http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Я на тебе, как на войне. ‡эпизод


Я на тебе, как на войне. ‡эпизод

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://savepic.ru/9300616.gif

Время и дата: 10 апреля 2016 года
Место: различны
Участники эпизода: Грэмми
Краткий сюжет:
- Ты невыносимый мудак. С тобой сложно, потому что ты язвительная самовлюблённая задница. Ты ненавидишь мою кошку! Ты не моешь грёбаную посуду. Ты опаздываешь на свидания! С тобой никогда нельзя наклоняться, не опасаясь за свою задницу! Ты выбросил мой коллекционный снитч, чёрт тебя дери. Знаешь, пора с этим заканчивать, Эм. Ты меня заколебал. Давай уже жить вместе, чтобы бесить друг друга круглосуточно!

+2

2

Где-то в параллельной вселенной субботние вечера были предназначены для отдыха и развлечений, но в половине одиннадцатого Эмори ещё и близко не закончил разбирать отчёты по последнему делу. Он, вот уже часа четыре, сидел скрючившись на стуле, как никогда напоминая хищную птицу, выглядывающую в высокой траве мелкого грызуна, свой будущий обед - именно с таким видом сидят американские грифоны на толстых жердях за решёткой зоопарков. Ощущение загнанности усиливалось потому, что закончить с этой работой он должен был до двенадцати, и это была скачка наперегонки со временем, хотя устраивать такие забеги Эмори приходилось не первый раз. Рядом с его правым локтем дымилась будто жертвенная курильница переполненная окурками пепельница, вынув из горчащих губ очередной бычок, он с силой вдавил его в центр общей массы, увеличивая гору ещё немного и приближая хрупкую конструкцию на один шаг к падению.
Эмори потянулся всем телом, ощущая как сладко поют утомлённые от долгого сидения в одном положении мышцы, качнулся назад на ножках стула, снял опостылевшие очки и повернул голову на бок, - позвонки хрустнули в тишине квартиры, нарушаемой лишь тихим журчанием лёгкого джаза, словно кто-то спустил курок. Это напомнило ему кое о чём, и рука проворным костлявым пауком метнулась к лежащему рядом смартфону, притянула его ближе, от лёгкого касания по экрану яблочного гаждета прошла цветная рябь, высветилось диалоговое окно, демонстрируя последний знак вопроса в соседней строке. Завтра они с Ингрэмом должны были отправиться в какое-то очередное дурацкое местечко, где этот помешанный фанат всякой фэнтезятины так любил бывать - ярмарка-выставка, что-то в таком духе. Нельзя сказать, что Эмори тащился от этих выходов в потусторонний свет, но, всё же, в тайне ему было приятно ощущать себя своим и в этой, самой личной, области жизни своего придурковатого не до бойфренда.
Но воспоминание о планах на уик-энд возвращало Эмори к суровой реальности: он ещё пару часов назад должен был выехать из дому, чтобы заночевать в холостяцком логове Грэма, отличавшемся от его собственного разве что другим набором мебели да высотой этажа. Чёрт, ему следовало хотя бы написать. На секунду он задумался, нерешительно поглаживая виртуальную клавиатуру, курсор призывно мигал. Глубоко вздохнув, Эмори начал быстро строчить:

22.37

Застрял с проверкой, срочно требуется немного чуда, чтобы закончить всё до того, как я превращусь в репу. Ты уже забрался в мою любимую слизеринскую пижамку?

Щёлкнув "отправить", он поднялся, чтобы немного размять ноги и, заодно, налить себе ещё ледяного лимонного чаю, по губам Эмори блуждала неопределённая улыбка при воспоминании о переписке, сделавшейся для них ежедневной рутиной, едва ли не с первого дня весьма бурного знакомства. То, что начиналось как агрессивное переругивание во всех существующих мессенджерах, постоянный поиск самых изощрённых оскорблений, какие только мог изобрести крайне развитой по этой части человеческий мозг, незаметно переросло во что-то куда более интимное, хотя агрессии и ругательств почти не убавилось.
Самое подходящее занятие для двух половозрелых, состоявшихся в жизни мужчин, что ни говори. Все последние поколения, начиная с середины семидесятых, были слегка тронутыми, а заразу инфантильности в них занесли ещё хиппи со своими безобидными галлюцинациями и мантрами, оказавшимися не такими уж безвредными, в конечном итоге. Даже его родители не были до конца повзрослевшими, Эмори неоднократно ловил себя на мысли, что последним оплотом серьёзности и трезвости, на его памяти, был дед.
Когда он вернулся в комнату с большой прозрачной стеклянной чашкой, полной до краёв, Эмори первым делом проверил ответ, но его не было. Экран был чист и пуст. По лицу Эмори скользнула гримаса раздражения, вероятно потому, что в тайне он ощущал себя виноватым, но вид неоконченной работы отвлёк его от мрачных мыслей.
Без четверти двенадцать, когда с делом было покончено, игнорировать молчание на другом конце стало гораздо сложнее.

23.52

Я иду в душ. Я иду туда без тебя. Можешь дуться сколько тебе угодно. Мне плевать.

00.26

Ну слава богу, я могу спокойно отдохнуть после работы.

00.28

Грэм.

00.29

Грээээм. Ты спишь?

00.36

Стерва. Ну и хрен с тобой, можешь вообще не писать.

00.43

Сладких снов.


Когда он очнулся в предрассветном полумраке, телефон всё ещё был судорожно зажат в его откинутой на простыни руке. Эмори оторвал от подушки голову и прислушался: обычно он просыпался сам, где-то за десять минут до звонка будильника, но в этот воскресный день ему не нужно было никуда торопиться, и он был уверен, что разбудило его что-то, находящееся вместе с ним в квартире. Что-то, чего здесь просто не должно было быть. Притянув почти разрядившийся смартфон ближе, Эмори уставился на экран, не изменившийся с того момента, как он отрубился, но отсутствие сообщений, в данный момент, волновало его меньше всего. Пальцы быстро заскользили по гладкой и тёплой от его же руки поверхности:

05.48

Грэмси, это ты? Ха-ха. Очень смешно. Забраться ко мне в шесть утра - такого ты ещё не делал. Хотел подбросить мне в постель лошадиную голову? Выходи. Это начинает меня напрягать.


В самом деле, шум начинал становиться всё более отчётливым, и едва ли его мог производить какой-нибудь зверёк, даже если, вопреки всем законам логики, невероятному проходящему сквозь стены коту, еноту или городской лисице удалось бы проникнуть на двадцать пятый этаж высотного элитного дома посреди Манхэттана. В квартире находился человек. Возможно даже не один - Эмори затаил дыхание, стараясь перевести язык звуков на коэффициент опасности, решить это уравнение страха, о котором успел забыть, но верные инстинкты и опыт, полученный в первой молодости, хранили его от оплошности, от излишне резких движений и поступков. Он опять щёлкнул по телефону, на сей раз, чтобы набрать спасительный номер, в тайне удивляясь тому, как кто-то сумел беспрепятственно пройти через охрану внизу, отрубить сигнализацию. Гудки в трубке сменились бодрым, успокаивающим голосом оператора, но слишком поздно - дверь спальни распахнулась, заливая Эмори резким электрическим светом, в лицо дохнуло жаром пустыни.
- Бросьте это на пол.
Голос прозвучал уверенно, и слишком, чересчур реально на вкус Эмори, он поднял руку с зажатым в ней гаджетом, неуверенным, пасующим жестом, как бы испрашивая разрешения. Верзила в дверях медленно наклонил голову в знак согласия, оператор начинала звучать всё более тревожно:
- Слушаю, говорите. У вас всё в порядке?
Мысленно извинившись перед ней, Эмори сел в кровати, и так же медленно, как будто под действием чар, уронил тяжёлый смартфон на мягкий ковёр рядом с собой. Он знал, как следовало бы поступить, чтобы выслужиться перед безликим мужчиной, загораживавшим проём двери - кинуть свою вещь поближе к нему, так, чтобы он мог легко наступить на неё, раздавить, заставить взволнованную девушку умолкнуть, но Эмори не мог этого сделать, какое-то внутренне упрямство мешало ему. Он хотел разглядеть мужчину получше, а расстояние и резкий перепад в освещении мешали сделать это.
Нехотя, вальяжно тронувшись с места, незнакомец направился к Эмори - или к его телефону, какая разница? - двигаясь слишком тихо для человека своей комплекции, но переставляя ноги так, словно между них у него был подвешен внушительный груз. Это было забавно, но Эмори не улыбнулся. Внезапно он слишком остро ощутил, что лежит полулежит под одеялом в одних пижамных брюках. На своей собственной постели. Чувство незащищённости возведённое в квадрат обрушилось на него, липкое и постыдное, как пятно на простыне, он крепче вцепился пальцами в ткань, буквально слыша, как та затрещала от натяжения. Остановившись рядом, мужчина наклонился и поднял смартфон, опустив его в карман своей плотной, невзрачной, защитного цвета куртки. Лицо его было незнакомо Эмори, но оно, всё равно, многое ему сказало. Он знал такие лица, он видел их у людей, держащих оружие и не привыкших шутить, хотя по тонким губам незнакомца сейчас и плясала неопределённая ухмылка - юмора в ней не было.
А вот оружие в свободной руке, когда он распрямился опять, оказалось как по мановению волшебной палочки, неприветливое дуло уставилось Эмори в лоб. Он не сглотнул, но слишком отчётливо почувствовал тонкую струйку пота, стекающую по спине между лопаток. Время действовать было утеряно окончательно, если оно существовало вообще, всё дальнейшее пойдёт помимо его воли, он знал это и был готов принять, но удержаться от нелепого вопроса оказалось выше человеческих сил:
- Кто вы? Чего вам надо?
Мужчина выразительно поглядел куда-то за спину Эмори, и тот, наконец, осознал присутствие в комнате второго, явившегося так же бесшумно, как и его приятель, пока он был полностью погружён в созерцание мистера Большие Яйца. Эмори не успел обернуться, его ответ обрушился ему на голову точным и сильным ударом, а секунду спустя, комната опять погрузилась во тьму.

Отредактировано Amory Maul (09.04.2016 11:10:43)

+3

3

— И ты даже ни на кого из нас смотреть не хочешь! — воскликнула Джинни.
— Это не я, а вы все на меня смотреть не хотите! — вспыхнул Гарри.
— Может, вы оглядываетесь друг на друга, но никак не попадёте в такт? — предположила Гермиона, иронически вздёрнув вверх уголки губ.

