http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июль 2018 года.

Температура от +24°C до +35°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Все, что нас не убивает, делает большую ошибку ‡альт


Все, что нас не убивает, делает большую ошибку ‡альт

Сообщений 61 страница 88 из 88

61

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]
Многого можно было ожидать от судьбы за время их странствия, ко многому подготовиться, к примеру суровым холодам, неприветливости земель, разгулу бандитской своры, тут и там показывающей свой нос нечисти и прочим беззлобным духам, но вот к потере друзей Радея никогда не была готова. Хотя переживала то ни раз. После потери брата, она всерьез думала, что едва ли будут в ее жизни потрясения сильнее, стойко переносила и отсутствие в ее жизни близких людей, и одинокие странствия, ведь если никого рядом нет, то и терять тебе нечего? Но после появился Драгон, возник из воздуха буквально, влетел в ее жизнь столь стремительно и прочно, что даже ненависти и осознанию его истинной роли в ее судьбе не удалось вытеснить эту привязанность и какое-то более глубокое, но светлое чувство, согревающее изнутри. И вот когда их путешествие вошло в спокойную колею, казалось спланированным, имело конечную цель, до которой они почти добрались, и необходимые средства по ее достижению, судьба преподнесла новую беду, новое потрясение, которое, не смотря на былую уверенность, пошатнуло Раду и ее веру в призрачный успех их путешествия.
Пока они собирались, неловко и в тяжелом молчании разгребая вещи, выбирая, чем пожертвовать, ведь без двух членов их маленькой команды весь нажитый скарб было не утащить, травница не могла вытеснить из головы пустые остекленевшие глаза ее Черемушки, лошадки с норовом, так похожей на нее саму, что казалось животное без слов понимало все переживания, которые изливала на ее мохнатую голову беспокойная наездница. Жалко было и коня Драгона. Сурового черного скакуна, уже не молодого и повидавшего многое на своем пути, а погибшего по нелепой случайности, в которой едва ли был виновен и без того уставший маг.
Об этом Рада ему и сказала, утирая уже изрядно промокшим рукавом не перестававшие бежать слезы и перекидывая через плечо нагруженную сумку, от веса которой едва не охнула, но все же распрямилась, упрямо зашагав по дорожке следом за своим спутником, аккуратно спускаясь в овраг, помогая подняться и отряхивая бессмертный плащ, который вновь стал для них единственным оберегом от ночных ветров. Вот только терзаемый чувством вины, Драгон едва ли проникся словами Радеи, да и не услышал их скорее всего, погружаясь в свои тяжелые думы и окуная в них же, плетущуюся следом девушку.
Ей казалось, что этот день никогда не закончится. Ни эта дорога, ни темнота леса, ни отсутствие хоть какого-нибудь живого существа, не испуганного гложущей эти края напастью в виде стаи оборотней, как доказательства, что они не единственные в этом мире, хотя, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, а впереди забрезжил тусклый свет деревенского поселения, Рада и сама едва ли не служила неживой иллюстрацией для учебника по нежити. Неживой, но вовсе не запуганной, скорее злой,  голодной и уставшей настолько, что стоило ей оказаться в приветливом зале местной корчмы, опуститься на деревянную лавку и опереться затылком о бревенчатую стену, как глаза ее тут же закрылись, а мысли унеслись далеко-далеко. Их обустройство она доверила Драгону, который пусть и был не менее усталым, но вид имел более грозный, а обмануть практика, да еще и с посохом, не каждый трактирщик осмелится, не то что травницу. Да и вообще, не женское это дело еду добывать.
Очнулась она только когда перед ее носом опустилась тарелка похлебки, да ито от несильного тычка со стороны магистра и уже более весомой угрозы сожрать и ее долю, чего допускать было нельзя, а то с него-то станется. Вон как накинулся.
- Значит, мы им не поможем? – Спросила девушка, выслушав вердикт Драгона, и разламывая еще теплую ароматную лепешку на две части. Конечно, если оборотни бы орудовали в самой Белории, следовало немедленно сообщить в Ковен и указать координаты, где стая серохвостых перешагнула негласные границы хорошего поведения. Но как обстоят дела в Волмении девушка не знала. – Почему местные маги ничего с этим не делают? Как я поняла, оборотни уже довольно давно не дают житья местным, однако в Ковене никто из представителей Волмении и словом о них не обмолвился, будто все идет ровно так, как и должно. Странно это все, Драгон. Не плохо было бы поговорить с кем-нибудь из местных, нельзя это так оставлять.
Беспокойно было на душе Рады, и даже вкусный ужин не принес должного удовлетворения и прилива свежих сил. Напротив, хотелось зарыться поглубже в постель, или на худой конец в сено, где им дали разрешение скоротать ночь. Позволить усталым ногам отдохнуть, натереть мозоли заживляющей мазью и проспать весь этот кошмар до самого его финала. Естественно, то, что пришлось за каким-то гхыром тащиться к хозяйке на кухню, не было принято Радой с энтузиазмом. Она лишь не наигранно удивилась, но все же послушно поволокла свои кости в указанном направлении, мало ли, вдруг совета спросить хотят, приболел кто или еще какая-нибудь напасть случилась, не требующая от травницы больших трудозатрат. Но стоило ей оказаться в жарком, пропахшем едой и паром помещении, выход из которого перегородила дородная бабища и молчаливо указала на сваленные на полу горы мисок и котелков, скопившихся за день, стало понятно, что дело пахнет как минимум чьей-то паленой бородой. Даже выйти обратно в зал не получилось, чтобы высказать этому мздрюку все что она думала о его способах оплаты, так как стоило только сделать движение в ту сторону, как хозяйка корчмы сдвинула хмурые брови и, опустив свою тяжелую длань на хрупкое плечо, повела вмиг сжавшуюся и испуганную девушку к ее заранее подготовленному рабочему месту.
После пары часов каторжного труда, посуды меньше не становилось. Казалось, что местные домочадцы, стоило башенкам из тарелок чуть уменьшится, решили поскрести по сусекам и кладовым и вытащить старые котлы и сковороды, которые и не надеялись отчистить от пригоревшего смальца, а потому уже давно приготовились при удобном случае выбросить или продать их какому-нибудь бродяге. А тут такой удачный случай. Девица, молодая, крепкая, и посуду так справно моет, что превращает чернеющие закопченные бока крынок в новехонькие, будто только вышедшие из кузни или гончарной печи. Конечно, им было невдомек, что уставшая и обозленная травница, руки которой до самых плеч закоченели в колодезной воде, на особо тяжелые случаи накладывала простенькие иллюзии, беззаботно растрачивая драгоценные УМЕ, которые через день, а может уже утром, бесследно развеются, возвращая обретшую вторую жизнь утварь обратно на свалку. Но к тому времени Рада надеялась уже покинуть гостеприимный двор. Хотя надежды эти таяли, как ажайский лед под белорским солнцем.
Освободилась девушка уже далеко за полночь. Точнее сбежала, воспользовавшись подходящим моментом, когда хозяйка отвлеклась на ввалившийся под гостеприимные своды новый караван из торговцев, а оценив сколько посуды вновь свалится на ее хрупкие и для этого не приспособленные плечи после подобных гостей, травница поняла или сейчас, или никогда. Вооружившись пустым ведром, она сделала вид что отправилась за свежей водой и конечно же вернется, но стоило ей выйти в пустой двор и вдохнуть ночного воздуха, дарящего решимость, горе работница бесследно исчезла и на кухне так и не появилась. Совесть ее при этом была чище чем у кого быто ни было. И уж тем более того торговца, что так легко передал ее в распоряжение этой помеси гнома и тролля, которая именовала себя той самой женщиной, которую и изба горящая на скачущем коне не остановит.
Крадучись и пригибаясь от каждого шороха, Рада забралась на сеновал, благо шумные гости настолько сильно заняли внимание хозяйки, что пропажи кухонной работницы она и не заметила. И стоило, наверное, тут же упасть у самого порога, постаравшись выспать из оставшихся в ее распоряжении часов все до последней крохи, но в раздраженное усталостью сознание проник виновник всех ее бед за последние дни. И не просто проник, нечаянно подвернувшись под ногу, а со сладким похрапыванием. Уютным таким, будто не оборзевшим мужиком он был, а как минимум домашним котом, свернувшимся в самом мягком стогу и прикрывшим лицо разложенной картой, чтобы луна не светила сквозь крохотное оконце под самым потолком и не мешала доброму путнику почивать. И так разозлила девушку эта умиротворенная картина, что воздух вокруг нее едва не искрился. Хотя почему едва? Вон, кажется искорка полыхнула, ровно на груди мага, того и гляди дырку пропалит в нижней рубахе. А там ведь и до пожара недалеко, сеновал все же. Стянув с плеч влажное полотенце, которое позабыла оставить на кухне, Рада взмахнула им и хлестким ударом опустила на ту самую искру, что примерещилась ей в усталых глазах.
- Пойди узнай, чего хозяйке надобно, значит! – Прошипела девушка, опасно сузив глаза и вновь замахнувшись своим грозным оружием на пытавшегося проморгаться мага. – Не знал он значит, чего ей от меня надо, да? – Следующий удар пришелся на согнутую в локте руку, которой Драгон пытался защитить свою дурную голову. С каждым замахом ярость, что требовала выхода, только сильнее начинала клокотать в груди, еще сильнее распаляя девушку. И если бы в ее руках не оказалось полотенца, то одним богам известно, не превратился бы тихий сеновал в тренировочную площадку, где засверкал бы весь калейдоскоп пульсаров разной степени тяжести.
- И ты ведь совсем случайно сдал меня этой старой ведьме в качестве бесплатной прислуги, а сам завалился дрыхнуть, да? – Тут полотенце, вновь полетевшее в Драгона оказалось схвачено с другого конца, и стоило Раде дернуть его на себя, как вместо того она сама подалась навстречу, оступившись и заваливаясь в мягкий стог и придавливая собой окончательно растревоженного мага, но при том продолжая брыкаться пока терпение последнего не лопнуло и она не оказалась прижата к колкой соломе, забившейся и в распахнутый ворот мокрой рубахи, и в растрепавшуюся косу, и под подол убитой напрочь юбки. – Гад! Да как ты вообще мог… Ненавижу! Ненавижу все это! Ты хоть представляешь, сколько ее было? Горы! Они будто вообще эту посуду не мыли никогда! А ну отпусти меня, я тебе сейчас покажу… устрою тебе сейчас. Пусти!

