно быть, Рен, так ты – слишком легкая добыча.
- Все умирают, - добавил Мерфи, - ты не можешь это предотвратить. Наступи себе на горло и выполняй приказ, девочка, иначе ты не живее этих бедняг. Надень маску, - жест, с которым он сжал ее плечо, можно назвать отеческим. Она всё же ему дорога, - пора собрать одежду.
Рен не ослушивалась его приказов. Мерфи действительно был ей как отец, он обучал и направлял. Он даже манипулировал ее инстинктом самосохранения, призывая контролировать способность, иначе та сожрала бы Рен с потрохами и вытянула из нее жизнь еще до того, как той исполнилось восемнадцать; и всё же манипулировал, желая обезопасить своих.
Младшая из Мерсеров всегда была нестабильна.

http://i89.fastpic.ru/big/2017/1013/6e/bccda95536341b065e6bf0abcc84eb6e.gif http://i89.fastpic.ru/big/2017/1013/ea/fe1a0cae842839573d127ccfae0aeeea.gif


- Он должен умереть, - шепчет голос.
- Нет, - качает головой Рен. Ее улыбка и впрямь безумна, но прямо сейчас – она почти счастлива, - он не умрет. Не так быстро.
Вонзенные в кожу ногти – как проводник. Рен не напугана и не растеряна, она может себя контролировать, но еще никогда она не раскрывала себя с наслаждением. Эти крохотные, почти не ощутимые в первое мгновение витки боли не ударят разом – они будут надвигаться, с нарастанием, с давлением. Они дадут мозгу понять, что сейчас будет очень плохо – и Рен хочет видеть лицо Р, когда тот поймет, в чем дело. Нет, ей просто необходимо видеть его лицо.
Когда из ничего, из полного отсутствия движений, разом ломаются кости. Когда голову пронзает разряд пульсирующей боли, который словно готов расплавить мозг и тот вот-вот вытечет наружу через уши и глазницы.
- Я ужасно хочу видеть тебя живым, - она изо всех сил цепляется за его руку, она удерживает его рядом с собой, она шепчет со злобой, впиваясь ногтями в кожу до крови, - таким, как сейчас.
Способность Рен – бесполезна в плане практичности.
Иллюзия боли не поможет закрыть проход к станции или убить противника.
Она может лишь донести до этого человека - как много ненависти в этой женщине, которой больше не нужно себя сдерживать.
И пусть чем больше сил она тратит на то, чтобы иллюзия обволакивала его мозг, тем меньше сил остается в ней самой, пусть – она даже с радостью умрет, лишившись их всех, только бы видеть его, корчащегося в агонии, пока не свалится бездыханной на пол. Теперь его голос – прекрасная мелодия, лучше этого она ничего в своей жизни не слышала. Этот звук дает ей силы, наполняет изнутри, он движет ею, подзадоривает, толкает дальше. На решетки или до полной потери сознания – не всё ли равно?
Она задыхается. Глаза застилает влажная пелена, воздух становится свинцовым, тяжелым и плотным, он забивается в легкие подобно камням, наполняющим мешок; Рен знает, что всё это продлится лишь несколько минут, пять – если удержать контроль, семь – если повезет. Вся накопленная злоба, весь гнев, вся боль и всё отчаяние вырываются наружу вместе с жутким, истошным криком.
Она на пике своих способностей, она в самом расцвете своей сокрушительной энергии – и всю её Рен направляет на Р.
Еще немного времени, пока не ворвется охранник.
Кто ее теперь остановит?
Это всё, что у нее есть.
Одна лишь боль внутри, а вокруг – сплошная пустота.
Она – бесцветная тень, истощенный силуэт. Безвольные руки, слишком тяжелое тело.
Она больше не чувствует своих ног.
- Как ты посмел? – ошеломленно шепчет Рен, сползая по прутьям решетки на пол, - как ты посмел оставить меня здесь?
[NIC]Ren Lee Mercer[/NIC][STA]make war, not love[/STA][AVA]http://i94.fastpic.ru/big/2017/1013/bb/f549c5b287e33e918fc25e3f13c951bb.png[/AVA][SGN]http://i91.fastpic.ru/big/2017/1013/9c/12de18aa5eba8c63f1d198a2e95fb29c.gif[/SGN]

Отредактировано Sameen Preston (22.04.2018 22:19:16)

+2

8

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

http://sg.uploads.ru/Nu5eM.png
моё имя пахнет эпохой мумий, я сам высыхаю,
когда только бормочу это имя про себя.