Сходка сегодня была запланирована на субботу, конкретно – на вторую половину дня. Собирались все сливки фандома, все лучшие фикрайтеры и косплееры – со всего Нью-Йорка! Грэм не мог пропустить это сборище, хотя помнил, что на вечер они договаривались с чудовищем, но, если знать этого гадёныша, то встретятся они ближе к ночи. Может, именно поэтому из шкафа он достал любимый пиджак, похожие брюки, чёрную мантию и маску пожирателя смерти. Глянул на себя в зеркало, кривенько улыбнулся и указал на себя палочкой, сделал плавный жест, но придумать заклинание не смог, а с латынью дружбу он не завёл. Пожал плечами, поискал Малфоя, но кот забился на диван в гостиной и не отсвечивал, изображая из себя предмет мебели. Вот ведь вредная скотина!
- Что, даже не проводишь? Буду поздно, со мной будет твой любимый чудовищный Эмори, так что готовься… не ссы ему в обувь, я заколебался покупать ему новые ботинки взамен испорченных, – Грэм произнёс это с чрезвычайно важным видом, совершенно уверенный в том, что Малфой его слышит. – Надо было тебя Уизли назвать, – чуть сдулся он, но услышав шипение, захихикал. – Ага! Я так и знал! До вечера, Ронни, – скороговорной проговорил он и вылетел за дверь.
Картина маслом – Эмори гадит в кровать Малфоя, гаденько смеясь над ошарашенным и обиженным котом. Коварная месть за испорченные мокасины!
Насвистывая незатейливый мотивчик, Грэм залетел в лифт, который очень вовремя остановился, когда он выбрался из квартиры. Сегодняшние планы были феноменальны – вечер с Эмори, плавно переходящий в горячую ночь. Если они опять не поссорятся и не выкинут в окно одно из последних кресел, которые он покупал в Италии. Пожалуй, ему нужно купить в квартиру мебель подешевле, чтобы не было так обидно, когда после очередной ссоры, кто-нибудь из них раздалбывает что-нибудь авторское или просто адски дорогое. Но тайна Грэма была в том, что Эмори – первый, кого он привёл к себе домой, кому позволил хозяйничать, не испытывая чувства гадливости или желания задушить. Впрочем…
…новая ссора заканчивается сильным толчком в грудь и прыжком сверху, руки на тонкой шее, хитрые глаза выпучиваются от удушья, Эмори хрипит, пытаясь вырваться, а Грэм орёт ему в лицо, что это была ЛЮБИМАЯ кружка ЛЮБИМОЙ формы!
Грэм задумчиво замер возле такси, размышляя над подобной возможностью развития их отношений, но потом помотал головой – он же не убийца какой-нибудь! Да и Эмори он любит, не убивать же… чего? Грэм таки залез в машину, назвал адрес, и снова помотал головой – о чём вообще он думает? У него сходка, у него волшебство! А тут любовь, Эмори… Любовь. Эмори. Любовь. Эмори.
- Ой-ёй… -  простонал он, с силой ударяясь головой о сидение, и охнул от боли. – Это какого же мордреда меня угораздило?
- Ты тоже на сходку? – радостно оскалился огромный тёмнокожий водитель, оборачиваясь к Грэму. - В чём сила, брат?
- В магии, брат, – рассеяно ответил Грэм, во все глаза разглядывая копию Кингсли Шеклбота. – Так вези меня в «Золотой снитч», Кингсли!
Всю дорогу до клуба они проговорили, едва не поссорились – мужик даже начал парковать машину, чтобы набить «тёмному магу» морду, но Грэм смог убедить его, что чаевых ему не видать, если поднимет лапищу. Кингсли подумал-подумал да и решил отбить ему почки после получения зелёных. Правда, ему это не удалось, потому что Монтгомери вылетел из машины до того, как водила сообразил, и огромными прыжками допрыгал до ветхого здания, в которое уже набились «волшебники».
Вечер, в общем, прошёл неплохо, а когда Молли принесла огромную бутыль с  зельем – джим бим эппл! – то дело пошло и вовсе куда веселее. Они засиделись слишком долго, но к вечеру Грэм был так пьян и весел, что заметил темноту за окном слишком поздно. Шатаясь, он сполз с дивана, где они с Люциусом и Краучем обсуждали лысину Воландеморта, Монтгомери выполз в туалет, чтобы связаться с Эмори. На экранчике висел конвертик – значит, Моул уже ожил и искал его, и Грэм воровато огляделся. Сначала справив нужду, Грэм собрался ответить любовнику, но мобильник неожиданно выскользнул из руки и нырнул в унитаз, а Монтгомери рефлекторно нажал спуск, лишаясь телефона в считанные секунды.
- Ч’хрт, – прокартавил он, наклоняясь, чтобы попытаться найти сотовый в глубине трубы, но понимая, что всё, кранты.
Из недр унитаза вылетает клыкастая голова Нагини и вцепляется нерадивому слуге Тёмного лорда зубами в глотку, и Грэм падает, сражённый ядом.
- Ну, я пытался, Эм.
Поняв, что веселиться после того, как не смог прочесть сообщение, он не сможет, Грэм вызвал такси, чтобы отправиться домой. Его вело и шатало, он пел похабные песни и совершенно не помнил, как добрался до дома, но очнулся он уже на диване и на часах было 9.54 утра. Голова болела дико, внутри словно сдох скунс, но, в целом, Грэм чувствовал себя не так паршиво, как мог. Сполз с кровати, ткнувшись мордой в пол, поискал бутылку с минералкой, нащупал, открутил крышку и залил в себя, и выплюнул тут же, потому что это было что угодно, но не минералка. Например, бутылка саке, оставленная у кровати непонятно зачем. В себя Грэм пришёл только после душа и огроменной чашки кофе. Поняв, что телефон он потерял, но вспомнить где – не мог.
И самое странное – Эмори дома не было. Значит, вчера они не встретились. Чёрт, Моул ему голову оторвёт на хрен, если Монтгомери не объявится. И правда – в фэйсбуке было несколько сообщений, которые заставили Грэма улыбнуться, но вот последнее соо было пугающим.
- Во что ты вляпался, идиотушко? – пробормотал себе под нос, доставая резервный телефон, которым пользовался по работе, и набирая номер Эмори, который знал наизусть.
Гудки. Гудки. Трубку никто так и не взял. На работу звонить бессмысленно – в воскресенье там вряд ли кто-то будет. Надо было связаться с родней Эмори, может, он поехал домой? Об этом он подумал уже вызывая такси, чтобы ехать к Мори.

Отредактировано Ingram Montgomery (26.05.2016 20:11:23)

+2

4

Ещё не открыв глаз, Эмори понял, что находится где-то далеко от дома, - эта мысль прочно запечатлелась на подкорке, проникла в лёгкие вместе с незнакомым запахом тесного сырого помещения, которым редко пользуются вообще и никогда - в качестве спальни, куда вряд ли раз в десятилетие проникает луч живительного света. Неприятное чувство только укрепилось, когда Эмори попытался пошевелить руками, и не смог сделать этого - запястья были плотно скручены у него за спиной каким-то мягким, но достаточно прочным материалом, не похожим ни на обыкновенную верёвку, ни на пластиковые наручники, какими пользовались в последние годы полицейские и охранники. От долгого сидения в неудобной позже тело одеревенело и затекло. Кстати, он, действительно, сидел, Эмори осознал это в последнюю очередь, но его инстинкты были гораздо расторопней, и теперь они буквально орали о том, что дело - дрянь, и надо бы поскорее выбираться отсюда.
Подумав хорошенько, Эмори попробовал сделать единственное, что мог в таком положении - снова заснуть. По крайней мере, беспамятство делало выносимым любые физические и моральные страдания, рассуждал он, довольно здраво, но, увы, бессмысленно. Голова гудела и раскалывалась, вывернутые руки невозможно ныли, во рту было сухо, и, в довершение всех бед, зверски зачесалось колено. Это был сущий ад. Хотелось верить, что те, кто оставил его тут, в темноте и одиночестве, не забыли об этом и не бросили Эмори здесь навсегда. Он громко вздохнул, почувствовав себя глубоко несчастным, но, как ни странно, отнюдь не напуганным.
После того случая в пустыне ему неоднократно намекали на необходимость визитов к терапевту, который должен был помочь ему разобраться с последствиями психологической травмы, но Эмори так никогда и не сделал этого. Всегда находились занятия поважней, да он и не чувствовал, будто страдает от какого-либо стресса, не смотря на все яростные уговоры родственников и друзей, знакомых с его историей. В конце концов, он попросту начал пресекать такие беседы в зачатке, и, спустя какое-то время, об этом забыли. Он был доволен тем, как легко отделался - ведь Эмори отлично знал, чем грозит ему бессрочное рабство у шарлатана от психиатрии - многие его родственники жили в достатке имея всего с пару десятков постоянных клиентов, не способных прожить и не дели без задушевного разговора со своим врачом.
Прав он был или нет, только оказавшись в заключении вторично, Эмори не испытывал никакого ужаса, ситуация была ему знакома, только на этот раз он находился не в сердце дикой страны в руках людей, ни во что не ставящих его глупую мальчишескую жизнь, а, судя по всему, не так далеко от дома, и здесь он был кем-то, кто представлял вес. Вообще, это похищение могло означать только попытку шантажа и требование выкупа - следовательно, в девяти случаях из десяти, жизнь его была в относительной безопасности. В десятом... но думать о чём-либо, даже о таких важных вещах, было слишком трудно, пока под куполом черепа грохотала военная канонада.
- А, мистер Моул, вы проснулись.
Невыразительный мужской голос, раздавшийся над ним, спустя целую вечность, принадлежал невыразительному щуплому мужчине средних лет. Эмори не мог разглядеть его лучше - в глаза бил яркий свет из распахнувшейся двери, напротив которой он, как выяснилось, сидел. Зажмурившись, Эмори прохрипел, стараясь пересилить очередную вспышку боли и лёгкую тошноту, подкатившую к горлу (сотрясение, конечно же):
- Не уверен, что стоило это делать... Простите... вы... мистер как вас там... вы не могли бы... свет? Очень голова болит. И воды, если можно.
Вот так, всё верно. Всегда полезно показать, что ты знаешь своё место и осознаёшь, кто тут босс, но и с заискиваниями перебарщивать не стоит, мало кто это любит, преступники и бандиты - не исключение. Подействовал ли его метод, или похититель изначально собирался быть мягким и уступчивым в таких вопросах, но заговоривший с Эмори мужчина, вдруг кивнул.
- Конечно. Сейчас всё будет, - а потом, обращаясь к кому-то невидимому, за пределами комнаты-чуланчика, добавил. - Кэв, принеси нашему гостю стакан чистой воды со льдом и обезболивающее.
"Наш гость". Как по-киношному слащаво, хотя каждый из них знает, что к чему, но, по крайней мере, по этим словам можно судить, чего ждать дальше. Не то, чтобы Эмори мог как-то повлиять на ход событий, но он мог постараться попасть в струю. Яркий свет исчез, и сразу же стало легче, темнота обволакивала как прохладная простыня, ласкающая измученное тело.
- Спасибо.
Эмори почти улыбнулся, благодарно выдыхая.
- Не за что. Это меньшее, что я могу сделать для вас, - как-то слишком уж учтиво для гангстера сказал мужчина. - Потерпите немного сейчас, я зажгу здесь лампу. Она не будет мешать, когда вы чуть привыкните.
Свет возник вновь, но теперь он был рассеянный и мягкий, заполнявший небольшое помещение мутным фосфоресцирующим туманом, это можно было выносить, и Эмори не стал возражать. Он облизал пересохшие губы, уставившись на другое действующее лицо, прошедшее сквозь дверной косяк, едва не задев макушкой отнюдь не низкую перекладину: это не был его старый знакомец из спальни, велевший ему бросить телефон. Может, проворный напарник, нанесший Эмори предательский удар, отправивший его в нокаут? Сейчас верзила держал в руке стакан и пару вытянутых пилюль. Увидев угощение, Эмори послушно приоткрыл рот, прежде, чем его об этом попросили, таблетки упали на распухший язык тяжёлыми градинками, стакан коснулся его губ, вода тонкой струйкой полилась по горлу, орошая его, - кажется, эта безмолвная гора мышц была опытной сиделкой. Стоило задуматься об этом, наверное, но Эмори был увлечён райскими блаженствами, свалившимися на него одно за другим - окончив сеанс водопоя, здоровяк Кэв поднялся, что-то блеснуло у него в широких, но проворных пальцах, он перегнулся через спинку стула, на котором сидел Эмори, и вот уже руки пленника ничто больше не сковывает.
- Простите за эту меру предосторожности, - когда Кэв, так и ни сказав ни слова, удалился прочь вместе со своим ножом и опустевшим стаканом, первый человечек заговорил опять. - Мы должны были убедиться, что вы не покинете нас раньше времени, - вытянув откуда-то из угла ещё один стул, мужчина сел, поколебавшись несколько секунд (Эмори успел поспорить собой, устроится ли его пленитель "по-ковбойски", но тот выбрал более классическую позу, закинув ногу на ногу и сложив руки в замок поверх колена). - Теперь вам лучше? Вы готовы говорить?
Немного подумав, Эмори осторожно кивнул, растирая запястья. Ему и самому не терпелось узнать всё поскорее. Визит громилы со стаканом напомнил ему о смартфоне, исчезнувшем в кармане такого же здоровяка: что случилось с гаджетом? Остался ли он там, где был? Включен или выключен? Логичней было предположить второе, ведь после его звонка в службу спасения, оператор мог перезвонить, не дождавшись ответа. Да и, сколько он помнил, заряд был на исходе, так что игрушка так и так должна была отрубиться. Жаль. При огромной доле везения включенный сотовый мог послужить маячком для кого-то, кто стал бы искать его. Например, для Грэма.
Грэм... где он был всё это время, чёрт бы его побрал? Прочёл ли оставленные Эмори сообщения, и если да, то догадался ли о том, что с любовником всё не в порядке? А, главное, насколько эта мысль его взволнует? Самое паршивое тут заключалось в том, что Эмори совсем не был уверен в ответе на последний вопрос.
- Я готов. Чего вы хотите?
Вопрос о том, где они находятся, Эмори пропустил. Сейчас, когда он мог немного оглядеться, а голова не раскалывалась так сильно, он отчётливо понял, что сидит в кладовой какого-то дома, а отнюдь не в бункере, не в складском помещении, и это его слегка успокоило. Насколько он мог знать, они всё ещё находились в Нью-Йорке или где-то поблизости. Конечно, за то время, что он был в отключке, его перевезли, но вряд ли он находился без сознания слишком долго, если только его не накачали наркотиком, а судя по тому, как он себя чувствовал, этого не было.
- Я рад, что вы спросили, - мужчина улыбнулся, а Эмори так сильно захотелось сказать ему, что он переигрывает. - Вы помните мистера Бейли, мистер Моул?
Эмори рассеянно захлопал длинными ресницами, глядя куда-то в пространство между плечом допрашивающего его незнакомца и приглашающе распахнутой дверью, - обманчивая иллюзия свободы, - он слишком быстро ответил:
- Какого Бейли? Сенатора?*
Незнакомец нахмурился.
- Мы тут не шутки шутить собрались, Моул, - Эмори мысленно отметил пропущенное "мистер" и усмехнулся тому, как быстро он испарился. - Марк Бейли. Ваша шшшаркшкина контора заннималась им с полгода нназад, - заикание было едва заметным, вероятно, вызванным сильным возбуждением, и Эмори решил, что лучше будет не выделываться, если он хочет не попасть в "номер десятый". - Ннам нужно всё, что вы на ннего нарыли. Мы ломанули вашу базу данных. Но там ничего нет.
"Конечно ничего нет, кретин. И быть не может", подумал Эмори устало. Всё выходило куда хуже, чем он думал сразу, и свет спасения, так ярко засиявший для него, начал медленно отдаляться, таять в черноте глухого тоннеля. Похоже, он крепко влип.
- И тогда вы решили залезть в мой личный компьютер, а когда и он не оправдал ваших надежд - привезли меня сюда? - предположил Эмори.
- Нам пришлось, - сказал мужчионка, и голос у него был холодный, как тухлая селёдка.
Этическая сторона деятельности такого сомнительного агенства, как NBT всегда волновала его создателя, с самого начала. Ни его коллеги, ни, разумеется, сам Эмори не сомневались в успехе своего предприятия, но оно было сопряжено с некоторыми щекотливыми аспектами, и их надо было утрясти сразу же. Выполняя заказы, они не преступали закона. По крайней мере, никогда явно и сильно, ничего криминального. Если это могло представлять угрозу для жизни и будущего человека -  NBT за это не бралось.
В то же самое время, прежде чем они могли определить, что стоит пускать в ход, а чему не надо появляться на свет вовсе, сотрудники агенства собирали досье, уступавшее, пожалуй, по своей полноте только тем материалам, что хранились под строгим надзором в архивах ФБР. Откуда, естественно, достать всё было в разы сложнее. Так что, вполне осознавая, какой компромат мог скопиться в их файлах за годы работы, сотрудники  NBT были строго предупреждены о необходимости уничтожать все сведения по "объекту" сразу по окончании работы.
Так было и с Марком Бейли. Конечно, Эмори помнил этого человека: бизнесмен средней руки, хорошо поднявшийся за последний год не без помощи  NBT. Кажется, он, действительно, пытался баллотироваться в Конгресс. Что нужно от него этому суровому маломерку? И что станет с Эмори, когда тот поймёт, что он не может дать ему то, чего он хочет. Ни к коем случае нельзя было показать свою растерянность и беспомощность, Эмори понимал, что оставшиеся от его жизни минуты измеряются спокойствием и рассудительностью.
Впервые с того момента, как он услышал шаги у себя в квартире, ему стало по-настоящему жутко. Сердце Эмори болезненно ёкнуло, он подумал о родителях, с которыми не говорил вот уже больше недели. О всех незавершённых делах и неосуществлённых планах - сразу, скопом. И потом, перед глазами у него возникло лицо Ингрэма, привычная самодовольная ухмылочка, и тот взгляд, который всегда так заводил Эмори. Жаль, что вчера они не встретились - всё могло быть совсем иначе, если бы он не повёл себя как идиот.
Жаль, что он так и не сказал своему наказанию, как счастлив, что они встретились.
- Мне надо позвонить своему сотруднику, - проговорил он, спустя пару минут, глядя в раскрасневшееся от нетерпение лицо похитителя. - Вы же сами понимаете, насколько опасна такая информация. Мы не можем держать её у всех на виду.
- Хорошо, звоните.
Мужчина с готовностью протянул свой сотовый, вытащив его из кармана тёмного пиджака, Эмори отрицательно качнул головой.
- Нет, не годится. Стивен не станет брать трубку, если звонок поступит с неопознанного номера. Мне нужен мой телефон.
- Ты меня за идиота держишь?
Эмори дёрнул плечом, равнодушно.
- Как хотите. Я могу продиктовать вам номер. Или вы сами посмотрите его у меня в телефонной книге. Попробуйте позвонить.
Мужчина раздумывал, казалось, целую вечность. Потом он сдался - Эмори видел, как опустились напрягшиеся было плечи, провалилась выпяченная колесом грудь.
- Кэв, - он даже не повысил голос, и Кэв тут же заглянул внутрь, видимо, стоял совсем рядом - видимость свободы. - Принеси мистеру Моулу его сотовый.
Взгляды их скрестились, Эмори не отводил своего ни на миг, он почти что улыбался, пытаясь выразить не восторг победы, но полнейшее безразличие. Владеющий собой - владеет миром. Спустя минут пять, знакомая тяжесть легла ему в ладонь. Первым делом он посмотрел на уровень заряда - судя по всему, кто-то позаботился об этом, потому что батарея не оказалась такой пустой, как он запомнил. Затем - индикатор связи. Отличная. Сеть... Рука Эмори вспотела так быстро, что гаджет едва не выскользнул на пол. Он судорожно сжал пальцы, слыша стук сердца у себя в ушах - набатом. Да здравствует современная цивилизация, не способная существовать без подключения к спутнику!
Утилита поиска определила местоположение, и Эмори очень хотелось поглядеть, где же стоит синяя точка на карте, но он не мог - над ним угрюмой скалой нависал Кэв, следивший за каждым его движением. По крайней мере, теперь он точно знал, что не покинул пределов области - в уголке экрана светилось знакомое НЙ. Если ему очень-очень повезёт, то кто-то включит сейчас поиск, и увидит его, даже если он сам не может видеть себя.
- Ну, чего же вы ждёте? - в голосе похитителя звенело раздражение, Эмори пролистнул несколько имён и вызвал Стивена.
Ответ последовал почти мгновенно:
- Эм, привет, у нас проблемы! - голос Стива задыхался на том конце. - Не мог достать тебя... кто-то хакнул нашу базу, прикинь.
- Я знаю, - Эмори говорил ровно, постоянно ощущая на себе перекрёстное внимание двух людей. - Стив, мне срочно нужна вся информация, что у нас есть по делу Бейли. Перешли мне её на мэйл как можно скорее, сделаешь?
Молчание на том конце было красноречивей всяких слов, под тонкой рубашкой - не своей, наброшенной кем-то ему на плечи - Эмори истекал потом. Спустя целую вечность, Стивен заговорил опять, теперь не так лихорадочно и споро, подражая его размеренному ровному тону.
- Так. Я понял, Эм. Хорошо, сделаю, что смогу. Мне потребуется где-то час-полтора, на всё про всё, ничего? - громкая связь наполнила всю каморку, щуплый незнакомец следил за Эмори глазами рептилии, но подозрения в них не было - хвала всему святому!
- А быстрее не можешь?
- Постараюсь, как только смогу. Может, лучше не по почте? Знаешь, это не слишком надёжно... Давай кину по локалке прямо тебе на комп?
Вопросительно изогнув бровь, Эмори посмотрел на своего нынешнего хозяина, тот едва заметно кивнул.
- Ладно, давай. И, Стив?..
- Да?
- Не говори никому, что я просил тебя об этом.
- Конечно. Будет сделано.
Нажав отбой, Эмори ещё раз поглядел на экран - связь почти пропала. По мановению руки Кэва, он отдал гаджет обратно верзиле, невольно провожая сотовый взглядом.
- Нам придётся подождать.
- Видимо, так, мистер Моул.
_______________
* аллюзия на кинофильм "Однажды в Америке".