+1

62

Не сказать, что это было проще простого - для начала более осмысленной беседы, нежели разговор с ощерившимся кинжалом стражем, Драгону пришлось не только продемонстрировать эффектную угрозу холодным синим пламенем, силовым толчком растекшимся по парализованному на краткое время противнику, но и также вынуть из загашника цеховой знак травника, безвременно позаимствованный на безвозмездной основе у его хозяйки, и уже после подобной оригинальности представления, мага наконец изволили выслушать. Его деловое предложение пришлось купеческому обществу как нельзя кстати, поскольку те выразили глубокую заинтересованность в контракте для работы уже на постоянной основе, но чародей спешно вернул обсуждения на более актуальные перспективы, опасаясь, что такими темпами его точно рекрутируют, не позволив очухаться, а о том как рука подпишет соглашение, он навряд ли даже и вспомнит, очнувшись уже с тяжкого похмелья, заложившим не только себя самого, но половину Ажая и цесаревну в придачу. Упиться намертво в приятной хмельной компании магистр себе все же не позволил, хотя искушение едва не заставило его вслед за любезно проставленной по случаю успешной крупной сделки кружкой темного пива опрокинуть еще жбан меду и стол, с которым, вставая, он неизбежно сплелся ногами, разве что его успели подхватить прежде, чем бы он проспонсировал всю выпивку в корчме.
Поскорее ретироваться из трактира было делом чести - Драгону совершенно не импонировало нынче пересечься случайным взглядом с начищавшей до блеска утварь жестоко преданной им девушкой, которая к тому же вполне имела право после подобного придушить его валенком во сне или на крайний случай травануть какой-нибудь дрянью так, чтобы тот на ближайшие пару недель позабыл и о сне, и о женщинах, и о здоровом пищеварении. Поэтому он как можно скорее проследовал на сеновал, подобрав за собой весь их невеликий скарб и попытавшись отделаться от банным листом прилипшего к ноге подозрительно взурчавшего кота, где уже заботливо перетаскал сена в более уютный угол, а также - разгородил подходы от нечисти и другой не самой дружелюбной силы, исключая изящно вплетенную в заклятье сущность его незабвенной травницы. В конце концов, деньги им еще обязательно пригодятся... более того - порой, мужчина тяжко задумывался над тем, чтобы взять какой-нибудь заказ подороже и на самом деле подзаработать к их отбытию, поскольку их дорога не только была не окончена, но на самом деле и не начиналась. Оборотни... Безусловно, было бы у них обоих время на решение этой проблемы, то в Драгоне тут же проснулся бы покуда усыпленный альтруист и принялся бы творить добро направо и налево, а именно - необходимо было в самом скором времени выяснить, чьих рук это повальное науськивание нечисти и кому эти руки следовало оторвать, поскольку с подобного рода эпидемиями следовало бороться исключительно на их начальных стадиях, покуда хворь не охватила станицы повсеместно, а то и перекинулась на другой материк. Но что за полоумный гений стоял за этим всем, о ком сообщать Ковену и без того скептически относившегося к любым заявлениям от лица ажайского мага? Если бы только было время...
Надо отметить, что как только колдун пообещал сам себе, что обязательно разберется с напастью при первом удобном случае, его совесть благополучно впала в летаргию, вызвав закономерные завидки у самого ее владельца, который порешил, что утро все же куда мудренее вечера, а ночь в его возрасте существует исключительно для мертвецкого сна, погрузиться в который в скором времени не мешало ему уже ничего, кроме предательски забившей в глаз луны, прятать которую за облаками было недосуг, а вот прикрыться плотным пергаментом карт - в самый раз.
А потому и резкое пробуждение от мокрой тряпки, мазанувшей его по брюху и лицу, сталось не самым сладким, а только внесло дополнительный сумбур в тот хаос мыслей, что и без того доканывал мага. Что за?.. Творить волшбу было некогда! Неравный бой с полотенцем и взбеленившейся колдуньей набирал обороты - Драгон перехватил перекрученный край тряпки, рванув на себя и сбивая с ног, крякнувшую и завалившуюся вниз Радею, что погребла его под своими порхнувшими юбками и брызнувшим сеном, вынудив его от данного процесса не только проснуться, но еще и возмутительно зароготать, отбиваясь от бестолково брыкавшейся девицы. Махнувшись с ней местами и припечатав оную в безбожно щекотавшую солому, надежно зажав ее между ногами и обездвижив ее опасно-намагиченные ручки, мужчина ловко увернулся от живописного разряда молнии, пролетевшей из очей девушки в и без того решетчатую крышу сарая, надменно созерцая окруженную, но непобежденную противницу, яростно сопротивлявшуюся даже теперь, когда чародею ничего не стоило не только заколдовать ее в лягушку, но и...
Как странно все же было ощущать себя снова живым, вновь осязавшим, зрячим и горящим желанием дышать полной грудью, вместо того, чтобы похоронить себя под северными льдами в извечном анабиозе собственной черствости. Как сладко было вдыхать ночную прохладу Волмении и согревать ее полыхающим сердцем, чувствовать в своих руках трепетавшую под ними молодую женщину и разуметь, что душа ее и тело ныне только с ним, мыслит в такт и сочетается с сознанием, а тепло ее разжигает в жилах неистовый огонь, ментальное влечение, которого не ведал мужчина уже долгие годы. Ярость и мольба в ее светлых очах, с вызовом глядящих в самую его душу, сорванные ноты в слабевшем голосе, поехавший до неприличия ворот, наталкивающий на неумолимо занимающие голову воспоминания об их чудно́й переправе по Чернотравной, ее тяжкое дыхание, обретавшее неуверенный покой с каждым мгновением их непривычно-неловкого молчания, когда на злость ее требованиям - отпускать никак не хотелось, и Драгону становилось даже несколько не по себе от той власти, что возымел над ним этот доверчиво распахнутый взор, и что был так безнадежно зачарован юной девчонкой.
- Ааа! - маг вскрикнул пронзительно и страшно, перепугав девицу до чертей и вскочив с нее разъяренным зверем. - Ах ты, мерзкая подлая гадина! - оскорбленно схватившись за исполосованный зад и пытаясь в полусумраке, мгновенно рассвеченном пульсаром, разглядеть коварно мелькнувшую тень и скрывшуюся за порогом сеновала, чтобы воздать этому шерстяному ублюдку за поруганную плоть, а заодно снять с него шкуру Радее на воротник.
Как только хитрая скотина, крадущаяся к кустам, а далее - стрелой рванувшая прочь, дала о себе знать, мужчина, не долго думая, устремился следом страстно алкая мести и едва не настигнув гаденыша уже у моста через дохлый ручей поселка, где тот отчаянно сиганул в воду и был таков, оставив запыхавшегося чародея озлобленно сопеть ему вслед и стараться не думать о том, как он выглядел при всем этом со стороны - запятнать свою честь в глазах травницы у него поводов и до этого было предостаточно, не углубляясь в подробности, что и не один из них он не думал упустить. Вернулся маг уже без единого сна в глазу, а потому и все прущие из его соображения мысли искали своего выхода в том, чтобы посвятить в них как будто бы тоже не особенно сонливую девушку. Он устроился недалече от нее в том самом стогу, который до этого облюбовал для себя, но был как-то изящнейше из него выперт дамой.
- Караван отходит завтра после полудня, - смачно вгрызаясь в походную морковь, выуженную из клади, поспешил сообщить маг колдунье радостную новость раньше, нежели та вновь припомнит ему гору перелопаченной посуды. - И они оказались настолько милыми господами, что позволили нам присоединиться к обозам, в счет того, что мы обережем их от неудач в пути. Да, по-моему, именно так они и выразились, - задумчиво пожал плечами Драгон, в тусклом лунном свете подмечая обреченно-торчавшую соломину из шевелюры девчонки, что тщетно старалась избавиться от нее не только в упругом декольте, но еще из сапог, юбки, из-за спины... - Тебе помочь? - с искренней жалостью обратился он к ней, торжественно вручая ей недогрызенный овощ и с деловитой ловкостью выдирая сено из дикобразом утыканной сокрушенно почесывающейся Радейки.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

