http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/97668.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: декабрь 2018 года.

Температура от 0°C до +7°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Не влюбляйся, красавица - он картежник и пьяница ‡флеш


Не влюбляйся, красавица - он картежник и пьяница ‡флеш

Сообщений 31 страница 39 из 39

31

Вечер полнится спокойствием, ей богу, такой релакс, что вот лег бы и уснул. Элизабет так, легонько позевывает, впервые в жизни проклиная свою работу, на которую нужно идти завтра. Грэм явно обладает талантом рассказчика – вещает складно, главное, интересно, не забывает проявить внимание к скромной персоне Лиз, тормошит ее и что-то спрашивает. Уотсон с радостью отвечает, в мыслях расплываясь ванильной лужицей от того, что она ему интересна – в общем, Ренделл, девочка готова, девочку можно уносить.
Потом внезапно на дворе глубокая ночь. Хочешь не хочешь – нужно ехать домой, и блондинка, пожав плечами, уступает пальму первенства Грэму – хочешь, мол, вести машину, на здоровье, мне для будущего мужа хе-хе хорошего человека ничего не жалко. Они едут по ночному городу, из динамиков – какая-то приятная спокойная музычка, в общем и целом – идиллия. Лиз постоянно держит руки сложенными на груди, чтобы не сорваться и ненароком не положить надушенную лапку на коленку Грэму – в ее планы сегодня секс не входит, хотя хочется, но Ренделл держится молодцом – так, улыбается, спрашивает, рассказывает, но никаких поползновений в сторону нарушения личного пространства Элизабет Уотсон. Лиз одновременно радует и бесит. Радует – ведь значит, серьезный парень, а не тот, который под юбку лезет, а потом уходит с утра за лотерейным билетом, и, кажется, выигрывает (иначе почему больше не появляется на пороге?). А бесит – ну блин, неужели непонятно, почему?
Они катаются по городу добрых полтора часа. К Грэму, к Лиз, снова к Грэму, притормозить где-то в центре…Снова вернутся в Сохо, оставить машину у парадной…
- Если хочешь, - я что, правда это говорю, - можешь взять машину – ночью в Нью-Йорке не очень-то безопасно.
Грэм качает головой. Представить себе его мысли можно – Барби, ты, наверное, упала с лестницы головой вниз. Предлагать малознакомому парню взять свой додж? Элизабет Уотсон – фак зэ лоджик.
- Спокойной ночи, - нежно улыбается Лиз, потом прыскает в ответ на пожелание Грэма, - спасибо. И тебе тоже.
Закрывает за ним двери. Сбрасывает с ног ненавистные туфли. Распускает хвост, вытягивается на носочках, делает два легких пируэта, взмахивая руками, приземляется на диван, прижимает руки к груди. Долгий протяжный и томный вдох.
Пора идти спать. 
Засыпает Элизабет в прекрасном расположении духа. Сонно моргает в потолок и расплывается в самой идиотской своей улыбке. А потом проваливается в сон.

из цикла:

http://s6.uploads.ru/4HrWB.jpg

+3

32

Date 3.
Если дама не идет к пицце, значит, пицца пойдет к даме.

- Господи, какая же у неё задница! Я просто не могу! Так бы и… Уух!
- Ага… - мечтательно поддакивает Стивену Грэм, имея в виду, судя по всему, совершенно не ту задницу, которую ему так хочется «Уух!»
Проверка сочинений вообще не идет, пусть это и литературные шедевры, которые подрастающее поколение Бруклина выдает с радующей Ренделла периодичностью. Вот когда эпидемия гриппа выкосила половину школы, Грэм решил, что настало время рассказать своим ученикам про чуму. Напечатал в учительской красивые картиночки, написал на доске тему: «Страдающее Средневековье»  (на злобу дня, оно и к современной жизни в Бруклине подходит) и с упоением инквизитора наблюдал, как в течение урока оставшаяся половина выживших медленно сливалась по цвету с грязно-белыми стенами класса. В конце задал написать по теме творческую работу и сказал:  помните, что наличие бубона не освобождает вас от контрольной.
Какие контрольные, чувак? У этих Рождество и выживание на уме, а у тебя сплошное современное искусство. А что, если снова взяться за живопись и пригласить Барби натурщицей? Задницу писать, чтобы все Рубенсы обзавидовались. Если она поймет юмор, то потом и Титаником закончить…
- Ну ты посмотри…
Сидит Грэм на полу в спортивном зале, значит, а Стивен на стремянке украшает всю эту юдоль мишурой и настраивает гирлянды. За волейбольной сеткой занимаются девки из группы поддержки, на которых Ренделл и поднимает голову от фразы в тетрадке Рона «Я проснулся и первым делом решил проверить свое хозяйство», и понимает, что коллега-то смотрит…
- Чувак! Окстись! Им по 14 лет! – ой, кого и когда это останавливало? Стивен вообще знатный педофил, благо хоть, не педераст – такого сотрудничества Грэм бы не пережил. Тонкая душевная организация, знаете ли.
- А задница на все 18, - у того чуть слюни изо рта не текут. – Плюс, ты же юрист. Отмажешь, если что.
- Ты знаешь, почему я преподаю в школе, а не спасаю уголовников?
- …?
- Правильно, потому что я хуевый юрист.
- Кстати, о юристах. Как там твоя эта… как ее… из ФБР которая была. Которой ты еще машину расхерачил. Не подала на тебя в суд?
Нет, а это значит, что она сохнет по мне, как улитка, обсыпанная солью – езусмария, ну и метафоры. А это уже влияние Тристана. Но посвящать этого любителя нимфеток в свои сердечные дела Ренделл не торопится, пусть Стивен и знает уже, ради чего, то есть кого, Грэм бросил его одного одинешенька на стоянке с корзиной, полной рождественских ангелочков.
- Нет, она сломала мне нос, я ей – машину. Мы в расчете.
- А мне Крис за сломанный ноготь всю жизнь превратила в ад.
- Оно и видно.

