http://co.forum4.ru/files/000f/3e/ce/11023.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Амелия · Маргарет

На Манхэттене: март 2017 года.

Температура от +6°C до +11°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » На тропинках в темной чаще ‡альт


На тропинках в темной чаще ‡альт

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Все случайности не случайны,
Вот и нам было встретиться суждено...

http://se.uploads.ru/gwGTC.jpg
[mymp3]http://file.xmusic.me/mp3/54945027/ZENIMmlvdzA4NDEyc1BNSm9XSkgrZGJrZ3IwcFRkUFNISVh2SGlVejdOd0xjYjNtZUtWQkpnYkVxQUllZUZ5WWs4KzM2N25sWFZSUEt3a3ZtbnUzME8wTXBSWjVpSGpPeUZ5NExzcEpxcENRWnQ0U01URkNXQjhsQ1BjQnYrN1U/Misticheskaya_-_muzyka_(xMusic.me).mp3|the Path[/mymp3]

Время и дата: Когда-то в лесу, когда деревья были большими...
Декорации: Чем дальше в лес, тем глубже в душу
Герои:  Dominique Meloche и Dietrich Wolf
Краткий сюжет:
Без приключений путь лежал в начале,
Светило солнце... птички… синева.
Вдруг из кустов, глазищами сверкая,
Возникла - странно -  волчья голова...

[AVA]http://s020.radikal.ru/i717/1605/66/86f620f41e33.jpg[/AVA] [NIC]Создатели Историй[/NIC]

Отредактировано Dietrich Wolf (30.07.2016 19:05:33)

+1

2

Мама любила рассказывать мне на ночь сказки - старинные предания, что передавались из поколения в поколение, окутанные загадочным сиянием древней тайны. В сумрачной теплоте ночной комнаты ее слова, перетекающие в мелодичную убаюкивающую речь, тогда были единственной возможностью прикоснуться к волшебной мгле, что просвечивала сквозь веретено рассказа. И лежа на жестко подушке, набитой соломой, я в трепетном ожидании продолжения мял пальцами уголок старенького дедушкиного пледа, а мама качала головой, мягко улыбалась и целовала меня в лоб, желая спокойной ночи. Завтра будет новый день и новая сказка.
Судьба причудлива и не всегда благосклонна к тем, кто любит ее искушать. И не было больше нового дня, и не было сказки - сумрачная цепь однообразных будней, это все, да еще покосившийся ветхая хибара на окраине деревни, что досталось мне в наследство от внезапно скончавшейся матушки. Один на весь мир и брызги траурной повозки от грязных луж на единственно целых брюках, что так любовно латала мать накануне. Она обещала мне не только сказку, но и праздник - в деревню заезжала ярмарка. А теперь ее остывшее тело сожгут за оградой, а пепел развеется по пустынном мертвому полю. Я даже толком и не знал, отчего она умерла, только проснулся от взволнованных криков соседки, восторг и торжество в которых смешивались с подобающим в подобных случаях страхом смерти, и будучи бывалой торгашкой, она не стеснялась в выражениях и ничуть не боялась ранить мою подростковую психику. Молотила кулаком в дверь и орала, что «сдохла твой мамаша, кому ты теперь нужен будешь, отребье кухарское?».
Я всегда удивлялся людской ненависти, презрению к тем, кто слабее. Почему, если ты обладаешь достатком, то волен позволять себе унижать любого, чей статус ниже, а куртка прохудилась от старости и глаза не лоснятся сытым довольством. Мама показала мне обратную сторону мира, но не успела научить с этим жить, и больше ее рядом не будет - значит, я должен справляться сам.
Успевший подтаять и превратиться в темную мутную жижу  за пару дней внезапной оттепели, снег за морозную ночь крепко схватился, и его кривые остовы с перемешанным в земле основанием теперь напоминали уродливых монстров из тех самых сказок, в чье волшебство перед сном я окунался раньше. Причудливые формы заострившихся ледяных глыб не портили мне настроение, я рассматривал из сквозь крошечное окно своей спальни и кутался в одеяло. Так потрясающе пусто и легко мне было в этот момент - я был одинок, но в тоже время знал, что в любой момент могу сорваться с места и отправиться к своей бабке - теперь уже единственному близкому существу. Я не видел ее с тех пор, как скончался дед, а она решила на века поселиться в старой избушке в самой чаще леса, что укрывал нашу деревню с запада. Мы никогда не навещали ее, потому что каждый с малых лет в округе знал легенду об таинственном и жутком чудище, населявшем его сень. Им пугали не только малых неумышленных детей, которые подобно желторотым птенцам широко распахивали глаза и внимали с благоговейным ужасом, но даже взрослые мужчины, промысел которых в основном состоял из охоты и рубки леса, побаивались заходить в глубь, свято веря, что если уж судьба столкнет их с чудищем, то живыми им не вернутся в родной дом. Ни живыми, ни мертвыми, исчезнуть навсегда, а их истошный предсмертный крик только вспугнет стаю равнодушных лесных птиц.
Я водил пальцами по запотевшему стеклу и вырисовывал узоры, потаенный смысл которых был непонятен даже мне самому. Кто теперь я? Одинокий ребенок, оставшийся без заботливой материнской теплоты? Очередной предмет насмешек и издевательств для тех, кому необходимо унижать, чтобы показать свою мнимую силу? Этот дом пуст, и со дня смерти мамы его наполнил удручающий тяжелый запах безнадежности. Мне больше нечего терять и нечего ждать. Но я могу попробовать испытать свою волю, пройдя сквозь темный лес наперекор легендам.
Решение такое простое и быстрое, как рыбки в весеннем пруду. Пропахший влажностью и пылью старый мамин плащ, доставшийся ей от бабушки, потемневший от времени, но еще сохранивший свою благородную красноту. Она любила его, а теперь он послужит мне надежным защитником, да и к тому же бабушка будет рада хоть одной вещи, оставшейся от ее дочери.
Я буду горевать потом, потом себя жалеть и сокрушаться об вечном одиночестве, сейчас же мне дан только один путь - по узкой извилистой тропке сквозь уродливо скривившие свои ветви деревья. И хруст залежавшегося снега под тонкими сапогами мой спутник.

