http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Амелия · Маргарет

На Манхэттене: январь 2017 года.

Температура от -2°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Все вышло из-под контроля ‡флеш


Все вышло из-под контроля ‡флеш

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Не хочется жестов эффектных, комфорта или престижа,
А искренних отношений: пусть уязвимей, но ближе.
Из душного тёплого места тянут за ноги и руки
Те, кто из того же теста, родные, друзья, подруги.

http://s5.uploads.ru/OYTuz.png

Начало июня 2016, нью-йоркский паб
Даже собственные тайны женщины умеют хранить только коллективом.

+1

2

-Сковородкой? - уточняет Меда и смотрит на нее своими пронзительно-голубыми глазами. Ада очень любит свою подругу, но терпеть не может этот взгляд. Каждый раз, когда Иверсен смотрит на нее так, Уолш кажется, что подруга видит ее насквозь, проникает под кожу и рассматривает мысли. Уолш вздрагивает под этим взглядом и залпом выпивает половину кружки пива.
Эта их встреча началась не с обычных девичьих разговоров ни о чем, а с прямого признания. "Андромеда, - сказала две минуты назад Ада, - я ударила своего соседа сковородкой". Это признание вызревало в ней уже неделю, но ему постоянно что-то мешало. Будь то свидетели разговора или собственные мысли, заглушившие сознание. А теперь она его произнесла. Своей подруге. Священнику и палачу. Но легче отчего-то не стало.
-Сковородкой, - обреченно бормочет Уолш и делает еще глоток. Она чувствует красную точку взгляда подруги на лбу, чувствует, что он кислотой прожигает кожу. Рыжей не надо спрашивать, достаточно лишь нескольких секунд вот этого взгляда, чтобы Аделаида начала выкладывать все, что ее тревожит.
-Представляешь, мне чудесная старушка рассказала, что в квартире надо мной никто не живет. А тут ночь, шаги, кашель. Я не за себя, за нее испугалась. Думаю, не найдут ничего в пустой квартире воры, придут к старушке: и все-е, кирдык старушке! Ну я взяла сковородку и пошла спасать старушку. Кто бы мог подумать, что сосед там... иногда живет... - Уолш обреченно возвела очи к потолку бара. Увидела там пятно и спешно вернулась к разглядыванию собственной кружки.
-Мне в жизни не было так стыдно, - признается Ада. Возможно, конечно, привирает, но о более постыдных фактах ее биографии могут знать либо немые, либо мертвые. Андромеда, однако, нужна ей говорящей и дышащей, а потому она не узнает о первой и последней ночи с Кристофом и еще о нескольких вещах.
-Я ударила человека сковородкой, - обреченно повторяет и делает еще один глоток. И если с трупами она обращалась виртуозно, то не могла обидеть даже живую муху. Что говорить о людях?
-Худшего знакомства нельзя и придумать, - а толк в плохих идеях Ада знает. Вы когда-нибудь сидели на раскаленной печке? А вот она сидела... А после этого две недели не могла сидеть. Да еще и половину тыльной стороны ладоней обожгла... Хорошее было время тогда... Веселое.
-Мне пора писать книгу! Я назову ее: "Ада Уолш: методы плохого пик-апа". Сковородки в ней будут на первом месте. А на втором — знакомство с врачом неотложки при ожоге задницы. Хороший был парнишка, но когда каждая встреча начинается с вопроса: «Хей, Ада, как твоя задница?», ни одна женщина без идеальной фигуры не выдержит и даст-таки по морде, - припоминая ту фееричную историю, женщина по-юношески кокетливо хихикает. И даже успевает стрельнуть глазками в этот момент в какого-то студента за стойкой бара, в очередной раз совершенно случайно запамятовав, что старше этих студентов уже на добрый десяток лет.
-Эта книга поступит огромным тиражом на прилавки книжных магазинов, ее переведут на несколько языков, а маленькие девочки будут их раскупать. Чтобы никогда не стать старой кошатницей без кошки вроде меня. Слу-ушай, я ж так разбогатею! Может, ну к черту этот ресторан, и мне стоит податься в литераторы? Созвучно даже... - она бросает взгляд блеклых глаз на подругу.
-А еще — снимут фильм! Я лично буду выбирать актрису на главную роль! - мысль о собственной книге и фильме, в котором главная героиня будет, вслед за своим прототипом, избивать сковородкой соседей, отвлекла Аду от печального осознания того, что она это провернула своими собственными руками. Теми самыми, которые приготовили блюда, которые вышли в четверть финал международного конкурса кулинаров, ударила человека сковородкой.
-Давай напишем эпиграф с благодарностью тебе? Посвящаю книгу моей подруге Андромеде, разведенной датчанке... - Уолш уже собирается продолжить, но волею случая замолкает и не говорит о нарушении моральных и этических ценностей и нарушениях клятв Гиппократа. Не говорит только потому, что не разбирается во всей этой врачебно-психической (именно так) этике и боится разрушить прекрасный сарказм собственной нелепой ошибкой.

