http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/93433.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет · Ви

На Манхэттене: сентябрь 2019 года.

Температура от +15°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » refill my heart with your pure emotions ‡флеш


refill my heart with your pure emotions ‡флеш

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

http://s8.uploads.ru/R49XE.png
[audio]http://pleer.com/tracks/10110964drvg[/audio]

таймлайн: с 20 сентября по 10 октября 2015 года

+4

2

«You are/were my dream of better tomorrow»,
She said:

20 сентября 2015г.
День.
Итальянский ресторан
«Locanda Verde»

Парень, сидящий напротив меня, не похож на тех, с кем приятно проводить время: он не смеется над мелочами, не рассказывает байки, у него нет огня в глазах, вокруг которого пляшут черти, взывающие ко всем внутренним демонам. Он скучный, посредственный, хотя явно себя таким не считает - все мужчины мнят себя исключительными, уникальными, пределом мечтаний каждой, когда больше походят на павлинов, распушивших свой хвост. Он говорит о работе, рассказывает о своей семье, верит, что меня впечатлит пятое (или седьмое, я сбилась со счета) упоминание о том, что его отец конгрессмен штата Нью-Йорк, когда-то «отмотавший» срок в Вашингтоне. А мне всё равно. Он говорит очередной комплимент на французском, разбавляет его планами на вечер на английском и просит счет на итальянском.  Его ладонь покрывает мою руку, переплетает пальцы. Этот романтичный жест, завершенный поцелуем,  походит на оковы, напоминает детство, словно  кто-то из взрослых насильно тащит за собой следом.     
Боже, еще одна старая шутка.
По правде говоря, в Эндрю нет ничего, что меня притягивает в мужчинах, за исключением его внешней привлекательности. Может поэтому сейчас он рядом? Он – моя таблетка реальности, которая должна спустить с небес на землю; вернуть в привычный ритм жизни; поглотить воспоминания о прошлой недели. У меня похмелье, смешанное с острой потребностью набрать один единственный номер, встретить одного единственного человека – Дамиана Карреру – чёрта, нашептавшему мне на уши сладкие речи, с которым я стремительно пустилась во все тяжкие.

14 сентября 2015г.
Утро. JFK

- Боже, я серьезно иду по аэропорту в футболке с надписью «секс-инструктор? – заливисто хохоча, Маргарет остановилась у зеркальной панели, рассматривая свое отражение. На ней были черные джинсовые шорты, кромка которых едва виднелась из-под мужской футболки, босоножки и взгляд, который отдавал каким-то особым блеском. Так глупо, что причина всему человек, которого она знала каких-то семьдесят два часа, остатки которых Маргарет пыталась растянуть вопреки законам времени.
- Очень смешно, - с картинным недовольством она фыркнула на очередную непристойную реплику Дамиана,  резким движением притянула мужчину к себе, так близко, что они слились в одно отражение, - Да, наверное, в футболке «я – девственник» не так забавно, хотя мелкий шрифт никто не читает, - её ладонь скользнула по его телу, останавливаясь у надписи «и это старая футболка», словно подчеркивая её. На безымянном пальце девушки красовалось кольцо с белым камнем, которое она забыла снять при посадке самолета, по - прежнему играла роль счастливой «жены». Металлический мужской голос объявил по громкоговорителю, что багаж пассажиров их рейса готов к выдаче.
Это были пылкие выходные с поцелуями, наполненными всеми грехами: в примерочных, ночных клубах, казино, за которые теперь горели уши. Теперь они идут по начищенному полу аэропорта, за прозрачными дверьми которого их ждал Нью-Йорк, встретивший их дождливой погодой. Небо полосовали молнии, а уши закладывало от раскатов грома и стука дождя по крыше. Дамиан вызвал автомобиль, который должен был встретить их у выхода из терминала, но застрял где-то в пробке на подъезде к нему. 
- Ну же, давай, - Маргарет вышла из-под навеса, тут же промокла до нитки. – Я не слышу ни одного твоего комментария, а ведь они явно пошлые, - прокричала Маргарет Каррере. – Давай, - она ринулась вперед, шлепая по лужам в открытых босоножках против движения машин, гудящих друг другу в пробке.
- Только не говори, что и это «Бриони», - Дамиан быстро нагнал её, накрывал их головы пиджаком, чтобы спрятать от дождя, пока они бежали до машины. Мужчина тянул её за собой следом, а Маргарет нарочито вальяжно замедляла темп, делала серьезное выражение лица, давилась смехом.
Дорога до её дома заняла около двух часов, которых хватило на прощание на заднем сиденье автомобиля.
- Прощай, муж, - она убрала кольцо в карман джинсовых шорт, целуя Дамиана куда-то в шею. Девушка высунула ноги из машины, в попытке ступить на тротуар, как вдруг неожиданно мужская рука притянула её назад. Маргарет смотрела Дамиану прямо в глаза, когда он говорил о командировке и давал обещание перезвонить ей, как только вернется в Нью-Йорк. Вместо слов поцеловала, спрятав грустную улыбку у его губ. Она осталась стоять на улице, взяв несколько запасных минут якобы на поиски ключей от дома, которые крепко сжимала в ладони, провожая взглядом черный автомобиль до первого поворота, прекрасно понимая, что Каррера ей не позвонит.


Это было на прошлой неделе, словно в другой жизни, которая была наполнена чем-то ярким, чем-то особенным. Жаль, что это закончилось. Хотя стоит ли жалеть о том, над чем не имеешь власти? Теперь вокруг всё вновь в серых тонах, таких же, как и пиджак Эндрю и осеннее небо за окном. Такое странное чувство, что вновь приходиться учиться жить заново. Снова брать в руки карандаши, фломастеры или акварель и разрисовывать свой мир. Только вот палитра какая-то темная. 
- Два капучино, - он заказывает кофе, снова рассказывает, что совладелец ресторана ни кто иной, как сам Роберт де Ниро. Я мило улыбаюсь, зная, что дальше обязательно последует история, как он обедал с самим де Ниро. Не знаю, к чему вся эта искусственная пыль, которая скукой оседает в легких.
- Я отойду на две минуты, - беру паузу в этой увлекательной встречи, чтобы не расхохотаться, когда в очередной раз Эндрю начинает спрашивать у меня совета. В уборной спокойно, никого нет, играет расслабленная музыка. Я смотрю на свое отражение в зеркале, пытаясь понять, что я делаю с этим мужчиной здесь и сейчас? Пытаюсь влюбиться, завязать отношения. Типичные отношения для современного мира, целью которых является лишь удовлетворение социального статуса и того самого «надо».  А может, просто провожу время с мужчиной, которому нравлюсь, который осыпает меня комплиментами, латает раны уязвленного самолюбия. Наверное, мне нужно посмотреть на него другими глазами.
- Извини, что долго, - я мило улыбнулась, получив в ответ от него очередной восхищенный взгляд. Подкупало. Моя рука скользнула по его плечо и тут же была поймана в его ладонь.
- Я успел соскучиться. И встретил старого знакомого.
Сердце необъяснимо сорвалось на бег. Что-то заставляло его ускориться, судорожно биться о грудную клетку, словно там не хватало место. Едва ли от слов Эндрю.
Официант  принес две чашки кофе, вместе с комплиментом от шеф-повара. - Спасибо, - учтиво благодарю я молодого человека, сжимая пальцы в кулачки, справляясь с необъяснимой дрожью.
- Во сколько тебя забрать вечером? – вопрос Эндрю потерялся где-то на заднем фоне, среди гулкого сердцебиения, среди вспышек воспоминаний о двух днях, проведенных в Лас-Вегасе. Глаза моего спутника растворились, вместе со звуками его голоса. За соседним столиком сидела причина моей аритмии, мужчина, похожий на причину возможного инфаркта -  Дамиан Каррера с какой-то девушкой. Командировка. Ну, конечно. Я чуть было не поверила. Наверное, где-то внутри меня жила надежда и желание, чтобы в один день на экране мобильного телефона высветилось его имя. Сама того не признавая, но я ждала звонка, пусть и понимала, что его слова в машине были лишь красивым прощанием. Мои пальцы сжимают край скатерти, слегка тянут ее на себя, я закрываю глаза, надеясь, что эта случайная встреча всего лишь мираж. Открываю. Нет. Это была ирония судьбы. Значит, кому-то наверху сейчас очень смешно. 
- Прости что?
- О чем задумалась?
- О платье на вечер, - я чувственно улыбаюсь ему, хотя скорее это непроизвольное приветствие соседнему столику, которое, я надеюсь, осталось незамеченным.  Эндрю строит планы на будущее, планирует уикэнд через месяц в Далласе на ранчо его деда, а я смотрю сквозь него, наблюдая за спутницей Карреры, которая передвинула стул ближе к нему. О, этот горький вкус. Я вижу, как он обнимает её за плечи, о чем-то увлеченно беседует, подмечаю, как его рука скользит по предплечью. Отрицаю свою злобу, впрочем как и уязвленное самолюбие. Вот он, тот момент, которого я ждала и наступление, которого боялась – случайная встреча двух знакомых незнакомцев, без «привет» или кивка головы.  Я хотела бы посмотреть ему в глаза, увидеть, что он тоже помнит, как я цеплялась за его плечи, запомнил прикосновение, голос, вдохи. Напрасно. Это всё напрасно и глупо. Меня никогда не волновали такие глупости. Единственная роль женская роль, которая мне всегда удавалась это вести себя так, словно ничего не случилось. Эндрю рассуждает о политике, я соглашаюсь с ним, что кампания Трампа интересней предложений Хиллари. И даже соглашаюсь на спор с его отцом сегодня вечером. Говорю о чем угодно, лишь бы в голове перестали крутиться на повторе слова Валери Каррера, про то, как ее сын обычно поступает с девушками.

16 сентября 2015г.
- Может, Ваш сын однажды исправится, все мы взрослеем не по паспорту, - наверное, это самое странное, что могло произойти с Маргарет: она сидела за столиком ресторана и пила чай с матерью мужчины, с которым они разыграли  шуточную свадьбу на прошлых выходных. На её долю выпала участь объяснить, что те фотографии, которые Дамиан скинул своей матери были ни чем иным, как просто шуткой, небольшой авантюрой и ничего больше. С какой-то толикой грусти Маргарет принимала новость о том, что подобные выходки Люка были постоянством. И она не знала, кого жалела больше: себя, которая почему-то увидела в нем что-то другое или его мать, которая самоотверженно всё терпит.
- Знаете, а мне больше нравится у Дали «Постоянство памяти», - девушка не уловила момент, когда от обсуждений Дамиана и рассказов о его выходках, они перешли к беседе об искусстве, находя общие взгляды и интересы.  Наверное, это стало самым странным моментом в её жизни: встреча с матерью мужчины, с которым у Маргарет больше ничего не будет.


Я стараюсь не обращать внимания на долетающие из-за соседнего столика фразы про неоценимость очередной девушки, про то, что ее стоило выдумать, если бы ее существовало. Задело. Больно. Слова эхом отразились где-то в области сердца, придали решимости на игру во влюбленность с Эндрю. Он помогает мне встать из-за столика, примеряет на себя образ джентльмена, который ему идет и приходится по размеру: учтивый, галантный, воспитанный (читать: скучный и нудный). А я не могу противиться воспоминаниям ожившим в голове: от галстука до подвенечного платья, в осознание потребности выжечь, вырезать ножом каждую мысль, которая осадком всплывала в голове.  Черт подери, я ничего не могу с этим сделать.
- За окном дождь, может, подождем здесь? – спрашивает он у двери.
- И что? – улыбаясь, я прохожу к выходу и толкаю дверь «от себя», где накрапывал дождь, навесом держу свой пиджак над головой и бегу в сторону машины, жестом зову за собой.
- Маргарет, это детский сад.
- Эндрю,  это весело. – дождь усиливался, я быстро добежала до машины и нашла в сумочке ключ от своего «Кадиллака». Эндрю стоит рядом, недовольно морщиться от капель дождя.
- Этой всего лишь дождь, - я растрепала рукой его шевелюру, - Всё высохнет, - взгляд упал на окно ресторана. Я видела в нем Дамиана. Застыла и смотрела в отблески какой-то точки.
- Осторожней, - Эндрю, толкает меня  в сторону, спасая от брызг, проезжающих мимо автомобилей. Его руки скользят по талии, а губы тянулись за поцелуем. Я подставляю щеку, смотрю через его плечо в окно ресторана. Никого. Показалось. 
- До вечера, - поцеловав его на прощание в щеку, я села в машину.


And then I looked up at the sun and I could see
Oh, the way that gravity pulls on you and me

[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/18921/2990969/coldplay_-_gravity_(zaycev.net).mp3|Coldplay – Gravity[/mymp3]

внешний вид

http://i2.imgtong.com/1511/5b570b0f6059a723fa27cd49cfe8eb80_Y8t4hUSszkZStnTxg5Izc.jpg

+6

3

«Before you go, can you read my mind?»
He said:

20 сентября 2015г.

07.00
Пекин - Нью-Йорк

Перелет из Пекина дается не просто, самолет периодически трясет, как в лихорадке, нас догоняет непогода, затеяв с Боингом игру в салочки. Дети давно притихли, никто уже не пытается открывать шторки, за которыми спрятаны иллюминаторы, серая непроглядная мгла с попеременными вспышками молний - не лучшая картина, когда болтаешься между небом и землей в ничтожной по природным размерам посудине. Звучит очередной призыв: пристегнуть ремни, делаю это, не распахивая век. Голова кружится от переутомления, мне некогда переживать за то, что может случиться, если самолет попадет в нешуточную болтанку. Хочу просто выспаться, но все равно не жалею, что сменил билеты на пару дней раньше. Оставаться после официального закрытия выставки технологий интеллектуального строительства и управления для  запланированного организаторами мероприятия "общения с компаньонами в неформальной обстановке" и сейчас кажется мне пустой тратой времени. Хотя, если мы рухнем, то выйдет, что я перехитрил сам себя. Хоть на том свете отосплюсь.. - упрямо выдает подсознание, но тут же с сожалением выдает, что вместо того, чтобы играть в итальянского неприступного мачо, мог бы позвонить Маргарет, чтобы скрасить себе ночи хотя бы общением, а дальше наступает понимание истинной катастрофы, если очередная тряска закончится плачевно, только сон сильнее жажды жизни. Я просто уплываю по волнам, которые уютно подстелила треть бутылки виски, приговоренная в зале ожидания.     

13.00
офис «Golden Carrera»

Пока занят поиском контакта девушки, занявшей мысли больше, чем того бы хотелось, телефон принимается вибрировать. Экран вещает о том, что трубку придется снять, последняя проповедь матери, так и не достучавшаяся до совести, но до осознания, что и у ее терпения есть пределы, была особенно проникновенна. Но даже это не может меня заставить принять ее приглашение посетить какое-то очередное собрание политиканов и их прихлебателей, конечно же громко завуалированное за важную встречу в пользу поддержки кампании Трампа. Ненавижу пустую болтовню, бездумных прожигателей жизни, пафос и постные физиономии - просто бинго для того, чтобы выдать в ответ извиняющуюся речь о том, что безумно устал, мечтаю о кровати и планирую весь вечер и ночь проспать. Мать поддерживает здоровые начинания, пока я в красках представляю, что и как я буду делать в постели, если все сложится удачно, и разговор вянет от моего предвкушения и материнской заботы. Обещаю заехать на неделе, но не успеваю положить трубку, как Селин говорит, что на проводе Кейт. Назначаю ей встречу на обед, а то почерпнутые на выставке знания об использования новейших технологий в высококлассных коммерческих зданиях - это хорошо, но поддержка мнением первоклассного архитектора в оснащении нового объекта интеллектуальной системой "умное здание" мне не помешает. Вскоре придется отвечать на вопросы инвесторов, нужно как можно тщательнее к этому подготовиться.

14 сентября 2015г.
Утро. JFK

Они шли по зданию аэропорта, чтобы забрать багаж, в котором, среди прочего барахла, накупленного бездумно и повинуясь порывам, находилась злополучная пустая бутылка из-под виски, которую работники аэропорта несколько раз просветили и разве что не лизнули, чтобы обнаружить подвох в подобной странности - везти из Вегаса опустошенную тару. Маргарет в своем желании - содержать в ней подсолнухи была непреклонна, Дамиану оставалось только поддакивать, что она им очень нужна, хотя на деле из поездки забрал бы только девушку. Привязал бы ее к кровати, и..
- Да, ты же должна нести профессиональные знания миру? - поймав ее недовольный взгляд, вернул непонимание, - очень и очень профессионально, ты заставила меня вспомнить, что я давно не делал присяды на тренировках, хотя, если ты возьмешься за мой персональный инструктаж, готов поменять тренажеры на кровать.
Рассмеялся в ответ на ее реплики и притягивал к себе еще ближе, наслаждаясь ощущением ее касаний к обнаженной коже. От Маргарет пришлось отвлечься, прибыли сумки и чемоданы, лента заструилась, из недр выбрасывая багаж и все сосредоточились на поимке собственной поклажи. Отцовский шофер задерживался, застряв в бесконечных пробках, но Дамиану не хотелось спешить, он отдавался последним часам поездки, не желая возвращаться в привычный ритм.
На улице бушевал дождь, Филипп сбросил смс, что он уже проехал на территорию аэропорта, а значит, скоро представительский автомобиль унесет двух безумцев в рабочие графики. От мыслей его отвлекла Маргарет, что не пожелав дождаться в веренице подъезжающих автомобилей нужного, выступила из-под козырька под тугие струи дождя, мгновенно облепившие ее тело. Светлая футболка прилипла к груди и Дамиан напрочь утратил возможность соображать.   
- Прости, я захлебнулся слюной, - рассмеялся он, смотря на то, как она оборачивается к нему аппетитнейшей задницей и начинает улепетывать по лужам, - ты невозможна! - крикнул он, с сожалением смотря на замшевые мокасины, к которым питал слабость с самой времени покупки, а значит уже часов сорок, а потом шагнул под потоки дождя, заставившие его взбодриться прохладой струй, нагоняя ее почти у самых подмигивающих фар знакомого автомобиля, - ненормальная же, - с какой-то незнакомой ласковой интонацией сообщил он, отставляя от себя чемодан, к которому уже спешил Филипп. Стянул с себя пиджак и поднял его над их головами, - ага, бриони, купленный в палатке рядом с футболками, побежали, ты заболеешь, - она нарочито медлила, заставляя его сбивая с темпа, и он прекратил сопротивляться стихии дождя и еще одной - плохо изведанной, от того наиболее влекомой - Маргарет Дэй, обернув ее тело пиджаком и целуя у открытой двери автомобиля. Внутри невозмутимо ждал Филипп, ценный тем, что после того, как задернулась штора между задними сидениями и водительским местом, включил погромче джаз. И хотелось любить так же надрывно, как голос темнокожей певицы, с такой же страстью отдаваться судорожно мечущимся по мокрой одежде рукам, ерзая на кожаных сидениях, так же закрывая глаза, следовать не музыке, а ощущениям. Забывая обо всем, держать потом в объятьях, наблюдая за тем, как за запотевшими окнами проплывает серый от дождя Нью-Йорк. Они вернулись, карета превратилась в тыкву, обручальное кольцо с фальшивым бриллиантом обратилось обыкновенной безделушкой, убранной небрежно в карман, но выскальзывающая из машины Золушка внезапно была поймана за руку, ему не понравился тон, с которым она первая открещивалась от продолжения знакомства.
- До свидания, жена. Я улетаю в командировку, - проговорил он, не став акцентировать внимание на том, что согласно своему графику уже должен лететь по направлению к Китаю, - пробуду там неделю, когда вернусь, позвоню.
Вместо ответа она его коротко поцеловала, а он и не возражал. Маргарет оказалась очень "целовабельной". И даже оставив ее фигуру у подъезда за поворотом, он еще чувствовал, как на его губах живет ее аромат.


14.00
Итальянский ресторан
«Locanda Verde»

- Дамиан!
- Эндрю!
В наших довольных возгласах столько искренности, что Кейт, знающая обоих на профессиональном поприще, только хмыкает, сохраняя на лице радушие. Настоящая женщина, умеющая продать себя подороже, не обращая внимание на личностные предпочтения. Он спрашивает меня, появлюсь ли сегодня на том самом мероприятии, где должны (по его мнению) присутствовать все прогрессивно мыслящие, но вместе с отрицательным ответом, размышляю о Кейт, которая ни в какую не соглашается на предложения отдать свои мозги и талант одной компании, несмотря на всю их заманчивость. Держится особняком - приглашенным специалистом в собственной небольшой фирме. И сейчас, видя нас вместе, у Эндрю, демонстрирующего своим видом недовольство моей недалекостью, срабатывает охотничье чутьё. Хотя я не назвал бы его банальной угадайкой, никогда не видел в Маккензи конкурента - нет деловой хватки, от того, не обращая внимания, благодушно приглашаю присоединиться к нам с Кейт, чтобы поделиться эмоциями, полученными на дискуссиях и саммитах в Китайском международном выставочном центре, но он указывает на второй прибор на его столике, загадочно бросая, что с ним сейчас та самая девушка, ради которой можно поступиться работой. Кейт толкает меня в бок с невозмутимой миной, мне остается признать, что она считает, что работой он поступится и ради листа салата, но тут наш форвард архитектурной мысли ошибается - недооценивает амбиции, доставшиеся Маккензи от папы сенатора, хотя, по мне, он больше рад его связям и материнской красоте. Видимо, на нее и уповает, когда в ответ на моё "удачи", с долей снисходительности заявляет, что она ему не понадобится.
- Мудак, - тихо бросаю я, отойдя подальше.
- Индюк, - легко соглашается Кейт, когда я отодвигаю ей стул от зарезервированного неподалеку столика.   
И всё бы хорошо, но я прекрасно знаю, что предложи он ей сотрудничество, легко бы согласилась. Озвучивая вслух данный факт, получаю прямой и бесхитростный ответ:
- Естественно, но с ним бы я не стала обедать, у меня случилось бы несварение.
Мы оба смеемся, пока делаем заказ у подоспевшего официанта, но моё хорошее настроение, полное грядущих планов, сначала делает рывок вверх, посылая благодарности к поворотам судьбы, а затем мгновенно улетучивается. Передо мной девушка, которую ждал Эндрю. Слишком знакомая мне девушка, мне даже кажется, что я узнаю ток от прикосновения ее пальцев к ладони, вот только ее ладонь сжимает не моя рука.

15 сентября 2015 года
Отобрать лучшее он предоставил фотографу, так и не просмотрев сделанных им снимков. Не особо интересовался и тем, что запечатлевала его камера, отдаваясь выдуманному развлечению с головой. Дамиан всегда легко ввязывался в авантюры, не особо размышляя над последствиями. Когда его несло желание сотворить что-то - бездумно потакал себе, зная, что бы не произошло после - примет это без особых сожалений, потому что делал только то, что по-настоящему хотел. С детства зная и иной факт - нужно уметь отвечать за свои поступки. Теперь, когда перед ним на столе лежал пухлый конверт распечатанных фото, что отправятся  матери перед отлетом, внезапно прекратил собирать чемодан и рассыпал содержимое по столешнице. Перед ним веером лежали позавчерашние приключения, начиная от гостиничного номера до случайно найденной церквушки. Они позаботились о кольцах и торте, почему-то упустив из вида главное. Красивое убранство, - замечал удовлетворенно, впервые рассмотрев её трезвым взглядом, но почему-то взгляд с места действия - нужного для треволнений Валери, смещался на девушку. Ей шел свадебный наряд, они перебрали десятки платьев, да и просто перебрали. Только ее глазам, явно светившимся от количества выпитого, это прибавляло очарования.
Совершенство, - выдавал про себя удовлетворенный Дамиан, зная, что мать поверит, что он увлекся подобной девушкой, что отправился в Вегас, окончательно потеряв голову. Отобрав из увиденного пару собственных, на его взгляд, не удавшихся снимков, бросил их в мусорную корзину, поморщившись от застывшего н них выражения блаженства в натянутой глянцевой улыбке, направленной на Маргарет. К сожалению, Валери слишком хорошо знает сына, чтобы различить фальшивость этой эмоции. К несчастью, он слишком хорошо понимал себя, чтобы признавать, где-то он и не играл, доверившись просто ощущению момента, от того звонок, что решил совершить перед отлетом, отложил до возвращения. Ему необходимо было побыть вдалеке, он всегда легко загорался, но, на счастье, также легко и остывал.

     

- Дамиан?
- Да?
- Куда ты улетел? Я говорю.. о, конечно, будь у меня такое декольте, ты бы от меня не отвлекался.
- Дело не в декольте, - всё еще не поборов растерянности, отвечаю на автомате, быстро отводя взгляд, сосредотачиваюсь на Кейт. Ее бледной помаде, подчеркнутых тенями синих глазах и ухоженных ногтях, теребящих подбородок.
- Прости, я отвлекся, Меня еще шатает после перелета.
- Да я вообще не ожидала тебя сегодня увидеть. Ты когда-нибудь отдыхаешь?
- Конечно, - слишком беспечно, что даже вышло нервно, в памяти слишком живы прошлые безумные выходные. Мне казалось, что к их окончанию они стали большим, чем эротические приключения длиной в пару дней. Наверное, именно  так чувствуют себя те, кому я так и не перезвонил. Накрывает ощущением использованности, не скажу, что впервые, но всё же гадливо.
- Я была в шоке, когда Селин вытащила меня из кровати в воскресенье ради обеда.
- Ты собралась за час? Напомни тебя перевести в группу контактов "идеальные женщины".
- Нет, я отнюдь не идеальна, это все твоя помощница, я малодушно отмахивалась, желая остаться дома, но она меня каким-то образом уговорила. Как?
- Это ее секрет, - смеюсь довольно, забыв про неприятную сцену неподалеку, - она незаменима во всем, если бы ее не существовало, то следовало бы придумать.
- Еще бы, мою помощницу и с огнем в воскресный день не сыщешь.
- А это уже твоя недоработка.
- А может дело в мужской харизме? - парирует мою язвительность Кейт, а я усиленно рассматриваю ее маникюр, лишь бы не реагировать на мельтешение красного платья на заднем фоне.
- Может и в харизме, - отвечаю я, думая о своем, краем глаза видя, что красное пятно удаляется к выходу, поддерживаемое Маккензи, - кто его разберет. 
Зачем-то поднимаюсь на ноги и подхожу к окну, за ним бежит Маргарет что-то крича и смеясь, у меня против воли на губах появляется улыбка. На нашем столике проявляется заказанное, отвлекая внимание Кейт от моей фигуры, сосредоточенно рассматривающей улицу, но все равно произношу:
- Дождь совсем разыгрался.
Но вижу только расшалившуюся Маргарет, что треплет макушку Маккензи с той непосредственностью ребенка, что меня и зацепила. Видимо, это стандартное поведение, вкупе с чарующей не только зоной декольте. В тот момент, когда она переводит глаза на окна ресторана, передо мной проплывают слишком жаркие картинки о нашей последней встрече, чтобы отвлечься на слова Кейт о том, что принесли горячее. Мы смотрим друг на друга, но преломление стекла для нее смазывает эффект, спасибо явлениям физики.
- Да какого черта, - внезапно заявляю я, отпрянув от окна в тот момент, когда он тянется к ней за поцелуем, зная, где проведу сегодняшний вечер.


Oh well I don't mind, you don't mind
Coz I don't shine if you don't shine
Before you go, can you read my mind?
It’s funny how you just break down
Waitin' on some sign

[audio]http://pleer.com/tracks/55849uerj[/audio]
The Killers – Read My Mind

Вв

http://s0.uploads.ru/lwxio.jpg

+6

4

«Madness is like gravity, all it takes is a little push»,
She said:

20 сентября 2015г.
День.
250 W. 50th St., New York.

[audio][audio]http://pleer.com/tracks/468769nTZP[/audio]
I hate feeling like this
I'm so tired of trying to fight this
I'm asleep and all I dream of
Is waking to you

Меня поражает та легкость, с которой в многомиллионном Нью-Йорке можно столкнуться с человеком. И дело не в совпадающем расписании или общем круге знакомых. Откуда на улицах одного из крупнейших городов мира находиться место случайным встречам? Наверное, причина в гороскопах, узорах на ладонях, в карме, а может всему виной теория параллельных прямых, заученная в школе аксиома о которых на практике оказывается самым большим заблуждением. Лобачевский утверждал, что параллельные прямые все-таки пересекаются. Где-то в бесконечно удаленной точке появляется шанс снова ощутить прикосновение родных рук, описать контуры желанного силуэта, вернуть утраченную реальность. Хотя, это не вопрос математики или парада планет. Все решает вера: в прозаичных «нас» или в стечение обстоятельств. Последние несколько дней мне каждую ночью сняться огни ночного Лас-Вегаса, ставка, сделанная на «зеро» и выпавшие на игральных костях две «двойки». Это походит на наваждение. Я не могу перестать думать о Дамиане. Он был так рядом в ресторане, что мне хотелось подойти и сказать, как сильно я по нему соскучилась. Он был не один, и мне хотелось треснуть ему по лицу. Не за то, что не перезвонил, не за то, что обманул, а за то, что впервые в жизни мне хотелось кому-то принадлежать. Мне нравились те взгляды, которые бросали на меня мужчины в казино при отеле в Лас-Вегасе. Они словно понимали, что можно лишь смотреть, но не прикасаться или подходить знакомиться. Это было настолько странно-приятным чувством, которое хотелось смаковать, растягивать, что пряча довольную улыбку у мочки уха Карреры, я лишь тихим шепотом просила обнять меня крепче, позволяя полную свободу рук.
В настоящем я сижу на полу за плотно закрытой дверью своей квартиры на Линкольн-сквер, пристально смотрю на свое отражение в зеркале. Я вижу необратимые изменения в себе – одна только мысль о нем зажигает в моих глазах огни, на лице появляется грустная, но широкая улыбка. Мой шкаф забит футболками с глупыми надписями, привезенными из Лас-Вегаса, а в гостиной перед телевизором стоит бутылка виски,  в которой вянут подсолнухи.
- Барни, иди сюда мой хороший, - маленький двухмесячный щенок вылезает из своей корзинки и, словно разделяя мою грусть, утыкается мокрым кожаным носом в ладонь. – Мой хороший, мой любимый Барни- я глажу его за ушком, видя в щенке, как и в браслетике, прикрепленном к ключам, напоминания о Каррере. Как всё это пережить?  Как переболеть? Наверное, нужно начать с отрицания его нехватки в моей жизни.
В дело идет тяжелая артиллерия: банка шоколадного мороженого и «Касабланка», переиначивая финальную фразу которого я тихо шепчу себе под нос, - У нас всегда останется Лас-Вегас, - только не разрыдаться. Всё хватит. Горячая ванна и дневной сон – вместо обезболивающего для душевных ран. 

20 сентября 2015г.
Вечер.
Trump International Hotel & Tower New York

Завтра будет легче.
Эта фраза стала мантрой моих последних дней. Каждый раз засыпая, я обещаю себе, что больше не будет ни одной мысли о Дамиане, но с первым лучом солнца и звуком будильника все клятвы превращаются в  дымку, как та, что по утру витает над Центральным парком. Странный рефлекс, выработанный за две ночи, заставляет протягивать руку в сторону, чтобы открыв глаза понять, что я одна в кровати и в этой квартире. Только где-то в гостиной Барни играет с мячиком. Я смотрю в зеркало на себя в вечернем платье и воображаю непристойный комментарий, который мог бы сказать мне Каррера. Но не скажет, больше никогда. Пора смириться с тем, что не ощущает того же, что чувствую я. Я никогда не строила воздушных замков, не стоит начинать.
- Ты прекрасна, - как договаривались,  в шесть часов Эндрю ждал меня у подъезда. Изящный, красивый, в смокинге, он галантно открыл мне дверь, помогая сесть в машину, сам занял место водителя. Он рассыпается в комплиментах, которые теряются в битах современной музыки, от которой у меня болит голова. Я улыбаюсь ему в ответ, смотря за мелькающими мимо огнями большого города, которые сливались воедино, выцепляя чужие счастливые лица. Завидую. Впервые в жизни я завидую чьему-то счастью.
- Мне нравится, когда ты улыбаешься, - говорит Эндрю, помогая мне выйти из машины. – Но сегодня, ты какая-то грустная, - его рука скользит по скуле, убирает выбившуюся прядь за ухо.
- Я просто устала, день был суматошным, - беру его под руку, и мы направляемся в сторону входа в отель, где в зале, расположенной на верхнем этаже собралась вся политическая элита Нью-Йорка. У входа нас встречаем отец Эндрю, который говорит, что ему приятно видеть своего сына в моем обществе и приглашает на ужин после мероприятия. Мой спутник отвечает за нас двоих, забывая про слова об усталости, не зная о моей потребности в шоколадном мороженом и одиночестве.
- А это, мистер Каллахен, - Эндрю представляет меня очередному политику. Кажется, этот создает проект «Нью-Йорка будущего» от того для Маккензи, как для владельца строительной компании важно произвести на него хорошее впечатление. Или потом его отец сгладит все острые углы. Мы говорим о погоде, обсуждаем речь Трампа в Далласе, случайно проводим параллели с Кеннеди и смеемся в надежде, что служба безопасности этим вечером не постучится в наши двери.
- Маргарет, пойдем, я хочу тебя кое-кому представить, - я извиняюсь перед мистером Каллахеном и его супругой, когда Эндрю оттаскивает меня в сторону и ведет за собой в другой конец зала.
- Кому же?
- Конкуренту, знаешь, иногда хочется напомнить, что я лучше его.
- Вот как? – я выдергиваю руку из его ладони, останавливаюсь, пропуская его вперед, решительно собираюсь развернуться и направиться к выходу.
- Ты меня неправильно поняла.
Я не успеваю ответить, когда Эндрю громко и отчетливо произносит:
- Дамиан, позволь представить тебе кое-кого, - я хватаю с подноса бокал с шампанским, когда Эндрю берет в тиски мою руку, называет своей спутницей и заставляет мысленно благодарить его, что не присвоил очередной социальный статус, коим меня наградил его отец.
- Это Маргарет Дэй. Из-за нее я не смог присоединиться к вам с Кейт в ресторане, - я пытаюсь держать себя в руках, контролировать бешеный ритм сердца, надеется, что сотня рванных ударов в секунду слышна только мне.  Слова Эндрю фонили где-то сзади, но совсем рядом. Словно завороженная я смотрела Люку прямо в глаза: в них было что-то горящее, воспламеняющее мою душу, пугающее, но чертовски притягательное. Я не выдерживаю его взгляда, опуская вниз дрожащие веки.
- Маргарет, это Дамиан Каррера, - дальнейший эпитет в представлении человека, которого я знала, теряются в моих мыслях. Рука Эндрю проскользнула от талии чуть ниже, вынуждая меня дернуться.
- Очень приятно, мистер Каррера, - опомнившись, произношу я. По этикету протягиваю руку вперед и тут же опускаю вниз, получив в ответ, что мы знакомы. Где-то над ухом раздается удивленно-вопросительный возглас Эндрю, который натыкается на молчание обоих. Только сейчас в фокусе появляется кто-то еще: девушка, еще одна на конвейере «who`s the next?». Дамиан обнимает её за талию, что-то шепчет на ушко. Она смеется, и они удаляются прочь.
- Не обращай внимания, он просто уверен, что знает всех красивых девушек Нью-Йорка, - Эндрю отводит меня в сторону, опуская ладони к открытому участку тела.
- Я из Детройта, - мне не удается скрыть ревностный взгляд, которым я смотрела сквозь Маккензи вслед Дамиану и его даме. Теперь нас разделяет несколько метров, несколько человек в шумной компании и какая-то ш… Хотя, мне ли кидаться такими словами?
- Конечно, ты из Детройта, - в соседнем зале началась презентация политического будущего города и штата, я пользуюсь моментом и ускользаю на открытую террасу.
Снова дождь. Эти выходные не были богаты на солнечные дни и идеально отражали мое настроение. Бокал с шампанским давно опустел и теперь красуется на металлической балке.
- За что? – тихо шепчу я, подставляя лицо холодному промозглому ветру. Упадок. Падение вниз. Без какой-либо гарантии, что я приземлюсь на обе ноги. А ведь так снова хотелось парить над землей, оторваться от нее хоть на пару миллиметров, хоть на один сантиметр.

Your touch is what I'm missing
And the more I hide I realize
I'm slowly losing you

- Какого черта? – горячим шепотом мужской голос опалил мочки уха Маргарет. Он звал её по имени, заставив повернуться к нему лицом, заглянуть прямо в глаза своему самому большому искушению. – Значит, мы знакомы? – идентичным шепотом произнесла девушка. В её голове снова всплывает разговор с Валери, которая сомневалась, что среди того количества женщин, которые впечатывали свои силуэты в постель её сына, он помнил имя хотя бы одной.
– Может, обознался? Перепутал с кем-то? – ей не удалось скрыть толики раздражения и озлобленности в своем голосе. А хотела ли? Она не могла рядом с ним претворяться кем-то другой, становилась открытой книгой в мягкой обложке, поддающейся минутному желанию. И Маргарет умолкла. Она отошла в сторону на несколько шагов, не в силах травить свою прожжённую душу его близостью. Завтра её отпустит. Она сможет перешагнуть через его зеленые глаза, губы, вкус своего имени на которых ей дьявольски нравился.
Мне всё равно, мне всё равно.
Её взгляд устремлен куда-то вдаль, выхватывал хаотично разбросанные огоньки где-то внизу. – И откуда же мы знаем друг друга? – ей хотелось, чтобы это прозвучало равнодушно. Но Маргарет не всё равно. В ней не было терпения и размеренного спокойствия. Она старалась не смотреть на Карреру, нервно перебирала пальцами по металлу.  – Я просто думаю, что очередная, кхм, командировка, - она рисовала кавычки в воздухе, - вызывает провалы в памяти, - их руки случайно соприкоснулись. Конфузливо пальцы переплелись, словно обжигая. Маргарет шумно втянула в себя воздух и посмотрела Дамиану в глаза. Сумрак оставлял лишь мужской силуэт, подсвеченный огнями конференц-зала, не позволил увидеть, отразилось ли в них хоть малая толика того, что почувствовала девушка.
- Маргарет, - за спиной раздался голос Эндрю, напоминавший громковещатель, предрекавший вторжение, - Я тебя потерял, - он стоял в двери, не решаясь переступить через порог, за которым была только ночная прохлада. Маргарет повернула голову, посмотрела на него через плечо, затем перевела взгляд на Дамиана. Невольно её пальцы сильнее вцепились в его ладонь, словно просили не отпускать. Но уверенность в равнодушии Карреры заставила безвольно выпустить его руку.
- Иду.


I hate living without you
Dead wrong to ever doubt you
But my demons lay in waiting
Tempting me away

- Не обращай внимания на Карреру. Он – заносчивый и невыносимый, - Эндрю протягивает мне бокал с шампанским, от которого я отказываюсь. – Что он тебе наговорил? На тебе лица нет, - костяшки пальцев Маккензи скользят по лицу, забирая с собой легкий румянец от холода.
- Всё хорошо, я просто устала, - прошу у официанта стакан воды без газа с лимон и возвращаюсь в эпицентр разговор.  Я слушаю о «Нью-Йорк Рэнджерс» и даю себе обещание не выискивать больше взглядом в толпе Дамиана, чей силуэт проскользнул где-то за спинами моих собеседников. Я клянусь больше не думать о нем, корю себя за слабость на террасе. Завтра понедельник – завтра начнется новая жизнь. С чистого листа, в котором не будет никаких мыслей и воспоминаний о Лас-Вегасе, на котором не будет ничего о событиях прошлой недели. Хватит. Хватит. Я убеждаю себя, что выходные ничего не изменили в моей жизни. Слишком много мыслей посвящены тому, что давно стало обыденностью. А физическую тягу побороть можно или перекрыть её чем-то другим. Нежно касаюсь губами щеки Эндрю, когда он ввязывается с кем-то в долгий спор. Он улыбается, тут же сбивается с мысли. Я смеюсь, пытаюсь посмотреть на него тем взглядом, который он хочет видеть в моих глазах.
- Черт, - и это не ругательство. Мне не нужно поворачивать голову, чтобы понять, чьи пальцы скользят по моей спине, чьё прикосновение снова и снова учащает сердечный ритм, сбивает дыхание, чьи руки гладят основание спины, проникают за ткань платья, вкладывая что-то за кромку белья. Меня разрывало от желания развернуться и ударить его по лицу, оставив отпечаток на ярости, злости, ревности, негодования. Ударить его везде, куда можно было дотянуться, вгонять под кожу острые осколки. И в то же время мне хотелось, чтобы все исчезли, растворились, оставив нас наедине. Хотелось снова надавить на его губы своими – заставить стереть все горькие капли.
- Дамиан, - когда голос Эндрю произносит его имя, я жмурюсь от страха, что он заметил моё грехопадение, -  Присоединяйся к разговору, - ответ Карреры  словно был сказан мне на ушко, заставил повернуть и вновь посмотреть в его глаза. С возмущением. С желанием. Ненавидя его за этот поступок. Противясь внутреннему жару, разлетевшемуся по всему телу, когда его рука вновь скользнула по телу. И глаза в глаза и ни слова не срывается с языка в ответ на его откровенную ласку. И снова этот огонь в его глазах, которому я не в силах противиться, который меня манит и от которого хочу бежать.
Ненавижу.
Исчезни.
Оставь меня в покое.

Я противлюсь его неотрывному откровенному взгляду, без толики смущения обращенному ко мне. Наблюдаю, как медленными шагами Дамиан отмеряет ступеньки лестницы ведущий из конференц-зала в сторону номеров класса люкс.
Хотелось то ли холодного воздуха, то ли еще выпить.
Моя рука впивается в предплечье Эндрю, словно он был спасательным кругом, способным удержать меня на плаву, не дать утонуть в пучине своего желания. Бесполезно. Незаметно я достою рукой ключ-карту, оставленную Дамианом на моем теле.
- Я спущусь вниз, здесь слишком душно, - говорю я Эндрю и направляюсь к лифту. Оказавшись в кабинке, я в нерешительности нажимаю кнопку верхнего этажа. Вопреки советам здравого смысла нажать на первый.
Что же я делаю?
Когда-нибудь я найду ответ на этот вопрос, а пока учащенно дышу, выходя в коридор. Замираю перед дверью номера, написанного на карте. Подавляя в себе все желания, кроме одного единственного – швырнуть Каррере эту карту в лицо.