[nick]Шапка[/nick][icon]http://avatar.imgin.ru/images/290-rPnzIGlypi.jpg[/icon]

Отредактировано Charlie Shannon (17.02.2017 12:21:42)

+3

3

[AVA]http://s010.radikal.ru/i311/1605/ed/5c2068ceebad.jpg[/AVA] [NIC]Волк[/NIC] Я часто вижу страх в смотрящих на меня глазах.
Им суждено уснуть в моих стенах,
Застыть в моих мирах…

Мой дом – темный лес, непроходимые чащи, где нет лишних глаз, где редкий путник решится пройти и нарушить величественное спокойствие царства моих владений, кои я свято оберегаю. Чужакам нет места в моем доме и их смелые попытки проникнуть сюда выходят им же самим боком и стоят слишком дорого, чтобы платить эту цену дважды. Людям следует благодарить меня уже за то, что я позволяю им собирать на окраинах дары моей земли, что даю право редкому охотнику забрать  с собой кого-то из моих игрушек.
Люди… Неблагодарные, жестокие, алчные существа. Их наглость, нахальство и самоуверенность не знает границ. И если не ставить их на место, если не держать в страхе – они уничтожат все, до чего только смогут дотянуться. И первое, что они будут истреблять – это то, что вселяет в них священный трепет и это самое чувство, что пронизывает сердце стальными цепями холода – страх. Ммм… Какой же сладкой он делает их кровь… Как ласкает слух полный ужаса последний крик… Сколько искренности в тонущих в кошмаре глазах…Каким ласковым поцелуем кажется последний вздох…
Я чувствую запах, стоит только кому-то перешагнуть границу моих владений, слышу их шаги, чувствую страх, который они так любят вселять в других, что заставляет сердца биться чаще, сбивать дыхание и опасливо оглядываться по сторонам и прислушиваться к малейшему шороху. Я глубоко вдыхаю каждую нотку их аромата, глотая слюни от одной лишь мысли, что смогу вкусить и ощутить на своих губах неповторимый теплый алый нектар.
Я – зверь. Я – самый страшный ночной кошмар этих жалких созданий. Я – легенда, сотканный из мрака и несущий смерть. Всегда ли я был таким? О нет… Когда-то давно я был одним из них, человеком. И не каким – то там жалким крестьянином, я был сыном графа Осмийского, в чьих владениях некогда находилась огромная территория, которого уважал сам король. Я должен был занять места отца и стать правой рукой кронпринца, но вместо этого получил проклятье на свою судьбу.
Я хорошо помню эту осень, что была, кажется, в другой жизни… Жажда охоты уже тогда кружила мне голову, мне хотелось быть первым и лучшим. Мое острое зрение никогда прежде не подводило меня, моя твердая рука была мне верна…  Как так случилось в тот проклятый день, что пущенная мной стрела попала в волчонка. Я остановил коня и спешился, желая забрать пусть и не желанную, но свою добычу и вот тогда я встретился лицом к лицу с ней: в ее огненно-желтых глазах я видел отчаяние, в ее рыке – угрозу. Черная, как смоль, волчица бросилась на меня и я уже прощался с жизнью, понимая, что сам не справлюсь с ней, слишком было велико желание мести. Я видел ее медленное приближение, будто старый маг затормозил бег секунд, тормозя время. В тисках ужаса я не мог даже моргнуть, не то, чтобы шевелиться. Крик застыл в горле, мешая воздуху пробиться внутрь. И все, что я запомнил это жгучую боль, что растеклась от шеи по всему телу, а потом все поглотил непроглядный мрак.