+2

5

Не сказать, чтобы Грэм переживал за Эмори. Тот был взрослым парнем, который кого хочешь утопчет, заломает и сожрёт с потрохами. Впрочем, сейчас ему самому хотелось сделать это с обиженным любовником. То, что Моул обиделся, не было никаких сомнений – иначе почему он не отвечал на звонки? А сообщение, которое он отправил последним, наверняка было просто уловкой, чтобы испугать Ингрэма. Это было в характере вздорного еврейчика – разозлиться на ерунду, а потом мстить по-чёрному, нарушая все возможные правила. Грэм оправдывал эту ситуацию так, хотя в его воображении…
…костёр взмывает едва ли до небес, люди, похитившие Эмори, готовятся поджарить его на вертеле. Моул смотрит своими несчастными умными глазами, безмолвно просит помочь, а Грэм  в это время напивается и играет в карты с Люциусом, мать его, Малфоем…
Грэму аж поплохело при мысли о том, что любовнику и правда может угрожать настоящая опасность, а он даже ничего не может сделать. Сначала стоило осмотреть квартиру, а потом уже психовать, но успокоить разыгравшееся воображение было уже невозможно.
- А можно ехать быстрее? Или вы уже умерли, а машину ведёт фантом? – раздражённо зарычал он, на что водитель совершенно недобро глянул на него. - Плачу двойной тариф, если ты сейчас достанешь голову из задницы и ударишь по газу.
Похоже, это предложение показалось водителю куда более привлекательным, потому что он вдавил педаль газа в пол, и Грэма мотнул башкой в сидение, настолько быстро они рванули вперёд. Они доехали за полчаса, и то потому что водила срезал путь по каким-то дребеням, и Грэм решил, что не будет переживать по этому поводу. Сейчас самым важным было, чтобы это был просто розыгрыш Эмори. Возможно, Грэм даже не будет бить его. Не так сильно, во всяком случае.
Пожалуй, Грэм даже переплатил, когда кидал крупную купюру и вылетал из машины, нервно пыхтя, как большой недовольный книззл. Чем ближе он подлетал к квартире, тем сильнее начинал нервничать, потому что чуял, что всё куда хуже, чем он воображал.
Дверь была прихлопнута, но открыта. И это было уже очень плохо. Грэм зашёл внутрь, опасливо прислушиваясь к звукам, но понял, что там никого нет. В том числе и самого Эмори Моула.
- Ахудивительная жизнь, удивительная!.. – растеряно протянул Грэм, проходясь по комнатам, удивляясь тому, какой порядок там был.
Эмори не мог уехать, не предупредив его. Эмори просто не мог поступить с ним так, а значит, случилось самое худшее – рабочая деятельность еврейчика всё-таки аукнулась ему. Почему-то Ингрэм был в этом уверен, ведь ему всегда казалось, что с такими делами нужно иметь железный тыл, чтобы в случае чего тебя всегда могли защитить. Но ведь это был Эмори, который считал, что ему можно всё, что мир буквально создан только для него одного. Ингрэм постоял, потоптался, выкурил две сигареты, а потом собрался и поехал в офис, где работал Эмори, решив, что даже если там никого нет, то совершенно точно должны быть хоть какие-то контакты.
Впрочем, это тоже не дало никаких особых знаний, только то, что офис был закрыт – выходные же. Но через некоторое время ко входу подошёл парень, который нервно поковырялся в замочной скважине, чуть не уронил ключ и заорал благим матом, когда позади него вырос Грэм и положил руку ему на плечо.
- А-а-а! Мать вашу! Какого хрена?! – он обернулся, явно собираясь врезать Грэму по морде, а тот в свою очередь узнал Стивена – сотрудника Эмори. - А, это вы, Монгомери. Слушайте, раз вы тут, то… вы тоже не можете найти мистера Моула?
Сердце Грэма покачалось и упало – значит, не один он потерял любовника, а это было хреново. Если бы Стивен знал, куда пропал Моул, то Монтгомери даже не стал бы очень сильно злиться.
- Я, собственно, сюда пришёл, потому что Эмори нет дома, а его сообщение… – он оборвал себя на полуслове. - А ты? Что случилось?
- Нашу базу хакнули, но я не могу получить полный доступ из дома, приехал, чтобы поработать, – сообщил парень, запуская Грэма в офис, заходя сам и закрывая за ними дверь на ключ. - Причём хакнули так странно… а мистер Моул не отвечает на звонки.
Грэм прошёл внутрь большой комнаты в стиле опен-эйра, нервно заламывая руки, прикурил ещё сигарету и всплеснул руками:
- А куда он мог деться? Ты не можешь своими этими технологиями поискать его? Не может быть такого, чтобы Эмори просто взял и исчез. Я даже звонил его родителям! А это, знаешь, далёкая от приятного процедура. Трепанация черепа без хирургического вмешательства, – Грэм присосался к кофемашине, делая сразу две большие кружки – себе и Стивену.
Парень не ответил, и Грэм громыхнул кружкой – синей, как яйца дрозда, - о столешницу, едва не пролив крепкий кофе на клавиатуру. Стив недовольно запыхтел, протянул руку, и Грэм, не думая, дал ему сигарету. Тот прикурил. Потом задумчиво посмотрел на Ингрэма, но тот уже снова ходил по офису, то и дело таская со столов всякую хрень. Стивен уже хотел сказать что-то, как неожиданно зазвонил его мобильный телефон. Они оба замерли, а Грэм и вовсе навис над парнем коршуном, его глаза выпускали молнии. Стивен поднял руку предупреждающе, взял трубку и сразу же включил громкую связь, протягивая мобильник Грэму, но явно намекая ему, чтобы тот молчал. В этот же момент он запустил поисковик, чтобы отследить местоположение Эмори.
Сердце Грэма оборвалось снова – так он схлопотает инфаркт, а заодно облысеет окончательно! – когда заговорил Мори, и голос его был слабым.
- Стив, мне срочно нужна вся информация, что у нас есть по делу Бейли. Перешли мне её на мэйл как можно скорее, сделаешь?
И Грэм вскинул руки в жесте – «НУ Я ЖЕ ГОВОРИЛ!» - и едва не заорал в трубку, что Моул чёртов идиот, и он ему оторвёт голову, когда увидит. Если увидит.
- Так. Я понял, Эм. Хорошо, сделаю, что смогу. Мне потребуется где-то час-полтора, на всё про всё, ничего?
- А быстрее не можешь?

