http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » И кипятильник свой заберите! ‡альт


И кипятильник свой заберите! ‡альт

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[audio]http://pleer.com/tracks/880428fPxi[/audio]

Елена не сразу поняла истинный смысл фразы: "Ваша дочь пошла на шашлыки" (с)
Абхазия, наше время

+2

2

- Что, ЧТО я там забыла, скажи мне!
- Возьми себя в руки, дочь самурая! Мущщина, вы мне своим достоинством сейчас все колготки порвете. 
- Две недели на святом духе и воде, ИРА! Ради чего?! Чтобы на меня пялились эти неандертальцы?
- Это кто тут неандерталец, э!
- Да дайте пройти уже, господи! Развалили тут… Вы что, срослись с этим мангалом, что ли? Как его вообще в ручную кладь пропустили?! Аврора, родная, а у нас теперь вся вода с запахом спирта?
- Такие красивые, а такие злые!

- Это так низко, Ира!
- Это не мы злые, это жизнь у нас такая. И климат. Колготки, мущщина!
- Что я там буду делать?!
- Минуту назад неандертальцем был, а теперь опять мущщина. Определитесь уже.
- Да угомонись ты уже! Не надо мне помогать, я сама это туда засуну! Уберите руки! Уберите, я сказ… У меня есть папа генерал ВДВ и черный пояс по джиу-джитсу. А еще я вас могу таким матом покрыть, что до конца жизни заикой останетесь.

- Читать овцам Ахматову?!
- Ты в свою сумку кирпичей, что ли, наложила?
- Там хоть театры или филармония есть?
- Там есть мужики, Аврора. И дешевое вино.

Аврора Барненбаум-Костылева происходила из семьи истовых питерских интеллигентов. Возможно, люди, не так хорошо просвещенные в конкретной теме, наивно решили бы, что сейчас пред их очами предстанет поэтесса с безупречными манерами. Она откроет уста – и из них польется дивный водопад на закваске филфака СПбГУ. Может быть, они узнают много нового про Ахматову. Или им напоют что-нибудь из неизданного у Шостаковича. Станцуют несколько партий Жизель. И – если повезет – позволят в восторгах припасть к этим восхитительным ногам.
Увы и ах, реальность была несколько прозаичней. Пожалуй, никто лучше – масло масляное – лучшей подруги Авроры Ирины с говорящей фамилией Громкая, не знал, как ошибается широкая общественность в своих наивных грезах. Питерская интеллигенция – это не светские рауты и диссертации по Пушкину. Питерская интеллигенция – это водочный трип в засаленных коммуналках под заламывание рук, депрессии о судьбах России и бесконечные творческие кризисы. И наверное – Ира поняла это только сейчас, когда самолет Санкт-Петербург-Сухуми уже поднялся в воздух – это было не самым лучшим методом вытащить свою подругу из профессиональной хвори – алкоголизма. Но ей так хотелось на юга, финансы пели романсы, а у отца выгодно нарисовалась путевка подешевке, вроде, какой-то старый войсковой друг приглашал к себе, совершенно ни на что не намекая, намекал на то, что у него четыреста неженатых сыновей, и все один другого лучше, когда Аврора выбирала между яхтенными фестивалями в Монако и Каннах, надеясь снова повстречать того капитана, который два года назад отнял у ее одухотворенной во всех смыслах подруги девственность, несколько тысяч евро и какую бы то ни было надежду на трезвую жизнь. Ира, в принципе, могла бы и сама рвануть в какой-нибудь Крым, благо, суровое семейное воспитание позволяло многое: начиная от беспечных прогулок по ночному Купчино, заканчивая марш-бросками на дачу к матери, где тебе в одно рыло надо было вспахать под картошку поле мотоблоком, пока отец мучается в очередной истерии «что-то у меня опять старые раны разболелись». Но человеческое взяло верх над удовольствиями: смотреть, как Аврора, которую она знает со школьной скамьи дай бог уже пятнадцать лет, методично «одухотворяется», не было никаких сил, и, как говаривал папа «Никто кроме нас».     
Нужно было только долететь, скинуть Аврору на какого-нибудь местного барона с виноградниками, а самой бежать отрываться с горцами помоложе. Да, отличный план, улыбалась сама себе твердо стоящая на ногах Ирина, призывая стюардессу к мучающейся похмельем подруге на помощь:
- У вас есть абсент? – спрашивала Аврора, морщась от амбре какого-то гордого сына гор сбоку.
- Только утро, родная! – предостерегала ее Ира. – Какой тебе сейчас абсент?
- Да, ты права, - соглашалась покорная Аврора. – Несите водку, - и, немного подумав, добавляла. – С томатным соком.
Аперитив, значит.