Я очнулся уже в своей комнате, мое тело полыхало, будто по венам, вместо крови текло пламя. Волчица не убила меня… О нет, хотя, потом я так часто жаждал смерти и искал ее, нарываясь на стрелы, а позже – пули. Я был проклят. И проклятие мое делало меня самого зверем. Я старался держать свое проклятие в тайне, старался научиться контролировать, искал в библиотеке средства для исцеления, но все оказалось тщетным. Ненависть к людям в моем сердце с каждым днем росла все больше и больше, заполняя меня, проникая в каждый мускул, отравляя каждую мысль. Я стал замкнут и полон мрака и желания убить каждого, кто ходит на двух ногах. Однажды сдержать себя я уже не смог…
Устроив кровавую бойню в летней резиденции семьи, разодрав глотки нескольким слугам, я сбежал в лес. Туда, где все началось и где мой зверь смог успокоиться. Я понял, что могу менять свой облик: становиться то зверем, то человеком, до первой вспышки гнева. Я нашел забытую медведем берлогу и приложил много сил, чтобы обустроить в ней свой новый дом.  Я воровал туда бумагу и книги, чтобы не забыть, каково это читать и писать, я нападал на торговые повозки, чтобы добыть все, что мне было нужно. И я имел неосторожность завести друга в одной из приближенных к лесу деревень, которому, имел неосторожность рассказать о своем проклятье. К тому моменту в округе уже ходили легенды о черном, как ночь, хозяине леса, огромном волке, не знающем жалости. Как же смешно и приятно было слышать такие небылицы. Но все стало хуже, когда за мной началась охота и мой «друг» стал одним из тех, кто ради наживы стал гоняться за моей шкурой. Он предал меня. Он подстроил мне ловушку. И большей части моих шрамов на теле и лице, что в образе человека я стараюсь скрывать обломком маски, я обязан именно ему. В той распре я сильно пострадал и с надеждой думал, что пришел мой час… Но силы не покидали меня и я убил их. Всех охотников, что посмели поднять на меня дула своих ружей. Эта охота на меня стала последней.
Однажды я слышал волчий вой, я бежал на него со всей скоростью, на какую только был способен. Рвался к нему, пробирался сквозь буреломы и заросли репея, сквозь трясину болот, пока, наконец не встретил ее. Ту, что прокляла меня. Рядом с ней был и волчонок, прихрамывающий на одну лапу. Я испытал искреннее счастье в тот миг, я просил Волчицу простить меня, но она лишь смерила мня жестким взглядом и вместе с волчонком скрылась в лесных дебрях. Оставив меня в полном одиночестве, наедине со своим проклятием.
Так я стал тем, кто я есть. Защитником своей земли. Ужасом. Воплощением мрака. Я не трогаю детей, теряющихся в лесу, иногда я помогаю вернуться домой. Я слежу за порядком в моих владениях, чтобы никто не нарушал устоявшийся баланс, но тех, чье сердце наполнено злом и от этого – страхом, я с удовольствием познакомлю с остротой своих клыков.
Я почувствовал его, человека, ступившего на тропу сквозь лес. В нем не было страха, скорее – отчаяние, боль. Я почувствовал, что он чем-то схож со мной. И то ли из жажды развеять свое одиночество, то ли еще по какой еще не ведомой мне причине, я стал сопровождать его. Сначала издалека, притаиваясь за надежной стеной деревьев, пропуская его дальше, в глубь. Следя этим привлекательно-красным пятном. а потом приближаясь, вдыхая запах его юности. Я ступил на тропу в своем волчьем обличие, появляясь за его спиной воплощением тьмы на яркости белого снега, не скрываясь, сопровождая триумф своего появления тихим рыком. Я слышал биение молодого сердечка и слепая жажда начала наполнять меня.

Отредактировано Dietrich Wolf (21.09.2016 16:11:53)