Вообще, удочку по поводу «позвони ей, позвони» начал закидывать Тристан, наивный, он еще тогда не понимал, чем это может вылиться для их ночных возлияний. Хорошо хоть, хватало ума каждый раз благоразумно забывать о тех вечерних «Холостяки форева! Отныне никаких серьезных отношений! Торжественно клянусь!» каждый раз, когда кого-то из них бросала баба.
Вот и на очередное по телефону: ну, вы уже переспали? Ренделл лениво отвечает, что он не из таких. Потом курит и долго слушает, как Прайс ржет. Объясняет, что за бабами никогда не бегал и начинать не собирается, если ей надо – пусть звонит. А у Грэма контрольные и уютная учительская, выползать на холод, шутить и очаровывать он не хочет от слова совсем. На заяву о «не бегал» Тристан начинает перечислять женщин Ренделла, и Грэму становится так приятно, что об отношениях друга он знает больше, чем сам друг, что желание посидеть с Прайсом у кого-нибудь на хате за чашечкой ароматного горячего виски пересиливает долг перед министерством образования. Но это чмо тут же начинает открещиваться кучей дел (их зовут Мейси, скотина ты такая?), что Грэму хочется позвонить Барби из вредности. Мол, ты меня на бабу променял, так чем я хуже? Стоило дядюшке Фрейду бы озадачиться этими сложными отношениями между двумя половозрелыми мужчинами, а Ренделлу о тонкой многоходовочке Прайса.
- Потом скинешь мне ее фотку.
Ну еще чего, знает Грэм, что этот охальник с фотками делает. Его Барби!
Сначала Ренделл отправляет Лиз смс-ку. Мол, не занята ли? Ответ приходит так быстро, что может показаться, будто Уотсон только и делает, что над мобилой чахнет, но наш герой никогда не был склонен замечать эти нюансы. Ответное, что, конечно нет, разумеется, какая к черту работа, спасение страны и вообще, когда мечтаешь о бруклинском гопнике (скромности кому-то не занимать). Вот тогда-то он и звонит, чтобы…
- Давай пиццы поедим? Я минут через сорок буду в твоих краях.
Конечно, пицца, великолепно, замечательно, прекрасно! Именно то, о чем мечтает богемная дева из ФБР на престижной тачке. Вот о последней-то Ренделл и вспоминает, и только это дает ему сил поднять тело с дивана и послать к чертовой матери всех этих будущих нобелиатов по литературе. Обещая Лиз встретить её с работы, Ренделл мчит к красотке с синими полосами, а минут через двадцать хозяйка той, которая завладела всеми мыслями Грэма, перезванивает и говорит, что выбраться пораньше у нее получится и на работе она, к сожалению, задержится, ей так жаль. Ну это ФБР, сбегать оттуда нельзя, плевав на то, что уволят, и понимающий Ренделл предлагает доставку в офис, что снова вызывает у Лиз волну восторгов. Мысли с машины как-то плавно смещаются на саму Барби.
Пиццу Грэм берет на свой вкус, в качестве проверки. Есть несколько уровней для того, чтобы понять, что эта девушка – то, что тебе надо. Например, устроить с ней марафон Звездных Войн. Или весь вечер рассказывать про Масс Эффект, а на утро спросить, что она из этого запомнила. Заказать самую адскую пиццу…
Мужчина в черном костюме на проходной простенького офиса (и это что, все ваше ФБР?!) смотрит на Ренделла подозрительно. Грэм помнит этаж и кабинет, но был предупрежден Барби насчет пропусков. А еще помнит кучу фильмов про крутых агентов.
- Пароль: креветка на домкрате, - загадочно шепчет он мужчине. Мужчина моргает пару раз, но отвечать не собирается. Охрана по бокам делает предупредительный шаг в сторону агента под прикрытием Ренделла. – Черт возьми, как вы быстро меня раскусили! Доставка пиццы. Для мисс Элизабет Уотсон, - поняв, что розыгрыш не удался, сдается Грэм.
- Оставьте здесь, мы передадим, - наконец, подает голос мужчина.
- Ээ, нет, так не пойдет. Вы по пути еще половину сожрете, а жалобу потом на меня напишут. Только из рук в руки. А никто из вас не похож на мисс.
Мужчина жмет кнопку на телефоне и спрашивает у самой мисс, ждет ли она курьера. Ренделл слушает диалог, жует жвачку и думает, что надо было бы захватить еще кофейку. 
- А это ваш Ягуар стоит у входа? – спрашивает у охранника, пока Лиз упрашивает мужика пропустить Грэма в ее кабинет. – Не против, если я допью? – и ржет, потому что шутки должны быть неожиданными, как лосось, затаившийся в зарослях черники.
- Идите за мной, - говорит мужчина, поднимаясь с места. Грэму хочется визжать, как сучке - он в ФБР!

