http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » I said maybe ‡флеш


I said maybe ‡флеш

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Время и дата:
Раннее утро 2009 года
Декорации:
Пустынный пляж на берегу Тихого океана
Los Angeles
Герои:
Nathaniel Jacobs and Marcel Coty
Краткий сюжет:
Однажды встретившись, мы встретимся еще раз...Пройдут месяцы, годы, но мы не забудем то место...
Соленый морской воздух, шум прибоя, крики чаек над головой и наши улыбки в объективе фотокамеры.

And all the roads we have to walk are winding
And all the lights that lead us there are blinding
There are many things that I would
Like to say to you
But I don't know how

Because maybe
You're gonna be the one that saves me
And after all
You're my wonderwall

http://i.imgur.com/11lGdgY.gif
Ryan Adams – Wonderwall (Oasis cover)

Отредактировано Nathaniel Jacobs (20.03.2016 18:47:25)

+1

2

Hello, can you hear me?
I'm in California dreaming about who we used to be
When we were younger and free
I've forgotten how it felt before the world fell at our feet

Не знаю, кому как, но мне всегда было нелегко начинать повествование какой-либо истории. Не потому, что я не умею подбирать слова или же моя память настолько изрешечена временными провалами, что достать из неё определенное событие представляется сложностью вселенского масштаба. Я из тех, кто вообще не любит вспоминать прошлое. Мой жизненный принцип, который я позаимствовал у японских мудрецов гласит: "Береги прошлое, твори будущее". Я благодарен всем, кто повлиял на меня в прошлом, кто вносил коррективы в мое становление личностью, кто любил меня и даже ненавидел. Любой человек так или иначе вхожий в нашу судьбу, есть какой-то отправной точкой. Родители подарили мне жизнь. Родной брат, к которому я испытал запретную любовь, повлиял на раскрытие моей истинной сущности. Девочки, которых он любил, которых приводил домой, чтобы заняться сексом, пока папа и мама трудились в закусочной, а я прижав ухо к стене и закрыв глаза, мастурбировал представляя на месте тех самых стерв себя - с их помощью, я узнал что такое ревность и насколько она отвратительна. Все мальчики, с которыми я вступал в интимную близость, делились со мной опытом, обучали, а кто-то имел неосторожность влюбиться, за что я не раз ранил их в самое сердце. Вкусив плод запретной, неразделенной любви, я надолго очерствел в отношении собственных чувств. Никогда не признавался никому, что боюсь влюбиться снова. В глазах десятков молодых и красивых ребят, я слыл неприступным обольстителем. Возможно, таким образом я ставил преграду на пути к своему сердцу. Год за годом, я становился все требовательнее к себе и окружающим меня людям. Во мне отравляющими метастазами разрасталась патологическая опухоль, название которой - эгоцентризм. Все, что касается меня - только мое, и будьте любезны покориться! Нет? Тогда прочь с моего пути и не смейте зариться на мою свободу! Раскрыть душу, подарить кусочек сердца в качестве безвозмездного подарка...Увольте! Единственное, чем я мог потешить бесчисленное число любовников - страсть. Кажется это горячее и пылкое пламя разгоревшись во мне однажды, не погаснет никогда. Я умею как отдаваться со страстью, так и брать. Профессия научила меня любить понарошку, играть на чувствах партнера, не уступать никому, даже если приходилось подставлять зад. А вообще, забавное это слово - "профессия", если ты по сути зарабатываешь тем, чем слабохарактерные мальчики занимаются за закрытыми дверьми, в подворотнях парков, в удушливых общественных банях, в борделях и съемных номерах не самых презентабельных отелей. Ведь в них сидит страх. Порой таким как я, сложно совершить coming-out. Выйти из тени навязанных гетеросексуальным обществом рамок дозволенного. Открыться близким, которые к сожалению в большинстве случаев посчитают своего сына или дочь, брата или сестру психически больным человеком. Заразой, что способна перейти на любого, кто к нему прикоснется. Когда я осознал собственную гомосексуальность, когда утвердился в той роли, которую самолично выбрал для себя, я не побоялся пожертвовать всем, что у меня было в прошлом и начать с чистого листа. И это не просто крылатая фраза для пафоса, нет. На самом деле, многие ли из вас, говоря, что начинали жизнь с чистого листа, делали это на все сто? Что для меня "начать с чистого листа"... Отказ от навязанных стереотипов, отказ от прошлой жизни в общем и целом, создание по крупицам своей истинной личины, переосмысление и формирование нового смысла жизни, коррективы характера, раскрепощенность и признание себя полноценным человеком, для которого нет большей ценности в жизни, чем его собственная свобода.
Хм, в принципе, начало положено. Пусть моё интимное откровение станет элементарной преамбулой к общему повествованию. Итак, о чем я хотел рассказать? Удивительно, но даже такой ярый приверженец своего жизненного кредо, может дать слабину и впасть в ностальгию по прошлому.
Я вспоминаю об одном дне, который вызывает во мне искренне положительные эмоции. В моем прошлом слишком много секса, и наверное я не вспомню и дня без удовлетворения этой физиологической потребности. Но был в моей жизни день, который смело можно назвать исключением из всех правил. Помнится, тогда мне было двадцать лет и я третий год жил в солнечном Лос-Анджелесе. Жизнь нельзя было назвать стабильной и размеренной, так как я никогда не сидел на месте. Я увлекался многим и многими, жил какими-то низменными желаниями, прожигал каждую секунду жизни и все равно оставался морально голодным. Знаете, прозвучит глупо, но моя жизнь напоминала музыкальные мотивы 80-х годов в конце которых я был рожден. Старые саундтреки Haddaway "What Is Love", Corona "Rhythm of the Night", The Beloved "Sweet Harmony", Snap "Rhythm is a dancer" и прочие, циркулировали по моим сосудам вместе с кровью, и я жил в их ритме. В ритме танца, свободы и веселья. Впрочем, спросите любого гея без чего не обходится его существование, и получите приблизительно такой ответ: секс, танцы, музыка. Я не был исключением. Вставал и ложился с музыкой. Любил и люблю откровенные танцы. Упустим тему секса, его и так слишком много во мне и со мной. С первого же дня прибывания в Лос-Анджелесе, я полюбил его атмосферу. Люди здесь не были бездельниками, но дух безделья следовал за каждым по пятам. Анжелиусы знают толк в отдыхе и развлечениях. Воздух здесь всегда горячий и пахнет страстью. Одним словом - Рай. Он таки существует. Вопреки территориальной особенности, люди Южного побережья Америки не каждый свой день проводят на берегу океана. Исключение составляют серферы, которые большую часть суток проводят на доске, ловя самую высокую в своей жизни волну, мальчики и девочки любящие пляжный флирт и не упускающие возможность продемонстрировать накаченный торс, грудные мышцы, сиськи и задницы в сексуальных бикини и т.д. В Лос-Анджелесе я открыл для себя дикие пляжи. Несмотря на любовь к долгому сну, я изредка выбирался на свой любимый пляж ранним утром, чтобы совершить пробежку вдоль берега, а после, если погодные условия позволяли, заплыв на допустимое расстояние в океан. Тот день, о котором мне хотелось рассказать, начался как раз с раннего утра на пустынном диком пляже берегов Тихого океана. По обыкновению, я совершал пробежку вдоль влажного берега, омываемого пенными морскими волнами. Прикрепленный к плечу iPod проигрывал любимые треки, которые я слушал через наушники и был полностью погружен в бег и контроль собственного дыхания. Когда в ногах появилось желанное чувство усталости, я остановился, повернулся корпусом к океану и начал растягиваться, продолжая правильно дышать и наслаждаться видами едва волнующегося водного пространства. Потом убрал плеер с плеча, снял с себя мокрую майку, шорты и оставив их на берегу, разбежавшись, нырнул в воду. Мой заплыв продолжался еще минут пятнадцать, после чего довольный, я поплыл обратно на берег. Чем ближе подплывал я к берегу, тем отчетливее становился общий пейзаж дикого пляжа: большие валуны поросшие мхом, куски ламинарии выброшенные на берег, чайки прыгающие с одного валуна на другой. Казалось бы все здесь сохранилось таким, каким изначально его сотворила природа. Но что-то изменилось. Кажется, на одном из камней неизвестно откуда взявшись, сидел папарацци и без спросу щелкал...меня? Мой брас перешел в режим ускоренного кроля. Отчего-то я пришел в такое дикое раздражение, что даже забыл как дышать. Дыхание сбилось, несколько раз вода попала в нос и вызвала в моих дыхательных путях революцию. Достигнув берега, я на ходу подобрал свои вещи и злой, нахмурив брови и стиснув зубы, помчался к тому самому месту, откуда за мной велась фотосъемка.
- Эй! Какого черта ты снимаешь меня?! - крикнул я на незнакомого парня, сидящего на возвышенности. Тогда моим желанием было разбить его камеру или его нос...