+2

4

У Судьбы причудливое чувство юмора. Ее улыбка благосклонна к тем, кто не страшится идти наперекор, не прячет глаза стыдливо и сам собирает фундамент своей жизни. И жестоки удары для тех, кто только смеется над изменчивым ее настроением, но боязнено пятится перед любым изменением. И спешно ступая по жесткому снегу, утопая в его холодной подушке, я бегу по тропинке, вперед навстречу своей Судьбе. Я не верю в совпадения, не верю в высшие силы, но чувствую, что наша встреча неизбежна, как неизбежен заход солнца на алеющих обрывках прошедшего дня. Раньше мне казалось, что взгляд пронизывающих очей Судьбы равнодушен ко мне, словно свет от лампады к суетящимся под его очарованием мошкам. Но ей нравится играть, и чем дальше я ухожу в лес, тем азартнее блестят ее глаза, и тем плотнее смыкаются сухие ветви, скрипящие от тяжести лежащего на них снега, за спиной.
Я и сам не знаю, зачем сунулся в чащу, с каждым новым шагом путь дается мне все трудней - на коже выступает испарина, не то от пробирающегося внутрь страха, не то от слишком быстрой ходьбы. Что меня ждет впереди - только неизвестность и призрачная надежда добраться до бабушкиного домика, но в голове уже проскакивают мысли, что мои чаяния слишком наивны.
Это всего лишь легенда, обросшая зловещими подробностями и предсказаниями, но легенда. Успокаивать себя можно бесконечно, но тени, появляющиеся за ветвями, слишком длинные, а шорохи леса будят во мне потаенные страхи. Я плотнее кутаюсь в плащ и ускоряю шаг, почти бегу, но глубокий снег и слишком длинные сучья, тянущие ко мне свои кривые пакли, мешают двигаться быстрее. Словно чья-то невидимая рука старается меня остановить. Предостеречь. Ведь я не успел зайти далеко, и есть еще возможность повернуть назад. Но зачем мне возвращаться? К чему? К осуждающим насмешливым взглядам? К издевательствам и презрению? Или к пустому прогнившему дому, хранящему смиренно запах старости и смерти? У меня ничего не осталось, кроме пламени в сердце и решимости ступить на снежную тропу. Я даже не уверен, сможет ли мне помочь бабушка, но она единственный родной человек во всем мире. И так не хочется осознавать себя брошенным и одиноким, поэтому мысли о ней согревали меня.
Мне чудится, будто весь лес наполнила звенящая тишина, и слышно лишь мое тяжелое дыхание, а в опускающихся на деревья сумерках пар, срывающийся с губ, рассыпается серебристым туманом. Я хватаю его замершими пальцами, а после подношу их ко рту, чтобы согреть. Неуютно, а с соседней от меня ветки осыпается с шелестящим шумом снег, заставляя испуганно вздрогнуть. Словно я больше не один среди величественных стволов и смыкающихся на небе дырявым куполом голых ветвей. Любой шорох кажется теперь громогласным, любой отблеск - отражением убегающего света в чужих глазах. И меня наполняет ощущение, что кто-то наблюдает - сдержанно, выжидательно, с неизменной, разрезая меня на части в своем воображении. Приходится скинуть капюшон, чтобы сделать глубокий вдох и огляделся. Это все мое воображение, разыгравшееся на фоне приближающейся ночи. Она вступает в свои законные владения, окутывая мир туманной дымкой волшебства и потаенных ужасов, а я был столь глуп и беззаботен, когда бежал из дома, чтобы совсем забыл о том, что придется ее встретить в лесу.
А теперь я один на один с ней и своими демонами. Ночь смотрит на меня желтыми глазами, светящимися золотом сквозь темноту ветвей. У ночи тяжелая поступь, едва различимая за безумным биением сердца, и голодный оскал. Она - ожившая легенда, струящаяся истинным страхом вместе с жарким дыханием. И в этот миг я забываю обо всем, оцепеневший от ужаса и изумления. Внутри меня замерзает жизнь, останавливается бег крови. И сердце только судорожно сжимается, пропуская удар за ударом. Даже болезный толчок, с которым я обрушиваюсь в снег, не до конца отрезвляет испуганный разум. И только тихий рык, глубокий и рассерженный, вынуждает меня очнуться, дернуться в глупой попытке вырваться. А ведь я подспудно полагал, что этим все и закончится.

[nick]Шапка[/nick][icon]http://avatar.imgin.ru/images/290-rPnzIGlypi.jpg[/icon]

Отредактировано Charlie Shannon (17.02.2017 12:21:57)