+2

63

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]


Рада рвалась и металась, злобно шипя проклятия в адрес мага, таверны, посуды, приплетая в эту же стаю и Ксандра с его гениальными идеями, и троллье семейство, отчего-то родня их с пресловутой хозяйкой, которая еще долго будет являться во снах впечатленной девицы, угрожающе позвякивая ожерельем из грязных деревянных ложек, явно снятых с уморенных местной жратвой посетителей. Но с каждой минутой, ее попытки освободиться затихали, она уже не старалась вывернуться, припечатать юрким коленом то тщательно оберегаемое мужским племенем место, получив вознаграждением полный боли стон капитулирующего противника, она не старалась прожечь дыру в его голове или хотя бы искоркой, слегка подзаряженной теми крохами магии, которые в ней еще остались, подпалить встопорщенную ото сна бороду. Она не сдавалась, но сердце ее билось как у испуганного кролика, грудь тяжело вздымалась, губы отчего-то пересохли, что невольно пришлось облизнуть их перед очередным заходом негодования, который так и не нарушил воцарившей на сеновале тишины. Той самой, от которой щеки предательски алели, а взгляд, прикованный к живому огню полыхающему в глазах собеседника, мутнел. Вот до нее начало опускаться понимание, что она оказалась в его власти, обездвиженная, обезоруженная и готовая воспротивиться, но вместо этого напряжение спало с плеч, утапливая ее еще глубже в теплую живо пахнущую солому, и Радея расслабилась, но все же не отвела взгляд гипнотизируя себя темными провалами глаз в темноте. И вспомнилась ей, та самая ночь, что провели они под гостеприимном крышей старминской таверны, неудачно оставленное зелье на столе, теплые руки, задирающие ее рубаху, губы, скользящие по нежной коже, но тогда подчиненные власти трав. Но ведь сейчас все по-другому? И вновь очередная попытка вырваться, слабая и едва заметная даже для нее самой…
Как вдруг Драгон заорал, заставив взвигнуть и саму Радею, сразу подобравшуюся и постаравшуюся зарыться спиной поглубже в стог, когда нежеланная свобода наконец стала ей доступна, а подскочивший маг  исполнял отнюдь не брачный танец своего народа, как могло бы показаться вначале. Причиной тому был грозный ор местного кота, больше похожего на домовой дух с горящими мстительным глазами, и его поспешное бегство прочь. Оставить свою честь в столь потрепанном состоянии магистр боевой магии конечно же не мог, бесстрашно рванув в погоню за ретировавшимся противником. А что до Рады, то уняв первую волну страха, вторую волну удивления и кое-как приведя распахнутые глаза, что до сих пор мало верили в происходящее, в нормальное состояние, она подлетела к их единственному окошку и выглянув на улицу, убедилась, что продлить себе жизнь как минимум на пару лет сможет не только она, но и те несчастные, что еще не улеглись спать, став свидетелями битвы достойной того, чтобы о ней сложили песню. Ну или пару пахабных куплетов, тут уж как повезет с менестрелем.
Вернулся маг к тому моменту, когда Рада, вдоволь отсмеявшись и за этим приятным занятием позабыв о той боли и унижении, которые она претерпела на кухне и в том числе, за которые отомстил теперь уже подпаленный котяра, заслуживший за это с ее подачи полную миску сметаны, уже почти устроила свое место для сна. Подгребая солому, делая перинку помягче и накрыв все это без каких либо угрызений совести изъятым плащом, Рада успела приноровиться к новой лежанке, но внезапно почувствовала, что забившаяся в результате борьбы под одежду солома, мешает даже не просто полежать на спинке вытянув усталые ноги, но и посидеть, протыкая и царапая кожу в самых неожиданных местах. И в тот момент, когда девушка уже до конца распустила шнуровку на рубахе, вернулся ночной охотник.
- Ну что? Поймал поганца? – Радея тут же повернулась к магу спиной, чтобы не раскатывал глаз на ее занятие, но обернувшись из-за плеча успела заметить, как тот начал под ее хмурым взглядом уничтожать их и без того скудные запасы. Впрочем, весть о том, что ему удалось выбить им место в караване оказалась приятной, не каждому одинокому путнику везет настолько, чтобы встретить попутчиков бредущих в ту же сторону, что и они да еще и так скоро.
- Знаешь, если при этом они в этом обозе мне и место выделят, я им даже оберег на прибыльную сделку заговорю, не то что от неудач оберечь… - Хотя, стоило только вспомнить о том, на что способен ее спутник со своим вездесущим везением, то обоз следовало оберегать и от него самого. Хоть зелья сонного подмешивай в молоко с утра, чтобы проспал всю дорогу и не развалил обоз чихнув случайно над ухом особо нервной лошадки. Но чихнула на этот раз именно Рада, да так звонко, что согнулась пополам утыкаясь раскрасневшимся носом в колени и силясь вспомнить, что такого могли накосить крестьяне в корм скотине, на что она чихала именно в такой тональности. Вариантов было слишком много, и если она хотела хоть немного поспать этой ночью, то избавиться от близости с ними следовало как можно скорее. Даже помощь подсевшего Драгона оказалась не лишней, который с большой охотой взялся за предоставленное в его распоряжение поле деятельности в виде той самой растрепанной косицы.
- А до куда мы с ними поедем, Драгон? Не до самого же Ажая этот караван направляется, слишком большая удача была бы. Расплетай ее, только волосы не дери… ай! – Хотя перспектива доехать до северных широт в компании веселых торговцев, стоила того, чтобы о ней помечтать. Тут тебе и костры и вечерние пляски, интересные байки и новости со всех концов их огромного мира, половина из которых конечно же выдумка, но послушать все равно было бы интересно. Если караван большой и с охраной, то мелкие шайки разбойников поостерегутся высовывать свой нос из кустов, а шумные стоянки – более надежная защита от волков. Вот только скорость у такой процессии будет совсем невеликой, и вариант этот едва ли устроит спешащего на свою родину магистра.
Когда большая часть соломы была благополучно вытащена, а остатки выпали сами, стоило развязать юбку, повесив ту сушиться на ближайшем гвозде, и как следует попрыгать, встряхивая на себе рубаху, луна уже успела скрыться из их окна, предвещая близкий рассвет и напоминая, что пусть у них и было время до полудня, но едва ли добрая хозяйка вообще позволит им проспать хоть остаток ночи, оттого урвать пару часов казалось жизненной необходимостью. И устраиваясь на расстеленном плаще, укрываясь им же сверху не оставив настоящему хозяину возможности подобраться под меховой край (нуда ночь была теплой, и спали они под крышей), Рада закрыла глаза, нагоняя на себя так и не идущую к ней дремоту, пока все же не подала голос из своего укрытия, перевернувшись на другой бок и подползая чуть ближе, храбро шмыгнув носом.
- Драгон? Ты спишь? – Ответом послужило утвердительное, но вполне осмысленное мычание, потому травница все же продолжила, чуть понизив голос, будто боялась, что ее кто-нибудь услышит. – А ты научишь меня? Практической научишь? Чтобы я в следующий раз нас обоих не спалила…  Хоть немножко. - И снова мычание, или уже до нее ответ донесся в том виде, ибо выдав давно обдумываемую просьбу, Радея, наконец, нашла удобное положение и сладко засопела, утыкаясь носом в серебристый мех воротника, служившего ей подушкой.