Грэм замахал руками, как бы показывая, что быстрее никак нельзя – им ещё нужно будет добраться до места, где держали Эмори, а это не ближний свет.
- Ладно, давай. И, Стив?..
- Да?
- Не говори никому, что я просил тебя об этом.
- Конечно. Будет сделано.

Грэм снова вскинул руки, но на этот раз изображаю фигуру немого отчаяния и ярости. Стивен косо посмотрел на него, но продолжал отслеживать место, откуда звонили. Не говорить?! Конечно, он понимал, что, скорее всего, Эмори звонил не потому что ему стало скучно и он решил инсценировать своё похищение, но от этого легче совершенно не было. Моула похитил, ему могли причинить вред, а парень делает вид, будто он подышать свежим воздухом в Альпы смылся. Придурок патлатый! Идиотина!
- Что делать будем? – напряжённо спросил Стивен. - Я отследил место, где его держат – это не так далеко, добраться сможем быстро.
Ингрэм замер, нахмурился, покрутился на месте, прикурил от этой сигареты ещё одну, вернул Стивену телефон, снова задумался.
- Есть у меня идея. Мы можем позвонить в охрану, но это всё – официально и займёт достаточно времени, к тому же не факт, что в свои нерабочие часы люди будут жертвовать своей жизнью. У нашей… игровой коммуны в ГП есть код «Аппарейт», на который отзываются обычно многие, – он говорил это, набирая смс  и ставя рассылку на двадцать пять номеров, радуясь, что в обоих телефонах он хранил полные телефонные книжки. «Аппарейт. Лейстрендж». Адрес он указал тоже, решив, что так будет лучше.
- Оставайся тут и ответь на звонок, если Моул снова будет звонить, а я поеду его вызволять, – бесстрастно сказал он, направляясь на выход. - Меня сейчас должны подобрать.
Малфой ответил почти сразу, сообщив, что он не так далеко. «Малфоем» был сорокалетний байкер два на два метра… по мнению Грэма, он должен был бы косплеить Хагрида, но то, что тот откликнулся, уже было хорошо. Помимо Малфоя, на смс ответили почти все, но они должны были подъехать на место – Грэму хватило ума написать, чтобы они не вызывали подозрения, но одеты были согласно ролям – в костюмах пожирателей смерти.
- Выглядишь хреново, – сообщил ему шкаф в мантии и маске, удобно устроившийся за рулём внедорожника. - Что случилось, Лейстрендж?
Ингрэм крякнул, забираясь в машину, юркнул на заднее сидение, чуть не складываясь пополам, вытянул оттуда свою мантию и маску, напялил, и только после этого обратил внимание на Малфоя:
- Миссис Лейстрендж похитили одни утырки, а я один только нассать на порог могу, – деловито ответил он, потирая руки. - Надеюсь, из оружия у нас не только палочки?
- Обижаешь. Травмат и холодняк – всё, как мы любим, – Малфой, наверное, оскаблился, но под маской этого видно не было.
Когда они приехали на место, - а Грэм то и дело отвечал на звонки, вопил в трубку, что миссис Норрис им к херам не нужна, - вокруг дома непринуждённо разгуливали пожиратели смерти. Ну что делать, маги не слишком одарены интеллектуально.
Впрочем, большую часть проделали те, кто на деле работал в структуре защиты – пятеро копов, вышибала из бара и очень деятельная мамочка из родительского комитета.
Грэм оставалось только найти своего милого еврея, которому ему хотелось врезать по хорошенькой морде, и крепко обнять, не стесняясь довольно орудующую скалкой миссис Лонгботтом.
- Моул, почему стоит мне только тебя оставить, как ты попадаешь в какую-то задницу? – негромко спросил Грэм, когда наконец отодрал себя от любовника.
- Стой, так это и есть миссис Лейстрендж?! – в голосе Малфоя сквозило изумление, а потом последовал гомерический ржач.
Ингрэму ещё никогда так остро не хотелось оказаться в числе предателей и заавадить словоохотливого «коллегу».

+2

6

Эмори не был большим фанатом голливудских фильмов, хотя они с Ингрэмом иногда приходили к выводу, что им лучше разбавить вечер чьими-то чужими ссорами, а самим заняться чем-то более приятным, под аккомпанемент криков, стонов и визга тормозов на экране. Например, поджарить и сожрать попкорн. Ну и конечно, его чокнутый бойфренд просто не мог не пересмотреть от начала до конца всю поттериану, громко и выразительно объясняя, какие моменты сам он считает удачными, а где, согласно его компетентному мнению, создатели картины крупно облажались. Эмори не особенно возражал против такого издевательства над своим сознанием, у него в запасе всегда было достаточно ехидных комментариев, чтобы не заскучать в процессе. И потом, он отыгрывался в другие дни, таская Грэмси на уличные перфомансы, в музей Современного Искусства или на концерт органной музыки. Если говорить совсем уж честно, в тайне ему даже нравилось необычное хобби Монтгомери, как будто неподходящее для такого взрослого и солидного мужчины. Это было мило и забавно, хотя он не признался бы в этом даже под пытками. К тому, же давало неограниченный простор для всевозможных шуточек и подколов.
Кто бы мог знать, что "детское" увлечение любовника однажды спасёт ему жизнь?..
Не догадываясь о том, что армия ряженных уже спешит на помощь, дабы вызволить его из плена и надолго нарушить душевное равновесие обитателей тихой улочки, Эмори разглядывал своего похитителя, молчаливо и угрюмо восседавшего напротив, прикидывая, сколько киношного мусора тот успел впитать в себя, прежде чем начать свою карьеру на криминальном поприще. Поскольку говорливый коротышка так и не соизволил представиться, Эмори продолжал обзывать его про себя всякими забавными кличками, разглядывая плоское невыразительное лицо, немного насупленное и усталое. Жизнь злодея полна своих проблем и неприятностей, но сочувствия в своей душе пленник не находил, отыскивалось там только злорадство и прочие недостойные вещи.
Безымянный босс "шкафчиков", с которыми Эмори свёл знакомство ещё у себя в спальне, то и дело поглядывал на наручные часы, ёрзал на сидении, и всячески проявлял своё беспокойство. Видно, язык у него так и чесался поговорить ещё, - Эмори не раз встречал людей такого типа прежде, хотя ни один из них и не разыгрывал из себя Билли Кидда, - но он не знал, о чём можно или прилично вести беседу со своим заложником, да и можно ли вообще. Боязнь сделать что-то "несолидно" отчётливо читалась на его лице, и если бы Эмори не было так страшно за собственную шкуру и за своих близких, которые могли бы огорчиться в случае его безвременной кончины, он обязательно улыбнулся бы.
- Моул, может вы хотите что-нибудь ещё? - спустя, примерно, минут десять интенсивного молчания, коротышка не выдержал. - Ещё воды или...
"Жаренного цыплёнка", вставил Эмори, понимая, что начинает откровенно забавляться. Он не понимал, почему этот человечек не уйдёт и не займётся своими делами. Как бы между прочим, в голове возникли и другие мысли, плавно вытекавшие из того, чему он оказался свидетелем: был ли этот суровый заика сам себе босс, или его кто-то нанял? Эмори готов был поставить на второе, но вот кто захотел связываться этим несчастным недомерком? Он нисколько не удивился бы узнав, что для сурового похитителя это - первое дело в теневом бизнесе, а всю свою прошлую жизнь он был примерным семьянином и продавал дамское бельё в каком-нибудь бутике.
- Нет-нет. Не беспокойтесь, я чувствую себя прекрасно.
Лицо похитителя осунулось при виде жизнерадостной улыбки "жертвы", спокойно откинувшейся на спинку стула. Со стороны сложно было понять, что Моула привели сюда против его воли или что кто-то пытался его здесь удерживать. Напротив, казалось, что это он не даёт своему невольному собеседнику свободно продохнуть и расслабиться.
Ещё несколько томительных минут прошли в молчании. Наконец, коротышка словно бы сообразил, что дверь за его спиной ведёт в помещение, где он может найти других людей, на которых ему позволительно наорать, спустить пар, а то и вовсе побыть в одиночестве, пока проблема не решится. Он поднялся со стула, Эмори, следивший за ним, потому как смотреть здесь было особенно не на что, прикинул в уме, что могло происходить сейчас где-то там, в открытом мире, за стенами тесной, тёмной и пыльной кладовой. Засёк ли Стив его местоположение? Как далеко он находится от центра города и как скоро придёт помощь?
- Я пока пойду, пожалуй, проверю, что как.
Прелестно, теперь преступник отчитывался перед ним будто перед строгой мамочкой. Что дальше? К тому времени, как здесь окажется полиция, они станут закадычными друзьями? Мысль о копах, почему-то, Эмори не нравилась. Не то, что он не был чист перед законом, но идея оказаться в машине с мигалками, за плотной железной сеткой, его не прельщала.
Внезапно, откуда-то снизу послышался шум: голоса и звуки ударов, будто кто-то настойчиво барабанил в дверь, мешались в единую какофонию. Коротышка, уже развернувшийся к двери, метнулся туда, и только в этот момент Эмори вдруг осознал, что оружия в руках громильего босса не было, но, в сущности, ему это было и не нужно, пока за спиной маячили вооружённые верзилы, способные одним кулаком проломить череп буйволу, верно? Даже если бы он попытался рыпнуться, то обеда над коротышкой ему ничего не дала бы, в конечном итоге.
Но то было раньше, а с подмогой внизу - стоило попытать свою удачу. Эмори резко подорвался с места, на пару секунд задержался, ощущая лёгкую тошноту, а потом рванулся вперёд, сбивая преступника на пол. Коротышка был схожей с ним комплекции, и явно не ожидал удара сзади, он рухнул на половицы без единого писка. Не теряя времени даром, Эмори обхватил ладонями его голову и с силой приложил поверженного врага лбом об пол (всё-таки, просмотр фильмов, иногда, бывает небесполезным, надо это признать). Покончив с этим он вылетел на залитую солнечным светом площадку второго этажа, и замер, ослеплённый, но это было не страшно, поскольку сражение разворачивалось теперь внизу, возле входной двери.
И что это была за битва! Эмори потёр глаза костяшками пальцев, поморгал и удивлённо вытаращился, не зная, хохотать ему или аплодировать. Верзил оказалось трое, все они были вооружены, но, не смотря на свою очевидную подготовку, уже сдавались под натиском наступающих сил противника: группы лиц в чёрных мантиях и масках, которые Эмори без труда опознал. позади опер-бригады "упивающих" маячила весьма деятельная фигура, одетая в точности так же, но по тембру голоса и фигуре угадывалась особа женского пола, визгливо призывавшая всех соблюдать порядок. Её усилия, увы, пропали втуне, но Эмори понял, что пленником больше не является, и быстро понёсся к лестнице, где-то на половине пути влетая в распахнутые объятия Ингрэма, обряженного в столь же нелепый прикид, как и остальные участники штурма, уже практически одержавшие победу - двое чернорясочников теснили к стенке последнего бойца из армии коротышки.
- Грэмми, ты слишком нервный. Я прекрасно справлялся и без тебя, - нагло глядя любовнику в глаза, Эмори едва не таял от захлестнувшего его чувства облегчения и радости, и безграничной нежности к этому взрослому ребёнку, примчавшемуся спасать его из лап чудовищ, он крепче обхватил Ингрэма за плечи, не позволяя отстраниться и с улыбкой похвастал: - Если не веришь, можешь подняться наверх и сам посмотреть...
И тут, их трогательную сцену прервал бесцеремонный возглас одного из участников флэш-моба пришедших с Монтгомери. Вскинув на необъятное существо осуждающий взгляд, Эмори пихнул Грэма в плечо.
- Твой Чуббака разговаривает, капитан Соло? Передай ему, что принцесса Лея, - последние слова он произнёс с особенно ядовитой интонацией, не обещавшей ничего хорошего, - благодарна ему за своевременную помощь. И да, наверное, нам нужно куда-то позвонить, - прибавил Эмори уже более деловым тоном. - Я не очень хочу давать показания, но у этих ребят может быть "крыша". Да и вообще, кто-то же должен ими заняться...
Сжав руку Ингрэма в своей, Эмори потянул его в сторону кухни, понимая, что им всё равно не удастся пока остаться наедине, но испытывая непреодолимое желание перекинуться парой слов без лишних свидетелей. Он был благодарен, и куда более взволнован поступком Монтгомери, чем хотел показать, и фраза, нечаянно брошенная приятелем Грэма, скорее позабавила его, нежели обидела. За ней беззастенчиво проглядывал более глубокий смысл, о котором они никогда раньше старались не задумываться.
Пугающая обстановка располагала к пугающим действиям, и Эмори, развернувшись к Ингрэму лицом, опять обхватил руками его шею.
- Ты полный идиот, что притащил сюда этих людей, - объявил он сразу, а потом, более мягким голосом, добавил: - Они ведь могли пострадать. Ты мог пострадать... Но я рад, что ты пришёл за мной. Как бы глупо это ни звучало.
Пользуясь относительной приватностью, Эмори подался вперёд, касаясь губ своего героя благодарным, и совсем не скромным поцелуем.