Их встречал водитель, на табличке которого черным маркером неправильно были написаны обе фамилии. Аврора придерживала шляпу с огромными полями, тихо постанывая что-то про несметную жару и про то, что все это уже сводит ее с ума, поехали домой; Ира тащила ее за руку, а еще на себе ее трехсоттонную сумку с пятью томами каких-то новомодных стихов и два исполинских чемодана в придачу. По ходу отбиваясь от несметных количеств добрых молодцев, искренне желающих помочь, но страждущих череда, ребята, помните по черный пояс по джиу-джитсу?
Мужчину звали Вахтанг, и… Да, в принципе, иногда подруга поражала ясностью мысли, - он был натуральный неандерталец. Ира, произнося медленно и по буквам, называла место назначения. Потом они неслись со скоростью, несовместимой с жизнью, над обрывами, и Вахтанг шутил: если вам на поворотах страшно, закрывайте глаза, как это делаю я! Аврору мутило и разрывало между желанием выброситься из дикого автомобиля или выбросить из него этого кретина, но манеры не позволяли, вместо нее трехэтажным матом горца крыла Ира и подбадривала подругу какими-то нелепыми фразами про «приключения и будет что внукам рассказать». Аврора вообще сомневалась, что с такими экспириенсами и подругами доживет до заветного момента, между тем биологические часы тикали, а навстречу попадались – чем дальше и выше в горы – тем древнее представители гоминид, и то ли от водки, то ли это была реальность – в какой-то момент ей действительно показалось, что из встречной девятки вместе с убийственным «лада седан баклажан» высунулись четверо орангутангов.
- Ты обещала мне мужиков, - раскладывая пять тысяч платьев по полкам шкафа, жаловалась Аврора в уже так называемом номере пансионата, кой, по заверениям Ирэн, должен был стать первым шагом на ее пути к трезвости и мировой известности как поэтессы длиной в тысячу ли. – А тут сплошные питекантропы.
- Обещала, значит, будут, - говорила Ира, вываливаясь из душа в чем мать родила. – Подай полотенце, а то ихними я вытираться боюсь.
- Нет такого слова…
- Сейчас будет, - предупредительно намекала подруга на то, что с ней лучше не спорить. – И включи кондюк.
Аврора протягивала ей пушистое полотенце  под рев детей из соседней комнаты, искала пульт от кондиционера и не находила – ни пульта, ни кондиционера, ни обещанных мужчин, ни алкоголя в меню, ни даже меню; только градусник, показывающий сорок в тени, скрипучую кровать, дышащий на ладан душ и что-то назойливое в голове из оперы «убей мою подругу».
И – но никому не слова – очень красивое море из окна.       

[AVA]http://savepic.ru/10194276.png[/AVA][NIC]Аврора[/NIC]

Отредактировано John Wait (30.07.2016 19:36:55)

+7

3

День рождения Ахмеда обещал перерасти в грандиозную пьянку, сие они понимали заранее. Об этом свидетельствовали тщательные приготовления, с какими они собирались на речку, где должно было произойти действо. Два ящика водки и спеленутый баран, затаренные в машине Хасика, были лишь малой частью грядущего стола, Али, сидя на пассажирском сидении, обнимал огромный закопченный казан, в котором сиротливо на дне прятались килограмма четыре лука. Его белая футболка из-за соседства представляла собой печальное зрелище, от того Али матерился на родном так изощренно, что собиратель кавказского фольклора обрыдался бы от умиления, но Хасик был неумолим и не разрешал убрать казан к блеющему собрату друга. Проблемы дебилов его не интересовали, а ленивых дебилов тем более, сей предмет был доверен Али после воскресной посиделки. Хасику, к примеру, достались сетки, они - вымытые и напидоренные лежали в багажнике. Сей факт объяснялся наличием младшей сестры у последнего, но переживающий за "блять, сиди ровно, поцарапаешь приборную панель, убью" машину хозяин об этом не думал. Он вообще перестал размышлять, когда ему, в связи с предстоящим днем рождения, пахан подогнал черную приору. На дисках, затонированную и с обесшумкой. Музыку в машину Хасик уже поставил сам, вбухав туда значительную часть от продажи девятки. Поэтому в багажник ничего, кроме сеток для грядущего блеющего шашлыка не помещалось, но когда он включал звук на полную мощь, то от басов, исходящих из саба, вибрировали не только внутренности сидящих в машине, но и волновалось под короткими юбками у проходящих мимо глянцевой тачки, а значит бабло было втарено не зря. Остальные деньги были отложены на развлечения. Ему исполнялся двадцать один год, учись он в штатах - отмечал бы с забугорными друзьями совершеннолетие, но, благодаря врубившим в последний момент заднюю родокам, Хасику предстояло отметить сей праздник с местными гуимпленами. Такими, как скулящий на похеренную оригинал хьюго босс футболку, а не купленную на базаре подделку за тристра рэ, Али, которые на английском могут произнести только "шпрехн зе доич", причем блябуду уверенными, что это на именно английском.
Сам Хасик несколько месяцев одиннадцатого класса жил в Лондоне, поднаторев там в языке в программе по обмену, матушка, сидящая в министерстве образования, подсуетилась. Предполагалось, что пахан отправит отпрыска учиться куда-нибудь в Нью-Йорк, он уже вовсю занимался с репетитором, чтобы не облажаться хотя бы на этапе подачи документов, пахан активно греб взятки, чтобы оплатить немалые деньги за поступление, Хасик уже чувствовал вкус той, чуждой жизни, от которого сосало под ложечкой, и все сорвалось в последний момент. Не во время заглянувшая в комнату матушка, увидев, с каким именно усердием Хасик работает над языком с училкой, разоралась так, будто он сношался с тем самым портящим воздух бараном. Или сидящим рядом бараном - Али принялся ерзать на жопе, будто почувствовал недобрый взгляд, но никак не найденной паханом практиканткой школы милиции, где тот занимал уютное руководящее кресло. Досталось всем, и вернувшемуся с работы отцу, и покрывающей Хасика сеструхе, и конечно же шлюхе-практикантке, соблазнившей мальчика. И все бы хорошо, но батя отчего-то на сына обозлился. И о поездке за бугор можно было забыть, его принял в объятья родной говнистый универ, юридический факультет. С фамилией Хасика все равно прямая дорога была в ментовку, и все посягательства на иную жизнь - это была лишняя трата времени. Так рассуждал пахан, у Хасика как-то и возможности что-то возражать в ответ не было. Пахан крепко держал его за яйца карманными бабками, оплатой бесконечного ремонта начинающейся разваливаться девятки и реки бензина в расточенное нутро ее двигателя. Тачка сосала из Хасика нервы, но на скорость он, увы, был так падок, что был даже готов спать дома, пока идет учеба. Да приходить на время сессий, раздавая направо-налево мзду за спокойствие и нежелание заработать себе геморрой, сидя на дощатых лавках в холодных аудиториях.       