Отредактировано Graham Rendell (11.11.2016 13:17:24)

+5

33

Интересно, размышляет Элизабет, почему же он не звонит?
Она валяется на диване перед телевизором, наплевав на возможность пойти в какой-нибудь бар и как следует там повеселиться в четверг вечером. На животе у нее – тарелка с синим виноградом, в руке – пульт и айфончик, по телеку – какая-то очередная романтичная комедия. В целом Элизабет удобно, тепло и приятно, но факт того, что Грэм красно солнышко Ренделл не торопится набирать номер ее телефона, немного раздражает.
Элизабет, придерживая тарелку, забрасывает ноги на спинку дивана, собирается улечься поудобнее, но звонок мобильного срывает ее планы. Мысли материальны! - решает Уотсон, завершив свой грациозный полет на пол – тарелка с виноградом, разумеется, оказывается на паркете, сама Лиз чуть ли не ломает себе шею и думает, что все это весьма символично: умереть от любви, вы понимаете.
Но на экране айфона имя Маргарет. Элизабет любит Маргошу, но в данный момент ей хочется бородатого гопника из Бруклина, а не утонченную красотку с Манхэттена.
Хватит тухнуть, предлагает Марго, погнали веселиться.
Элизабет размышляет над этим заманчивым предложением столько, что Маргоша, обиженно надувшись, говорит, что позвонит Сид. Что это на меня нашло, проносится в голове Лиз, которая вообще-то любит их тусовки и тех парней, что обычно проводят время с ними: обаяшку Джека Дэниэлса, строгого Джима Бима и солидного Капитана Моргана.
- Договорились, - бросает Элизабет, - я приеду. Какой дресс-код?
Что не жалко порвать, сообщает Марго, а на молчаливый вопрос приоткрывает завесу тайны над сегодняшним занятием: будем красить стены в квартире Сид.
- Что, ночью? – не верит Элизабет, - сами?
- Зато весело, - хихикает Марго, - неужели не справимся?
У Элизабет, конечно, есть сомнения. С другой стороны – тварь я дрожащая или право имею?
Она кладет трубку, прикидывая, какие шмотки ей не жалко испачкать в краску, поднимает с пола виноградину и забрасывает в рот. А что, вкусно.
Через полтора часа, экипированная в теплый свитер с дыркой на локте и старые джинсы, Элизабет звонит в дверь квартиры Сид. Открывает ей Маргарет в потертых брюках, и, надо же – умудряется и в них выглядеть сексуально и привлекательно. Элизабет протягивает ей бутылку легонького винца, а на удивленный взгляд поясняет:
- Это для разогрева.
Марго кивает и впускает Лиз в квартиру.
- Привет, Сид! – орет Элизабет, проходя внутрь, а когда спотыкается о банки с краской и смотрит на них, то добавляет уже удивленно, - а чего черный?
- А какой? – мрачно спрашивает Сид, появляясь из-за угла.
- Н-да, действительно, - решает Лиз, - выпьем?
По прошествии часа три девушки, уже прилично пьяные, восседают на полу квартиры Сид, стены, разумеется, даже на грамм не покрашены, зато разговоры в первом часу ночи – бесценно.
Сид закатывает глаза, когда Марго и Лиз начинают обсуждать косметику, зато когда разговор переходит на мужчин, заметно оживляется. Маргоша мечтательно вздыхает, когда Лиз спрашивает о Люке, но отмалчивается, и тогда наступает черед самой Уотсон:
- Не звонит, - горестно изрекает она, отхлебнув виски, смешанного с колой.
- Давай закопаем его на моем кладбище, - предлагает Сид.
- Спасибо за предложение, - вежливо отзывается Лиз, - я подумаю.
- Забей, - советует таки Сид, уже серьезно, - объявится когда-нибудь.
Марго согласно кивает. Элизабет пожимает плечами:
- Долбанные мужики. Еще по маленькой?
И они, конечно, пьют.