+2

64

[audio]http://pleer.com/tracks/7978646kPs3[/audio]

Магистр хотел было посвятить девицу еще и в свои соображения по поводу оборотней, но спать хотелось настолько, что он едва различал в полутьме свою непосредственную работу, растрепав косу Радеи настолько, что та, наверняка, на следующее утро ее обрежет за невозможностью сделать с ней что-либо менее радикальное. Нет, ну он старался, конечно, не без этого... Вот только вновь отключиться по-за теплым и нагло отвоеванным плащом удалось ему куда профессиональней, даже если учесть, что в первой половине ночи его расталкивала с дурацкими вопросами девушка, сообразить спросонья о чем она ведет речь и вовсе не представлялось возможным - зато уже ближе к утру его заживо зажрали комары. И не помогали от них ни проклятья по их кровожадные души, ни овации аплодисментов, ни даже коварный ход, аккуратно оголивший аппетитные ножки Рады, поскольку эти летучие ублюдки все равно предпочли бородатую физию умаявшегося с ними мага, который с первым лучом солнца, вызолотившим сеновал под настоящие драконьи сокровища, бросил гиблое дело и поднялся храбро бодрствовать. Ну, не раньше чем вычистил из одежды всю солому да страдальчески натянул как-то подозрительно усохшие под солнечным светом сапоги, предполагая самое страшное - за пятнадцать прошедших лет он не только постарел, но еще и поправился.
Безжалостно растолкав и свою компаньонку чуть отекшую и замучившуюся сенной лихорадкой, от чего хотелось ее оставить прямо в этой деревне, покуда она окончательно не сдала в дороге, но все-таки здравый смысл рекомендовал ему об этом не заикаться, он решительно скомандовал подъем. Собираться им было недолго - вещи и без того были сброшены в одну кучу у входа, заговоренные в иллюзию трухи от недоброжелателей, а от того и нетронутые за ночь, и поэтому им оставалось лишь позавтракать под бдительным сопением хозяйки да получить от развеселого трактирщика мелодично звенящий кошель серебра. Драгон понятия не имел, каким чудом его оригинального склада дочурку за ночь успел оприходовать какой-то заезжий тролль и видать упившийся до самых чертей, но за этим славным стечением обстоятельств хозяин таверны предпочел усмотреть непременную черную магию, а то и самую некромантию, от чего и дружеское похлопывание по плечу мага вышло на редкость окрыленным и увесистым. Впрочем, практиков всего отличала от других кафедр неприличная практичность, а поэтому чародей не преминул подыграть напыщенным самодовольством, достойно принимая подношение в свою честь, после чего уже складывая нажитый скарб в заготовленном обозе, встретился взглядом с киснувшей Радеей и не сдержался от заговорщицкого подмигивания. Вот только та именно в этот миг соизволила напомнить ему о лихо данном обещании разобраться с ее непослушными руками и враждебностью к боевой магии. Отступать было некуда - времени им все еще доставало, караванщики отправляться в путь не спешили, а поэтому и жалостливый взгляд вдаль, к рассветному солнцу не возымел успеха.
- Ну что же... Пойдем. Мне есть о чем тебе рассказать.
И чародей уверенно повел ее на поляну чуть поодаль от поселка, где им никто не должен был помешать. В конце концов, им требовалось было уединение для полной концентрации, для покоя и просто чтобы вновь оказаться друг с другом. Для начала им неплохо было бы поработать и просто над пассами, прежде чем он станет разъяснять что да к чему - ее тело нужно было подготовить к тем материям, над которыми необходим был жесткий контроль и понимание. Раз уже ему выпала честь обязаться стать для нее наставником, следовало ко всему подходить с толком.
- Встань в основную позицию... Сотвори пульсар, к примеру, - маг тщательно проследил за ее стараниями, критично осмотрев полученный сгусток грозной плазмы, после чего похлопал ее по рабочему предплечью. - Я давно это замечал... Ты чувствуешь? У тебя есть некоторая закостенелость в движениях, излишняя резкость, ты не позволяешь энергии свободно проистекать сквозь тебя... - смахивая с ее ладони пульсар и растворяя его в воздухе, Драгон с удовлетворением отметил, что полон энергии как никогда за последние недели. - Я знаю несколько подходящих упражнений, которым не учат в Стармине, оставляя подобные нюансы на волю случая и самоизучение, но к ним я пришел уже гораздо позже, в лета преподавательских забот. Встань ровно, опусти руки и закрой глаза, - он обошел ее кругом, довольно оценив верную позицию девушки, и встал прямо позади нее. - Расслабься, Радея, вода ведь не потечет под лежачий камень, раскройся для моей силы. Для первого раза я помогу тебе поймать эту волну, чтобы позже ты и сама была способна слиться с потоком, - он взял ее левую руку за запястье, поднимая ровную до уровня плеча и сплетая с ней пальцы в замок, чтобы передать маломощный, но ощутимый толчок резерва, что мягко вошел в жилы травницы под неусыпным контролем мужчины, но далее слушался лишь его воли. - Я научу тебя этому приему, что, наверняка, пригодится тебе в дальнейшем, - плавно проводя по линии ее руки до самой ключицы, маг вел сгусток силы, ощущая его внутри девицы, в ее теплом, нежном теле, что упрямо противилось вмешательству, препятствовало будто бы само себе. - Многие считают, что преобразованную, чужую энергию невозможно более использовать, но на этот счет у меня есть иное мнение - ничто никуда не исчезает, и точно также, отработанную ману, пропустив сквозь себя, вероятно привести до полезного, залатать прорехи своего резерва или даже использовать оружие противника супротив него самого. Но при этом необходимо проявлять нешуточную осторожность, иначе чужеродная сила обернется ядом в твоем теле и прожжет опрометчиво открывшееся ей сердце, - погладив ее плечи, чуть поддавшиеся его намагиченным пальцам, но все также упертые в собственной закоренелости, Драгон бережно применил свои умения, насильно заставив Раду сбросить с себя излишнее напряжение в шее, после чего устремился к ее легким. - В тебе десятки замков, глухие стены и заколоченные окна, но нам понадобиться отпереть лишь некоторые из них. Твое дыхание. Не удивлюсь, если его не хватает в тот час, когда ты колдуешь - это неправильно, твое тело не должно строить тебе препятствия, ты его хозяйка, и оно обязано беспрекословно тебе служить, - он медленно, но с огромной силой сжал в ладонях бока девушки, едва не придушив ту, но все же обозначив некоторые пределы. - Чувствуешь эти оковы? Только сейчас, но не ранее, а тем не менее - они ежечасно тебя держали в заключении. Выталкивай их, Радея, дыши, дыши как получается, старайся сильнее делать вдох, - и после того, как маг ощутил отчаянно затрепетавшую мощь под своими руками, он резко отпустил девицу, позволив ей сделать до того глубокий и легкий вдох, что та, наверняка, растерялась, наконец прочувствовав, что на самом деле означало "дышать". - Теперь ты знаешь как сладок воздух?.. И как долго ты запрещала себе его вкушать. Вдохни поглубже, ныне ты позабудешь о своих неудачах... - провожая пальцами поток энергии от легких и ниже, мужчина положил ладонь на живот травницы, сталкиваясь с последним из ее затворов, но разрешив себе помочь ей и с этим. - Дыши, Рада, почувствуй тепло моих пальцев, твое чрево - сосуд твоей силы, и замкнуто тобою же в неразрывный узел, тебе не избавиться самой от него, так позволь же мне войти в твою плоть, не противься моему вмешательству, - сочетаясь иными полями с потоком, сплетаясь с ним в необходимый ключ и размыкая сжатые чресла, практик выпустил на волю центр невиданной мощи девицы, помогая ей не упасть в растекавшейся неге по телу, но отражая свой импульс от ныне податливого корпуса и поднимая его вновь до уровня плавно ходивших легких, и выше, до самого черепа, что несильно сжал он в ладонях, сбавляя голос до шепота. - Ты чувствуешь как усилился всплеск, что твое собственное тело пропустило сквозь себя мою магию и вывело ее на новый уровень, на твой, удобный и приятный... Твой мозг, душа - вот управление энергией, те точки, где только ты полноправная хозяйка, где нет более места никому чуждому, здесь правит лишь твоя воля, и чем сильнее она будет, тем мощнее сроднишься ты с силой, что питает нас и коей живем мы с тобой. С силой, давшей рождение нам и способной нас же погубить. Ты не должна излишне истязать свое тело, не мышцами ты даешь толчок колдовству - но воля твоя твердой быть обязана, иначе магия поглотит и поработит тебя, не поддавайся ее сладким чарам, лишь ты ею управляешь. Ты ощутила? - скатываясь от ее волос к правой руке, мужчина вытянул свою вместе с ней, претворяя ту в правильное положение пальцев и запястья, и позволяя Радее наконец разрешиться от бремени чужой квинтэссенции, что вылилась не в простой трепещущий пульсар, а в нечто качественно новое и ярчайше-прекрасное, от чьего сияния девушка непонимающе распахнула глаза и вперилась в деяние рук своих будто в настоящее чудо, от чего Драгон довольно улыбнулся, счастливо созерцая искреннюю радость на лице своей послушной ученицы. - Магия не враждебна нам. Она - порождение нас самих, она идет не извне, а из глубин наших душ, податливо обращаясь в созидание и разрушение, лишь в то, что мы из нее сотворим.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