Маргарет приложила ключ-карту к двери – щелчок. Её рука резко надавила на дверную ручку, и девушка переступила порог, оказавшись в полумраке гостиничного номера, где горела одна единственная лампа и находилась ее одна единственная патологическая необходимость, с природой которой она изо всех сил боролась.
- Что ты себе позволяешь? – она кинула карту в сторону Дамиана, которая не долетев, упала где-то у изголовья кровати. Маргарет решительно сократила  дистанцию, - За кого ты меня принимаешь? – требовательно спросила девушка, чеканя каждое слово. Ухмыльнулась, противясь скользнувшему между ними электрическому току, не пожалев силы, Маргарет вмазала Дамиану по щеке.

I'll never wake up without an overdose of you

внешний вид

http://www.elle.it/var/elleit/storage/images/magazine/madalina-ghenea-veste-abiti-vionnet-festival-di-sanremo-3-serata/12710869_1033818380026662_5578242292627218369_o/18743490-1-ita-IT/12710869_1033818380026662_5578242292627218369_o_oggetto_editoriale_720x600.jpg

уговорил - покручусь

http://lookdavip.tgcom24.it/wp-content/uploads/2016/02/Madalina-Ghenea-Sanremo-2016-terza-serata-abito-Vionnet-rosso-9.jpg

Эндрю

http://i.telegraph.co.uk/multimedia/archive/03162/cr_3162541c.jpg

он тоже может покрутиться

тут нет картинки, потому что я знаю, что не хочешь

+5

5

«Baby, you can't hold back, better stop flexing like you not»
He said:

20 сентября 2015г.
День.

[audio]http://pleer.com/tracks/12311552mlzU[/audio]

Меня лихорадит. Бросает от одной эмоции к другой, от одного решения к другому. В одну минуту мне хочется вычеркнуть Маргарет - вероломную и непостоянную из головы, выдавая ей одну за другой нелестные характеристики. Не стоящую внимания Маргарет. В другую - доказать ей, что не стоило со мной играть - отводить глаза, не желая даже встретиться взглядами, слишком быстро позабывшую обо всем, пусть мы и не давали никаких обещаний, кроме звонка и ответа на него. Благодарю рассеянность, что, назначив встречу, забыл совершить звонок. Хорош бы я был со своими желаниями продолжения знакомства и ее новыми встречами. 
Что она о себе возомнила? - спрашиваю сам себя и не нахожу ответа.
В машине на всю играет "Cut Her Off" и я с наслаждением подпеваю
Heard you got a man ho
Hope he understand though
You ain't nothing but a creeper,
I'm just saying, though
Saying, though
It ain't nothing to cut that bitch off

двигаясь сравнительно быстро, спасибо воскресному дню без пробок, отстукивая на руле ритм. Мощный мотор периодически рычит, выдавая мое нетерпение отдаться высокой скорости, а не мыслям. В них слишком много злости и желания унизить любыми способами. В моей голове десяток изощренных планов, увы, все они заканчиваются грязным сексом, а значит, следует признать, в любом случае я в проигрыше. Надо успокоиться и прекратить думать о произошедшем в ресторане. На очередном светофоре рядом с моим бугатти объявляется белый линкольн, в нем брюнетка, смотрящая перед собой. Нахожу в глубоком декольте сходство с Маргарет, от того, в тот момент когда она, сначала осмотрев мой автомобиль, находит изучающий взгляд водителя и заискивающе улыбается, выдаю презрительную ухмылку. По губам брюнетки можно легко прочитать:
Козел
Возвращаю ей полное пошлых намеков, что еще она может сделать со своими губами, движение. Она возмущенно фыркает, показывая средний палец. Глазами указываю на то, что у меня имеется, что-то поинтереснее ее наманикюренных ногтей. Она нервно дергается и вырывается вперед как только загорается зеленый. Давлю на педаль газа и, поравнявшись, держу какое-то время ту же скорость, сигналя, она осторожно отвлекается от дороги на мгновение, которого как раз хватает, чтобы прочитать сказанное ей в глаза по слогам
Со са ть
и увидеть приветливый свет задних фар моей машины.

[audio]http://pleer.com/tracks/13087586IWSX[/audio]

От глупой выходки становится легче, и какое-то время даже пребываю в состоянии нирваны. До того, как вспоминаю то, как Маккензи тянулся к Дэй с поцелуем. Знаю, что задело меня больше. Не ее желание оборвать знакомство, а мое - его продолжить. Уязвленное самолюбие в очередной раз машет красной тряпкой перед набыченным сознанием и сейчас у меня желание слить фотографии, сделанные в Вегасе, в сеть, пусть обещал этого не делать. Может сегодня день нарушенных обещаний? Представляя, как вытянется лицо Эндрю от подробностей на некоторых, довольно улыбаюсь. Интересно, будь рядом с ней иной - затронуло бы меньше? Если бы.. - понимаю, что зациклился.
Набирая номер, который помню и без списка контактов, пусть и давно по нему не звонил, жду несколько длинных гудков. И, не дожидаясь, пока голос на другом конце объявит дежурные приветствия, спрашиваю, где она. Ответ меня более, чем удовлетворяет. Она в городе.
- Собирайся, сегодня вечером ты мне нужна, - предупреждаю уже сейчас, прекрасно зная, сколько ей понадобится на подготовку к такому событию.
- Я только сказала матери, что умираю в полном расцвете сил, но ради такого случая воскресну. Куда идем?
- Тебя зазывали на сегодняшний прием в Трамп Интернейшнл Отеле?
- Куда же еще.
- Теперь у тебя есть возможность прикинуться хорошей дочерью, мы идем именно туда.
- Ну уж нет, это тебе надо заглаживать последнюю выходку с псевдоженитьбой! Я тут не при чем, выпутывайся сам. И вообще, тебя плохо слышно, видимо связь барахлит..
- А ты откуда знаешь? - не обращая на уловки, интересуюсь, насколько сработало сарафанное радио.
- Да тут у Валери была форменная истерика, наши вместе наклюкались, надо было их видеть.
- У меня иные причины, так что собирайся.
- Говорю, тебя плохо слышно! Хм.. какие?
- Расскажу при встрече.
- Ну уж нет, меня так дешево не купишь.
- Заеду в семь. Не забывай, кто мне пару месяцев назад говорил о долге?
- Мог бы, как верный друг-рыцарь, об этом забыть.
- Как верный друг, я спасал тебя от скучного свидания, но я не рыцарь.
- Увы, я слишком давно знаю об этом.
- В семь, и не заставляй меня ждать.

20 сентября 2015г.
Вечер.
Trump International Hotel & Tower New York

Я пытаюсь сохранять невозмутимость, выходит неплохо, когда рядом та, которая разделяет взгляды на это пропахшее снобизмом общество. Мы шепчемся по углам, мы громко комментируем наряды и произнесенные в небольших группках слова, заставляя оборачиваться приглашенных гостей. Мы демонстративно льнем друг к другу, завидев вспышки фотокамер. Наши руки вольны творить что угодно, в наших глазах проблеск страсти и вожделения, что стирается, как только фотографы находят иную пищу для колонок светской хроники. Мы - везде, но ускользаем от двигающихся за нами по пятам матерей, в ответ на их попытки урезонить, демонстрируем непонимание. Мы только начали развлекаться, впереди еще столько времени. Шампанское льется внутрь, под ноги и на платья разряженных в шелка и перья дам. Играет живая музыка, аранжировка какой-то оперетты, до которой нам нет дела, мы делимся каким-то подзаборным рэпом и принимаемся его читать, смеясь и переделывая его под нынешние реалии. Мы обсуждаем знакомцев, сообщая им прямо свое непредвзятое и не приукрашенное приличиями мнение об их персонах, заставляя их вспыхивать румянцем и желать нам вслед повзрослеть. Здесь, среди праздных прожигателей отцовских состояний, почти некого уважать и не перед кем держать марку. Можно расслабиться и развлечься за их счет так, как мы всегда умели. Мы - это Дамиан и Серена. Так вышло, что несмотря на прожитые годы, наша связка - это всегда вызов. Пусть и самым близким - собственным матерям, что никак не поймут - лучше оставить нас в покое. Сейчас я наслаждаюсь мимикой Валери, от Эс узнав, что она разговаривала с Маргарет. Теперь мне становится более понятным ее желание как можно скорее забыть о нашей поездке в Вегас. Интересно, что ей наговорила мать?
От Эс же и узнаю, что Валери была приятно поражена манерами и выдержкой Дэй, сказав, что она ей понравилась. Смеясь, отвечаю, что нашел первый недостаток у попутчицы в безмятежные выходные, хотя где-то в глубине души остается зарубкой данная странность. Так вышло, что наши с матерью вкусы никогда не совпадали. До Маргарет. Она как раз появляется перед глазами, и снова бесит, теперь уже попыткой познакомиться заново. Если это игра, то крайне глупая, в которой я не хочу участвовать, особенно когда рука Эндрю собственнически скользит по ее бедру. С потаенным удовольствием отмечаю, что она дергается в ответ на его телодвижения. Может еще не все потеряно, Эс, притягивая к себе, шепчет, что она роскошна и отдавать ее Маккензи было бы непростительно. Обнимая успешную блондинку, что когда-то в далеком детстве толкнула в бассейн выпендривающегося Эндрю, он в нем чуть не утонул, а потом громко рыдал, сообщая, что она стерва (на радость набирающей себе очков на этом поприще самой Эс и на тревоги его мамочки), скрываюсь в толпе. Мы слишком давно и слишком много знаем друг о друге. Мисс Дэй, приехавшая из Детройта, как вещали бумаги, что удалось о ней раздобыть - ничего не смыслит в наших переплетениях связей, она - яркая красная рыбка в океане скучающих пираний. От того в какой-то момент стремится к балкону, глотнуть свежего воздуха. Извиняюсь перед Эс и спешу следом. Я полон нетерпения от желания поговорить с ней, хотя, кого я обманываю? Я полон нетерпением от желания снова увидеть ее без одежды и ощутить, как хорошо нам было вместе.

Разговор на балконе выходит смазанным, мне не дают вставить и пары реплик, а последняя, что я действительно был в командировке, похоже, вовсе тонет в словах объявившегося Эндрю. Тем не менее, происходящее меня смешит, ее злость была неподдельной. Повторяя про себя слова, улыбаюсь, пока заигрываю с администратором отеля, пойманным на ресепшене, заполняя нужные для снятия номера бумаги. Беру люкс с видом на Центральный парк. На неделю, пусть это выглядит самонадеянно, но во мне нет треволнений Эндрю, смиренно одергивающего руку, когда его прикосновения заходят слишком далеко. Мне не хочется думать, что позволяли ему, когда они оставались наедине. Пока достаточно и воспоминаний о том, что позволялось мне, и что при этом чувствовал я сам. Мне нужно проверить, действительно ли было так хорошо, или все дело в располагающей к безумствам обстановке Вегаса, общему опьянению и новизне ощущений.
Разыскать знакомую спину в зале не составляет труда. Спешу к ней, лавируя между гостями, по пути подмигну Эс, нашедшей какую-то подругу и болтающую с ней о чем-то несомненно важном женском, о чем, конечно же, не стоит слышать мужчинам. Передо мной разворачивается очередное умильное представление между голубками, от которого меня передергивает, но не мешает, в тот момент, когда Эндрю оборачивается, чтобы поздороваться с пузатым политиканом, вложить ключ-карту за кромку красного платья. Движение выходит ласкательным. Оживает испытанное на балконе, когда ее пальцы слегка сжали руку, но поймать успел лишь холодный воздух. Может мои до сих пор холодны, от того она вздрагивает. Бодрый голос Маккензи, мнящего себя хозяином жизни, благодушно приглашает к диалогу. Отвечаю, что у меня есть дела поважнее.
И в тот момент, когда Маргарет оборачивается, остаюсь в плену нашей близости и перекрестных взглядов, от того выходит предвкушенное:
- И интереснее. Прошу меня извинить, - мягко добавляю, но рука, двигающаяся по ее бедру, не заметная в сутолоке нашей встречи, доказывает, что мне нисколько не жаль. Отхожу и иду по направлению к лестнице, Эндрю уже и думать обо мне забыл. Зато глаза Маргарет следят за каждым моим наигранно расхлябанным шагом, если бы я был котом - самое время начинать мурлыкать.

[audio]http://pleer.com/tracks/9793878jvfx[/audio]

В номере мерно работал кондиционер, он включил нижний рассеянный свет и, расстегнув пиджак, стянул с себя ненавистную удавку галстука. Осмотрел бар, так и, не решив налить себе ничего из предложенного, подошел к окнам в пол. Складывалось ощущение, что он дома, только смотрит на парк под другим извращенным углом. Улыбнулся в ответ на щелчок отворяемой двери. Ждать пришлось недолго, обернулся и направился навстречу. В него полетела карта. от которой даже не пришлось уворачиваться, проследив за ее полетом, обнаружил пластик у изголовья кровати, пропустил хлесткую пощечину. Отрезвляющую ровно настолько, чтобы язвительно проговорить:
- Я польщен, что ради этих слов ты преодолела такое расстояние, с их смыслом легко бы справилась близстоящая урна.
Ее глаза метали молнии, а его взгляд цеплялся за подрагивающие губы. Щека горела, но не так сильно, как опаляли одни только мысли о том, что произойдет дальше. Его красноречивый взгляд медленно сместился на вздымающуюся от возмущения зону декольте, но, боковым зрением уловив движение руки, предотвратил очередную пощечину.
- Хватит, - произнес грубовато, хватая и вторую руку, - давай не будем терять время. Тебя явно ждут внизу, а мне после нашего марафона трудно даются дни без секса, - Маргарет вырывалась, но Дамиан только ближе притягивал к себе, смещаясь в сторону кровати.
- Да что на тебя нашло, я действительно был в Пекине, а китаянки, знаешь ли, совсем не мой типаж, - в ответ на сомнительную шутку получил очередной тычок в грудь и ругательство, поморщился, отбрасывая от себя на кровать.
- Ты как-то неоправданно возмущена для той, что не успев выбраться из одной постели, окучивает другого.
Она подскочила и направилась к двери, пока он не перехватил ее на полдороги:
- И правда думаешь, что я дам тебе уйти? - шептал, прижимаясь сзади. Отодвигал в сторону волосы и покрывал изгиб шеи поцелуями, пока беззастенчиво ласкал грудь, испытав прилив возбуждения от первого же прикосновения.       
- Почему бы просто не признать, что тебе было очень хорошо со мной, Маргарет, явно лучше, чем с Маккензи, иначе ты сюда бы не пришла.
Она опустила каблук на его ногу, смазано оцарапав кожу на лоферах.
- Ненормальная, - выдохнул, морщась от боли, заставляя ее обернуться и посмотреть на него, крепко держа ладонью за скулы.
- Извращенец, - из ее губ это звучало, как музыка.
- Явно, потому что хочу тебя еще сильнее, а куда еще сильнее? - сместив руку на затылок, упоительно целовал пытающиеся не поддаться губы, что раскрылись навстречу после нескольких движений. Пробовал на вкус, вспоминая, как прощались в аэропорту. Как неправильно затронуло то, что она поспешно избавилась от кольца. Расстегнув верх платья, осторожно опускал его к ногам, двигаясь за ним следом, целовал покатое бедро, с силой сжимая обнаженную кожу. Ненавидя за то, что так зацепила, смотрел в зеркало на стене перед собой, в котором отражалась ее обнаженная фигура. Зачарованно замирал и медленно поднимался, обнимая сзади и очерчивал контуры ее тела, наблюдая за своими ладонями в отражении.
- Ты так красива, - голос теряется от ее совершенства, переводя взгляд на лицо, разыскивал выражение глаз, - хочу тебя, - честно и без прикрас, - я всю поездку думал об этом моменте, - лишнее, от того запираемое очередным поцелуем, подхватывая на руки и укладывая на кровать, не найдя время даже на то, чтобы убрать покрывало.


Каррера

http://s7.uploads.ru/5kNbF.png

плюс один, или Эс плюс один, тут уж как посмотреть

http://israwoman.com/wp-content/uploads/2014/05/Lively4.png

+5

6

« Those sweet lips. I could kiss those lips all night long »,
She said:

[audio]http://pleer.com/tracks/5038897Tdjs[/audio]
Я не знаю, откуда взялись эти томные взгляды, абсурдная ревность, беспокойные сны и маниакальная жажда обладания, утоление которой приносят только его поцелуи и прикосновения. Нет другого лекарства, нет спасения. Мне хочется быть рядом с ним, быть опьянённой им. Как бы не настаивал внутренний голос на побеге от Дамиана со всех ног, руки, тело, губы – они невольно предают разум, отдаваясь в его власть, беспрекословно подчиняясь. Каррера вновь тащит меня за собой с острова благоразумия в самое сердце стихии, у которой нет название, которая сносила всё на своем пути. Она подпитывает истеричную одержимость, что находила отражение в наших глазах внизу и даже в этом проклятом полумраке гостиничного номера. И, черт подери, но это самое восхитительное из всех чувств, что мне доводилось испытывать. Это какое-то странное смешение: звуков, конечностей, желаний, запахов. Меня тянет к нему, вопреки тому, что внизу меня ждет Эндрю, а его очередная девушка на ночь или две. Ненавижу. Вопреки желанию держаться равнодушной к его взглядам, в его словам, я где-то в глубине души понимаю, что он – мое наваждение, побуждающее тянуться еще ближе, признавать не словами, а поведением, каждым взглядом, сдавленным стоном, что я хочу быть здесь, хочу быть с ним здесь и сейчас, а всё пережитое в Лас-Вегасе, сохраненное в памяти, лишь ускоряет биение сердца, напрочь сбив дыхание.

- Конечно, в Пекине. Я наивно не знала, что он находится в паре кварталов отсюда, -   голос Маргарет ломался вместе с её попытками противостоять давлению Дамиана и собственному желанию. Её ладони столкнулись с его солнечным сплетением: вместо грубости, мягко и безвольно оттолкнув от себя. До последней звучащей буквы здравомыслия, она пыталась дать ему отпор: вскочила с кровати, порывалась добраться до двери, вместо этого оказалась в тисках железных объятий Дамиана. – Отпусти меня, - слова потерялись за откровенным вздохом. Каждый след губ или касание рук воспринималось как электрический разряд, а сильный дождь, бушевавший за окнами ночного города, словно являл собой отражение того сумбура, надававшего покоя где-то слева в её грудной клетке.
– Не смей, - тихо выдохнула Маргарет, откинув голову в бок, словно подставляя шею для новых поцелуев. – Не.., - слова заменил сдавленный стон, который она не в силах была удержать. Девушка закусила губу от ощущения обжигающей ладони Дамиана на своей груди. Легкая ткань платья не могла притупить того возбуждение, что несло с собой каждое собственническое касание. Нет сил, чтобы оттолкнуть. Она пропала. Гордости хватило только на движение каблуком по ноге Дамиана. Дальше – капитуляция. Каждый новый поцелуй требовательней прошлого, уже со знакомым привкусом греха, безумства, крайней формы сумасшествия.  Вместе с платьем Дамиан избавил её от оков рассудительности, обнажив не только тело, но и желание быть порочной, развязной, таять свечкой в его руках, плавиться от дыхания у бедер, поддаваться вперед, когда его руки очерчивали контур тела, который словно был создан для его ладоней. В голове пронеслась всего одна мысль, - Я хочу тебя. И только тебя, - это бессознательное и совершенно безумное желание отдаться грехопадению, - Отдаться тебе.
Жар стремительно растекался по телу, тут же сменяясь холодом, заставляя звенеть нервы, мелкой дрожью разбегаясь по коже. Привычная реальность разрушалась, декорации падали, ломались, на их месте появлялось что-то новое, что-то с ореолом, понятным для двоих. Не прекращая поцелуя, Дамиан подхватил ее на руки и перенес на кровать.
- Очередная картина, которую ты захочешь повесить у себя в спальне: я, на кровати, в одних туфлях, - соблазнительно прошептала Маргарет. Она смотрела на мужчину, который замер в шаге от нее и видела в его глазах единственное неподдельное, что было между ними в Лас-Вегасе – влечение, желание, страсть, которой они могли противиться. Единственная надежда, пресытиться ею сполна. Против его воли, она поднялась с кровати, выпрямилась, остановившись подле Карреры, - Ты хочешь, - Маргарет томно выдыхала у его губ. Увернувшись от поцелуя, тянулась к мочке уха, - Чтобы я сказала, что хочу тебя? – она затеяла томительную игру, пока его пальцы впивались до отметин в кожу, её руки блуждали среди пуговиц рубашки, прорываясь за ткань, оставляя за собой красные отметины от ногтей.  Её губы смыкались на шеи Дамиана в чувственных поцелуях, спускались ниже, словно случайно задевая белый воротничок. На память. – Хочу тебя, - с придыханием прошептала Маргарет, давая ему то, что он хотел получить, говоря то, что он и так знал. Как и в Лас-Вегасе откуда-то бралось странное стремление прикасаться к нему так, как это не делала ни одна другая женщина.
Она поддалась ненавистной похоти, увязла в ней, уверенно стянув с его рубашку, её рука скользнула по предплечью, решительно опустившись ниже, ухватившись за ремень его брюк. Маргарет отказывалась осознавать происходящее. Она подняла взгляд на Дамиана: томительный, испытывающий из-под ресниц, последний в шаге до безумства, когда она вновь оказалась впечатанная лопатками в кровать. Девушка изнывала от возбуждения, жадно глотала кислород, расслабляясь и прогибаясь под давлением мужского тела. Его рука подхватывала ее ногу под колено, властно скользила бедру вверх, заставляя отвести ногу чуть в сторону. Маргарет смотрела ему в глаза, не жмурилась, не закрывала век, становилась свидетельницей их безумства, щедро поделенного да двоих. Её пальцы скользили по мужской шеи, впивались в кожу, впивались в кожу, оставляли заметные отметины не привязанности, а мести за то, что знал и упивался тем, что Маргарет нравилось, когда он ей обладал, подчинял, вынуждал самозабвенно прогибаться. Она не слушала внутренний голос, нашептывавший план эвакуации, напоминавшей о той девушки, которая ждала Дамиана внизу, ко всем чертям слала Эндрю и его манеры. Не задавалась вопросом, что же будет дальше. Ей плевать. Она жила одним мгновением, в котором она хотела принадлежать ему. Росчерком ногтей по его спине расписывалась в том, что это всё в последний раз.
- За время поездки в Пекин наверстал приседы? – она томно ухмылялась, смеялась,  смотрела на него блаженно слепым взглядом. Первое слишком медленное движение внутри, с издевательством над обоими, расползающееся таким запретным ядом наслаждения, пульсацией под кожей. Маргарет сорвалась на крики, стоны, шелестела шепотом у его уха, как сильно ненавидела за то, что ей так хорошо с ним. Ладонь Дамиана терялась в её в ее волосах, стягивая их с новой силой, когда зубы впивались в шею, прежде опалив жаром судорожного дыхания. Мужская рука сдавила запястье, ограничила девушку в движении. Маргарет задыхалась его близостью, стонами, её бросало в дрожь от одного только осознания его власти над ней.

+4

7

«I want to die when I feel you inside my mind »
He said:

[audio]http://pleer.com/tracks/13436134ryUi[/audio]

These moments in time
I knew you were mine
Take me, forgive me
Love me, believe me
It drives me insane

Здравый смысл говорит о том, что я заигрался. Мне нужно оставить мысли о поездке в Вегас и переключиться на работу. Забыться в буднях и проекте, что влечет меня своей новизной и сложностью выставленной к объекту задачей. Это и правда интересно, но не настолько, чтобы не отдаваться настоящему. Тому, в котором Маргарет Дэй - безумно красивая, яркая, умная - открыто демонстрирует ревность. Это выбивает дух, подкупает, чертовски заводит. Знаю, что падок на подобную похвалу, знаю, что мне тяжело справляться с проявлениями собственничества, с честностью, с которой поток обвинений выстраивается в логическую, пусть и абсолютно неверную цепочку. Мне нужно бежать от нее как можно дальше. Но я остаюсь. Смотрю на нее - разозленную фурию, мечущую язвительные молнии, и понимаю, что хочу ее еще сильнее. Так, что не могу дышать, или всему виной ее запах, обволакивающий нёбо, когда дело доходит до поцелуя. Мои прикосновения не схожи с ласками соскучившегося любовника, они скорее яростные касания того, кто мстит за воздержание. Впрочем, ее росчерк следов по моему телу, свидетельствует, что не я один в плену этих чувств. Это ненависть. Это поклонение. Это животное грубое влечение.
И это так сладко, насаживать Маргарет на себя. Заставлять ее окончательно признать мою над ней власть. Пусть только в этот момент переплетения тел. Пусть все закончится, как только она выберется из кровати, их этих пропахших нашим запахом простыней. Разве это имеет значение? Сейчас она захлебывается очередным вскриком, приподнимая бедра, вторя заданному мной ритму, она прикусывает собственные пальцы и ведет по ним языком. Я выдыхаю что-то невразумительное и злое. Притягиваю ее к себе, стягивая рукой на затылке влажные волосы, заставляя остановиться. Посмотреть в глаза, услышать то, что мне нужна передышка, иначе все закончится слишком быстро. Она смеется низко, гортанно, настолько сексуально, что я шутливо проклинаю Маргарет Дэй со всем её великолепием.
Она невозможна.
И да, произношу это по слогам, пока губами прокладываю пресловутые дорожки от ложбинки между ключицами до более влекомой ложбинки.
Она так красива.
Не вижу смысла запирать свое восхищение внутри. Пальцами и языком, шелком и солью, она отзывается во мне, пробуждает жажду нетерпения.
Толчок, еще один, еще глубже.
Хочу причинить ей как можно больше боли от нашего слияния. И вряд ли она этого не понимает, резко вдыхая воздух и оставляя в наказание борозды на предплечьях.
Мне всё равно, потому что горю от желания проникнуть ей под кожу. Ненавижу за эту слабость, бедра Маргарет наращивают темп, заставляя меня снова отдаться бездумной гонке за удовольствием. Отбрасывая от себя на давно спутанные простыни, нависаю сверху. Так легче мнить себя хозяином положения.. Не когда ее ноги обвиваются вокруг моих бедер, вынуждая вернуться к ней, еще ближе. Первое касание, стон, наслаждение от проникновения. Готов продолжать эту медленную пытку вечно. Куда-то делась усталость после перелета, забыто время и пространство. Есть лишь сосредоточие ее влажных губ, ее лукавые взгляды, ее пальцы, очерчивающие контуры моего тела. Замирая, узнавая, запоминая.
И только сигнал пришедшего смс выдернет из этой покрытой испариной томной неги. Я знаю, что он может означать. Злость и нежелание мириться с действительностью вырвутся в яростные быстрые толчки. К дьяволу Маргарет Дэй, беспорядочно и опустившись почти к самым подушкам, чтобы не видеть выражение ее глаз. Мне не нравится то, что я могу в них прочитать, мне не хочется об этом думать. Иначе придется признать, что меня волнует то, что на этом вечере она не одна. Иначе развлечение грозит превратится в нечто большее. Иначе.. это чистый восторг - держать в объятьях захлебывающуюся от нахлынувших ощущений Маргарет Дэй, это наслаждение иного порядка - присоединяться к ней. После падать рядом, теряя очередной вздох в жаре нагретого между телами воздуха. Унимать ее дрожь от скользнувшего по влажному телу сквозняка, слушать разыгравшуюся за окном стихию, проникающую шумом дождя даже сквозь двойные стеклопакеты.
И больше желания сделать глоток воды - хочу уснуть. Прямо сейчас, чувствуя, как под рукой сначала тревожно, потом успокаивающе бьется ее сердце. Веки слипаются, хотя бы несколько минут.. Позволить себе провалиться в небытие, слаженное совершенством момента..


Он улыбнулся и поднялся с кровати, оглаживая удобно подставленную под руку аппетитную округлость бедра.
- Это было лучше, чем в моих нетрезвых воспоминаниях, - встал, разыскивая пиджак, брошенный где-то у стула. Достал телефон, просматривая уже дважды обозначенный факт.
- Тебя внизу потеряли, - тут же лег на постель, задерживая ее возможную попытку к побегу, - побудь еще рядом, скоро спустимся вместе, - рассеянно сказал вслух, набирая сообщение:
Отвлеки его
- Ну не совсем вместе, но..
На это мы не договаривались!
Буду должен
Ответа не последовало. Дамиан хмыкнул и снова перевел взгляд на Маргарет. А затем, повинуясь внезапному порыву, сделал фото изгиба бедра, смеясь в ответ на ее возмущение, отдал телефон в ее руки.
- Можешь удалить, или оставить мне на память, вместо тебя в одних туфлях на кровати.
Лег на подушки, укладывая Маргарет к себе на грудь и вместе рассматривая на экране соблазнительную округлость в полутьме, отсвеченную белыми простынями.
- Полистай, увидишь архитектуру Пекина, - смахнул в сторону изображение и смешливо произнес, - вот как раз императорский дворец, - красный и желтый основные его цвета, это павильон искусства Минской или Цинской династии, даже не пытался запоминать, что я не видел в этом Чайна-тауне? - ведя пальцами по ее коже, проговорил, - я вернулся на пару дней раньше намеченного, - и, мягко забирая телефон из ее рук, когда появилась фотография посадочного талона, добавил, - дальше смотреть не будем, а то мало ли что я, извращенец, мог наснимать в Нью-Йорке, - притянул к себе за подбородок, заглядывая в глаза, - я не лгал тебе, поэтому требую компенсации за твое недоверие. Ко мне. Ты так быстро забыла все клятвы, что мы произносили у алтаря, - с притворным возмущением закончил, закрепляя свой смех поцелуем, будоражащим кровь, перерастающим в очередное падение перед простым фактом - он хочет её. Возмущенную, чужую, с обезоруживающей готовностью принимающую его желания.

I know - it's only a game
Take me, forgive me
Love me, believe me
This is a trap and
I know it will kill me.

+3

8


« There's no way to turn back now»,

She said:

[audio]http://pleer.com/tracks/4488363QqMC[/audio]
Mercy, well, I melt in the kiss by the words
And the whispers you sing me
Mercy, and I'm frail in the kill by submission
And will that you bring me

Вдох. Глубже. Каждое движение, прикосновение, поцелуй побуждает патологическую необходимость – быть рядом с ним. Мне мало. Мне мало ощущать Дамиана обнаженной кожей, вдыхать едва уловимый аромат парфюма, смешанного с алкоголем; мало панически вжимать своё тело в его, пытаясь впитать в себя; мало касаться его губ: жадно, страстно, томно; мало делить на двоих только воспоминания о двух днях, проведенных в Лас-Вегасе, и постель гостиничного номера. Рядом с ним я становлюсь ненормальной. Эгоистично ненормальной. Рядом с ним я становлюсь нетерпеливой. Испорченным нетерпеливым созданием, которое тянется к Каррере за новыми ласками. Он вошел в меня постепенно, по капле, вместе с воздухом и собственническими отметинами на теле, клеймил своим запахом. Он отражался в каждом стоне и пощечине, в соблазнительном шепоте и откровенном крике, в податливости, нежности и грубости. Так начинается зависимость. От его дыхания на собственном теле, которым Дамиан распоряжался, как ему вздумается: оставлял мягкие поцелуи, вынуждал прогибаться под напором уверенным ладоней, обнажить грудь для похотливых губ, послушно опуститься на спину или встать на колени, позволяя ему все вольности. Он - моя потребность, зависимость, несдержанность. Меня бросает в крайности в присутствии Дамиана. Мгновение – меня переполняет нежность, секунда – разрывает от желания отдаться ему, еще миг – физически трясет от злости, ненависти, ревности и хочется сорваться с места и бежать прочь: от него, от себя, от всей этой ненормально-извращенной истории.
Меня отключили от реальности, обрубили все кабели. Я оглохла от стонов, биения сердца, пульсации крови в висках, я ослепла от взгляда Карреры, полного желания, потребности, восхищения. Остальной мир? Разве он существует?
Вдох. Тише. И было что-то правильное, нормальное, необходимое в том мгновение, когда Дамиан прижал меня к своему расслабленному телу. Его ладонь прекратила движение по телу, остановившись в том месте, где сердце выстукивало его имя: с разным ритмом, в разных тональностях, то срываясь на галоп, то замирая от страха.  Рядом с Дамианом всё ощущалось по-другому: окружающий мир обретал очертания, наливался красками, оживал, захватывал дух, заставлял сердце биться учащенней, а пульс зашкаливать за пределы нормы. Я тянусь к Дамиану всем телом, не говоря ни слова, рассеянно целую его тело, перед тем как закрыть глаза. Поддаться еще одной непреодолимой слабости - больше всего на свете сейчас не хотелось терять этой близости, единения с ним, чувствуя, как рука поглаживает нежную кожу. Испугаться собственного желания уснуть с Дамианом рядом, утонуть в его крепких объятиях, признать, что мне никогда и ни с кем не было так легко и хорошо. Впервые хотелось трепетно лелеять настоящее, оглядываться в недавнее прошлое, переживать все эти моменты вновь и вновь, войти в порочный круг, стать его пленником и ни при каких условиях из него не вырываться. Между нами было что-то: какое-то странное очарование, свойственное юности, пропитанное неправильными решением и легкомыслием поступков, ошалелая страсть, от которой внутри всё скручивалось в болезненный узел.
- Мне хорошо с тобой, - голос теряется в звуках дождя, бьющего в окна, среди хаотичных касаний моих губ его тела.  Я окончательно потеряла себя. Я полностью растворилась в нем.

В прошлые разы Маргарет выряжалась в рубашки Дамиана, достающие ей до середины берда, включала музыку на всю громкость и дурачилась, вовлекая его в опасную игру в привязанность, от последствий которой пришлось страдать, видимо, только ей одной. Её тело отозвалось на прикосновение его рук, а недовольный стон сорвался с губ девушки, когда Каррера поднялся с кровати и взял телефон.
- Серьезно? – с каким-то наигранным возмущением в голосе и во взгляде она смотрела на мужчину, разглядывающего свой телефон. Звуки реальности медленно прорывались через нежелание Маргарет возвращаться из мира чувственного наслаждение в обыденную серость, сегодня пропитанную и сыростью за окном.  Дамиан её окончательно запутал: днем в ресторане он не удостоил её даже взглядом, вечером они оказались знакомы, а когда стрелки часов перевалили за девять, оказались в одной постели, пробуя страсть на вкус, теряя головы.
- Очень смешно, - сказала Маргарет, вложив весь мыслимый скепсис в сочетания звуков, когда Дамиан отправлял кому-то сообщение. Едва ли она верила, что кто-то внизу там отвлекал Эндрю и тем более сообщал об этом Каррере. Это походило на сериальный ход, а в их крови текла реальная жизнь. Где-то на полу рядом с платьем валялась её сумка, из нее доносилась настырная вибрация телефона, которая говорила об одном -  Эндрю её искал. Впервые Маргарет озадачилась вопросом, сколько времени она провела в номере с Дамианом? Девушка дернулась на кровати в попытке сбежать, дотянуться до телефона.
- Что ты делаешь? – проговорила девушка недовольным сиплым голосом, возмущенно смотря на Дамиана, - Некоторые вещи лучше сохранить в памяти, - она потянулась пальцами к экрану мобильного телефона, но так и не нажала на значок «удалить». – Смотри, как видны следы твоих пальцев, даже на этой фотографии, - с улыбкой хмыкнула Маргарет, выставляя на обозрение ногу с проступающими красными отметинами. – Это видимо останется на память мне? – как само собой разумеющееся. А потом она увлеченно рассматривала фотографии с архитектурой Пекина, с восторженностью ребенка и нескрываемым любопытством, говорила о том, как хотела бы там побывать, а потом, сощурившись и с недоверием, перевела взгляд на Дамиана, задаваясь вопросом, что же этот извращенец успел сфотографировать в Нью-Йорке. 
- И какую же компенсацию ты хочешь? – и она только радостно выдохнула у его уха. Задерживала взгляд на его глазах, видя в них отражение огоньков - близнецов тех, что мелькали в собственных. Это не походило на насыщение, это больше напоминало разыгравшийся аппетит. Где-то на полу продолжал вибрировать телефон, словно взывая к здравому смыслу Маргарет, но похоть одержала верх. Перебираясь через Дамиана, сопротивляясь попытке его рук задержать её в кровати. – Ты же хочешь компенсацию, - властно она убрала его руки со своей талии и потянулась к его пиджаку. – А я хочу твой пиджак, согласись, он мне идет, - Маргарет рассмеялась, замерев перед зеркалом, рассматривая себя в пиджаке на голое тело, застегнутый на две пуговицы и едва прикрывавший грудь и бедра.

Ночь с 13 на 14 сентября 2015г.
Лас-Вегас

- Дай мне две минуты, - Маргарет закрылась в ванной номера для новобрачных и пыталась стянуть с себя подвенечное платье, задавалась вопросом, как же у Дамиана настолько ловко получалось справиться с завязками корсета в магазине.
- Да что ты там делаешь? - спрашивал мужской голос из-за двери.
- Сюрприз, - протяжно отвечал хмельной женской голос.
Прошло, наверное, минут двадцать, когда раздался щелчок замка, и Маргарет появилась в спальне.
- До рассвета еще есть несколько часов, и я хочу первую брачную ночь, - усмехаясь, проговорила она, - В том же стиле, как два дня репетировали до этого, - она медленно сокращалась расстояние, растягивая каждый шаг, словно позволяла Дамиану любоваться ею в этот момент. – Но раз у нас чисто взаимовыгодное сотрудничество, то цвета должны быть офисными: черный и белый, - Маргарет замерла перед мужчиной. На ней было белое кружевное белье, пояс, матовые чулки, пиджак от его смокинга, небрежно застегнутый на одну пуговицу и накинутый вокруг шеи галстук.
- Что там было в первом пункте моей клятвы? – она встала между его ног, слегка наклонилась, проводя рукой по его бедру, пока его руки вонзались в её тело. Губы Маргарет тянулись к мочке его уха и вместе со стоном наслаждения выдыхали одну из клятв, - Удовлетворять все желания и капризы моего мужа, - она переплела их ладони, на безымянных пальцах которых тускло мерцали в полумраке гостиничного номера обручальные кольца.

Mercy, when the gray turns to black
And the waves on my back, you make me smile
Mercy, is the trauma no martyr
You crush into pleasure and downtown

Пожалуй, разумней было выбежать из комнаты прочь, под проливной дождь и разобраться со всеми сумбурными мыслями, смыть себя  все желания, избавить от всех воспоминаний. Но вместо этого Маргарет продолжала стоять перед зеркалом, её ноги будто вросли в этот квадрат. Она притянула Дамиана к себе, он остановился за её спиной. Настойчивость звонков говорила лишь о том, что это последняя похотливо - прихотливая выходка на сегодня. Хотя нет, навсегда. – Ты не решил, что хочешь в качестве компенсации? - девушка закинула голову назад, размазывала поцелуи по шеи Дамиана, - Может татуировку с надписью «я верю Каррере» на моем теле? – её мысли, слова, поцелуи становились развязней, - Правда не могу решить где, - Маргарет накрыла его ладонь своей рукой, опускала ниже к бедренным косточкам, - Может здесь…, - поднимала выше, заводила под пиджак к полукружию правой груди, - Или здесь,  - еще выше - к ключице, опаленной его горячим дыханием. – Или на правах мужа ты хочешь чего-то другого? – её рука скользнула вниз, смыкая пальцы в откровенном желании.
Где-то на прикроватной тумбочке зазвенел мобильный телефон. В полумраке комнаты подсветка выдавала женское имя. Остудило. Напомнило о реальности, в которой они - параллельные прямые. – Думаю, что не только меня потеряли, -  Маргарет отступила назад, проклиная себя за каждое слово и действие. Ей хочется бежать от него, прямо как в ту судьбоносную встречу, когда волею судьбы они оказались наделенными не теми ролями в глазах друг друга. Маргарет скинула пиджак, заменив его на платье, пыталась разыскать в темноте комнаты нижнее белье – тщетно. И плевать. Девушка подхватила сумочку и ринулась к двери, на ходу справляясь с застежкой у шеи. – Хорошего вечера, Дамиан. Прощай.
Она судорожно нажимала кнопку лифта и оказалась в его кабине до того момента, когда дверь на этаже шумно закрылась. Маргарет нажала на кнопку «стоп» беря несколько запасных мгновений, прежде чем вновь появиться в зале. Она поправила макияж, прическу, с разочарованием обнаружила пропажу сережку, с еще большой печалью отмечала собственное слишком довольное выражение лица, вопреки потерянному самоуважению и самодисциплине.


- Маргарет, где ты была, я тебя потерял, - во взгляде Эндрю действительно чувствовалось волнение. Он нежно привлек к себе, делая комплимент моему парфюму. Я вру ему, что встретила старую подругу из Детройта. А телефон? А телефон остался в его машине. Рассказываю, что мы с ней заболтались, и я совсем не уследила за временем.

+3

9

«Now that I'm making this all up, let me into your know. »
He said:

[audio]http://pleer.com/tracks/8670376UngR[/audio]

Go ahead, you've take me down now.
Give me what you don't know.
Go ahead, take me all down now.
Get this, get this into your game.

В номере витает особая атмосфера бесшабашности, он словно двойник того, из Вегаса, который сохранил наш безумие. Та же кровать, та же дверь в ванную комнату, те же окна, подоконник, ковер, стол, диван. Всё, что мы пытливо исследовали нашими телами, проверяя на прочность. Не хочу думать о том, что станет за порогом, не желаю вспоминать ту злость, что поднималась изнутри, когда мне довелось увидеть предвестник поцелуя у автомобиля. Нет, лукавый взгляд, и я снова в плену тех чувств, от того на бедро с красными отметинами, тяжело ложится моя рука и вместо шутливых слов, грубо выходит согласие. Но сейчас я жалею, что следы на ее коже скорее всего исчезнут к ночи, или просто будут невидимы в полумраке задернутых штор.
И новое собственническое касание пропущенных через пальцы длинных волос, чтобы она смотрела только в мои глаза, докажет то, насколько мне это важно, пусть губы сомкнуты и не произносят ни звука.
Ты была точно со мной?
погребальным рефреном звучащего в Вегасе мнимого безразличия
Можешь представить себе на моём месте кого угодно
Мне не всё равно, пусть я никогда не отличался альтруизмом и широкими взглядами на то, что принадлежало мне. Только Маргарет Дэй не входит в эту градацию, два дня подкашивающего ноги секса и мнимая свадьба не дают никаких привилегий в обозначении собственничества. И тем более, я не готов к тому, чтобы она хоть на йоту поняла те мысли, что меня обуревают.
- Хочу повторения, - она смешливо морщится, но разве у меня могут быть иные желания? Не в этот момент, когда снова ощутил, как её тело отзывается на каждое моё прикосновение, удобно подкладываясь, вторя, заставляя думать о большем и воплощать это в следующую же минуту. Дыхание сбивается с ритма, но всему виной Маргарет, облачившаяся в мой пиджак и позабыв при этом надеть даже трусики, валяющиеся черным комом у кровати. Она приподнимает руки, вытаскивая волосы из-под одежды, демонстрируя мне аппетитную задницу. Когда она оборачивается, в зеркале удается увидеть мою расхлябанную фигуру, неохотно приподнимаюсь на подушках, наслаждаясь видом покачивающейся груди в глубоком вырезе пиджака:
- Ты прекрасна, ходи так всегда, - заявляю безапелляционно, забывая добавить "только в моём присутствии". Всё дело в сгустившемся от желания воздухе и её чёртова великолепия.   