+3

5

[AVA]http://s010.radikal.ru/i311/1605/ed/5c2068ceebad.jpg[/AVA] [NIC]Волк[/NIC]  Я приближаюсь к нему не торопясь, величественно, гордо. Я – Император в своем королевстве леса, а он – лишь жалкий раб, чужак. Пустышка. Но при нем нет оружия, он никого не убивал… Пока… Будет жаль убить его просто так. Вечерний ветер бьет прохладой мне в спину, путается в шерсти, предавая мне больше величия. Я остановился перед этим жалким, маленьким созданием. Одно мое движение – и он уже распластался на снегу, придавленный моей лапой. Мелкий, как лист лопуха. Я чувствую, как тяжело дается ему каждый вздох, но совершенно не собираюсь отступать или миловать его, думать надо было, когда ступал в мои владения. На волчьей морде промелькнула тень улыбки, его огненно-золотые глаза смотрели на мальчишку в красном плаще… Красный на белом. Будто уже заранее приготовился к своей смерти.
Я сильнее придавил это хрупкое тельце, вжав в снег, едва не надавливая сильнее… Но нет, пока я не хочу слышать хруст детских костей. Мне не нужна невинная жертва, да и руки мои и так по локти увязли в крови. А мальчишка боится меня, я чувствую это. Как же распаляют эти сладкие чувства превосходства! Я чуть приподнимаю, сдвигаю лапу и снова прижимаю его к земле, только теперь мой коготь, как кинжал, направлен на его цыплячью шейку.  Всего одно маленькое, неосторожное движение…
Ветер приносит с собой запах табака и пороха, горькие запахи, от них чешется нос. Сволочи! Они отвлекли меня от игры с моим цыпленком. Придется отложить игры на потом. Я убрал лапу, зацепил зубами кусочек плаща и резко дернул головой, чтобы парень отлетел до ближайшей сосны и сильно ударился головой. Мой слух улавливает глухой звук удара тела о мощный, вековой, ствол. Когда очнется, голова у него знатно болеть будет…
Я так же неспешно подхожу к нему – дышит. Отлично. Я не вижу на нем следов перелома. Зато теперь, зацепив свою недвижимую игрушку зубами, я могу отправиться домой. Вход в мою пещеру слишком мелок и узок для моей звериной натуры, так что приходится принять образ человека и, взяв мальчишку в красном на руки, внести его в мое жилище. Почти за столетие жизни здесь, я смог уютно, по моему мнению, обустроить свой дом. Я сам учился сколачивать ветки, чтобы получились полки, я смог соорудить себе камин. Я не нуждался в воде, здесь, из скалы бил родник холодный, кристально-чистый, а все, что мне было нужно, я добывал, разоряя обозы торговцев, правда, я до сих пор не знаю всего, что валяется в куче трофеев в самой глубине дома. Я добывал у них бумагу и чернила, книги… кстати, когда вернусь, следует сделать запись в дневнике, правда, не уверен, что кто-то прочитает его. Под ногами приятно покалывала пятки свежая хвоя. Здесь было тепло, здесь я мог спокойно спать, задвигая выход из пещеры валуном и здесь никто бы меня не нашел. У меня было место, куда я спрячу свою игрушку, пока не вернусь…
Когда-то очень давно я думал, что если не выпускать зверя, я смогу вернуться к жизни человека. Я оградил часть своей пещеры решеткой из молодых стволов березы. Сейчас некоторые из них уже надежно вросли в камень, вот туда я и помещу этого жалкого цыпленка в красном. Я запер его, обвязав деревья надежной веревкой, не уверен, что ему хватит сил распутать мои узлы, ну что ж, пусть попробует. Хоть развлечется. Я разберусь с ним потом, когда вернусь. Задвинув вход домой, я отправляюсь в путь, проучить нежданных гостей.
***
Я не знаю, сколько меня не было. Охотников было пятеро. Я не заметил одного и он оставил мне напоминание о нашей встрече и о том, что никогда нельзя терять бдительность – мое плечо украсят новые шрамы. Но сначала – нужно отдохнуть…
Мой дом – моя крепость, закрытая от внешнего мира, затерянная среди камней. Мой дом встречает меня теплом. Я подхожу к ключу и холодная вода помогает мне смыть кровь с лица и рук, я наблюдаю, как кристально-чистая, она пробегает по моей коже, унося с собой алый жар моей крови. Алый… А, моя игрушка. Конечно, следует уделить ему время. Я оторвал лоскут чего-то, что некогда было рубашкой и перевязываю свое плечо, не особо стараясь, мое тело само залечит свои раны, нужно только время. Меня не смущает моя нагота, но отчего-то я решаю одеть просторные штаны с завязкой-веревочкой и привычно скрываю часть своего, изуродованного огнем, лица маской комедианта с отколовшимся куском. Я подбрасываю в огонь побольше толстых поленьев – их должно хватить до утра, и устраиваюсь перед решеткой, глубоко вдыхая запах сосен и елей, такой сладкий, убаюкивающее – родной. Я чувствую, что по руке снова заструилась тонкой струйкой кровь, но это не так важно.