Пили все, что горело, в ход шла и купленная специально для днюхи водка, и прикупленное на всякий "а вдруг вытянем баб" случай (как будто они кому-то сдались в этой вакханалии) вино, и подаренный имениннику многолетний виски, и коллекционный коньяк. Неразборчиво и бессистемно, как расставлены слова в песнях Тимура Юнусова. Музыка из багажников лилась в таком же количестве, как и пойло. Хорошо, что рядом никого не было, иначе, учитывая предпочтения после значительно принятого на грудь, соседей пришлось бы убивать, как свидетелей галимого отсутствия не только вкуса, но и слуха. Танцы иных, поддавшихся на волю горячих кавказских мотивов, не отличались не то, что благонравием, но и попахивали знакомством с шестом и снятое втихую на телефоны грозило стать очередным компроматом, коего хранилось у всех собравшихся столько, что хватило бы на конкретный шантаж. Пара давно заготовленных в умах драк умерли в зародыше, утихомиренные чуть протрезвевшими после ледяной реки собратьями, пьяный базар не затихал ни на минуту. Кто-то давно спал на бревне, заботливо укрытый чьими-то портками, кто-то раскатисто блевал ниже по течению, несколько выживших сидели у костра, варя шурпу, чтобы утром было чем похмелиться. Хасик рыдал, шумно хлюпая носом и вытирая его об рукав прислонившегося к дереву и тихо храпящего Али. Чистил лук, чтобы кинуть в бульон для аромата. Слушал то, что лениво перекидывали у костра, в какой-то момент напрягся.
- Да ты гонишь, неужели никогда не был на море? - мелкий братушонок Азика, прихваченный с собой, чтобы в случае чего было кому сесть за руль и сгонять в соседнее село не на дискотеку, но за водкой, покачал головой.
- Ну это же пиздец! Пацану девятнадцать, а на море не был! - Хасика на волне крокодильих слез накрыло, он покидал лук в шурпу и растолкал Али.
- Поехали на море!
Тот выкатил глаза, воодушевленно икнул и тут же снова вырубился. Ахмед робко пытался возражать, но Хасик остановил поток его слов авторитетным:
- И не ебет!
Через полчаса машина набилась полумертвыми, а значит готовыми на любые авантюры, телами, Хасик сел за руль, с сожалением замечая, что у федеральных трасс даст управление своей красавицей единственно трезвому Ахмеду, обещая в случае чего не только показать, но и утопить того в море. Быть его штурманом и бессменным капитаном данного корабля. Но не успев попасть на пассажирское сиденье, вырубился. И Ахмеду на одной из заправок пришлось облапать Хасика, брезгливо морщась от мокрых и смятых купюр, но на его лице отражалась радость. Через шесть часов он увидит море. Самое настоящее море.

- Еее, Аллах, какого хуя! - громко и прочувственно произнес Хасик, когда, продрав глаза, понял, что он находится в газовой камере перегарища и, выбравшись на балкон, увидел море.
На соседнем смежном балконе различалась женская фигура.
- Извините, - тоном не допускающем и йоты заявленного, объявил Хасик, стоя в одних шортах и сланцах - во всей той красе, которая на нем наблюдалась изначально при решению к поездке. Из его памяти пока милостиво скрылись все подробности поездки, оплаты штрафов за превышение скорости и того, как они перебрались через границу. Но потом все же сменил гнев на милость, ибо курить хотелось больше, чем жить, - сигареты не найдется?