Nathan

http://36.media.tumblr.com/df5fd754a13afd1fa7af230d3079b99d/tumblr_o3y6odJ9Zx1tc4nnso1_500.jpg
http://40.media.tumblr.com/0d763ea8d0310d9ab62e84a7688d88f0/tumblr_n68lmeRBxH1tc4nnso1_500.jpg

Отредактировано Nathaniel Jacobs (20.03.2016 20:55:04)

+2

3

Этот соленый океанический бриз шлепал меня по лицу, как сучку, пока я сидел на прогретом утренним солнцем валуне и крутил объектив цифровой камеры. Мой старенький кэнон уже не имел ни сил, ни памяти прошедших лет, а потому работал так-сяк, едва дыша и с сомнительным песчаным хрустом щелкая затвором. Я оказался в чужом городе без особых средств и знакомых, надеяться было не на что. Не нагружая голову лишними мыслями, пока что я жил как живется, не слишком беспокоясь о завтра - не хватит денег, найду работу. Не найду работу - посплю на скамье. Это было крайним случаем в моем плане, потому что ввиду моей бесконечной обаятельности и общительности, я легко заводил друзей, у которых можно пожить ночь-другую, а заодно немного ограбить холодильник. Америка - страна возможностей, потому я не очень волновался насчет того, что их мне может не хватить. Как можно беспокоиться о чем-то, когда впереди простирается бесконечный океан, а за плечами удачная попытка избежать встречи со смертью? Я дышал, как дышит излечившийся астматик. Я смотрел, как только что прозревший. И курил, как паровоз.
Зажав в губах сигарету, я щелкал камерой, поглядывая в сторону не очень агрессивных волн. Воды еще не успели взбушеваться, но пройдет всего час-другой - и они будут готовы для объезда, они станут колыбелью или погибелью для тех, кто страстно этого желает. Желал ли я? Не сегодня. Слишком хороший день для самоубийства; я подставлял лицо солнцу и выдыхал ему в ответ дым. Мы были друзьями, которым уютно сидеть и болтать на одной кухне.
Я редко задумывался о том, что говорю или делаю. Я - тот человек, который барахтается в течении собственных эмоций. Захлебывается ими и просто пытается не умереть. Излишняя эмоциональность никогда не играла мне на руку, но и избавиться от нее я за столько лет не смог. Просто это было тем, с чем лучше бы смириться - иначе выглядит, как борьба с ветряными мельницами. Но из меня хреновый Дон Кихот, зато отличный магнит для разного рода неприятностей, которые с каждым годом делаются все больнее и все опасней. И, признаю, я начинаю уставать. Редко когда я опускал по жизни руки, но все чаще в голову приходят мысли о том, чтобы все бросить и публично умереть, исчезнуть с лица толпы, залечь на самое глубокое дно, превратив жизнь в существование. Так поступают бактерии, чувствуя неблагоприятную среду. Не то, чтобы я когда-нибудь себя принижал, но признаю, что идея-то классная. Исчезнуть.. Слишком заманчиво.
Не помню когда, но я научился проявлять пленку. Помню, как волновался, впервые заливая химикаты и жидкости по бачкам, заправляя отснятую пленку, выключал яркий свет в комнате. Моя аматорская лаборатория была смешной и глупой, но я считал, что не могу иначе. Мои пальцы подрагивали, я старался ничего не забыть. Это было похоже на первый секс с женщиной; интимно и жутко. Испортить что-то - невероятной остроты оплошность. Я чувствовал бы себя препогано очень долгое время, но мне удалось - и я получил свои первые, не опытные фотографии. Не знаю, куда делось теперь мое оборудование - вполне возможно, что оно до сих пор валяется дома в Лиможе, но не меньшей была вероятность того, что мать выкинула это, посчитав устаревшим, а меня - слишком взрослым и занятым для копошения с домашней проявкой фотографий. Судить ее было бы глупо, особенно учитывая, что теперь игрушки были цифровыми, и я с успехом усвоил науку современной фотосъемки.
Вот и теперь в объектив попадала синева неба, да бирюза океана. Белая пена волн, светло-серая галька, разбросанная хаотично на светлом, чуть влажном песке. Если о чем-то и можно мечтать, то только об этом месте. Присохшие водоросли характерно пахли йодом, высушенные на солнце. Вода не штормила, потому была чистой и не приносила к берегу погибшую рыбу или медуз. Печальное было бы зрелище, но приятное моему фотоаппарату и чутью художника, свихнувшегося в двадцать лет. Но пока все было спокойно, я просто фотографировал виды, хотя очень быстро мое внимание переключилось на молодого пловца, который резвился в волнах и играл со стихией. Было в этом что-то дикое, что-то захватывающее. Подкурив следующую сигарету, я продолжал снимать его, грея зад на теплом камне. Еще немного - и он станет невыносимо горячим, и тогда придется искать другое место для досуга. А пока..
А пока он шел ко мне, нацепив на лицо грозную мину.
- Эй! Какого черта ты снимаешь меня?!
Он остановился напротив, зарывшись слегка в песок стопами.
- Я снимал океан. - невозмутимо ответил я, щелчком стряхнув пепел и вновь зажав сигарету губами, на которых растянулась легкая, но деланная улыбка. - Кто ж виноват, что ты попал в кадр. - я привирал, как дышал - но это было для меня и правда вполне естественно. - Но, если хочешь, могу поснимать и тебя. - чуть махнув рукой, которая держала камеру, я опустил солнцезащитные очки на самый кончик носа, глядя на юношу в более ярком цвете.
Мое предложение было скорее шутливым, чем рассчитанным на полную серьезность. Я вообще редко бывал серьезен, но если он согласится - мне не будет тяжело. В конце-концов, я всегда любил фотографировать людей. Предпочитал улавливать контрасты и несуразицы, снимать шрамы и ссадины, полную противоположность глянцевым фото, которыми пестрят журналы. Мои фотографии никогда не попадут в журнал, потому что я запечатлеваю жизнь, а жизнь далеко не идеальна.