Это решение - перевернуть собственную жизнь - не далось бы Аде так просто, будь Андромеда где-нибудь за океаном. Снова. Летний Нью-Йорк собрал по кусочкам ее юность. Ей часто казалось, что еще вчера они с Медой гуляли по улочкам сказочных городов Дании, где Иверсен рассказывала о Нильсе и его любимом гусаке. Под крышей каждого домика, как тогда казалось, жили сказки, когда в родной Англии было место только для подвигов Артура и его рыцарей, но не для маленьких детей, способных на настоящую дружбу. А теперь, невзначай, бегущий ребенок врежется в живот и, пошатнувшись, вглядится в лицо, воскликнет: "Простите", на мгновение замнется, но добавит "мадам" и убежит куда-то по своим детским, очень важным делам. И только слово "мадам", однажды заменившее кокетливое "мисс", останется на подкорке, в очередной раз напомнив, что время никого не пощадило.
Но только от возможности быть наконец-то рядом, без необходимости покупать билет на поезд или самолет лишь ради короткой встречи, за которую невозможно рассказать все, пока невидимые песочные часы отмеряют отведенное им в этот раз время, было так просто решиться в один миг бросить все и отправиться в другую страну. Оставить приевшийся, в печенке, под горлом засевший образ жизни, который обещает достаток и постоянство, но все сильнее давит на плечи собственной безысходностью и монотонностью. Изо дня в день, из года в год — и ничего не будет меняться, ведь это нравится публике. Самое сложное - разорвать порочный круг, в котором она застряла: неспособность творить порождала бесконечную меланхолию из-за которой не было вдохновения и желания готовить. Ада билась в клетке, но не могла понять, как выбраться.
Это невероятное, необъятное отчаяние безысходности, в котором Ада зарастала мхом, заставляло ее каждый вечер выпивать чуть больше пива или вина. И, казалось, что суждено еще лет сто жить в этом ритме: каждый день вставать в одно и то же время, имея лишь редкую возможность уехать на несколько дней в соседнюю страну. Для Уолш еще с детства было смерти подобно сидеть на одном месте дольше двадцати минут, а еще два месяца назад ей грозило пожизненное лишение свободы. И для нее переносный смысл был куда страшнее прямого. А потому так просто было бросить все и, вслед за предками матери, отправиться с туманных островов за океан в поисках лучшей жизни. Благо, за океаном уже была Меда, и оттого казалось, что все, наконец, получится.

-Я так рада, что ты - здесь, - когда на город спускаются сумерки становится в разы проще говорить. Или, может, говорить становится проще как только холодное пиво вдруг начинает согревать изнутри, от солнечного сплетения до самых кончиков пальцев. Ада, а, может, пиво в ней, потянулась к бледным пальцам подруги, на мгновение оплетая их своими, сжимая почти до боли, чтобы почувствовать живого человека, царапая белую кожу складками синего пластыря на указательном пальце, под которым прятался очередной ожог, а после — отпуская.
-Кажется, мы снова не говорили целую вечность, - снова оплетает пальцами кружку, стирая со стекла испарину и оставляя капли воды на дереве стола вокруг красочной подставки.
-Как у тебя дела? - сегодня — день откровений. Тех самых, что бьют по голове и оставляют вмятины на черепе. Главное, залить их пивом так, чтобы утром вспомнить.