меньше всего тебе нужно это
но типа визуализация же

http://sd.uploads.ru/5u6Zc.jpg

[nick]Просто Хасик[/nick][sign]https://38.media.tumblr.com/30ffd60072ebe4439c99587eb70035e7/tumblr_nprfamlGZK1rtz0kwo3_r1_250.gif[/sign][icon]http://sf.uploads.ru/hqmHz.png[/icon][status]лада седан. чёрни, епта.[/status]

+4

4

- Так, культурная программа на сегодня такая: сначала пойдем пожрем чего-нибудь, потом на пляж, потом по клубам. Через пару дней, как освоимся, найдем папкиных друзей, он мне тут передачку какую-то подсунул. Вооот, а потом…
Авроре в этом гениальном плане не нравилось решительно всё: вряд ли они найдут здесь приличный ресторан, это раз, аристократическая бледность не располагает к солнечным ваннам, это два, а клубы ее вообще бесят, это три. А вы видели папкиных друзей Громких? АдЪ, Афган и Чечня!
Но вы попробуйте переубедить Ирэн, чем, впрочем, Аврора и собиралась заняться прямо завтра с утра, когда отдохнет от перелета и наберется сил для бунта, демонстративно уткнувшись в Искандера и иногда выползая на редкие экскурсии от проверенных турфирм. Кататься с местными в их самоубийственной манере совершенно не светило нашему светилу филологической науки, как раз вспомнилось, как в Турции её два раза пытались украсть прямо среди экскурсии по типу «поехали город покажу, красавица», если бы на помощь не пришла та же самая Ира.
Которая сейчас увлеченно, в одном полотенце, раскладывала по полкам свои наряды, напевая под нос обидное: даже если вам немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца… В общем, все это плебское претило богемной Авроре.
Сначала она пила, потому что ненавидела Альфонсо, того капитана, потом стала пить ещё больше, потому что ненависть ушла и заодно прихватила с собой вдохновение. Без душевных страданий и жизнь, и поэзия стали пресными, и весь опыт подсказывал только три пути: либо влюбиться в очередного морального урода, либо переходить на женщин, либо становиться феминисткой. Во всем многообразии выбора нежная маргаритка Аврора, по пьяне распевающая Шуфутинского (дед сидел в Соловках, а потом по фене дисер защитил), решила остановиться на своей одухотворенной науке, вытатуировав на душе «Больше никогда не позволю!» (строчка из её собственного стихотворения.) Ирэн подсказывала еще один вариант: выйти замуж на нормального мужика, рожать ему детей и варить борщи, а не заниматься всей этом галиматьей, на что Аврора хохотала в голос.
Нормальный мужик, тоже мне придумала! Надо же было такое ляпнуть! Это с учетом того, что подруга под венец сама ни разу не спешила. К тому же, фразы «ну скажите мне, голубушка, всё-таки: дактиль или амфибрахий?» или «ихтиологическая лексика воронежских говоров» возбуждали Аврору нынче больше, чем самцы.
- …наконец-то свой белый купальник выгуляю…
- Схожу, покурю, - только и ответила, роясь в сумочке в поисках сигарет, уже представляя, как стоит на балконе, вся такая декаданс, и штормовой ветер развевает платье и волосы… Увы, это был не Питер, и на балконе стоял густой и горячий полуденный воздух. Пляж впереди был практически пуст, плебс прятался в тени, выжидая вечерней прохлады.
- Говорят, в Сухуми прекрасный ботанический сад, - поделилась с подругой, бросив фразу через изящное плечо.
- Да мне насрать, - жизнерадостно ответила Ирэн. – Я сюда не для этого приехала.
Аврора вздохнула, уставившись на сверкающую от солнца голубую гладь впереди, затянулась и на выдохе завыла:
- Почему я не вижу здесь кораблей с парусами из дальних, из южных морей? Почему здесь нет ветра, не слышен прибой? Я хотел бы уехать и быть просто с тобооой…*
- Началось… - послышалось сзади. – Это озеро, солнышко, здесь нет кораблей.
- Да мне насрать, - ответила той же монетой и закрыла дверь балкона со стороны улицы, прислонилась плечом к менее горячей перегородке, задымила в покое, хотя курение в данном климате не приносило никакого облегчения.
- Извините.
Аврора вздрогнула. Медленно повернула голову на голос.
Мужчина. Презренный самец. За надменность на лице Авроры можно было закрывать Оскар: никто и никогда не сыграет уже не её ТАК!.. Где-то в Москве из могилы на Новодевичьем кладбище вылезал, аплодируя, Станиславский, и кричал, рыдая: верю! НАКОНЕЦ-ТО ВЕРЮ!
- Сигареты не найдется?
Затруднительно в такой ситуации говорить: не курю. Поэтому с гордо понятой головой Аврора сделала два шага навстречу, но потом, при близком рассмотрении, как и всегда бывало с этими самцами, инстинктивно растерялась и смущенно протянула плебею пачку черного Петра. Вместе с зажигалкой, самой простой и дешевой, позитивного вырвиглазного розового цвета.
- Звезда моя, я готова. Пошли переодеваться, хватит себя гробить никотином! – послышалось за спиной. Аврора оглянулась – голова Ирэн торчала из проема и лучезарно улыбалась, вдруг перескочила с точеной фигурки подруги куда-то дальше… - Ой, здрасьте! – и вмиг всё это прекрасное пышное тело, завернутое только в полотенце, которое прикрывало ровным счетом ничего, оказалось впереди Авроры и быстро просканировало питекантропа на наличие колец и любых других отметин отношений.
- Ирэн, приятно познакомиться.
- Авр… - попыталась представиться наша героиня, но не успела, так как подруга начала бомбардировать самца пулеметной очередью своего природного балабольства.
- А вы не местные? А так похожи. А мы из Питера, только с самолета. Знаете, Северная Венеция?
- Это твоя Венеция – Южный Питер! – обиделась Аврора, коренная петербурженка, половина родственников которой скосила блокада.
- …Вот решили по родным краям поездить, - продолжила Ира, не обращая внимания на Аврору. Кости погреть, старая ты кошелка.
- Проклятые плебеи! – картинно затушила окурок о стенку, и, не найдя никакой пепельницы, понесла того в клозет, хлопнув дверью балкона. Потому что наука наукой, но ничего не умаляло тог факта, что на фоне ландшафта подруги они сама смотрелась более чем убогой доской. Как-то внезапно захотелось то ли нажраться, то ли разрыдаться, то ли утопить Иру в море-озере, то ли все вместе, и можно без свидетелей. Хотя бабы её оправдают, только мужики осуждать будут. Проклятые питекантропы!
О чем и написала на листе блокнота, где этот с позволения сказать отель предлагал оставлять свои пожелания и отзывы. Большими, красивыми буквами: «HOMO NEANDERTHALENSIS», на что вернувшаяся через несколько минут с балкона Ира фыркнула:
- Чистый эректус, голуба! Так, переодеваемся, Хасик обещал нам лучший ресторан. И всё-о-о южное гостеприимство.
- Хасик? – взвизгнула Аврора. – ХАСИК?! Мы здесь только час, а ты уже успела кого-то подцепить!
- Да че ты, твоя же тема: винище и тосты.
- И букет венерических заболеваний! Смотри, как бы тебя эти Хасики в свой аул не утащили, или что у них там. «Кавказскую пленницу» давно пересматривала?
- Ой, яки ж мы вумни! – протянула Ирэн, вываливая из сумки внушительный набор для боевой раскраски. – Надо накраситься поярче, я слышала, они это любят.
- Никуда я с этими не пойду, - поставила ультиматум Аврора.