+2

4

I tried to paint you a picture
The colors were all wrong
Black and white didn't fit ya
And all along

You were shaded with patience
You're strokes of everything
That I need just to make it
And I believe that

Time could tear you apart
But it wont break
Everything that you are, you are

*OneRepublic - All We Are

Каждый раз вспоминая его, представляя в своих мыслях его образ, вынося за пределы прошлого нашу первую встречу, я прихожу к какому-то странному состоянию ажитации. Во мне наперебой кипят взволнованность и радость. То, что принято называть первым впечатлением о человеке, настолько явственно запечатлелось у меня в памяти при встрече с Марселем Коти, что в дальнейшем, я даже думать не смел, что оно способно изменится. "Он не от мира сего" - таким оказалось мое первое впечатление. Его беззаботная улыбка с тенью лукавства до сих пор щекочет мое воображение. Думая о ней, я и сам невольно улыбаюсь, ощущаю в душе трепет и фонтан из ярких искр. Мне тогда хотелось грубо стереть с его лица то шутливое выражение неискренности. Я был слишком молод и зелен, чтобы держать при себе собственные эмоции. Хотя, мое близкое окружение и поныне сетует на мою чрезмерную эмоциональность, эксцентричность и порой фривольную безграничность. Тогда же я скорее бычился, а не включал нестерпимого эксцентрика. Марсель же играл роль провокатора, при чем такого, которому по сути плевать, что может случится в следующие пять секунд. Не думаю, что он подпитывался чувством самоуверенности, которое в том возрасте, в каком прибывали мы оба на момент нашей первой встречи, растет в жутчайшей геометрической прогрессии и порой способно пострадать, скажем, от разыгранной любовной мелодрамы. Судьба столкнула нас в самый неоднозначный период жизни. Я только-только начал сполна ощущать бушующую во мне свободу. Передо мной открывалось множество дверей, в которые я входил не задумываясь о последствиях. Иногда я вообще переставал думать и от собственной беззаботности и легкомысленности, мне приходилось сносить, как легкие пинки, так и болезненные удары. Тем не менее, меня дико привлекал разномастный вкус жизни. Я полюбил её любой, как любишь человека, посланного каждой твари в пару. Полюбил все её изъяны и неточности, её маленькие и большие червоточинки, а также её преимущества и совершенства. Я больше не помышлял о трагическом уходе, о котором слагал в мыслях целые легенды прибывая в переходном периоде и не находя для себя отрады. Желания покончить с собой не было, и, более того, я жадно вцепился в самый бесценный подарок, которым одарили меня родители. 
- Я снимал океан. - такой была первая фраза слетевшая с уст Марселя. После неё я оказался в каком-то неведомом замешательстве. Впрочем, почему неведомом? Я просто туго соображал, почему слова этого незнакомца всколыхнули струны моей души, как-будто океан решил разойтись в своем буйстве не там, за спиной, а прямо во мне. Озарение пришло ко мне спустя пару минут, когда парень успел озвучить не то предложение, не то одолжение, поснимать меня на его старый цифровик. Суть моего замешательства крылась в ключевом слове "океан". Оно было произнесено парнем с акцентом на неогубленные гласные "еа", а не на первую "о", как в английском языке. Стало быть, передо мной был француз. Моя страсть. Моя слабость. Французский - это язык-афродизиак. Это самая действенная прелюдия, от которой я готов кончать не успевая доходить до главного процесса. Словами не передать, что чувствовал я в тот момент, когда Коти опустил солнцезащитные очки и вперился в меня глазами, в которых отражалось безоблачное голубое небо и моя оторопелая фигура. Кажется в чувства я пришел тогда, когда капли воды на моей коже начали высыхать, приятно позуживать и щипать от выступившей соли. Солнце распалялось и его лучи быстро иссушали лишнюю влагу на теле. Я все думал, что именно солнце виновник того жара, в который меня вдруг резко бросило. Но я врал сам себе. Это позже я приду к логическому умозаключению, какие чувства вытащил наружу из моей души Марсель Коти. Нечто подобное я ощущал находясь лицом к лицу со старшим братом, в которого был безнадежно влюблен. Настоящая внутренняя борьба со своими низменными желаниями и чувствами. Отрицание. Неверие. Глобальная растерянность и незнание, как поступить. 
- Я...Прости, что сорвался. - интонации в голосе кардинально сменились. Теперь в них не сквозила явственная угроза. Более того, я начал растягивать слова тушуясь и бросая на парня неуверенные взгляды, боясь выйти с ним на твердый зрительный контакт. Возможно, таким образом я пытался защитить себя. Но на самом деле, лишь выставлял напоказ эмоциональный хаос.
- А ты случайно...- я сам себе был противен! Мне приходилось набирать в легкие по-больше воздуха и собираться с силами, прежде чем что-то сказать незнакомцу. Я противоречил своему коммуникабельному, яркому и эксцентричному образу. Меня словно маленького детеныша поставили в центр сцены и заставили продекламировать стих ко дню Благодарения перед лицом тысячной толпы. Мое душевное состояние исполняло похоронный марш, а хорони мою уверенность. Ведь я из тех людей, которые редко применяют в своей лексике слово "прости" и признают за собой вину.
- Твой акцент... Смею предположить, что ты француз. Еще раз извини, что повел себя грубо.- заговорив по-французски, я как бы вошел в режим самозащиты. Мой французский был так идеален, что мог бы сбить с толку в той ситуации, в которой оказались мы с Марселем. Я мямлил на своем родном языке, а изъясняясь языком страсти, ушедшая на перекур уверенность возвращалась ко мне с прежней силой. Я решил дождаться ответа от парня, в лице которого кажется проскочило удивление. И когда он мне ответил, с души как лавина сошла. Я ощутил, как моя нервная система расслабляется, будто бы долго-долго работающий механизм, наконец переключили в спящий режим.  Ощущая интерес к Коти, я решил принять его недопредложение, отвечая ему также не односложно и слегка дерзко.
- Можешь поснимать, если я привлекаю тебя больше, чем целый океан. - я быстро надел шорты и взобравшись на валун рядом с парнем, уже более решительно представился ему протягивая руку в приветственном жесте, до сих пор пробуя на вкус фонетику французского. - Натаниэль.