+2

65

Сложно было выспаться, когда удобство лежанки оставляло желать лучшего, привнося в жизнь многообразие красок начиная от заложенного носа и до беспрестанно слезящихся глаз, которые Рада наутро, или близкое к нему, но слишком раннее, время суток, едва смогла разлепить и вовсе не от желания проспать все время до самого отбытия. Но, когда удалось привести себя в относительный порядок, даже переплести так тщательно изничтоженную Драгоном косу, девушка пришла к выводу, что в целом прекрасно отдохнула, а то, что зевала время от времени, так то было сладким послевкусием от проведенной не в сырой траве ночи. Настроение, правда, подпортила хозяйка таверны, лично звякнувшая мисками о занятый гостями стол и грозно пытаясь высмотреть сбежавшую помощницу, которая ничуть не стыдясь вжималась и пряталась от ее гневного взора за спиной флегматично проглатывающего свою кашу магистра. Выйти из этого ничего хорошего не могло, но расчет все же оказался верным, при мужчине, вооруженным Ее, между прочим, цеховым знаком, в спор баба вступать не решилась, а уж когда ее оттеснил пребывающий на седьмом небе муж и отдал гостям, ставшим в этот самый момент, довольно дорогими, кошель с честно награбленным с постояльцев серебром, баба и вовсе испарилась на кухне, нарочно громыхнув начищенными до блеска сковородками. О сделке, которую заключил ее спутник с коренастым мужичком Раде ничего не было известно, однако, вывод напрашивался сам собой, и совсем не предвещал этот вывод ничего хорошего в их дальнейшее сотрудничество. Вот не стоила вчерашняя пытка ночи в темном и пропахшем мышами сене, даже вкупе с теми кислыми щами, которыми их накормили. А значит, ее и в самом деле продали в рабство, а теперь ничего не смущаясь забирали гонорар? Нагло и заговорчески ей подмигивая, отчего щеки вновь гневно заалели, а в голове созрел план, полный женского коварства.
- Драгон… а ты помнишь, что мне вчера обещал? – кивнул он примерно с той же интонацией, с коей давал обещание, а значит и память еще была крепка и можно было пользоваться этим со всей выдумкой, на которую Рада была способна. – Так научишь? Пока время есть до отбытия?
А уж потом попляшешь у меня. Ох, неужели у них именно такие порядки на северах? Так запросто людьми разбрасываться? Пусть даже и женщинами.
Отказываться было бессмысленно и, оставив свои вещи на попечение будущим спутникам и нынешним нанимателям, Рада последовала за новым учителем прочь от жилых построек, вглубь еще не увядшего и не выкошенного жарким солнцем разнотравья. Она уже пришла в норму после сенной болезни и вдохнув полной грудью витавший утренний воздух, напитанный цветущими травами, почувствовала себя будто в родном краю, где каждая ветка, каждая травинка были ей знакомы и изучены. Где шум недалекого леса приносил покой и умиротворение, а стрекот летних птиц наполнял все вокруг жизнью и радостью.
Но расслабляться было нельзя, пусть того и хотелось, ведь учеба, тем более те уроки, которые могли в дальнейшем упростить ей жизнь, следовало воспринимать на свежую, незадурманенную мечтами голову, оттого удовлетворенно кивнув, Радея полностью обратила себя к сосредоточенному магу, внимая его речи и не упуская ни слова. Она послушно следовала его указаниями, немного печалясь, когда в щелчке пальцев вспыхнула искра пульсара, далекого от идеала и до того нестабильного, что ничего не стоило Драгону смахнуть его прочь, растворяя в воздухе. Но что он хотел? Их курс обучали этому ремеслу, требующему определенного таланта, неохотно и спустя рукава. Половина однокурсников обладали столь скудными резервами, что им стоило великих трудов высечь искру для костра или сдвинуть с места невесомое перо. Тем же, кто уже вполне освоил эти нехитрые приемы, почти не уделялось внимания, оставляя дальнейшее обучение по программе на совести самих учеников, коей ни у кого из этого племени отродясь и не водилось. Да и зачем травникам все эти фокусы? Каждый должен быть занят своим делом. Только немногие на ее курсе, цепляли в коридорах своих товарищей из другого факультета, таская у них книги и прося показать основные пассы, а то и объяснить, подучить своих друзей в обмен на ответную услугу. И конечно Рада была из тех, кто негнушался пристать к своей соседке, да покорпеть над трухлявыми фолиантами, выписывая из них наиболее интересные заклинания, надеясь когда-нибудь добраться и до практической составляющей такого обучения. Например, когда жизнь будет висеть на волоске… Она хотела объясниться, но маг не дал ей слова.
То, что произошло дальше, было за гранью понимания. Послушно закрыв глаза Рада отдалась во власть мудрых успокаивающих слов. Она старалась расслабиться и дышать ровно, ощущая на своей спине чужое дыхание, прикосновения. Чуждую ей магию, проникшую в нее холодным светом, незримым для глаз, но ощущаемым с той остротой, от которой становилось дурно. Это было странное ощущение, оно пугало и заставляло противиться, прятаться от этого света, что стремился в нее, разносясь следом за рукой его ведущей. Но в то же время, она слышала голос мага, его увещевания, и уговоры открыться ему, позволить помочь и научить, довериться, как не доверяла доселе никому. И она шла к нему навстречу, снимая с себя оковы, учась дышать заново, с хрустом в ребрах расправляя легкие навстречу той магии, что пронизывала их мир, наполняла собой даже воздух, столь доступный, но остающийся недооцененным многими просто существовавшими в этом мире людьми. Она открывала себя заново, учась чувствовать свое тело в том его существе, что было от нее закрыто. Едва не падая, когда колкий лед магии мужчины, дойдя до томимого чрева, вдруг разлился по ней живительным огнем, обращаясь уже ее собственной магией, обжигающе горячей, согревающей изнутри даже в лютый мороз, который еще предстояло познать юной волшебнице. И тяжело дыша, изнуренно приваливаясь к поддерживающему ее мужчине, открыла глаза, чтобы увидеть как эта магия, ставшая ее продолжением, теплится в ладони почти ослепительной яркостью пульсирующей в такт биению сердца.
- Это прекрасно… - шепнула она, сжимая пальцы и поглощая преподнесенную ей драгоценность, чтобы сохранить для себя хоть частичку тех воспоминаний и той магии, которую еще предстояло осмыслить и унять. Подавить волнение и тягучее блаженство в которое было сброшено ее тело, научиться заново дышать и скрыть почти детский восторг, с коим смотрела она на огонь в своих руках, а после, обернувшись к Драгону, несмело ему улыбнулась и тут же смущенно потупилась, закусив губу и поборов невольную дрожь, скользнувшую по телу. То что она ощутила было до того странно и волнительно, идущее в совершенное разногласие с обстановкой и поднимающимся все выше солнцем, вместо сумрака и ночной прохлады, дарящей защиту перед испытующим взглядом, пленницей которого она стала по собственной прихоти, но кто знал, что все так обернется?
- Нам нужно идти… караван вот-вот тронется. – И возвращаясь вновь в наполненную шумом деревню, Рада отчего-то старалась держаться ближе к Драгону, будто боялась, что стоит им разойтись, как ощущение чуда собственной магии вновь покинет ее, скует тело былой неуверенностью, страхом перед той, что загубила ее однажды, сотрет воспоминания и уверения, что в этой битве именно она, Рада, должна одержать верх, подчинив себе пятую стихию и начать жить с ней в унисон.
Жизнь же в самой деревне и не думала останавливаться, вопреки тому, что на время их отлучки мир просто обязан был замереть. Караван собирался в той атмосфере, которой так славился купчий народ, окруживший себя ощетинившимися пиками наемниками разного рода и племени, богатыми попутчиками и просто полезными людьми, к которым относились припозднившиеся маги и которых как оказалось только и ждали. Отчего купец еще добрый час не давал команды трогаться, оставалось конечно большим секретом, но упрек оставался упреком, и забравшись в телегу, где уже устроилась купеческая жена с двумя дочерьми четырнадцати и пятнадцати лет, Рада постаралась затеряться среди хихикающих барышень, что неприминули пошушукаться меж собой об устроившемся тут же, на козлах рядом с купцом, статном маге в дорогом соболином плаще, небрежно наброшенном на плечи.
- Какой он симпатичный, да, Млада? Отец же его для нас нанял?
- А он не староват?
- Ничего ты не понимаешь, маленькая еще!