* http://pleer.com/tracks/141188z61D

Познакомься, это Ирэн

http://sg.uploads.ru/WIyd5.jpg

[icon]http://savepic.ru/10194276.png[/icon][nick]Аврора[/nick]

Отредактировано John Wait (19.10.2016 21:16:47)

+3

5

Вообще, Хасик и сам не любил быдло, старался держаться от него подальше, чтобы не замараться, ценил старый добрый рок и американские ретро автомобили. Но стоило ему нажраться, как в нем просыпались все предки, требующие, например, пальбы в воздух из травмата, беспечно провезенного под сидением в Абхазию, и вот когда Хасик об этом припомнит, то присядет на измену, говоря себе: ни-ни, больше никогда. Хватит его до первой порции шашлыков, ибо какой мудак может есть мясо без водки?
Сие оружие Хасик отобрал у одного терпилы еще долгие тройку лет тому назад, когда ходил в школу, естественно, ни о каком разрешении и речи быть не могло, отец бы самолично пристрелил отпрыска, разрешая последнему только подержаться за табельное оружие в селухе, да пострелять там же по банкам. Рослый не по годам сын гордо звучащей фамилии, всегда прикидывался старше. Вот и сейчас, глядя на то, что могла предложить Ирэн, Хасик тут же решил, что ему двадцать семь. Пусть еще вчера было двадцать пять, ну это вот просто у Хасика завтра днюха, которую он.. твою мать!
Мать, наверное, там уже с ума сошла, названивая в морг и больнички, потому как телефон у него разрядился еще на речке, а он забыл об этом предупредить. Это был ахтунг. Подзарядка нашлась у словоохотливой Ирэн, у коей была пятерка, а Хасик наканючил бы и на семерку, только ее еще не выпустили, а значит, в глазах у соседки зажглись те, какие надо огни, когда она заметила его 6s, привезенного двоюродным братом из Москвы в первые дни продаж. Хасика в семье любили и баловали, но сие требовало усилий, а значит, еще раз улыбнувшись, пообещав, что "все будет красиво" и почесав бороду, кою Хасик лишь подстригал под машинку, но не срезал, чтобы казаться старше, он удалился в номер, напинав Азика на балкон. Тот сначала не хотел выходить, но взывающая в отражении стекла грудь к его "уууухь-уууухь" через мгновение сотворила из дикобраза, судя по прическе и помятой одежде, человека разумного во всю мощь недалекого интеллекта.   
Хасик принялся сверлить экран мертвого телефона глазами, обещая себе, как и прежде, что запомнит телефон матушки наизусть. И обещая Аллаху начать в него верить, если непринятых вызовов окажется меньше пятидесяти. Вспомнил и ту, другую соседку, как ее звали? Не запомнил, но шорты подозрительно топорщились. В них была угнанная розовая, что ваша мультяшная пантера, зажигалка. И, наверное, стоило ее вернуть, не взирая на картинные выкрики последней, явно не тяготеющей, в отличие от "ахаха" Ирки, к кавказцам, Хасик, как и всякий хомо в себе уверинус, был снисходителен к подобным образцам женской породы. Считал, что вся злость от недоеба, но сам в доктора не набивался, на его душу хватало и всяких Ирочек. Поверхностен был Хасик, и любил глазами, пусть и силикон. Или не силикон? Жаль замазать с самим собой не удалось, так как экран айфона засветился, а посыпавшиеся, как телки перед новым бмв, сообщения о непринятых вызовах, предрекли отсутствие намазов до следующих обетов.
Спустя десять минут, Хасик, мокрый от пота при усиленном пиздеже и наездах по ту сторону трубки, нажал на отбой и даже смог улыбнуться вернувшемуся Азику. Остальные тела пока не подавали признаков жизни, не считая Ахмеда, что уже часа три как купался в море и даже умудрился обгореть, чего с ним не происходило даже на прополке огорода, но горе-старшаки отсутствия виновника сей блудни даже не заметили.   
- Короче, будь братом!
- Нет, - отрезал Хасик пути к возможному сексу у Азика. На войне, как на войне, а он ту самую Ирку приметил раньше. Ему, может в лом будет вечером искать еще такую же голодную деву. А вот если не будет, то удалившийся в душ и говнящемуся себе под нос Азику будет сюрприз. Хотя на хер пусть сходит за приятностями, мало того, что Хас их сюда всех доставил (отсутствие Ахмедыча не обозначилось даже в этот момент), так как Хасик благообразно принял на себя всю миссию, так еще и гуляй эту толпу. Он отмазался до завтра, хотя, конечно, ни о какой поездке домой в день рождения и речи быть не могло, только предки, обещав открутить голову в день когда его и породили, на меньшее не согласились. Тяготели к красивым цифрам на его надгробии.