+2

7

Когда Эмори оказался в его объятиях, Грэм даже вспомнил всех святых, радуясь, что любовник в порядке, целый и невредимый. О  том, чтобы его наказать, Монтгомери тоже подумал, но это явно не сейчас, а когда они будут дома. Кое-что он всё-таки понимал – Эм должен быть у него всё время на виду, желательно – под полным контролем. Потому что еврейчик был совершенно неуправляемым, вечно влипающим во всякую хрень, а Грэма инфаркт раньше времени хватит, как пить дать. Меж тем, Эмми горделиво сообщил, что и сам прекрасно справлялся, но Грэм идиотом точно не был.
Хотя, чего не был-то? Он связался с этим слишком молодым парнишкой, который слишком любил разнообразие в своей жизни. Впрочем, реакция любовника на слова Малфоя была не настолько пугающей, как думал Грэм, и мужчина выдохнул
- Малфи, иди лучше поговори с ребятами из полиции, пусть они займутся официальной деятельностью. Эм, со мной пришли копы, так что мы перекинем это на их плечи, а мы с тобой пойдём домой, – не слишком дружелюбно проворчал Грэм, провожая взглядом широкую спину Малфоя.
И представляя, как Эмори, не справившись с яростью, подпрыгивает и, как Джеки Чан, со всей силы ударяет благородного лорда между его не менее благородных лопаток.
Монтгомери гаденько захихикал, когда представил, как их спаситель кубарем слетает вниз, прямиком в подвал, а потом оттуда поёт кабацкие песни.
Однако он покорно последовал за любимым – любимым! – стараясь не думать о том, что происходит у него внутри, когда Моул обнял его за шею, заглядывая в глаза умными глазами, легко проходясь наждачкой по мозговым извилинам.
Коснувшись спины любовника, Грэм неожиданно с силой вжал ладони в него, заставляя приникнуть к себе максимально близко.
- Ты думаешь, что я мог бы оставить тебя одного? – возмущённо пробормотал он до того, как хитрый еврейчик накрыл его губы поцелуем.
Окей. Ладно-ладно, можно и простить ему острый язык, особенно когда он пользуется им настолько умело, заставляя Грэма совершенно забыться.
Рвано выдохнув, он поцеловал Эмори в ответ, испытывая удивительное облегчение от того, что этот невозможный человек сейчас виснет на нём, сует свой язык ему в рот и вполне себе доволен своей жизнью. И Монтгомери решил, что поцелуй они позволить себе вполне могут.
...пока под ними не разверзнется пропасть, в которую они упадут, не размыкая объятий, а сверху будут слышать ржач Малфоя и его слова о том, что муж и жена - одна сатана.
А это мысль. Впрочем, предлагать Эму брак он пока не собирался, а то откажет ещё, придётся зализывать раны и клеить разбитое сердце, а это слишком тонкая работа для его грубых рук.
- Всё-всё... ты наверняка не хочешь, чтобы я разложил тебя здесь, на потеху моим помощникам? Да и тебе нужно отдохнуть, а мне - выпить ещё. Поехали домой, я тебя помою и покормлю.
Не стоит пугать Эмори, а то убежит, ищи его потом где-нибудь в Африке. Дома его можно закрыть, сделать предложение, а потом не выпускать, пока он не согласится жить вместе.

http://s2.uploads.ru/YQE9X.png

Домой они поехали на такси, которое удалось поймать без особых проблем. Когда они уезжали, в доме с преступниками ещё оставались пожиратели смерти, которые оказались вполне себе серьёзными служителями правопорядка. Ингрэм переговорил с ними, но очень кратко, пообещав, что привезёт Эмори в участок, чтобы тот дал показания, но позже, когда придёт в себя и хотя бы переоденется. В машине Грэм был не особо разговорчив, обнимая любовника за плечи, посматривая то на него, то в окно, то на разговорчивого чернокожего -  опять Кингсли?! - водителя, который трепался просто от души, заполняя молчание в салоне. Наконец, Монтгомери не выдержал:
- Да кто ж ты такой?!
- Я часть той силы, что вечно хочет чаевых, - белозубо улыбнулся мужчина, оборачиваясь к обнимающейся парочке, и Грэм пригвоздил его недружелюбным взглядом.
Ингрэм недружелюбно буркнул что-то, уткнулся губами Эмори в висок и прикрыл глаза. Он думал о том, что сейчас им предстоит нелёгкий разговор, ему придётся уговаривать, приводить разумные доводы.
...а можно связать его, кормить по часам, ласкать и любить, пока Моул не согласится с тем, что жить вместе - идеальное решение для них обоих.
Оставив водиле-мужику неплохие чаевые, Грэм вытолкал Моула из машины и торопливо выпал из неё следом, беспечно озираясь. Он жил в хорошем квартале, у него была огромная квартира, которой не хватало экцентричности Эмми.
- Пойдём, пойдём... - он толкал его в спину, пожалуй, излишне торопясь, и когда они наконец оказались в просторном холле, с силой прижал любовника к стене, приваливаясь к нему, и поцеловал в губы куда более настойчиво, чем на кухне часом раньше.

+3

8

Монтгомери был похож на большого сердитого кота, которому соседский мальчишка в шутку прищемил хвост или поджог усы - он весь так и ершился, наэлектризованный негодованием до кончиков прекрасно отполированных ногтей. Эмори едва мог удержаться от смеха, глядя на него, и если не разразился ещё хохотом прямо в лицо любовнику, то лишь потому, что дважды за день оказываться на пороге неминуемой гибели было бы слишком даже для него. И потом, это было чёрной неблагодарностью, после всего, что Грэму пришлось претерпеть по его вине.
С другой стороны, если бы кое-кто вчера вечером сидел дома и не забыл о встрече, то ничего подобного вообще могло не произойти, а, значит, в какой-то степени, Грэм сам был виноват. Кстати, о том, где он шлялся накануне, Эмори ещё планировал вызнать позднее, хотя заранее предвидел, что ничего особо интересного не узнает. Наверняка его спутниками были именно эти сумасшедшие люди в балахонах, которым Эмори был искренне благодарен за их своевременную помощь, отзывчивость и энтузиазм. Да, они явно не жалели себя, раскидывая бандитов по углам, а потом снова стаскивая их вместе, чтобы уложить в аккуратный штабель. Красота, да и только. Вот что значит - самоотдача и преданность делу.
Со слов Грэмси выходило, что в миру участники балагана занимались самой, что ни на есть официальной деятельностью, и даже следили за порядком - по крайней мере, это входило в перечень обязанностей служителей закона, насколько Эмори помнил. А память у него была превосходная, и если его не приложили по голове чересчур сильно, когда упаковывали для доставки в это злачное местечко, то он вполне мог на неё полагаться. То, что они делали сейчас, мало вязалось в представлении сына, внука и правнука целых поколений юристов с понятием "легальная деятельность", но кому какая разница? Главное, он снова был свободен и нежился в объятиях взбудораженного и заведённого любовника. Правда, возбуждение Грэма скорее происходило от ненормальности стрессовой ситуации, подогретой неловкой репликой здоровяка-Малфоя, но это не мешало ему целоваться с отчаянной наглостью, отчего у Эмори всегда подгибались коленки, хотя до встречи с этим невыносимым идиотом он был свято убеждён, что данное выражение является художественной гиперболой.
- Нет, я бы предпочёл, чтобы твои... друзья развлекались не за мой счёт,  - отстранившись ненадолго от Грэма, Эмори перевёл дыхание и тихо, хрипло рассмеялся. - Ты говоришь обо мне как о домашнем питомце, ты заметил? Надеюсь, ты будешь заботиться обо мне не хуже, чем о Малфое... Я имею ввиду твоего кота, если что, - с непроницаемым видом уточнил он. - Ты не считаешь, что с Малфоями у тебя какие-то странные отношения?.. В любом случае, я хочу отдельную кровать, трёхразовое питание и все остальные привилегии, которыми пользуется твой коврик для блох... То есть, я хотел сказать, король и бог!
Эмори быстро-быстро захлопал длинными ресницами и замахал тонкими руками, давая понять, что ни в коем случае не оскорбил бы столь дорогую сердцу Грэма клыкастую злопамятную эгоистичную тварь, которую тот по недомыслию называл "милым котёночком". Странно было делить сердце любимого мужчины с его любимым домашним монстром.
Странно было понимать, что этот щуплый, нервный и донельзя самоуверенный человек, которого он возненавидел всеми фибрами души с самого первого взгляда, как-то неожиданно успел стать настолько важным и любимым, что действовать ему на нервы своим существованием стало для Эмори почти также необходимо, как дышать.
О, он отлично знал, что это - одно из самых старых романтических клише, во все времена шедших на ура с сентиментальными особами, к числу каковых Эмори себя не причислял. Чёрт. Надо же было так попасться.
Эмори вздохнул. Глубоко, со вкусом и толком, смакуя долгий выдох. В конце концов, он заслужил это право тем, что половину дня провёл в заложниках и получил боевую травму! Воспоминание об ударе неизвестным предметом отозвалось в головной коробке лёгким неприятным позвякиванием.
- Ладно, если эти парни берут всё на себя, то нам тут больше делать нечего, - Эмори кивнул, очень аккуратно и осторожно наклоняя голову, как будто опасаясь, что от резкого движения с макушки могут посыпаться осколки. - Но дай мне минут пять, хорошо? Я бы не хотел тут задерживаться дольше, чем нужно, но где-то тут, в этом треклятом доме, мой компьютер, и мне нужно его забрать.
По счастью, много времени поиски не отняли, и меньше чем полчаса спустя они уже неслись в такси по направлению к Манхеттану, минуя почти сельские декорации за окном. С трудом верилось, что этот тихий сонный район находится в черте города Нью-Йорк. Переполошенные шумом и необычным зрелищем чёрных капюшонов, снующих по соседству, редкие зеваки выскочили из своих благоустроенных домов за белёными заборами, чтобы поглазеть на шоу.
Эмори, откинувшись на спинку сиденья, уютно устроил пострадавшую голову на плече Грэма, прижимая с себе ноутбук, с которым успел счастливо воссоединиться, и искоса разглядывая сосредоточенное лицо любовника. Не нужно было знать Ингрэма Монтгомери так, как знал его Эмори, чтобы понять, что в мозгу у Грэма бродят какие-то идеи, связанные с сегодняшними событиями, и Эмори умирал от желания узнать, что же тот задумал. Но спрашивать сейчас не имело смысле, тем более, Грэмси как-то странно косился на чернокожего шофёра, улыбавшегося во все свои тридцать два белоснежных зуба. После странного обмена любезностями, оставшегося непонятным для Эмори, они выскользнули из машины и оказались перед дверью дома Монтгомери.
Эмори не возражал против того, чтобы любовник немного покомандовал. Как герой дня и находчивый спаситель, как его персональный рыцарь на байке, в балахоне и с Малфоем, Грэм это заслужил, так что Эмори послушно шёл за ним как на верёвочке, стараясь не думать о том, где находился бы теперь, если бы не своевременная помощь. Грэмси спас его шкуру, в этом он практически не сомневался, это что-то да значило.
- Мм... а ужин и ванна? - невнятно промычал Эмори в перерыве между жадных поцелуев, закидывая руки на плечи Грэму, оказываясь зажатым между его телом и стеной прихожей. - Ты обещал за мной поухаживать. Не забывай, я - пострадавший.
Он откровенно дразнился, не выпуская любовника из рук и прижимаясь к нему так плотно, что никаких сомнений в истинных желаниях Эмори не могло остаться. Правы были те, кто говорил, что адреналин в разы повышает желание: Эмори готов был затрахать прекрасного Грэмси в матрас, в стену, в ковёр - да во что угодно! - или позволить сделать то же самое с собой, с не меньшей охотой. Но оглушительный визг и яростное шипение немного разрушили настрой. Эмори подскочил и с неописуемым выражением, в котором смешались ужас, надежда и капелька вины, констатировал:
- Ох, блин. Кажется, я раздавил твоего кота...