С утра Лиз бьет по будильнику рукой с таким остервенением, что явно хочет его разбить. Она легла спать два часа назад, голова гудит, а во рту кошки нассали, потому что нечего мешать вино, виски и коньяк в один вечер. Сегодня Элизабет как никогда ненавидит свою работу.
По дороге на работу, простояв во всех возможных пробках, Уотсон выпивает три стакана кофе и приводит в порядок свои волосы, торчащие под странными углами. Волосы отказываются укладываться, приходится собрать их в хвост.
Парковка перед офисом забита под завязку, нет никакой возможности поехать к своему месту – чтобы успокоиться, Лиз идет к старбаксу и покупает там очередной стакан кофе, кое-как втискивает полосатый додж на парковочное место, а потом наконец приползает на свое рабочее место.
А там – сюрприз! Три новых папки с делами. Элизабет роняет голову на руки и протяжно стонет, мистер Стонем выглядывает из своего кабинета:
- Уотсон! Отчет по делу Роллинга жду сегодня вечером.
- Черт! – психует Лиз и берется за работу.
К четырем часам дня голова не просто гудит, она раскалывается. Десятый по счету стакан кофе не помогает совершенно, строчки в глазах двоятся, а волосы растрепались от того, как часто Лиз запускала в них пальцы. Она решает отвлечься на секунду, берет в руки телефон, и…
Смс-ка! От Грэма!
Элизабет подавляет в себе восторженный вопль. Щелкая по экрану ногтями, вбивает дурацкое сообщение из цикла: «нет-нет, ты мне не мешаешь, какой ты молодец, что написал, я уж прямо вся истосковалась-извелась!». Грэм перезванивает. Лиз в инфаркте.
Этим можно было бы закончить, если бы Ренделл не предложил поесть пиццы вот прямо сегодня. Критично рассматривая себя в отражении антрацитовой поверхности письменного стола, Лиз решает, что выглядит она дерьмо, но упускать шансы нельзя, а потому соглашается, сообщив, что они могут встретиться на углу в конце ее рабочего дня. Кладет трубку, искренне стараясь погасить прилив любви ко всему миру, и тут на помощь приходит Стонем:
- Отчет, ты помнишь?
- Черт в квадрате, - бурчит под нос Лиз, которая за отчет даже не садилась.
И как не велико ее желание предаться с Грэмом страстной любви, нарожать маленьких Грэменят и завести трех ретриверов, работа напоминает о себе, а Лиз – существо ответственное. Поэтому с похоронным видом блондинка набирает номер Ренделла и сообщает похоронным же голосом, что ничего не выйдет.
Приеду тогда к тебе, радует Ренделл. Лиз понимает, что походу она влюбилась в нормального мужика.
- Договорились, мое начальство уже уйдет, - тараторит она, - шестой этаж, тебя не пропустят просто так, попроси их мне позвонить, я спущусь…
Грэму, видимо, наскучивает это слушать, поэтому он отключается. А Лиз принимается за работу в усиленном режиме, чтобы закончить долбанный отчет до приезда своего обожэ.
Через час телефонный звонок нарушает тишину в кабинете, прерываемую только скрипом мозгов Лиз. Уотсон дописывает последнее слово и снимает трубку.
- Вы заказывали пиццу?
- Да-да, все верно.
- Спуститесь забрать?
- Нет, пусть человек, который ее привез, поднимется, - мнется Уотсон.
- Точно?
- Сто процентов!
- Встретьте его у лифта.
Славно, решает Лиз, судорожно переделывая грустно повисший хвост, все успела.
Она прибегает к лифту как раз вовремя – охранник снизу с каменным лицом молча взирает на Ренделла, который, видимо, шутит свои шутки с человеком-горой.
- Спасибо большое, - быстро бросает Уотсон, - мы недолго.
Без лишних слов охранник просто кивает и нажимает на кнопку первого этажа. Его взгляд, кажется, способен испепелять.
- Привет, - улыбается Лиз, - пойдем ко мне, все уже ушли, мы одни на этаже.
Она идет вперед, указывая дорогу, то и дело оборачивается, озаряя Ренделла ну просто таки солнечной улыбкой:
- Ну, как твои дела?

вв

http://sh.uploads.ru/duNW4.jpg

Отредактировано Elizabeth Watson (13.11.2016 19:47:04)