+1

3

Ада всегда говорила за них двоих – это было необходимо в их тандеме, потому как из задумчивой и, чего таить, мрачной Андромеды порой приходилось буквально клещами вытаскивать хоть пару словечек, хоть коротенькую историю о том, как и чем она вообще живет. Даже если подруги не виделись в течение нескольких месяцев, рыжеволосая датчанка всегда старалась быть больше слушателем, чем рассказчиком, и отнюдь не потому, что в ее жизни не происходило ничего запоминающегося или важного – профессия накладывала свой отпечаток, к которому в случае с Иверсен можно было смело прибавлять болезненный развод и странный рабочий контракт в настоящем. Говорить Меде не хотелось – ей хотелось кричать. Кричать о том, как тяжело натыкаться в неразобранных все еще после переезда (того самого, который вернее будет назвать побегом, а не тем, чем обычно нормальные люди называют смену места жительства) коробках на сохранившиеся невесть как фотографии со свадьбы, из их первого с Адамом отпуска на его исторической родине, смазанные кадры, сделанные в их общей квартире во время ремонта…Она была уверена, что выкинула в мусорный на вокзале все снимки до единого, но поскольку так не нашла в себе силы на то, чтобы распаковать коробки на новом месте в Хьюстоне (или тешила себя иллюзиями, что это ненадолго и что ей вскоре нужно будет собирать все снова для перелета либо назад, в Большое яблоко, либо того дальше – домой), привезла в феврале их с собой в Нью-Йорк в том же виде, в каком в две тысячи тринадцатом грузила их в багажник арендованной машины, за руль которой долго не могла заставить себя сесть, боясь, что может потерять контроль над всем тем, что носила внутри себя все это время; особенно после того, как случайным взглядом зацепилась за улыбающееся с чуть запыленного глянца лицо бывшего мужа и поймала себя на мысли о том, что, кажется, начинает понимать, что чувствует человек, обращающийся в поисках утешения на дно стакана с виски. Одному Господу Богу известно, почему в эти дурманные глубины не нырнула и сама Андромеда после всего того, в чем варилась изо дня в день, но она смогла устоять, а потому сейчас сложила ладони на холодные бока пивного бокала и думала о том, что эта пинта – первая и единственная за этот вечер для нее. Впрочем, у Ады на этот счет было свое видение и свои планы, качественно противиться которым Иверсен никогда не умела, и, если быть честным, благодарила (пусть и мысленно) подругу за то, что она…она такая. И за то, что появилась в жизни датчанки как налетевший нежданно-негаданной весенний ветерок перед первой майской грозой, перевернул оледеневший мир Андромеды с ног на голову и заставил тянуться к солнцу даже тогда, когда казалось, что оно навеки зашло за линию горизонта, которая перечеркнула жизнь на сторону «до» и сумеречную сторону «после».
- Если бы во мне было чуточку больше наглости, то я непременно бы заявила, что хочу не только посвященный мне эпиграф, но и главную роль в экранизации, - улыбнулась самой искренней из своего скудного запаса эмоций Андромеда, чуть склоняя голову к плечу и пачкая губы белой ароматной пенкой от светлого нефильтрованного пива, которое пила с неподдельным наслаждением, в отличие от любого крепкого алкоголя. Увидев, как брови подруги удивленно спешат вверх, образуя по-детски милый «домик» на ее вечно юношеском лице, поспешила на всякий случай напомнить, -…Но мы с тобой знаем, что актриса из меня, мягко говоря, так себе, и я не прощу, если своей отвратительной игрой загублю твой дебют, - кажется, стены этого уютного бара запомнят эту рыжеволосую гостью не только расслабленной, но и смеющейся, а это, на минуточку, не так уж часто имела возможность лицезреть даже ее лучшая подруга! Впрочем, улыбка быстро пропала из уголков губ и ямочек на щеках Иверсен, уступив место привычному изучающему взгляду и крепко сжатым губам – женщина задумалась вдруг над тем, настолько ли она плоха в части притворства, сколькой пытается казаться?.. Ко следующему вопросу Уолш она была совершенно не готова, ведь он стал катализатором для зреющих тревожных мыслей в голове Андромеды.
- Как у тебя дела? – кажется, что это так же просто, как сложить два и три, чтобы потом показать ответ ладонью одной руки, но Меда лишь крепче сжала протянутую ей пятерню. Пусть Ада думает, что это – своего рода благодарность за то, что англичанка решилась на переезд в Штаты. Андромеда, конечно, не была первопричиной этого шага, но кто знает, как бы все сложилось, если бы ее не было тут, и никто бы не зазывал к себе в гости каждые длинные праздники?..
- Я в порядке, - убедительно соврала она, понимая, что еще час – и ее магия невозмутимости растворится в воздухе, вместе с возведенными иллюзорными замками благополучия и чего-то, смутно похожего на счастья… Счастья, ощущение которого уже давно покрылось для Андромеды пылью, и появление в ее жизни Трэвиса стало сродни тому, как чья-то ладонь проводит и смахивает серый толстый слой мелких пылинок, вдыхая во что-то давно умершее жизнь. Примерно это же должна была сделать Иверсен для пациента Гранта – фигурально, конечно же, но все вышло строго наоборот, и сейчас датчанка понятия не имела, что со всем этим ей делать. – Я уже вот три с половиной месяца работаю над… - она запнулась, понимая, что называть Гранта «проектом» будет совершенно бессовестно и грубо после того, как она проснулась на второй половине его постели, - Точнее, с одним… - а здесь кокетливо усмехнулась, вспоминая улыбку мужчины и его поразительно голубые глаза, в которые нельзя не смотреть, забывая о том, что дышать нужно чуточку чаще, - Астронавтом. Представляешь? Я тебе непременно расскажу о нем, - первая пинта пива, кажется, подходила к концу, - А если ты расскажешь мне о своих успехах с рестораном, то, возможно, даже покажу парочку особо занятных моментов, - подмигнула Андромеда Аде и расслабленно откинулась на спинку барного стула.