И невольно улыбнувшись, Рада сцепила ладони в замок и прикрыла глаза, пряча мелькнувший в них ревнивый огонек.

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]

+2

66

Нечего было и сравнивать - пеший поход или даже бесконечную тряску в седле на голодный желудок и борьбу с ненастьем и сном с той блаженной негой, что окутала их в пути, где не требовалось беспокоиться ни о провианте, ни о том, чтобы лишний раз прикрыть глаза под полуденным ласковым солнцем Волмении без риска разбить себе нос. Особенно, когда словоохотливый купец, правивший лошадьми по руку от Драгона, если и не исчерпал все темы для разговора, то точно решил предаться перерыву, а заодно смочить чем-нибудь горло, дабы продолжить столь изощренную экзекуцию над магом, что от души поддерживал беседу даже в те мгновения, когда его ответы уже стали больше напоминать храп, нежели одобрение. Впрочем, вероятно, это был одобрительный храп. В конце концов, разморило чародея нещадно, хотя одним глазом тот все же старался следить за покуда вполне себе спокойной обстановкой, ожидая в дороге чего угодно, а уж тем более этих проклятущих экзальтированных оборотней. Во всем этом были и минусы, в том числе и черепашья скорость их следования, а также избирательное молчание, когда рот на замке следовало держать особенно о той причине, что гнала их на север, и многозначительно упоминать некую таинственную "миссию Ковена". Но при том, Драгону совсем не приходилось вытягивать из Братисея последние новости о творившемся в мире, а также мелькала неиллюзорная надежда, что и по пути их движения не возникнет более проблем со сбором интересующей информации, вплоть до бесчисленных слухов и сплетен женской половины каравана, большая часть из которых годилась к страшным рассказам у костра, но все же кое-что мужчине удалось из них почерпнуть - убили важного старминского мага, а уж сомневаться в личности этой шишки Драгон и не думал. Впрочем, хорошо было бы отыскать домыслам и твердое подтверждение. Каким образом Гунгару удалось расправиться с магистром магии, вдаваться в подробности не хотелось, но подозрение осталось, что не только он сам помог ему в этом деле. Где-то на периферии сознания ему даже стало от таких новостей тоскливо - не от того, что он пылал каким-то особым расположением к невыносимому ставленнику Питрима, принесшему больше зла и горя в этот мир, нежели созидания, но вот сам факт того, что некто обладает ресурсами так просто вершить политику Ковена, расчищая дорогу себе или кому-то другому, а, может, и заметая следы, все это было несомненно грустно. У Рилая хватало недоброжелателей даже среди коллег в столице, кроме тех, кому он перебежал дорогу еще в ранней юности, как и самому Драгону, и все же умудрились подгадать именно под данный виток истории... вплоть до того, что все это чересчур напоминало ему убийства в Ажае. Почему же ему было сразу не сообразить, что между этими покушениями может быть какая-то связь? Почему же и в самом деле он не остановил тогда проклятого тролля, в то время как его мысли занимала исключительно месть, обида и... беспокойство за друга. Он не мог этого не сделать, но из-за чего? Как много магов уже пало от его руки и что за тайна скрывалась за всем этим? В то время, когда они все еще работали вместе, на заре их незамутненной молодости, магистр никогда не замечал за наемником чего-то сверхъестественного, да даже в тот день, когда им случилось повстречаться в таверне вместе с Радеей. Что-то здесь было нечисто, и практик, ей-богу, никак не мог разобраться что именно - он пребывал в неведении, не имея возможности выяснить что за всем этим стоит. Конечно, ныне, куда разумнее было бы связаться с Ксандром и обсудить зреющий вопрос ранее, чем тот встанет ребром, но для этого нужно расстаться с обозом, правдами и неправдами добраться до ближайшего телепатофона, на тот случай, если местный маг не прогонит в три шеи обнаглевших изгнанников. Волмения... Кого же могли сюда назначить? Еще лет двадцать тому назад в этих широтах торчала целая команда сумрачных гениев, вполне способных пойти вразрез с политикой Ковена, но с тех пор утекло чересчур много воды, чтобы им с Радеей настолько посчастливилось. Впрочем, до этого им требовалось по крайней мере добраться до более-менее крупного города, в то время как караван уже планировали разгружать к отбою, тогда как солнце едва коснулось горизонта - хотя, поднявшийся совсем нелетний ветер очень скоро переубедил практика в том, что их ставка казалась преждевременной.
Утвердившись на земле и помогая процессии встать лагерем, чародей прикидывал в уме как было бы эффективнее зачаровать их стоянку, но так, чтобы после ему не прилетело за то, что у края защитного контура нашли пару печальных кучек пепла, а по утру команда хватится забегавшегося по кустам купца. Пересекаться с Радой, которую припахали по кухне, не было особо времени, да и девка решительно справлялась с возложенной на нее ответственностью, лихо посаженная на картошку, чему Драгон откровенно не позавидовал, имевший стойкую аллергию на ее чистку еще со времен школьных лет. А потому и поспешил отправиться по своим непосредственным делам, дабы честно отработать и доверие, и оговоренную по окончанию маршрута сумму. Отсчитав достаточный радиус для беспрепятственной жизнедеятельности, мужчина воткнул в начало пути свой посох и повел от него по кругу едва заметно светящийся рунический контур, вознося в пространство давно позабытые за ненадобностью слова, и вплетая в них формулы, отдающиеся глухим эхом до стоянки. Заклинать территорию от нежити в первую очередь, делать поправки на численность в ней, корректировать погоду, дабы зачинавшимся ливнем и ветром не измочалило их буйное кострище, пара брошенных фраз от мошкары, силовая линия от недоброжелателей - все это сплеталось в тугую, непроницаемую стену, пересекать которую лишний раз не рекомендовалось, что, впрочем, компенсировалось ее удобно рассчитанной протяженностью. Муторное было дело, на каждый шаг расходовать и энергию, и собственные силы, пребывать в концентрации от которой начинала трещать голова, а после и вовсе зацепиться за камень и на мгновение выпасть из поля зрения, нырнув физиономией в высокую траву - Драгон старался отработать каждый кладень, кроме того что действительно боялся самой настоящей напасти, которую начинал ощущать каждой частицей своего тела. И это было не простое предчувствие дурного или разумная опаска, нет - мужчина явственно чувствовал чужое вмешательство в местную материю потоков магии. Нечто весьма могущественное и натурально обозленное на весь белый свет, от чьих неопределенных остаточных заклятий становилось не по себе, сжимало сердце тоскою и навевало мрачные мысли, та давящая мощь, чрез которую магистр с большим трудом пробивал собственное колдовство, местами не имея иной возможности, кроме как воспользоваться чужеродным духом, чтобы подпитать и усилить свой собственный. Дело - гхырная здрыба тхая.
Вернувшись к ставке, подусталым и задумчивым, мужчина не сразу обратился к реальности, все еще пребывая в тех пластах измерений, что никак не думали его отпускать. И все же, памятуя о том, что их с Радеей неминуемо ожидают те трудности, прямым маршрутом к которым они с нею направлялись, ему следовало продолжить то нужное и безотлагательное дело, которое едва зачавшись обращалось в жизненно-необходимое, а поэтому - едва присев у костра и отведав сытной стряпни их хозяюшек, чародей тут же подхватился, окликнув травницу за собой, а особливо, чтобы та пошевеливалась и не считала жутковатую стаю ворон, черной мантией облепивших деревья аккурат позади защитного контура.
- Пойдем скорее - хочу тебе еще пару позиций и движений показать, покуда время есть до отбоя, - таинственно бросил он девушке, хмуро зыркнув в сторону тут же умолкнувших попутчиков, в справедливом недоумении воззрившихся на заторопившуюся парочку.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