Ночь с 13 на 14 сентября 2015г.
Лас-Вегас

You got me in a heading drop.
I never wanna come off.
You got me with your beat of love.
I never wanna come out.

Ночь выдалась очень длинной, а принятые после шампанского и виски коктейли убойными. Он тяжело дышал, посекундно смаргивая, чтобы хоть как-то прийти в себя. Выходило хреново, Каррера был пьян, но требователен в своём желании видеть собственную жену. Об этом часом ранее ему поведал Снуп Догг. Он, как говорится, дерьма бы не посоветовал, но проникновенно сказал: теперь вы можете идти и снова трахаться, дети мои. Хотя может он говорил и не это, только блаженную улыбочку укуренного двойника актера под рясой священника Дамиан воспринял именно таким образом. И теперь, он был обязан последовать словам рэпера. Стоя у ванной, Каррера даже изобразил бит, но тут ему снова поплохело, от того Дамиан решил упасть на кровать и незамедлительно это сделал. Раздавшийся щелчок двери ознаменовал очередное пришествие Маргарет, являющейся к нему в стольких разных образах, что, не запомни он ее лицо в первую же оторопелую встречу, мог бы счастливо решить, что в Вегасе расположился с разномастным гаремом. В воспоминаниях всплыл жаркий секс в часовне, служившей одновременно исповедальней. Ему не терпелось опробовать себя в новой роли, а Маргарет признаться во всех грехах, именно так он воспринял её громкие обращения к богу, когда наращивал темп, стоя у перегородки, за которой обычно скрывается священник. Каррера помнил, что они повалили декорации, только какие и где - не приходило на ум. Перед глазами маячила грудь, которую он тут же выпустил из тисков бюстгальтера, облапал, мыча что-то похоливо-невразумительное, но она что-то продолжала говорить, от того пришлось собраться и прислушаться. Клятва, ну, конечно.
Ее ладонь покоилась в его пальцах, которые он притянул к своим губам, шутливо прикусывая камень на кольце.
- Что было в моей? - действительно не помнил, что нес в пьяном бреду, обуреваемый лишь одним желанием: "заняться любовью" - именно так они называли это у алтаря с Маргарет, укутанной в белый шелк и атлас. В тот момент думал лишь о том, чтобы быстрее реализовать фантазии, которые побудила в нем примерка свадебных платьев. 
- Заставлять жену хотеть чаще и больше, - придумал новую клятву, потому что она отражала все его желания. Мгновенно трезвея лишь от одних перекрестных взглядов, содержащих бурю нерастраченных эмоций.

You got me in your open hand.
I never wanna come back.
How do we let you never found?
You know it's gonna come out.

Она уходит первой, доведя меня до состояния стойкого возбуждения. Прощается небрежно, но потом сбегает, будто за ней гонятся черти. Не успеваю одеться, чтобы предотвратить эту выходку и недоумеваю, если это игра, то она на верном пути, я раззадорен и полон решимости, спустившись вниз, устроить горячую сцену, невзирая на сборище и тем более Эндрю. Его имя вызывает болезненную оскомину. Вспоминаю о звонках и смс, набираю номер Эс, слушаю, как её планы отвлечь натолкнулись на его занудство и дотошность, как Титаник на айсберг. Зачем-то предлагает мне пересмотреть фильм, закупившись попкорном. Тут же соглашаюсь, требуя во время просмотра боя подушками, забивая себе место айсберга. Эс устало соглашается, что я всё такой же долбанутый, не вижу смысла спорить с очевидным, от того она, притворно вздохнув, кладет трубку, не прощаясь. Я за время разговора оделся, и даже обзавелся черным фривольным платком, вместо того, что находился ранее в нагрудном кармане. Проходя мимо кровати, цепляюсь взглядом за нечто, сверкнувшее на белых простынях. Это сережка, потерянная обладательницей не только украшения, но и моего повышенного внимания.
Задумчиво рассматривая находку, малодушно опускаю в один из ящиков стола. Апеллируя очередной игривой выходкой о заложниках, умом понимаю, что просто лгу себе, заставляя Маргарет вернуться. И уже в дверях, возвращаюсь, забираю злосчастное украшение и кладу в карман пиджака.
Проход по коридору и время, проведенное в лифте, приводят меня в чувство. Я уже и не понимаю, с чего отдавался нелепым переживаниям. Эс пьет очередной бокал, небрежно кивая головой на моё появление в зале, тут же отворачиваясь к собеседнику, показывая то, что её сейчас трогать не стоит. У меня свободных полчаса, раньше попадаться на глаза спутнику Маргарет - чревато излишними подозрениями. И если я что-то стойко не хочу видеть, так это обоснованную ревность, она всегда выливается в публичную ругань и потасовки. Кажется, я перерос то время, когда меня это забавляло, теперь мной владеет лишь пренебрежение. Решение находится в двух дамах, стоявших поодаль. Это моя мать и одна из бесчисленных квочек, радеющих за спасение всего мира от самого мира. С чем она немедленно обрушивается на мои уши, стоит только поприветствовать их и подойти ближе. Мать с сомнением смотрит на "платок", пару раз потянув руку, чтобы его, поправив, незаметно ощупать, но лишь поводит ладонью по пиджаку, так и не решившись узнать правду. Я демонстрирую полнейшую невозмутимость, невинно улыбаясь так, что Валери, вспыхнув, приходит к верному выводу. Избавляясь от моего общества ранее отведенного мной на разговор времени. Мне приходится вернуться к публике, но всё равно среди череды оттенков красного, не видно платья Маргарет. Может она с Эндрю покинули прием раньше намеченных на завершение вечера выступлений политиканов? Не похоже на Маккензи, но тревога поселяется во мне ровно до того момента, когда вдалеке вижу изгиб шеи, на котором не больше часа назад лежала моя ладонь. Эс не видно нигде, от того разыскиваю первое подходящее к задуманному плану лицо и изображаю полнейшее счастье от встречи.
Это Лил, наши отцы состоят в одном гольф-клубе, этого достаточно, чтобы мы периодически встречались с тех пор, когда у нее на зубах еще были брекеты. Теперь она обладательница внушительного бюста и бедер, намекающих на то, что ей всё можно. Но это иллюзия, в зале её непрерывно пасет старший брат, киваю приветственно и Нэду, душевно здороваясь с его сестрицей. И нет, от заигрываний с Лил меня удерживают не его спортивные успехи, а то, что ей нет еще и двадцати. Я как-то не успел осознать, когда она из пигалицы, которая бегала под ногами, превратилась в возможный сексуальный объект. Чувствую себя бесконечно старым, когда болтаю с ней ни о чем, незаметно отводя в сторону от ее подруг, стараясь не смотреть в вырез платья, проклиная поколение акселератов. Через пару минут "замечаю" Эндрю и с щенячьим восторгом сообщаю об этом Лил, она заливается краской. Знаю, что веду себя по-скотски, но предлагаю с ним поздороваться. Лил с опаской поглядывает на Нэда, но тут же соглашается. Когда-то она умудрилась втрескаться в этого болвана, о чем измалевала на радость нам, нашедшим, пару блокнотов. Это было давно, но, первую любовь из девчонки не так просто вытравить.
Мы подходим ближе, мне тяжело прочитать эмоции на лице Маргарет, потому что демонстрирую полнейшее увлечение спутницей, а она дрожит так, что приходится накрывать своей рукой ее протянутую через мой локоть ладошку. Лил жмется ко мне и отчаянно краснеет, что-то лепеча о приятной встрече и прячет взгляд где-то у меня за спиной. Выходит несколько иная сцена, чем предполагалось, но вытащить смущенную Лил, забившуюся, как котенок в моё плечо, никак не выходит. Внутри меня бушует ураган, я злюсь на весь мир, особенно на Эс, что могла бы до конца поддержать в сегодняшнем развлечении, но приветливо здороваюсь с Маргарет, объявляя "мисс Дэй" обворожительной. Добавляю, что Эндрю счастливчик, Лил разве что не ревет мне в локоть, усиленно лелею надежду, что следов от ее туши на мне не останется, а то, как она меня вдруг начинает оттягивать в сторону сочтут за нетерпение остаться наедине. Приходится идти ва-банк, но в моем голосе не отчаяние глупым положением, а патока. Мне очень хочется в это верить:
- Мисс Дэй, хотя что это я, кажется, мы переходили на ты? - были ли мы когда-нибудь на вы, не припомнишь? - Маргарет, - всматриваясь наиграно в ее лицо, смущенно повожу пальцем, указывая на свои губы, - я бы предложил платок, но боюсь Эндрю это не понравится, - двусмысленность фразы оседает между нашими телами, воздух мгновенно электризуется. Я это чувствую также ясно, как прикосновения собственного языка, медленно скользящего по верхней губе, будто излишне сосредотачиваясь на указании направления небрежности в макияже, но мы оба знаем, на что я нахально намекаю. И прочитаю ответ в ее глазах, если переведу взгляд с приоткрывшихся губ. Мне становится душно, я прошу меня извинить. Лил уже близка к панике, но, прощаясь, коротко обнимаю обоих. И пока Лил справляется с эмоциями и держит в своих ладонях Эндрю дольше приличий, забрасываю сережку в вырез красного платья. Её запах так близко, он будоражит, но когда я улавливаю аромат собственного парфюма на коже Маргарет, сердце принимается отбивать чечетку. Влечение и жажда снова прижать её к себе, чтобы наставить новых отметин, не поддаются описанию. Мне действительно нужно уйти, иначе наброшусь на неё тут же, на глазах у всех. И мой потяжелевший от вожделения взгляд на прощание выдает все мысли. Мой путь лежит к Нэду а после, в одиночестве, на балкон, в темноту. Там, в шуме дождя, не столь оглушающе стучит в висках пульс, там, в прохладе свежего воздуха, легче избавиться от возбуждения.
Think of me, I'll never break your heart.
Think of me, you're always in the dark.
I am your light, your light, your light.
Think of me, you're never in the dark.

+4

10

«Damian, you're my the wildest wind»,
She said:

[audio]http://pleer.com/tracks/13470227pv5J[/audio]
You're the wildest wind
The electric moon
Sunday morning photographs will only open
Sunday morning wounds
When the melody ends
I will be waiting here for you
My wildest wind
Come blow into my room

Мне хочется, чтобы всё было просто. Никаких эмоциональных страданий, уязвленного самолюбия и напускного равнодушия после шквальной бури в полумраке гостиничного номера. Если бы неделю назад я знала, что этот самовлюбленный и бескомпромиссный извращенец так сильно усложнит мне жизнь, то сдалась бы во власть его дурмана, вкуса поцелуев, пропитанных влечением и жадным узнаванием? Подписала бы губами и росчерком развязных прикосновений безоговорочную капитуляцию перед ним в Лас-Вегасе? Да. И еще раз - да. Единственное о чем я сейчас жалею, что у этой истории нет продолжения. Мне настолько понравилась на вкус та страсть, проскальзывающая между нами, овладевавшая телом, проникшая в кровь, поработившая сознание в моменты близости, что мне хотелось продолжения. Мне это нужно. Снова терять голову, пропадать в квинтэссенции безумства, быть награни, даже понимая, пусть и не принимая до конца, что за её чертой я останусь ни с чем.
- Представляешь себе? – о чем говорил Эндрю? Я его не слушала. Я не заметила, как из центра зала мы переместились в холл, где стоя напротив какой-то статуи, мой спутник рассказывал какую-то историю. Я перевожу на него взгляд, глупо улыбнувшись.   
- Ты будто не со мной, - да, не с тобой. Я по-прежнему наверху, в темном гостиничном номере, по моему телу скользит мужская рука, с силой сжимая кожу, заставляя нарушить тишину стоном наслаждения. Мне хотелось быть холодной, циничной, испытывать умиротворённое спокойствие, вместо обрушившегося урагана мыслей, циркулировавшего по крови, пропитавшего каждую клеточку телу.
- Поцелуй меня, - мои слова прервали очередную увлекательную историю из прошлого Маккензи. Парень недоуменно смотрит на меня, словно я была сумасшедшей и попросила его прыгнуть за мной с крыши. Его руки обнимают меня за талию, притягивают к себе, а губы касаются моей щеки.
- Нет, поцелуй меня, - мои ладони упираются в его грудь, оставляя несколько сантиметров личного пространства, которые не хотелось сокращать, а напротив – превратить в мили. Он шепчет мне на ушко, что  публичное проявление чувств не принято в приличном обществе, ведь может оказаться заголовком бульварной хроники, при этом добавляет несколько фраз о том, что сделает со мной, как только мы окажемся наедине. Я молча отстраняюсь, тянусь за бокалом шампанского, как неожиданно Эндрю вновь притягивает к себе и целует. Я поддаюсь ему, медленно растягивая поцелуй, словно желая что-то почувствовать, что-то ощутить, проверить. Но единственное чего хотелось – это чтобы на его месте оказался другой.
- Так? – он завершает поцелуй, с довольной улыбкой отстраняется, а я запиваю его вкус шампанским, утвердительно качая головой. Маккензи просит взять его под руку, и мы возвращаемся в зал. Среди толпы нахожу взглядом блондинку, с которой Каррера пришел на прием. Пытаюсь понять, что же между ними: отношения или она компания всего лишь на пару часов или ночей. Господи, почему меня это волнует? Я не та, кто может заявлять на него свои права, но мне не хочется утешаться подачками, продиктованными вожделением.
- Тебе действительно повезло с ней, - очередной знакомый Эндрю или друг его детства (я окончательно запуталась, кто кому и кем приходиться), оценивающе осматривает меня с головы до ног, задает несколько вопросов, а после обращается исключительно к Маккензи, словно меня тут не было. Спину каждого из них я провожала немым вопросом: а повезло ли мне с ним? И вообще с чего они все взяли, что мы пара? Или «плюс один» в списках на входе обязательно подразумевает отношения? Я рассматриваю самодовольный профиль Эндрю, чьё увлечение мной находит одобрение у собравшейся публики. Протягиваю руку за очередным бокалом шампанского, запивая свое неприятие такого хода событий, пытаясь принять для себя решение, будет ли эта встреча с Маккензи последней или нет.
Нет, прошу.
Я только начала думать о чем-то другом, кроме Дамиана Карреры, когда он лично с очередной спутницей рисуется перед моими глазами. Снова жар разноситься по телу, вновь хочется оказаться в его руках, в его кровати, рядом с ним и ни с кем больше. Мой взгляд ревностно скользит по девчонке. Какого черта? Сколько их тут? Сколько тех, с кем он спал? Я злюсь. Но куда больше меня выводит из себя его одобрение выбора Эндрю. Серьезно? Это все серьезно.
- Да, мне очень повезло, - вальяжно говорит Маккензи, делая шаг назад, словно сам хотел оценить собственный вкус. Не реагирую, ничего не говорю, мой взгляд прикован к Дамиану, близость которого сбивает дыхание ко всем чертям. Каррера указывает на небрежность в макияже настолько похабно, что невольно похоть застилает мой взгляд. Опускаю взгляд ниже, к его нагрудному карману, из которого провокационно и издевательски виднелось кромка моего нижнего белья. Моя рука скользит по бедру в попытке нащупать под тканью платья трусики. Взгляд Дамиана невозмутимо подтверждает, что деталь одежда, торчащая из его пиджака, принадлежала мне.
Ненавижу.
Ненавижу.
Да как он посмел?!

В один и тот же момент мне хочется вмазать Дамиана по лицу и тут же хохотать во весь голос от его выходки, давиться негодованием и смехом. Вместо и того и другого я попросту теряю дар речи. Смотрю на мужчину, думаю только о нем, ненавижу его, готова отдаться ему. 
- Ой, это, наверное, моя вина, - голос Эндрю заставляет заметно дернуться. Его желание сообщить Каррере и его очередной спутнице, что он – причина неровного контура губ вызывает подозрение, что Маккензи что-то заметил.
- Я сама, - осекаю его попытку приблизиться, боясь того, что он прочитает во взгляде адресованном не ему. Дамиан обнимает на прощание. Его близость это спичка, которая небрежно разводит пожар, заставляет подаваться вперед в надежде на что-то большее. Его пальцы незаметно скользнули по декольте, легко коснувшись груди, опустив какой-то маленький предмет. Аккуратно достаю сережку из бокового разреза платье, тут же убирая ее в сумочку.
- Я отойду в дамскую комнату, - не дожидаясь ответа от Эндрю я теряюсь в толпе, не давая ему и малейшего шанса меня нагнать.
- Маргарет, - до меня доносится приветственный голос Валери, матери Дамиана. Она задает дежурные вопросы, предлагает встретить за чашкой чая на неделе и обсудить выставку неизвестных работ Кустурицы и между делом интересуется, не видела ли я с ее сыном. Я не знала, что ответить и, к счастью, незнакомая мне женщина с извинениями отводит Валери в сторону, представляя ей главу какого-то азиатского фонда.
Где-то за спиной мелькает фигура Эндрю, который дает понять, что ждет меня, а впереди за стеклом на террасе фигура Дамиана.

You make my heart sing
Every time you brush against me
My wildest wind
Come make me smile again

- Что я делаю? – бормотала себе под нос Маргарет, останавливаясь в нескольких шагах от стеклянной двери, выводящей на террасу. Отдельными кадрами перед ее глазами мелькали воспоминания о Лас-Вегасе, о том, что было в номере наверху. Девушка запустила пальцы в волосы, стараясь перестать думать о Дамиане, призывая кого-то за спиной окрикнуть ее по имени, прежде чем её рука надавит на дверную ручку, толкнет «от себя», до того, как ее ноги против здравого смысла поведут на встречу к искушению. Поздно. Теперь лишь отголосками за её спиной звучали разговоры и фоновая музыка, сливаясь в один неразборчивый и ничего не значащий гул. Холодный ветер бил в лицо. Маргарет ежилась, обнимала себя ладонями, приближаясь к единственной мужской фигуре, стоявшей у балки. Ей нужно было перевести дыхание, разобраться в своих желаниях, а вместо этого она замерла рядом с Дамианом.
- Знаешь, что самое ужасное в этой выходке? - сделав один решительный шаг вперед, Маргарет потянула мужчину за собой – к небольшому выступу, который укрывал от ветра и посторонних взглядов. – Даже не то, что ты выставил на всеобщее обозрение мое белье, - весь гнев, бурливший кипящей лавой еще несколько минут назад,  перелившись через край, остыл. Рука Маргарет скользнула по пиджаку Дамиана и против его воли, вернув нижнее белье хозяйке, - А то что мне хочется ударить тебя за это, - где-то на уровне его глаз, её рука сжалась в кулак, - И смеяться, как ненормальной от того, какой ты извращенец, - она хмыкнула с улыбкой, оттолкнув мужчину от себя, чтобы потом снова притянуть ближе.
- Ты хранишь нижнее белье всех с кем спал? – она ревновала, выдавала нотками, порционно в тихом соблазнительном шепоте у самых его губ, не поддавалась вперед, напротив шутливо отстранялась. – Ты также нахально и похотливо расстегивал застежки на их платьях, нетерпеливо стаскивал бретельки с плеч? – рука Карреры скользила вверх по её бедру, сжимая ладонь через два слоя ткани. Маргарет тихо выпускает воздух из легкий, слишком откровенный для простого вздоха.
– Ты так же вел их кровати, давая понять, что нужно встать на колени или лечь на спину? – ей нужны были эти минуты игры, за которой скрывалось наслаждение. Она шла на осознанный мазохизм, требуя поцелуи, ласки, его всего. Внутри нет ничего, кроме ревности и бешеного желания отдаться ему где угодно. Близость Дамиана заставляла Маргарет чувствовать то, чего она не хотела, но противиться чему она не могла. Ей страшно. Её пугал новый диапазон чувств, с который она не знала что делать: поддаться или противиться до последнего?
– И что же с ними стало дальше? Вежливый разговор «привет, как дела?» при каждой случайной встрече? – она беззлобно выдохнула у его виска, заранее зная ответ на вопрос.   
Тяжело и прерывисто дыша, Маргарет потянулась к Дамиану за поцелуем: распущенным, полным желания и влечения. Почему поцелуи с другими не могут быть столь безумными и чертовски захватывающими? Этот мужчина не может стать лучшим в её жизни, Маргарет отказывалась в это верить.
- Маргарет, ты здесь? – откуда-то доносился голос Эндрю. Девушка замерла. Не вырывалась, не хотела убегать. Она смотрела на Дамиана, следила за его реакцией, оставив за ним право предрешить окончание этого вечера.
- Маргарет?

+4

11

«Margaret, if I gotta sin to see you again, then I'm gonna lie and lie and lie..»
He said:

[audio]http://pleer.com/tracks/7182320PERb[/audio]

Don't be aroused by my confession
Unless you don't give a good god damn about redemption
I know Christ is coming, and so am I
And You would too if the sexy devil caught your eye

Уже у самых дверей балкона, где и без того толпится достаточное количество народа, чтобы загадать новый всемирный потоп, меня ловит мать. Ловко хватает за рукав, непринужденно разворачивая к себе и смеясь. Выражение ее глаз выдает напряжение и негодование, но на виду это светская львица на отдыхе, прижимающая к себе и оглаживающая языком любимого отпрыска до нужного прайду лоска. С ее губ слетают отрывистые фразы, завуалированные необходимостью здороваться с проходящими мимо гостями, которые воодушевляются открывающейся картине - мать и сын, улучившие на приеме момент, чтобы поговорить в стороне друг с другом. Мало кто может похвастаться подобной слаженностью желаний различных поколений. Со стороны - это зовется уважением, мать называет манерами, я же - актерской игрой, в благодушном настроении. И сейчас, откровенно говоря, балансирую по краю этого благолепия, еще немного и взорвусь. Валери Каррера это прекрасно понимает, от того глазами ищет в толпе того, к кому сможет тут же кинуться, как в спасательную шлюпку с тонущего корабля моих светских и рыцарских жестов.
- Чьё это бельё? - в голосе матери патока, таким тоном она раньше спрашивала доел ли я всю кашу с тарелки, поставленной в раковину, прекрасно зная, что ее содержимое в мусорном ведре.
- Где? - я вообще не понимаю, с чего возник вопрос, тарелка же чистая.
- У тебя в нагрудном кармане, - мать пропускает удар шарика пинг-понга прекращая игру, а ведь она всегда была забавной.
- Боюсь меня не интересовала фирма производитель, хочешь мы разыщем лейбл вместе? - с готовностью вытягивая предмет из кармана, натолкнусь на судорожно оправляемые ткань пальцы, что после скользят по пиджаку.
- Прекрати балаган.
- Тогда, если можно, не вмешивайся в то, что происходит. Лекции о пользе презервативов в прошлом, мама, их я усвоил. Оставь меня в покое. Мистер Дуглас, как поживаете? Да, я читал. Спасибо, что прислали ссылку, было очень познавательно.
- Что ты читал?
- Премерзкая статейка, ты представляешь, он возомнил себя..
- Давай вернемся к сегодняшнему дню. И Эндрю.
- Он-то тут причем?
- Не нужно с ним ссориться, вспомни, насколько он мстителен и не прощает ни малейшей обиды.
- Давай называть вещи своими именами, мама, он просто дерьмо, что действует исподтишка.   
- Не выражайся, твой дед..
- Только не начинай, я тебя услышал. Теперь мне пора.
- Люк, я серьезно, догадалась я, догадается и он.
- О чём?
- О причине того, почему ты вдруг сменил гнев на милость и объявился на приёме. Оставь её в покое.
- Хорошо.
- Так просто?
- Конечно.
- В чём подвох?
- В том, что тебе не надоедает наталкиваться на понимание, что я давно тебя не слушаю и чаще делаю всё наоборот. Пора уже обратиться к вредным советам, вдруг на их фоне я внезапно стану праведником?
- Люк!.. Да, Кристалл? Конечно, иду. Мы не закончили.
Мать утягивает одна из устроительниц мероприятия, близится часть, в которой благообразные матроны выступят с речью, в которой призовут собравшуюся толпу подписать кучу бумаги, которая пойдет на выделение из банка еще кучи бумаги, которую пустят на такой же ценности благотворительный проект. Эта милейшая глупость дает мне шанс проследовать туда, куда шёл, на балкон, к чистому воздуху, где нет давящей лживой атмосферы всеобщего понимания собрания ради общей цели. Здесь есть только бьющие по перилам струи дождя, смывающие пыль и грязь с улиц Манхэттена. Брызги долетают до мысков ботинок, отсвечивающих в тусклом ламповом свете, падающем из окон. Отодвигаюсь дальше, ненавижу непорядок с обувью, но на одежду моя дотошность не распространяется, от того наклоняюсь вперед и попадаю под водяную крошку. Прикрыв глаза легко вообразить, что этот шум схож с рокотом моря в шторм, жаль, что явный металлический отзвук, стекающей по желобам воды, никак не укладывается в эту теорию. Зато мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, кто присоединился ко мне на террасе, что захлестывает дождь. Вряд ли есть еще обладательница каблуков, глухо стукающих по плитке, кто желает подпортить себе изысканную прическу, влагой. Сомневаюсь, что капли дождя смогут внести больший беспорядок, чем мои пальцы ранее в номере несколькими этажами выше. И она это знает. Правда, Маргарет? На моих губах улыбка, мне чертовски нравится этот день, вернее эта ночь. Ненасытная долгая ночь.

Её прикосновения - собственнические касания, подтверждающие слова, которыми она сыплет, пока Дамиан послушно отодвигается к выступу, что скроет две фигуры от любых новых посетителей балкона. Он тихо смеётся, не противясь рукам, только добавляет, когда выкраивает время для слов:
- Знаешь, когда я был женат, то подобные сцены ревности меня жутко раздражали, сейчас же каждое твоё слово вызывает волну умиления, дело в том, что наш брак - фикция? или в тебе?
Не дожидался ответа, не отвечал на поток из фраз. Запирал в себе эмоции то, как ему импонирует её отношение к глупой выходке, иначе пришлось бы признать и то, как сильно ревновал там, несколькими минутами ранее, когда Эндрю - самодовольный индюк вещал, что беспорядок в макияже - это его оплошность. Не допускал мыслей, что его волнует то, что именно еще позволял себе Маккензи, особенно, что позволяла ему она.     
Высказать это вслух - признаться в слабости, к этому Каррера точно не был готов. Только дотрагиваться через ткань там, где недавно были губы, легко касаться, заставляя шелк скользить по бедрам, знать, что его ласки ощущались острее и нежнее. Заводиться от этого понимания и прижимать к себе, так, чтобы Маргарет чувствовала это возбуждение, хотела продолжения так, как хочет его он. Потому что вдвоем делить безумие всегда интереснее, чем в одиночку.
- У тебя вопросы, как у начинающего писателя, что решил состряпать бульварную книжку о радостях случайного секса, хотя ты обратилась по нужному адресу, мой опыт будет неоценим в твоей работе, - переходя на жаркий издевательский полушепот, прикусывал мочку уха, которая ранее не досчиталась сережки. Собирая губами свой же запах с её кожи, получал тычок в грудь, смешливо отодвигался, но пойманный выражением глаз, замолкал. Зачарованно следил за тем, как она, пытаясь справиться с расшалившимся дыханием, приближается, забывал делать очередной вдох и ловил губами ее кислород. Поцелуй вышел сорванным, где-то за спиной слышался голос того, кого он меньше всего желал услышать. Отодвигался нехотя, снимал с себя пиджак и оборачивал в него её фигуру, глазами спрашивая:
Ты мне веришь?
Это была игра. Забавная, заставляющая будни зажигаться яркими красками. Прижимал ее к себе, пряча голову на груди и выступал в сторону, оборачиваясь к Маккензи с мнимо извиняющимися недовольными нотами.
- Эндрю, ты бы не мог оставить нас одних?
Маккензи нерешительно делал шаг вперед после света не различая фигуры, сливающиеся с дождливой ночью.
- А Ма.. нет, ничего, конечно, прости, - и спешил назад, небрежно хлопая балконной дверью, что так и осталась открытой. Из зала потекла тихая музыка, что разбавила молчание, в котором он отодвинулся и с шутливым поклоном пригласил ее на танец, не дожидаясь согласия, подхватил за талию и прижался щекой к её щеке, чтобы быть еще ближе.
- Знаешь, в чем беда таких, как Эндрю? Даже не в том, что он боится замочить тщательно уложенную прическу. А в том, что он боится ответов. Вот как сейчас, сбежал от неудобной правды, что ты можешь быть здесь, со мной. Он не знает, как реагировать на подобную ситуацию, в учебниках и светской хронике об этом не написано. Максимум, что он слышал приемлемое - это дуэли, но их время миновало, да и вообще, они неудобны, могут попортить внешний вид.
Он тихо засмеялся в ответ на её невнятное сопение.
- Но в чем-то у Эндрю можно и поучиться - лучше не задавать вопросов, ответы на которые не захочешь услышать. Вдруг  меня взамен начнут терзать глупости вида: всегда ли ты после безумных выходных находишь себе самого унылого мужчину в Нью-Йорке? - Дамиан выпустил Маргарет из рук для вычурного па, в котором его пиджак чуть не упал на пол, но был вовремя подхвачен с фразой, - ну ладно, сократим до Манхэттена, чтобы зевать от его благоразумия? А может быть его тебе посоветовал твой духовник, как способ очищения от скверны или это твоя епитимья? Может мне тоже пора к священнику, пусть очистит от мыслей о тебе, - Каррера благообразно закатил глаза и тут же поежился от холода и её пальцев, что терзали свежие царапины через рубашку, и не давая сказать ни слова, притянул к себе и завладел губами, не прекращая странного танца, оставшимся мелодией выбитых из ритма сердец. Кто-то запер дверь, отгородившись от сквозняка, от них, впитывающих кожей не только влагу, но и аромат разделенной ночи.
- Я не могу ни о чем думать, - отодвинувшись, тихо проговорил он, перебирая рукой волосы на её затылке, - кроме того, что наверху есть кровать, а ты ушла и не забрала с собой ключ.. Прелюбодеяние - мой любимый грех. Вряд ли эта исповедь - нужное к случаю признание, мм.., - его пальцы непроизвольно сжались, причиняя ей легкую боль, - а может сойдет то, что с тех пор, как ты запустила в меня карточкой, я дьявольски боюсь того, что ты не захочешь туда вернуться?

My pulse has been rising
My temple is pounding
The pressure is so overwhelming and building
So steady now freddy I'm ready to blow
what is she what is she what is she waiting for?

+4

12

« When you hold me, yeah I can feel your heart beating»
She said:

[audio]http://pleer.com/tracks/224649n4s8[/audio]
Your mind and your experience call to me
You have lived and your intelligence is sexy
I want to know what you got to say
I can tell you taste like the sky cause you look like rain
You look like rain

Любой здравомыслящий человек скажет, что Маргарет совершила ошибку, когда согласилась на поездку в Лас-Вегас, когда поднялась в номер наверху, когда вышла за Дамианом на террасу под дождь.  Навскидку, у нее есть около сотни причин, чтобы выкинуть Карреру из головы, оставить за спиной статус неловких знакомых, найти кого-то другого, чьи губы выжгут каждую мысль о нем, чьи прикосновения сотрут все воспоминания, того - с кем будет если не лучше, то также хорошо. Вдох. Пропущенный удар сердца. Она отвела голову в сторону, подставляя шею для горячей дорожки поцелуев, смешанной с мелкими каплями дождя. Маргарет вновь падала в пропасть, наслаждалась полетом, пусть и понимала, что приземление  не придётся ей по вкусу.
- Маргарет, - голос Эндрю тихим шепотом доносился до её разума, затуманенного похотью и желанием. Она не думала вжиматься в стену, прятаться или убегать. По ощущениям Маргарет они с Дамианом до сих пор находились в полумраке гостиничного номера, он всё еще был сверху, как будто это нормально и привычно, его дыхание обжигало кожу, а руки оставляли метки на чувствительных участках ее тела. Глаза в глаза. Маргарет нравился этот взгляд Карреры, словно он видел все её пороки и желания. Сейчас она  жалела лишь о том, что для этого вечера не выбрала платье на тонких бретельках, которые она бы невзначай спустила с плеч, где только потускнели следы их привязанности.
- Что ты творишь? - она верила Дамиану. Еще мгновение и она стояла под проливным дождем, кутаясь в его пиджак. Я тебе доверяю. Позже в тишине своей квартиры, прокручивая мгновения этого вечера в памяти, Маргарет непременно упрекнет себя за глупость. Каррера попросил Эндрю оставить их одних, а она тихо смеялась у его груди. Девушка ясно ощутила свое полное равнодушие в удаляющихся шагах Маккензи. Послышался хлопок балконной двери, не оставившей их наедине, а дополнившей атмосферу музыкой. Маргарет сделала два шага назад и один вперед, поправила пиджак на плечах. Дамиан притянул её к себе, приглашая на танец. Что могло быть еще страннее этим вечером? Ничего. Она засмеялась. Громко, коротко и совершенно искренне. Пока слова про Эндрю не выстрелили прямо в висок, срикошетили куда-то в область сердца, отдались по телу осознанием, что Каррере не всё равно, что сегодня она не одна. Она совсем не думала о Маккензи, не задавалась вопросом, как он оправдывал её исчезновение, и совершенно не боялась его очередного появления на террасе. Ей хорошо. Настолько что мягко целовала Дамиана в щеку, шею, эгоистично проводила пальцами, но спине и плечам, словно желала обновить свои следы на его теле, будто хотела быть уверенной, что он вспомнит её завтра с утра, словно хотела быть уверенной, что она будет той единственной, о ком он сможет думать.
- А ты всегда после безумных выходных уезжаешь в командировки, возвращаешься на несколько дней раньше, обедаешь с кем-то в ресторане и ходишь по приемам? – да, она ревновала. Может причины в уязвленном самолюбии, а может, потому что действительно зацепил, и хотелось продолжения, чего-то большого, чем поддельные кольца, воспоминания о выходных и обещания «позвонить» без срока давности и годности.  Она мягко коснулась его губ поцелуем: пробуя, проверяя собственную выдержку, которой оказалась недостаточно, когда очередные слова Дамиана достигли своей цели.
- Захочу, - её губы шевелились у его виска, но так ничего и не произнесли, только выпустили откровенный стон,  говорившей куда больше, чем хотелось бы. 
- Осторожней, еще немного и я подумаю, что ты настаиваешь на медовом месяце. Фиктивном, конечно же, отпускающем все грехи, - за сегодня Маргарет продемонстрировала столько слабостей, что может позволить себе еще одну – провокационную, - Знаешь, зачем когда-то придумали медовый месяц? – казалось бы, неуместный вопрос опалил горячим дыханием, - Чтобы целый месяц муж объяснял жене как он любит,  - с несвойственным нахальством она смотрела ему в глаза, сминала ткань на рубашке, запускала под нее руки, - что он любит, - прятала довольную ухмылку у его губ. Маргарет не спешила отстраниться, давала понять, что она согласна на постельный режим.  Оставив губы Дамиана, девушка потянулась к мочке уха, когда её взгляд уловил женский силуэт в дверях, пристально следивший за происходящим, который тут же скрылся в зале.
- Знаешь, о чем думаю я? – всё написано в глазах, всё читалось в движениях, прикосновениях, поцелуях. – О том, что это платье слишком тесное, твои руки слишком развязные и появись Эндрю на несколько минут позже, я бы шептала тебе на ухо, чтобы ты сбавил темп, иначе он бы услышал моим голосом твое имя, -  Маргарет хотелось, чтобы метки оставленные Дамианом долго не сходили. Ей нравилось всё это: поцелуи, игры на грани фола, грубости, срывающей все запреты, маниакальной распущенности и неудовлетворенной жадности. – И мне было бы всё равно, - она нуждалась в нем: на своем теле, в своих мыслях, в муках и терзаниях желания остаться наедине. Она жадно поцеловала его, не в силах расстаться, но понимала, что ей пора уходить. Её рука скользнула по его предплечью, задержалась на кисти, нежно проводя по тыльной стороне подушечками пальцев. Дождь закончился. На террасе появились люди с оживленными спорами и полемиками. Среди них был Маккензи старший со своей супругой. 
- Мне правда пора, - и ждал её совсем не Эндрю, - Барни передает тебе привет, - она улыбнулась на прощание и прежде, чем скрыться в зале.

[audio]http://pleer.com/tracks/13461301nAX1[/audio]
And no maker made me...
I will never be hijacked by the fairytale
We can always just fuck away our sorrows
Mouth to mouth we thrive
We've got everything we need to survive

Мне абсолютно наплевать на окружающий мир. На каждый изучающий взгляд, который с любопытством или осуждением преследовал меня до лифта, разглядывал подол платья или прическу испорченную каплями дождя. Я вновь слышу голос Эндрю, но раскрывшиеся двери лифта дали мне шанс на побег. На побег от чего? От ответов на вопрос: где была? Разве я должна перед ним отчитываться? Разве мы связаны громкими обещаниями и клятвами на крови?  Сама не понимаю, почему нажимаю кнопку вверх, вместо того, чтобы спуститься вниз. Мой взгляд пристально скользит по собственному отражению, подмечая каждую деталь от растертой помады на припухших губам до странного блеска в глазах,  природу которого я не за что не признаю.  Звуковой сигнал извещает о том, что лифт достиг конечной точки. Двери открылись. Я вжалась в стену в нерешительности переступить порог или отправиться вниз.
- Вы выходите или едете? – спрашивает меня кто-то из постояльцев отеля.
- Еду, - нажимаю на первый этаж. Потому что так правильно. Потому что знаю, что у этой истории не будет продолжения, а в конце обязательно будет больно. Не хочу. Не выдержу. Еще раз вспоминаю слова Валери, которые так правильно характеризовали Дамиана, и сегодняшнее его поведения лишь была иллюстрацией к сказанному. 
Trump International Hotel & Tower New York – один из крупнейших отелей Нью-Йорка. Кто знает сколько номеров здесь снято на имя Карреры? Кто знает, как часто горничная меняет постельное белье в том, где они были несколько часов назад? Нужно найти в себе силы побороть это искушение, влечение, безумие. Нужно убеждать себя, что сегодняшний вечер прошел на остатках эйфории от выходных в Лас-Вегасе. Нет смысла отрицать -  мне до одури хорошо с ним.
В холле первого этажа меня ждет Эндрю. Он извиняется, уверенный  в том, что мои исчезновения связаны с обидой на его слова и поведение. Я прокручиваю в голове слова Дамиана о Маккензи и понимаю, насколько тот был прав.
- Что это у тебя на руке? – молодой человек указывает на проступающий синяк на предплечье. Я улыбаюсь своим мыслям о его происхождении, но с напускным безразличием говорю, - Ударилась, наверное.
На улице нас ждала машина. Эндрю не дал мне вызвать такси, говоря, что должен довести меня до дома, отбирал телефон, настырно подталкивая в сторону приоткрытой парковщиком Винсентом (о размерах которого принято было шутить в высшем обществе).
Я оборачиваюсь в сторону выхода из отеля, словно чувствуя на себе чей-то взгляд.
Дамиан.
Встретились взглядами и тут же потерялись. Он – в очередной спутнице за этот вечер, я  - в настырной попытке Эндрю усадить меня в автомобиль.
- Мы могли бы чего-нибудь выпить, - Маккензи решает проявить настойчивость, когда автомобиль остановился у моего дома. Его рука скользит по коленки, поднимается выше в бедру, натыкаясь на мою ладонь.
- Я же извинился, - а он действительно не чувствовал моего равнодушия, тянулся за поцелуем и упирался в отведенную щеку. Я молча открываю дверь автомобиля и выхожу на улицу.
- Давай завтра поужинаем или сходим куда-нибудь? – спросил он перегнувшись через сиденье автомобиля.
- Я подумаю.
- Я заеду за тобой в восемь.
- Я же сказала, что подумаю.
- А я умею быть настойчивым, я ведь Маккензи.
- Это слоган избирательной кампании твоего отца?
Он смеется cквозь обиду, исказившую его лицо, а я хлопаю дверью и направляюсь к входу в здание, захожу в лифт, нажимаю кнопку пятого этажа и оказываюсь у своей двери, за которой когтями скребся Барни.  Насыпав ему корма, я сбросила туфли и платье и направилась в душ. Мне быстрее хотелось оказаться укутанной парами обжигающей воды.     
Я сползаю на пол, морщась от прохлады плитки. Поднимаю голову вверх, позволяя каплям воды отрезвляюще бить по лицу. Тянусь рукой к кранам и переключаю на холодную воду в надежде остудить свои мысли, желание и влечение к одному единственному человеку – Дамиану Каррере. Я прокручиваю в голове события вечера, вновь чувствую вкус его поцелуев на губах, смеюсь над глупыми выходками и тянусь ближе, желая оказаться с ним рядом. Выключаю воду. В квартире темно и тихо. Где-то на полу спит довольный Барни. Тихо ступаю по паркету, сажусь край кровати, проводя рукой по покрывалу.

Этой ночью Маргарет приснился Дамиан. Он крепко сжимал её руку во сне, притягивал к себе. Она помнила его глаза с каким-то странным прищуром смотревшие на нее. За его спиной было море, за её – шел дождь. Она проснулась с улыбкой на лице, крепко обнимая подушку, через мгновение на которую опустила голову, разочаровано понимая, что это был всего лишь сон. Всего лишь бессмысленный сон.