немного французского от Натана

Отредактировано Nathaniel Jacobs (09.04.2016 19:45:42)

+2

5

Знакомство должно быть похожим на удар пыльным мешком с картошкой по голове; иначе какой тогда толк? Конечно, я все еще не исключал вполне вероятную возможность того, что кулак юноши прилетит мне аккурат в челюсть, но я не был бы Коти, если бы не смог отбиться. Мне удавалось это практически всегда, даже когда на меня шли с ножом. Не знаю, удача это, адреналин или какой-то особый талант, то даже в тот случай я вышел победителем. Честно, я до сих пор гадаю, какой стороной встали звезды, что мне улыбнулась удача и я отделался одной лишь порезанной щекой. Тогда это казалось мелочью - жар схватки перерубил все пути для боли; вспышками помню, как шел по улице, ища Ее, чувствуя, как с моего лица на кожаную куртку капает горячая кровь, но не ощущал ничего, кроме тревоги о том, не угодила ли Она в неприятность. Шум сирен гнал меня прочь, потому что мне не нужны были проблемы, мне нужно было совершенно другое. И, когда я нашел Ее, мы вернулись домой; Она сама зашила мне щеку, старалась поаккуратней, хотя шила обычной черной ниткой, а я смотрел на Нее и молча благодарил небеса за то, что с ней все было хорошо и она была рядом. Разве после такого мог я позволить проиграть в схватке один на один?
Но все обошлось. Юноша смягчился в лице и залепетал какие-то то ли извинения, то ли оправдания - это было не важно. Надвинув обратно темные очки, я какое-то время поглядывал мимо его фигуры на волны, которые с прежним усердием накатывали на берег с тихим шипением. Достаточно монотонная картина, если подумать логически, но в том-то и загвоздка: глядя на море, не думаешь, а чувствуешь сердцем. И мое сердце приятно трепетало, глядя на игрища стихии, которая не уставала от своих забав вот уже миллиарды лет. Не было в мире ничего более вечного, чем море и плеск волн.
Затушив сигарету о горячий камень, я повернул лицо в сторону нового знакомого, стоящего со стороны солнца.
- Бывает. - коротко сказал я. - Хотя, мне кажется, ты не знаешь, что такое на самом деле грубо.
Грубо - это когда тебя хватают за шкирку и с периодическими пинками тянут оравой к своему боссу.
Грубо - это когда он брызжет тебе слюной в лицо и клянется, что порежет твою грешную тушку на 356 кусочков и разошлет по куску всем моим друзьям и знакомым.
Грубо - это когда ты чувствуешь вкус собственной крови во рту, а еще думаешь о том, что мог бы усугубить все еще в несколько сот раз, если бы мог говорить, не боясь выплюнуть пару зубов.
Грубость пригнала меня сюда, заставив залечь на дно. Так что его вспышка ярости пусть и была предвестницей бури, но ничего, кроме легкого дуновения ветерка не принесла.
- Да, я из Франции. - добавил я, чуть приподняв бровь и поглядывая на высыхающего парнишку передо мной. Надо же - даже здесь могли петь о любви на моем языке. Это оказалось приятным бонусом к моему пребыванию в ЛА. Сколько ни путешествуй, какие бы страны для себя ни открывай, а все равно будешь скучать по родине и маминым пирогам с луком.
Тем временем, парень перестал мешкаться и уже вовсю окутывал меня аурой флирта, вопреки жанру натягивая шорты, а не продолжая раздеваться. Проследив за его манипуляциями, я все же протянул руку и пожал его ладонь в знак знакомства.
- Марсель. - просто ответил, все еще обдумывая его слова про съемку, да и собственное предложение провести ее. Неужели я действительно был заинтересован в том, чтобы щелкать на камеру этого загорелого подростка? Порой я сам не понимал своих мотивов, но что с этим поделать - я француз, а еще музыкант, да и вообще личность творческая, мало ли что может мне в голову прийти. Обществу хорошо бы считать меня психопатом, чтобы уберечь своих детей от моего тлетворного влияния. - А меня твоя мама не убьет, если увидит, чем мы тут занимаемся? - с хриплым смешком спросил я. Мой голос давным-давно утратил чистоту, слишком уж много сигарет я оставил в своей жизни позади. Мне было всего двадцать с лишним, но я прекрасно знал, что курю по пачке в день. Это много. Но такой уж я человек. Из той породы, что и на смертном одре попросят закурить, последнюю сигаретку.
Я не хотел обидеть его. Не собирался указать на какое-то место. Я всегда был простым человеком, чей язык живет своей жизнью и иногда мелет чушь вопреки моей воле. Мальчишка казался смышленым, он быстро отбросил в сторону застенчивость, чтобы смелостью разбавить первую неловкость нашей встречи. Это было похвально. А еще он знал французский, что означало, что я могу не беспокоиться о том, что одичаю здесь, без связи с родиной. Может, стоило наладить с ним хороший контакт? Годные мысли приходят в мою голову всегда слишком поздно - тогда, когда я уже все сказал и испортил, например. Хотя портить ничего, не собирался, конечно же.
- А ты, значится, французский знаешь откуда? - развивая общие темы, я попытался увести наш разговор от взрывоопасного русла. Молодые люди не любят, когда их считают мальчишками, пусть даже на деле они и правда еще мальчишки. Я сам был таким, пусть и нахожусь теперь по иную сторону баррикад. Я легко улыбнулся, тщательно изучая его взглядом. У него были татуировки и хорошо развитые мышцы груди. Я в его возрасте выглядел куда хуже, моя смертельная бледность граничила с изысканностью мертвеца. И это можно было еще считать удачным комплиментом. Поэтому неосознанно я частенько тянулся к таким людям, как Натаниэль, втайне от себя желая обладать хоть чем-нибудь, чем обладали они. Хорошими мышцами, сочным оттенком кожи, невозмутимостью в глазах и застенчивым блеском где-то там, на самом краю радужки. Это был психологический пунктик, я в университете изучал. Оставалось только смириться, поэтому я оторвался от созерцания и спрыгнул в камня, чувствуя, что начало припекать сильнее.
- Не знаешь, где здесь можно вкусно и недорого поесть? - спросил я, доставая из пачки еще одну сигарету и мельком отряхивая светлые джинсы от песка. В желудке было пусто, а когда я был голоден - то был очень раздражителен и несговорчив.