- Хас, - раздалось из-за двери ванной, - у тебя случайно лишней футболки нет? Моя похерена!
- Началось, блять! Никакой у меня нет! - пришлось вспомнить, что одни шорты для полноценного отдыха на море ни разу не годятся, и еще и эти траты вогнали Хасика в уныние, потому как учитывая сегодняшний залет, о карманных деньгах на время придется забыть.
На диване заворочался Асланчик. Учитывая его местоположение, он пал одним из первых, а габариты, никто не смог сдвинуть эту тушу, чтобы разместиться вместе.
- Воды дай, - промычал Аслан, на что Хас услужливо заметил:
- Бог подаст, - и направился к дверям, у которых настойчиво гаркнул, - и кто притронется к бару (достаточно убогому на первый взгляд, но) будет за него платить сам! Ибо хуй знает, как мы сняли номер, но что-то мне подсказывает, что не за ваш счет, нищеброды.
Хасик полил дерьмом и сына ректора, и сына прокурора, и сыновей "мой папа нигде не работает", вот только на речке у них явно с собой не было столько налички в карманах, а потом, по приезду, у этих жопошников хер что отожмешь, затрут любые долги с изяществом папаш. Хасик слишком хорошо знал эту братию. Сам входил в эту илиту общества, мечтающую о красных мокасинах и белых носках - по разумению большинства далеких от понимания чаяний цивилизованных кавказцев, отягощенных баблом и желанием выделиться. 
   
Конечно, на счет "лучшего" Хасик напиздел, сговорились встретиться в "Гагрипше". Вполне себе одном из знаковых. Старый ресторан с вековой историей обычно нравился приезжим интерьером и живой музыкой, правда Хасика откровенно подзаебал. Вот только пахан предпочитал его, сам же Хасик любил небольшой ресторан у его подножья, но приходилось жрать в Гагрипше под нытье скрипки и итальянские песнопения. Отец выебывался перед матерью, у которой было не только высшее педагогическое, но и музыкальное образование, а Хасик страдал. Ибо отец мог залить завывание трубача чистейшей чачей, а Хасику полагался только сок. Свежевыжатый. Стоит ли упоминать, что поездки с родоками на морские курорты он считал каторгой?
За год в ресторане ничего не изменилось, кроме официантов, Хасик даже как-то взгрустнул, учитывая, насколько в плюс к понтам было панибратское отношение к пресмыкающемуся за хорошие чаевые обслуживающему персоналу. В зале метались одни бабы, учитывая запруженность вечернего удоя клиентов, зато одна из официанток была русской, Хасик вызнал, где ее столы и они дождались, пока один из них освободится. Терпеть не мог по большей части наглых, ленивых и носатых абхазок, а вот русская была ничего, и сиськи, выпрыгивающие из полурасстегнутой блузки, напомнили Хасику, что ресторан работает только после полуночи, а потом ее можно и разоблачить. Глаза его зажглись, комплименты, вперемешку с "неси все, и побольше", вызывали у девчонки благосклонность, поэтому Хасик решил, что если даже "Ирэн" не придет, он вполне себе..
- Это наши? - Азик пнул в бок Хасика, только говорящего о зятях и мамах, принесшей зелень, хлеб и нарезки Олечке.
Откровенно говоря, Хасик признал только сиськи и презрение в глазах той, у которой сисек не наблюдалось. В отличии от Олечки.
Тяжело вздохнул, не зная, как ему такому прекрасному разорваться, и как только Олечка скрылась в дверях кухни, отозвался, что мол да, зови сюда, это то, что мы будем кушать и даже может.. ой, нет. Столько яда Хасик не вывезет.
- Ирэн, - он улыбнулся благо первой подоспевшей к столу Ирочке, кивнул розовой.. а может она лесбиянка? радостно домыслилось, ну не мог Хасик настолько быть неугодным дамским массам, это у обладателя новой приоры и шестого айфона в голове не укладывалось. 
А дальше двигались стулья, шуршали официанты, знакомились. И за столом из шестерых человек (Ахмедыча и Залика было принято решение взять с собой) образовалось непринужденная пауза, вызванная огромным блюдом, усыпанном шашлыком. Со свининой? И со свининой тоже, а также бараниной, бараньими ребрышками, жаренными овощами и грибами. Ночь обещала быть томной. Лились рекой чача, вино и водка. 