+4

13

«And I'll ask what I give to you is just what I'm going through»
He said:

[audio]http://pleer.com/tracks/5379723WxHe[/audio]

What I am to you is not real
What I am to you, you do not need
What I am to you is not what you mean to me
You give me miles and miles of mountains
And I'll ask for the sea

Мне легко убедить себя в том, что это хорошо, когда вижу, что Маргарет усаживается в машину Эндрю, потому что это правильный поступок. Потому что последствия обратного были бы слишком непредсказуемыми, потому что мне не нужны лишние проблемы, и нет, дело не в Маккензи, мне не удается увидеть в нем соперника, никогда не удавалось. Ни в бизнесе, ни тем более в отношениях. Мы слишком разные, у нас различный вкус на женщин, в конце концов. Только когда взгляд падает на мать, кутающуюся в шаль от промозглого ветра, понимаю, что наши с ней предпочтения тоже никогда не совпадали. Чем привлекла обоих Маргарет? Двойственностью восприятия? Тем, что утонченная леди на виду превращается в приватной обстановке игривую и ласковую, но дикую кошку? Я готов смириться с внешним лоском и естественным желанием сохранить лицо в обществе, когда мать и не догадывается, что вытворяет эта "с прекрасными манерами и чувством стиля" дама в постели - это объединяет наш выбор одной кандидатки на повышенный интерес? Что же объединяет мои предпочтения и предпочтения Маккензи?
Стоя под душем в квартире, не могу избавиться от болезненного спазма. В нем слишком много собственничества и ярости, мне не нравится то, что я ощущаю. Хотя ничего необычного, никогда не любил делиться, тем более с Маккензи. Всегда недолюбливал этого премерзкого типа, знаю, что хочу видеть Маргарет, но точно без сопровождения данным кретином. Решение дается сразу, пусть и попахивает нападением. Только под струями прохладной воды не остудить жар сегодняшнего слияния, заставляющего бурлить кровь, вспоминая подробности произошедшего. Её нахальный шепот на террасе: появись Эндрю на несколько минут позже, я бы шептала тебе на ухо, чтобы ты сбавил темп, черт. Я сказал на прощание: мы не закончили - слабо и не убедительно, нужно было оставить на её теле подтверждающие эти слова метки. Схожие с теми, что отзываются ноющей болью, как только лопатки встречаются с бельем на постели. Сегодня она особенно холодна. Знаю, с чем связано данное наблюдение, от того прижимаю к себе вторую подушку. Она пахнет свежестью и похрустывает от добавленного в воду крахмала. Сейчас бы я предпочел ощутить не чистоту, а запах слияния. Тот самый парфюмерный аромат, что рождается между двумя телами усердно занятых изучением друг друга. И знание, чьего запаха и присутствия мне так не хватает в постели отчетливое, но слишком вымотан, чтобы заботиться на сей счет. Мне нужна передышка длиной в чернильную пустоту.

       

Don't throw yourself like that
In front of me
I kissed your mouth, your back
Is that all you need?
Don't drag my love around
Volcanoes melt me down

Вспышки камер ослепляли, отвык от повышенного внимания к собственной персоне, сосредотачиваясь на работе, а не развлекательной жизни. Сейчас же, после глобальной перестройки и переделки концепции клуба, несмотря на плохо скрываемое недовольство совладелицы, что и подкинула сего троянского коня, приходилось держать марку и нагнать как можно больше журналистов, любящих отдохнуть дорого и на халяву. Необходимо было раскручивать достаточно смелый шаг в сторону, чтобы сделать клуб тем местом, которое будет нравится не только публике, но и ему самому. Считал, что это важнее, чем достаточная для отбивания вложенных средств посещаемость ненавистного пафосного владения злачным прибежищем секса и легких наркотиков, пихаемых в туалете. Взял все расходы по переделке на себя, включая и время простоя на ремонтные работы, в которых два этажа изменились настолько органично, что он и сам плохо помнил, что было до сего момента. Клуб "Virgins" впервые распахивал двери, предлагая роскошь в истинно мужском понимании этого слова, кованые изгибы лестниц, глубокие кожаные диваны и дубовые поверхности. Четыре барные зоны на двух уровнях, вип-ложи для больших компаний, приватные кабины и не оглашаемые на входе сюрпризы изолированных комнат, негромкая музыка в стиле лаунж, перемежаемая тихими всхлипами женского оргазма, сцена, расположенная по центру помещения, позволяющая сохранить отличный обзор на происходящее с любой точки. И главное, девочки. Никогда не выступавшие ни в одном из клубов, девственницы стриптиза, которые прошли жесткий отбор и полугодичную подготовку специально нанятыми хореографами с мировыми именами. Пятьдесят красивых лиц и тел, с которыми работали психологи и тренеры личностного роста. Всё это, как и тщательно выстроенная пиар-компания, акцентирующая внимание на "известные от того, кого надо" домыслы, что девочки реально девственницы, и секс с ними недопустим разжигали в крови инстинкт охотника. Специально приставленные к каждому гостю персональные помощницы, готовые услужить по любому поручению, удовлетворяли потребность в покровительстве. Изысканная шоу-программа и обширная база приватных представлений, поддерживаемая костюмами и антуражем, способными удовлетворить фантазии самых капризных эстетов эротики. Строжайший фейс-контроль и категоричный запрет посещения женщинами истинно мужского клуба без сопровождения должны были прибавить спокойствия расслабляющей атмосфере для тех, кому было что скрывать от общества.
Каррера считал, что учел всё, включая договоры с полицией и службами такси. Клуб олицетворял его потребности, он выдавал о нём больше, чем могло сказать любое место обитания, которое ему принадлежало ранее. В вопросах корреспондентов изданий пошиба повыше всплывали тонкие намеки на аналогии с Дональдом Трампом, который заработал состояние на строительстве и продаже недвижимости. Стремится ли Дамиан к вершинам политической лестницы? Как относится к предвыборной гонке? Что скажет об агрессивной избирательной кампании и серии неоднозначных высказываний, увлекших американцев живостью и отсутствием страха в демонстрации мнения, скрытого у иных кандидатов обтекаемостью фраз. Что он думает об изменении политических сил в республиканской партии? Готов ли однажды выдвинуть свою кандидатуру? Вопросы сыпались, как из рога изобилия, у Карреры кружилась голова, а душа требовала устроить какую-нибудь выходку, сугубо в его духе. К примеру, разнести пару камер особо назойливых. Ажиотаж вокруг и толпы стремящихся проникнуть в клуб, невзирая на отсутствие пригласительных при открытии обещал, что Дамиан был не одинок в своих пожеланиях. Кейра пока не готова была признать его правоту, однако раздавала кругом интервью изданиям, нацеленным на молодежную аудиторию, что они долго вместе продумывали концепцию, остановившись на истинно мужском месте, где можно расслабиться после долгого дня. И конечно же, она не считала, что это повод для феминисток трубить в рога об ущемлении прав, лично она предпочитает отдохнуть в спа-салоне. И уважает потребности мужчин в подобном отдыхе. Разглагольствовала о различии полов и необходимости это учитывать, произносила всё то, что хотел услышать от неё Дамиан, он же посылал влюбленные взгляды бывшей жене, заявляя, что она - олицетворение идеальной женщины и ее мужу - его другу детства, с ней очень повезло. Сам же он просто не созрел для серьезных отношений, пока его предпочтения базируются на достижении высот в бизнесе, клуб - это его попытка дать таким же, как и он, независимым и успешным мужчинам возможность пообщаться в уютной атмосфере, где нет места бордельным развлечениям, лишь эстетическая красота, и кто сказал, что красота женского тела не может быть объектом поклонения? Устремившимся внутрь гостям, после интервью и фотосессии, зрелище десятков одновременно выступающих прошедших отбор и по параметрам девушек в честь открытия, пришлось согласиться с владельцем и отдаться атмосфере и первым бесплатным шотам выпивки.
Они же с Кейрой, посылая лукавые взгляды за спину и продолжая обниматься, чтобы оставить за собой как можно больше вопросов и догадок о горизонтальном продолжении общения в одиночестве, флер порочности для репутации владельцев не помешает, двигались к административной зоне, куда не допускались посетители. Отойдя на достаточное расстояние она пнула его в бок, недовольно произнося:
- Не обязательно было меня лапать за задницу, Каррера!
- Задницу? Какую задницу? Ты себе льстишь, Феррари.
- Да пошел ты.
- Начинается.
- Что начинается? Можно не распускать руки? Думаешь Дому это понравится?
- Да ему насрать, иначе бы прилетел в Нью-Йорк с тобой.
- А я смотрю ты анализируешь мои отношения с мужем, забавно, и зачем?
- А я с детства любознательный, так в чем твоя проблема? Переживаешь за чувства какого-то особо впечатлительного любовника?
- Быть может.
- Только не устраивай оргий прямо тут в клубе на диванах, знаешь ли, мы позиционируем себя, как приличное место.             
- Каррера, ты не меняешься.
- Как и твои предпочтения, надеюсь, ты внемлишь моим словам и отправишься в какой-нибудь отель вместе со своим десятком.
- Чем?
- Я ошибся с количеством, простите, миссис Феррари. Восемь? Шесть? Семь? Семь, я угадал.
- Дай уже сюда эти чертовы бумаги, дома изучу. Провожать меня не нужно!
- Поправь платье, твоя нелюбовь к нижнему белью играет с тобой злую шутку.
- Прекрати на меня так смотреть.
- А то что?
- А то..
- Ну?..
У малышки Кей не осталось слов?
- Ненавижу.
- Хвала богам, не забудь передать их завтра.
- Что?
- То, что у тебя в руках. Читай по губам: бу-ма-ги.
- Читай по губам: да по-шел ты.
- Ты только что разбила мне сердце.
- Паяц.
- Идиотка..
Ой, кажется, я только что обидел принцессу.
Ладно, брейк, как дела у Лекса?
- Нормально, давно его не видела.
- И я никак с ним не пересекусь, недавно летал в Париж, а у него важное совещание.
Тон, на последних словах наполненный пафосом, перемежается с её смехом, когда сигнал телефона отвлекает его на экран и он тут же прижимает палец к ее губам, отвечая на звонок. Не замечает, занятый решением проблемы, как она, закатывая глаза к потолку, выходит из кабинета. И только после того, как нажимает "отбой", понимает, что они все давно изменились. И он не меньше Лекса виновен в том, что работа выступила на первое место, но сегодня не время об этом думать. Дамиан подходит к обновленному бару, берет любимый сорт выдержанного односолодового виски и, наблюдая за тем, как янтарная жидкость наполняет стакан, осознает, что эта жизнь его устраивает. В ней слишком много удобств, чтобы размениваться на дружбу и привязанности. От алкоголя теплеет внутри, пришло время расслабиться, он это заслужил. Салютуя стаканом в сторону зеркала в рамке, оформленной в стиле барокко, улыбается. Впереди долгая ночь, полная сюрпризов. 

Меня ждут в вип-зоне, но я брожу по клубу, делая вид, что слежу за происходящим, на деле разыскиваю одну девушку в толпе полуобнаженных тел. Интересно, откликнулась ли она на переданный с курьером конверт, в котором лежало приглашение на пять лиц на сегодняшнее мероприятие и ключ от номера. Не стал оставлять никаких записок, решив, что стандартный букет покрупнее, предлагаемый службой сойдет за жест приличий. Один из диванов, в обстановке клуба намеренно не использовались стулья, манит к себе сильнее. Одна из стриптизерш тут же спешит завладеть вниманием, к ней присоединяется подружка. И вскоре я оказываюсь в мешанине тел. Исполняемое на репетициях, где удавалось присутствовать, в зале воспринимается иначе. Наконец, передо мной не полусырой товар, который нужно довести до публики, это чистый восторг от юных сильных тел, знающих, как двигаться, смотреть, улыбаться, дышать, черт побери. Они демонстрируют чудеса растяжки и хореографии, чем вскоре привлекают приглашенных фотографов. Потом надо будет отобрать несколько наиболее приличных и приправленных перцем кадров для выгрузки в сеть, мозг неустанно анализирует взгляды на девочек и восхищенные выдохи, хотя тот момент, когда их руки освободили меня от рубашки я основательно проимел. В штанах, конечно же, становится тесно, но даже в этот момент я внезапно вспоминаю Маргарет и понимаю, что мне не хватает той химии, что скользит от одних только взглядов. Мне бы хотелось усадить её к себе на колени и прогнать шторм эмоций между нашими телами. Мне ее не хватает.   

Lord, she's still too young to treat
Volcanoes melt you down
She's still too young
I kissed your mouth
You do not need me


Вв

http://s6.uploads.ru/pPwtH.jpg

+3

14

«Damian, are you somewhere waiting for me?»
She said:

[audio]http://pleer.com/tracks/5719806ZPCR[/audio]
There's something in the look you give
I can't help myself, I fall
I can't help myself at all

Из одного омута в другой. Я не гналась за новыми отношениями, калейдоскопом чувств или водоворотом страстей. Но мне с трудом удавалось бороться с силой притяжения к Дамиану Каррере, игнорируя не только правила, общество, логику, но и голоса в голове, которые настойчиво твердили, что эта безымянная пучина поглотит меня полностью. 
Все о чем я могу думать – его объятия, теплые руки, скользящие вниз по фигуре, очерчивающие каждый контур, каждый изгиб моего тела. Все чего мне хотелось – негромким шепотом проговаривать его имя, которое терялось бы в беспорядочных, настойчивых поцелуях, без объяснений и вопросов -  поддаваться движению навстречу, тонуть в пьянящей близости.  Меня даже не заботило, как это выглядело со стороны: без обременений  и громких обещаний, без ярлыка «подружка» или статуса случайной девушки, с которой можно неплохо провести время в номере, снятом на пару часов.
Я уверена, что кто-то другой проснулся вместо меня вчера в чистой постели рядом с Каррерой. Кто-то другой заказал завтрак, на цыпочках пробираясь в ванную. Кто-то другой клеймил поцелуем сделку, условия которой, скорее всего, выгодны только для одной стороны. И меня это волнует куда больше, чем хотелось бы. Я знаю, что мы с Дамианом не переступим порогов квартир друг друга, не сядем на передние сиденья автомобилей, и я никогда не признаюсь, что первое, что я запомнила о нем,  вовсе не галстук, а голос – сухой, но вместе с тем мягкий и обволакивающий.  И глаза. Его взгляд – соблазнительный, изучающий, смотрящий насквозь: нет, не в душу или сердце, а под одежду. Словно уже тогда было известно, что будет дальше. В первую нашу встречу я не придала этому значения. Тогда я ничему не придавала значения. Мы не знаем друг о друге практически ничего: ни возраста, дат рождения или любимого напитка, но мы чувствуем друг друга так, будто мы - два куска пазла: у нас один ритм, одно сердцебиение и одна невидимая связующая нить, тянущаяся через два тела, превращающая меня в зависимое создание: от его сбитого дыхания, особого запаха, движений рук по телу, откровенных касаний теплых участков кожи и от скользящего между нами электрического тока. Или это добровольное истязание? Я пытаюсь заставить себя перестать вспоминать о Дамиане, поймав себя накануне на мысли, что я только и делаю, что думаю о том, как выкинуть его из головы.
Я смотрю на экран мобильного телефона -  десять пропущенных от Эндрю, который не оставлял свои попытки принести мне извинения, вместе с доставляемыми курьерами ирисами, подсолнухами и  тюльпанами. А я расписываясь за доставку понимала лишь одно, что ни один из моих ухажёров не получит такого откровенного взгляда из-под ресниц, когда всё тело объято пламенем, не заметит нахальной ухмылки вызванной очередным движением или прикосновением, если рядом будет не Каррера.
- Маргарет, тебе цветы от поклонника, наверное, - букет из роз, стоявший на моем рабочего столе привлек слишком много любопытных глаз и ушей.
- От кого? – уверенная в том, что это очередное послание от Эндрю, которое сегодня настигло меня на работе, я не сразу заметила вложенный конверт.
- Это мы хотим узнать у тебя, - кто-то из коллег делал фотографии букета, кто-то перешептывался за спиной или высказывал вслух предположения.
- Там конверт, - тыкнула пальцем Грэйс, пока я включала компьютер. Её рука тут же потянулась к конверту.
- Эй,  что насчет тайны личной жизни? – я в шутку ударила её по тыльной стороне ладони, забирая у блондинки из-под носа приложенную к букету записку.
- Ну? От кого? – в офисе  воцарилась тишина, все внимательно наблюдали за мной.
- Ты так загадочно улыбаешься, - я не слышу всех вопросов и комментариев, кручу в руках пригласительный билет на вечеринку в ночной клуб и ключ от гостиничного номера. Мне хочется верить – это что-то значит.

There's something in your touch, when we kiss
I scream God forgive me please,
Cause I want you on your knees

Маргарет шла на осознанный риск, когда  показывала охраннику на входе в ночной клуб пригласительный билет на пять персон. Пять девушек, которых пристально разглядывали с головы до ног, оценивали внешность и выбранные наряды. Это место едва ли отличается высокими моральными устоями, да и правил здесь немного – не хватай стриптизершу за грудь, если не дал ей двадцатку, не хватай её за попу, если не расщедрился хотя бы на десятку. Внутри клуба витал запах сигаретного дыма, кальяна, дорого парфюма и алкоголя. Посетителями оказались в основном  представители сильного пола, которые хищным взглядом рассматривали молоденьких стриптизерш и каждую заходящую и проходящую мимо девушку.
- Идите к столику, я сейчас приду, - сегодня в компании Маргарет коллеги по работе и сестра, каждой из них за время пребывания в Нью-Йорке она обещала куда-нибудь выбраться вечером. Девушка заказала на баре бутылку текиллы  и закуски для подруг, себе же взяла один из коктейлей, который, по словам бармена, должен ударить в голову также сильно, как и красота Маргарет. Вместо «спасибо» она мило улыбнулась ему, оставив щедрые чаевые и взяв салфетку с номером телефона, которую тут же незаметно выбросила в мусорное ведро. Какой-то латиноамериканец предложил ей счастливую жизнь на райском острове в Карибском море, обещал осуществить все мечты и даже достать звезду с неба, в то время, как взгляд Маргарет изучающее блуждал среди фигур, укутанных полумраком и дымкой в поисках Дамиана. 
- Вы или скучаете или кого-то ждете, - рядом с девушкой у барной стойки появился мужчина: высокий, харизматичный, статный.
- С чего вы взяли? – Маргарет перевела на него взгляд.
- Вы и половину комплиментов в свой адрес пропускаете мимо ушей.
- Потому что они скучные.
- Мужчины или комплименты?
- И мужчины, и комплименты.
- Джо.
- Маргарет.
Он забрал из её рук коктейль, сказав, что в этом месте лучше всего заказывать виски, ведь владелец клуба выбирал сей алкогольный напиток на свой идеальный вкус.
- В твоих горящих глазах и улыбке есть что-то дьявольски притягательное, - он перебирал комплименты на свой вкус, в шутку и совсем ненавязчиво, пытаясь определить какой из множества не покажется Дэй скучным. Джо оказался владельцем нескольких автосалонов в Нью-Йорке и соседних штатах, часто бывал в Детройте и любил молочные коктейли из кафе, которое располагалось недалеко от корпуса Мичиганского университета, в котором училась Маргарет. У него было прекрасное чувство юмора и девушка, он тоже кого-то высматривал в толпе.  Музыка стала громче, температура увеличилась.
- А вот и сам владелец клуба, - рассмеялся Джо, указав взглядом влево, - Не только бар выбирает на свой вкус, но и развлечения для посетителей как для себя самого, - Маргарет повернула голову. На диване удобно расположился Каррера, подле которого пластично изгибались две девочки: одна демонстрировала растяжку, садилась на шпагат, вторая – выставляла на обозрение свои формы.
- Горячо, - резюмировал Джо увиденное.
Между загорелых тел стриптизерш Маргарет видела знакомые черты лица Дамиана.
Какого черта? Она задавалась вопросом зачем нужно было приглашать её в ночной клуб, чтобы она еще раз увидела в компании каких-то шлюх? Ничего нового. Внутри всё та же неопределенность в чувствах: дать ему по лицу или довести до бесконтрольного желания сорвать с неё одежду? Они пересеклись взглядами: продолжительней, чем положено, откровенней, чем могло показаться. Но достаточно для того, чтобы в девушке снова проснулось желание вести безмолвную, но красноречивую игру.
- Любая, кто умеет двигаться по музыку, будет выглядеть горячо у шеста, - опомнившись, парировала Маргарет на реплику Джо. Гремучая смесь из виски и ревности дала ей в голову. Мужчина лишь указывает взглядом на пустой подиум рядом с баром, а девушка уже приняла вызов, жестом попросив проследить за ее сумочкой. Стянув с собеседника пиджак для сценического реквизита, она поднялась на невысокий подиум к шесту. Многие мужчины тут же переключили на нее свое внимание: свистели и аплодировали. Маргарет замерла в нерешительности, кидая колючий, дикий взгляд в сторону Дамиана. Убежденная, что завладела и его вниманием тоже, она проговорила одними губами:
- Смотри.

Can't help but wonder where you've been all day
Just say, when I'm so far away
That you give yourself a taste

Смотри на меня.
Следи за движением рук по металлическому шесту, наблюдай, как плавно изгибается мое тело в такт музыки, как пальцы провокационно тянутся к единственной застежке топа, но перед этим скидывают в сторону чужой пиджак. Всё на грани. Как ты любишь, как я люблю, как мы любим.

Я не отвожу взгляда от Дамиана, не скрываю, что это маленькое шоу только для него, а множество случайных зрителей, которые своим гулом пытаются разжечь во мне азарт – это его вина. Медленно опускаюсь вниз и тут же поднимаюсь вверх, задаваясь одним лишь вопросом: с ними всё так же? Все так же абсолютно реально и абсолютно невозможно? Их запах тоже сводит с ума? Заставляет оставлять собственнические метки на теле? Или подписи в трудовом договоре вполне достаточно? Есть ли то пламя? Или достаточно только физического влечения?


вв

без того, кого нельзя называть
http://images.vanityfair.it/Storage/Assets/Crops/386092/53/209212/ghenea_600x450.jpg

+3

15

«Margaret, what you want? I'm that motherfucker. Fuck me right until I'm too tired to leave ya»
He said:

[audio]http://pleer.com/tracks/11137476DPK1[/audio]

Мне нравится брожение алкоголя в крови, согревающее изнутри, позволяющее отбросить мысли и отдаться текущему моменту. Прошлое со всеми его ошибками и неприятными флешбековыми воспоминаниями стирается, остается лишь жар, усиливаемый с каждой минутой танца, балансирующего на грани. Мне по душе музыка, ласкающая сознание почище ладоней девочек, талантливо отрабатывающих обещанные немалые гонорары. Я тону в ритме и прикосновениях, позади переживания о том, что запечатлеют камеры, заметил, как охрана не подпускает никого с телефонами, оставляя рядом лишь наших приглашенных фотографов. Откуда-то приходит чувство падения в юность, в которой закрытые клубы, дорожки кокаина и free love, где не было барьеров, кроме тех, что выставили сами, но и они растворялись в сладком дыме марихуаны. Столько сделано глупостей, что сейчас воспринимаются с улыбкой и сожалением. Нет, не от того, что было, от того, что не повторится. Кожа дивана грубой выделки, тела девочек на ощупь гораздо приятнее, и первое их "табу" встречается с моим "хочу", недолгая и незаметная борьба рук оканчивается их тотальным поражением. Народ рядом оживает и встречает повышение накала всхлипами восторга, что тонет в голосе устроителя сегодняшнего шоу, повествующего под рев и смех избитую истину, что позволено Юпитеру.. отчего-то это наполняет меня воодушевлением. Впервые по-настоящему осознаю, что часть моих активов действительно приносят мне не только головную боль от навязанных обязанностей и присутствия, но и гордость. Мне не известно, как зайдет клуб для изощренной манхэттеновской публики, которую вряд ли нужно пытаться удивлять, только действовать по схемам, что давно известны, но делать это хорошо, лучше остальных.
Мне нужен новый управляющий, тот, который будет не только заниматься клубом, но и получать от этого наслаждение. И мысли в переборе кандидатов, которых можно переманить из знакомых заведений - никогда не отличался желанием добиваться всего честным путем, перебьет влажное прикосновение юркого языка, что проследует от скулы до мочки уха, шепча, что я непростительно отвлекся. Мои руки прижмут шатенку ближе, заставляя её признать факт, что я тут и готов ей это доказать, брюнетка перетягивает внимание на себя, потираясь тонким кружевом белья о джинсы и выставляя полную грудь на обозрение, избавляясь от корсета. Рука, не советуясь с мозгом, двигается навстречу к предложенному, когда взгляд цепляется за изучающий выражение моих глаз взгляд. Сначала я ощущаю неосознанную тревогу, от того, что сердце, и без того, сбитое с ритма, начинает отбивать чечетку в горле, я знаю эти глаза - эти влекомые красивые глаза, но повинуясь странному очарованию, не подходящему этому месту, не спешу узнать их обладательницу. Мне нравится эта загадка, это негодование, что читается, несмотря на разделяющее нас расстояние, эту ярость, заставляющую меня ощущать себя центром их притязаний. Это заводит сильнее, до оставления отметин на нежной коже тех, кто работает на публику, пока я на деле занят исключительно одним взглядом. Он читает меня, дотягивается до сути, он заставляет меня испытывать.. смущение? Выныривая из нелепых эмоций, подтягиваюсь на диване, сдвигая с колен девочек, но плен взглядом уже отступает. Его обладательница теперь занята своим спутником, но мне достаточно видеть и затылок, чтобы установить, что передо мной Маргарет. Пришла. Улыбка превосходства и довольства тонет, стоит ей начать стягивать с Джо пиджак. Я в курсе, что он не один в этот вечер, но похоже, против урагана по имени Маргарет никто не может устоять. И я не знаю, чего сейчас во мне больше: теплоты понимания этого чувства или бесконтрольной ревности. Мне хочется, чтобы её загадка, как и улыбка Джоконды, была известна лишь одному человеку. Но если у Леонардо были права на свое творение, то откуда это чувство собственничества к незнакомке? Она - моя жена. Шутливо бравирую расшалившемуся подсознанию. И удивленно наблюдаю за тем, как она устремляется к шесту, взбираясь на барную стойку.
Да ладно? - перестаю даже ощущать то, что вытворяют стриптизерши, обратившись в наблюдение за ее действиями, хотя лгу сам себе. Её вызывающий, но чувственный танец и движения рук по телу дают интересный эффект, мне легко представить, что это всё - её откровенные прикосновения. Она и там, и тут, она везде и неуловима. Весь мир сосредотачивается на Маргарет Дэй.

Дамиан поднялся со своего места, сдержано благодаря девочек, что встали рядом, повинуясь близости камеры, выставляя юные спортивные тела на обозрения. Несколько вспышек, что не могут отвлечь взгляд от нее, стоящей на барной стойке. Понять, зачем это представление до конца не представляется возможным, разве что точно уверен в одном - происходящее по его честь. Иначе ее взгляд не искал бы ответов в его приближающейся к месту действа фигуре. Проталкиваясь через плотным кольцом стоящих людей, Дамиан оказался у ее ног, улавливая тот запах порока, что чувствуется на животном уровне - инстинктами, подогревая публику, жаждущую зрелищ, выкрикивающую подначивающие и подбадривающие комментарии. Ему слишком хорошо знакомы эти чувства, что заставляли самого творить глупости, за которые потом расплачивались родители, и средствами на банковских счетах, и собственными нервами. Он и сам дорого заплатил за то, что не думал, когда двигался по жизни по велению первых порывов и желания к эпатажу. Репутацию пришлось поднимать не с колен, а вытаскивать из грязи, в тех кругах, куда ему хотелось быть своим прежде всего ценили стабильность и честное имя. Его, несмотря на то, что никогда не ошибался в бизнесе, всегда воспринималось с долей иронии. С прибавкой "тот самый" и воспоминаниями о пикантных подробностях бульварной хроники. Сейчас он уверяет себя, что бережет её от ошибок, пусть ему не известно до каких границ доходила она ранее. Пусть и покровительствующие эмоции ему не к лицу. Он - никто, но она пришла, ответила на приглашение. И этого отчего-то достаточно для того, чтобы действовать вопреки логике.


Маргарет изгибается и снова тянется к застежке топа, толпа ревет что-то невразумительное, пока внутри поднимается неприятие. Мне определенно не хочется, чтобы её видели обнаженной, пусть не следует вмешиваться в её пожелания, я не имею на это никакого права. Только на себя. И свои действия. Посылая ухмылку в ответ на вызов в её глазах, что смутно читается в преломлении света, сначала попадаю на барный стул, а после оказываюсь на стойке рядом под направленным светом софитов. Охрана спешит к месту действа, заставляя остановить съемку, отдаю им время на то, чтобы работающих камер не осталось. Оглядываюсь по сторонам, щурясь, пока глаза привыкают к красным и синим, мечущимся по телу огням. Слышу крики, в которых упоминают мою фамилию. Мне не нужно пытаться понять содержание, чтобы знать, что они несут в себе. Улавливая ритм, непринужденно двигаюсь под музыку, внезапно перестраиваясь на развязанную пошлость в каждом жесте, на свист с вип-ложи второго этажа, где сидят потерявшие меня друзья, воспринимаю так, как им того хочется, отдавая дань тому общему прошлому, в котором мы были свободны от предрассудков и мечтали о том, что наше будущее не будет оглядываться на прошлое. Прогоняя волну по телу, медленно освобождаю себя от и неприятно влажной майки, имитируя чужие алчные прикосновения, сопровождая их тяжелыми вздохами. Они орут в смешливом экстазе, когда раскрученная над головой одежда, летит в их сторону, но падает куда-то в толпу. С вызовом смотрю на них. Грэг тянется к собственному ремню на джинсах, я вторю его движениям, расстегивая его и недвусмысленно намекаю на то, зачем это делается. Он горячо стонет, вызывая смех, что давлю пошло облизывая пальцы и спуская их вниз по телу к застежке брюк. В ложе начинается чистое безумие, когда я перевожу взгляд на стоящую передо мной Маргарет, забывая о скандирующих о продолжении друзьях. Между нами расстояние одного шага, которое преодолеваю одним смазанным движением, оказываясь у нее за спиной, места на стойке мало, и именно риском свалиться можно оправдать то, что мои бедра прижимаются к её телу, и накалом музыки - толчок, вжимающий её в стойку, за которую держатся мои пальцы.
- В эту игру можно играть вместе, - мой голос звучит хрипло от попытки вложить в шёпот громкость, чтобы мои слова дошли до её понимания. Разворачивая Маргарет к себе свободной рукой, очерчиваю в паре миллиметров пальцами контуры ее лица и тела, в какой-то момент прикрыв глаза, мне кажется, я успел выучить её за жаркие ночи наизусть. Насколько хорошо помнит она ту химию, что возникает от нашего слияния? Её запястья в тисках моих рук, и направлены на ремень джинс, после с ничего не значащей улыбкой пальцы пересчитывают позвонки на её теле, добираясь до застежки топа и ласкают уже обнаженную спину. Сзади шест, впереди моё тело, между нами лоскут ткани.
- Тебе достаточно меня оттолкнуть и мы продолжим, или позволишь увести отсюда. Только ты и я, никого больше, - испытывающе смотря в глаза, понимаю, что происходящее вокруг - белый шум. Есть только её решение. Это чертовски возбуждает.

+3

16

«Damian, no handcuffs or arrest me»
She said:

Take me to the place yea, the place that you want
I could be the once that, the one that you want
Let me fall in love from the head to the floor
I think i think we could, I think we could


От этого наваждения у меня нет лекарства.
Сколько бы я не убеждала себя в обратном, но притяжение к Дамиану Каррере никуда не исчезало. Он находил на меня лавиной, цунами, ураганным ветром, сносившим крышу, лишавшим оков рассудительности и благоразумия, превращавшим в требовательное и зависимое создание от каждого его взгляда и прикосновения. Рядом с ним я становилась другой, позволяла себе быть распущенной и порочной, наслаждаться без смущений и раздумий пеленой похоти, окончательно затуманившей рассудок. Если откинуть откуда-то взявшуюся ревность, мне нравилось происходящее. Между нами не было нарочитой драмы, громких обещаний и планов на завтрашний вечер или ближайший уикенд. Мы олицетворяли  собой свободу: без предубеждений распоряжались своим времени и телами, не заявляя прав на душу и сердце, не задумываясь о статусе для общественных пересудов и о том, суждено ли случиться следующей встречи, от того стараясь получить всё возможное удовольствие от каждой состоявшейся.
Я не знаю верного определения происходящему: временное помутнение, помешательство или просто низменные желания, которые становились первостепенной потребностью, когда Каррера оказывался слишком близко.  Шаг. Второй. Третий. Черт подери, но мне нравилось, когда он вторгался в мое личное пространство.  Сначала улавливаю предупредительный взгляд со стула у барной стойки, затем - боковым зрением приближение Дамиана. Мои губы растягиваются в соблазнительной улыбке, стоило только Каррере подняться на барную стойку. Этого ли я хотела? Сама не знаю. Мои действия лишены продуманности, движения любого иного смысла или посыла, который не мог бы уловить тот единственный зритель в зале, который существовал для меня среди полумрака, разбавленного светом софитов. Мне необходимо его внимание, мне нужен он. Указательным пальцем приманиваю к себе, когда под возгласы заведенной толпы мужчина стянул с себя майку и откинул в сторону. Откуда-то сверху донеслись возгласы, подстрекающие Карреру на продолжение шоу. Я ведь интересней компании твоих друзей? Перевожу взгляд в толпу, среди которой мелькают охранники с требованиями прекратить съемку. Я не знаю, что будет дальше. Замираю, удерживаясь ладонью за шесть, оставляя за Дамианом право выбора: отступить или подступить. За движением за спиной последовало прямолинейное столкновение бедер, дыхание на шее подогревает разгоревшуюся страсть. Я закрываю глаза, развязно откидываю голову назад, касаясь ладонью шеи мужчины. Слова заменяют язык тела, прикосновений, истома во взгляде, когда мои запястья, пойманные в ловушку рук Дамиана, цепляются за ремень. Пальцы нетерпеливо проникают за кромку джинс, оставляя на теле красные мелкие отметины. И глаза в глаза, и ни слова сорвалось с языка, когда мужчина рассеянно расстегнул застежку топа на спине. Его рука ласкает обнаженную кожу, а я не знаю, чего хочу больше – остановиться или продолжить. Мое самообладание уже давно дало трещину.

Томительная близость замерших тел. Тонкие бретельки топа соскользнули с плеч, подталкивая Маргарет сильнее вжаться в тело Дамиана. Никакая ткань не могла скрыть волну накатывающего возбуждения, украсть электрический заряд, зародившийся от такого необходимого трения между телами, или замедлить химическую реакцию, усиливающуюся от каждого прикосновения.  Маргарет довольно ухмыльнулась, положила голову на плечо Дамиану, оставляя незаметно для посторонних глаз дорожку из алчных поцелуев на его теле, поднимаясь выше – к мочке уха, чтобы со сбитым дыханием прошептать.
- Для меня здесь нет никого, кроме тебя, - и хмельная улыбка скользнула по её губам в унисон задранной ноге по бедру Дамиана. В планы Маргарет не входило раздеваться на публику.  В её планах только греховное удовольствие, которое уже проникало под кожу и перекручивало сознание. Сходить с ума нужно с кем-то, а еще в застрявшем лифте девушка поняла, что Каррера для нее был идеальной компанией. Ей совсем не хотелось отстраняться или говорить лишнего. Грудь ритмично поднималась с каждым вздохом, каждым ударом сердца.
– Только мне надо одеться, -  после слов, сказанных шепотом, смешанных с откровенными движениями губ по шеи мужчины, Маргарет посмотрела в глаза Дамиану. Высвободив одну ладонь, девушка отстранилась, приложив руку к груди, удерживая от падения тонкую ткань одежду. Не прерывая зрительного контакта, подчиняясь ленивому ритму музыки, девушка опустилась вниз, выхватывая у стоявшей у сцены девицы майку Карреры. Пластично изогнув спину, поднялась вверх, пустив бретельки топа и вжавшись в мужское тело обнаженной грудью, чуть отстраняясь, чтобы пропустить хлопковую ткань майки между их телами.
- Мне идет? – беззвучно одними губами спросила Маргарет. Дамиан спустился первым, подал ей руку. Со всех сторон доносились пошлые реплики, смешанные с грязными предложениями и комментариями.  Девушка протянула руку вдоль стойки, забирая свою сумочку у Джо, который всунул ей вторую визитку, на оборотной стороне которой черной ручкой было написано: «если ты свободна, то набери». Где-то у зоны со столиками Маргарет различила фигуру сестры, которая неодобрительно качала головой. А ей так всё равно на мнение остальных.


Так просто переплести пальцы в постели, но так сложно коснуться ладони Дамиана, когда мы пробираемся сквозь толпу посетителей ночного клуба. Я не спрашиваю куда мы идем, опьяненная им или алкоголем, я просто следую за его силуэтом, то пропадавшим из виду за незнакомыми спинами, то появлялся вновь. Комната. Мы оказываемся за плотно закрытой дверью, куда не доносилась музыка, не было ненужного шума и массовки. Только мы вдвоем. Наедине.
- Значит стриптизерши, - я замираю у двери,, с толикой театральности заправляю майку в брюки. Нет, мне не интересно рассматривать помещение, акцентировать внимание на кровати или рисунке постельного белья. Я не собираюсь задавать вопросы, для чего используется эта комната и как часто и с кем он бывал здесь до меня. Кидаю куда-то в сторону сумку и направляюсь к шесту. – Значит, тебе нравится смотреть, -  обнимаю рукой отливающий стальным блеском шест, - как девушки изгибаются для тебя, двигаются в ритме музыки, опускаясь то вниз, то вверх, - мои движения вторят  словам, - Смотреть, но не трогать, - прижимаюсь спиной к разгоряченному мужскому телу, соскальзывая вниз, чтобы развернувшись подняться вверх и властным движением усадить мужчину в кресло, обхожу его сзади и тихим шепотом добавляю, – Или на правах хозяина заведения тебе позволено всё?

+3

17

«Margaret, You like to keep me wondering
Margaret, You know you keep us wondering»

He said:

[audio]http://pleer.com/tracks/5631216RF9C[/audio]

Её поцелуи украдкой посреди толпы возбуждают почище изощренных ласк, которыми мы щедро разбрасывались, бездумно отрываясь в Вегасе, с расчетом, что у нас не будет никакого завтра. Сегодня о будущем тоже никто не говорит, во мне нет тяги к эксгибиоционизму и страсти на показ, голова кружится от недостатка воздуха и переизбытка алкоголя. Ответ находится не сразу, но ему нет альтернатив. Мне доставляет удовольствие понимание, что она здесь, со мной, когда еще вчера предпочла в очередной раз удалиться с Маккензи. Сейчас она впервые на публику рядом, не скрывает того, что между нами нечто большее, чем просто "знакомство", хотя бы тяга к приключениям. Пусть я и не пытался соперничать с Маккензи, но ее явное предпочтение его щенячьему поклонению доле безумства рядом со мной, заводит. Мне нравится ловить на ней чужие голодные взгляды, пусть стоит ее топу сместиться, как тут же прижимаю еще ближе к себе. Ощущать её обнаженную грудь разгоряченной кожей - лишает последних каплей самообладания. Ее жаркий шепот о том, что всё представление ради меня - умея пропускать женские фразы через фильтр цинизма - не вижу смысла - наслаждаюсь касаниями, словами, всем, что дает сегодняшняя ночь. Блики страбоскопов отражают вспышки камер фотографов, знаю, что отберу несколько снимков для отчета об открытии. Вряд ли она не понимает, что большинство знакомых Маккензи присутствуют здесь. У нее с ним всё не серьезно? А с Джо? А со мной?
На моих губах улыбка и я еле сдерживаю смех, Маргарет напоминает женскую версию меня, только ей не нужно заводить обольстительные речи - они меня, порой, так утомляют, достаточно надеть декольте. Чертовски удобно, а еще говорят, что мужчины правят миром. На ней моя майка. Она отстраняется, а я не могу отвести взгляд от просвечивающихся сквозь влажную ткань сосков. И даже глубокий вздох не помогает, глупо пялюсь, разговаривая с ее грудью.
- Очень, и моя рубашка по утру тебе тоже к лицу. Зря ты сегодня лишила нас этого удовольствия.
Мои слова тонут в шуме голосов и рокоте достигшей апогея музыки, когда мы спускаемся со стойки, и Маргарет незаметно берет визитку Джо вместе с сумочкой. Закатываю глаза, девчонка явно берет от жизни все, что абсолютно не мешает моим планам на дальнейшие пару часов. Комментарии лишены морали, её же нет в моих касаниях, когда два фотографа запечатлевают наши фигуры у стойки, но тут же морщусь, и они послушно отодвигаются, понимая, что продолжения импровизированного сета не будет. К черту, я долго "работал на публику", теперь хочу насладиться результатом. Маргарет поспевает за мной на каблуках, сказывается высокий рост, и мне нравится, что не приходится пригибаться, чтобы внезапно обернувшись, поймать ее губы в смазанном поцелуе. Вобрать в себя аромат перед тем, как нырнуть в одну из отдельных комнат. Их всего несколько в клубе, они для "своих". И кивая охраннику, закрываю за собой плотно двери. Здесь еле слышно играет иная музыка, в ней больше истомы и меньше накала, наконец, мы можем слышать друг друга. Хотя, не знаю, зачем мне это. Достаточно и чувствовать.

Маргарет остается у двери, нарочито медленно заправляя майку в брюки.
- Стриптизерши, - Дамиан соглашается послушно и с улыбкой, не зная, к чему она клонит.   
Ее сумочка летит в сторону кровати, но сама она зачем-то движется к установленному поодаль шесту. Он и без того испытывает стойкое возбуждение, граничащее с болью, чтобы благосклонно отнестись к продолжению представления, все, чего хочется... в голове сразу несколько картин, и не сразу разберешь, с какой позы приступить к смакованию их новой встречи. Последней ли? Не думает. Приближаясь, попадает во власть прикосновений и отдергивается от слов.
- Допустим, - пожимает плечами, пока руки движутся к кромке ее брюк, а она ускользает вниз, извиваясь у бедер, от чего у него перехватывает дыхание, но Маргарет тут же возвращается назад, и его недовольство можно понять, как и нежелание подчиняться её рукам, усаживающим его в кресло, взгляд опасно темнеет, игра подзатянулась. Только нужно успокоиться, небольшая передышка, и он сможет - должен суметь, она не заставит потерять его самообладание. Нет. Прикрывая глаза, он слышит ее шепот на ухо.
- Тебе не понравится знание о том, что я позволяю себе. Всегда.
Он не видит смысла больше скрывать своё нетерпение, от того хватает ее за запястье, ощутимо притягивая к себе, заставляя обходить кресло, пока он поднимается из него, и наступает, заставляя Маргарет делать пару неуверенных шагов назад. За ее спиной открытая дверь во вторую комнату, там установлено джакузи и оттуда льется мягкий свет свечей, наверняка еще и в воздухе разлит тонкий аромат каких-нибудь масел, Дамиан не чувствует ничего, кроме стойкого возбуждения от запаха их первых прикосновений на потной коже.