За панорамными окнами собирались кобальтовые сумерки, и только над самой стеной в отдалении еще не растворился пурпурно-розовый след зашедшего за горизонт солнца. В жилом крыле еще было пусто: большинство студентов едва приступили к ужину. Обнимая руками планшет, мальчик шел по безупречно белоснежному коридору. Украдкой он покосился влево, где уже под светом вечерних фонарей заканчивал спарринг-тренировку девятый курс. Убедившись, что вокруг, кроме шуршащего на полу робота-уборщика, никого нет, Марк притормозил у окна.
У стены тренировался отряд уже взрослых, как тогда казалось, мужчин, которые всего через пару месяцев вступят на настоящую службу и получат свои первые буквы и серьезные звания. Едва на учебной площадке мелькнула коротко стриженая рыжая макушка, мальчик придвинулся ближе к стеклу, его темные глаза заблестели. Солдат с нашивкой «9-16» вышел против другого, номера которого не было видно, и встал в защитную стойку. Многие мальчишки части жили мыслью о своем выпуске, и мало кто смотрел на старших без немого уважения в глазах – во многом потому, что это было самой доступной мыслью о прекрасном будущем. Пока дети за стеной мечтали стать учеными, художниками и космонавтами, а самые безумные – футурами, – ребята по эту сторону стены мечтали скорее вырасти и стать первоклассными солдатами. Марк же не мечтал стать выпускником – он понимал, что станет им в любом случае. Но единственным человеком, каждое движение которого он жадно ловил взглядом, а затем на тренировках стремился в точности повторить каждый произведенный им маневр, был «9-16». Они никогда не разговаривали друг с другом, но однажды выпускник ассистировал тренеру на практических занятиях для шестого курса. Тогда Ройтер впервые увидел, как шестнадцатому удалось совершить то, о чем он сам думал каждый раз, когда проводил свободное время в зале, сбивая ладони в кровь, – уложить на лопатки безусловный авторитет в лице тренера.
Рыжий не выделялся ничем, кроме, собственно, рыжины: ростом ниже большинства, средней конституции, бледный, со следом шрама на лице, какие были у многих. Но двигался он с невероятной точностью, продуманно до мельчайшего движения пальца, и быстро, как удавалось единицам. Движение, уход от атаки, обманный маневр, захват – и в считанные секунды противник шестнадцатого стал побежденным. Уголок губ мальчика дернулся вверх. Блики от коридорного освещения «съедали» часть обзора, и Марк плотно прислонился лбом к прохладному стеклу. Однажды, еще до выпуска, он тоже достигнет такого уровня. Однажды, уже после выпуска, он обязательно попросит о спарринге самого шестнадцатого.
Наконец, Ройтер отклеился от окна и, перешагнув старательный уборщик-пылесос, пошел дальше. Миновав коридор и две арки, он остановился у третьей и приложил запястье к скану. Механизм тихонько пиликнул, и дверь с приглушенным гулом раздвинулась. В казарме уже царил искусственный синеватый свет, намеренно приглушенный ко сну. Марк прошел к дальней койке с номером «6-07». Через одну, шурша у тумбы сумками, болтался Хэнк, «09» – чернокожий, один из самых высоких и крепко сбитых на курсе и разговорчивый ровно настолько, чтобы Марк не успевал от него уставать. Он оказался в учебной части ранга «А» не потому что его семья была из военных или мечтала избавиться от ребенка без угрызений совести за его будущее, а потому что Хэнк выиграл в генетическую лотерею. Будучи отпрыском многодетной семьи, не без труда находящей средства к существованию, своей крепкой комплекцией и бычьим здоровьем он обратил на себя внимание медика, который и подсказал его родителям направить отпрыска в правильном направлении. Теперь мать Хэнка получала хорошее пособие за пребывание сына в учебной части, пока ребенок обеспечивался всем необходимым за правительственный счет.
Мама передала лимонный пирог, будешь? – к широкой губе девятого прилипло несколько  крошек. Подобрав ноги на койку, Марк покачал головой и потянулся к тумбе за вечерней порцией витаминов. – Знаешь, если твои вообще не приходят, ты можешь попросить о чем-нибудь мою маму, она принесет в следующий раз. Не то чтобы я думаю, что ты захочешь, но когда я упомянул вскользь твою ситуацию, она сама предложила и настаивала, чтоб я тебя спросил.
Ройтер сглотнул. Майю он не видел уже много лет и давно ее не ждал. Но каждый раз при мысли о чьих-то заботливых матерях с лимонными пирогами его передергивало, как от удара током. Его передергивало и когда однокурсники звали его по имени, что с каждым месяцем случалось все реже. Его новое военное и безликое имя было выгравировано на табличке над кроватью и давно уже будто клеймом отпечатано где-то в гипоталамусе: «6-07». Севен.
Ты прав, – мальчик быстро проглотил таблетки. – Не захочу.