+2

9

Самые лучшие моменты с Эмори – когда его язык хозяйничает во рту Грэма, а сам он жмётся так тесно, что хочется скулить от желания. По крайней мере, тогда не нужно думать о том, как бы этот еврейчик не сожрал его с потрохами, потому что характер у Моула тот ещё. Они постоянно ссорятся, орут друг на друга, разбивают мебель и посуду в квартире – то у Монтгомери, то в гостях, то в гостиницах. Грэм никогда и ни с кем так не конфликтовал, как со своим любовником… может, именно поэтому ему было так комфортно в отношениях с Эмори. А ещё, он был фактически первым человеком, с которым Ингрэм видел своё будущее, и это немного пугало его, потому что подобная ответственность была для него в новинку. Он не был похож на Эйдана, не был похож на своих родителей, поэтому изменения в его жизни были похожи на снежную лавину, от которой невозможно спастись.
- Если я умру завтра, то мои враги умрут сегодня? – пробормотал Грэм, недовольно косясь сначала на любовника, который готов был убить его кота, а потом на самого Малфоя. – Очень своевременно, Малфой, мешать нам с Эмори именно сейчас!
Он обернулся к коту, который, к удивлению Грэма, не сбежал в глубину квартиры, а остался в коридоре, изогнув лысую спину, он сморщил морду и сердито смотрел на любовников. В его голове вряд ли были добродушные мысли, и Грэму показалось, что он буквально слышит, что происходит внутри кота.
«Глупые людишки, что вы тут присосались друг к другу?! Вы разве не видите, что я голодный и что мне нужно почесать спинку?! Хватит лизаться, сволочи!»
Против воли Монтгомери захихикал, представляя, как кот становится на задние лапы, а передние складывает на груди, обиженно разглядывая хозяев. Именно так – хозяев. Теперь Эмори тоже будет биг боссом, и они точно подружатся с Малфоем, иначе и быть не может.
- Ладно, ты прав, – обратился он к коту, а потом посмотрел на Мори, который выглядел измученным, хоть и чутка расхристанным. - Ладно, давай ты примешь ванную, я тебя помою, а потом пойдём ужинать – как раз привезут то, что мы закажем в ресторане. Готовить сейчас – это не для меня.
У них были отношения на стадии, когда лишние физиологические процессы друг при друге не исполняются, но вполне очевидно, что они есть. Но теперь это волновало его меньше всего, сейчас Грэм думал о том, что было бы, если бы он потерял Эмори. Ему, в общем-то, было плевать на людей, которые его окружали, даже на родственников, с которыми он фактически не общался. Впрочем, в его жизни был Киран, единственный друг, но с ним они виделись не так часто, а уж после смерти Оуэна, Грэм не мог найти нужных слов, чтобы утешить его, чтобы поддержать. А если бы с Эмми случилось нечто подобное, что бы он стал делать?
Монтгомери стянул с себя лишнюю одежду, бросив её на диване в гостиной, и торопливо пошёл в ванную, где скрылся его любовник.
Эмори не слишком торопился раздеваться, и Грэм обеспокоенно коснулся его плеча:
- Ты в порядке?
- Да... Да, день был тяжелый. Я скоро приду в норму, - вымучено улыбнулся Моул, и Грэм недовольно покачал головой, расстроенный.
Вряд ли он так часто бывал в подобных ситуациях - не каждый день тебя похищают, чтобы выкрасть информацию. Им просто повезло, что похитители были вшивыми интеллигентами, которые не причинили Моулу значительный вред. Хотя, если бы с ним что-то случилось бы, Грэм бы сравнял их всех с землёй, уничтожил бы каждого, а потом был плясал на их могилах, демонстрируя своё презрение.
Но всё обошлось, и теперь он наполнял воду горячей водой, попутно ссыпая туда масла и полезную приятно пахнущую соль. 
- Как насчёт итальянской кухни? Хотя, я бы съел хороший стейк медиум рейр, мне нужно много почти сырого мяса, чтобы справиться с яростью, вот, - деловито сообщил он, показывая на бурлящую в джакузи воду. - Забирайся, я пока закажу еду, а потом присоединюсь к тебе, Мори.
Ингрэм отлучился всего на несколько минут, звоня в уже знакомый ресторан, и получив ответ, что заказ будет доставлен в течение часа, удовлетворённо кивнул - это именно то время, которое им нужно, чтобы расслабиться. В ванную он вернулся, когда Эмори уже находился в горячей бурлящей воде, и присел на край ванной. Благодаря тёплым полам он не чувствовал холода, поэтому никакого дискомфорта Ингрэм не ощущал.
- Куда ты ввязался, Эм? Какого хрена я узнаю, что тебя похитили через третьих лиц? Почему ты позвонил этому Стивену, а не мне?

+1

10

Радость Эмори оказалась недолгой - проклятый комок шерсти (хотя, справедливости ради, как раз шерсти на гладком теле зловредного сфинкса и не было) выжил, чтобы продолжать терзать противника истошными воплями, отстаивая территорию и право единоличного пользования Ингрэмом Монтгомери. Пока Грэм нежно ворковал со своим питомцем, Эмори отлично успел разглядеть острые зелёные глазищи, сверкавшие ревностью и неприкрытой яростью домашнего хищника. Усевшись чуть поодаль, Малфой тихо заворчал, нервно ударяя об пол кончиком лысого хвоста и демонстрируя всем окружающим стальные когти, с которыми Эмори уже пришлось познакомиться много месяцев назад, когда он впервые очутился в этой квартире - неужели это случилось так давно? Он уже начал привыкать к логову Грэмси, и если не считал его своей собственной берлогой (что было бы странно, учитывая насколько несхожими были два обиталища, пускай и тронутые одинаковым налётом вольной холостяцкой жизни), то ощущал себя в покоях любовника достаточно комфортно, если бы не зверь о двадцати острых лезвиях, твёрдо решивший, что второй двуногий в его владениях ему совершенно ни к чему.
- Я и не ждал от тебя чудес кулинарии, - в ответ на предложение поужинать, живот Эмори, пустовавший со вчерашнего раннего вечера, отозвался сладкой призывной песней, покуда сам Эм с сомнение переводил взгляд с Малфоя на его хозяина, пытаясь понять, в чём же кровожадная скотина был прав.
Может быть, от волнения за него Грэмси повредился рассудком, раз ему кажется, будто он беседует со своим питомцем? В таком случае, Эмори придётся взять на себя всю ответственность и заботиться о нём до конца дней своих. Интересно, как опекуну, ему будет позволено вышвырнуть прочь Малфоя, если он сможет доказать, что животное расстраивает и без того пошатнувшиеся нервы Ингрэма? Хотя, вряд ли. Эмори тихонько вздохнул про себя, смиряясь с тем, что ему придётся терпеть одно адское создание до тех пор, пока рядом с ним ошивается другое, побольше.
Возможно, ему придётся привыкнуть и к коту. Родители Эмори животных не любили, мать постоянно ссылалась на жуткую аллергию на любую шерсть, в чём маленький Эмми всегда подозревал сплошной обман, а отец просто откровенно не желал, чтобы клыки и когти, грязные лапы и неаккуратные хвосты портили его прекрасный уютный дом и создавали хаос там, где он привык к раз и навсегда заведённому порядку. Взрослея, Эмори пришлось отказаться от мечты обзавестись щенком, которого так жаждала его мальчишеская душа раньше, чем он станет совсем самостоятельным, а позднее, стало как-то не до любимцев. Наверное, он слегка очерствел за эти годы, и стоило бы дать им с Малфоем ещё один шанс... Покосившись на кравшегося за ним к дверям ванной комнаты котяру, Эмори вздрогнул всем телом. Брр. Нет, не похоже, что эта тварь когда-нибудь сдаст свои позиции и пойдёт на уступки человеку.
- У тебя никогда не возникало такого чувства, что Малфой - это посланник Сатаны, присланный к тебе в день твоего рождения, чтобы открыть для тебя врата Преисподней?*
Он вяло улыбнулся и поглядел в обеспокоенное лицо Грэмси, от вида которого на сердце странно потеплело. Не желая тревожить любовника, Эмори слегка коснулся костяшками пальцев скулы Ингрэма и постарался собрать всю свою бодрость и жизнелюбие воедино, чтобы не выглядеть слишком уж раскисшим. Только теперь он почувствовал, как вымотался после всего случившегося, какой дорогой ценой далось ему спокойствие перед лицом опасности. Перенапряжение давало о себе знать истерическим возбуждением, усталостью и головной болью, особенно противно бившей по изувеченной макушке.
- День был тяжелый. Я скоро приду в норму, - заверил он Ингрэма, заботливого, как беспокойная наседка, и сам очень хотел бы поверить в собственные слова. - Не знаю, хочу ли я сейчас мяса, - чуть поморщившись, Эмори дотронулся до гудящей головы, и принялся неторопливо скидывать с себя одежду, которой было не так много - доставшийся в наследство от похитителей пиджак, да собственные штаны от пижамы, порядком измятые. - Может быть, тушёные овощи и немного вина?.. А потом поглядим.
Приятно было знать, что о тебе волнуются и заботятся, хотя сам Эмори и не считал, что из-за всего этого стоило поднимать такой переполох. Всё уже обошлось, не правда ли? Он ступил в нагретую ароматную воду, и с блаженным вздохом вытянулся на гладком дне ванны позволяя теплу охватить тело, мылу стереть усталость и пот с кожи, и когда Грэм вернулся, он уже совершенно расслабился, успокоился и почти задремал.
Голос любовника вывел Эмори из блаженного оцепенения, он приоткрыл один глаз и с лёгким интересом покосился на Грэмси.
- Ты серьёзно? Как ты себе это представляешь? Я должен был сказать этим ребятам: пожалуйста, не будете ли вы так любезны, позволив мне позвонить моему любовнику? Я хочу рассказать ему, что нахожусь в заложниках и да, вероятно, мы немного поболтаем об этом? - тихо фыркнув, Эмори ударил ладонью по воде, наблюдая за тем, как хлопья уже начавшей проседать пены разлетаются в разные стороны. - Им нужна была информация об одном человеке, которым мы занимались с полгода назад, - прибавил он чуть тише. - Они не сумели найти её в нашей базе данных или в моём личном хранилище, и позволить мне связаться со своим техником было их единственным шансом хоть что-то получить, иначе вряд ли бы я сумел дорваться до телефонной трубки... Стивви оказался не таким плохим связным, да? Умный парнишка. Ну а ты сам как там оказался?
____
* аллюзия на роман "Омен", где Антихриста охранял громадный чёрный пёс невероятной силы и интеллекта - адская гончая, символ его власти и избранности.

+3

11

Ингрэм буквально видел, как он обсуждает нюансы их с Эмори жизни по телефону прямо перед любопытными бандитами. Он бы ещё посетовал на то, что Моул совершенно не умеет выбирать знакомых, поворчал по поводу сорванной встречи, сообщил, что им нужен новый тюбик смазки, потому что старый подходит к концу.
Грэм тихонько засмеялся, представляя себе эту картину. Они порой вели себя как непримиримые враги, иногда как любовники со стажем, но с Эмори всегда было просто, не нужно было выбирать выражения или притворяться не тем, кто ты есть.
Опустив руку в горячую воду, Монтгомери погладил любовника по бедру, скользнул пальцами выше, легко пощекотал живот. Он ощущал усталость Эма, но не мог отделаться от мысли, что мог бы и не найти его, если бы дела обстояли куда серьёзнее. Грэм покачал головой и поджал губы, смотря на своего еврейчика чуть разочаровано. Серьёзно ли он? Грэм фыркнул, слабо щипнул любовника за сосок, чтобы неповадно было задавать глупые вопросы.
- Конечно серьёзно, – терпеливо ответил, ёрзая на краю ванной, стараясь не рухнуть в воду к Мори. - Ну да, Стивену повезло, что у него оказалась голова на плечах, хотя я всё равно в ярости.
Ингрэм поднялся и принялся торопливо стягивать с себя одежду, решив, что нужно экономить – принимать ванну вместе. Благо, в огромную джакузи влезло бы трое-четверо людей с комплекцией Ингрэма. Наконец раздевшись, Грэм забрался к Мори, предварительно включив горячую воду и краник с пеной.
- Ну а как ты думаешь, как я там оказался? – он протянул ноги, вжался плечом в плечо Мори и негромко фыркнул. - Мы должны были провести выходные вместе, но у меня случился небольшой конфуз – я прохерачил телефон, не смог с тобой связаться… когда я приехал к тебе домой – тебя я там, конечно, не обнаружил.
...пустив по следам собак, вооруженных шикарным нюхом и дурным нравом, Грэм мог бы отчаяться и перестрелять половину населения Нью-Йорка. Он мог бы связаться с демонами-прародителями Эмори, но решил решать вопросы своими силами. И не прогадал.
От Эмори пахло чистотой и слой, он был уставшим, но родным, и Грэм начал понимать чувства Кирана, когда тот потерял Оуэна. Наверное, он чувствовал бы себя точно так же, если бы Моул исчез из его жизни. Ингрэм легко поцеловал любовника в уголок губ, вздохнул и провал ладонью по его бедру, преодолевая сопротивление воды. Они познакомились в тот момент, когда Грэм собирался поставить на своей личной жизни крест, потому что не так много извращенцев, которые готовы терпеть его отвратительный нрав. Впрочем, рядом с Мори он не менялся, просто Моул научился игнорировать все самые ужасные стороны характера Грэма.
Но поначалу они ссорились так, что можно было бы с помощью энергии от их ссор запустить пару ракет в воздух (и ещё бы осталось на вечную зажигалку запаса). Сначала Ингрэм в упор не понимал, почему терпит языкастого Моула, а со временем разучился понимать, как раньше жил без этого кудрявого упёртого барана.
- Знаешь, было бы проще, если бы нам не приходилось искать друг друга по всему городу, - задумчиво проговорил он, приподнимаясь и дотягиваясь до полки с гелями для душа. - Или хотя бы находить друг друга, не тратя на это по несколько часов.
Он всё равно собирался предложить Эмори жить вместе, давно пора было  решить эту проблему, а сейчас разве не лучший момент для этого? Видеть кислую морду Малфоя, который каждое утро натыкается на безвольное тельце Мори в его кровати, - это бесценно.
Выбирать лучший момент для таких личных вещей - не в числе умений Ингрэма, именно поэтому он, выливая на ладони приятно пахнущий гель, и начинает растирать его по груди любовника, небрежно говорит:
- Что если нам жить вместе в этой самой квартире?
Переезжать к Эмори он бы не хотел, потому что его квартира идеально подходила для жилья двух безумцев с дурным характером. Да и Малфой уже привык к этому дому, будет сложно объяснить котику, что ему придётся сменить место жительства.
- Это значительно облегчит нам с тобой жизнь, Мори, - добавил Грэм, заглядывая в глаза любовника.