Глаза в глаза, пока моя майка летит на пол, к ней присоединяются и брюки с бельем, движения грубоваты, но на нежности и обхаживания у меня нет ни сил, ни желания, мы оба знаем, зачем здесь. Она обнажена, глаза полуприкрыты, зато губы ловят воздух, но находят лишь алкогольный хмель моего дыхания. Так красива, никак не могу привыкнуть к этому факту, и изгибы её фигуры всякий раз доводят меня до сумасшествия, потому как руки не успевают охватить все влекомые окружности одновременно. Она рядом, но мне ее не хватает, и даже слияние не поможет. Пробовал, становится лишь хуже, признавать бессилие перед её совершенством и моей неспособностью им насытиться до отвала. Может быть сегодня? Я знаю ответ, но мне ничто не мешает пробовать. Зачем-то сам отдаюсь томлению перед тем, как упасть с ней на кровать. Она уютно вжимается в мое тело, когда я легко покусываю ее затылок, освобожденный от копны волос, руки блуждают по груди и опускаются ниже, размазывая её же влагу по бедрам. Не знаю, что заставляет меня отвлечься от Маргарет и всмотреться в темноту, может этот слишком откровенный взгляд в ответ? Сердце пропускает пару ударов. В глубине ванной комнаты стоит одна из стриптизерш клуба, я не помню ее имя, только то, что девочки берут для работы, хотя сейчас и оно ускользает под её алчущим взором, и я знаю, что она жадно рассматривает отнюдь не мою фигуру. Её глаза прикованы к телу Маргарет, что льнет к моим рукам, не подозревая о пристальном внимании со стороны. Алекс - имя вырисовывается одновременно с движениями её пальцев, что жестами требуют убрать ладони от груди, абсолютно не стесняясь разоблачения. Излишне медлительно выполняю просьбу, на что она закатывает глаза, демонстрируя желание оказаться на моем месте. Сжимая грудь и пропуская сосок между двумя пальцами, хмурю брови, пока другую ладонь крепко сжимают бедра стонущей Маргарет. Это невозможно, сознание мутнеет от желания, машу Алекс головой, чтобы она исчезла. Та в ответ предлагает присоединиться, жестами обещая развлечь нас обоих. На долгое мгновение я пропадаю в видении, как две красивые женские фигуры ласкают друг друга, пока я наслаждаюсь представлением, но тут же понимаю, что.. к дьяволу Алекс.
- Я трахну ее и без тебя, - по моим губам легко можно прочитать, пусть я не произнес ни слова.
- Жадина, - тянет она беззвучно и я смеюсь, затирая смех откровенным стоном, звучащим нарочито, но может сойти за животный рык или тому подобное. Мне не важно, руки Маргарет добрались до ширинки, и не дождавшись, пока Алекс незаметно покинет комнату, подхватываю девушку на руки, чтобы донести до кровати, джинсы оседают у ног ненужной тканью, из которой приходится выбираться одновременно с ботинками. Маргарет вольготно располагается на подушках, широко расставляя длинные ноги.
- Как же я тебя хочу, - раздастся одновременно с еле слышным всхлипом двери. И больше я не произнесу ни слова, но буду добиваться, чтобы раз за разом слышать свое имя. Мне это важно. Знать, чтобы не случилось за дверями этой комнаты, сейчас она только со мной. Я действительно жаден до ее тела и прикосновений, и первый толчок внутри ее выгибающегося навстречу тела выбивает дух и любые мысли.

+2

18

«Sparks will fly, they ignite our bones»,
She said:

[audio]http://pleer.com/tracks/13860828nJsO[/audio]
Feel the change in me tonight
So take me up, take me higher
There's a world not far from here
We can dance in desire
Or we can burn in love tonight

Мне нравится смаковать его имя на губах, пробовать на вкус тихим, обжигающим кожу шепотом, надрывным откровенным стоном, неспособным скрыть как с каждым движением, касанием контура тела усиливалась потребность в порочной связи без обязательств, в страсти к себе, в его утраченном самообладании и умение играть на моих слабостях. Дыхание сбилось, воздуха катастрофически не хватало. Я тонула в этом бурлящем котловане из неконтролируемого влечения, нежности, грубости. Это чертовски приятно поддаваться несдержанному желанию, отдаваться во власть Дамиана, провоцируя его, позволяя ему абсолютно всё. Пересохшими губами я тянусь за очередным поцелуем, выгибаясь и прогибаясь для него, чтобы сдавленным, полным истомы голосом бесстыдно умолять о продолжение. Он пьянит меня сильнее любого алкогольного напитка или наркотика, зависимость от него укреплялась с каждым разделенным на двоих мгновением. В биение сердец терялась реальность, за стонами и тяжелым дыханием глохла музыка, за пеленой похоти застелившей взгляд гас весь свет, оставляя зримым никого и ничего, кроме нас двоих. Я хочу этого: укусов, поцелуев, его отметин на своем теле, игры на грани фола, безумия, вседозволенности. Я хочу его: в своей постели, в  своих мыслях, в своей жизни.
-Сильнее, - окончание слова слилось с хриплым стоном. Гоню от себя прочь наиболее опасные мысли, обвивая ногой мужское бедро, двигаясь навстречу, набирая темп, с каждым новым толчком сознание мутнеет, стоны становятся громче, ласки откровенней, запреты уже давно сорваны, а желание ощущать его в себе жестче, до исступления кажется таким правильным. Я позволяю Дамиану любую прихоть, готова слушаться во всем, молча повиноваться, когда уместные сейчас слова терялись в языке тела, в новой позе или заведенных к наиболее восприимчивым участкам тела пальцах. Мне хорошо с ним настолько, что в развязном движении его губ по груди и рук по бедрам пытаюсь найти для себя ответ, в чем же секрет его власти над моим телом? Не хотелось никого кроме него. Ни Эндрю. Ни Джо. Ни одного из тех парней, кто кидал в мою сторону откровенные взгляды, говорил комплименты и планировал провести со мной вечер. Меня не тянуло так ни к кому другому, как к Каррере. Мне нужно понять почему, ведь он не может стать лучшим в моей жизни. Впиваюсь ногтями в его кожу, обновив отметины, оставленные накануне, которые не исчезнут через пару часов. Я борюсь с желанием задержать Дамиана в своей жизни дольше, чем на одну ночь или на один безумный уикэнд, проведенный в городе, где стереотипно нет никаких правил. А что если обременить друг для друга обязательствами, сродни тем, что мы произносили вслух перед алтарем в Лас-Вегасе (и половину из которых ни я, ни Дамиан не помнили уже следующим утром), придумать собственные правила, ритуалы, традиции и неукоснительно им следовать? Из этого что-то выйдет?
Вместо ответов на собственные вопросы, я смешиваю его имя с протяжным стоном, вместо новых вопросов сильнее вжимаюсь в разгоряченное мужское тело, не оставляя и миллиметра на расстояние между нами. Теряю его образ за закрытыми веками, чтобы вновь найти рядом на взбитых подушках.

Дамиан властно прижал Маргарет к своему расслабленному телу. Её губы оставляли на его теле короткие поцелуи в такт гулкому сердцебиению. Ей не хотелось никогда убегать, покидать мягкую кровать, возвращаться в полумрак клуба и отвечать на вопросы сестры и коллег. Ей не хотелось встречаться взглядом с Джо, со знакомыми Эндрю или даже тянуться к вибрирующему в сумочке, брошенной где-то на полу, мобильному телефону. Маргарет не знала, что будет дальше. Странную неловкость разбавляли поцелуи повторяющие линию скулы, ключицы, груди, ленивое, но настойчивое движение рук по телу, укрытому тонким одеялом. Реальность напомнила о себе холодной волной, когда дверная ручка беззвучно опустилась вниз, дверь распахнулась, и на пороге комнаты появился молодой человек.
- Мистер Каррера, там… - увидев силуэт Маргарет, которая быстро юркнула под одеяло, молодой человек умолк.
- Я это.. Ну короче, да, я пошел, - как только за ним закрылась дверь, девушка без толики смущения расхохоталась во весь голос над очередной нелепостью, которая происходила в их жизнях.  Не было смысла отрицать очевидное: все, кто видел их у шеста, откровенные собственнические прикосновения у стойки, приправленные чувственными поцелуями, понимали, с какой целью Дамиан и Маргарет скрылись в приватной зоне. И если бы не жар от близости друг друга, то у обоих могли бы гореть уши от перешептываний где-то там, где надрывно звучала музыка.
- И все же для чего используется эта комната? – девушка села на кровати, забрав с собой большую часть одеяла. Рука Дамиана медленно скользила по её спине, позволяя блаженно прикрыть глаза, чтобы в следующий момент недовольно сморщиться от раздавшегося стука в дверь. Кто-то из охраны, прикрыв рукой глаза, сообщил, что в клубе произошла драка, и интересовался у Карреры, как поступить: вызвать полицию или решить вопрос самостоятельно.
Третье появление непрошеных гостей на пороге комнаты Маргарет застала, укрывшись дверными створками встроенного в стену шкафа, с интересом изучая его содержимое: наручники, плетки, веревки и даже моток изоленты нашелся.
- Ты точно уверен, что ты не тот за кого я тебя приняла в первую нашу встречу? – смеясь, Маргарет кинула на кровать строительно-постельный реквизит и сняла с вешалки пиджак «Brioni».
Четвертое вторжение подтолкнуло к принятию единственно верного решения – продолжить эту ночь в отели.  Хотя с утра Маргарет непременно скажет себе, что правильным было бы поехать домой. Она педантично влезла в свою одежду, правда, предпочтя пиджак своему топу, за удерживаемыми рукой отворотами которого спрятала свою обнаженную фигуру.
Дамиан вновь скрылся в толпе клуба, а один из охранников помог выйти Маргарет через задний вход, где за углом через несколько минут стояла машина с водителем. Девушка не садилась в салон, дожидалась Карреру на улице, пользуясь свободным временем (читать: вафли никто пока не просил) проверяя мобильный телефон. Несколько гневных сообщений от Алисии сменялись благодарностью за приглашение в клуб, что означало, что и у сестры вечер удался. Несколько пропущенных с незнакомых номеров и около двадцати от Эндрю, сдобренных текстом большими буквами: «я знаю, где ты». От саркастического ответа Маккензи спасло появление Дамиана, с которым, убрав телефон назад в сумочку, Маргарет села в машину.
- Ты заставил меня ждать, - соблазнительно прошептала она мужчине на ушко, как только автомобиль тронулся с места. Водитель закрыл перегородку и включил музыку, давая Дамиану и Маргарет возможность пропасть в своей собственной атмосфере, - За это надо тебя наказать, - она достала из сумочки наручники, забранные с собой из, пусть будет, красной комнаты и застегнула оба кольца на левом запястье Карреры. – Ты арестован, - она забралась к нему на колени, обхватив коленями его бедра, - у тебя нет права на адвоката, и все что ты скажешь, будет использовано против тебя, - серьезность тона пропала от исступления во взгляде, в движениях пальцами по телу, которое закончилось у самого ремня. – Ключ где-то на мне. Можем сыграть, как в детстве в «горячо-холодно», - девушка вздрогнула от прикосновения рукой, на которой были наручники.
Машина резко затормозила, сквозь музыку донесся пронзительный автомобильный гудок. От падения Маргарет удержали лишь руки Дамиана, - Не отпускай меня, - после которого она обвила его ею руками.

I'm from X, you're from Y
Perfect strangers in the night
Here we are, come together
So the world will testify

Дорога до отеля заняла около получаса. Виной всему перекрытые в пик туристического сезона центральные улицы Нью-Йорка, которые становятся пешеходными тротуарами, чтобы каждый мог полюбоваться огнями ночного города, прогуляться по Таймс-Сквер и разглядеть с первого ряда проекции на Эмпайер-Стейт-Билдинг. Мы не выходим из автомобиля, держась за руки, когда метрдотель приветственно открыл двери. Мы идем к входу в отель, не дослушав его приветственные речи. Я держусь чуть впереди, проводя рукой по карманам джинсы сзади, поднимаясь к поясу и заводя руку вперед, кидаю взгляд через плечо, говорящий о том, где Дамиан еще не искал ключ от наручников, которые  при желании мог снять одним сильным рывком за механизм. Но ведь так неинтересно, правда? По пути к лифту, я выхватываю из вазы подсолнух, мило улыбаюсь швейцару и кричу  ему уже у самых дверей, что это мои любимые цветы. Когда двери лифта закрылись, я опускаю руки вниз, открывая для мужских глаз грудь, едва прикрытую отворотами пиджака. Упираюсь спиной в зеркальную стену, улавливая свой растрепанный, немного ошалевший силуэт в зеркальном отражении с тем же странным блеском в глазах, что озадачил меня накануне.  Не сейчас. Я подумаю об этом завтра.
Дамиан приблизился, закрыв меня от посторонних глаз, когда лифт остановился несколькими этажами ниже, чем тот, на котором находился снятый гостиничный номер. В кабине появилась пара преклонного возраста, а я кидаю на Карреру невинный взгляд из-под ресниц, прижимая к обнаженной коже цветок, вырывая из него по кругу несколько лепестков. Гадаю, но не на любовь:
- Подоконник, кресло, кровать, ванная, - и так еще пар раз пока лифт не остановился, и мы не оказались у самой двери. – Ванная, - пожимаю я плечами, переступая первой порог гостиничного номера, погруженного во мрак. – Но пиджак останется на мне.

+2

19

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
«Margaret, now and forever, I'm your king»
He said:

M83 – Outro

Мне нравится, как она на меня смотрит. Выделяет взглядом среди остальных, оставляя под кожей зарубки искр, проявляющихся в карих омутах всякий раз, как находит меня в толпе. Это подкупает, заставляет проверять теорию снова и снова, в сутолоке дня растворяться бесследно, чтобы внезапно возникнуть вновь, испытать прилив опьянения, схожего с наркотическим: ее волнение при первом перекрестном взгляде синхронно отражается возбуждением, которое можно снять лишь удовлетворив усиливающуюся с каждым слиянием потребность в ее теле. Это уже чертов рефлекс, дрессировка чувственного уровня, но подчинение позволяет испытать такой спектр эмоций, что я все чаще отдаюсь моментам близости без остатка. Наркоман, подсевший на дозу, ему требуется все больше. Это иссушение. Это наполненность до краев. Растворение...
Об этом задумаюсь лишь опустившись на подушки. Пока я в ней жадность не позволяет размышлять о чем-то ином, кроме: хочу большего. Ее крики и требования лишь добавляют масла в огонь, схожего с тем бисером пота, коим щедро покрыты наши тела. И сейчас в полутьме ее кожа светится, как подготовленная к съемкам журнала с разворотами ню. Ее формы готово было бы запечатлеть любое издание - во мне говорит подросток, просматривающий запретную пока еще литературу, имеющуюся в наличии у старших братьев. Обнаженное тело Маргарет Дэй создано только для услады моих глаз - говорит жалкий собственник, не способный к тому, чтобы принадлежать кому-то, кроме самого себя.
Он же улыбается, краем губ, со стороны похоже на блаженство, которое я, конечно же, испытываю, но в ней и первые ноты тревоги. Маргарет довольно прищуривает глаза, ее возбуждает не эта комната, а возможность вставлять смешливые шпильки в грядущие разговоры. Мне кажется, произнеси я вслух: "можно", и она тут же отдастся одной из любимейших страстей - жаль не захода на второй круг, не успев отдышаться, а той, которая связана с использованием языка и определения "извращенец". Но я молчу, Маргарет смежает веки, во мне пробуждается симфония страха, достойная пера одного из величайших композиторов. Современности, не далее десятка лет, но этого хватает для понимания: это перерастает в нечто большее, чем просто развлечение двух людей, любящих трахаться. Именно так. Никаких слащавых синонимов. То, что происходило на этих сбитых в кучу простынях нельзя оскорблять стыдливыми пуританскими определениями.
Пытаюсь вернуться во времени, чтобы хладнокровно - по-максимуму из возможного, учитывая, что в поле обзора то и дело попадает ничем не прикрытое обнаженное тело с привкусом совершенства, прокрутить то, что происходило в комнате ранее. Алекс. Вот, где была загвоздка, о которой необходимо поразмышлять тогда, когда Маргарет испарится из видимости, если смогу о чем-то думать, кроме того, как и в какой позе закончится очередная встреча. Пытаюсь сосредоточиться на той мысли, что ускользает с накатившей сонливостью, навязанной разрядкой и удовольствием прижимающейся все ближе задницей, проваливаться в грезы в обнимку стало одним из самых смакуемых моментов последних дней. Сон делает размышления сумбурными. Нити ускользают, пытаясь схватиться до чего-то важного, отчего-то подхватываю фантазию, в которой я внутри Алекс. Маргарет напротив, ее ладони скользят по телу до которого мне никак не дотянуться. С каждым новым толчком я сильнее проваливаюсь в сон и взгляд Маргарет. В нем ярость и возбуждение. Ревность и ненависть. Меня это чертовски заводит, пока не осознаю, что все это представление со стонущей и извивающейся подо мной Алекс лишь для одного - смакования выражения этих глаз напротив. Мои губы не произнесут "бесишься", она не отбросит эти слова презрительным "никогда", я буду это знать. Так же явно, как стук в дверь, заставляющий меня мгновенно укутать тело Маргарет в покрывало.
Моё. Безотчетное. Бескомпромиссное.
- Какого дьявола? - усталое.
- Разберитесь сами, - брезгливое.
- Я занят, - наплевательское, и только смех в кулак где-то под одеялом имеет значение.
Предположения Маргарет о том, чем занимаются и что делал я в этой комнате не отличаются оригинальностью, может поэтому у меня нет никакого желания останавливать поток иллюзий, вызванных антуражем порочной обители греха и разврата. Ведь главную роль веревки и плетки уже сыграли - иллюзии. Разве не в угоду им строится жизнь? Не говоря уже о добротном сексе.
- Знаешь, почему я не воспользовался ничем из содержимого шкафа? - бросаю, словно мелочь в фонтан в угоду порыву как только мы снова остаемся одни, продолжая ранее прерванный разговор.
В ее взгляде заинтересованность. Дождавшись концентрации полного внимания, вызванного тишиной, разбавляемой только едва слышимой музыкой с переливами саксофона,сообщу:
- Мне нравится чувствовать твои прикосновения, - обыденность тона сбивает ее с толка, и вот уже передо мной обиженный ребенок, которого лишили сладкого за разбитую соседским котенком вазу, сменивший крайне порочную гетеру. Эта перемена всегда разительна. Всегда подкупает.
Пока она лелеет свое горе и готовится выдать что-то в духе нечестных условий игры, меняю позицию, оказываясь сверху. Маргарет подо мной. Укутанная в кокон покрывала, но это не мешает воспроизвести ее тело в мельчайших подробностях, испытав прилив возбуждения от одной картинки, что за этим последует.
- То, как ты.., - она замирает, сосредотачиваясь на медленной расстановке букв, губы приоткрываются навстречу..
- Да сколько можно!
Четвертое вторжение заставляет нас сменить клуб на уже привычный отель. Мне это дарит возможность не произнести главного вслух. Наверняка это хорошо. Слова только все портят.

Ночь в клубе набирает обороты. Полуобнаженные тела двигаются в ритме музыки и наркотика в крови. У каждого он свой, кому-то нужны пара шотов текилы, кто-то не ограничивается тем же количеством дорог из кокса, кто-то сходит с ума от таблеток, кои почти за бесценок пихает новый дилер, набивая карманы мятой наличкой, собирая круг постоянных покупателей. Кто-то - Маргарет и Дамиан, спешащие за очередными глотками удовольствия, которые можно испить друг из друга.
Их разлучают - те самые скучные обязанности, кои должны были стать основными в этот вечер, но им не удалось затмить влечение плоти. Жажда славы и денег - не самый чистый грех. Каррера всегда предпочитал только лучшее. Брошенные второпях фразы затягивают в непомерно долгий разговор с персоналом. Каждому необходимо отчитаться о происходящем на сегодняшнем шоу и последующей за ней программой, именуемой свободной, но тщательно отрепетированной, включая постановочные поцелуи на публику "случайных знакомцев", и проблемы с бельем у стриптизерши, и красиво начавшуюся я с грохотом посуды, но "к сожалению" быстро улаженную охраной клуба драку. Хватает и настоящих неприятностей, впрочем, Дамиан уже давно в том возрасте, чтобы понимать, все это пойдет заведению только на пользу. Им удалось разжечь интерес публики, это победа, очередная в копилке и вряд ли заслуживающая долгого смакования, от того мысли где и с кем Маргарет, пока он занят разговором с одним из барменов, жалующимся на одного из посетителей, обещавшему, в свою очередь, накляузничать на него Дамиану. Каррере настолько все равно на его версию событий, что хочется заткнуть Тома прямым и хлестким ударом, чтобы спокойно перешагнуть через (наконец-таки) замолчавшее тело, но он сдерживается, и даже, натянув понимающую гримасу, обещает во всем разобраться.
Охрана не должна была выпустить Маргарет из предела видимости.
Да, он с утра будет тут. Конечно. До того, как поехать на работу. Он обязательно заглянет, чтобы узнать, как здесь все прошло. Управляющий иногда бывает таким занудой.
Что если она уехала с Маккензи? Нет, бред, не в его же пиджаке на голое тело, однако, на подкорке рождается бесконтрольное неприятие, заставляющее его на полуслове оборваться и совсем уж некрасиво, не прощаясь ни с кем, уйти в задние двери клуба, где по его наставлениям уже должен ждать автомобиль. Рядом с ним находится и Маргарет, Каррера тут же забывает все треволнения, куда приятнее ощущать исключительно превосходство. То, которое дает атмосфера люксового салона, укрытого даже от водителя, плывущего в океане песчинок подобных себе города миражей, пожирающего чьи-то мечты в угоду тем, кто для них совсем не создан.
Прикосновение наручников добавит остроты.
- А если я люблю играть, нарушая все правила? - сталь наручников коснется обнаженной нежной кожи под распахнутым пиджаком, он не успеет собрать ее дрожь от холода губами, машина резко затормозит, пропуская нетерпеливого водителя, сигналящего перед поворотом. Дамиан успеет подхватить Маргарет, крепко прижимая к себе.
Глаза в глаза.
- Никуда не отпущу.
Наверняка слишком серьезно, не подобающе для подобного момента.
Слова только все...


Мы врываемся в двери отеля, скрываясь от промозглого ветра, но скорее объятые тем нетерпением, отголоски которого остались тенью касаний на сидениях автомобиля. Метрдотель, не вглядываясь в лица, заводит приветственные речи, но, осознав, кто перед ним, замолкает, понимающе отодвигаясь, чтобы скорее пропустить нас к лифту. На ресепшене похожие улыбки, вряд ли мы заработали славу постоянных гостей - не так долго для тех, кто живет в этом отеле месяцами, но излюбленных безумцев - непременно. Маргарет ведет руками по своей талии, заводя руки вперед и ниже, заставляя меня спотыкаться о складку на ковре. Она там непременно есть, мне просто некогда смотреть под ноги, только на то, что творит Дэй, бросая на меня взгляды через плечо, пока ее руки то держат лацканы пиджака, то ненароком отпускают, и мои глаза в тут же момент разыскивают тех, кто может увидеть то, что предназначено только для меня.
Только для меня.
Мне пока не так важно, что она об этом думает. Важно то, что во мне хватает желания доказать ей эту необходимость. Может навязать. Пристегнуть теми наручниками, что фигурально болтаются на запястье, когда делаю приветственный взмах рукой знакомцу в недрах коридора, заставляя того смеяться и не задавать глупых вопросов, зачем я здесь. Маргарет обзавелась подсолнухом. Очередным. Запрещает горничным выбрасывать его подсохших собратьев. Скоро у меня сложится ощущение, что мы где-то на полях в Канзасе. Надо сделать доставку цветов, подсолнухов, огромный букет, не вмещающийся ни в одну из мыслимых емкостей, чтобы она улыбалась. Это важно. Чтобы она просто улыбалась, как сейчас, когда ступает в недра лифта и отпускает пиджак, выставляя на обзор то, что.. достаточно прижаться ближе. Ощутить легкими касаниями дрожь губ. И разве имеет значение, кто за спиной? Когда впереди роскошь обещаний, смешанных с предвкушением.
- Ванная, - оседает на пороге комнаты, погруженной во мрак, который я тут же разбавлю светом. Разве можно пропустить хоть йоту того представления, которое последует за словами о пиджаке?
Несколькими минутами позже он намокнет, и по нему пройдутся босые ступни Маргарет, втаптывая в ткань желтые блики искореженного цветка. Мы будем слишком заняты, чтобы отвлекаться на мелочи, и ключи упадут куда-то под ноги, пусть их смывает поток воды, разбивающийся о трущуюся об мои бедра задницу с россыпью отметин моих же пальцев. Каждый отпечаток сличат губы. Потому что..
Мысли все портят.

Утро запутается в плотных шторах и сумраке туч, нависших над городом. Звонок телефона будет слишком настойчив, чтобы его игнорировать. Не в очередной раз, когда не поможет уже и натянутая на голову подушка, вытащенная из-под живота спящей рядом Маргарет. Придется встать, проклиная ранние подъемы, после того, как мышцы ноют, желая подольше остаться в расслабленном состоянии. Имя на дисплее заставит нахмуриться и быстро снять трубку. Вряд ли она звонит просто узнать, как у меня дела. Не в такое время. И не успею я ответить, как на меня обрушится поток истеричных, спрятанных под бравадой тона, фраз.
- Да, мышонок, все будет хорошо. Я уже к тебе еду, нет, никаких планов, о чем ты. Конечно, - вспоминая о машине, забытой на стоянке у отеля пару дней назад, довольно выдохну, - буду у тебя уже через минут сорок. Люблю тебя, - вид на просыпающийся город заряжает почище химических энергетиков.
Разбросанная по номеру одежда намекает, что попаду к сестре довольно измятым, но вряд ли ей с двумя, объятыми температурой детьми, это будет важно. Пиджак.. посмотрев на его плачевное состояние, просто закрою двери ванной комнаты. И перед выходом разбужу лежащую поперек кровати Маргарет поцелуем, смазанным, куда-то в висок, пока пальцы собирают разбросанные по простыням волосы.
- Завтрак отменяется, посмотрим твою любимую кофейню в следующий раз, поспи. Я закажу тебе еду в номер, позвоню ближе к обеду.
Но на звонки ни сегодня, ни настойчивые завтра она не ответит.
Разберусь с этим, когда захвативший насыщенный поток рабочего графика умерит свою хватку.
Я с этим разберусь.


I'm the king of my own land.
Facing tempests of dust, I'll fight until the end.
Creatures of my dreams raise up and dance with me.
Now and forever, I'm your king.

+2

20

«You've made me weak»,
She said:

[audio]http://pleer.com/tracks/14285556k4lt[/audio]
24 сентября 2015 года.
Сегодняшнее утро — точная копия вчерашнего: такое же монотонное, серое, полное вопросов и противоестественной злости среди тишины квартиры, белой смятой простыни, нескольких подушек и большого одеяла, скрывающего под собой наготу моего тела. Мир, еще недавно купавший в необычных красках, затухал, таял на глазах до серых оттенков, которые расползались по теплому полу и взбирались вверх — к мрачному небу за окном. В сознании постепенно всплывали нечеткие, искаженные образы - картины первых сентябрьских дней, сотканные моим воображением и не имевшие ничего общего с обступившей реальностью.
Буря прошедших недель еще не обратилась в штиль. Но вихрь, вскруживший не только тело, но и голову постепенно слабел, но не выпускал меня из плена своего водоворота. Бессмысленно отрицать очевидное - я слишком много думаю о человеке, которому с каждым словом, движением и неосторожным действием раздала козырные карты прямо в руки, одну за другой, податливо их смешивая, оставляя себя с бесполезными мастями. В какой-то момент я сама вложила себе в голову мысль, что наша связь — больше, чем единение двух сбившихся дыханий и откровенных стонов. Но последнее  утро в отеле воспламенило остатки здравомыслия, которое, как и одежда, прежде казалось совсем не нужным рядом с Каррерой.
Конечно, у него кто-то есть. Ошибочно думать иначе, ведь мы ничего не обещали друг другу, кроме нескольких часов удовольствия в границах чувственного мира, возникавшего между нашими телами. Этот мир утрачен с последним  с рассветом и магнитным ключом, оставленным на ресепшне «Trump International Hotel & Tower New York». Через каждую тускнеющую отметину на коже я ощущаю незримый зрительный контакт с Дамианом. Его имя в очередной раз высвечивается на экране телефоне. На миг сердце снова сжимается, щемит так, что я сильнее цепляюсь пальцами за подушку — как будто это меня спасет, окончательно вырвет из пучины, в которой еще сорок восемь часов назад мне хотелось полностью исчезнуть, но воспоминания о которой теперь необходимо предать забвению. Я прячу лицо в подушке, считая гудки до момента, когда телефонный звонок обернется пропущенным вызовом на дисплее.
Но что делать с до болезненного странным  желанием чувствовать себя нужной ему?
Это утро вместе со всеми вопросами растворяется в пенном плену горячей ванны и запахе апельсинового масла. Медленно и расслабленно я погружаюсь под тонкую пленку поверхности воды.
За окнами квартиры шумит Нью-Йорк, хмурое небо отражается в стеклах высотных зданий, их шпили величественно возвышаются над гладью Гудзона, упирались в небосвод, словно ранив его. Не до конца закрутив кран, я сажусь в ванной и, запрокинув голову назад, вслушиваюсь в заглушенный звук потока капель воды, бьющий по поверхности. Я не раз давала себе обещание не ввязываться в сомнительные истории, особенно, если в них замешаны мужчины и необъяснимое притяжение, эйфория от которого не вечна, а падение под его действием всегда оказывалось болезненным.
В нерешительности я кручу в руке мобильный телефон — перезвонить или заблокировать контакт? Я умела сжигать мосты, но в этот раз все давалось сложней, и пламя спички обжигало лишь пальцы. Мне страшно от эмоциональной передозировки, беспомощности и собственных ощущений -  зависимости от вереницы поцелуев взахлеб, жадных движений рук, будто в этих прикосновениях скрывалось последнее удовлетворение.
Интересно, Дамиан помнит, как это произошло в первый раз? Как между играми в счастливую пару и неистовым желанием возбуждение искрилось голыми проводами, как мое тело податливо изгибалось под его давлением, под шумные выдохи, срывавшиеся с губ, когда его пальцы впервые пробежали по внутренней стороне бедра, как искрились глаза, а губы расплывались в откровенной улыбке, когда касания становились провокационнее.
Сложную цепочку внутренних диалогов я обрываю на мысли, что я сама позволила себе слишком увлечься мимолетной связью, в которой нет места чему-то большему, чем сладостная пытка и следующая за ней игра, правилами которой предусмотрено минимум слов и постоянная смена положений. Справившись с застежкой на спине, я одергиваю черное платье и оставляю все мысли, которые не касались работы за закрытой дверью квартиры.

Город утопал в серой пелене моросящего дождя, и здания, укутанные ею, казались однотипными и безликими. Маргарет вышла из подъезда и поспешила к машине, припаркованной на противоположной стороне улицы. Она жила в этой квартире не больше месяца и до сих пор ждала места на внутренней парковке. Девушка быстро открыла дверцу, провернула ключ зажигания и, включив одну из любимых песен, стала частью нескончаемого потока дорожного движения. Этот день навивал тоску.  Первые тяжелые капли забарабанили по стеклам и крыше автомобиля, когда Маргарет уже подъезжала к офисному зданию. Она вышла из машины, прижав к себе стопку аккуратно сложенных бумаг, которые через пару недель лягут в основу каталога для нового аукциона.
- Ай, - девушка дернулась из-за неожиданного появившегося из-за колонны мужского силуэта. Перед ней стоял Эндрю Маккензи с одной розой и двумя бумажными стаканчиками с кофе.
- Ты меня напугал, - бумаги зашелестели в её руках, упав на бетонный пол парковки ворохом страниц. Маргарет склонилась над ними, улыбнувшись мужчине с натянутой вежливостью, будто все в порядке.
- Я помогу, -  поставив стаканы на крышу автомобиля, он наклонился следом, помогая перебирать бумаги, собирая их в аккуратные стопки.
- Спасибо, - поблагодарила Маргарет Маккензи, принимая листы из его рук. Он пожал плечами, будто бы для него это - совершенно обыденное дело.
- Ты не отвечала на мои звонки и сообщения, - Эндрю вел себя непривычно: волнительно застенчиво и показательно виновато, подбирая правильные слова. В череде мыслей о Дамиане Маргарет не помнила такта той ноты, на которой они расстались с Маккензи, но в голове неотчетливым воспоминанием всплыло сообщение от него, полученное в последнюю проведенную с Каррерой ночь.
- Извини, я была занята, - это впервые в её жизни: Маргарет смотрела в глаза одному мужчине, мысленно звала и кричала вслед другому.
- Я все понимаю, - звучало с каким-то странным оттенком в интонации, в котором девушка не могла разобраться. Она удивленно смотрела на Эндрю — от него привычней слышать ультиматумы, чем принятие размытого ответа. Он предложил ей кофе. Маргарет, кивнув в сторону важных бумаг, отказалась. Между листов, с какой-то небрежностью Маккензи вложил розу, вызвав на лице девушки всю ту же натянутую вежливую улыбку.
- Это тебе. Может нам стоит начать все сначала? -  Эндрю просил о втором шансе, даже вскользь не упоминая о Дамиане или о том посыле, который читался в в последнем сообщении Маккензи: он знал, где, с кем и как Маргарет провела тот вечер. Перед тем, как ответить на вопрос мужчины сквозь стиснутые легкие девушка пропустила тяжелый  сгусток воздуха. Она остановилась и посмотрела Эндрю прямо в глаза.
- Что начать сначала? Между нами несколько обедов и один ужин, - вот оно желаемое прояснение в отношениях. После этих слов хоть между ней и Маккензи не осталось пустых домыслов. На рикошете взглядов Маргарет видела, что её слова вызвали у него тщательно сдерживаемое негодование, вместо которого он произнес вслух.
- Дать шанс на большее, - ей хотелось рассмеяться над его театральной игрой, но вместо этого Маргарет приняла правила поведения. Последние дни преподали ей урок: она в меньшем видела большее, а в большем -  меньшее. Она уже ошиблась, разгадывая значение взглядов Дамиана. Может, она совершала ту же ошибку и с Эндрю?
- И чего же ты хочешь? - непонятно зачем она продолжала этот разговор.
- Тебя в своей жизни, - его слова — иллюстрация закона знакомого Маргарет с самого детства, тем для кого она готова приоткрыть двери в свою жизнь, предпочитали разворачиваться на пороге. Девушка молчала и не знала, что ответить, а Маккензи, пользуясь её растерянностью, продолжал.
- У моего лучшего друга завтра день рождения. Поехали со мной? Дай мне шанс показать тебе, какой он - я вне стен этого города и громкой фамилии, - в его голосе слышался странный надрывом, а глаза лучились каким –то иррациональным блеском.

[audio]http://pleer.com/tracks/5477374PmuG[/audio]
… И я согласилась.
Глубокий вдох и шаг навстречу новой авантюре. Мною движет одно единственное желание — выкинуть из головы Карреру: каждую мысль о нем, каждое воспоминание – невербальное клеймо под кожей, на которое отзывались контуры тела. Взяв отгул на работе, после обеда я вернулась домой, чтобы собрать дорожную сумку с летними вещами. С каким-то лукавством в голосе Эндрю скрывал конечный пункт назначения.
- И все-таки, куда мы летим? - он галантно подает мне руку, помогая подняться по трапу частного самолета, который с аэродрома Лонг-Айленда должен унести нас определенно куда-то на юг. Он  молчит и многозначительно улыбается в ответ.
- Давай сыграем в города? И если я назову тот город, в который мы летим, то ты мне скажешь, - мое предложение развлечь себя знакомой каждому забавой не находит  положительного отклика у Маккензи.  После взлета стюардесса подает нам обед, включает одну из новинок кино, выбранную Эндрю, и, удобно устроившись в креслах, до следующего «пристегните ремни» мы смотрели фильмы.
- Добро пожаловать в Канкун, - у приветствующих нас людей в форме ярко выраженный мексиканский акцент. Они внимательно проверяют наши документы и, поставив все необходимые отметки в паспортах, желают хорошего отдыха.
- Мы в Мексике? - в моем голосе больше детского восторга, чем вопросов. Шумный Канкун встречает нас вечерней, прохладной негой, чувствовавшейся в воздухе после знойного дня. На западе солнце медленно клонилось к линии горизонта, охватывая алыми лучами всё побережье. 
- Тебе нравится?
Я утвердительно киваю в ответ.
Пока Эндрю забирает с парковки аэропорта арендованный автомобиль, я переодеваюсь в летние вещи. И выйдя из прозрачных дверей аэропорта, с каким-то странным упоением вслушиваюсь в испанскую речь и подставляю лицо уходящему солнцу.
Закинув сумки на заднее сиденье открытого спортивного кабриолета, мы съехали на трассу, связывающую Канкун с расположенными рядом с ним курортными пригородами со знаменитыми отелями и роскошными виллами.
- Мы с Дастином друзья с самого детства, - дорога до виллы, арендованной другом Эндрю, занимает приблизительно сорок минут по платной дороге и проходит под истории из детства Маккензи.
За высокими металлическими воротами слышится громкая музыка, в унисон звучат мужские и женские голоса. Каменная дорожка, ведущая к главному входу, заставлена автомобилями всех цветов, размеров и марок. У входа пара музыкантов в традиционных костюмах, исполняет традиционные мексиканские песни. Пока в припев одной из них не врывается громкое приветствие на испанском языке.  Это был Дастин. Я остаюсь в стороне, пока Эндрю обменивается с ним парой фразой. Разглядывая меня сверху вниз и снизу вверх, две девушки в бикини проходят в сторону лужайки – ради фотографий с фигурами, вырезанными из кустарников.
- Неужели это - та самая Маргарет, -  теперь хозяин вечера хмельным тоном обращается ко мне. Я улыбаюсь ему, спрашиваю, что же такого обо мне рассказывал Эндрю, но оба отшутились, что мне лучше не знать. Горничные взяли наши сумки и отнесли наверх, а Дастин повел нас с Эндрю к бассейну, рядом с которым вечеринка набирала обороты. Кто-то в гостиной вкладывает мне в руку рюмку с текиллой, кто-то называет странным именем и пытается обнять.  Маккензи тихо шепчет, что все в порядке, а Дастин открывает с ноги двери, ведущие на задний двор.
- Официально мы больше никого не ждем, - заявляет он всем собравшимся. Кто-то за это пьет, кто-то радостно ныряет в бассейн,  доходивший словно до края того обрыва, на котором возвышалась вилла.
Вокруг множество лиц, полуобнаженных тел, музыкантов, барменов, алкоголя. Дастин представляет меня части собравшимся, пока не отвлекается на трех блондинок модельной внешности. Я теряюсь среди окружающих лиц и имен, пока все вокруг не становится белым шумом. Мой взгляд сталкивается со знакомой радужкой. Мои ладони непроизвольно сжимаются в кулак. Едва удается сдержать эмоции, но пульс учащенно бьет в виски, заставляя дышать чаще. Неприкрытое влечение вновь напоминает о себе. Дамиан. С расстояния в несколько метров и незнакомых тел на меня смотрел Каррера.  Я отвожу взгляд в сторону, чтобы через мгновение вновь опрометчиво обернуться, чтобы с прищуром оглядеть стоявших рядом с ним девушек, подмечая их податливость, легкое опьянение и бесспорное восхищение во взглядах, когда он отдает все внимание им. И снова на подкорке сознания его голосом звучат слова, возможно адресованные для одной из них, в наше последнее утро в отеле. Снова эта противоестественная злость, смешанная с каким-то странным чувством. С легкостью прочитав направление моего взгляда, передо мной появляется Эндрю,  его рука приобнимает меня за талию, притягивая к себе. Я улыбаюсь ему, я улыбаюсь всем тем, с кем он знакомит меня, я улыбаюсь своему смазанному отражению в бокале красного вина. Я улыбаюсь той самой натянутой улыбкой вежливости, которая обманчиво говорит, будто во мне не вызывает никаких эмоций мужчина, стоящий за моей спиной.


внешний вид
такая красивая я приехала

http://i0.1616.ro/media/441/2681/33713/15021537/3/61620809.jpg?width=640

а вот в такой позе я обязательно буду смотреть на тебя

https://www.antena3.ro/thumbs/big3/2016/05/12/madalina-ghenea-s-a-intors-azi-de-la-medic-ce-veste-a-dat-lumii-intregi-380456.jpg

и я знаю, что это важно..