+3

6

When I look back, I look back on the times
You tried to hide inside your delicate mind
In the end, in the end I'm just the same as you
And it's alright, just stay by my side
And I will hold on

*Rhodes – Close Your Eyes

Каждая буква его имени каллиграфически вырисовывается у меня на сердце. Оно прекрасно и так созвучно с моим именем. Натаниэль и Марсель - мы будто бы выходцы с другой планеты. Никогда не встречал подобных ему людей. Да чего уж там, мне казалось, что передо мной не человек, а сам ангел. Существо, которое сотни тысяч лет блуждает по миру, брошенное Отцом в объятия человечества и призванное нести просвещение в массы. И сейчас он сидит передом мной, такой спокойный и совершенный, смотрит на меня глазами, в которых казалось бы нет места злу, и говорит со мной на языке, от которого я ощущаю внутренний переворот. Моя душа превращается в миллион частиц - сверкающих, теплых, хаотичных; она рассредоточивается по всему телу и восстает против своего же хозяина. Тщетно пытаюсь заверить себя, что прилив жара к лицу, который окрасил щеки и уши в ярко красный, всего навсего действие палящего солнца, что так безжалостно начинает накалять каждый камушек на пляже. Ненавижу жару. Рожденный в холодных краях Канады, я до сих пор не могу привыкнуть к климату Лос-Анджелеса. По идее, я бы должен был уже находится на полпути домой, сбегая от эпицентра солнцепека. Чем ближе к воде, тем жарче и невыносимее. Вот только причины жара крылись глубже, были не подконтрольными. Я был слишком молод. Во мне бушевали гормоны. И так бывает с каждым человеком, который хотя бы раз в жизни влюблялся. Для меня это состояние было особенным. Я не терял голову от каждого встречного. Чтобы человек понравился мне, он должен быть иным.   

И важно жить, не засоряя.
Себя, как истину искать.
Иным быть или быть как все.
Тебе дано определять.
Ты скажешь этот мир бессилен.
Тебе его не разгадать.
Отказ твой смерти равносилен.
Иным дано лишь побеждать.

- Мама? - как давно я не слышал этого слова. Оно было запечатлено в памяти, как нечто незыблемое, интимное. Я хранил его у себя на сердце, оно было дорого мне. Всегда. Но Марсель зря спросил меня о матери. Даже в шутку. Я не видел свою маму три года. Не слышал её голос и то, как она произносит с любовью "Натан, сынок". Родители были единственными людьми, перед которыми я ощущал неподъемный груз вины и стыда. Не оправдал я их надежд, не стал идеальным сыном, которым они могли бы гордиться. Наши с ними идеалы диаметрально отличались друг от друга. Они считали меня больным, прикладывали все усилия, чтобы избавиться от моего страшного и позорного недуга. На деле, позорны были лишь их пересуды. Не было и нет никакой болезни. Уйдя из дому, сделав выбор в пользу порно бизнеса, я по большому счету поддался подростковому максимализму. Не всегда поступки подобные моему имеют положительный исход, но то, что имел я на тот момент своей жизни, когда сидя на раскаленном валуне обдумывал вопрос Марселя, было удачным карт-бланшем, данным мне судьбой.
- Знаешь, моя мать давно закрыла глаза, - и рот, и уши...- на все, что я делаю. Я не из тех сыновей, которыми родители хвастают перед своими знакомыми и соседями. - в моем голосе звучали нотки меланхоличности. Родители, не та тема, которую мне приятно выносить на всеобщее обсуждение. Мне хотелось поскорее уйти от неё. Сбежать. Скрыться. Вспоминая родителей, я начинал ощущать собственную уязвимость. Это как стоять полностью обнаженным посреди огромного стадиона переполненного зрителями, жаждущими спортивных зрелищ. Взгляды способные раздевать, вторгаются за пределы твоей кожи и видят душу и сердце насквозь.
- А ты, значится, французский знаешь откуда? - быстро переводя тему, словно подмечая во мне перемену настроения, поинтересовался Марсель. Ах да, я же не прекращал щебетать по-французски. Кажется, я даже думал на языке любви. Спасибо моей горячо любимой бабушке, которой нет в живых вот уже десять лет. Она была француженкой. Её семья перебралась в Америку после Второй мировой войны. Вскоре она вышла замуж за американца, а после, у них родилась дочь - моя мама. Так что отчасти, во мне кипит горячая французская кровь. Мое дорогое наследие.
- Моя бабушка была родом из Прованса. Она учила меня говорить по-французски с самого детства. Поэтому, он мне такой же родной, как и английский. Удивлен? - я наконец улыбнулся своему новому знакомому, который с интересом рассматривал меня чуть ли не с головы до ног. Его интерес был оправданным. Без преувеличения и заносчивости, могу с уверенностью утверждать, что я из тех парней, на кого хочется смотреть. И не только смотреть. Привлекательная картинка, пышущая сексом - была моей целью. Я просто обязан был выглядеть так, чтобы меня "хотели" и получали визуальное удовольствие. В отличие от меня, Марсель имел разительно отличающуюся от моей привлекательность. Он был из тех людей, чей взгляд способен подарить куда более искреннюю улыбку, чем его уста. Он мог обаять жестами, мимикой и даже его голос, если закрыть глаза, заставлял терять бдительность и тонуть в его глубине.
- Ты проголодался? Ах да, сейчас же время завтрака! - Марсель вдруг заговорил о еде и мой желудок тут же о себе напомнил. После усиленной тренировки всегда хотелось есть. Я не был человеком, который придерживается правильного распорядка дня, тем более, я не питался, как положено. Я люблю спорт, но не фанатею от здорового питания.
- Я знаю уйму мест, где можно сытно и дешево поесть. Если у тебя нет каких-то особых предпочтений в еде, то у меня на уме одно прекрасное местечко, где подают на завтрак лучшую глазунью и тосты. Пойдем? Ты кстати как сюда добрался - на машине, автобусе или своим ходом? Я езжу на велосипеде, он на стоянке в километре отсюда. - я встал с валуна, одел майку и кроссовки, которые по-сиротски лежали на камнях, спрятал в карман шортов ай-под с наушниками и уже готов был идти в путь. Удивительным образом между мной и Коти стерлись любые границы, и мы, будто бы давным давно знающие друг друга приятели, неспешно пошли бок о бок по пыльному бездорожью в стороне от трассы. Я завороженно смотрел на маленький огонек от сигареты Марселя, который казалось мог затмить само солнце. Меня привлекали курильщики с изысканной манерой держать сигарету между указательным и средним пальцами. У каждого своя манера, и иногда, человеку просто-напросто не идет курить. А есть люди, образ которых только преображается, когда их пальцы или губы сковывают наполненную табаком плоть сигареты. Я судорожно облизывал губы, стоило парню делать очередную затяжку. Со стороны могло бы показаться, что я испытывал нестерпимое желание закурить. На самом же деле, я наслаждался прекрасным мгновением, что было прекрасно лишь одному мне.
- Вот и моё средство передвижения, - словно очнувшись, смеясь сказал я, когда мы с Коти преодолев путь от дикого пляжа к общественному, дошли до стоянки, где я оставил велосипед. Отцепив тросик с замком от стойки, где парковали велосипеды любители двух колес, я кивнул новому знакомому на багажник. - хочешь прокачу?
Вообще-то предложение было шутливым и не имело под собой никакой серьезной почвы...