[nick]Просто Хасик[/nick][sign]https://38.media.tumblr.com/30ffd60072ebe4439c99587eb70035e7/tumblr_nprfamlGZK1rtz0kwo3_r1_250.gif[/sign][icon]http://sf.uploads.ru/hqmHz.png[/icon][status]айфон. шестой на минуточку.[/status]

+4

6

Конечно же, пойдет, сказала Ирка. Кто ее вообще спрашивать будет, эту интеллигенцию. Вот когда Гражданская война была – интеллигенцию эту спрашивали? Тот-то и оно. Победа трудового народа, говорила Ирка. Застегни мне платье, добавляла. Как я выгляжу сзади, спрашивала.
Сложно было отвечать подруге честно, когда у Авроры mama нихера-не-прима, но балерина. Стиль и изящество она впитывала вместе со смесью для младенцев – чтобы не портить фигуру, матушка решила, что доченька обойдется без грудного вскармливания. По стопам Кшесинской, кстати, могла и думала пойти и сама наша героиня, но отеческое влияние победило. Еще тогда, в детстве, когда нужно было срочно решать, отдавать пятилетнюю дочь в танцевальную секцию или не мучить бедного ребенка, отец – Фердинанд Карлович, простигосподи – показал родной кровиночке, как может быть интересна сухая, казалось бы, наука. Специалист по древнерусскому, Фердинанд Карлович получал рисунки берестяных грамот с раскопок и разгадывал удивительные загадки прошлого, восстанавливая тексты. Иногда приглашал к расследованию и дочь, своего неизменного Ватсона, ибо работа действительно походила на увлекательный детектив, а почерк ребенка – на буквы средневековой кириллицы. Аврора влюбилась – в силу и красоту слова, в изменчивость и пластичность, в густую патоку славянских языков, в говоры и причудливые диалекты, и это тоже оставило свой отпечаток на жизни и ее ощущениях. Учили, завет предков: человек, представляющий прекрасную культуру, тоже должен быть прекрасен.
Так вот, глядя на прикиды подруги, можно было легко составить примерный портрет ее культурного уровня. Ленинградского шоссе, например.
- Для самой древней профессии? Отлично, - говорила Аврора, облачаясь в изящное черное.
Отвечая на заветные вопросы, Аврора всегда немного лукавила. Говорила, что если убрать половину всего этого великолепия – то получится даже ничего. Для карнавала в Рио, например. Ирэн обзывала Аврору монашкой, но к таким перепалкам они привыкли уже давно: еще тогда, когда грудь Громкой была всего лишь смешного второго размера (у Авроры минус полтора, вообще оборжаться можно). Конечно, никому нельзя было знать, насколько процентов эта с позволения сказать амбразура была натуральной, но любой мог с ходу мог догадаться, что природе такой гигантизм в наше время уже несвойственен. Лохи, конечно, все равно велись как мухи на гов… котлеты, но что с примитивных мужчин можно было взять.
- Если тебе не нравится, значит, хорошо, - что и требовалось доказать, стоило им только войти в зал ресторана, где сотни запахов и звуков чуть-чуть и превратили бы филологическую деву в тургеневскую барышню, в нужный момент умевшую потерять чувства. Только Аврора сомневалась, что у этих людей найдутся нюхательные соли, скорее кусок баранины пихнут под нос, так что лучше держаться. Надменно и гордо, пусть и выглядеть среди всех этих попугайских прикидов настоящим фриком с претензией на стиль. И быть выше всего этого апофеоза безвкусицы русских женщин, позволивших себе явиться на трапезу в купальниках и шортах.
«Мальчики» преданно ждали у стола. Все взгляды были устремлены на украшение этого дня – грудь Иры. Как проплывала мимо крейсером Аврора – осталось без особого внимания, только какая-то официантка наступила на подол и чуть не потопила судно в сложных южных водах. Кое-как болтаясь на каблуках, Аврора совершенно без повода вспоминала, как другая «Аврора» давала залп по Зимнему. Короче, за стол усаживалась грустная и вялая, но огонек в глазах разожгли скопища бутылок, что примечательно – халявных, ибо зарплата аспиранта филфака СПбГУ не давала возможностей для таких изысков.
Правда, радость от обеда померкла так же быстро, как и зажглась: когда поставили блюдо с совершенно неперебиваемым запахом баранины, Аврора чуть натурально не сыграла ту самую тургеневскую барышню. Некий питекантроп, решивший поухаживать за позеленевшей дамой, был оскорблен в самых лучших чувствах, когда Аврора стойко помотала головой на предложение положить ей чего-нибудь.
- Я вегетарианка. Не ем мяса, - о чем совершенно четко пиздела, как дышала, просто ядреный бараний запах и вкус перебивал любые другие запахи и вкусы. А баранину Аврора, как мы уже поняли, терпеть не могла. Как и всю Абхазию, судя по всему.