***

* Номер курсанта состоит из двух цифр. Первая - номер курса; вторая - персональный номер учащегося. Педагоги и работники учебной части не имеют права называть учеников реальными именами. Начиная с третьего курса начальниками курса применяются меры пресечения использования имен среди самих детей. Исключения допускаются вне службы и в увольнительных.
** Войска ранга "А" - элитное подразделение специального назначения. Имеет высочайшую физическую, психологическую и интеллектуальную подготовку, славится высоким уровнем дисциплины, имеет доступ к засекреченным правительственным объектам и архивам. Существуют также войска ранга "В", совмещающие в себе функции регулярной армии и полиции, специализируется на поддержании порядка в мире. Как самое многочисленное, имеет огромное количество подразделений. Последний и самый малочисленный ранг "S" специализируется на преступлениях, связанных с футурами. Имеет самую жесткую подготовку,а уровень доступа и полномочий его солдат окружен туманом мифов и домыслов даже среди военных.

[mymp3]http://d.zaix.ru/6r4Y.mp3|Johann Johannsson - Arrival[/mymp3]
Pain is love, Pain is pure,
Pain is sickness, Pain is the cure,
Pain is death, Pain is religion,
Pain is l i f e

Перед Р не человек. Перед ним – психопатка, безумная от горя утраты женщина, которой больше нечего терять. Анархистка даже среди анархистов, сожженная изнутри дотла. Положа руку на сердце, капитан мог бы сказать, что каждое утро она просыпается с мыслью о том, как карает виновных в своей маленькой трагедии без суда из следствия. Положа руку на сердце, он мог бы сказать, что каждую ночь она ложится в постель и видит мертвые, скривленные в гримасе боли, лица линчёванных. Но он не сказал ничего.
Ее пальцы холоднее его руки, только что омытой ледяной водой. Интимный и тонкий момент – как от касания они сжались на его кулаке, а затем вонзились под кожу ногтями. Ей нечего терять, но и ему тоже, и это промедление – как последний миг откровения перед самосожжением. Р наклонился ниже и ближе, чтобы видеть, как блестят ее глаза в свете зеленоватой коридорной лампы, и сам для нее вышел из полумрака камеры.
Попробуй меня удивить.
Ногти сильнее вспарывают мясо, вонзаясь в сухожилия, и с каждым мгновением боль нарастает нарочитым пульсаром в ладони. Р с детства учился драться и падать, а затем вставать, превозмогая любые травмы, и даже сейчас в его теле несколько переломанных костей. Женские ногти – меньшее из того, что предлагала ему жизнь. Капитан почти разочарован, и усмешка сходит с его лица – на мгновение, которое требуется для осознания нарастающей, как резко вонзенный в ладонь насквозь нож, боли, – чтобы застыть шокированной маской. Кап. Капля падает с края крана и разбивается о пол в дальнем углу камеры. А у Р молотом дробится кость, а за ней через плечевой сустав и круто вниз по хребту – все остальные в теле. Он замирает, захлебываясь камнем в глотке, застрявшим на вдохе в раздробленное месиво из ребер и легких. Вены вздуваются, синея, проступают под багровеющей кожей, и последнее, что видит капитан перед тем, как зрение, отключившись, погружается в беспросветную черноту – это зеленые глаза девчонки в свете мерцающей лампы. Кости ломаются с бамбуковым треском, прорезая осколками мышечную ткань, и мозг в черепной коробке будто проворачивают раскаленной кочергой, выталкивая его наружу сквозь пустые глазницы. Кожа всего тела лопается, как непрочная ткань мешка, не выдерживающего груз и объем внутренностей, расходится по швам, и человеческий фарш лезет в эти разломы наружу. Р бы и рад закричать, но по раздробленной глотке и разорванным связкам продирается только первобытный звериный рык. Он пытается отшатнуться – непроизвольная реакция мозга на не до конца раздавленный инстинкт самосохранения, но тело не поддается, и он умирает раз за разом: от травм и болевого шока, каждое мгновение в его теле ломается новая кость, хотя, казалось бы, все давно сломаны, – но всё никак не может умереть.
Единственная мысль точит его сознание, подобно червю:
Скорее, скорее, скорее…
Но боль не притупляется, а только нарастает, врастает, становясь почти привычной. Черное забвение стоит у порога – Р протянул бы к нему руку, если бы мог, – оно мнется, подобно нерешительному гостю, ожидающему приглашения, но так его и не принимающему.
Это иллюзия, – годами вышколенным рефлексом реагирует какая-то из долей мозга. И в ответ на эту мысль хребет переламывается пополам. «Какая, к черту, иллюзия? – говорит тело, разрывая спинной мышечный каркас, и нечеловеческий рев застревает в горле капитана. Он не чувствует даже собственного положения в пространстве, не видит и не слышит ничего, кроме боли, отбивающей свое маленькое стаккато в каждом миллиметре его нервных окончаний и отправляющей электрические импульсы обратно в мозг. – Ты не жилец». Эта мысль соблазнительна, она искушает сильнее, чем оазис – потерявшегося в пустыне путника. Ухватиться бы за нее и принять смерть, как и было задумано. Но Р, кашляя и задыхаясь, начинает сопротивляться. Его горло перестает бурлить рычанием, мышцы сводит крупной судорогой борьбы, но он не может двинуться с места. И ломается, разрывается, заживо горит, снова и снова умирая, бессильный, запертый в своем собственным теле человек.
И этому нет конца.
Кап. Кап. Кап.
Ты мертв?
Или просто привык к боли?