+2

67

Как же давно не было такой спокойной дороги, - думалось Радее невольно, когда мерно покачиваясь в новенькой телеге, колеса которой даже почти не скрипели при плавном ходе их неспешного каравана, лишь слегка подбрасывая своих седоков на кочках, но исключительно в целях более глубокого погружения тех в утреннюю, а после дневную дрему. Конечно, радоваться передышке было рановато, все же они только начали этот благодатный этап и кто знал, как все обернется в дальнейшем, но все же не позволить себе насладиться мгновением девушка просто не могла. Вытянуть усталые ноги, откинуться спиной на тюк с каким-то товаром, прикрыть глаза, буквально на минутку, позволить своим мыслям унестись в те недалекие дали, которые еще хранили в себе утренние воспоминания и чужеродную энергию, так вольготно струящуюся по ее телу, будто была она ее собственной. Она повторяла выученный урок снова и снова, пусть только мысленно, стараясь запомнить каждую деталь, каждое ощущение, пока наконец не сдалась и не полезла в сумку за писчими принадлежностями, запоздало отметив, что солнце уже достигло зенита и начинало потихоньку скатываться к противоположному краю горизонта, нещадно слепя и мешая вырисовывать наточенным угольком одной травнице понятные схемы, ибо по другому ее почерк было не назвать, но причина того конечно же в неровности дороги.
Тщетность попыток несколько сбавило энтузиазм и взвесив все против, Рада решила оставить конспектирование до вечера, когда при свете костра и меньшей тряске она успеет куда больше, даже не изорвав и без того редкий и последний клочок пергамента. Возможно, даже удастся подсесть поближе к Драгону, чтобы тот, раз уж взялся, помог своей спутнице с теоретической стороной вопроса. Пока же, можно было увлечь себя и другими вещами. Например, обратить внимание на своих соседок по телеге, вот только стоило девушке взглянуть на купеческих дочек, как те почти синхронно вздернули конопатые носики и отвернулись, начав усердно и намеренно громко шушукаться меж собой, то и дело хитро поглядывая на озадаченную травницу. Их мать же напротив, оказалась женщиной довольно словоохотливой и приятной, которая и калачом угостила, и моток пряжи в руки сунула, навязав себе не заметившую то помощницу, и словом не обделила, поведав о последних новостях, что встретились им по дороге. Конечно, большинство их касалось цен на зерно и овощи, последнюю моду цветастых юбок и косых воротников, которыми щеголяли все придворные дамы как и в самой Волмении, так и в Белории, куда купец и купчиха наведывались до того, закупив на родных Радее землях, безделушек, да зачарованных камешков. Оттуда же девушка и узнала о трагедии, которая всколыхнула Ковен и знать от мала до велика.
- Виданное ли дело! – Нашептывала женщина, нарочно склонившись к Раде, чтобы той было лучше слышно, но при том, чтобы притихшие дочери не проснулись, развратив материнскую версию своими недостоверными и по большей части выдуманными придумками. – Прямо на главной площади, убили его! Меня там конечно не было, но сноха моя была. Говорит кровью весь подмост залило, и как кричал этот маг рассказывала она, как сердце его стрела черная прошибла, как звал он своего убийцу, но тот так и не появился. Так вот! Я своим девочкам после того и наказала, что ноги их в Белорской столице не будет, как бы не просились. Виданное ли дело, честных людей так мучить. Неееет, в Волмении такие дела по-тихому решают, чтоб не волновать никого. Ночью, пока спят все, был человек и не стало. И никто не в обиде, торгуй сколько влезет. А в Стармине то с тех пор все обозы верх дном переворачивают, пройти спокойно не дают. Страшно подумать, сколько нам стражнику пошлины заплатить пришлось, чтобы он нас за ворота то выпустил, не перетряхивал товар то весь. Его же после такого и не досчитаться!
Конечно, в чем-то правда была и в словах купчихи, заставив Раду понимающе покивать, да посетовать на чужой эгоизм и безответственность, но все же от тюка, на который до этого девушка беззаботно облокачивалась, она отсела. Мало ли что там таилось под плотной холщей, которую до того тормошить побоялись, что не пожалели стражнику лишнего кладня на пинту пива.
Более к теме Белорских новостей не возвращались, переключив разговор на родную Радее стезю, и выспрашивая ту о мазях, да припарках для суставов свекрови и можно ли было сделать так, чтобы те, наконец, вспомнили о собственной старости и скрутили старую кикимору. Девочки тоже оживились, подсаживаясь поближе и вовсю начав выспрашивать травницу об оборотных зельях, привораживающих эликсирах и дорого ли нынче жениха красивого наворожить. Даже нагоняй от матери не умерил их молодецкий пыл, только лишь отсрочил до момента, когда Радея останется без защиты и желающих подсобить в нелегком деле чистки картошки. Помогать они, конечно, не спешили, но монетой сверкали до того заманчиво, что после долгих раздумий выбора у ведьмочки практически не оставалось. Во всяком случае, она пообещала подумать, хотя бы о том красивом платке, который может прикупить себе на заработанную монетку.
Драгона же было практически не слышно в течение всего дня и подобное ощущение было настолько непривычным, что невольно Рада забеспокоилась. Конечно, он и до этого был не самым разговорчивым спутником, большую часть времени пребывая в собственных мрачных думах, но все же неизменно находился рядом. В этот же раз, присутствие его было затерто гамом других людей, а после того, как караван встал лагерем, маг и вовсе испарился, правда по ощущениям, что колыхали невидимые простому люду слои их мира, тот все же находился поблизости, вплетая в выстраиваемый рисунок защитного контура все новые и новые барьеры. Оберегать лагерь такого размера в одиночку было вообще делом не простым и девушка было хотела оторваться от увлекательного занятия кухарки и пойти подсобить магистру, но ее в очередной раз отвлекли, а потом еще и еще, пока наконец Драгон не вернулся сам к полыхающему лагерному костру приняв из рук обеспокоенной травницы свою порцию мясной похлебки. Конечно, выглядел он уже не таким измотанным, хотя усталость после творимой волшбы едва ли можно было скрыть за опущенной бородой и быстрым царапаньем деревянной ложки по дну все ближе наклоняемой к лицу миски. И не сложно было догадаться, что могло послужить причиной беспокойства, ведь путешествуй они как и прежде, только вдвоем, да при верных конях, прошли бы расстояние куда более ощутимое, чем попутно с тихоходным караваном. Вот только не было у них ни лошадей, ни денег, ни чувства защищенности, которое еще больше угасало, стоило лишь бросить взгляд на чернеющее облако, облепившее ветви деревьев. Рада даже постаралась прикинуть, сколько же гостей явилось по их души и сможет ли она вообще уснуть сегодня, не просыпаясь от звука тихого биения черных крыльев по воздуху и неизменно мелькнувших в воспоминаниях мертвых звериных глаз, утонувших в высокой придорожной траве. Но от картины ее отвлек нетерпеливый оклик, заставивший подскочить на месте и непонимающе заозираться, после чего изрядно смутиться под глумливое хихиканье и перешептывание за спинами, стоило магам отойти к поляне, где конюх выпустил погулять усталых лошадей.
- Ты ведь слышал, что про Стармин болтают? – Спросила Рада, задумчиво поскрябывая когтями плечо, уже какое-то время нестерпимо зудящее, как после укуса только вылупившегося комара. – Они же не станут его гибель нам приписывать?
И пусть нелюбовь Рады к магу, который поспособствовал ее изгнанию за пределы родной страны, только возросла, смерти они ему отнюдь не желала, разве только проклятия какого-нибудь безобидного, болезни нежданной, лужи на пути глубокой, или же чтобы кто из адептов шевелюру его проредил, хотя подобное случалось едва ли не ежегодно и совершенно случайно, как с любым другим магом, преподающим юным дарованиям азы боевого мастерства. Рада же была уже далеко не юной, а потому чисто теоретически Драгоновой шевелюре почти ничего не угрожало, но все же следовало вести себя осторожнее. Им обоим. И не отвлекаться на призывное журчание буйной реки в отдалении, и на летающую вокруг мошкару, и на жирную лепешку, ароматной кучей растекшуюся под сапогом магистра, стоило тому продемонстрировать исключительно правильную позицию.
- Может до реки прогуляемся? Сапог почистишь… Да и умыться не мешало бы. – Как самому магу, так и Раде, думающей больше о том, сколько дней они уже не видели банной печи да терпкого веника, и сколько еще предстоит им проехать до тех пор, пока грязь не начнет от них попросту отваливаться, хорошо, если не вместе с кожей.