- Как это? – удивился питекантроп, сначала представившийся Азиком, молодая и горячая особь.
- Птичку жалко, - решила пошутить цитаткой Аврора, но отклика не получила. Азик долго пытался объяснить, что тут нет птичек, ну хотя бы помидорку, потому что южное гостеприимство не приемлет голодных гостей.
- Лучше налейте мне вина, - скромно попросила Аврора, кидая умоляющие взгляды на Ирэн – впрочем, бесполезно; подруга самозабвенно отдалась ухаживаниям главаря стаи, коего имени радостно запамятовала, как какое-нибудь ужасное воспоминание из прошлого. Жалко, это не работало с капитаном… Только припоминала, что у самца в руках в последний раз видела свой розовый крикет. Курить захотелось моментально, но уже наливали, и Аврора с ужасом поняла, что все оставшиеся братья того, главного, за невозможностью доступа к Ире как-то легко и изящно переключились на нее, бедняжку.
Потом говорили. Много и даже весело. Питекантропы долго и с чувством возмущались, что Аврора не может попробовать этого прекрасного мяса. После пятого бокала эректусы начали казаться ей даже симпатичными. Ира на другом конце стола хохотала от шуток главаря, и в особые моменты беседа за столом замолкала: все смотрели, как в такт смеху поднимается и опускается все северное гостеприимство. Аврора пыталась выведать что-то об истории края, вместо этого получила полную родословную каждой особи мужского пола за этим столом. Кою забыла так же быстро, как и всех царей древней Руси в шестом классе. А потом 53 войны с турками в восьмом.
С шестым бокалом жизнь стала одновременно на порядок лучше и хуже. За стол подсаживались новые гости, что радовало всех, кроме главаря. Официантки стачивались об пол, подавая алкашку и еду.
- Это точно Brunello 1985 года?- интересовалась винная душа Авроры, когда метрдотель, плюнув на все и заебамшись таскать по бутылочке 0,75, притащил тару пять литров.
- Точно, - заверяли ее все. – Только лучше.
Франция сильно отдавала инкермановским Кагором, но это были уже мелочи, сметенные водкой. Аврора самоотверженно хлебала стопку за стопкой, медленно пьянея и вызывая у мужчин восхищение, уважение и страх. Все благоговейное – по крайней мере, ей так казалось. Мнение редакции могло не совпадать с мнением читателей, но и на это было плевать. Хотелось курить, петь и любить всех на свете, но к проблемам нужно было подходить систематизировано.
Аврора поднялась, выказывая желание проветриться. Вокруг поплыли и закачались чудесные люди, ресторан превратился в пляж, день – в ночь, полетели в сторону туфли, подходяще для богемных бульваров Парижа, а не для песков, которые загадили руссико туристо с обликом аморале. Праздник продолжался в интимных декорациях, где все тусклые блики, взгляды и слюни ловила на себя грудь ненавистной подруги. Наступила та самая фаза опьянения, в которой хочется рыдать и звонить бывшим, но телефона в руке не оказалось, как и сумочки, и сигарет, только бутылка кристальной живительной воды и традиционные перепады настроения, когда все козлы и почему меня никто не любит.
Совдеповский разваливающийся шезлонг показался как нельзя кстати для слез и внутренних причитаний, море впереди шуршало, как волосы Антонио Бандераса, хотелось в промозглый в любое время года Питер к маме, уйти в монастырь, тульского пряника, погладить щеночка, утонуть назло, покурить… Тут и мелькнула эта розовая зажигалка, подозрительно знакомая, и чья-то рука предложила сигарету и огонь, и сначала Аврора всхлипнула, чтобы он пошел вон и не мешал ей страдать, а потом затянулась, пригляделась, лица было не разобрать в темноте, но глаза блестели в направлении оголенных худых ног. Правила приличия рекомендовали прикрыться, а вот женское либидо вдруг прорвалось через засаленную стену догм и воспитания и заорало, как мартовская кошка напополам с местью.
Самец, судя по всему, не ожидал: ни прыти, с какой богемная дева повалила того на песок, ни силищи, с которой вырвала пуговицу у того на штанах, добираясь до выдающегося…  Бедный мальчик, и сколько он с этим мучился, и как стыдно будет на утро (практически изнасиловала мужика, кому ни скажешь – обхохочешься), обо всем об этом Аврора подумает завтра.
Главное – сейчас. А сейчас – оказалось совершенно нереально хорошо.

[icon]http://savepic.ru/10194276.png[/icon][nick]Аврора[/nick]

+4


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » И кипятильник свой заберите! ‡альт