Дрожащая рука медленно поднимается, чтобы сжать запястье другой. Тело на месте, но этой мысли нужно время, чтобы освоиться в только что зверски вскрытом и изнасилованном чужой волей мозге. Только на третьем сдавленном кашле Р понимает, что задыхался. И только на пятом обнаруживает себя полулежащим на полу, сползшим спиной вниз по двери по окончании сеанса. Сквозь звон в ушах он слышит бормотание девчонки по ту сторону – слишком слабая, чтобы не навредить себе, она обращается не к нему. В конце коридора слышится хлопок двери, а затем к камере стремительно приближается звук шагов двух пар ног.
И это все? – сдавленно хрипит капитан, пока охрана еще где-то на полпути. Будто не он только что каждую миллисекунду времени, каждой клеткой своего тела мечтал о смерти, чтобы только не выносить причиненную ему пытку. – Лучше бы ты принесла с собой нож.
Охранники шумят, ругаются, топчут, поднимают женщину и уволакивают прочь. А Р медленно сползает ниже и прикладывается щекой к холодному бетонному полу, который сейчас благосклоннее и нежнее, чем объятия Каи. Он поднимется. Когда-нибудь, но не сейчас.

[nick]Captain R[/nick]
[status]WE ALL HAVE TO FIGHT[/status]
[icon]https://68.media.tumblr.com/22a9ca3733e37f4283d68ea30292903f/tumblr_ow17bzeLig1spd9kco2_250.png[/icon][sign]https://68.media.tumblr.com/16e362de2ac7b4f20871e378b4e30ee1/tumblr_ow17bzeLig1spd9kco3_500.png[/sign]

Отредактировано Diego Dominguez (02.04.2018 02:16:09)