Отредактировано Andromeda Iversen (19.11.2016 23:47:39)

+3

4

Лето в Нью-Йорке — совершенно особенное. Ада ни разу не попадала в раскаленный асфальтовый мегаполис, где от бликов стеклянных небоскребов глаза слепнут сильнее, чем от палящего солнца. Она бывала летом в тропических странах, где воздух полон удушливой влаги, или среди раскаленных песков, обнимающих остатки древних цивилизаций. Здесь же невозможно было носить темные рубашки и прятать бледные, веснушчатые плечи от прямых солнечных лучей. Уолш ежится под кондиционером и поднимает на плечо уже не кокетливо, а прямо-таки развратно сползающий рукав легкой, состоящей из одних только дырок кофты. Какой-то частью своего вечно работающего во всех направлениях, кроме нужного, сознания она понимала, что в Америке так ходить не просто можно - модно, но ее британское воспитание, вклинившееся в ее систему ценностей в самых неожиданных местах. Вот и теперь Ада слегка смущенно (у нее покраснели только скулы) огляделась, пытаясь понять, успел ли чей мужской взгляд скользнуть по бледности кожи и желтым веснушкам плеча, прежде, чем она опять прикрыла свое тело одеждой.
- Как только я покрашусь в рыжий, первой приглашу тебя на кастинг, - шуточки у Ады всегда были что надо: обидные и не смешные, а она об этом и не догадывалась в большинстве случаев. Шутки шутками, но мисс Уолш не нужно было много лет учиться на психотерапевта, чтобы улавливать настроение подруги. Они могли не общаться месяцами, но Ада все равно слишком хорошо знала Иверсен, чтобы чувствовать какой-то подвох. Проблема заключалась лишь в том, что эта невидимая, нерушимая связь, быстро восстанавливающаяся даже спустя почти год - а именно столько времени прошло с их последней встречи - работала в обе стороны, и Меда знала Аду буквально как общипанную. Уолш почти было открыла рот, чтобы задать вопрос о том, что подруга старательно пыталась недоговорить, когда та сделала ход конем: задала вопрос, открыла шлюз, и огромный, бурлящий эмоциями поток сознания, сдерживаемый лишь искренним интересом к судьбе подруги, оказался на свободе:
- Сложнее, чем мы думали. В Эксетере я выкупила готовый ресторан при гостинице: там всегда был поток постояльцев, и необходимо было только постепенно улучшить ресторан, чтобы туда приходили люди с улицы, но боже, в Англии для этого достаточно прилично готовить и создать уютную атмосферу, - мисс Уолш сделала большой глоток и фыркнула. Она, в отличие от подруги, предпочитала темное пиво с горьковатым привкусом и шоколадным послевкусием.
- Здесь все по-другому, - женщина влюбилась в мегаполис с первого взгляда. Раньше ей доводилось бывать в городах, не имеющих ничего общего с Нью-Йорком: ее домом была скучная, размеренная Англия с туманами и переменчивой погодой, училась она в мрачной, сказочной Дании или строгой Швейцарией, а путешествия заносили Уолш в разные концы земли, но никогда - в живой мегаполис, вершины небоскребов которого скрывались в облаках в дождливый день. Она много путешествовала по приморским городам Европы, где белые домики забирались на зеленые склоны и походили на кусочки козьего сыра в греческом салате, гуляла среди пряничных цветных домиков мрачных и дождливых рыбацких городков, любовалась на строгие готические храмы, укрытые в лабиринтах мощеных брусчаткой улиц, бродила по пряным восточным столицам, имеющим совершенно особенный вкус местных, удивительных сладостей, или покупала удивительные фрукты с гондол на самом удивительном рынке, но никогда не оказывалась частью всегда спешащего в любое время дня и ночи огромного города. Она была влюблена, но пока не знала, как вклиниться в этот безумный ритм.