Отредактировано Dietrich Wolf (21.09.2016 16:11:46)

+3

6

Волны волшебного, спасительного забытья баюкают измученное тело. Мне кажется, что ласковые, теплые ладони матери касаются лица, и я даже слышу ее мягкий шепот, неразборчивый, но оттого не менее успокаивающий. Она рядом, она защитит меня, спрячет от когтистых лап смерти, явившейся на моем пути в образе огромного чудища. Наверное, так даже будет лучше — мгновенно отдать Богу душу, не испытав на себе ужасных пыток зверя.
Я ничто, пыль под ногами усталых путников, я воздух, паром поднимающийся от горячего источника, я шумный ветер, шелестящий меж тяжелых крон. Я мертв и в этом нашел свое спасение. Сердце остановилось ровно в тот момент, как острые клыки щелкнули над головой, задевая плотную ткань капюшона. И в этот миг вся моя жизнь показалась такой никчемной, такой бессмысленной, что в погибели в бдел избавление от всех своих бед и мучений. Презираемый обществом, брошенный судьбой в одиночестве, как я мог противостоять ей, наивный маленький мальчик. И так доверчиво полагавший, что на этом все _закончится_
Почему так явно до меня доносится журчание воды? Я вечность блуждаю в густом бесконечном тумане, разрывая его облачную сущность пальцами, пробираясь все дальше, но не нахожу выхода. И все же… вода. Кажется, будто я схожу с ума — это ли ни ад загробной жизни? Пустота, не имеющая ни начала, ни конца, со сменяющими себя картинками прошлых сожалений, кошмаров детства и призраков? Я потерялся в ней и потерял самого себя. Всполохи синие, всполохи изумрудные, всполохи алого — все ярче и ярче, слепят глаза, и резь в зрачках превращается в боль, охватывающую все тело. Но я ведь не жив более — доступны ль мне все чувства, присущие человеку из плоти и крови, но не умершему? И вода все ближе, я знаю, что еще шаг и увижу источник. Еще один лишь шаг, но меня придавливает к жесткому полу мрачный свод каменного потолка.
Где я?
Слипшиеся ресницы раскрываются с трудом, заставляя морщиться от неприятных ощущений, а голова гудит так, словно на нее мешок с зерном свалился. Я с удивлением рассматриваю свои руки, глупо пялюсь на растопыренные грязные пальцы и часто моргаю. Мне страшно поверить в то, что мой кошмар оказался всего лишь ведением, плодом воспаленного пережитой трагедией воображения. Глубокий и порывистый вдох, будто я пробыл под водой больше положенного времени и легкие мои истощились, теперь жадно поглощая кислород же.
Жив ли я?
Определенно. Испытывать столь противоречивые ощущения может только живое существо — пьянящая радость смешивается с животным страхом перед тем, что мне еще предстоит узнать. Я успеваю оглядеться, неловко комкая ладонями плащ и только плотнее в него закутываясь. Сумрачный свет слишком жаден и едва ли позволяет рассмотреть мое нынешнее пристанище нормально, но я догадываюсь, что нахожусь в неком подобие клетки, и я за тонкими стволами, служащими оградой различаю глубокий зал пещеры. Теперь переливы воды слышны еще отчетливей, и язык прилипает к небу — так пить мне не хотелось давно. Хватаясь непослушными пальцами за  дерево, я приподнимаюсь, прижимаюсь лицом к шершавой коре и пристально вглядываюсь вперед, но тьма только сгущается, отгоняя меня к стене.
Приближающийся шум, чьи-то мягкие шаги, напоминающие поступь волка, заставляют меня вздрогнуть и накрыться плащом.
Я дрожу. Дрожу от страха и отчаяния, потому что совершенно не представляю, что ждет меня в следующее мгновение. Треск сучьев. Короткий щелчок, и даже сквозь крепко зажмуренные веки, я ощущаю, как становится светлее. Но не решаюсь распахнуть глаза.
Сколько времени прошло с тех пор, как я позволил, наконец, отступить страху и посмотрел перед собой. Сквозь прутья не так хорошо видно, но все же я различаю костер, от которого становится теплее, и человеческую фигуру перед решеткой.
— Кто ты? — что ты? И почему держишь меня здесь? За плотной и надежной решеткой, будто я, всего-то мальчишка, могу чем-то навредить. И куда исчез зверь? Почему не убил меня? Как много вопросов, и как сильно хочется получить на них ответы. Но мой взгляд приковывает хлестнувшая в свете языков пламени струя крови на чужой руке. Страшно.

[nick]Шапка[/nick][icon]http://avatar.imgin.ru/images/290-rPnzIGlypi.jpg[/icon]

Отредактировано Charlie Shannon (17.02.2017 12:22:04)