+1

9

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Хэнк, чья смена пришлась как раз на тот злополучный час, когда Рен решила навестить заключенного, успел с десяток раз пожалеть о том, что отпустил девушку одну. Бог знает, что наговорил ей этот придурок, да только Рен валяется теперь на полу у камеры без сознания; вместе с пришедшим на смену Роем, охранники поднимают её с пола и Хэнк нащупывает пульс. Жизнь футуров – коротка, и это печально, но предстать перед Мёрфи после того, как натворил дел, - еще печальнее.
Мёрфи даже вариантов не требуется – он сразу догадывается, откуда Рен такую притащили. Лицо у Мёрфи мрачнее тучи, но разбор полётов он всегда успеет устроить, а пока что вверяет истощенную девушку заботе медицинского персонала. Мёрфи понимал, что так будет, но рассчитывал избежать этого. Видимо, и впрямь слишком понадеялся. Больше такой ошибки он не допустит.
Рен моргает. Потом медленно раскрывает глаза и опускает взгляд на обстановку в помещении. Сразу понимает, где находится, не сразу вспоминает, как сюда попала и после чего именно. Такой всплеск эмоций, направленных в русло своей способности, с ней произошел впервые. Впервые она ощущает такую сильную слабость, и кажется ей, будто она лежит здесь уже годы, и всё в ней старое и дряхлое.
- Сколько я здесь нахожусь?
- Два дня, - отвечает Мегги, проверяя зрачки пациентки.
Мёрфи появляется через пару часов, как только появляется свободное время. Первым делом справляется о самочувствии, потом кратко рассказывает о том, как обстоят дела на станции, не вдаваясь в подробности. Рен ждет кульминации визита – той части, где её ждут обвинительная речь и приговор.
- Он еще жив?
Мёрфи вздыхает. Смотрит на неё этим своим отвратительным сочувствующим взглядом. Заслужила, чего уж.
- Да.
- Славно, - но смотреть на лидера она избегает.
- Ты ослушалась меня, - добавляет Мёрфи после некоторой паузы, - и могла умереть.
- Теперь я буду сидеть здесь, пока не свихнусь?
- Ты отправишься на станцию к Лукасу, займешься складом с его ребятами.
Там твои действия не будут идти во вред моим планам, понятно.
- Поняла. Спасибо, Мёрфи, - кивает Рен и закрывает глаза.
Станция Лукаса считается одной из самых безопасных. Пока что. Пока что она хорошо спрятана и неплохо оборудована, можно сказать, настоящий курорт в сравнении с теми условиями, в которых они тут живут. Но сейчас этот отдых сродни ссылке – Рен не подчинилась, и вообще-то Рен заслуживает наказания, но так уж и быть, ей сделают поблажку ввиду семейных обстоятельств.
Рен засыпает и думает о том, что так будет лучше. Когда она вернется, этот ублюдок уже отбросит коньки, как любил говаривать отец, и всё закончится.

Месяц на складах станции Лукаса и впрямь подобен отдыху. Время здесь не летит, а лишь торопливо шагает, и теперь Рен не оглядывается на каждый шорох, опасаясь внезапной облавы военных. Она даже вспоминает, что такое свежая одежда, не состоящая из сшитых поношенных лоскутов – её тело облегают плотные штаны и куртка, а на ногах крепкие ботинки. Было время, за такое можно было и душу продать.
Здесь ресурсы позволили Рен набрать немного мяса на торчащие ребра, здесь она смогла немного поправить здоровье. О душевном, конечно, говорить особо нечего – кошмары по-прежнему преследовали её, но теперь чередовались и с блаженными темными провалами, после них она снова смогла высыпаться. Это было огромным достижением и теперь, сумев, наконец, снова взяться за работу, Рен смогла признать, что Мёрфи поступил правильно тогда.
Насчет неё, во всяком случае.
Она ждала, когда он позовёт её обратно, хоть и понимала, что в такое время лишние риски Мёрфи не с руки – потеря сильных футуров всегда сказывается плохо, оппозиция терпит худшие дни, после которых всегда тяжело восстановить положение дел обратно.
И всё же Мёрфи её позвал.
И Рен в составе группы перевозчиков прибыла незамедлительно.