Отредактировано Nathaniel Jacobs (20.04.2016 21:47:59)

+2

7

http://i80.fastpic.ru/big/2016/0514/3a/6d7c8b30a0ea3fa063ad07f01a7abe3a.gif http://i80.fastpic.ru/big/2016/0514/ca/eb1bf0725ccb1aefda75ec63221edbca.gif
[mymp3]http://dump.bitcheese.net/files/jawilef/03_dalida_bang_bang.mp3|Dalida — Bang Bang[/mymp3]


Когда я впервые встретил этого мальчишку на диком пляже, то не думал, к чему меня может привести эта встреча. Вспышка справа. Удар в ребра. Его улыбка была кончиком ножа, которым вскрывают письма с далекой родины. Его язык был искусной кисточкой, которой можно было размешивать его сочную краску жизни в моем простецком стакане воды. Натаниэль был необычным юношей - с обычным я бы не стал общаться так долго. Я был гордым утопающим, а он был спасательным кругом, которому не жалко помочь даже такому, как я. Это бы не отняло много его времени, тогда как для меня оказалось способом выжить там, где я не хотел бы оказаться. В то время я думал, как найти деньги на авиабилет, чтобы залечь на дно где-то во Франции, но средств не было, а я не привык опускать руки. Я знал, что нужно что-то делать, но выдавались деньки, которые мы с Натом проводили в компании друг друга. Его мордашка была фотогеничной, а живой энтузиазм, с которым он встречал меня каждый раз, помогал выныривать из глубины пагубной задумчивости, из-за которой возникала не присущая мне замкнутость. Он улыбался и начинал говорить, а я курил и слушал, внутри себя постепенно оттаивая. После этого я мог исчезать со всех его горизонтов на несколько дней, а потом, в дождливую пору, находить его пристанище и, закидывая ноги на журнальный столик, курить, пока вода капала с моих волос, а Натаниэль спрашивал, не голоден ли я. Он знал, что я всегда был голоден.

http://i80.fastpic.ru/big/2016/0514/d8/490243edc887ce66aaa5c8ccb6ea80d8.gifhttp://i80.fastpic.ru/big/2016/0514/c6/6403d7aec697e7a0e2df0c4e6b49f4c6.gif


- Нет, друг, я на своих двоих пойду. - ответил я, хмыкнув и покосившись его велосипед. Ничего такой, хороший драндулет, но я не был поклонником езды на велосипедах. Если и добираться куда-то, то либо в машине, либо пешком. Так как человеком я был, мягко говоря, не богатым, а принципам своим не изменял, хоть ты сдохни, то просто шел рядом, пока Натаниэль катил своего двухколесного друга рядом.
Пока мы шли сюда, я коротко поведал юноше, что в городе совсем недавно, а потому еще не знаю самых злачных мест и плохо ориентируюсь. Денег у меня немного, зато аппетит непомерный. Я был жадным французом, который не насытится одной канапешкой. После событий прошлого, я начал все чаще впадать в крайности. Мой организм странным образом реагировал на стресс, но я старался не придавать этому значения. Хуже точно не будет - маменька так и не смогла откормить меня, пока я был подростком, быть может, жирная американская пища окажется более эффективной в этом деле.
Еще я рассказал, что живу не так уж далеко от пляжа, но помещение оставляет желать лучшего. Я всегда был откровенен, но в последнее время старался не лезть на рожон. Так что смягчал свои высказывания, как мог, так что вышло, что я веду практически аскетичную жизнь; а что еще нужно человеку, которому достаточно воды, воздуха, голубого неба над головой и горы жратвы для того, чтобы быть счастливым?
Оставив свой велосипед на стоянке около какого-то кафетерия, Натаниэль провел меня внутрь. В заведении пахло хорошо, но открытые настежь окна не выманивали назойливый запах чуть пригоревшей корочки теста. Тем не менее, мне это нравилось, потому я быстро устроился за столиком и даже улыбнулся официантке, которая принесла нам меню. На самом деле мне было все равно, что есть, просто хотелось поскорее ощутить внутри себя что-то помимо отбитой почки, горечи осознания, в какую безвыходную ситуацию я вляпался, и пустоты в желудке.
- Заказывай ты, раз уж знаешь, что здесь лучше всего. - сказал я, откладывая меню и поглядывая за окно - был солнечный день, от которого першило в горле. Жара всегда плохо на меня действовала, так что я рад был укрыться там, где меньше солнца и работают вентиляторы.
Краем глаза я заметил, как поглядывают на Натаниэля девушки-официантки и некоторые посетители. Углубившись в меню, он не видел те взгляды, которыми скользили по его шее и плечам другие люди. Он был симпатичен и хорошо сложен, мог бы легко стать разбивателем женских сердечек, коллекционером их страданий, мог бы закатывать на зиму банки с их слезами. Но не делал этого. По какой-то, мне не ведомой, причине. Взглянув на него немного иначе, я увидел в мальчишке не агрессивного подростка с пляжа, которого не обрадовало то, что его фотографируют без спроса. Я увидел юношу, который не разменивался на пустяки, но разменивался на улыбки и взгляды. Для меня. Он смотрел на меня, улыбка трогала его губы, растягивая их в улыбке как-то неосознанно, словно он не мог остановиться. Как распускаемый ряд вязания. Соскочившая петелька, которая тянет за собой соседок. Его реакции зарождались, как у ребенка, а не как у взрослого - снизу вверх. Сначала эмоция касалась губ и подбородка, а уж потом доходила до глаз. Взрослые реагировали иначе. Означало ли это, что, связавшись с Натаниэлем, я влипну в еще большие неприятности? Бесконтрольно я подмечал, как очарована им наша официантка. А еще подмечал, с каким удовольствием он говорит со мной на моем языке. Словно хлебом не корми. Был ли я удивлен? Не думаю, но мальчишка начинал казаться мне удивительным.