+1

7

[AVA]http://s010.radikal.ru/i311/1605/ed/5c2068ceebad.jpg[/AVA] [NIC]Волк[/NIC] Смотрю на хрупкого мальчишку, сидящего в клетке. В моем плену. Испуганный. Дрожащий. Слышу, как колотится его сердце – приятный звук, так и ласкает слух, как музыка… Музыка, ах как же давно я ее не слышал, как бы хотелось снова услышать звуки ситара… Мечтательно прикрыть глаза, вспомнив, какие устраивались балы, как развлекалась знать.  Чуть запрокинуть голову, расслабленно и глубоко вдохнув воздух, медленно выпустил, почувствовав как собственное дыхание, отталкиваясь от преграды маски, касается собственной кожи.
Слышу его голос и нехотя открываю  глаза, снова рассматривая его. Такой маленький. Не похож на охотника и порохом не пахнет. Наверное, именно это остановило меня и не дало сразу же свернуть цыплячью шею. Проследил за его взглядом. Рана кровоточит – не самое лучшее сейчас, ну да ладно. Мелочи.
Резким рывком придвинулся ближе, чтобы глубже вдохнуть его запах. Чуть сладковатый, нежный, похожий на цветение первых подснежников по весне.
- А кто ты? – мой голос отличается от его. Более грубый, резкий, хрипатый. Наверное, я жутко его пугаю, хотя – какое мне дело? Он останется здесь, моей птицей в клетке и станет развлечением, пока не надоест мне. – Боишься? – говорю чуть тише, усевшись у самых стволов импровизированной ограды. – Правильно делаешь. Таких как я следует бояться. Кто знает, как резко изменится мое настроение… - Угрожающе рыкнул, ударил еще человеческой, но слишком сильной рукой по упругим стволам деревьев, так что  с тех мест, где они упирались в потолок пещеры, тонкой струйкой посыпалась пыль. – Ты будешь сидеть здесь, пока мне не надоест. И стараться меня не злить, вести себя тихо.
Зачем я ему это говорю? Я ведь, как раз таки, хотел, чтобы он говорил, чтобы не забывать человеческую речь. Зачем я сейчас пугаю его? Звериное нутро не дает покоя – вот и объяснение всего происходящего. Не уверен, что если я и дальше буду так шугать этого ребенка он протянет долго Надо бы немного смягчиться. Это хорошо, что маска скрывает второй глаз и половину лица, прочитать эмоции так – почти невозможно. Смотрю на него и что-то просыпается внутри, подает тихий голос. Ладно, уже поздно, я чувствую, как меня тянет в сон, да еще и эта рана… Сегодня не смогу долго поиграть со своей игрушкой.
- Зови меня – Волк. И можешь спать. Пока горит огонь дома тепло. Бежать не пытайся. Плохо будет.
Поднимаюсь медленно, не сводя с него взгляд и ухожу в глубь пещеры, на застеленное плащом и одеялом сено, устало рухаю на кровать. На сегодня – я устал. Посмотрим, что принесет завтрашний день.

Отредактировано Dietrich Wolf (19.11.2016 00:01:32)

+2

8

От страха я теряюсь и не знаю, что ответить. Я забыл, кто я, и теперь не важно уже, что лучше — быть забитым до смерти камнями в родной деревне или растерзанным этим странным, пугающим существом. Оно смотрит так пристально, что в приближающихся темных зрачках я вижу свое собственно дрожащее отражение, которое исчезает в пологах разыгравшегося пламени от очага. И несмотря на жар, наполняющий пещеру, мне холодно. Зябко поведя плечами, кутаюсь в плащ, словно он поможет мне согреться, но это только наивная надежда на тепло, а плотная алая ткань служит мне своего рода защитой.
— Зачем я тебе н-нужен? Ты…ты х-хочешь меня убить? — дивлюсь одновременно своей смелости и тому, как глупо звучат сейчас мои слова. Хотел бы убить — давно сделал это, а теперь меня мучают сомнения — какая польза от меня этому существу? Или он так выбирает себе запас на зиму? И я всего лишь добыча для будущей трапезы, когда ему действительно надоест держать меня рядом? Мне ведь нечего предложить ему, кроме собственной жизни, а помощь… какая помощь может понадобиться этому странному человеку от сбежавшего от кошмаров прошлой жизни мальчишки? Не заставит же он меня убирать свое импровизированное жилище, вылизывать каждый закуток этой огромной пещеры? Хотя, если в этом будет заключаться цена моей жизни, я готов. На все готов, лишь бы сохранить ее.
И внезапно так ярко, словно я был доселе слепцом, мне открывается жажда свободы, жажда жизни, которую я был готов так бездарно отдать, погребенный под пластом жалости к себе. Но сейчас меня подогревает страх и отчаяние, потому что теперь неизвестно, чего ждать — молить ли о пощаде или покориться уготованной мне участи? Но даже в самом ужасном сне я не мог представить, что со мной станет. И вряд ли кто-то даст ответ на все мои вопросы. Мой надзиратель — точно нет. Он все-так же пугающе насмешлив и спокоен, словно похищать людей для него обыденность, привычный ритуал, коим можно скрасить однообразие дней. А что ждет меня?
Но, кажется, наш разговор окончен, и я только сейчас чувствую, как немеют от напряжения пальцы, неловко растираю ладони и отползаю поглубже в самый дальний угол своей импровизированной клетки. Вряд ли я смогу еще чего-нибудь от него добиться, а попытки к бегству равносильны самоубийству. А к горлу подкатывает ком и глаза начинает предательски жечь, я проникаюсь жалостью к самому себе, потому что неопределенность пугает пуще самого мрачного кошмара, а надежда во мне давно угасла, еще со дня смерти матери. И теперь я кажусь самому себе простой игрушкой в костлявых пальцах судьбы, она может сломать меня, не колеблясь ни секунды, и одночасье прекратить все мучения, а может истязать, пугая темными видениями, шипящими угрозами и ледяным взглядом.
Я не замечаю, как от усталости и измотаности проваливаюсь в спасительное забытье, но дрема моя постоянно прерывается  рваными воспоминаниями о минувшем дне и о моей встрече со зверем. Его глаза… теперь они кажутся мне такими знакомыми, и выражение взгляда, читающиеся в нем озлобленность и безнадежность, напоминают мне мои собственный в тот самый момент, когда я решил сбежать из деревни. Загнанный в угол обстоятельствами и не имеющий ровно никакого выбора, теперь я обречен на муки ожидания в чужой темнице, и вряд ли стоит хоть каплю надеяться на спасение. Судьба никогда не была благосклонна ко мне.
Я просыпаюсь от пульсирующей боли в висках, голова просто раскалывается, что невольно сжимаю ее ладонями, не сдержав тихого мучительного стона. Что же со мной? И может, я уже успел умереть и поспать в Ад? Но от тусклого света начинают слезиться глаза, и я понимаю, что нахожусь все в том же углу той же пещеры, и теперь хочу только одного:
— Можно мне воды?