Отредактировано Ingram Montgomery (05.10.2016 10:50:10)

+2

12

Разъярённый Ингрэм Монтгомери... Эмори задумался на секунду, раздумывая, с каким стихийным бедствием можно сравнить это явление, и стоит ли Малфою поучиться кое-чему у своего хозяина в плане выражения своей ярости. С другой стороны - эти две заразы так давно жили вместе, что наверняка успели нахвататься друг у друга полезных сведений о способах борьбы с этим миром и выживания посторонних из ближнего радиуса поражения, сравнимого разве что с эпицентром удара собственной бомбы. Завороженной картиной воображаемого вреда, нанесённого человечеству гневом любовника, Эмори пропустил момент, когда скользкие от мыла и жёсткие пальцы весьма чувствительно ухватили его за напряжённый сосок.
Тихо ойкнув, Эмори собрался было шлёпнуть нахала по руке, но тот успел ускользнуть и даже отвернуться в другую сторону, не дав возможности прожечь себя гневным взглядом. Впрочем, грех было жаловаться на такое поведение, поскольку Грэмси как раз обрёл мудрость и начал раздеваться, давая любовнику очередной шанс полюбоваться его тонким и лёгким, но на зависть недурно сложенным телом. Особенно Эмори нравился поджарый и крепкий живот Грэма, совершено безволосый, и только в самом низу, над пахом, покрытый лёгкими светлыми волосками, которых так приятно было касаться ладонью.
Куда приятней, чем гладить Малфоя - мелькнуло почему-то в голове, хотя зверюга была благоразумно изгнана из ванной комнаты, и теперь пронзительно завывала где-то далеко в квартире, выражая мерзкими воплями своё отношение к окружающему миру вообще и к двум его двуногим представителям в частности. Эмори подумал было, что обувь свою всё-таки следовало убрать в шкаф, но теперь вспоминать о ней было поздно: скорее всего, её уже не спасти.
- Вот именно, мы должны были провести выходные вместе, - не удержавшись от лёгкого злорадства согласился Эмори, чуть сдвинувшись, чтобы освободить место для любовника: не смотря на свои скромные размеры (или как раз по этой причине), он имел привычку раскидываться на любой поверхности так, что занимал её целиком. - И если бы ты ответил мне на мои сообщения вовремя, всего этого, возможно, удалось бы избежать... Я ведь собирался ночевать у тебя, помнишь?
Вероятней всего, знай Эмори, к чему сведётся этот разговор в конечном итоге, он воздержался бы от подобных комментариев, тем более, что замечание его было не совсем справедливо: точной договорённости на счёт прошедшей ночи у них не было, хотя он рассчитывал на компанию любовника после тяжёлого трудового дня, о чём намекнул ему, достаточно непрозрачно. В этом и была его ошибка, разумеется. Ингрэм обладал поистине феноменальным талантом не замечать подтекстов и скрытых смыслов, если не хотел их видеть, в то время как сам до ужаса обижался всякий раз, не получив отклика на свои весьма завуалированные и туманные высказывание, коими надеялся подтолкнуть Эмори к принятию какого-нибудь решения или покупке очередной бесполезной фигурки из коллекционного издания "Лордов Безмерного Измерения Абсолютной Тьмы".
- Я надеюсь, ты не поехал к родителям, чтобы узнать, где я нахожусь? - снова сосредоточившись на словах Грэмси, Эмори не без внутреннего содрогания угадал, к чему идёт беседа, и замер в ожидании самого страшного. - Грэм?.. О, нет, - простонал он. - Ты понимаешь, что нам теперь придётся отчитываться перед моими предками? И не надейся, что тебе удастся увильнуть на этот раз, Монтгомери! Ты заварил эту кашу, ты полез в логово дракона, тебе и... что?
Он резко оборвал себя на полуслове, не успев закончить пламенную тираду, почти разбудившую его и явно придавшую сил, а так же частично избавившую от головной боли. Предложение, сделанное Ингрэмом, такое нормальное и уместное от любого другого человека в любых нормальных отношениях, совершенно обезоружило Эмори. Он быстро-быстро захлопал длинными ресницами и обозрел себя всего - голого, худого и всклокоченного, с видом оскорблённой добродетели восседающего среди расползшейся пены и пузырьков в чужом джакузи, которым Грэмси только что предложил ему владеть, равно как и всем остальным, находящимся в его квартире в Верхнем Ист-Сайде, включая самого себя и, конечно же, продолжавшего сотрясать воздух за дверью басовитым мяуканьем Малфоя.
- Грэм, ты что... ты это серьёзно? - каким-то испуганным полу шепотом поинтересовался Эмори, отвечая на долгий взгляд любовника таким же длинным, задумчивым и пытливым, словно бы стараясь открыть его черепную коробку при помощи консервного ножа и полюбоваться на содержимое, если оно там имелось. - Я думал, мы ещё в самом начале согласились, что это не лучшая идея. Потому что ты... и я...
Он беспомощно замолк, нахмурился, стараясь припомнить, какие, собственно, доводы были у него против такого варианта развития событий. Кроме, разумеется, того, что это было абсолютное безумие и совершено неосуществимая, не жизнеспособная идея, что было понятно даже Малфою, и впервые Эмори был совершенно согласен с котом. Да, наверное, у существования вдвоём на общей территории были свои плюсы... И не то, чтобы им было нужно пространство для других любовников или совершения обрядов чёрной мессы по субботам (если говорить про него, Эмори). Но ведь им придётся быть вместе. Всегда. Всё свободное время. Которого у них обоих не так, чтобы очень много, и часть его приходится тратить на то, чтобы добраться друг до друга через городские пробки.
И всё же...
- А это ты как собираешься объяснить моим родителям, Грэм? - слегка расслабившись, Эмори откинулся на бортик джакузи и смешливо фыркнул, глаза его сверкали весельем. - Они всё ещё надеются увидеть внуков и хорошую еврейскую девушку рядом со мной в своём доме, знаешь. Они специально для этого достроили целое крыло.

+1

13

До встречи с Эмори Грэм долгое время был одинок. Он был вообще не уверен, были ли в его жизни люди, с которыми можно было бы проводить время, не испытывая неловкости. В старшей школе у него был друг, почти парень, но Грэм вечно забывал про него. Однажды они пошли в торговый центр на свидание, посидеть в кафешке, сходить в кино – как обычно, - а в итоге оказалось, что Ингрэм забыл Энниса в кафе, когда отходил в туалет. Он просто тупо задумался и ушёл из ТЦ, а очнулся только тогда, когда уже бывший друг начал ему названивать. То есть всё было действительно плохо, и со временем Грэм перестал даже пытаться запомнить что-то о своих случайных партнёрах. И ведь правила нескольких настольных игр, сюжеты почти всех прочитанных книг, самые необычные слова в изучаемых языках – всё это он помнил легко, словно знания были разложены по полочкам. А вот с людьми так просто не выходило, Грэм словно нарочно стирал из памяти всё, что может быть для них важно. И это волновало бы его, если бы действительно что-то значило, но Монтгомери в большей степени недолюбливал людей, поэтому если они исчезла из его жизни, он не сильно печалился по этому поводу.
С Эмори ему не приходилось – чаще всего – заставлять себя запоминать важные для него вещи, он просто помнил, потому что так выходило само по себе. Может быть, это было основной причиной того, что они всё ещё были вместе, а Грэм задумывался о том, чтобы загробастать Мори себе на вечное пользование. С другой стороны, стоит вспомнить его родителей, которым он не был представлен (не как бойфренд на постоянной основе), и желание чуть притупляется. Говорят, что дети похожи на своих родителей – что логично, - а родители Эмори были тихим ужасом. Во всяком случае, со слов самого Моула, который всегда был достаточно богат на эпитеты.
Стоит только подумать о том, что и свою родню придётся знакомить с Мори, и Грэма начинает трусить. Мудак Эйдан, который притворялся мёртвым. Шизанутая, но безмерно любимая племянница. Очаровательная жена – бывшая? – брата. Милая истеричка сестра, которую он в равной степени любил и ненавидел. А уж о родителях говорить и вовсе не стоило.
Они с Мори стоят друг друга.

Он пропустил мимо ушей возмущения Эма по поводу того, что Грэм связался с его родителями. Ситуация требовала жертв, но кто мог знать, что они необязательны? В конце концов, не убьют же их родители Эмори, они чтят законы, а тюрьма – не лучшее место для евреев.
- Конечно я серьёзно! Ты же знаешь, что я не размениваюсь по мелочам, – он всплеснул руками, разбрызгивая пену от геля для душа и мыльную воду.
Страх Эмори забавлял Грэма. Что такого в том, чтобы жить вместе? Это же намного удобнее, чем тратить львиную долю времени на дорогу, на сборы, задумываться о том, как бы сбежать с работы, чтобы побыстрее приехать к любовнику. Грэма это начинало раздражать. А уж то, что Мори похитили из его одинокой квартиры, стало ключевым моментом для него.
- Ну это было в самом начале наших отношений, – возразил он, усаживаясь поудобнее и плескаясь начинающей остывать водой в Эмори, который выглядел слишком потрясённым для человека, привыкшего к сюрпризам. - С тех пор прошло достаточно времени, многое изменилось.
Он потянулся и включил освещение воды ярко-фиолетовым цветом и маленькую струю горячей воды, потому что уже начал подмерзать.
- А зачем мы должны что-то объяснять твоим или моим родителям? Мы же не с ними собираемся жить. Даже не с моей племяшкой Мэдди или мои ебанутым утырком братом. Но если хочешь, мы можем устроить ужин у твоих родителей, где я им расскажу, как сильно я тебя люблю, что я лучше любой возможной еврейской девушки… А детей всегда можно заделать субмаме или взять отпрысков в детском доме, – он беззаботно махнул рукой и подплыл к Эмори, благо джакузи позволяла такие маневры, и оседлал его бёдра, устраиваясь поудобнее и кладя ладони ему на плечи. По губам Грэма расплылась совершенно довольная улыбка. - Мы можем устроить тест-драйв, Мори, нашей совместной жизни.
Он склонился и накрыл губы любовника неторопливым поцелуем, не особенно претендуя на что-то большее, потому что тоже ещё был не слишком в форме после бурной ночи и не менее бурного утра.