на мне есть купальник
он вот такой черненький, и вообще это фотография из будущего - ты фоткал
http://image.stirileprotv.ro/media/images/620xX/Mar2014/61483907.jpg

И Эндрю

его тут нет, потому что я знаю, что тебе неинтересно

[icon]http://s4.uploads.ru/THabx.png[/icon][sign]http://sa.uploads.ru/Vt8jJ.png[/sign][status]hold me[/status]

+2

21

«Margaret, I should have held you tighter, but I let you walk away»
He said:

Стены просторного привычного кабинета сегодняшним утром давили, хотелось вырваться из них и оказаться в одно мгновение на Сицилии. Проехать по знакомым и значимым местам на кабриолете, собирая стройные лучи ласкового солнца, насладиться видом растущих виноградников и лимонных деревьев, соперничающих зеленью перед важной грядой холмов, что останутся здесь много после последнего в их жизни увядания. Эти холмы, местами перерастающие в невысокие и скалистые горы видели многое, в том числе и взросление сидящего в кожаном кресле одного из сыновей старинного рода, пусть и не уходящего корнями в именитых пращуров, но почитаемых потомками. Каррера чувствовал тяжесть мира на своих плечах, желая поскорее развязаться с делами и уйти, развеяться. Сказывался недосып последних дней, когда необходимо было поддержать сестру, оставшуюся без мужа на несколько ночей, в которые его племянники умудрились подхватить тяжелый грипп и были отправлены в больницу. Трудный рабочий график, сопряженный.. здесь и крылась загадка. Дамиан давно привык и грязным ходам ведения бизнеса, но иногда на него находила отцовская вожжа, требующая сдержаннее обходиться с людьми и вникать в их проблемы. Старший Каррера изящнее обходился с собственными сотрудниками, Дамиану этого не хватало, впрочем, у него в штате и не было калек от разума, коих держали за выслугу лет и давние заслуги. Дамиан считал, что в бизнесе нет места тем, кто теряет хватку, знал, что его дни тоже будут однажды сочтены, тогда он поедет на родину отца, купит себе дом где-нибудь неподалеку от парящей виллы и будет есть сладкий виноград и горькие лимоны, сорванные прямиком из сада, есть сыр, приготовленный у собственной сыроварне, отламывать корку свежеспеченного хлеба, чтобы макнуть ее в жирный сливочный соус, а ночью жарить стейки, рассматривая причудливую игру звезд в ветвях шумящих деревьев. Он пока не мог прочувствовать болезненность решения изменения жизни, не знал, как долго его будет переламывать в стеклянную крошку в добровольном отлучении от ведения бизнеса, коему посвятил всю жизнь, не догадывался даже, когда это будет: завтра или в глубокой старости. Только чувствовал сердцем, принадлежащим сицилийским землям: он будет там счастлив. Обзаведется семьей и детьми. Научит их строить замки из песка и быть собой. Без угоды родителям. Без угоды отцу и их призрачной матери. И пока мысли не сформировались в любые подкинутые любезным сознанием образы, нажал на кнопку селектора, объявляя свою готовность начать совещание.
Он не стал долго тянуть, спустя несколько дежурных фраз и стандартных протоколов, перешел сразу к сути:
- Дуглас, почему вчера был простой на участке?
- Потому что не завезли лес, - нехотя явно от того, что за этим последует, произнес заранее усталый голос.
- Как это произошло? По чьей вине?
- Трудно судить, Дамиан, цепочка..
- Мне не интересно говорить о  замкнутом на тебе цикле, почему не было поставки?
- Я подал в отдел снабжения заявку, но по ней пришла лишь десятая часть указанного объема. Моя вина, что не проследил за поступлением.
- Стэн?
- Да, Дамиан?
- Почему лес не отгрузили в полном объеме?
- Я не заметил, что в заявке столько кубов. Мы привычно отгружали куда меньше объемы.
- Мне нет дела до твоих привычек, Дастин. В заказе, который ты подписал, с печатью "отгружено", стоит твоя роспись.
- Дамиан, у нас и на складе такого объема не было, ты же знаешь, что мы не закупаемся в подобных масштабах.
- Потому что ты их не можешь обеспечить? Насколько я понимаю, складских помещений у нас хватает, нет - всегда к нашим услугам доки Корсини. В чем настоящая проблема, Дастин?.. ты молчишь, а я скажу тебе, как есть. Твой поставщик не справляется с возложенными на него объемами. И ты, быть может, я только предполагаю! скрываешь этот факт банальной невнимательностью. Дастин, наш бизнес растет, нам необходимо покрывать свои потребности, и на благотворительности к дружеским связям мы скатимся с завоеванных позиций. Ты меня понимаешь?
- Я понимаю, что ты хочешь сказать, Дамиан.
- И тебе это, конечно же, не нравится. Только скажи, из чьего кармана мне проплатить простой бригады из трехсот человек, потому что ты "не заметил" одну единственную, но самую важную цифру?
- Я готов понести все расходы.
- Не надо жертвенности, Дастин. Не в этих деньгах дело, хотя мы оба понимаем, что сумма ущерба стоит разговора. Дело в том, что пора принимать не самые приятные для тебя решения. Ты подводишь в первую очередь наш бизнес, в известной доле которого ты заинтересован, а уж потом подводишь меня. Задумайся о том, что тебе в следующем году уже предстоит оплачивать учебу в университете Джесс, в конце концов, все включите в себе здравый эгоизм. От вклада каждого из нас зависит общее дело. У меня полно друзей, кто желает предложить определенный вид услуг, нужный в развитии их бизнеса. Только я в первую очередь задаюсь вопросом: насколько это выгодно мне. Мы не в фонде помощи, не содержим приют начинающих предпринимателей, мы - творим свою историю, и от того, насколько каждый из нас готов абстрагироваться от личного, зависит благополучие. Нет, уже не бизнеса, а семьи, что ждет дома. Каждому строить будущее своим детям, разве не для этого мы тут собрались? - он выдержал ту самую нужную йоту театральной паузы, и уже озабочено добавил, - важный звонок на линии, нужно ответить, всем спасибо, Стэн и Дастин, жду вас после обеда, Селин пригласит, - и нажал на кнопку отключения селектора.
Покачался в кресле пару мгновений и громко произнес:
- Это было чудовищно.
Женский голос с нотами тепла ответил:
- И совсем не так.
- Конечно, я идеален в роли рассуждающего о будущем отпрысков и семьи, которой у меня нет, проводя время в ночных клубах и покупая себе очередной мотоцикл. Да, Селин. Я - хреновый образчик для подражания.
- Отличный образчик, каждому известно о том, как ты вкалываешь день и ночь, чтобы компания развивалась.
- Но этого не достаточно.
- Посетитель, - быстро произнес голос и селектор замолчал.
Дамиан закрыл лицо ладонями и откинулся в кресле, потягиваясь и разминая мышцы. Произошедшее на летучке уже испарилось, не оставив и следа от кома неприятия. В конце концов, это было решение Дастина, покинуть стены Каррера&Каррера, да, Дамиан обещал поддержать бизнес его друга детства, забрав и того в поставщики, пусть изначально чувствовал, что тот не справится с возложенной на него задачей. Так и вышло, младшего Карреру никогда не подводило чутье на подобные вещи, и его, в отличие от отца, никогда не отличало благородство. Как в случае договора со Стэном, так же уставшему от перебоев с поставками, и подменой бумаг. Дамиан не мог проигнорировать предложение Дмитрия скупать русский лес, идущий в Китай на переработку, по бросовой цене. Доступ к сырьевому производителю - это кладезь возможностей. Каррера их не упускал.

Занятый своими мыслями, рассеяно провел первые полчаса в компании Грэга, заскочившего на чашечку виски в паузе между рабочими встречами, после визита в офис неподалеку. Пока его настойчивый взгляд не заставляет обратить внимание на слова.
- Куда? - глупо переспрашиваю, потому как не помню места, о посещении которого вопрошает Грэг.
- Да к Мэтту, ты где витаешь?
- А что у Мэтта? Тьфу, ты про Мэтью. Нет, у меня намечена встреча на Дальнем Востоке в России, - старательно выделяя каждое слово заодно пытаясь проговорить их на русском, коверкаю я, и смеюсь, - как понимаешь, медведи важнее блядей всех цветов и расцветок у бассейна. А он ничего умнее, чем устроить очередное шоу голых сисек не придумает. Я устал от тупых пьянок.
- Да ладно? ты не в курсе? он обещал ночной заезд на супертачках, ты не получал от него фоток? - в тоне Грэга столько недоумения после чистого восторга, что приходится вспоминать, что позавчера на телефон падало какое-то сообщение от виновника проходящего назавтра торжества, проигнорированные по причине понимания, что там могут находиться очередные звезды каких-нибудь эротических шоу, собранные с особой тщательностью Мэттом. Мне же после мытарств с открытием клуба даже на прикрытый силикон смотреть тошно. Но присланные фото заставляют присвистнуть.
- Как ему удалось?
- А вот кто знает, везучий ублюдок!
- Полетели?
- Вряд ли я достану сейчас билеты, - пытаюсь отговорить сам себя от опрометчивого, но такого желанного шага.
- А ты на частном самолете, возьми у папочки, - моя приподнятая бровь заставляет Грэга продолжить, - ну чем ты хуже Эндрю?
- Маккензи? - в моем тоне больше ненависти, чем презрения, это плохой знак, но дальнейшие слова Грэга заставляют кровь бурлить, превращая слова о том, что с ним будет Маргарет, в поток белого шума. В нем тонут даже смешки о том, что Маккензи всегда любил доедать объедки со стола, меня абсолютно не цепляют любые язвительные комментарии Грэга, считающего так же, как и я, что Маккензи не более, чем папенькин мудак. Остаются лишь я и моя ревность.


[audio]http://pleer.com/tracks/4943266pkGu[/audio]

«Margaret, this needs to end tonight...»

У Кэт глубокий прокуренный утомленный голос, который меня и привлек в нашу первую встречу. Она пела блюз в клубе, забравшись на сцену к слепому музыканту, и делала это так хорошо, что руководство бара не стаскивало пьяную наглухо девицу до последнего скользящего выдоха в микрофон. Ее тембр больше подходит чернокожей полной матроне, прожившей в африканской деревне долгую и тяжелую судьбу, но на чужбине нашедшей лишь тоску, а никак не худощавой бледной девчонке с рассыпанными по плечами непослушными волосами, дочери владельца небольшой, но преуспевающей авиакомпании. Выражение ее глаз всегда демонстрирует восторг, более подходящий подростку только познающему мир и не набившему первых ошибок. Точеные формы притягивают совсем иные мысли, а острый на расправу язык, не чурающийся грязных слов действует похуже ушата ледяной воды на посягнувшего образчика. Кэт - сборник несуразностей, но она прекрасна в своей несовершенности, сегодня она и Лео - хрупкая блондинка, похожая на эльфа даже заостренными ушами, мои спутницы или я их сопровождающий, судя по тонне унылых рекомендаций от отца Лео, довольного, что можно скинуть заботу о дочери на те плечи, с которых может содрать три шкуры. Сказывается давнее знакомство и то, что он в моем детстве частенько покрывал мои выходки перед Майклом. Долги перед испорченными политической карьерой стариканами не имеют срока давности.
Близость моря и доносящийся шум прибоя настраивают на позитивный лад, в этой части Канкуна большие волны, группа гостей Мэтта уже смылась с досками к темнеющей вдали полоске зазывающей водной массы. Скоро я к ним присоединюсь, плескаться в луже бассейна, куда уже падают на все готовые хмельные девицы, как переспелые груши, нет никакого желания. Лео предательски рассказывает какую-то историю из нашего детства, выставляя меня в неприглядном свете, тут все свои, от того лишь добавляю красок в ее повествование редкими, но едкими репликами, к концу ее рассказа, выходит, что я - по меньшей мере маньяк, пожирающий младенцев, а не высматривающий в толпе гостей идиот одну единственную фигуру. Наши собеседники смеются, Лео обиженно бьет меня кулаком под ребра, но попадает на предусмотрительно сгруппированные мышцы. На уровне инстинктов, потому что в этот момент мои глаза заняты изучением выражения темных радужек на расстоянии одного "какого черта происходит". Дыхание сбивается на сумбур, но это легко списать на стягивающую с меня футболку Лео, требующую, чтобы Кэт ощупала то, что я всегда называю отожранным пузом. Она смешливо возмущается, когда Кэт с готовностью льнет к моему торсу, громко и томно сообщает, что и как нужно делать с этим телом, и крайне пошло ведает кучке, как именно использовать.
Мне остается только подыграть, запуская пальцы в волосы и грубо притягивая к себе развлекающуюся за мой счет девчонку. У нас с ней давние счеты, в ее глазах вызов. Лео откровенно смеется и сбрасывает с себя платье, оставаясь в невесомом белье, явно называемом ей купальником, сосредотачивая внимание на себе. Всех. Но не мое. Я не могу отвести взгляда от рук, прижимающих к себе тело, до сумасшествия влекущее меня даже с такого расстояния. Мысли, гуляющие в голове, перед отлетом в Канкун были далеки от того, что творится сейчас в голове. Похоже, мне не достаточно демонстрации крайней неразборчивости в связях Маргарет, прекрасно проводящей время разом с двумя мужиками, не так просто выбросить ее из мыслей. Мне нужен ответ "почему". Зачем? Не хочу об этом думать, поэтому в последний момент "удержавшись" от поцелуя с Кэт, хватаю Лео и падаю с ней в бассейн.
Вдогонку нам летит смачное ругательство, а потом и позабывшая о топе и шортах Кэтти.
- Иди ко мне, я и тебя приголублю, - едва отфыркавшись от воды и пинков Лео, сообщаю я, пока Кэт пытается справиться с завязками белья подруги, не выдержавшими натиска воды и предлагающими насладиться всем прекрасным зрелищем.
- Каррера, найди уже себе какую-нибудь шлюху и отвяжись, - смилостившись над ушами собравшихся тихо сообщает Кэт, приводя в движение плескающиеся рядом тела.
- А я уже нашел Лео, - с напускным недоумением делюсь сокровенным, за что тут же тону под запрыгнувшей на меня Кэтти, эта девчонка - сущий ад, царапающийся, как кошка. Это то, что мне нужно, чтобы прекратить лелеять единственное чувство, которое не отпускает меня уже сутки. Ревность.     
«...I can't get you off my mind»

     
 

визуализация

ее не будет, корма для рыбоньки и так достаточно

+2

22

«Damian, you drive me mad like a heartbeat»,
She said:

[audio]http://pleer.com/tracks/5576993oeZh[/audio]
Мне не страшно пылать, я боюсь сгореть дотла в одиночку.
Берег, шум волн и я, стоящая перед собственным разбушевавшимся морем. На долю секунды я поддаюсь своей слабости, забыв про укрепление, которое так старательно начала возводить в стенах квартиры в Нью-Йорке. Мой взгляд непроизвольно задерживается на лице Дамиана, его волосах, в которых еще сорок восемь часов назад я путала пальцы, его взгляде, обращенном не ко мне, изучающем другое женское тело, его руках – языке их жестов и прикосновений. Он полностью поглощен незнакомками и потерян среди их разговоров. С новой силой меня подхватывает буря непоименованных чувств, чтобы в следующее же мгновение в унисон брызгам воды из бассейна с новой силой, подобно кораблю, попавшему в шторм в открытом море, поднять вверх на пенящий гребень гнева.
- Ты в порядке? – передо мной по-прежнему стоит Эндрю. В его руках – два стакана с тропическими коктейлями, украшенные причудливыми зонтиками. Я стараюсь вернуться к изначальной точке, упорно притворяясь, будто ничего не происходит.
- Прости, что? – переспрашиваю я, пользуясь тем, что музыка из колонок заглушает шум прибоя и голоса людей. Он повторяет свой вопрос, смотря со мной в одной направлении, словно читая в моем взгляде то, что, возможно, не было доставлено до адресата.
- Да, - мое внимание максимально сосредоточено на Маккензи. Я намеренно касаюсь его ладони, перебирая пальцами по её внутренней стороне. Я заглядываю прямо в его карие глаза и откровенно улыбаюсь, в тоже время, чувствуя, как изнутри меня пожирает ревность к каждой, кто позволяла себя вести развязно себя рядом с Каррерой, вызывая в нем отдачу. Но я уже дала ему шанс увидеть мое неравнодушие. Теперь мне необходимо позабыть о присутствии Дамиана в моей жизни и в моей постели, о тех эмоциях, носивших другой по-особенному странный и абсолютно бесконтрольный характер. Мне нравилось сходить с ума, забывая о последствиях, не думая о гарантиях или сроке годности каких-то обещаний. И нет никаких сомнений, что та пылкость и особое пламя, захлестнувшее наши тела в номере отеля, будет утрачено до последней искры. А пока при звуке голоса Карреры я прикрываю глаза. Хорошо, что он не смотрит в мою сторону и не видит, как меня ломает, крутит и разрывает на части.
- Между вами что-то было? - Эндрю отводит меня в сторону, туда, где забор, ограждающий виллу, переходит в обрыв, на котором она возвышалась. Платье лениво колыхалось под слабым морским бризом, влетавшим с берега и оголившим заднюю поверхность бедра.
- Ты привез меня сюда, чтобы задать этот вопрос? – я слегка отталкиваю Эндрю в сторону, но его руки, лишь сильнее притягивают меня. Я смотрю ему в глаза прямо, с вызовом и непоколебимым желанием уйти прочь. В ответ он смеется, говорит, что ему это совсем неважно, ведь сегодня я здесь с ним.
- Эй, еще слишком светло для уединений, - донесся до нас звук голоса хозяина вечеринки. Он взял в руки громкоговоритель, включил его на всю громкость, чтобы начать произносить тост, пока приглашенные официанты разносили текиллу – каждому гостю по две рюмки: одну полагалась выпить за хозяина, вторую за всех собравшихся. Я выпиваю три и запиваю каким-то сладким коктейлем с одним единственным желанием, чтобы перед глазами все поплыло, чтобы облик Дамиана, обнимавшего двух девушек, размыло чем-нибудь высокоградусным. Не могу, не могу отвернуться или смотреть на это с равнодушием, я слишком стремительно попадаю под влияние эмоций.

Еще стремительней Маргарет попадала под влияние алкоголя. Или ей хотелось, чтобы это было так. Каждый женский голос, произносивший, будто над ухом, имя Карреры – отрезвлял, каждая рюмка текиллы останавливала в одном движении до потери самообладания.
- Эндрю, и что только она в тебе нашла? – с нескрываемыми толиками иронии в голосе спросил Дастин. Последний час Маргарет провела за разговорами в компании парней и девушек, которых Маккензи называл друзьями. Они задавали ей вопросы, расспрашивали о том, откуда она и чем занималась, чтобы резюмировать свое одобрение выбора друга. Эти разговоры отвлекали Маргарет от неосознанного зрительного преследования Дамиана, который сейчас куда-то испарился. Мысли сами находили оправдание его отсутствия, в очередной раз, проводя черту среди всех вопросов – пора перестать думать о нем.
- Потанцуем? – Эндрю поднялся со стула и протянул Маргарет ладонь. Звучала медленная испанская музыка, кто-то протяжно подпевал ей, кто-то требовал сменить трек. Мужская рука обняла её за талию. Хмельной Эндрю изображал из себя настоящего джентльмена, который невпопад музыки кружил девушку в вальсе. Маргарет заразительно хохотала. Она сама не знала, что её смешило: его серьезность или бессвязные слова. Ей просто хотелось смеяться. Они двигались среди толпы, наталкивались на людей. Эндрю тут же начинал извиняться, а Маргарет с трудом изображала виноватый вид, пока во время одного из па, мужчина не выпустил её из рук, и на долю секунды девушка теряет равновесие, врезаясь в Карреру. Глаза в глаза. Вот она желаемая близость, знакомый аромат и предвкушение, которое кровь уже разносила по венам. Безмолвный диалог глазами, в котором на свое «почему?» Маргарет не могла найти столь желанного ответа. Её притягивало к Дамиану и отталкивало одновременно. Она звала его к себе и в тоже время слала ко всем чертям. Множество  противоречий -  это сводило с ума, вновь бередило душу, вызывало неподдельное возбуждение, огнем разлившиеся под кожей от одного случайного, но столь необходимого прикосновения. Каррера - словно грех в чистом виде, который не замолить, не искупить, не избежать. 
Знакомые ощущения, правда?
Что между ними? Притяжение? Помешательство? Или временная замена?
Что происходило почти неделю назад? Или несколько дней, когда Маргарет хотелось смотреть в его глаза так же откровенно, когда также сильно хотелось приближения, игры, провокации, когда не было стольких вопросов и расставленных точек.
Невозможно не думать, не вспоминать и отрицать каждый лишний удар сердце пропущенный в ребра в то короткое мгновение близости, пока рука Эндрю вновь не притянула Маргарет к себе, чтобы  завершить танец. Теперь она не смеялась, а усердно восстанавливала сбившееся дыхание, делая над собой усилие, чтобы перевести взгляд на Маккензи.
- Может, пойдем в дом или прогуляемся, взяв бутылку шампанского? - его шепот слишком громкий для откровенного, интимного и многозначительного. И прежде чем, Маргарет что-то ответила, изрядно подвыпивший именинник крепкой хваткой схватил своего друга, чтобы тот во время очередного тоста вспоминал с ним истории из далекого детства.

Это сильнее меня.
Поездка в Канкун стала одной большой ошибкой. Вместо того, чтобы перестать думать о Каррере в моей голове еще больше мыслей о нем. Это невозможно. Пока Эндрю вместе с виновником торжества вспоминает о том, как они гоняли на четырехколесных велосипедах по дорожкам Центрального парка, я выскальзываю прочь за металлическую ограду и по лестнице, вписанной в возвышенность, на которой располагалась вилла, спускаюсь вниз – к берегу беспокойного моря.
Здесь только отблески света уличных фонарей, отголоски слов и музыки, которые заглушала симфония воды, задававшая тон моим мыслям.
Мне необходимо разрушить иллюзию прошедших недель, и вместо нее умело, по кирпичной крошке, по щепке досок выстроить прочный барьер  - знак опровержения собственной привязанности к Дамиану, который умело запустил в меня свои нити.
И снова ощущение злости. Медленно, по нарастающей оно затягивалось прочнее: от грудной клетки разливалось желчью, что пульс комом встает поперек пересохшего горла. Сердце болезненно колотиться в груди, до сдавленных выдохов, теряющихся в звуке прибоя, до мелкой дрожи, что била по моему телу. Я начинаю путаться в собственных мыслях и доводах, в аргументах «за» и «против», находя своим чувствам оправдание не в обиде, злости или потребности в продолжения, а в желание реванша незаконченной игры.
Мне необходимо отрицать, что это истинное безумство – я и он. Мне хочется искать во всем тысячи подтекстов, лишь бы противостоять той стихии, которая вновь накрывала с головой, лишь бы за весь проведенный вечер мелодия собственных мыслей сменила мотив.
Я до конца не понимаю, чего я хочу сама?
Мое сознание забито гудящими словами. Не сразу, постепенно звук за звуком, словом за словом в него пробирается голос Дамиана, звучавший эхом. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что он приближается. Один или с кем-то? Нас разделяют десятки шагов, а я чувствую его аромат, смешанный с крепкими напитками и никотином.
Я больше не пытаюсь искать себе оправдание, признавая, что иная жажда сводит меня с ума. Дыхание тяжелеет. Алкоголь в крови напоминает о себе, позволяя руководить телом не разуму, а инстинктам. Поддаться им без раздумий и мыслей о последствиях.
Пальцы медленно скользят по плечам, стягивая  бретельки платья вниз. Дразнящее и провокационное движение ладоней отправляет ненужный кусок ткани куда-то под ноги, в опасной близости от линии прибоя. Руки дотрагиваются до спины и бедер, чтобы соблазнительно потянуть за завязки черного купальника, полностью обнажив тело под серебристым светом луны и редким светом фонарей  виллы. 
Я смотрю через плечо, прижимая ладони к груди, медленно переступая границу, за которой волны били по ногам, тянув следом за собой в пучину. В моем взгляде, обращенном к силуэту в полумраке, один единственный вопрос: хоть на миг, хотел ли он сегодня оказаться здесь со мной?
Только дыхание слишком откровенное для обычного вдоха, как единственный свидетель той порочности и похоти, которые укутывали меня рядом с Каррерой. И полумрак. Мы вдвоем, все ещё рядом, но не так близко, чтобы обжечься, ощущая сбивчивость дыхание и чувствуя, как оно опаляет каждый контур тела. (Не)преодолимо?
Любой здравомыслящий человек скажет, что я совершаю ошибку. Но мы наедине. Никого больше. Только мы. Посторонние звуки глохнут где-то там наверху, и я полностью разворачиваюсь лицом к Дамиану. Дразня, ладони скользят по груди, талии и бедрам. Медленными шагами, спиной к морю, я все дальше двигаюсь в его пучину, чувствуя прохладные удары волн по спине. Красной нитью в каждом прикосновении – откровенное и наглое соблазнение. И нырнув, я теряюсь между двух волн, оставляя мужскому силуэту на берегу выбор:
Дамиан, ты со мной?


[icon]http://s4.uploads.ru/THabx.png[/icon][sign]http://sa.uploads.ru/Vt8jJ.png[/sign][status]My love, follow me[/status]

+2

23

Вскоре от нашей компании начинают бросаться в рассыпную, если так можно охарактеризовать тюленью грацию девиц, уходящих по воде, чтобы брызгами не попортить прическу и макияж. Мы со своей ребячьей радостью не соответствуем той атмосфере, что принадлежит этому празднику. Здесь восемнадцатилетние девочки мнят себя бесконечно взрослыми, а мальчишки, получившие на совершеннолетие проценты от доходов отцов, уже состоявшимися. Мэтт из тех, кто и в сорок будет желать выглядеть на пятнадцать, не задумываться над тем, что жизнь скоротечна и стоит с ней что-то делать здесь и сейчас. Мэтти бухает, нюхает кокс с силиконовой груди очередной подружки и устраивает вечеринки одна краше другой, денег его отца хватит на десяток подобных отпрысков, а Мэтт всего один. Может он в чем-то и прав, и жизнь - это бесконечная череда погони за удовольствием. Почему же я так от нее устал? Уходя на дно не рассчитанного на глубинные размышления бассейна, смотрю сквозь толщу воды на пестрящие купальники вдалеке. Девчонки похожи на стайку ленивых райских рыбешек, присланных в этот мир с одной целью - продать себя подороже. Давно смирившись и даже  с данным фактом, почему-то тяжело принимаю его в этом конкретном случае. Меня вытягивают наверх, Леа, наглотавшись воды, уже выбралась из бассейна, а Кэт просто хохочет, заявляя, что спасла утопленника, потому что живые выглядят краше. Наверное, но и она в своих мокрых шмотках и с обвисшими паклей волосами не тянет на прекрасную русалку, коей приглянулся выпавший с корабля принц. 
Мы поднимаемся по лестнице шумно перекрикиваясь и сея разрушения в виде мокрых следов, оставляемых одеждой и волосами, не понять, что портит дорогой паркет больше: мои джинсы или уже поднимающиеся тугие пружины локонов Кэт. Наши сумки брошены в одной из гостевых, конечно, мы не трудились их разбирать, поэтому сейчас одинаково вытряхиваем что-то подходящее. Мне попадаются льняные брюки и рубашка, мятые настолько, что вполне сойдут за шмотки с дизайнерскими заломами. Кэт останавливает свой выбор на сарафане, в который тут же начинает облачаться, даже не попытавшись скрыться в ванной или хотя бы отвернуться.
- Хэй, - нехотя ради приличий возражаю я, но от вида обнаженной груди и тут же слетающих бикини не отказываюсь.
- Что ты там не видел, - философски заявляет Кэт, справляясь с перекрученными лямками одежды настолько бестолково, что выдергиваю пеструю ткань, пахнущую беззаботностью и летом, и обстоятельно выпутываю тесемку за тесемкой. Помогает привести мысли в порядок. По задумке. Которая совершенно не оправдывает себя.
- Что между вами? - между делом спрашивает Кэт, натянув белье и пытаясь хозяйскими полотенцами хоть как-то высушить голову, вместо того, чтобы оставить меня в покое и воспользоваться феном. Это женское вездесущее любопытство..
- Между кем? - невинно вопрошаю я, словно не понимая, куда направлен ее взгляд мимо моей фигуры, попирающей подоконник. Я слишком далеко от Маргарет, чтобы расслышать слова, отзвуки которых долетают в раскрытые широкие окна, я катастрофически близко, чтобы игнорировать ее присутствие.
- Между тобой и той, что приехала с Маккензи, не помню как ее, - глаза Кэт изучают что-то позади меня, пока я усиленно делаю вид, что все мои помыслы сосредоточены на треклятом лоскуте ткани.
- Маргарет, - не люблю дешевые игры, от того прекращаю делать вид, что не понимаю, о ком и чем она. Кэт всегда была проницательной.
- Что между тобой и Маргарет? - довольно подхватывает Кэтти, наконец, обращаясь не к смеющемуся призраку за спиной, а к моей унылой физиономии. 
- Ничего, - ничего, кроме откровенности, но девчонку это абсолютно не устраивает.
- Судя по тому, как она на тебя смотрела - это ничего очень горячее, - излишне томно, как умеет только она, вещает Кэт.
- А судя по тому?.. - мне не приходится договорить свой вопрос с издевкой, как она тут же его заканчивает.
- Судя по тому, как ты смотрел на нее, ты совсем не прочь это ничего повторить.
- Если ты такая умная, то почему так и не защитила степень?
- Потому что мне это не нужно, - смешливо заканчивает она очередную перепалку, забирая протянутый сарафан и облачаясь в него, пока я стягиваю мокрые джинсы и наконец меняю их холод на сухое тепло. Наши сброшенные вещи остаются комьями на полу, мы оба прекрасно осведомлены о расторопности здешней прислуги, чтобы не сомневаться, что через пару часов найдем их уже в идеальном состоянии на стульях. Остается только надеяться, что фабричные дырки на шортах Кэт не заштопает заботливая рука.
Маргарет смеется так заразительно, что мне приходится обернуться. Мне не понять, что происходит по их жестам с Маккензи. Я все больше путаюсь в том, что между ними, и все меньше шансов, что оставлю этот вопрос без ответа.
- Что между ними? - решаюсь задать его вслух, пусть это выставит меня с не лучшей стороны, но Кэт, к счастью, не настроена к издевкам, а с готовностью подхватывает годы, проведенные на скамьях факультета психологии, и довольно морщит нос. Впрочем, я это лишь предполагаю, мой взгляд пожирает совсем иную фигуру.
- Шут их разберет, - через мгновение беззаботно выдает Кэт. Из нее выходит хреновая помощница, и от этого настроение падает еще ниже.
- С тобой всегда все просто. Когда ты с кем-то, то один твой взгляд выдает сразу все эмоции. Что-то вроде "отвалите все нахрен, она - моя".
- Что так легко читается?
- Беспроблемно. С Маккензи сложнее. Глянь на это флегматично-довольную морду, это может выражать, что угодно. От "спасибо за вчерашнюю партию в теннис" до "когда ты заглатываешь"..
- Заткнись, - отсекаю я излишне резко.
- Ну я же говорила, - нисколько не огорчившись, смеется Кэт, - ты на нее глаз положил. И сдается мне не только, вот только почему ты тут, а не с ней?
- Чтобы ты поупражнялась в остроумии, пошли, нас уже явно потеряли.
- Не хочешь давать повода для домыслов?
- Да мне плевать..
- Для ее домыслов.
Мой смех искренен, и от этого становится легче.
- Кэт, у тебя отменное воображение, я пересплю с кем угодно прямо на ее глазах.
- Не сомневаюсь, ты всегда был редкостной свиньей, - она разворачивается и уходит вперед. И у меня нет никакого желания ее догонять. Отчего-то крайне паскудно на душе, но ощущение быстро проходит.
Если я что-то и уяснил за прожитые годы, то только одно: все проходит.

Ночь вступает в свои права, окутывая собравшихся сумрачной дымкой с примесью того сладкого запаха, который ни с чем не перепутаешь. Праздник набирает обороты, скоро здесь начнется форменная вакханалия, смешаются не только коктейли, но и тела, разогретые атмосферой праздника, наркотиками разного толка и вседозволенности. Дамиан непростительно трезв для того, чтобы не раздражаться от вида подмигивающих раскрасневшихся и томно смеющихся девиц, в хмеле утративших любую привлекательность. Половину из них Каррера видит в первый раз, или они просто были слишком малы еще вчера, чтобы он их замечал, учитывая то, что они прекрасно осведомлены, кто он. Начинается та часть вечеринки, которую когда-то он считал самой занятной, но те годы пролетели, у него в почете иные удовольствия. Отвернувшись от собравшихся, за стаканом, на четверть наполненным виски, он разговаривает с барменом сегодняшнего мероприятия. Его зовут Свен, он приехал откуда-то с Европы и забавно коверкает слова, проговаривая их на какой-то особый дублинский манер, или кто их вообще разберет. Свен интересно рассказывает о походе к жерлу вулкана, пока руки быстро и отточено отмеряют напитки. Дамиану всегда нравилась эта магия, происходящая за другим концом стойки, от того лишь отпихивается от дружеских объятий, со стабильной периодичностью пытающихся его утянуть на импровизированный танцпол, конечно, после вопроса "есть чё?",но как назло нужного ему не находится, разве что остаточным блеском в глазах и непрестанно что-то жующими челюстями. 
Наконец, за ящиком пива подходит Даг, на уже набивший оскомину вопрос, он утвердительно машет головой, стараясь одновременно стряхнуть пепел с повисшей на губах сигареты. Они, отколовшись небольшой компанией, отправились к морю, развели костер, поют песни под гитару и ганджубас. Дамиана все более, чем устраивает. Напоминает подростковые годы, к ним, рано уставший от подобных сегодняшнему сборищ, Каррера более лоялен, чем к сообственной отвязной юности. Даг уходит вперед, подбодренный звонком от ждущих на берегу, Дамиан решает найти еще и Грэга, явно виснущего на Эллисон - своей новоиспеченной невесте, будто не успеет посвятить ей всю грядущую жизнь. Так и есть, Грэг ведет в танце хрупкую девушку, и на мгновение Дамиан даже завидует их слаженным движениям, совершенно не в такт музыке, у них настолько своя атмосфера, что он решает не трогать друга, позволив ему проводить время так, как желается. Или, откровенно говоря, становится просто лень вступать в долгие и нудные разговоры, чтобы вызволить Грэга из объятий, развернувшись, Дамиан не рассчитывает расстояние между собой и танцующей рядом парой и сначала видит брезгливое выражение глаз Маккензи на заднем плане и лишь потом понимает, кого чуть не снес с ног, вовремя остановившись. Нехотя, уже чувствуя, что зря, переводит взгляд на девушку перед ним, и еле сдерживается от улыбки. Это рефлекторное, как и пульсирующее в каждой клетке возбуждение. Наваждение длится несколько долгих секунд, пока испепеляющий взгляд Маккензи не заставляет обратиться к нему. Дамиан шлет ничего не значащую улыбку, в последний момент удержавшись от ребячества, срывающихся слов глаза в глаза с Маргарет: "если тебе снова захочется потрахаться-позвони". Но уже не так то и хочется, даже подшучивая над мнящим себя королем ситуации Маккензи. Не то, чтобы Дамиан меняет принципы свобод и секса без обязательств, скорее именно сегодня, в непосредственной близости от моря, чувствует скоротечность молодости, и у него разыгрывается острый приступ аллергии на перепады настроений Маргарет Дэй. Но хлестким ударом в спину летит недвусмысленная фраза Эндрю. Дамиану с трудом удается справиться с лицом, чтобы ответить на приветствие очередного знакомца.
Хватит.
Хуже всего не то, что Маргарет без обязательств развлекается с ним и Маккензи, а то, что его это задевает.

Конечно же, Даг никогда не может сделать ничего нормально, даже объяснить направление, приходится плутать по берегу, в поисках костра. Где-то вдали слышен смех, музыка осталась наверху, там, где вилла светится призрачными огнями, гудок тяжелого транспорта, донесшийся невесть каким ветром, добавляет сюра в обстановку. Волны тихо плещутся у ног, норовя лизнуть ступни, можно отступить правее, но отчего-то нравится отшатываться от очередной проделки воды. Игры с морем в крови с детства, это на подкорке, веют спокойствием и безмятежностью. Удается быстро избавиться от привкуса горечи, или это очередной глоток коньяка из стакана кого-то безликого, забравший ненужные эмоции и подаривший благородный шоколадный привкус.
Беседка с живой изгородью, установленная у какой-то пустующей виллы, внезапно оказывается обитаемой. Причем так активно, что приходится отвести глаза и, со смехом, объявить, что жаль, временные хозяева не озаботились хотя бы полотенцем на арку входа. Сердце колотится, как бешеное. Приходится признать, что сначала решил, что обнаженная спина брюнетки с россыпью волос принадлежит Маргарет. Шутливое, но настойчивое предложение присоединиться, вызывает тошноту. Виной смешение алкоголя. Только смешение алкоголя.
- Ким, он не выдержит со мной конкуренции, - со вздохом, в котором слышится предательское облегчение, произнесу я, вовремя увернувшись от сланца Марка, посланного вдогонку.

[audio]http://pleer.com/tracks/8085356D01J[/audio]
Bath my skin, the darkness within
So close
The war of our lives no one can win

Отошел достаточно далеко, чтобы понимать: нужно возвращаться, искать компанию на берегу по другой конец виллы Мэтта. И уже ближе к шуму праздника, мне не надо подтверждений, чья именно фигура приближается к кромке моря. Не обманываюсь и тем фактом, что решение, принятое наверху, рассыпалось водной дымкой, оставив привкус соли на губах, схожего с привкусом пота, сопровождающего каждое наше слияние. Я слишком близко, чтобы игнорировать присутствие. Ее пальцы скользят по предплечьям, избавляя тело, знакомое мне до малейших подробностей от платья. Дыхание сбивается, совершенно не хочется ничего произносить вслух, только поддаться искушению мелькающих завязок от купальника, обнаживших кожу. Подробности взгляда через плечо скроют тени, накладывающие на каждую истинную черту лживую паутину. Шаг за шагом в море, одумавшись, избавиться от одежды, чтобы ступить в его холодные воды не испытывая никакого дискомфорта, кроме зародившегося от первородных эмоций и требующего тепла только одного тела. Здесь никого нет.
Вода очищает, об этом твердят даже святые угодники.
Здесь нет места притворству. Нет необходимости..
- Повернись.
В моем голосе больше приказа, чем мольбы, но, не колеблясь, Маргарет оказывается лицом к лицу со мной, если бы у меня был хоть малейший шанс увидеть что-то, кроме приподнятой над покрывалом моря, груди. Здесь нет места лицемерию, поэтому мои руки медленно исследуют ее покрытую мурашками кожу, слишком интимно, чтобы счесть за любопытство, больше за требовательное воспоминание. Притягивая к себе еще ближе, произнесу:
- Поцелуй меня, - попадая под чары отраженного в свете луны взгляда.
И она целует. Заставляя умирать и рождаться вновь.
Заставляя..

I wish my life had never come here
So close

ночь с 13 на 14 сентября

- Наклонись, да.. еще... вот так, мне нравится.. дьявол.. не смотри на меня так, мы же только закончили.. или?.. Произнеси это вслух.. это ужасно пошло, Маргарет Каррера, вы знаете, что в приличном обществе таких слов не употребляют?.. любое наказание?.. Серьезно?.. Неси галстук. Я не шучу.. Что я буду с ним делать?.. Это имеет значение?.. Я так и знал..
Твоя подкупающая готовность выполнять мои желания.
Моя неспособность этому сопротивляться.
...
- Мада!


Through dark and light I fight to be
So close
Shadows and lies mask you from me

- Люк, какого хрена ты утащил ключи от нашей комнаты! Мне нужно переодеться, холодно, я его везде ищу, а он тут плескается!
Голос Лео звучит катастрофически высоко, словно мелкое битое стекло забирается в поры, незримо разрушая магию момента. Маргарет ускользает под водой, оставляя меня одного под обличающими бликами ночного светила.
- Лео, черт бы тебя побрал, - ухватив взглядом направление, в котором уплыла Дэй, оборачиваюсь к берегу. На нем пляшет в каком-то чумном одеяле вышеупомянутое безобразие, - ты так вовремя, возьми ключи в кармане и отвали, но перед тем, как в несколько гребков добраться до исчезнувшей, замечу и еще одну фигуру.
Маккензи.
Вездесущий. Неповторимый.
Она скрылась от его всевидящего ока?..
- Ну Люк! эти идиоты облили меня полным ведерком льда! Помоги, - надо признать, глупо выраженные потребности больше требуют к себе внимания, чем желание разбирать все происходящее. Всколыхнувшиеся воспоминания обволакивают плотным комом, я не готов с ними разбираться. Не под пытливым взглядом Эндрю, мимо которого прошествую с невозмутимым лицом. Но вряд ли обману даже такого идиота, как он. Мое тело говорит само за себя.

The missing piece I yearn to find
So close

+2

24

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
«Damian, now I'm craving you in my bloodstream»,
She said:

[audio]http://pleer.com/tracks/4574492anF7[/audio]
Иллюзия.
Наваждение.
Нас разделяют несколько сантиметров. Они исчезают, растворяются в волнах, которые размеренно поднимают нас на гребне, укрывают брызгами, без остатка стирая границу между нашими телами. Я оборачиваюсь, подчиняясь звуку голоса Дамиана. Взгляд снизу вверх — в нем весь порок и всё желание, о котором не нужно говорить вслух. От близости Карреры захватывает дух. Он заставляет меня терять разум, и он же – последняя нить, связывавшая меня с реальностью. Я лицом к лицу с собственным помешательством, воплощением безумия, несдержанности, с тем, кто стал синонимом отречения от здравого смысла. Необъяснимое притяжение лишает контроля над собственным телом - я добровольно сдаюсь в его власть движением навстречу моей слабости. Вдох и пропущенный удар сердца в унисон медленным движениям пальцев Дамиана по талии, вниз по бедрам, вдоль изгибов податливого тела. Я отдаюсь его прикосновениям, ищу ритм в его движениях, ощущая, как сознание укутывает пелена истомы. С каждой секундой похоть захватывает в свои тиски, душит, заставляя чувствовать жажду до его поцелуев, прикосновений, сводя с ума желанием оказаться еще ближе, глохнуть от собственного сердцебиения, задыхаться от наслаждения, греховно текущего по венам. В насыщенном воздухе с отяжелевшими от влаги тучами — только томительное ожидание. Оно как щелчок взведённого курка перед выстрелом, как глубокий вдох на последнем шаге перед прыжком через пропасть, как мгновение до распада и неминуемо последующего за ним взрыва, как день, предшествовавший нашей первой встрече.
- Поцелуй меня.
Я не ищу в словах Дамиана уловок, я нахожу в этом слабость перед водоворотом обоюдного переплетения чувств. Я глубоко вдыхаю, а выдыхаю уже в его приоткрытые губы, плотно и жадно накрывая их своими, обхватывая, скользя и растворяясь в этом поцелуи с такой отдачей, будто предыдущий прервали телефонным звонком или нелепым вторжением. Дамиан так алчно отвечает на поцелуй, словно тоже не может насытиться. Движения его рук становятся требовательней, что на пару мгновений мне становится темно дышать: пальцы с талии спускаются чуть ниже, сдавливая кожу, окончательно сбивая дыхание. Я обвиваю шею Карреры, углубляя поцелуй, прижимаясь к нему еще ближе. Зависимость от его прикосновений – моя личная необходимость, потребность от которой мне нужно найти лекарство. Но сейчас я томно закрываю глаза, чувствуя, как дрожь электрическим током бьет по нервным окончаниям, стоит ладоням Дамиана сильней впиться в кожу. Я едва касаюсь губами мочки его уха, оставляя дорожку влажным дыханием на шее, оставляя след на коже, где проступает пульсирующая вена. Неровно выдыхаю у самых губ, задыхаясь от желания и теряя самообладание - я готова окончательно сдаться. Его ладонь подхватывает ногу под коленом, вторая скользит вверх к груди.
И тут женский голос ледяной струей бьет в лицо, отбрасывая назад в реальность, оставляющие хлесткие пощечины на щеках, выдернув из вязкой топи похоти и страсти. Мне достаточно нескольких секунд и пары слов прежде, чем сердце глухо стукнет в холоде межреберья. Воспользовавшись тем, что внимание Карреры поглощено другой, я отплываю в сторону, разрывая тесный контакт. А он и не пытался остановить. Я чуть не совершила ошибку. Опять. Почти вновь достигла крайности, едва вновь не оступилась. Глубоко дышу, опираясь руками на выступающих из воды камень. Мне требуется время, чтобы окончательно растерять остатки возбуждения, всматриваясь в фигуру Дамиана, спешащего к девушке на берегу, равнодушно оставляющего меня за своей спиной, там, куда не проникал из-за облаков рассеянный лунный свет.  Кто она для него?  Мной действительно пытались заменить другую? Или со мной изменяли другой? Выдох. Кого Каррера представлял на моем месте? Не нужно было путать собственное помешательство, необъяснимое притяжение с чужим желанием собрать коллекцию или найти замену.
Может быть, все испытываемые чувства – лишь побочные действия, и мне все мерещилось. Может быть, такой из тебя наркотик, Дамиан. Снова эта злость, поднимающаяся со дна и онемением, захватившее все тело, сгибающее пальцы в кулаки, пересохшие губы, гневный взгляд и ломающий меня изнутри холод. Не хочу его больше видеть даже в мимолетное пересечение взглядов. Наверное, поэтому продолжаю находиться в воде, отвернувшись к линии горизонта и вслушиваясь в звук воды, а не доносившиеся с виллы голоса, в каждом из которых мне слышалось только имя Карреры.