+4

34

- А можно с вами сэлфи сделать? – спрашивает Грэм у мужика и снова получает многозначительное молчание в ответ, которое, как известно, знак согласия. Только вот на мобилу из кармана мэн ин блэк оживляется:
- Уберите телефон.
Ренделл разрывается между подростковым бунтом и нежеланием сидеть в тюрьме по такому беспонтовому случаю: побеждает второе. И правда, можно же будет у Барби поспрашивать про будни агентов. В любом случае, он точно знает, что Метрополитен-музей стопроцентно охраняется лучше, чем офис ФБР в Нью-Йорке.
А вот и сама Лиз, и Грэм супротив своей воли расплывается в дебильной улыбке. В голове мужика крутится что-то вроде: они пиздец как похожи на счастливых ретриверов. И наверное зависть, потому что Барби горяча, а Кен улыбается тому гаденько и жмет плечом, мол, прости, чувак, мои гены выдали мне голливудскую внешность. И поэтому я курьер в пиццерии, а не спасаю Америку.
- Привеееаат, - удается промычать в сторону Лиз, осталось только слюней напускать для пущего антуража. А вот это вот «мы недолго» могло бы задеть мужское эго Грэма пару месяцев спустя, но на этапе «мы просто дружим» не вызывает серьезных пререканий с его стороны. В конце концов, у него еще не проверены все контрольные, не досмотрены сериалы (сказал бы он это кому-нибудь лет пять назад, а!), не прочитан весь Симмонс, не пройден весь Масс Эффект, не дописан сценарий к новой серии, в общем, дел много. Нечего на всяких баб отвлекаться лишний раз, только если они не Бонни, вернувшиеся из затяжной годовой пьянки в Гавайях. И то только потому, что Касл может настолько профессиАнально вынести мозг и все остальные органы, что на утро проснешься без почки и половины печени. 
- Привет, - еще раз тупит и лыбится Ренделл. – Пойдем, - просто мастер острот сегодня. Как раз недавно прочитал, как чувство юмора положительно коррелирует с высоким интеллектом – всё пиздят британские ученые, на мыло их. И чтобы совсем не предстать олигофреном, решает задуматься над критическим письмом научному сообществу.
- А, хорошо, - о письме и высоком не получается. Афоризм завернуть – тоже такое себе. А всё из-за Тристана, навернувшего не ту мысль. Поэтому бабы на Ренделла как пчелы на мед и не летят, потому что дружить – это просто космос с парадом планет и бесконечная ржака, а как только что-то серьезное наклюнется – так айкью падает до минус двухсот.
- Как сама? Как додж? Еще не угнали? Я б угнал, - и тут начало возвращаться то самое словесное недержание. – Я не знал, какую пиццу ты любишь, поэтому попросил накидать туда всего. Никогда не пробовал сочетания томатный соус-анчоусы-ананас. По-моему, звучит круто, - а вот выглядит и пахнет не очень, это Грэм понимает, когда открывает перед Барби коробку, радостно шлепнутую на ворох очень-важных-документов. Пока Лиз обдумывает долбоебизм данного кадра в частности и ситуации в целом, осматривает кабинет. Уух, а крепкий запашок перегара и запотевшие окна говорят сами за себя. Ренделл улыбается внутреннее: кажется, она своя девчонка. Че её проверять, но «хочу» напротив «увидеть её пьяной» мысленно поставил. Идёт сразу перед «хочу увидеть её голой», но Грэм не такой, прекратите.
- Я сделаю сэлфи, да? Не каждый день бываешь в ФБР, – пытает счастья ещё раз, и, не спрашивая разрешения (к чему Барби скоро привыкнет), достает мобилу. А чтобы убить двух зайцев сразу, встает так, чтоб филейная часть Уотсон, всё ещё медитирующей на пиццу, стала прекрасным бэкграундом (всё для тебя, бро). Делает типично идиотское лицо, щёлкает кнопкой камеры и быстро отправляет фотку Прайсу с подписью «не сотри руку, я в ФБР».
- Не волнуйся, это останется только на моей мобиле, - улыбается, соревнуясь с Лиз в лучезарности. Могли бы много денег заработать на рекламе дантиста и зубной пасты.
- У тебя попить есть? А то как-то не подумал, - и лучше бы оказалось, а то гонять за Клинским и ещё раз проходить эту адскую инспекцию он бы не осмелился.