Smashing Pumpkins -The Beginning Is the End Is the Beginning

Она готова не только к работе, а и к тому, что придется столкнуться с оценкой всем её действиям сейчас. Похоже на реабилитацию после отсидки, когда грехи искуплены и оплачены, но теперь они – первое, что идет в твоей характеристике. Её придется постараться и Рен это знает. И к этому она тоже готова.
На платформе состав по обыкновению встречает охранный пост, знакомые лица, они кивают женщине в знак приветствия, но разговаривать с ней никто не спешит. Впрочем, количеством друзей она и до инцидента похвастать не могла, теперь-то и подавно. Хорошо бы попасть к своей старой группе, с этими ребятами её пребывание здесь будет в разы лучше. Всё-таки это место значит слишком много, и олицетворяет не меньше – как хорошего, так и плохого.
Мёрфи на базе нет, он отсутствует на выезде, проверяет состояние очередной ветки метро, которую, похоже, придется завалить – слишком часто снаружи околачивается патруль. Лучше обезопасить себя до того, как спасение станет помехой. Новоприбывшую встречает Стоун, который брезгует сдерживать нахлынувшие эмоции и тянет руки, чтобы заключить девушку в могучие объятия.
- Тебя и не узнать, Мерсер, - присвистнув, смеётся бывший напарник. – Скучала по мне?
- Чуть не сдохла, - сдержанно улыбается Рен, высвобождаясь из крепких оков. Кажется, Стоун стал еще громадней, и ведь это отличная физическая форма, аж зависть берёт.
- Мы взяли тебе новую койку, твоё барахло уже там. Распакуешься, приходи ко мне, введу в курс дела.
Стоун быстро расписывает маршрут к новой комнате Рен, и кто бы мог подумать, куда дальше от состава, идущего к тюремному блоку. Теперь-то какая уже разница? Но слова Стоуна намекают на то, что они продолжат работать вместе – эта новость кажется более приятной, чем возвращение на базу. Рен пробирается сквозь занятых делом людей, сквозь нагромождения ремонтной утвари и импровизированные столы с мисками, над которыми витает пар кипятка. Она двигается легко и выглядит настолько не занятой, что понемногу её охватывает ощущение некого своеобразного стыда.
Комната в разы меньше. Чистая. Один матрас, один комплект посуды, всё в количестве, достаточном для проживания лишь одного человека. Странное замешательство и растерянность. Рен быстро покидает комнату, сейчас ей не хочется свыкаться с этим местом, да и с мыслями тоже.
Снаружи ей попадаются знакомые, некоторые лица она узнаёт с трудом, но большую часть видит впервые. Закрадывается неприятное ощущение и Рен приходится замереть на месте, чтобы понять причину этому. Она оглядывается один раз, затем другой – ищет то, сама не зная что. Пока взгляд не натыкается на профиль мужского лица. Мозг выдаёт как обман зрения, но мужчина уже идет прочь, руки заняты коробкой, вот его спина уже скрывается за идущими навстречу.
Внезапно Рен понимает, кто он.
На какой-то момент дыхание перехватывает, и тогда Рен идет следом, постепенно ускоряет шаг, не сводя взгляда с удаляющейся спины. Она проходит мимо Роуди, который чинит фонари, и есть возможность схватить эту маленькую тонкую отвертку и…
Какого черта, мысленно улыбается Рен. Всё при ней.
Мужчина заходит за угол, где раньше размещались старые запчасти от любой механики, которая оказывалась в руках оппозиционеров. Что там лежит сейчас – неизвестно, но как раз сейчас там никто не ошивается. Рен понимает – ей не попадется момент более удобный, чем этот.
Она подкрадывается, ступая в ритме с его шагами, делает глубокий выдох, и резко разворачивает его за плечо. Это не сила, но что-то в эффекте неожиданности имеет свои преимущества. Рен прижимает Р к стене и прижимается к нему сама, локоть одной руки упирается ему в горло, а пальцы второй касаются его виска.
Взгляд Рен скользит по каждому сантиметру его лица.
В это ужасно трудно поверить, это должно быть очередной кошмар, чтобы избавиться от которого, нужно всего лишь проснуться.
От Р исходит тепло. Реальность, мать её.
- Вот так сюрприз, - губы раскрываются в ядовитой улыбке, а в глазах светится огонек, но далеко не радости. – Ты всё еще жив.
[NIC]Ren Lee Mercer[/NIC][STA]make war, not love[/STA][AVA]http://i105.fastpic.ru/big/2018/0422/a7/7a828829a61c64a945da25e41b2ee2a7.png[/AVA][SGN]http://i105.fastpic.ru/big/2018/0422/ae/c3bb6dfe000d547820f82bb4b12870ae.gif[/SGN]

+2


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » here comes the pain ‡альт