Маргарет снова нырнула – её обнаженное тело терялось в морской пучине, а мысли и вопросы, занимавшие сознание превращались в тихое перешептывание и приглушенные отголоски эха собственных ошибок. Девушка вытянула руки вдоль тела, выгнувшись, сделала рывок вверх и оказалась на поверхности. Море её сделало невесомой, успокоило, сделав отражением ровной водной глади вокруг.
Она вышла на берег, капли воды по её коже, теряясь на песке под ногами. Сброшенные вещи лежали там, где Маргарет их оставила – на самой границе между берегом и линией морем, которую ей не следовало переступать. Девушка ступала слишком осторожно, словно шла по грани пустоты, боясь в нее провалиться. Случайный камень впился в кожу ноги, оставив след и превратившись в причину всех её бед, проблем и внутренних терзаний. Маргарет быстро и небрежно завязала купальник, натянула платье поверх мокрого тела. Её трясло: то ли от холода, то ли от гнева.
Девушка чувствовала на себе чей-то изучающий взгляд, местами даже испытывающий. Словно его обладатель хотел, чтобы я посмотрела на него, отвлеклась от созерцания моя, в котором уже шумно плескалась безымянная часть компании.
Маргарет не стоило сюда приезжать. Ей нужно было оставаться в своей кровати, закутаться в одеяло, укрывшись до самого подбородка, уткнуться носом в подушку и с недовольством встречать очередную попытку Барни вытащить свою хозяйку из постели.
Но время не повернуть  вспять -  она не в Нью-Йорке. Она на берегу Карибского моря, ловит ступнями пену разбивающихся волн, игнорируя приближающиеся к ней шаги.
- Ты давно здесь? – рядом с Маргарет на песок опустилась мужская фигура. Вопрос Эндрю каким-то странным отголоском проник в её сознание. Сомкнув губы, девушка наблюдала за мужчиной, чье лицо скрывала ночь. В его словах слышались едкость, усмешка и что-то еще странное, но уже оттенком звучавшее в прежних разговорах. 
- Я искал тебя, -Маккензи словно понимал или чувствовал, что Маргарет пыталась разделить его тембр и интонации на эмоциональные составляющие. Она молчала, а он говорил что-то невпопад, вел монолог, но явно добивался диалога. Хотел от нее откровенности. 
- Зачем ты позвал меня сюда? – наконец нарушила молчание девушка.
- Ты сама пришла сюда, а я тебя нашел, - он будто не понимал, смысл вопроса, рассказав о своем долгом обходе практически всей территории, занимаемой виллой.
- Я не об этом спросила.
- Я хотел провести с тобой время. Я говорил тебе, что ты мне нравишься: ты красивая, умная, забавная, - Маргарет дернулась, когда мужская рука скользнула по её лицу, убрав за ухо прядь волос, взъерошенную ветром. Она застыла, но не в плену прозвучавших слов, а собственных мыслей не о мужчине, сидевшем рядом, а о Дамиане, который снова оставил её, променяв на ту, которая значила что-то больше, чем игрушка для развлечений, нетребовавших слов.
Девушка лишь хмыкнула в ответ на слова Эндрю, не собиралась что-либо немедленно говорить. Ей необходимо поставить на паузу сегодняшний вечер, раз уж отмотать назад не позволяли законы природы. Маккензи старательно выстраивал с ней диалоги, затрагивая разные темы, но получал лишь односложные ответы – гораздо меньшее из того на что он рассчитывал. 
- Ты не в духе.
- Я устала.
- Давай вернемся на виллу. Ты, наверное, замерзла, -даже сейчас, когда Маргарет вела себя невежливо и отрешенно, мужчина старался казаться заботливым. Зачем? Он был таким или хотел казаться таким в её глазах? Видимо, он ошибочно думал, что быть джентльменом в её обществе имело какой-то смысл.
- Еще пару минут, и я тебя догоню, - в её тоне определенно пряталась улыбка
- Догоняй, а то я подумаю, что ты тут кого-то ждешь, - в его тоне заметный упрек и легкое недовольство, которое Маккензи тут же замаскировал какой-то нелепой шуткой, над которой сам же искусственно громко рассмеялся, привлекая к себе чье-то внимание. Мужчина поднялся на ноги, провел рукой по плечу Маргарет, брезгливо расправив перекрученную лямку её платья, дав ей понять, что он знал о том, что здесь происходило. Он стоял за её спиной, в ожидании оправданий или объяснений, а девушка все также молчала. Эндрю ушел, оставив её в одиночестве, а Маргарет осталась неподвижно сидеть на берегу собственного разбушевавшегося моря.

Вокруг меня  - вода, бескрайнее бушующее море, выходящее из берегов, изобретающее новые границы, обтачивающее новые скалы. Я оказалась слишком наивной, идя на поводу у этого сумасшествия, позволив себе выдумать большее, чем просто неукротимое желание первозданных  инстинктов. Зачем-то открывалась в каждом движении, разговоре, поцелуе. Почему-то сейчас провожу тыльной стороной ладони по губам, словно пытаясь избавиться от его послевкусия, смешавшегося с соленой водой. Сердце никак не успокоиться, а сознание подбрасывает воспоминания: они мнимые или настоящие?
С каждой новой мыслью и обещанием, что сегодня в паре метров от берегов в этой связи поставлена точка, я прочнее затягиваю узлы, нарочно привязывая себя к точке невозврата в ту пучину, которая манила меня, пленила тем спектром, не испытываемых прежде чувств.
Это  - алкоголь и атмосфера дней, проведенных в Лас-Вегасе, навеяли мне ощущение, что я никогда и никого не хотела так сильно, как Карреру.
Это - остатки пелены дурмана от времени головокружительного слияния тел: она не выветрилась окончательно, поэтому достаточно едва ощутимого прикосновения Дамиана, чтобы мне хотелось крепче сжать ладонь, смотря на него порочным взглядом из-под ресниц, и поспешно потянуть за собой в одержимом порыве страсти.
Это – короткая интрижка, которая дошла до своего финала, а неизбежность ядовитой привязанности. Это – всего лишь страсть, последняя искра которой теперь потушена водой.
Я ежусь не от собственных мыслей, а от прохладного морского бриза, пробиравшегося под ткань платья. Я поднимаюсь на ноги, стряхиваю песок с одежды и медленно направляюсь  в сторону виллы. Снова вслушиваюсь в голоса, в музыку, вновь пытаясь улыбнуться всем тем, кто смотрел сейчас на меня. Вечеринка продолжалась. Кто-то уединился в комнатах, беседках и джакузи, большинство же продолжало шумно поздравлять именинника, выдумывая новые тосты, вспоминая студенческие забавы.
Я пью с какой-то девушкой, обмениваясь с ней шутками о парнях, затеявших синхронные прыжки в воду. Они рассказывали трагичную историю о том, как их не взяли на Олимпиаду в Пекин, а все почему – потому что они могли взять там не только азиаток, но и золото. Двое девиц внимательно слушают рассказы мужчин с искренним сочувствием и желанием утешить.
- И они им серьезно верят, - с незнакомкой мы пьем за женскую наивность. А я и за свою глупость, за каждое неуместное воспоминание о Дамиане. Она рассказывает о том, что дуэт синхронистов выдумывал в прошлом году. Увлеченные разговором, мы не замечаем, как еще двое подбежали к нам. Один из них толкает девушку в бассейн, прыгая за ней следом. Я уворачиваюсь от рук второго, позволив ему комично и с кучей брызг свалиться в воду под общий смех.
- Прыгай следом, - подмигивая, он жестом зовет меня к себе.
- Пожалуй, я откажусь, - я допиваю текиллу, шумно ставя пустую рюмку на стол.
- Я хотел бы увидеть тебя без платья, - подначиваемый другой, совершенно откровенно заявляет мужчина.
- А мне и в нем комфортно, - в моем голосе равнодушие и безразличие к его комментариям.
- Без него тоже будет комфортно, я обещаю, - продолжает парень.
- Выбери кого-то другого. Ты не в моем вкусе, - под перелив женского и мужского хохота, я иду в дом. Мне действительно нужно согреться.
- Он к тебе пристает? – Эндрю встречает меня у двери. Он решительно настроен разобраться с парнем в бассейне.
- Он пьян, - я отмахиваюсь от Маккензи и его рыцарства.
- Уверена.
- Абсолютно.
- Ты вся дрожишь. Поднимись наверх, переоденься, - мужская рука с силой сжимает мою ладонь, вынуждая проследовать за ним до первой  ступеньки лестницы.
- Я сейчас согреюсь, все хорошо, - Эндрю настойчиво отправляет меня наверх. Ради того, чтобы он прекратил разыгрывать эту чрезмерную заботу обо мне. Я быстро поднимаюсь по лестнице, поворачиваю в холл, вдоль которого расположены двери в ванные и спальни, и замираю, снова погружаюсь с головой в холодную воду.  Я обездвижено смотрю на девушку, чьи руки обвивали шею Дамиана, чей голос обещал, что она сделает все так, как ему нравится.
Я не отвожу глаз, растерянно гипнотизируя эту картину. Возможно, мне хочется уйти прочь и никогда не возвращаться. Наверное, мне все-таки хочется услышать ответы на неозвученные вопросы. Я теряюсь в этом пространстве сосуществования вместе. Эта сцена отрезвляет. Я стремительно попадаю под влияние эмоций. Рефлекторно подаюсь вперед, вглядываясь в  глаза Дамиана своими гневными, ладони сжимаются в замок от бушующего раздражения. Мне так сильно хочется его ненавидеть, но в моей голове вновь всплывают мимолетные воспоминания.
Я застряла в стихийном бедствии, имя которому Дамиан Каррера. Он окончательно разбивает о стены коридора остатки моего рассудка. Словно в бреду, я пытаюсь разыграть напускное безразличие, сделав несколько шагов и скрывшись за первой попавшейся дверью, закрыв её за собой слишком громко для той, кому не все равно.
Я откручиваю до упора краны с водой. Не хочу оставлять себе даже шанса услышать хотя бы эхом звук из холла. Мои руки трясутся – убеждаю себя, что это от холода. Я опускаю ладони под струи горячей воды, желая согреться, надеясь, что Каррера бесследно раствориться в моем больном воображении.
А пока, я просто дышу.


[icon]http://s4.uploads.ru/THabx.png[/icon][sign]http://sa.uploads.ru/Vt8jJ.png[/sign][status]eat me[/status]

+1

25

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
«Margaret,
did they ever hold each other tight, like us?
did they ever fight, like us?»

He said:

[audio]http://pleer.com/tracks/14133296CPIr[/audio]
Kaleo – Save Yourself

Лео - невыносима в своем сплине и капризах, но я знаю ее достаточно долго, чтобы просто не обращать внимание на нытье и глупые обиды, которые она непрестанно передает мне с видом оскорбленной невинности. Если бы она вела тетрадь смерти, то к утру половина собравшихся на вилле не выползла бы к завтраку, что доказывает только один факт: девчонка будет обожать весь мир через пятнадцать минут, необходимых для того, чтобы сменить одежду, включая того самого пса, трущегося о ее ногу, что сейчас вызывает только брезгливую гримасу.
- Люк, сделай же что-нибудь!
- О, ну какого черта! - моих нервов хватает лишь на то, чтобы ускорить шаг, заставляя Лео поспешно семенить в дом следом, как-то самостоятельно расправившись с расшалившимся кобелем.
Я не запирал двери, видимо, дрянной замок сам прокрутился, и эта необходимость проводить до самых дверей, чтобы с ним расправиться, не вызывает во мне никаких приятных эмоций, как и влажные до середины брюки. Видимо, сегодня день, в который все происходит наполовину. Или делится надвое. Вот сейчас Маргарет выйдет на берег и встретится с дожидающимся ее Маккензи. Или уже встретилась. Смутная картинка того, что будет происходить далее или происходит в данную минуту заставляет болезненно дернуться, Лео принимает сей жест на свой счет и надувает и без того полные губы.
- Я всего-лишь хотела снять с тебя нитку! - трясет она злосчастным предметом перед моими глазами, пока я не удосуживаюсь даже отреагировать, кредиткой вскрывая дверь комнаты, где брошены наши вещи. Через минуту она отворяется, в нос бьет, пусть и сдобренный освежителями, но запах сырости и давно не проветриваемого помещения с щемящей нотой деревянного, обработанного мастикой, пола. Так пахнет моя комната в вилле на Сицилии в день приезда. Это запах начала лета и приключений. В детстве. Все давно изменилось, но память - странная штука, заставляет сердце выколачиваться из груди, пока Лео демонстративно хлопнув дверью перед лицом, отправляется переодеваться.
Меня неудержимо тянет к окну, взгляд лениво перемещается от фигуры к фигуре, и тяжело понять, радует меня или печалит тот факт, что сдержанное изучение собравшихся, стоящее больших трудов, которые прячу от самого себя, не выдает две искомые. Сердце все так же колотится.
А вдруг они?..
- Люк!
Ругательство срывается с языка непроизвольно, Лео, как всегда, вовремя.
- Я вниз! Ну как я тебе?
Лео кружится в каком-то полупрозрачном сарафане, мне же легко изобразить восхищение, чтобы она, наконец-то, убралась вниз, перескакивая через несколько ступенек.
- Шею не сверни, - голосом лишенным хоть какого-то участия напутствую смену настроении Лео, и пройду в комнату, нужно взять куртку и оставить мысли о Маргарет, желательно на дне какого-нибудь бездонного колодца. Внезапно на дне сумки найдутся еще одни джинсы. Подивиться и порадоваться собственной предусмотрительности занимает слишком мало времени, чтобы не вернуться мыслями к происходящему на берегу. Это жажда неутоленности, ее не так просто выбросить из мыслей, особенно, когда где-то на губах еще оседает запах духов, что жадно собирал с ключицы.
Хватит.
Пора поставить точку, иначе потом не выберусь из этого чувства. И этот наркотик нужно лишь заменить на алкоголь и марихуану. Дурью выбить дурь, что тянет меня к той точке на берегу, где оставил Маргарет. Убедиться, что мои надежды, что периодически оживают - блажь, как будто нужны еще какие-то подтверждения, кроме того, что она сегодня здесь с ним. Придурком Эндрю, голос которого доносится из открытого окна. Ему не вторит голос Маргарет, но это ни о чем не говорит, кроме того, что Маккензи, как ему извечно присуще, любит привлекать к себе повышенное внимание.
Особенно, когда ему есть, чем похвалиться.
Например, обнимающей его девичьей фигурой, бесспорно превосходящей по изгибам любую из тех, кто собрался на вилле.
И пусть никогда не принимал подобную точку зрения, вкусы различны и нет идеала.
Но то, что в Его руках Мой идеал решает. 
Этому сиюминутному сплину придет конец, как только доберусь до берега, сделаю первую затяжку и возьму первый аккорд пока еще негнущимися пальцами, чтобы отдаться собственному миру, не смешанному ни с чьим другим. Я столько раз через подобное проходил..

У дверей комнаты Дамиана встречает та, кого он меньше всего ожидал тут увидеть.
- Элинор, - расширенные зрачки выдают удивление, что, впрочем закономерно, учитывая, что замужняя уже несколько лет и все эти годы строящая из себя порядочную матрону, когда-то подруга по непритязательным утехам, тут же возвращается к точке, на которой они остановились в последнюю перед браком встречу. Или ее пальцы не расстегивали ремень джинс, пока зубы не покусывали мочку уха, обещая тридцать три греховных удовольствий одновременно.
- Откуда ты здесь? - Каррере удается поймать ее сдобренное порядочной порцией алкоголя дыхание у своих губ вовремя отодвинувшись от алчного поцелуя. Не то, чтобы он против того, что происходит в этот момент за кромкой его джинс, скорее непонимание, связанное с воспоминаниями о ее вычурно-горделивых гримасах, демонстрируемых на тех приемах, где им доводилось бывать вместе, когда она вышагивала под руку с мужем.
- Какое это имеет значение? - в голосе Элинор неподдельное и игривое недоумение, ее планы захвата его внимания слишком красноречивы, а память о былых встречах излишне услужлива. Похоже его готовность разделить с ней вечер не остается незамеченной и низкий, полный напускной сексуальности, смех щекочет нервы и кожу.
Не отрезвляет.
- Никакое, - признается он, только прошедшие годы не только добавили объема ее выпрыгивающему из короткого платья бюсту, но и его желанию структурировать собственную жизнь, прожигаемую когда-то излишне бездумно и поспешно, - и все же? - пальцы держат подбородок, норовящий упасть ему на грудь, по крайней мере он надеется, что именно туда и она не напилась до готовности здесь и сейчас заменить свои руки губами. Она недовольно и картинно их поджимает.
- Я только прилетела, мне подсказали, где тебя найти.
- Ммм?.. - скрывать возбуждение становится все сложнее, но в его голосе слышится настойчивый вопрос, который ей не удается проигнорировать.
- Я разведена, Люк! - наконец ее рука выпархивает из расстегнутой ширинки и демонстрирует бледный ободок на безымянном пальце, - я свободна! От этого мудака, его присутствия, от всего! - в ее голосе торжество, - и хочу трахаться, наслаждаться жизнью, получать все, чего была лишена за время жизни с этим мерзким импотентом, хочу чтобы из меня выбили каждую ночь, что приходилось ложиться с ним в постель, пропахшую лекарствами и старостью, хочу почувствовать себя живой! Хочу почувствовать себя свободной! Ты же понимаешь меня?! - в ее голосе исступление, в глазах лихорадочный блеск.
У него нет права судить ее за падение в брак, от которого сам же ее предупреждал.
Он был на ее месте. Пусть их мотивы были различны, но он, несмотря на десятки голосов против, тоже предпочел собственные ошибки. Какая разница какая жажда обладания тела или имущества толкает на их свершение?.. В голове сумбур, в одежде беспорядок, в действиях Элинор решимость, которой ему, застрявшему на перепутье, не хватает. Она знает, что ей нужно, поддаться на провокацию излишне влекомо. Пусть и спустя годы снова плыть по течению.
Что же нужно ему?..
Ее слова наполнены той пошлостью, которая давит любое сопротивление откровенностью. Им всегда было хорошо друг с другом.
Конечно, и вполовину не так хорошо, как..
У нее дар появляться не вовремя.
Или быть там, где это особенно необходимо.
Он еще не выяснил.
Ничего, кроме того, как не остается ничего, кроме ее направленного глаза в глаза гневного взгляда. И даже полутени коридора не могут скрыть этого выражения, как и его самодовольной улыбки. Неуместной, учитывая ситуацию. Искренней, а разве иное, как и прежде, имеет значение?


можно сколько угодно говорить о том, что в то время не было таких чувств,
но ничто не мешает мне отправить тебе послание из будущего
потому что... если искренне, разве причины имеют значение?..

[audio]http://pleer.com/tracks/11822288c6VZ[/audio]
‘Cause you and I
We can make it ‘till the end
Nothing can come between you and I
Not even the Gods above can separate the two of us


а ремикс можно просто включить фоном
[audio]http://pleer.com/tracks/13755918ZkcV[/audio]

Громкий хлопок двери отрезвляет, привнося с собой и толику раздражения. На себя, на Нее, на события, в которых не разобрать, где правда, а где ложь, и не найти ключа к загадкам происходящего, когда вчера оставлял в своей постели, чтобы назавтра найти в сопровождении другого. Приходится запнуться на мысли, но и признать: номер в отеле стал чем-то больше, чем просто комнатой. В его стенах пережито слишком много, чтобы он остался безликой комнатой в памяти.
- Элинор, все позже, - легко встряхнув девушку, объявлю я, чтобы, отпрянув, создать видимость порядка в одежде. Она ошарашенно смотрит мне вслед, взгляд на пороге назад зафиксирует ее полнейшую растерянность, но сейчас мне и самому приходится задаваться слишком большим количеством вопросов, чтобы размышлять о чужих чувствах. И уже дернув на себя дверь, за которой скрылась Маргарет, удостоверюсь, что она не заперта.
Вряд ли меня бы остановили замки и задвижки..
Не слишком похоже на мысль здравого человека, но я не из их числа. Комната встретит шумом воды в ванной. Может это очередная провокация? И сейчас Маргарет ждет с улыбкой под разбивающимися о ее обнаженную кожу струями воды, зная, что мне никогда не побороть подобное искушение - направиться следом, где бы она не была? Присоединиться, чтобы до рассвета находить причины не спать..
Предположение одновременно и влекомое, и вызывающее ярость, неужели я настолько предсказуем и читаем в ее глазах? Кем она себя возомнила?..
Маргарет рассматривает собственные запястья, пока вода из крана омывает ее ладони. Слишком долго неподвижно, чтобы счесть это мытьем рук. Слишком погруженно в собственные мысли, чтобы заметить мое присутствие. Прислонившись к косяку двери, спрошу только одно:
- Почему ты не отвечала на звонки?
Ответ окажется слишком неожиданным, чтобы не растерять весь напор собственных притязаний.
- А почему тебя это волнует? Ты оставил меня в отеле, тебя позвали - ты исчез. Так же как и сегодня. Это ей ты со мной изменял? А впрочем, мне ни к чему знать, убирайся прочь. 
Слишком ребячливо отвечать в том же духе, но отчего-то ее тон меня забавляет. Оставлю вопрос "а почему это тебя волнует?" на собственные рассуждения, чтобы вслух произнести только:
- Потому что запутался в переменах твоего настроения. У меня, знаешь ли, есть связи: семья, работа, друзья, есть обязанности, кроме тех, чтобы ублажать тебя, пока занят Эндрю. Не скажу, что это не доставляет мне удовольствие, - тон становится развязано-хамским, выдавая то, что я уязвлен. Остается надеяться, что занятая метанием грома и молний из глаз Маргарет этого не замечает, - я-то уйду, но сначала ты должна понять..
И не договаривая фразы, осознаю, что действительно запутался, и что легче предположить, что со мной бывают рядом две девушки - одна: алчущая секса развязная нимфоманка и вторая - истеричная недотрога с непонятными претензиями. Легче признать то, что с первой мне по пути, когда вторую бы предпочел никогда не видеть, но моя беда в том, что меня влечет Маргарет Дэй в двух обличьях. 
И что страшнее, эта. С которой мы балансируем на грани выяснения отношений сильнее.
Это дерьмовая правда. Потому как мне не нужны сложности.
- что я никому с тобой не изменяю, потому что трахаюсь когда хочу и с кем хочу. Разве ты занимаешься не тем же?
Между нами повисает красноречивая пауза, пытливая и дотошная, тишина, в чьей гулкости теряется даже шум воды. Мне нужен ответ до выколачивающегося в горле сердца, но вместо этого за спиной раздастся голос, который меньше всего хотел бы услышать.
- Каррера? Ты зашел к нам по-соседски за солью?
- Маккензи? Я уже ухожу.
Он слишком подчеркивает два слова, отраженных в потемневшем от ненависти взгляде: "к нам". Эндрю. Всегда предпочитающий сразу хвастаться тем, что имеет, не пытаясь приумножить и большего эффекта. Хотя куда уж больше. Маргарет остается за его спиной, в то время, как он, ухмыляясь, ждет пока я скроюсь в дверях.
Мне действительно лучше уйти, иначе..
но на пороге со смехом обернусь:
- Эндрю, Элинор.. а ты повзрослел. 
- У меня были хорошие учителя, Дамиан, - язвительно бросит он.
- Лучшие. Но из тебя вышел так себе ученик, - в моем тоне лишь бездушная любезность, с которой обращусь и к Маргарет, - приятной вам ночи.
Мне удается закрыть за собой дверь еле ощутимым хлопком.
Это пиррова победа. И вытравить взгляд Маргарет из-за ненавистного плеча будет не так просто, еще сложнее, чем сдержаться от того, чтобы разворотить чертову комнату и заставить ее, даже если против воли, уйти со мной.

+2

26

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
«Damian, am I that unimportant...?
Am I so insignificant...?»,

She said:

В остатках собственного благоразумия я пытаюсь найти то, что наконец-таки полностью убедит меня в безусловной бессмысленности, глупости и отчаянии попыток смотреть на мужчину, стоявшего передо мной, минуя призму журнальных заголовков, фотографий и историй со страниц интернета и обрывков чужих воспоминаний, пересказанных мужскими и женскими голосами, звучавшими в унисон друг другу. Вот он – настоящий Дамиан Каррера – противоположность того образа, в мгновениях близости с которым пульс учащенным ритмом проступал не от злости и гнева, а от ощущения собственного безмятежного счастья. Мне нравилось теряться в его поцелуях, тонуть в прикосновениях и движениях навстречу, пробуя друг друга на вкус, узнавая детали, запоминая контуры, легко воспроизводимые в памяти и в движениях пальцев. Мне нравились наши попытки утолить голод разгоревшейся страсти – подобие странной, извращенной игры, правила которой изначально написаны наперекор любым представлениям о возникновении романтической связи. Мы не вправе наряжать друг друга в тонкие нити обязательств, но мне ошибочно казалось, что мы, держась за одну из них, тянулись все ближе друг к другу. Мне так сильно хотелось в это верить, что я не заметила как за каждым прикосновением к чувствительному участку тела, Дамиан находил мои слабые места, а теперь своими словами и поведением он бил точно в цель, а я, как закрепленная мишень, даже не пытаюсь шелохнуться.
Я в одном шаге от нового приступа злости и ярости, в двух – от Карреры. Волны раздражения, смешанные с дикой обидой, скользили по телу, затапливая каждую его клетку своим ядом. В этой насильно притянутой связи я была утопленником, поглощенным чувствами, наслаждавшимся легкостью, обернувшейся грузом, привязанным к ногам и тянувшим на самое дно.
Я смотрю Дамиану прямо в глаза, с трудом выравнивая дыхание. Его слова гулким эхом продолжают свое звучание в сознании, словно хлесткая пощечина. Сказанное им накладывалось поверх всех картин этого вечера, срывало маски, наверное, впервые обнажив не тело, а душу. Я – одно из десятка лиц и тел, которые окружали его изо дня в день, достигнутая цель или, правильней сказать, удовлетворенная по первому требованию его прихоть. Я в очередной раз допустила ошибку. Саркастичный внутренний голос тембром, присущим Каррере, уничижительно твердит, что я сама напросилась.
Мое молчание в ответ – не театральная пауза или запасные минуты для поиска правильных слов. Тишина и поджатые губы – это ожидание продолжения слов Дамиана, а ладони, сжатые в кулак – готовность к обороне от странных домыслов о моей связи с кем-то еще и трофейных ярлыков, которые, скорей всего, уже виднелись на теле. Теперь мне до конца понятна наша прерванная в море встреча часом ранее – это повторный урок, закрепление пройденного материала и напоминание о том, что он получает, кого хочет и когда хочет. И та девушка на берегу, и та, которую Каррера обнимал в коридоре – иллюстрации к правилу на полях, обведенному его голосом, полным чувства собственного превосходства: в том, что между нами нет ничего особенного. Для него – это типичные будни, а для меня – неправильный выбор, поспешное решение и пагубное влечение.
Тогда зачем он переступил порог комнаты следом за мной?
Но я продолжаю смотреть Дамиану прямо в глаза, пытаясь понять, как я могла так сильно увлечься им, добровольно согласившись подойти к краю пропасти. Кто-то из нас должен нарушить тишину, сделав шаг вперед или назад. Я отступаю, отведя взгляд в сторону и отрицательно качая головой. Один вопрос с десятком подтекстов, и ответ на каждый из них одно действие – движение головы из стороны в стороны.
Но разве это имеет значение?
Мое сердце клокочет в груди, то ли от страха, то ли от гнева, то ли от обиды, которые направлены на Дамиана. Я не знаю о нем толком ничего, но за короткие встречи и выходные, проведенные в Лас-Вегасе, Каррера успел глубоко засесть внутри меня. Он – подобный стихийному бедствию, которого стоило избегать, но я понятия не имею, сколько потребуется усилий, чтобы выудить из себя шипы воспоминаний и чувств, которые вызывал этот мужчина.
Голос Маккензи сильней макает головой в больную реальность. Он просит Дамиана уйти. И тот уходит, а я смотрю ему в след с мазахисткой мольбой во взгляде, прося остаться. Хлопок двери, словно подведенная черта, итог всех подобий игр, коим стало равнодушие.

Этот день из жизни Маргарет Дэй мог быть окрашен в опадающую листву с деревьев Центрального парка, обрамлен запахом горящих дров из камина уютного семейного ресторана, расположенного на пересечение 42-ой и 41-ой улиц, и чашкой горячего шоколада. Но вместо этого на её губах горький привкус текиллы, разочарования и обиды. Маккензи стоял в дверях ванной комнаты и молчал. Его спокойный и сосредоточенный взгляд скользил по фигуре девушки, стоявшей в углу у раковины, подобно дичи, попавшей в капкан. Он приближался острожными и медленными шагами, пока не стал частью отражения Маргарет в зеркале. Два карих глаза пытались поймать преломление её взгляда, который пропадал в водостоке вместе с потоком капель воды, преодолевших преграду рук девушки.
- Что тебя волнует больше: то, что он ушел или что я остался? – мужчина пьяно рассмеялся. Эндрю подался вперед, прижав сзади Маргарет бедрами к раковине. Рукой он убрал волосы в сторону, оголив шею девушки.
- Так и будешь молчать? – он выдохнул у её уха нечто среднее между догорающим энтузиазмом и безразличием. Маргарет дернулась в сторону, пытаясь выбраться из ловушки, в которой оказалась из-за собственной глупости. Мужская рука, пресекая её попытки вырваться, легла на талию. Вторая – скользнула вверх - к бретельке платья на левом плече.
- Я могу тебе рассказать с вероятностью в 99,9% процентов, где и чем сейчас занимается Дамиан, - на каждом его слове четко расставлены акценты, а упоминание Карреры заставило Маргарет поднять взгляд и встретиться глазами с Маккензи.
- Чего ты добиваешься? – девушка сохраняла спокойствие, но в её тоне чувствовала неприязнь к словам мужчины.
- Раскрываю тебе глаза на очевидные вещи, - его голос звучит выстрелом через плечо, заставив Маргарет дернуться, а Эндрю усилить хватку.
- Отпусти же меня, - он так нагло смотрел ей в глаза и удерживал в ловушке своих рук, что неделимая частица ненависти взорвалась, сорвав её голос до крика, а попытки освободиться, до ударов локтями. В ответ ладонь Эндрю медленным движением скользнула от основания шеи к плечу и ниже, потянув за собой бретельку платья.
- Тише, тише. Дослушай до конца. Сейчас Каррера вот также стягивает с кого-то платье. Возможно, даже в эту самую минуту в соседней комнате, - то, о чем она и так думала, произнесенное вслух, заставило Маргарет зажмурить глаза, распалив её злость, ненависть и обиду. – Неужели, это тебя так сильно задевает? – в извращенной манере Эндрю наслаждался происходящим. – Но, я могу помочь тебе найти утешение, - Маккензи стал настойчивее, сильнее прижимаясь к Маргарет, заставив её ощутить боль на физическом уровне.
- Не трогай меня, - её голос громкий, с теми же нотами раздражения и неприязни. Девушке наконец-таки удалось вырваться из плена её металлических объятий. В его взгляд и тело охвачены возбуждением, Маргарет же находилась во власти иной эмоции – противоположной направленности. Она не ощущала ничего, кроме злости и отвращения.
- И куда ты собралась? Так отчаянно нуждаешься в подтверждении моих слов? – он уязвлен, но продолжал смеяться.
- Ты пьян.
- А ты очередная безмозглая дура.
Маргарет тошнило: от себя, от этого места, от всех тех, кого она знала по именам. Она стремительно ринулась к входной двери, ни разу не обернувшись, не вслушиваясь ни в одну из фраз кинутых ей вслед. К лицу девушки приливала кровь: она билась в висках импульсами, которые лишали здравого смысла. Оказавшись в коридоре, Маргарет внимательно вглядывалась в его полумрак, словно надеялась, что Дамиан ждал её. Даже после всего произошедшего, ей хотелось, чтобы он ждал её. Она, как маленькая девочка, загадывала на знаки судьбы и случайные встречи: «если он тут, то..». Но окончание фразы не имело значение, ведь коридор пуст и наполнен отголоском звуков, доносившимся из комнат.

Гостиная встречает меня духотой, громкими разговорами из неразборчивых слов, шумной музыки, сигаретного дыма, атмосферой вседозволенности и распущенности, заключенной во временном промежутке этого вечера. Танцы становились интимней. Они сводились к соприкосновению бедер и задранному вверх платью. Чьи-то руки требовательно притянули меня к себе. От этого мужчины пахло потом, алкоголем и сигаретным дымом, его язык заплетался, а уровень алкоголя в крови едва позволял удерживаться на ногах. Я хлестко ударяю его по рукам, получая в спину очередной нелицеприятный эпитет. Не оборачиваюсь, не реагирую ни на кого из присутствующих. Все, что мне нужно – это выбраться отсюда, с этой проклятой виллы, дав себе клятвенное обещание не впутываться никогда больше в сомнительные истории с мужчинами, от которых мне срывает крышу благоразумия.
На кухне у официанта, наблюдавшего за гостями со стороны, я спрашиваю, как можно уехать с виллы. Он отвечает мне, что служба такси из ближайших городов отправляет водителей в удаленные курортные зоны, начиная с восьми часов утра. На салфетке он любезно написал мне номер диспетчерской службы и адрес места, в котором мы находились. Я смотрю на часы – стрелка перевалилась за отметку три часа ночи. Скоро рассвет, который своими лучами растворит магию ночи, усыпив всех и каждого до полудня или вечера следующего дня.
Ночная прохлада и четкий план побега дарят мне спокойствие и умиротворение. Но не ответ на вопрос: «как ненавязчивое общение и несдерживаемые порывы страсти привели меня сюда?». Проходивший мимо официант предлагает мне пузатый стакан, в котором плескался ром. Соглашаюсь и тут делаю глоток, словно на его дне – истина. Я оборачиваюсь из любопытства, услышав чей-то смех за спиной. Там на шезлонге, в узкой полоске света отбрасываемой уличным фонарем девушка, которую я видела в коридоре с Дамианом. Лицо мужчины сокрыто темнотой, но её взгляда, обращенного ко мне достаточно для понимания того, кто с ней рядом в эту минуту. То самое правило, разъясненное Дамианом наверху, в своем действие. Снова. Бокал выскальзывает из моей ладони. Звук стекла, разбившегося о камень, нарушает тишину и уединение пары.
Я отхожу куда-то в сторону тенью, сливаясь с пеленой ночи и пропадая в ней, стараясь не привлекать к себе внимание. Мне снова тошно от расставания на минорной ноте и повышенных тонах. Я вдыхаю не свежий воздух, а сгусток нервов, тяжелой пылью он осел в лёгких, на теле и на губах. Правильней было закончить наше общение с Каррерой в постели гостиничного номера, оставив напоминание о существовании друг друга на измятых простынях, выкинутых и удаленных фотографиях.
Болезненная ирония – странный оксюморон, как и то, что каждое из слов, сказанных Маккензи наверху, оказалось правдой. Мне хочется разрыдаться от смеха и жалости к себе. Это сильнее меня.
Ветром с берега моря доносились голоса, а я, ускорив шаг, бегу вглубь, в сторону небольшого строения – домика для бассейна. К моему счастью дверь не заперта. Здесь среди старых лодок, мячей и шлангов у самого окна стоял небольшой диван, в соседней комнате находилась душевая кабина. Я поворачиваю кран, прикрываю глаза, опустившись на прохладный, кафельный пол. Ледяные струи воды каплями отскакивают от напряженного тела, смывая налёт размытого счастья, очищая поры от набившегося обмана, избавляя от пронизывающий взгляда, расслабляя, позволяя ни о чем не думать хоть несколько минут, пока новая волна эмоционального урагана, заполненного водоворотом мыслей о Каррере не закружит меня вновь.
Он стал моей свободой.
Он стал моей зависимостью.
Он стал моим опустошением.
Он был всего лишь выдумкой, опьяненного воображения.
Стремительная связь встретила свой скоропостижный конец. Я не героиня, не его наркотик, которым забивают вены, не его зависимость или потребность. Минутная прихоть, которая затянулась на часы. Холодная вода отрезвляет, возвращает возможность думать и анализировать, позволяет сказать самой себе: «хватит». Несколько часов и я уеду прочь. Вероятность новой случайной встречи с Дамианом в Нью-Йорка стремиться к нулю, впрочем, как и шанс на то, что при следующей шутке судьбы мы все-таки узнаем друг друга.
Я поднимаюсь на ноги, скидываю на пол мокрое платье. Ледяная дрожь бьет по телу, от того, я кутаюсь в плед и ложусь на диван, вжимаясь в его спинку. Прикрываю глаза с одной единственной мыслью, что через несколько часов в моей жизни не будет ни Карреры, ни Маккензи, ни ощутимой физической тяги, ставшей всему виной и оправданием.
На несколько минут или часов я провалилась в пустоту сна за закрытыми веками. Открыв глаза, я не ощущала ничего, кроме опустошенности и холода. Аккуратно сложив плед, и натянув мокрое платье, я направилась к вилле. Часы в гостиной спешили к пяти: кто-то из приглашенных гостей спал внизу в обнимку с обнаженным женским телом или бутылкой виски. Я тихо поднимаюсь наверх, чтобы забрать свои вещи. В комнате никого, постель не тронута, а сумка стояла у окна. Я приняла душ, сменила одежду и спустилась на кухню за крепким чаем и сэндвичем.
Я вышла из кухни через заднюю дверь и направилась в сторону моря, к тому же месту, тем же путем, что уже был проложен ночью. Зачем? Сама не знаю. Но не хочу искать себе оправданий, когда под ногами песок, а вокруг – только шум морского прибоя. Я подставляю лицо первым лучам, хочу улыбнуться искренне, а не болезненно, перебирая влажные пряди волос, найти странное спокойствие в одиночестве и в моральном опустошении. Мне – перемолотой за ночь в стеклянную пыль, хотелось оставить на этом берегу все невысказанные вопросы. У нас не было совместных планов, только у меня – неозвученные, но понятные желание, которые со временем исчезнут, останутся похороненными в прошлом под грудой собственных ошибок и неверных решений. Эмоциональная усталость наваливается на плечи и тянет к земле и к морю, словно они способны вобрать в себя злость, гнев и невысказанные претензии, склеить меня и разбитый ночью стакан. Но слезы застыли в глазах, придавая силуэту в воде образ Дамиана. Но это не игра солнечных лучей, не зрительный обман. Он сокращает расстояние между нами до десятка шагов, а я вновь подменяю одни эмоции другими. Снова злюсь, вновь вспоминаю о том, где Каррера провел эту ночь. Одна только мысль об этом вызывает у меня рвотные порывы в немом отвращении ко всему произошедшему и происходящему.
Мне нужно успокоиться и забыть обо всем: о блондинке, которая вилась рядом с Дамианом весь вечер, о той женщине в коридоре, о каждой во взгляде в чью сторону я вижу сильную похоть и желание, о его словах, о его безразличии. Кто мы друг другу? И на рикошете первого зрительного контакт среди хоровода мыслей и сменяющих друг друга картин я нахожу единственный ответ: никто.
[audio]http://pleer.com/tracks/7003176j5Jz[/audio]


[icon]http://s4.uploads.ru/THabx.png[/icon][sign]http://sa.uploads.ru/Vt8jJ.png[/sign][status]---[/status]

+2

27

«Margaret, give in to the fire»
He said:

[audio]http://pleer.com/tracks/4443807giAc[/audio]