+3

35

- Люди на парковке шарахаются от моей машины, - хихикает Лиз, - думают, что в фбр приехал Снуп Дог. Видимо, додж только тебе и нравится. А, ну и Снупу тоже пришелся бы по душе, конечно.
Она открывает перед Грэмом дверь и пропускает его вперед, а сама воровато оглядывается, потому что мало ли, что она намеревается делать с несчастным парнем, попавшим в темную пещеру ФБР. В коридорах никого – дураков сверхурочно работать нет, только сама Лиз – так что Уотсон закрывает двери с улыбкой чеширского кота и очень надеется, что Грэм не слышал, как щелкнул замок. А то неловко получится.
- Ананасы я люблю. Анчоусы не сильно, но раз уж ты принес… - опустим, что Лиз настолько рада видеть своего визави, что съела бы и жаренных таракашек, или, скажем, кусок змеи. Собственно, пицца примерно так и пахнет, как кусок змеи, видимо, повара от души поржали, запихивая в тесто невпихуемое. Лиз улыбается так, что у нее лицо счас треснет, рассматривая пиццу – ни дать, ни взять Грэм приволок не малоаппетитно пахнущее нечто, а кольцо с бриллиантом. Грэм осматривает владения Уотсон. Достает из кармана телефон, Лиз украдкой бросает на него взгляд – ну хоть не тот, сломанный, который разбился по ее вине, и то ладно. А то как бы она угрызалась совестью! Как бы предлагала купить новенький айфон взамен сломанного! А тут нет – ишь, какой молодец купил себе мобильник сам, золото, а не мужик!
- Только не выкладывай в инстаграм, а то это же секретно, все дела, - пожимает плечами Уотсон, рассматривая анчоусики на пицце. Анчоусики выглядят так, будто их долго пытали перед смертью, которая тоже не была легкой, зато вот к ананасу вопросов нет – желтый и пахнет ананасом.
В общем, когда дела сделаны – Грэм сфоткался, Лиз нашла кусочек, который можно съесть первым – они просто смотрят друг на друга и улыбаются. Господи, какое милашество, считает Лиз, и отряхивается, когда Грэм спрашивает про попить. Из попить у Лиз – бутылка воды и йогурт с черешней. Йогурт Грэм точно не будет, и Лиза наклоняется к столу, достает из нижнего ящика бутылку, бросает ее Ренделлу.
- Если хочешь, я посмотрю у Жослин, - кивает на стол коллеги, - у нее обычно есть кола, думаю, она будет не против поделиться. У нас тут, как ты понимаешь, спиртное хранить нельзя, - и несколько в сторону, понизив голос, - хотя мне бы не помешало, я вчера отдыхала с подругами.. то есть, как отдыхала, мы красили стены…
Лиз останавливает этот словесный поток, чтобы Грэм ненароком не захлебнулся, к тому же, ему необязательно знать, что стены они так и не покрасили, зато вдоволь наобсуждались всего на свете, и его, Грэма, потрепали в частности.
Уотсон присаживается на край стола попой – ей пофигу на бумаги, которые лежат на столе, на них, правда, стоит жирная коробка, но блондинка даже не смотрит в сторону бумажных залежей, и вот что значит любовь – раньше она себе такого не позволяла. Господи Иисусе! Хватает из коробки кусочек, на котором меньше всего ингредиентов, кусает. Медленно жует.
- А ничего, - резюмирует с удивлением, - прямо вот правда ничего.
Грэм, кажется, другого мнения, впрочем, кто их, мужчин, разберет. И тут Лиз такая внезапно:
- Скоро Рождество. Как надумал отмечать?

+3

36

- Меня еще никто не сравнивал со Снуп Догом, - гордится Грэм. Стоит ли об этом написать в твиттере? Ах да, у Ренделла нет твиттера, потому что ебучие сто тридцать знаков не могут вместить всю гениальность его высказываний. – Только с Эминемом. И это странно, потому что я всего лишь простой парень из плохого района, иногда поигрывающий в баскетбол. Что может быть менее рэперское, чем моя жизнь?
А сколько у Ренделла начало крутиться шуток про ФБР, Снуп Дога, додж и какую-нибудь дурь… Столько, что ни одной даже выбрать не может, чтобы своим остроумием снова бабу напугать. Слыша, как плачет его внутренний Луис Си Кей, выдает унылое:
- В инстаграме у меня только еда, обнаженка и тупые комментарии моих учеников, все по канону, - и прячет телефон в карман, подальше от греха, потому что тут почти два фактора налицо. Лиз улыбается так, словно ей пять лет, и на нее высыпали ведро щенят, Грэм от таких зубов не может держать свой уровень суровости как на педсоветах, и лыбится в ответ – очевидно, что баба в восторге от его примитивного юмора. В последний раз кто-то так радовался его шуточкам, когда ему было около четырех, и это была его бабуля. Потому что Сабину припизднутый сын постоянно повергал только в пучины стыда и позора, но это уже лирика.
- Трехочковый, детка! - кричит Грэм, ловя бутылку в прыжке, как заправский Майкл Джордан. Да и пицца в стиле космического джема, на земле такие сочетания могут выдержать только рептилоиды с Нибиру. – А что, прям проверяют? – спрашивает Ренделл, занимая чье-то офисное место. Судя по фотке мужика, нескольким флаконам лака для ногтей, стикерами в сердечко и цветку в горшке – сидит здесь та самая Жослин, свет Федерального Бюро Расследований. Ну и имечко, простигосподи, в последний раз такое он слышал только в списках псевдонимов у порноактрис. Ему очень хочется закинуть ноги на этот Самый Государственный Стол в Штатах, но есть подозрение, что где-то на другом конце города умрет от икоты одна маленькая агентша с именем для Браззерс. – Что же ты раньше не сказала? Налил бы пива или виски в бутылку из-под яблочного сока… Я, честно говоря, думал, что меня обыщут до трусов на входе, как-то даже обидно было, я ведь настроился, даже специально трусы постиранные надел, чего со мной отродясь не было…
Тут уже Грэм затыкает свой фонтан остроумия и пробует то инопланетное нечто, что ему наварганил его братишка с Нибиру, а то может у Барби специфические вкусы, а он и не знает. Пицце-мастера звали Хуи, и он был вьетнамец с тяжелой судьбой из любимой забегаловки Ренделла, где, было подозрение, вместо курицы или свинины Хуи клал в еду части тела ненавистных ему американцев.
- Ну… - подождав, пока вкусовые рецепторы отойдут от гастрономического ахуя, философски изрек Грэм. – Моя мама готовит в разы хуже.
Здесь, конечно, вода вообще не вариант все это запить, но Ренделл среди своих давно слывет больным ублюдком. Он когда неделями в доту рубится, ему хоть носок регбиста после матча подложи (а именно так пахнет дорблю) – все сожрет. Очень экономный способ избавиться от просроченных продуктов в холодильнике.
- Не знаааааю, - говорит Ренделл, разваливаясь в кресле Жослин. – В прошлый раз я пришел на Таймс-Сквер, выпил немножко с какими-то чуваками, а через неделю очнулся в Миннесоте. Я до сих пор не уверен, что все мои почки на месте. И это, скажу я тебе, еще бета-версия моего обычного Рождества. Ну ты знаешь, - он улыбается и пожимает плечами. – Эти бруклинцы.
Кстати, пицца внезапно заходит. Ренделл не хочет думать, сколько глутамата натрия вбухано во все эти соусы, коими обильно сдобрены и ананасы, и анчоусы, и понять где кто именно из-за этого не представляется возможным.
- О, кусочек пластика! – искренне радуется Грэм, когда его зуб натыкается на что-то твердое. При рассмотрении что-то оказывается куском пластиковой вилки, очередной диверсией Хуи против убийц его семьи. Ренделл умильно улыбается и кладет памятную вещицу к себе в карман, чтобы дома положить на полку к остальным подаркам Хуи. Это, знаете, своего рода знак внимания. Или выигрыш в лотерею. Или Лего в Читос, и вот эта хрень однажды Грэма реально чуть не убила, но это уже совсем другая история, от которой любить меньше Лего он не перестал. Однолюбы, они такие, мотай на ус, Барби.
- А ты что планируешь? У вас будет корпоратив? Всегда мечтал увидеть, какие ФБР закатывает вечеринки.
На самом деле, только сейчас об этом подумал, но уже очень хочет туда попасть.