+3

8

Твої зелені очі
Так дивляться на мене
Так дивляться на мене
Що цілий світ
Навколо ніжно зелений

Твої зелені очі
Так бавляться зі мною
Так бавляться як діти
Як же мені
Як же мені не любити

*Океан Ельзи - Зелені очі
Мы встретились с Марселем в самый яркий период наших жизней. В самый непостоянный и непредсказуемый период, когда не знаешь, куда может завести нас долгий и ухабистый жизненный путь. Три года - таковой была разница в возрасте между нами. По сути между двадцатью и двадцатью с небольшим нет серьезной дистанции, которая могла бы разительно влиять на наше мировоззрение. Поэтому, мы легко находили общий язык. Между тем, я подсознательно ощущал некое превосходство Коти в жизненном опыте. В его глазах было столько всего спрятано и закрыто на тысячу замков, что мне так или иначе хотелось изо всех сил отыскать все ключи к этим замкам. Возможно, его зачастую молчаливое поведение выглядело издевательски по отношению ко мне. Все мои попытки разговорить этого удивительного человека нередко терпели громогласного фиаско. По сути, он мог давать мне отправную точку в какой-то теме нас отождествляющей, а после, много и подолгу говорил я. Говорил, и, раз за разом ловил его взгляды. Я будто бы упивался его взглядами. И если истинный цвет его глаз был серым, пусть изредка, но он преображался и становился ярко зеленым. И мне было в некоторой степени лестно от того, что его глаза теплеют при виде меня. Его глаза и все вокруг приобретало теплый зеленый оттенок. И пусть глубоко в душе, тогда, в двадцать лет, я наивно грезил мечтой обрести в Марселе свое будущее, так или иначе, он всегда держал между нами дистанцию. Были между нами какие-то невидимые границы, которые больно жалили, стоило мне предпринять попытку их пересечения. Тогда я еще не знал, но все, что произойдет между мною и Коти, все те дни, которые мы проведем вместе, все разговоры, которые сближали нас бессонными ночами, все искренние улыбки, которые я не жалея дарил ему...Все объединится в одно бессердечное понятие, которое ранит больнее острия ножа.
Твої зелені очі
Без слів і без обмежень
Ніяк не помічають очей моїх
Але і не відпускають

І ось вони так близько
Твої зелені очі
Так дивляться на мене
Що цілий світ
Навколо сильно зелений

Мы добрались до закусочной. Как и обещал я Коти, здесь готовили вкусно и доступно. Данное место было весьма популярным и оно чем-то напоминало мне ресторанчик отца. Более того, даже главным поваром здесь работала женщина маминого возраста. Здесь всегда царит уютная домашняя атмосфера. И если в дорогих ресторанах априори не допускается распространение гастрономических ароматов готовящейся пищи в залы, то в данной закусочной запахи слегка подгоревших булок для бургеров, хрустящего бекона и яиц, были чуть ли не визитной карточной. Стойкая ассоциация с этим местом - родной дом. Именно так пахнет на маминой кухне, когда она спешит приготовить сытный завтрак на троих мужчин. Как бы я не бежал от своего прошлого, но так или иначе, судьба кидает в меня ассоциативные камни, которые пробуждают меня от того состояния неведения, в которое я сам себя загонял. Нежелание думать о семье и родном доме, со стократной мощью заставляет подсознание выталкивать наружу бережно хранимые воспоминания.
- А если бы мы были в каком-то опасном месте общепита, где подают ядовитых гадов, ты бы также без задней мысли доверился бы моему вкусу? Ладно-ладно! Я угощу тебя самым вкусным завтраком! - шутливо съязвил я Марселю, беря в руки меню и пробегая глазами по знакомым уже строчкам. И пусть я знал наизусть весь перечень блюд подаваемых в этой закусочной, но все же несколько повременил с заказом. Не то чтобы мне хотелось как-то удивить Коти своими гастрономическими предпочтениями, но и заказывать банальную глазунью не было желания. Смаковать жареные яйца при первой встрече с человеком - моветон. И пока я разрывался между двумя обоюдно выгодными вариантами сытного завтрака, а вместе с ним и ланча, наша с Марселем парочка неумышленно превратилась в центр Вселенной обсуждаемый персоналом и посетителями. Я умел абстрагироваться от всеобщего внимания, а порой просто не замечал того, с каким аппетитом раздевают меня чужие взгляды. Привычка. И если мне было попросту плевать на всех вокруг, в особенности на особей прекрасного пола, то взгляд Коти, который я ощущал душой, заставлял губы растягиваться в глупой улыбке. Я прятал лицо за картонным проспектом-меню, кусал нижнюю губу и все пытался держать себя в руках, чтобы не приложиться лбом о стол в припадке умиления.
- Привет, мальчики! Определились с заказом? - буквально прозвенел у меня над ухом девичий голос оповестивший о своем присутствии. Я обернулся к официантке и прежде чем сделать заказ откашлялся в кулак, мысленно отвешивая себе подзатыльник за чрезмерную мечтательность. На маленьком бейдже напоминающем брошь, я прочел имя незнакомой девушки, которую раньше не видел в этой закусочной. 
- Эшли, - мои губы вновь трогает улыбка, но лишь самые внимательные и осведомленные могли бы узреть в ней кардинальное отличие от тех, которые я дарил минутой ранее Марселю. - да, мы определились. Нам две макси порции ваших роял бургеров с картошкой и салатом. Мы очень голодные. Поэтому передай тетушке Мэриэм, что пришел Натан, и он умрет с голоду, если она не вложит в свои блюда свой самый важный ингредиент.
- Эм, простите, я тут второй день. А что за ингредиент? - не поняла девушка, искренне смущаясь и держа наготове ручку с блокнотом. Я умилительно усмехнулся откладывая меню на край стола и пальцем подозвал Эшли наклонится поближе. Девушка нерешительно склонилась ко мне и я практически на ушко шепнул ей:
- Это любовь, малыш.
От моего заявления Эшли чуть в кому не впала. То бледнея, то краснея, она растерянно извинилась и уже собралась было покинуть нас, как вспомнила о том, что меню отложили на край стола, а значит заказ был озвучен в полной мере. Она вернулась, забрала проспект-меню, снова извинилась и даже чашки прихватила и кофейник со свежесваренным кофе, который разлила дрожащей рукой. Поблагодарив девушку за заботу, мы остались с Коти ждать свою еду. И пока тетушка Мэриэм хохоча на кухне переваривала информацию донесенную новенькой и готовила для нас с Марселем вкуснейшие бургеры, мы наслаждались ароматным американо. Но никакое наслаждение вкусным кофе не шло в сравнение с тем удовольствием, которое доставляло мне созерцание парня напротив. Отпивая из чашки горьковатый напиток, его губ на мгновение касалась улыбка, которая четко запечатлевалась в моей памяти. Завороженно, я смотрел на его красивые ладони интимно обнимающие белую чашку. Потом взгляд скользил по его несколько приоткрытым губам, которые совсем недавно ласкали плоть сигареты. И в заключении, я словно провинившийся ребенок бегло заглянул в его серые глаза, в которых на долю секунды заиграли зеленые искры, что конечно же было плодом моего разыгравшегося воображения.
Гей, чому я, чому я
Зупинитися не зміг?
Як мене збивають з ніг
Знов і знов збивають з ніг