[nick]Шапка[/nick][icon]http://avatar.imgin.ru/images/290-rPnzIGlypi.jpg[/icon]

+1

9

[AVA]http://s010.radikal.ru/i311/1605/ed/5c2068ceebad.jpg[/AVA] [NIC]Волк[/NIC] Я игнорирую слова этого испуганного создания, касаемые смерти. Убить его я мог бы легко, еще там, в лесу. Только этот глупыш не особо понимает, что его смерть мне не нужна, хотя, я пока тоже еще не до конца осознаю, что он нужен мне. Сон окутал меня приятной и уютной темнотой. Не помню, что снилось мне в эту ночь, да и снилось ли вообще. Простреленное плечо противно ныло, затягиваясь и, проснувшись по утру, еще долго просто лежал, рассматривая скалистый потолок. Приятная леность расслабляет, в голове – совершенно пусто, никаких мыслей.. Слух улавливает тихое потрескивание остатков поленьев в камине и еще что-то, шорохи.
Ах да, мой пленник. Я совсем и позабыл про него…
Поднимаюсь со своей кровати, точнее сказать – лежака, потягиваюсь до сладкого хруста в позвонках. И наблюдаю за этим маленьким человеком. Забавный, так что невольно фыркаю, усмехаясь над ним. Взъерошенный. Интересно, он вообще спал? Прохожу мимо него и этот человечек подает голос, оборачиваюсь. Ты что же, плакал?  Глаза на мокром месте. Что же мне сделать с тобой?
Я подхожу к клетке и облокачиваюсь на прутья. Как же пьянит ощущение твоего страха. Сколько раз я чувствовал эту власть над подобными тебе? Так  что же мне все таки сделать с тобой? Принести тебе воды или выпустить из клетки? И что ты будешь делать тогда? А, впрочем, почему бы и нет? Гораздо интереснее понаблюдать над пленником, увидеть, что он будет делать, ведь никто еще не попадал вот так ко мне в гости… Я раздвигаю молодые деревца, давая тебе возможность выйти из клетки. Безмолвно кивая на родник, там ты сможешь умыться и утолить жажду, если осмелишься подойти, конечно. Что же до меня, то я все так же остаюсь у клетки, облокотившись спиной на прутья. Ну? Удиви меня чем-нибудь. Расскажи, что привело тебя в мою чащу и почему ты так отчаянно желал смерти? Развей же мою скуку. И, пока мне не захотелось позавтракать, у тебя есть прекрасная возможность подавить на мою жалость, может быть, я принесу ему какую-нибудь перепелку, чтобы он не  умер у меня здесь от голода, я неторопливо подхожу к камину, подбрасывая пару тяжелых поленьев. Не думаю, что тоненький плащ особо спасет тебя от  холода, который возникает здесь, когда гаснет огонь и стынут камни… Придется пополнить запас хвороста и толстых поленьев. Я устроился у камина, облокотившись спиной о прогретую стену, разглядывая худощавого мальчишку. Слишком бледного, костлявого, не похожего на деревенских детей и подростков, прибегающих в лес за грибами, ягодами или хворостом.

0


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » На тропинках в темной чаще ‡альт