Отредактировано Graham Rendell (12.09.2017 18:05:58)

+1

37

- А рэп ты случаем не читал? – интересуется внезапно Лиз, ведь сравнение с Эминемом, оно же ни с хрена взялось, а ей, гламурной блондинке из ФБР, очень не по канону встречаться с рэппером из Бруклина. Так не по канону, что от неправильности аж дух захватывает. Элизабет не любит нарушать правила, но в этот раз, кажется, готова договориться со своей совестью.
Потом они едят. Вдвоем продираются сквозь куски адской пиццы, и стоит, наверное, задуматься о том, почему Грэм на свидание (да-да, самое настоящее свидание, пусть и в недрах ФБР, самом неромантичном месте в Америке после кладбища Маунтин Хиллс!) принес что-то такое же жуткое, как жаренные пауки, которых предлагали попробовать в Бейруте, и не спрашивайте, как Элизабет Уотсон оказалась в Бейруте. Это поистине интересная, но очень долгая история, в которой присутствуют три пакета травы, машина-лоурайдер, красные чулки и упаковка крабовых палочек. В общем, в другой раз. Гораздо интереснее жуткая пицца, которая противна своим послевкусием и непреодолимым желанием засунуть в рот еще кусок – в общем, так гадко, что цепляет.
Пока Грэм вещает о чистых трусах, в которых он прямо сейчас находится в Его Святейшестве ФБР, Лиз размышляет о том, надевал ли он чистые трусы во время их предыдущего свидания. По всему выходит, что нет, и это как-то даже немного оскорбительно, если вспомнить, как сама блонди готовилась к знаменательному дню. Впрочем, мужики – они такие, чего от них ждать? Грустно все это.
Лиз запивает пиццу йогуртом, болтает ногами, сидя на столе, слушает свое солнышко, которое пока еще не знает, что оно уже солнышко, и вспоминает, как обычно у них проходят празднования Рождества.
- Все стандартно – фуршет, живая музыка, кто-нибудь обязательно станет стрелять из табельного оружия – чаще всего отдел спец.расследований, потому что им можно, они же элита, - Элизабет пожимает плечами, - у меня приятель там работает, два года назад он в чашу с пуншем (да-да, ежегодная реликвия корпоратива) начальника сбросил. Моего начальника. С тех пор мистер Стонем его не любит.
Йогурт внезапно заканчивается. Элизабет плюет на субординацию, которую обычно соблюдает на девяносто девять процентов, лезет в стол Жослин, предоставив Грэму прекрасную возможность полюбоваться на ее прекрасную (без преувеличений!) задницу, которой она, собственно, торчит вверх, пока верхняя ее часть ищет бутылку в последнем ящике стола, но, зная Грэма, можно предположить, что момент он упустил, залюбовавшись на пролетающую мимо чайку, или залип на мусорную корзину, или хрен знает, куда он вообще залип – в любое место, кроме задницы Элизабет.
- Я вообще люблю куда-нибудь уезжать, - вещает в это время Элизабет, хотя «вещает» – глагол неправильный, тут уж скорее «пыхтыт», - у папы домик в Аспене, в стиле инвестиции, потому что в моей семье никто не любит горные лыжи, кроме меня. Всем подавай море и песочек, а я люблю в снегу поваляться, так что думаю рвануть туда к Рождеству, отдохнуть пару дней.
План неплохой, думает Элизабет. Вот было бы еще рядом крепкое мужское плечо, с которым и на медведя не страшно, и в Арктике не холодно… ах, кто бы это мог быть?
Впрочем, приглашать малознакомого человека ехать с тобой в Аспен – дело рисковое. Не для Элизабет, она же коп, в конце концов, а вот Грэм может и без почки оказаться – а у него и так, видимо, с ними вопросы. Элизабет бы не поехала, это она знает точно…
Или нет. Позвал бы Ренделл – поехала бы, хоть в Аспен, хоть в Сибирь, хоть в долбанный Бейрут, хотя, вот уж поверьте, хуже, чем там, вряд ли будет вообще хоть где-то.