Твої зелені очі...

Отредактировано Nathaniel Jacobs (15.05.2016 15:20:05)

+3

9

Любовь, любовь, любовь.. Она всюду, даже в бургерах. Она витает в воздухе, как летние улыбки или женские духи с бергамотовым шлейфом. Я привык видеть любовь везде, точно так же как привык замечать презрение во взгляде людей, смотрящих на меня. Это не могло быть плодом моего воображения, разве что диагнозом подсознания. Паранойей. Навязчивой мыслью родом из детства. Я слишком много внимания уделял тому, что этого внимания не заслуживало. Отсюда моя нервозность, отсюда недоверие и страх оказаться на обочине жизни с воткнутым моими друзьями в спину ножом. С которых пор я стал осторожен в своих поступках и знакомствах - больше стараюсь не привязываться. Я все еще бываю благодарным, бываю снисходительным и даже добрым, но это не те качества, которые способствуют долгим и крепким отношениям, даже дружеским. Я стараюсь хорошо притираться к людям, потому что незнакомцы - это пока все, что у меня есть.
Натан выглядит мило. Он пытается быть обаятельным. Я верю в эту его правду, даже после того как он собирался побить меня прямо на пляже, потому смутно улыбаюсь, молча и попивая кофе. Я не особо люблю его, но сейчас это тоже неплохо - лишний заряд бодрости никогда не помешает, да и когда я отказывался от того, что предлагали? Нет, Марсель Коти берет от жизни все, даже американо. Вот такой уж он наглый жук, переживает даже динозавров. Если задуматься, я слишком часто говорю о себе, как о постороннем. Наверное, мне просто хочется, чтобы кто-то так обо мне говорил.
Когда все та же миловидная девочка приносит нам еду, я думаю об атомных войнах, разлагающихся в лесу трупиках животных, о старых поездах с намытыми окнами: я думаю о чем угодно, лишь бы не накинуться, как варвар, на поднос с едой, так я голоден. Господи боже, я бы съел все до крошки вместе с подносом, потому мне приходиться себя отвлекать, обманывать, чтобы не выпустить этого голодного зверя наружу. В этот момент мне кажется, что все смотрят только на нас - правда это либо же очередной обман я не знаю, но аккуратно беру еще горячий бургер с подноса и откусываю кусочек. Со стороны кажется, словно я эстет. Великий кулинарный критик. Но на самом деле я просто до ужаса голоден, но стараюсь себя контролировать. Я ведь уже сказал, что стремлюсь не отсвечивать. Так что медленно и легко улыбаюсь Натаниэлю, пережевывая вкусную еду. А он смотрит на меня широко распахнутыми глазами, ждет моего одобрения. И я киваю, потягиваю это довольное "Ммм..", чтобы порадовать его. И он действительно радуется, только после моей немногословной реплики он тоже принимается за еду с видом школьника, который заработал А по математике и за это получит новенький скейтборд.
Постепенно интерес к нам в кафе пропадает. Другие люди увидели, что мы обыкновенные - пришли выпить кофе и позавтракать. Мы не грабим банки, не изобретаем оружие массового поражения, даже в салочки не играем между столиками. Мы с Натом непримечательны, и это мне по душе. Я начинаю расслабляться, еда греет меня изнутри и вот оно - я начинаю чувствовать любовь к нему месту. И это совершенно не вынужденное чувство, не защитный механизм. Впервые за долгое время это действительность. Я говорил, что умею быть благодарным - в эту минуту я испытываю благодарность к мальчишке, который в Америке умеет говорить на французском.
Выйдя на улицу, мы попадаем в самое пекло. Так и чувствую, как начинаю плавиться. Такая температура не по мне, я терпеть не могу жару. Посмотрев на своего нового друга, я замечаю, что он полностью доволен ситуацией. Натан привычен, он местный - его кожа румяная, как сахарная корочка у пирога. Это отлично, но так и чувствую, что теперь нам не по пути.
Надев темные очки и перехватив удобней сумку с камерой, я киваю ему, начиная давать задний ход. Уходить. Исчезать. Я привычен для этого, именно к этому я приучен.
- Ладно. - говорю ему я. - Хорошее место, спасибо. - говорю ему я. - Но теперь мне пора идти. Хорошего дня и не схлопочи удар.
Не то, чтобы я сильно за него беспокоился. Мы знакомы меньше часа (ну, может и около часа, я не привык считать время), с какой стати я должен за него волноваться? Но после себя я оставляю совет, касающийся не только палящего солнца. С малых лет я знаю, что хорошо быть увлеченным делом, но плохо увлекаться человеком. Потому что неизвестно к чему это может привести. Любовь к музыке создаст песню, к рисованию - картину, любовь к человеку же непредсказуема. Натаниэль кажется хорошим парнем. Стал бы я на его месте помогать бледному мужику на пляже? Сомнительно. Как он и порывался, я бы разбил ему камеру, я бы сломал ему лицо. Но все обернулось иначе, и теперь я сыт и доволен, готов продолжать свое путешествие. А Натаниэлю только и остается, что жить в этой жизни дальше, остерегаясь ненадежных знакомств и общения с такими типами, как я, от которых за три версты несет проблемами.

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » I said maybe ‡флеш