- Знаешь, я уже бывала в Америке, но в прошлый раз я приезжала в Техас. Там, конечно, потрясающие стейки и стаи? - на минуту мисс Уолш задумалась о правильности подобранного слова, - косяки? - тут в ее голову закрались совсем уж большие подозрения о том, что пиво уже дало о себе знать, и говорит она какие-то глупости, - стада, - женщина, наконец, нашла нужное слово и была несказанно этому рада, - буффало, которых погоняют ковбои проходят прямо по центральной улице, словно ты оказался в колониальном прошлом этого континента, дома и церкви там, к слову, тоже максимально колониальные, но больше там делать просто нечего. Нью-Йорк это просто потрясающий город, - она подняла руку, подзывая официантку и с милой улыбкой попросила повторить уже кончающееся в обоих кружках пиво.
- Но здесь уже столько всего, - Ада разочарованно выдохнула, - и чтобы привлечь внимание надо создать что-то новое. В Англии, чтобы к тебе приходили, нужно готовить либо вкусно, либо карри, и посетители потянулся, здесь же нужно иметь громкое имя, которого нет ни у меня, ни у Кристофа, либо создать что-то из ряда вон, не похожее на других, - Ада развела руками и кивнула официантке, которая поставила перед ней еще пинту пива.
- Кристоф нашел потрясающее место, мы уже начали ремонт. Я вспоминаю основы молекулярной кухни и пытаюсь не спалить ту убогую квартиру, в которой сейчас живу. Клянусь, местной сковородкой можно убить человека. Моя попытка просто была неудачной, но факт остается фактом. Я работаю над меню и концепцией и это просто дико. Нью-Йорк перенаселен ресторанами на любой вкус: хочешь, нелегальные эмигранты приготовят тебе булочки на пару и в них будут тараканы - так же наваристее, есть рестораны любой кухни хочешь - французской, хочешь итальянской, хочешь - бургеры любого размера и качества, хочешь - высокой, хочешь - молекулярной... Этот список можно продолжать бесконечно, все ниши заняты. Мы занялись исследованием рынка. Ну как мы... Кристоф, я с великим Гуглом и святым Маркетингом на Вы и издалека. Что мы только не пытались найти, все, что приходило в наш искушенный и больной мозг - уже было. И тут я решила пообедать в пафосном местечке. Сижу с кофе и рассматриваю кривоватую карамельную сетку, ковыряю ее вилкой и слышу разговор двух блондинок: "Вот скажи мне, что это такое? Парфэ. Я думала, оно выглядит как-то иначе. Это же просто мерзко!", - говорит одна. Другая ей что-то невнятно ответила, но я уже не слушала. Мне в голову пришла потрясающая идея. Мы - повара, мы знаем кучу красивых названий и ориентируемся в пространстве. В Нью-Йорке живут люди, которые хотят с легкостью бросаться этими словами, но не понимают их. И я решила, что нужно им помочь. Я хочу, чтобы высокая кухня стала понятна вот таким блондинкам и они могли с умным видом беседовать о кон-фи. Им всего-то и нужно, что доступно объяснить, что это такое, понимаешь? - Аду уже было не остановить: серые глаза горели восторгом новой идеи, которую она не так давно пыталась донести Кристофу.
- Теперь я хочу живых, активных и болтливых официантов, которые будут преподносить каждое блюдо так, что о нем захочется рассказать подругам, сфотографировать и засорить хештегами с названием моего ресторана весь интернет, понимаешь? Пафоса в Нью-Йорке слишком много, выдрессированных официантов - тоже. Нам нужно быть ближе к народу, нам нужна харизма, - наверное, Ада давно не была такой живой. Ей было до отвратительного скучно в Англии, и никакие поездки в такую же скучную Европу не возвращали блеск серым глазам. Сейчас ее мозг кипел от идей, которые необходимо было срочно воплотить в жизнь, а потому женщина даже в пабе не могла усидеть на месте и почти подпрыгивала на стуле от восторга. Впрочем, ее прыжки закончились ровно в тот момент, когда она вспомнила об обещании подруги рассказать что-то очень интересненькое.
- Так стоп. Если ты думала, что я забуду о том, что ты мне собираешься что-то рассказать, ты плохо меня знаешь, Иверсен! - хитрая улыбка коснулась женских губ.
- Я помню о твоем астронавте! Как вообще можно забыть об астронавте? Скажи, ты уже отправила его в космос? Или, может, он тебя? - глупые двусмысленные шуточки были просто визитной карточкой тандема Кристофа и Аделаиды, а без своего лучшего друга Уолш отдувалась за двоих, и обычно ей это удавалось с лихвой.

+3


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Все вышло из-под контроля ‡флеш