+2

38

- Это серьезно настолько же скучно, как звучит? – спрашивает Ренделл, несколько огорченный отсутствием креатива у ребят из Бюро. Хотя, казалось бы. Впрочем, наверное, на себе экономят, все ресурсы на страну, на граждан! Еще одна шутка самосмейка, ибо Грэм пока не настолько близок к Барби, чтобы начинать троллить ее работу. Может быть она ей действительно нравится, ходят легенды о таких людях. – У нас даже утренники младшеклассников веселее проходят.
Деньги или веселье, думает Грэм. Кошелек или жизнь. Лиз красотка. Легкая на подъем и с ней можно потусоваться, но вдруг… Где-то на другом конце города плачет маленький Тристан. «Потусоваться», ага.
Грэм доедает кусок и решает запить весь этот глутаматовый оргазм во рту. Бутылка оказывается водой не простой, а газированной – как раз аккурат, когда момент любоваться задницей Барби, на его животе и причинном месте оказывается фонтан.
- Ох, еб... - ну ладно, заодно руки помыл. – Ммм, - многозначительно отвечает Ренделл на рассказ блондинки о домике в Аспене. Хочется то ли бровь выгнуть, то ли глаза закатить. Дёмик вь Асьпене пюпюпю. Что у людей за привычка хвалиться этими домиками? Да еще и в Аспене, прости господи. Где день стоит примерно столько же, как смотаться туда-обратно на недельку в Канаду, где что ни гора – то лыжный склон. Там за такие цены тебя в будке на канатной дороге должен обслуживать качок-швейцар с голливудской улыбкой, а со склона с песнями и плясками спускать карлики-нобелиаты на рикше. – А ты была еще где-нибудь, кроме Аспена? Просто туда люди обычно едут не кататься, а доебывать всех рассказами, что были в Аспене, поэтому и спрашиваю.
Но он не знает, как это у богачей там устроено. Может, им и правда там весело, в этих приемах-хуемах, хотя Ренделл вроде как историк, и эта вещь себя изжила как развлечение и отдых.

0

39

- Ну мы же ФБР, - пожимает плечами Элизабет, запихивая в от маслину. Маслина оказывается с косточкой, Лиз кривится и ищет глазами, куда бы ее выплюнуть. Наконец косточка оказывается в цветочном горшке Жослин (сам цветок погиб смертью мученика еще несколько столетий назад, остался от него лишь чахлый стебель без листьев, торчащий вверх, словно рука из могилы, что не мешает Жослин упрямо поливать мертвеца), а сама Лиз поднимает глаза на Грэма:
- Оно и ясно, у вас в Бруклине вообще жизнь, наверное, веселая.
Потом Ренделл обливается водичкой, Элизабет поднимает брови, типа: "Если у нас тут конкурс мокрых маек, то это я должна быть мокрой, а не ты". Впрочем, Грэма, видимо, такой херней, как влажное пятно на пузике, не смутить, а Лиз так и вовсе умудрилась там усмотреть кусочек пресса и кубик. Один, правда, но на безрыбье...
Отвлекаясь на этот самый кубик, Уотсон пропускает вопрос мимо ушей и несколько секунд смотрит на Грэма, кукольно хлопая глазами. Чи-и-и-ик, загрузка, я блондинка, подождите, я думаю. Потом Элизабет облегченно смеется, махая рукой:
- Ой, нет, не такой дом, чтобы проводить там кучу времени и просить кухарку приготовить что-нибудь с фуа-гра, нет-нет. Там малютка на несколько комнат, говорю же, никто больше снег не любит, а на мои развлечения, решили родители, хватит и этого.
Ну а что? Лиз как бы и не скрывает, что предки у нее небедные, но и не Рокфеллеры какие-то. Золотая серединка, так сказать.
- Да, поездила немного по Америке, пока училась, Куантико там, паломничество к Гранд-Каньону, болота Луизианы. И в Европу летала, но не так чтобы много раз - как-то не пришлось, не знаю. А ты, наверное, много где бывал - с такими родителями?

0


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Не влюбляйся, красавица - он картежник и пьяница ‡флеш