Отредактировано Ingram Montgomery (05.10.2016 12:32:54)

+1

14

Эмори всегда знал, что его любовник - инфантильный неуравновешенный мудак с амбициями главного миньона Мирового Зла и привычками типичного американского задрота. Или, в данной ситуации, уместней было бы употребить термин бойфренд? Обстановка складывалась щекотливая, Эмори понимал, что любое неверное движение может обернуться чем-то нехорошим, и потому тщательно прикидывал свои шансы выбраться из этой ванной живым и невредимым.
И всё ещё в отношениях.
Звучит забавно, но, кажется, за тот год, что они встречались - то есть относительно регулярно спали друг с другом в перерывах между громкими ссорами и взаимными обвинениями во всех смертных грехах, он успел привязаться к тому самому "ненормальному психу", о котором столь нелестно отозвался при первой встрече. И при второй. И даже трёх свиданий не хватило, чтобы разглядеть под всем этим пафосом, напускной бравадой, истериками и едкой иронией то сердце, которое он, наверное, сможет... полюбить? Когда-то одна мысль об этом казалась Эмори пугающей, странной, невероятной. Нет, не только чувство к Грэму представлялось невозможным, но любовь вообще он считал чем-то вроде красивого шрифта на рекламном проспекте. Штука, придуманная, чтобы выгодно продавать товары, не больше.
Примеры, которые он видел вокруг, казались ему сомнительными, даже - особенно - брак родителей, который, во многих отношениях, вполне мог считаться образцово-показательным. Да он и был таким, начавшись довольно-таки романтично для прагматичного семейства Хейсов. Вступая в союз, освещённый на земле как и на небе, Джереми и Джина пошли против воли своих собственных родителей. И если это нельзя было считать подвигом - в конце концов, они ничего на этом не теряли - то бунтарством, во всяком случае попахивало. Они были молоды и влюблены. С Эмори случалось первое, но он до сих пор с успехом избегал второго.
Конечно, ему кто-то нравился и он с кем-то спал. Наверное, если брать некое среднее арифметическое от нормы - сколько сексуальных партнёров должен переменить успешный и здоровый молодой мужчина его возраста? - он, по меньшей мере, не отставал. Но чтобы увлечься кем-то настолько, что у него возникло бы желание связать с ними жизнь, жить вместе? Это было что-то из разряда фантастики. Тем более, Эмори никогда не представлял себе в качестве возможного партнёра (иногда он задумывался над этим, как и все, нужно быть честным), кого-то вроде Ингрэма Монтгомери.
И самым невероятным было то, что Грэм предложил это ему. Да-да, тот самый человек, который к тридцати шести годам ни разу не был замечен в сколько-нибудь длительных связях и мог запросто забыть о свидании, если впереди маячил какой-нибудь интересный квест в его не таком уж тайном личном мире упоротых поттероманов. Эмори знал это. Он испытал это на себе, чёрт его дери!
- О да, я знаю, что если ты покупаешь редкое издание любимого Поттера, то скупаешь сразу весь тираж, чтобы стать единственным обладателем, - фыркнул Эмори, всё ещё ошарашенный и озадаченный грандиозностью проблемы, отплёвываясь от пены и вяло плескаясь в ответ. - Твои методы коварны, как ты сам, Грэмси, и исключительно глобальны. Это меня и волнует...
Пробормотал он себе под нос, поглядывая на светящуюся воду. Это что, попытка создать романтическое настроение? В таком освещении лицо Грэма становилось зловещим, приобретая поистине мефистофилевский вид. Эмори догадывался, что смотрится не лучше - с его-то носом! Но возвращающееся тепло он оценил, и даже изобразил улыбку, насколько мог благодарную.
- Ну, если ты не собираешься отравить всю нашу родню или переехать куда-нибудь на Марс, то с их мнением, по меньшей мере, придётся считаться, - вяло ухмыльнулся Эмори, обхватывая и сжимая в ладонях скользкий от мыля тощий зад Грэма, - всё-таки их одинаковая комплекция иногда бывала как нельзя кстати. - Мой отец взял маму без благословения бабули. Прошло почти тридцать лет, а они до сих пор не рискуют есть стряпню друг друга. А весь грех ма состоял в том, что она не иудейка... Она еврейка, Грэм. Просто исповедует другую веру. Ты можешь представить себе масштабы проблемы?.. - он надеялся, что Грэм это сможет, хотя губы любовника и вес его вплотную прижатого голого тела порядком отвлекали от абстрактных мыслей, несмотря на то, что Эмори находился не в лучшей своей форме после утреннего похищения и всего прочего. - Тест-драйв, хм?.. - переспросил он задумчиво облизываясь, глядя на небольшой, но чертовски соблазнительный рот Грэма, и понимая, что совсем не против опробовать его опять, хоть тысячу раз. - Так ты всё-таки хочешь оставить за собой право вернуть меня производителям? Хитрый лис.
Тихонько рассмеявшись, Эмори скользнул руками выше по спине любовника, поглаживая её размеренными круговыми движениями, почти гипнотически, прижимая Грэма ближе к себе, чувствуя, как ванная понемногу нагревается и не только от полившейся из крана воды.
- Хорошо... думаю, я согласен, мистер. Мы посмотрим, что из этого получится.
И он потянулся за новым поцелуем, которого вполне заслужил.

+1

15

Пожалуй, Грэм плохо понимал, что такое – жить вместе. Для него это было не совсем шагом к будущему, а, скорее, просто упрощением сложной ситуации, в которой они оказались. Он был достаточно ленив, чтобы тратить время в дороге, чтобы заняться сексом или потискать любимого человека. И если решить эту проблему можно было всего лишь съехавшись, так почему бы и нет? О том, что это серьёзный шаг, что нужно оповестить семьям о том, что теперь они вместе в более полном смысле этого слова, Ингрэму и не пришло в голову. Хотя, ему вообще многое было категорически непонятно. Реальность, в которой они жили, была не приспособлена для такого человека, как он, в этом была вся беда.
Но об  этом он планировал подумать чуть позже, когда они оба выберутся из ароматной бурлящей воды в джакузи, когда под ним не будет острого и худощавого тела Эмми, который охотно принимал правила игры.
- Всегда нужно оставлять для себя шанс на спасение, мой дорогой, – протянул Грэм, улыбаясь прямо в губы любовника. - Это главное правило тёмного волшебника, который хочет захватить этот хренов мир.
Ингрэм с удовольствием поцеловал Эмори, лаская его губы своими, целуя невесомо, легко прихватывая зубами чуть более пухлую нижнюю губу, скользя по ней языком. Целоваться Грэм любил даже больше, чем творить беспредел, а это много значит. Ему нравилось ощущать мягкие губы, влажный умелый язык, жар чужого рта. Ему нравилось закрывать глаза, как девчонке подросткового возраста. Ему нравилось касаться еще больше завивающихся из-за влажности волос Эмми, гладить кончиком пальца штангу, вставленную в прокол сзади на шее. Когда он в первый раз увидел, что у Эмори проколота шею, Грэм был в полном недоумении – ну всякие он видел извращения, но чтобы так, да ещё у хитрого еврейского парня!
- На счёт Марс я всё-таки бы подумал – другое притяжение, отсутствие кислорода, людей… м-м-м, романтика в чистом виде, – пробормотал Грэм, слегка елозя на коленях Эма, прижимаясь к нему вполне явной демонстрацией своей заинтересованности в нём. – Правда, трахаться в скафандрах не слишком удобно, но с этим мы как-нибудь разберёмся.
Самое трудно в сексе в скафандрах – добраться до самого главного. А как подготовить любовника, если стянуть толстенные перчатки не так легко? Это вызвало бы слишком большое затруднение, учитывая, что у них с Эмми задницы были не чёрными дырами. А на петтинге так долго не протянешь, можно и шизануться, если не иметь возможности иметь. Нет, Ингрэм определенно рад, что он не в космосе, не на Марсе, а в собственной ванной, на коленях любовника, отчаянно трётся о него, неторопливы пролизывая дыру ему во рту.
Грэм чуть отстранился, мутно вглядываясь в лицо Эмори, коснулся кончиками пальцев его щёк, будто фиксируя. Трудно было сказать, о чём конкретно думает сейчас Монтгомери, но явно мысли эти приносили ему удовольствие. Он выдохнул, чуть отстраняясь от Моула.
- Предлагаю сменить место дислокации, я уже не в том возрасте, чтобы обжиматься в ванной, – ворчливо предложил он. - Обещаю, что Малфоя я запру на кухне, пусть орёт столько, сколько ему вздумается, у меня всё равно будет дело поинтереснее, если ты понимаешь, о чём я говорю.
Чтобы не давать Эмори время на раздумья, Грэм соскользнул с его коленей, выключил воду, чтобы не устраивать потом их дорогим соседям, и выбрался из ванной, сразу же утопая по щиколотку в густом мехе тёплого фиолетового коврика. Он выжидающе посмотрел сначала вниз, потом на Эмори - повторять так, пока до любовника не дойдёт вся тяжесть вашего положения - и протянул ему руку, чтобы помочь выбраться из застенок.

+1

16

Ингрэм Монтгомери навсегда останется социально неадаптированным инфантильным чудовищем - это Эмори понимал прекрасно, но, как ни странно, это его совсем не пугало. Напротив, именно за такие качества он и увлёкся своим нынешним любовником, который твёрдо вознамерился перейти в разряд кого-то более близкого. Если, конечно, до тех пор он не проделает в черепе Эмори дыры размером в Марианскую впадину, что было вполне вероятно, учитывая как настойчиво он орудовал языком во рту у Моула, уже начинавшем неметь от изобилия ласк. Не то, чтобы Эмори не любил целоваться, конечно. А мозги у него вытекли давно - через уши, в которые Грэмси регулярно заливал всякую чушь, дикую смесь из своих непонятных фантазий, белой лжи и набора звуковых сочетаний, которыми эмоциональный Монтгомери довольно щедро пересыпал свою речь, как иная рачительная хозяйка украшает блюдо специями.
В данный момент затянувшийся и слишком интенсивный поцелуй был призван чародеем Грэмси чтобы очаровать свою не такую уж невинную жертву и отвлечь её от рациональных мыслей на дела более приятные. Надо отметить, что удавалось это прекрасно, и хотя Эмори отлично видел все коварные замыслы своего слишком прозрачного для взгляда хитрых еврейских глаз бойфренда - он был не против позволить Грэму пребывать в уверенности, будто он выиграл битву и войну. В конце концов, к обсуждению условий их нового положения и сопутствующих проблем они могут вернуться позже, ну а пока, как весьма своевременно заметил Грэмси, пора было вытащить старые кости из этого ароматного бульона - кожа Эмори уже начала покрываться гусиной рябью и побелела ещё больше, чем обыкновенно.
И он был слишком усталым, слишком заведённым, возбуждённым, чтобы спорить. Наверное, за последние двенадцать месяцев не он один успел узнать партнёра как облупленного, раз уж Монтгомери научился играть на нём как на флейте. И только подумать, на чём ещё он мог бы сыграть... Рот Эмори непроизвольно наполнился слюной - своей, на этот раз - когда  он, показательно кряхтя от преувеличенного напряжения сил, вылез из начавшей пустеть ванны, чтобы оказаться снова лицом к лицу с любовником, голым, наглым и совершенно великолепным.
- Я всё-таки рад, что мы находимся на этой планете, и я могу лицезреть тебя в натуральном виде, не прикладывая к этому никаких, сопряжённых с риском, усилий, - мягко промурлыкал Эмори, касаясь кончиками тонких костлявых пальцев груди Грэма, но не задерживаясь на ней долго, а стремительно сползая вниз, - как будто пробежал по коже проворный паучок, - чтобы огладить живот и пах, и наконец накрыть широкой ладонью горделиво торчащий член. - Может быть, мне тоже завести кота, м?.. Как ты думаешь? В компанию к твоему горластому монстру. Я всегда хотел какое-нибудь... домашнее животное, - Эмори тихонько фыркнул, выразительно подвигав бровями, не спуская с любовника взгляда, в котором искорки веселья зажигали совсем не шуточные костры, пока его рука продолжала ощупывать и поглаживать, неторопливо и ласково, почти в дружеском пожатии скользя по горячей и влажной после купания плоти. - Как тебе такая идея?..
Выдохнул он в губы Грэма, накрывая их очередным дразнящим поцелуем, уже начиная отступать спиной к двери ванной комнаты, вынуждая любовника двигаться следом за собой, в буквальном смысле: ведь самая важная его часть по-прежнему находилась во власти Эмори. Он разжал пальцы только оказавшись у выхода, не то, сжалившись над несчастным Монтгомери, не то, потому что поворачивать дверную ручку левой рукой из такого положения ему было неудобно. Так или иначе, Эмори первым выскользнул в коридор, воздух в котором показался ему почти неприятно-холодным, распаренное тело сразу же покрылось мурашками. Особенно после того, как левая нога Эмори буквально увязла в чём-то гладком, горячем, явно живом и очень колючем. Тихо вскрикнув, он успел отскочить раньше, чем кошмарные когти разъярённого Малфоя успели вспороть ему сухожилия. Отскочив на почтительное расстояние от беснующегося и вопящего животного, которое изогнулось дугой и сверкало на него бешеными глазами, Эмори подался в сторону спальни.
- Грэмс, спрячь его, пока мы друг друга не поубивали! - взмолился он, готовый ради такого подвига в его честь даже позволить Грэму нечто новое и необычное - но разумно не упомянул об этом вслух, сдерживая эмоции. - Я не хочу, чтобы эта тва... Твааай милый котик разодрал мне глотку, пока я буду спать. На это я не подписывался!
Не дожидаясь ответа, Эмори с быстротой молнии шмыгнул в комнату и захлопнул за собой спасительную дверь. Чуть отдышавшись, но всё ещё с ужасом прислушиваясь к диким крикам Малфоя за стеной, он обошёл спальню, готовясь к возвращению Грэмси. За окном уже окончательно стемнело, и одним движением руки Эмори отгородился от ночи, включил нижнее освещение, рассеянное и мягкое, как поцелуй гейши, зажёг несколько ароматических свечей - Грэм должен был быть доволен, решил он, откидывая с кровати покрывало и забираясь на постель, как готовый презент в развёрнутой обёртке. Матрас у Монтгомери был возмутительно-мягким, и Эми, зевнув, понадеялся, что Грэм успеет вернуться раньше, чем усталость возьмёт верх над вожделением.

+1


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Я на тебе, как на войне. ‡эпизод