Холл пуст, и мне удается выплеснуть ярость на интерьере виллы, впрочем, развороченными полки и подушки выглядят даже живописнее. Из меня бы мог выйти отличный дизайнер, но получился лишь плохо скрывающий плоды своей деятельности варвар.
Сильно шумел? - прошу у фигуры за спиной, не оборачиваясь, занятый целиком и полностью пошатывающейся вазой, гадая упадет она или все же удержится на месте.
Да нет, - безэмоционально ответит Грэг, и мне нет смысла ему не доверять.
Это хорошо, - отвечу все еще не оборачиваясь.  Ваза, сделав последние судорожные наклоны, останется на полке. Чувствую себя столь же безмятежно, буря прошла, я слово оледенел, и на губах уже нейтральная улыбка, которой Грэга не обмануть, но во мне оглушающе пусто. Надо переварить случившееся.
Поговорить не хочешь? - в голосе Грэга ни капли сочувствия или интереса, поэтому поддаюсь слабости и прохожу в комнату за его спиной.
Я соскучился, - заявлю будущей миссис, что явно не рада моему вторжению, пусть и держится стоически, радушно улыбаясь.
Утоли свои муки, - девчонка распахивает объятья и полы ее наспех накинутого халата разъезжаются, мне легко удается не поддаться искушению и продолжать изучать смешливое выражение ее глаз.
Он все еще маячит за моей спиной?
Увы.
Заканчиваем представление, - в голосе Грэга напускное возмущение и скрытое довольство. 
И проходя с ним на широкий балкон, опоясывающий второй этаж, подтвержу:
А она у тебя прелесть, теперь ее тяжелее ненавидеть, - добавлю, не справившись с серьезной нотой.
Ты ее не ненавидишь.
Она украла у меня друга! - картинно ударить себя в грудь не удается, тычок под лопатку ощутим, и я хватаюсь за низкие перила, чтобы не сковыркнуться вниз на головы отдыхающих у бара.
Я не нужен был тебе в твои двадцать, вряд ли пригожусь в тридцать.
А вот это ты зря, может я осознал жизненные ценности?
Грэг вместо того, чтобы насмешливо что-то бросить, молчит и закуривает. Я следую его примеру и отворачиваюсь к чернильной глади воды вдалеке, по которой одиноко скользит лунная дорожка.
Помнишь, мы мечтали исполнить на ней, как Майкл?
Грэг коряво изображает Джексона и мы тихо смеемся.
Когда мы повзрослели?
А это произошло? - искренне недоумевает Грэг, заставляя и меня признать, что я все тот же мальчишка, пусть и крайне унылый. Но мы оба знаем, о чем я.
Неприятное ощущение.
Ты женишься, - вычеркиваю я его безжалостно из клуба страдающих по безвременно почившей юности.
И это мне не мешает понимать, о чем ты говоришь.
Ты всегда был взрослее меня.
Полтора года, Каррера, - в голосе Грэга то, всегда демонстрируемое детское превосходство, теперь вызывающее лишь дружный смех. Но я все равно все испорчу.
На целую жизнь.
Что тебя так зацепило? - перейдет без обиняков к сути он, заставив меня лишь сильнее затянуться сигаретой и пожать плечами.
Маккензи?
Хотелось бы съехать на этого мудака, но Грэг знает меня слишком долго. Даже в детстве не марал о него руки, чтобы теперь сослаться на подобный раздражитель.
Все вместе. Ты женишься.
Уоу, не впутывай в это все меня, - не дает договорить Грэг, но я не дам ему отступных.
Ты женишься. Кто-то находит друг друга удобными для совместного проживания. Кто-то находит в себе силы признаться, что гей, - скрашиваю нудную проповедь напоминанием о недавнем случае, произошедшем на сходке, увы, в сауне, заставившем нас поплотнее обернуться полотенцами, теперь же мы смеемся, пусть тогда было тяжело переварить "новость" от человека, с кем мы прошли бок о бок много лет, - я же болтаюсь, как говно в проруби, - грубовато закончу, ненавижу жалость и тем более самоуничижение.
Ты добился того, чего не смог ни один из нас, - серьезно скажет Грэг, впервые признавшись в том, что я слишком давно хотел услышать, чтобы теперь ощутить хоть что-то, но пальцы вцепятся в перила против воли, а дыхание собьется.
Да-да, никто из нас, только ты.
Мы оба знаем, о чем он, чтобы продолжать. Никто из наших не выбрался из-под протекции отца. Только жалкий в эту минуту я.
Тебе завидуют, Люк.
Знаю. Никому не говори, что когда добьешься желаемого, остается лишь пустота, а то мне нравятся эти брызжущие ядом взгляды.
Жениться тебе надо, - скажет брезгливо Грэг, при этом удивительно копируя интонации наших матерей, повторяющих эту фразу на все лады последние годы, заставляя снова смеяться.
Ну ты гад, - мой сплин, которому так хотелось отдаться, понемногу испаряется в брызгах шампанского, разливаемого на террасе под громкие крики собравшихся там, - твоя довольна?
Куда там, - Грэг искренне смеется и мне не удается понять насколько он задет этим фактом.
Конечно, - застываю я, вспоминая собственный брак, с высоты прошедших после лет, кажется, что это было в прошлой жизни, - но ты счастлив, - в интонации нет вопросов, как и ему не нужно юлить.
Да.
Я рад за тебя, ты это знаешь?
Грэг коротко кивает головой.
Но мне важно было это от тебя услышать.
Я все так же редко об этом говорю?
Грэг, покусывая губу, улыбается.
Надо исправляться, - сигарета выкурена до фильтра, для видимости тушу ее в какой-то кадке с цветами, - мне пора вернуться к холостяцким удовольствиям, а тебя уже заждались.
Пойти с тобой?
Оу, нет, я смогу срубить себе кого-нибудь на ночь и без страшненького друга рядом.
Так вот зачем я нужен был тебе все эти годы, - Грэг театрально хватается за сердце, но я уже прижимаю его к себе.
Ты все делаешь правильно, - раздельно проговариваю я фразу, настолько не схожую со всем, что говорил ему раньше, апеллируя своим опытом женитьбы, что его ладонь, до этого похлопывающая развязано по спине, останавливается и на минуту замирает и осторожно прижимается к куртке, - напомню, гей не я, я Крис, - вкрадчиво через несколько долгих секунд  добавлю, разрядив обстановку смехом и тычком в грудь.
Спасибо, - отсмеявшись, коротко скажет Грэг.
Обращайся, - отсалютую новой сигаретой, уже держась за ручку двери.
Она того стоит? - голос Грэга прозвучит в спину, но я найду в себе силы обернуться.
На какое-то мгновение мне показалось, что да, - и проговоренное сокровенное признание вслух принесет нужное облегчение. Глубоко и полной грудью вздохну, понимая, что реально отпустило.
Люблю тебя.
Напомню, что гей..
Да пошел ты, - со смехом прошествую мимо будущей миссис, уже укутавшейся в халат по самое горло.
Она у тебя действительно прелесть.
Девушка пытливо смотрит на меня, заставляя осознать, каким мудаком я был эти месяцы. Притяну ее к себе в коротком братском объятии.
Береги его, а то есть у нас тут нехорошая тенденция..
Каррера!
Ну кто тебя знает? Вы были так близки, - сокрушенно произнесу я.
Ты неисправим, гад, - смеется в голос Грэг.
Ну просто Крис..
Кто она? - ее голос прозвучит настороженно и с нотами истерики.
Теперь смеемся уже оба.
Эта история слишком запутана, тебе обо всем расскажет Грэг, - драматично объявлю, прекрасно понимая, что ему придется выдумывать байку, потому как правда должна остаться в узком кругу.
Каррера, - Грэг покачает головой, но мы же оба знаем, что он выкрутится, а секс после это будет лишь острее.
Всегда к твоим услугам, - медленно проговорю и закрою за собой дверь, оставляя за спиной что-то неподвластное, неясно ощущаемое, но такое нужное и влекомое.

По пути он встретит многих знакомцев, столь поглощенных собственными переживаниями или алкоголем, что уйдет незамеченным. Разве поймает хмельной взгляд Элинор, но она тут же вернется к поцелую с кем-то не опознанным Дамианом, потому что он в этот момент будет говорить по телефону с Джоном, настойчиво требующим быстрее присоединиться к тем, кто на пляже "потому что никто не умеет держать в руках гитару, и ему уже надоело насилие над его ушами", дружный хор протянет что-то в трубку, вызывая теплую улыбку. Каррера захватит с собой пару бутылок виски из никем уже не обслуживаемого бара, зная, что выпивка никогда не будет лишней. Желудок отзовется болезненным голодным спазмом, но он перебьет чувство голода глотком из бутылки и дымом сигареты. Сегодня ему хочется забыться в том чувстве потери и опустошенности, сытость вызовет жажду жизни.
Это здоровый мазохизм, считает он, делая первую затяжку самокрутки, или нездоровый садизм. Какая разница? главное, желание пропустить через сердце это чувство. После - легче.
Тревогу вызывает лишь одно, что в последние месяцы этот сплин затягивает его все чаще.
Но закончится и это.
Его голова на чьих-то услужливых коленях, над головой испачканное блеском звезд небо, в котором хочется затеряться, пальцы подрагивают от перенапряжения, надо чаще брать в руки гитару. Ночь вступила в ту фазу, когда до рассвета уже недалеко и пахнет чем-то несбыточным. На костре варится чай, над ним колдует соответствующего вида мексиканец, кидая какие-то травы и корешки, обещая встречу с богами тем, кто сделает только один глоток. Первый зарезервирован за Дамианом, как тем, кто срывал связки, отдаваясь музыке последние часы. Котелок булькает, и помешиваемое варево уже больше похоже на жидкую кашу, чем на оговариваемый плохо изъясняющимся на языке покорителей бургеров напиток. Может это и не чай, а особый изысканный яд, созданный предками старика для того, чтобы провожать заблудшие души на другую сторону океана - для них, имевших лишь утлые лодки, означающий запределье?
Негромкий оклик заставляет Дамиана подняться и взять в руки железную кружку с дымящимся варевом. Мексиканец жестами показывает, что пить надо прямо сейчас, рискуя заработать себе дыру в желудке. Чай издает сильный пряный аромат, все затаились в ожидании, наблюдая за его реакцией, выбором, оценки степени опасности. Какой-то женский голос с ноткой истерии просит одуматься и вылить гадость на землю, чей-то мужской говорит, что его мутит только лишь от одного запаха, и он нипочем не будет пить эту дрянь. Каррера их не слышит, как и десяток иных, галдящих словно на птичьем базаре на Сицилии, где скалы восстают из морской пучины. Он всегда умел отсекать ненужное, и сейчас остался лишь старик, с обезображенной прожитыми годами, но не лишенной притягательности, улыбкой, суетливые крики чаек и Лука. Вскоре мир сужается до щербатого рта, скалящегося, как демоническая пустая черепная коробка. Дым марихуаны, смешанный с парами виски - прекрасный проводник в мир неизведанного, Каррера никогда не доверял химии, но всегда был открыт природным богатствам, предвещающим новые ощущения. Пригубив варево, Лука слышит довольное причмокивание старика, сулящего его смелости встречу с грядущим, или это ему только кажется, голова тяжелеет, он медленно опускается на песок и пропадает в блеске звезд. Мысли смешиваются, наталкиваются одна на другую, будто заволоченные в трубу с броуновским движением, тело не отзывается на команды, отданные остатками разума, но сейчас ему это даже нравится. Только блеск звезд и умиротворяющий плеск воды.
Все куда-то исчезли. Остался только он и далекий чаечий, сулящий печаль и тревогу, крик:
Мада!


[audio]http://pleer.com/tracks/13945653UPz5[/audio]
ты хотела гитару?..

Проснувшись на рассвете, ощущаю странную легкость и спокойствие, никак не подходящие к тому, как провел эту ночь. Пейзаж определить удается не сразу, не считая лижущего прибрежные камни и спокойного в утренние часы моря, похожего десятки десятков виденных ранее подобных картин. Предрассветная дымка навевает прохладу, но я, проведший остаток ночи на невесть откуда притащенном шезлонге, укрыт чьей-то заботливой рукой пледом. Несмотря на то, что совершенно не помню, как тут очутился, знаю, что вряд ли бы потрудился до такой детали, но, видимо, плед был воспринят мной слишком охотно, потому как укрыт им с головой, от того, стоит от него избавиться, как озноб прокатывается по плечам, скованным вчерашней одеждой. Воздух наполнен запахом соли и водорослей, и тишина вокруг настолько совершенна, что, наблюдая за первой стайкой птиц, ощущаю себя вдали от цивилизации, в омытой чистотой и прохладой первозданной природе. Совершенный момент, без остатка разбиваемый чьим-то пьяным всхлипом. Наконец, все встает на свои места, я вспоминаю все, о чем предпочел бы забыть, но блики от первых пробивающихся из-за горизонта лучей кровавого солнца причудливо воссоздают две слившиеся фигуры в водной глади.
Устало закрываю глаза и проваливаюсь в дрему, она засасывает спиралями, и в глубине колодца бессознательного лицо мексиканца, заливающегося безумным смехом, от звука которого я, вздрагивая, очнусь и тут же выберусь с шезлонга, сбрасывая на ходу одежду, чтобы войти в холодное море, отрезвляющее от липкого ощущения, предшествующего короткому забытью сна, в котором было слишком много секса и Маргарет. Мысли о ней вызывают приступ слепой ярости, который выплескивается в гребки куда-то навстречу восходящему солнцу, мышцы постепенно разогреваются и плыть становится приятной задачей, на которую сосредотачивается весь организм. Оглядываться назад нет желания, все равно знаю, что куда бы не заплыл - вернусь. Отчего-то с детства живет стойкая уверенность - в море мне не погибнуть. Оно слишком глубоко во мне, одно из основных составляющих, забери у меня океан и останется невосполнимая дыра, с людьми такого не случается. Всех можно заменить.
И внутренний голос язвительно шепчет: и тебя.
И меня, - приходится хмуро согласиться, но не допустить до сознания, иначе услужливое воображение подкинет настолько красочные изощренные картинки, что захочется только убивать. К дьяволу все это, отдавшись на волю волн, отдохну несколько глубоких вдохов, чтобы повернуть на встречу с берегом. Мне не интересны грядущие развлечения, даже запланированный вечерний заезд на тех самых прототипах, ради которых сюда прилетел Грэг, думая, что соблазнил меня тем же. Мне же и тогда это было не нужным, я в Канкуне только за тем, чтобы убедиться в и без того неумолимых фактах. Лицо Маргарет за спиной Маккензи в наш последний перекрестный взгляд всплывает за кромкой прикрытых от соленой воды ресниц. Убедился. Самое время оставить все и вернуться на Манхэттен, пожелав себе одного - меньше случайных встреч, больше работы. Но у судьбы свои коррективы к любым планам, приближаясь к кромке мелкой прибрежной гальки, вижу ту, о которой думаю непозволительно много последние дни.
Что ей здесь нужно?   
Очередная ссора у влюбленных?
Жажда язвительного уничижения борется во мне с желанием убраться отсюда подальше, чтобы не видеть ее больше никогда, потому что знаю, чем всё это закончится. Даже если рядом окажется Маккензи или сам дьявол пожелает наведаться на этот отрезок пляжа. Выходя из воды напротив ее фигуры, уверен только в том, что делаю то, чего хочу в данный момент, привычно не размышляя о последствиях.
Какая разница, что будет дальше?
Любые доводы рассудка затирает недосказанность.. между телами. Расстояние стремительно сокращается, и прежде чем она сделает шаг в неизвестном для меня направлении, привлеку к себе. Дыхание сбивается, во мне слишком много ненависти, но вместо того, чтобы встряхнуть ее посильнее, задав лишь один важный и мучительный вопрос: "кто я для тебя?", коснусь губ, что распахнуться навстречу робко и нерешительно. Словно в первый раз.
Будто не было последних часов, неутоленной горячительной страсти в здешних водах.
Будто не она одаряла после леденящим выбором, снова балансируя между ним и мной.
И ласку поцелуя перекроет самодовольная ухмылка Маккензи. Пальцы, перемещаясь с груди, встретятся с изгибом тонкой шеи в тот момент, когда ее ладони неожиданно с силой оттолкнут меня прочь, заставив сделать шаг в пенящееся у ног море. Хлесткая пощечина оставит багряный след на щеке, завяжется беспорядочная борьба рук, несущая синяки и царапины, закончившаяся капитулирующей под напором желания одежды.
Слова о ненависти будут пульсировать в венах, мне не разобрать шепчут ли их ее губы или об этом кричит мое сознание.
Какая разница, когда мы упадем на камни, добавляющие боли, тут же превращающейся в ничто от разрывающей изнутри ярости. Она нужна мне здесь и сейчас. До моей куртки, где можно разыскать все необходимое далеко, вопрос, есть ли у нее с собой.. нет, останется невысказанным, иначе я ее уничтожу. Ее волосы размечутся в морской пене, пока глаза будут метать молнии, будь во мне больше поэтики, то на ум пришло бы сравнение с покоренной сиреной, но мои пальцы у нее внутри, и там так горячо, несмотря на холод накатывающихся волн, что испытаю приступ головокружения, заставивший ослабить хватку.
А она перестанет сопротивляться.
- Давай уедем отсюда? - произнесет чужие слова с неизвестными мне умоляющими нотами голос.
И в ее глазах прочитаю, что эта фраза принадлежит мне.   
- Только ты и я, никого больше. Я не могу так больше.
И физическая тяга смешается с чем-то внутренним, невыясненным. И пока мы ждем ее решения, ее ноги, обвивающие мои бедра, напряженно вжимающиеся в тело, скажут обо всем за нас.

+1

28

«Damian, in this big world, no one else can play our part»,
She said:

[audio]http://pleer.com/tracks/4881202lCkU[/audio]
Звуки внешнего мира теряются в безмолвном диалоге наших взглядов и в неосознанных, противоречивых шагах навстречу друг другу или к краю пропасти – неважно. Глаза в глаза – покорно. Ближе. Еще. Я распадаюсь на молекулы, атомы – частицы звенящих эмоций, в каждой из которых гулким эхом звучало имя Дамиана, окрашенное всем спектром пережитых под покровом ночи чувств, вступивших в реакцию с моей жизнью, телом и мыслями на уровне необратимых химических связей: всепоглощающе, безраздельно и абсолютно. Его рука скользит по предплечью вниз, притягивая меня к себе: жадно, запретно и без колебаний, не оставляя мне ни единого шанса на сопротивление. Он словно знает, что вопреки всему, я полностью и всецело продолжаю находиться в его власти, под действием непрекращающегося дурмана нашей близости. Я подаюсь вперед: мягко и нежно провожу ладонью по его щеке, понимая и принимая, что Дамиан непременно забудет, как я щурюсь от ветра, но в следующую внезапную или своевременную встречу обязательно вспомнит податливость каждого задетого контура тела, как каждая линия  будто заведомо знала, как лечь под движения его рук и прикосновения губ. Его близость, его поцелуи – опасной дозировкой временно застилают разум пеленой эйфории, разгоняющей  кровь по венам до непреодолимого желания ощущать его пальцы выше – сжимающими грудь за тканью легкого платья; ниже – позволив им лечь на внутреннюю поверхность бедра, а после - потянуть в сторону за тонкое кружево белья.
На моих губах застывает вкус поцелуя Карреры, а на глазах, словно снова черная повязка, как в одну из первых встреч, когда так же, как и сейчас я терялась в смазанных прикосновениях его губ, подставляя шея и тут же ловя новый поцелуй – бесконечно пропадая. Запах похоти смешивается с перегаром, легким морским бризом и моим парфюмом, заковывая нас в вакууме, где ты и я – обособленная Вселенная, зарождающаяся на границе между правильностью и вседозволенностью, существующая в тесном переплетении наших тел, распахнутых навстречу друг другу взглядов и губ, приоткрытых душ.
Нет.
Сильный порыв ветра и хлесткий удар ледяных волн по ногам отбрасывают назад в реальность, где нет места абсолютной бесконтрольности и рваным выдохам, где жадные прикосновения сменяются гневными взглядами, похоть – ненавистью, где замедляется пульс, и невысказанные вопросы и чувства сливаются с размытыми картинами в духе импрессионизма, изображающими смеющегося и развлекающегося Дамиана, тратящего себя на других, преподающего мне все тот же урок: я для него – всего лишь минутный порыв, как тот, что приносит с собой соленые капли моря.
Нет.
Прежде чем мужская ладонь метнулась вверх -  к шее - в унисон глухому стуку моего сердца ледяным холодом по ребрам, я резко отталкиваю Дамиана, разрывая тесный контакт, выталкивая его - прочь из своей жизни и мыслей. Горящим взглядом я смотрю Каррере прямо в глаза: проклиная, ненавидя, прогоняя, крича что-то невнятное и яростно взрываясь под напором собственных чувств откровенной слабостью перед ним.
- Нет, - снова глаза в глаза – замыкание, беспорядочно выстреливающее электрическими импульсами. – Нет, - повторяю с единственно правильной расстановкой отрицающей каждую вспышку, всплеск и каждое прикосновение порождающее следующее, оставляющее клеймо на коже, впуская под нее часть его жизни, проникая к самому сердце, гравируя напором собственническую принадлежность ему, ему одному, от которой мне необходимо избавиться, вновь отталкивая. Но Дамиан снова входит в меня: по капле, через поры, с воздухом, царапинами, следами, грубостью, неразборчивым шепотом и криками. Я капитулирую. Снова. Росчерком ногтей, оставляя красные следы на его плечах и спине. До болевого ушиба, Дамиан вжимает меня в мелкую гальку морского берега, полностью контролируя мое сбившееся дыхание, лишая возможности двигаться. Вот она – я в его полной власти, в легком платье со съехавшими бретельками, больше не скрывавшими наготу моего тела, которое сотрясает озноб или предвкушение. Задыхаюсь, когда его ладонь, задирая за собой ткань, скользит по бедру вверх и едва вниз по внутренней поверхности, цепляясь за край белья, касаясь откровенным движением за его кромкой.   

Маргарет дышала глубже, теряясь в обилии чувств, переполнявших сознание, забивавших его гудящими слова. Сдавленный стон, слишком откровенный для вздоха, помутнил сознание: его и её. Еще одно движение – и тело девушки стало податливым касаниям Дамиана. Она высвободила запястье из плена его рук. Её ладонь скользнула вдоль шеи, ключицы, пальцы сжали ткань платья на груди. Медленные движения бедер – не провокация, а потеря контроля от сводящего с ума желания.
- Давай уедем отсюда, - её голосом слова Дамиана звучали утверждением, беспомощным  согласием перед силой притяжения. Маргарет прикрыла глаза, словно так он не мог прочитать её эмоций и не ощущал вновь выгибающегося под ним в истоме тела. Она не отдавала себе отчета, как много все это для нее значило. Пальцы девушки коснулись шеи Дамиана, притянув то ли его к ней, то её к нему. И то, что казалось разрушительной бурей - обратилось дождем, предотвратившим коллапс, способный уничтожить все чувства и эмоции сокрытые в их телах. Её поцелуи порывисты, но вместе с тем полны какой-то призрачной надеждой на настоящее, лишенное определенной временной шкалы в этой реальности.
Не сводя с девушки взгляда, словно пропуская через себя каждую её эмоцию, задерживаясь на тяжело вздымающейся груди, Дамиан медленно поднялся на ноги. Оперевшись на его руку, Маргарет встала следом. Волны все так же били прохладой по её ногам, пока она расправляла на теле влажную ткань платья, ежась от дуновений утреннего ветра.
Три шага от края берега, и она снова смотрела Каррере прямо в глаза, но теперь со странным умиротворением и необъяснимой нежностью. Маргарет молчала, пряча пальцы в его ладони, ведь если сходить с ума, то вместе. Ведь так? Она сильнее обычного прижималась к его телу: то ли спасаясь от холода, то ли от шторма, пережитого под звездным небом и на берегу.
Они поднялись вверх по лестнице, вписанной в склон возвышенности, на которой располагалась вилла, минуя задний двор, где у бассейна на шезлонгах и надувных матрасах уснули некоторые из гостей, вышли к гаражу и дорожке, вдоль которой стояли припаркованные автомобили.

Я стою у входа, кутаясь в куртку Дамиана, пока он искал ключи от любого доступного к управлению транспортного средства. Прижавшись к стене белоснежного строения, я смотрю на солнце, которое поднималось из моря, постепенно пленяющее своими лучами берег, тихо подступающее к дому. Самые глупые, но самые правильные поступки я всегда совершала перед рассветом. Завороженная природной магией, я не сразу улавливаю звук голоса Карреры за спиной. Я притягиваю мужчину к себе, прикладываю указательный палец к его губам – прося не говорить ни единого слова, но  смотреть со мной в одном направлении, слышать одни звуки, делить на двоих одни чувства. Моя голова покоиться на плече Дамиана, его руки – на моей талии. Где-то тихо и мелодично звучит гитара, а я, накрывая его ладонь своей, вспоминаю, как его пальцы перебирали струны так же, как изгибы под одеждой, что его прикосновения к корпусу гитары такие же, как к моим обнаженным бедрам, что зажимая нейлон на ладах, он словно стягивал мои волосы в ладони, и что гитара в его руках звучала бы так же надрывно и ревниво, как мой взгляд, голос и язык жестов, когда Дамиан не со мной.
Он тянет меня в сторону мотоцикла. Я выпускаю его руку на мгновение, испытывающе смотря из-под ресниц взглядом полным не сомнений, но решительности, спокойным, но говорящим, что мне все равно, куда мы поедем: навстречу солнцу или прочь от него, ударит ли ветер нам обоим в лица или спины, но просящий разделить свободу с зависимостью, в унисон словам:
- Когда этот сон закончится, я хочу проснуться рядом с тобой.

[icon]http://s4.uploads.ru/THabx.png[/icon][sign]http://sa.uploads.ru/Vt8jJ.png[/sign][status]---[/status]

+1

29

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
«Margaret, we've been here before it's just what we know»
He said:

[audio]http://pleer.com/tracks/14432761Qg8f[/audio]
harry styles – sign of the times

Наверное, я сошел с ума или земля дала крен, и сойдя с орбиты, теперь, раскручиваясь по спирали, падает куда-то в центр мироздания. Мимо нее задумчиво проплывают огромные планеты и трутся орбитами о зелено-синие бока, заряжаясь безумием, присущим населенному людьми шару. Мы все немного ненормальные, иначе как понять то ощущение близости, возникшее пусть и на пару минут, показавшихся вечностью. Пару сладостных до сбитого с ритма сердца минут, когда первые лучи солнца еще не тронули макушки деревьев, но уже прогнали прочь ночную мглу.
Мы вдвоем.
Не разделенные ни единой мыслью в голове, ни людьми, ни тем, что происходило ранее. Мы вдвоем. Только равномерный плеск волн, пусть я знаю, что это кровоток в ушах, пусть виной тому наркотик в венах, еще не покинувший сознание. Но сейчас не хочу думать ни о чем, пусть звенит натянутой тетивой пустота проплывающих мимо сверхновых. Мы попираем ногами этот мир, мы - его лучшая часть, мы... только блеск светила, ударившего в глаза, полуулыбка, касание к коже и легкий поцелуй.
Ты чувствуешь?
Как я схожу с ума. Может дело в длине загорелых и сильных ног, может в величине высокой и упругой груди, может в тонкой талии, переходящей в покатые крепкие бедра, может это вся ты. Совершенство в каждой линии, услада глаз и рук, пьянящий вкус шелковистой кожи, разрез глаз, влага губ, изгиб шеи, тронутый моими собственническими метками. Это все твоя красота..
За сомкнутыми ресницами прячется ответ: нет. В моей постели хватало красивых женщин, пусть не вспомню имен многих, иных полностью скрыла причудливая к выбору память, но дело не в линиях фигуры и точеных чертах. Отчего-то я, уходя, возвращаюсь. Отчего-то...   
Измышления прочь, мне все чаще нравится отдаваться моменту, тем более, когда впереди неизвестность и грядущее, щекочущее нервы, ощущение полета, потому что для гонки навстречу ветру выбираю кем-то брошенный мотоцикл. Ты отпускаешь мою руку, приходится обернуться назад, чтобы столкнуться с прищуром глаз. Сказанные слова заставят замереть, но у меня не сразу найдется на них ответ. Только после того, как сядем на мощный байк и раздастся первый его рык. Твои руки сильнее обхватят мое тело, грудь вожмется в спину, волной прокатится предвкушение. С трудом отодвигая желанное, ради необходимого, произнесу, смотря перед собой:
- Мне тогда нужно было срочно уехать, позвонила сестра, дело касалось племянников, - ненавижу объяснения, может от того ценю одиночество, но все равно добавлю значимое, перечеркнувшее ощущение от срывающегося с места мотоцикла, - в следующий раз, если такое случится, я тебя разбужу перед уходом.
В следующий раз. Загадываю наперед. Что-то неуловимо изменилось.

Он направился по дороге, ведущей от моря, петляющей между роскошными виллами и их благоустроенными территориями к менее лощеным участкам. Знал, что вскоре найдет желаемое, и все равно, нехотя, сбросил скорость перед очередной пустынной улочкой. Слишком любил скорость.. и ощущение, как Маргарет крепко держит его тело, боясь упасть с мотоцикла, но легко можно было вообразить и иные причины. Дамиан любил обманываться, но почему-то сейчас, вместо привычной на это злости, на губах появилась улыбка. Притормозив у одного из домов с вбитой в чахлый палисадник табличкой "сдается", Каррера помог спуститься на землю Маргарет, и скорее для себя, чем для нее произнес:
- Вот этот дом мы с тобой и "арендуем".
На табличке виднелся телефон риэлтора, который Дамиан с легкостью проигнорировал, понимая, что связь с ним затянется на несколько часов. Внимательно посмотрел на дом, напоминавший колониальные постройки своим массивным величием, несмотря на достаточно скромные размеры, и понял, что не ошибся. На втором этаже виднелась открытая форточка, аккурат над опоясывающей здание террасой, но лезть куда-то Каррере претило. Подмигнув все еще кутающейся в его куртку девушке, он извлек из одного кармана нож и отправился к плохо прилаженным ставням окон первого этажа, выбирая из них наиболее податливое. Справился бы и с входной дверью, но вряд ли подобные умения в чести в порядочном обществе. И уже третье, ведущее на задний двор его не разочаровало. Через несколько минут он объявился на пороге дома, распахивая широко его двери.
- Здесь непременно есть камеры слежения, поэтому перед тем, как вступить в новые владения, советую улыбнуться, - с трудом сдерживая смех, гостеприимно произнес Дамиан, и, не давая Маргарет времени на раздумья, притянул за полы куртки, захлопывая за ее спиной дверь.

В коридоре пахло пылью и солнцем, свежим лаком деревянных полов и цветочным освежителем. Тишина пустого дома, разбивающаяся только звуком ходиков напольных часов, внезапно оглушила. В полутьме задернутых глухих штор, почувствовал трепет бьющегося о грудную клетку сердца. Предвкушение.
И если час назад каждое движение выдавало лихорадочное нетерпение, здесь, в степенном, одолженном на время доме, никуда не хотелось спешить. Потяжелевшая от влаги куртка комом упала на пол, пальцы подцепили лямки сарафана, запутались в них, как губы в сбитых от игры с ветром локонах волос.
- Я снова забыл перенести тебя через порог, - куда-то в мочку уха, переносясь за сотни километров и десятки дней, часы грузно отбили четверть. Четверть чего?.. и ответом изнутри разве это важно?.. Есть моменты, ради которых стоило потерять и потеряться. От людей, вне времени.
- Как думаешь, хозяева позаботились о спальне? - прохладная кожа под напором ладоней теплеет. Мне же хочется собирать с нее капли пота, гореть в пламени тех нерастраченных в волнах океана чувств, - могу перенести через ее порог, это будет считаться? - мой шепот лишь аккомпанемент судорожным вздохам, присущим первым поцелуям.
Мы не видим глаз друг друга, но я знаю, что в зрачках напротив томление. В моих агония. 
Прохлада белых хрустящих простыней против жара загорелых и присыпанных песком фигур. Солнечный диск против плотно закрытых ставен. Далекий плач чаек против восторга близости тел. Легкий менуэт утреннего пробуждения природы против симфонии гармонии ее творений.
Мы ненадолго заснем и проснемся вместе. И в полуденный зной, когда она поднимет голову с моей груди, чтобы сонно посмотреть в глаза, улыбнусь в ответ:
- Ты хотела именно этого? А я бы еще не отказался от хорошо прожаренного стейка, - ладонь, алчно ощупывающая ягодицу и задумчивый взгляд выдадут мои последующие действия, поэтому Маргарет примется брыкаться со смехом, но будет поймана кольцом рук. Подушки взлетят в воздух, но поцелуи вместо укусов сменят гнев на милость.
Есть голод и жажда. И если первый можно урезонить, то вторая затмевает все мысли.
Однажды рядом с тобой я испытаю насыщение.
Правда?..

+2

30

«Damian, we're the masters of our own fate
We're the captains of our own souls»,

She said:

[audio]http://pleer.com/tracks/14464070KIZ0[/audio]
Каждое мгновение нам дано прожить лишь один раз.
Я медлила, смакуя прикосновения Дамиана к моей руке – переплетение пальцев, которое делало за меня выбор, подчиняя, доказывая и выказывая необъяснимую и, казалось, что уже необратимую власть мужчины надо мной. Острое ощущение необходимости в присутствии Карреры и потребности, хотя бы еще один раз, разделить постель на двоих, помноженные на желание продлить, остановить и пережить вновь каждое мгновение, проведенное наедине, стирали из моей памяти опрометчивые мысли, перечеркивали сиюминутные решения и обещания, данные под покровом ночного неба. Они словно пронизывали саван его пелены редкими, бледными облаками среди одиноких ярких звезд, но с первыми лучами утреннего солнца испарились дымкой в моем собственном рассвете, сотканном уже не из робких и неуверенных шагов навстречу Дамиану.
Мы знакомы меньше месяца, но сейчас, когда оба молчали, садясь на мотоцикл, казалось, что мы давно научились понимать друг друга без слов, заменив их жестами, действиями, взглядами и улыбками.  И оставив за спиной очертания виллы, мы мчали прочь: не туда, где море сливалось с линией горизонта, а извилистыми дорогами спешили в другую реальность. Туда, где нет места никому кроме нас; где нет многогранников с точками – вершинами из других лишних и совсем  не нужных людей, а есть только мы, соединенные одной прямой. Туда навстречу солнцу или играя с ним в догонялки, на север или юг, на восток или запад, где сантиметры  расстояния сокращались до миллиметров,  постепенно превращая линию в точку – окружность, в которую вписаны лишь двое: ты и я, может быть, с какими-то чувствами, диким желанием, своей историей, порождающей болезненную привязанность. Туда, где я вот так крепко могу обнимать тебя со спины, боясь отнюдь не упасть, а не желая тебя отпускать; где моя голова покоиться на твоем плече, и я знаю, что не страшусь ничего: ни надвигающейся бури, ни прогнозируемого урагана; где мы сливались в отражение боковых зеркал, дополняя и продолжая друг друга; где в моих глазах ты легко прочитал ответ на свои слова – в легкой улыбке, которую не хотелось скрывать у твоего плеча, в уверенных движениях пальцев по ткани твоей рубашки; где голову кружит не свист ветра, а ты опьяняешь меня свободой, взглядом, отражением моего собственного, в котором весь порок и все желание, о котором не нужно говорить вслух. Туда, где  я доверяю твоим словам и знаю, что ты меня не предашь и не обидишь. Туда, где мы обнажаем тела и души, позволяя себе откровенность в словах, действиях желаниях. Туда, где мы обязательно встретимся вновь, вырвавшись из череды серых будней. Туда, где мы только вдвоем.
Пообещай мне.

Глаза в глаза на пороге чужого дома.
- Извращенец, - тихий, дразнящий шепотом – согласие на приглашение в приглушенный полумрак гостиной, в стенах которой одежда становилась тесной и не нужной. Стянутая с плеч куртка со звоном мелочи, ключей и металлических пуговиц ударилась о пол, влажная ткань платья скользнула вдоль тела – вниз, следуя за ладонями Дамиана, теряясь под ногами.
У его поцелуев соленый привкус моря, о которых на берегу Маргарет будет напоминать и легкий бриз, и шквалистый ветер, пробирающийся за ткань одежду, взметая ее вверх, оголяя и лаская её тело, как сейчас мужчина, на чьей рубашке она лихорадочно освобождала пуговицы от петель, опускала пальцы в сумасшедшем и откровенном желание ниже – за край ремня. Вседозволенность – верный спутник их близости, медленно, играя и провоцируя, Маргарет расстегнула молнию на брюках, стягивая их ткань, наклонялась ниже, оставляя следы ногтей на коже мужчины, тут же соблазнительно поднималась вверх, соприкасаясь с его телом собственным, по которому пробегали мурашки: от контраста температур или собственного возбуждения – неважно. Девушка сильнее прильнула к Дамиану, ища спасения в его прикосновениях к плечам, внутренней стороне бедра, к груди. С губ Маргарет сорвался откровенный стон – у мочки его уха, за которым шепотом последовал ответ – признание на его вопрос. Она хотела оказаться на руках Дамиана, как и несколько недель назад, когда они впервые стерли границу между телами, теряясь в переплетение обоюдного желания. Вот так, когда его рука сжимала бедра. Повторяя губами линию его скулы, терзая губы очередным жадным поцелуям, Маргарет не позволяла Дамиану сделать осторожного шага по незнакомому дому, не боясь оказаться на полу, обещая утянуть его за собой, попутно припоминая одну из клятв, данных за тысячу километров от этого места. 
Глаза в глаза в чужой кровати, в которой они безраздельно и всецело обладали друг другом, поддаваясь и отдаваясь искушению: чужому и своему собственному. До окончательно сбившегося дыхания, до изнеможения и блаженства, укрывших их в объятиях друг друга на следующие несколько часов, пока полуденному солнцу стало невыносимо противиться.
- Доброе утро, - искренняя, счастливая улыбка Маргарет говорила все за нее. Хаотичные касания губ тела Дамиана подтверждали и без того очевидную истину: ей хотелось просыпать с ним в одной постели: сегодня, завтра…
Но Маргарет всегда боялась загадывать наперед.

Я опускаюсь на кровать, чтобы в ту же секунду вновь очутиться в объятиях, которые значили для меня так много, гораздо больше, чем представлялось даже мне самой. Нам так легко друг с другом, когда мы наедине – это пугает, но одновременно становится катализатором адреналина, заставляя желать продолжения ненормальной связи с мужчиной, чье имя уже проникло в кровь и в эту самую минуту разносится по венам шальной пулей, пока моя голова покоится на его груди, а пальцы в воздухе в сплетении  с ладонями Дамиана рисуют причудливые фигуры в полуденной неге. Мой взгляд замирает на его безымянном пальце, перенося мыслями в ту ночь, когда мы оказались запертыми в лифте. Это был первый раз, когда я изучала пальцы мужчины на предмет обручального кольца.
Я медленно поднимаюсь с кровати, чувствуя, как нехотя Каррера, выпускает мою фигуру из плена своих рук. Знаю, что он наблюдает за мной, за каждым движением ладони вдоль тела, осторожным шагом на цыпочках, понимая, что он, смотря на меня, он наслаждается подаваемой ему естественной наготой. Я замираю у окна, резким движением открываю ставни, прикрывая ладонью грудь,  подставляю лицо и шею по – летнему жаркому солнцу. Оборачиваюсь, смотря с улыбкой на Дамиана. Это – идеальный день. Вернувшись к кровати, я усаживаюсь на край рядом с мужчиной, опуская голову ему на грудь.
- Знаешь, если бы это была наша спальня, - мой голос предательски дрогнул, а его руки прекратили движение по телу, - то я бы поставила кровать напротив окна, чтобы всегда видеть море.
Наверное, мне будет сложно найти оправдание высказанным вслух мыслям и повторению одной из клятв данных друг другу не более трех недель назад, - И здесь бы я всегда желала тебе доброго утра, но никогда спокойной ночи, - за которой последует поцелуй и deja vu, когда за белоснежной дверью ванной комнаты исчезла фигура Дамиана, вновь оставившего мне выбор.
Даже если бы мы знали, что нас ждет впереди и к чему приведет поездка к Лас-Вегас, я бы повторила все заново. Шаг за шагом, слово за словом, момент на моментом. Как и тогда, я тихо и аккуратно переступаю порог ванной комнаты, где в настоящем вместо пара от горячей воды  по мужскому телу били прохладные струи,. Не позволяя Дамиану обернуться, я провожу пальцем по тонким линиям татуировки в виде креста на его спине, касаюсь губами.  Расстояние между нашими телами, достаточное для того, чтобы ощутить электрический ток, зародившийся где-то на уровне притяжения,  но в полушаге от ощутимого соприкосновения. И в этот раз я нахожу своему поступку оправдание:
- Так ведь будет быстрее, да?
И оказавшись вдавливаемой лопатками в прохладную плитку, я снова и снова наслаждаюсь безумием, свойственным нашей связи, ритмом зашедшегося в агонии сердца, притягивая Дамиана за шею к себе, обхватывая ногами, клеймя росчерком острых ногтей, чтобы, когда мы спустимся вниз в гостиную за одеждой, с интригующей улыбкой пообещать искупление за каждый след.
Мы захлопываем дверь, покидая дом, под изучающие взгляды из соседних окон, встревоженных звуком заведенного мотоцикла. Местный старик подсказывает нам дорогу до рыночной площади, соглашаясь разменять найденные в куртке Дамиана двадцать долларов на сто песо.
- Смотри, - я тяну Карреру за руку в сторону кукольного театра, стихийно организованного у фонтана, где детям показывали сказку о Золушке. В моем взгляда столько же восторга, сколько и в тех, кто в разы младше и ниже ростом. Мы оба уже едва боролись с чувством голода, а ароматы выпечки, витавшие в воздухе, заставляли животы шумно урчать. В ближайшей палатке нам предложили свежие кукурузные лепешки с сыром и зеленью, которые будут готовые через двадцать минут. И в ожидание мы расположились у фонтана. Музыкант пел балладу о любви, дети радостно аплодировали артистам, а брызги воды, приятно оседали на коже.
- Мне так хорошо, - я сидела на коленях Дамиана, крепко обняв его за шею, словно не было прошлого дня, будто не было до странного больной ночи. На какой-то момент мне показалось, что мы уснули в Лас-Вегасе, а проснулись этим утром в пригороде Канкуна. Это походимо на естественное течение жизни.  Все остальное – белый шум или дурной сон во время длительного перелета. - Знаешь, я.., - но подошедшей назойливый продавец с цветами, перебил меня, не дав закончить предложение.
- Он предлагает купить розу за три песо, - услышав английскую речь, продавец  тут же перешел на едва знакомый ему язык, отчетливо проговаривая только стоимость, добавляя урывками слова на испанском, пытаясь рассказать о редком сорте, восприимчивом к жаре и приносящем удачу.


[icon]http://s4.uploads.ru/THabx.png[/icon][sign]http://sa.uploads.ru/Vt8jJ.png[/sign]

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » refill my heart with your pure emotions ‡флеш