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]

+1

68

Конечно, мага тоже терзали сомнения по поводу скоропостижной кончины Рилая, но при этом они уже достаточно далеко отошли, а не через день, но через пяток-другой они все-таки пересекут границы Ажая, где уж точно будет совершенно не до чьих-то подозрений. Более того, Драгон был бесконечно уверен, что и ни до чего другого. Учить этим вечером девушку было не с руки - да, безусловно, у них осталась уйма времени до отбоя, но и сам он был вымотан мощный заклятьем, не оставлявшим ему практически никакого выбора в том, чтобы проторчать всю ночь у костра восстанавливая свой обветшалый резерв, давненько не знавший подобной изнуряющей практики, еще с той самой войны, поучаствовать в которой ему пришлось сразу после возвращения в родные края. Он страшно опасался и того, что все повторялось вновь и вновь, что отыщет он Ажай под слоем пепла, сгинувший город, мертвую страну и более жуткой потери было представить ему трудно. Все эти неприятные мысли о грядущем, темные тучи чужеродной темной волшбы, поджидающей впереди обоза, усталость и беспокойство за судьбы целого мира не давали сосредоточиться и самому магистру, что уж говорить о девчонке, что искала в нем твердости и уверенности, той самой силы, что не хватало ей самой. Так что, решительное попадание сапогом в знак свыше, позволил чародею все-таки сменить планы на сегодняшние сумерки и припомнить о том, что хорошо было ополоснуть зудящее тело, от шмоток на котором уже начинало ощутимо переть. Конечно, его это беспокоило бы гораздо меньше, не путешествуй он в паре с женщиной, что если и приходилась на подобное же состояние, то все же решила напомнить своему горе-преподавателю, что им пора бы отвлечься от мировых проблем на насущные.
А потому теперь же, наперегонки несясь к реке по высоким травам Волменского луга, и сбрасывая одежду едва ли не на ходу, они оба нырнули в довольно прохладные, но при этом эффективно бодрящие воды Вёймана, что сняли и накопившееся за день напряжение и последние порты с утомленных путешественников, переключившихся на кое-что по-приятнее купеческих баек у костра, и месива песка под несомненно правильными позициями ног в боевой стойке ажайской школы практической магии. Радея целомудренно и благоразумно отплыла подальше к буйным зарослям рогоза, как будто похабно ухмыльнувшийся магистр и от души натирающий себя речным песком чего-то там еще не успел разглядеть за время их совместного путешествия. С другой стороны, особенно он и не присматривался, но и теперь для этого не было ни настроения, ни времени - по большей части им обоим попросту хотелось спать, а желательно и без задних ног. Мужчину также терзала мысль об ответе, данном Раде по поводу убийства - выдвинув догадку, что, должно быть, приводить к ответственности их все-таки не станут, он был при этом настолько не искренен, что ему становилось противно от собственного присутствия в одной воде с доверчивой девушкой, которая не смотря ни на что, продолжала безоговорочно прислушиваться к его словам. Так что же он творит с ее пресветлой душой, несчастной этой деревенской дурочкой, не удостаивая ее ни мыслей своих, ни общего будущего, поскольку видел перед очами ажайский град, но не травницу подле себя. Ведь, положа руку на сердце, он даже не продумывал как объяснит ее в стране присутствие. Кем бы ни был он, кем бы ни была она. Ему уже достаточно приходилось лгать в жизни, чтобы продолжать поддаваться этим порывам.
- Я хочу, чтобы ты знала, - бросил маг вслед по течению в сторону девицы, которая нет-нет, а изредка выглядывала из своей камышовой крепости, видимо, опасаясь, что ее тут бросят в одиночестве намывать себе всякое. - Я рад, что Рилай мертв, - и, возможно, ее шокировали бы его слова, но он не мог скрывать от нее подобных фундаментальных истин, которые выстраивали их рабочий тандем, в конце концов, ей действительно не стоило поворачиваться спиной не к нему, но к любому столь же недолго знакомому человеку, с которым ее вновь когда-нибудь сведет судьба. - Он был одним из тех, кто погубил меня пятнадцать лет назад, и я не святой пророк, чтобы подставлять ему левую щеку... - хотя, со стороны, должно быть, он и вовсе выглядел трусливым злодеем, что никак не мог принять всю вину на себя, а теперь и ликовал над гибелью будто бы достойного соперника. - Но меня беспокоит успех Гунгара, если ты понимаешь о чем я. Когда я отдавал ему эликсир в таверне, и желал ему удачи - я нагло лгал ему в глаза... у него не было ни единого шанса. Понимаешь? - подплывая ближе к шумящей болотными травами заводи, Драгон выискивал очи девушки, что то и дело скрывала их за узкими длинными листьями рогоза, будто хотела избежать этого разговора, но плавал мужчина достаточно хорошо, и близкое расположение берега не спасло бы девицу, стыдливо нырнувшую в воду по самую шею, от неуместно разоткровенничавшегося мага, посчитавшего, что их неприятная беседа не терпит отложения. - Ему помогли. Кто-то могущественный... Некто из тех, что, вероятно, спешили замести следы, а, возможно, и причастных к убийствам наших северных братьев, - отодвинув ладонью заросли камыша, что цепляли за намокшие волосы и тянули обратно, чародей отыскал ногами рыхлую землю, впрочем, его удержавшую, и чуть было не загнал Радею в безвыходное положение, которое, в случае, с магичкой обращалось в "положение с не самыми благоприятными, но вынужденными выходами". - Я не боюсь того, что нас обвинят в его смерти. Я начинаю подозревать, что мы можем стать следующими, если не разрешим эту загадку прежде, чем за наши головы объявят суммы, способные обеспечить безбедную старость любому достаточно рисковому наемнику. Радея?.. Все в порядке? - и почему ему казалось, что выглядела она самой не своей, взволнованной какой-то.
И будто в подтверждение его слов, под чей-то громкий хохот со стороны стоянки, черные птицы, облепившие было деревья, с шумным хлопаньем крыльев поднялись в воздух, темной хищной тучей пролетая над головами магов с хриплым карканьем вынуждая их прижаться ниже к воде, рванув было друг к другу, на изготовке атаковать в любой момент, с любой из сторон... Они чувствовали необычайно нарастающее напряжение, будто что-то должно произойти вот прямо сейчас, справа, позади, или слева - они синхронно оборачивались во все стороны, а чародей на автоматизме колдовал поисковый импульс вместе с волной неприятия, отталкивающей от них любое агрессивное колдовство, но такого вслед за общим беспокойством не последовало, разве только в одно мгновение пронзительно заверещала травница, своим оглушающим визгом разогнав и плюнувших на такие страсти ворон, и темную энергию, окружавшую магов, что предусмотрительно обошла их стороной по касательной, удаляясь прочь.
- Рада, что? Что случилось? - моментально обернувшись к девушке, Драгон никак не мог сообразить, от чего так захорошело его даме, и почему та лупит руками и ногами воду, забрызгав своему товарищу бороду и очи, но тот, решительно отплевываясь, все же нырнул, пытаясь разглядеть что-то страхолюдное в замутненных поднявшимися столпами песка водах речки, покуда не нащупал нечто слизкое рядом с девичьей ноженькой, которое лихо рванул на себя, отрывая прососавшуюся тварь от тела белого холеного и зело сильно бьющегося, поскольку вместе с треханувшим магистра животным, все-таки вырвавшимся из рук при падении и улепетавшим в водные глубины, мужчине перепало тяжелой пятою поддых, и тот опал на спину, прощаясь и с ясным солнышком, которого и без того давненько было не видать, и с милой ласточкой... ан-нет, постойте, откуда здесь?.. Чисто инстинктивно всплывая к верху и отплевываясь от несвежей застоявшейся в здешней запруде воды, Драгон отметил, что девчонка не только уже добралась до берега и накинула на себя рубаху, но еще и усердно разглядывала место на бедрышке, попранное укусом безвестной дряни.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

Отредактировано Ray McIntyre (02.07.2017 16:55:49)

+2

69

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Водица для этого времени года, которое неумолимо сопровождало путешественников в северные широты их мира, была на удивление приятной. Конечно, не то парное молоко, в котором бывало приходилось плескаться утомленной научными изысканиями девушке, когда мешок с собранными травами болезненно оттягивал хрупкое плечико, а ноги уже гудели от затянувшейся прогулки по близлежащему к столице лесу, и отказать себе в удовольствии искупаться в теплом озерце было поистине невозможно. Здесь же, подводные течения нет да нет пощипывали кожу, заставляя подпрыгивать на месте или стараться отплыть подальше от ледяного потока, встречая на своем пути собственноручно выбранное укрытие, и купающегося за ним мага, на удивление благодушно принявшего ее предложение. Но спустя какое-то время, девушка к воде начала привыкать, и даже подумывала было распустить косу, чтобы уж если и выдалась возможность искупаться, то сделать это следовало со всей тщательностью, как в последний раз, ведь кто знает когда им еще выпадет такая возможность? Уж точно не в Ажае, где хорошо бы было до кустов сходить и не обморозиться по дороге, не говоря уже о прочих человеческих потребностях. Если там вообще будут кусты. Но как без них то?
С этим животрепещущим вопросом, который коснулся бы как сугубо бытовых сторон родных краев мага, так и исполнения элементарных девичьих нужд, таких как будут ли на их пути крупные города, в которых она сможет найти лавку травника и приобрести кое-какой сбор, окуривание одежды и тела которым на какое-то время способно было заменить водные процедуры. Универсальный способ, о котором следовало конечно подумать раньше, но отчего-то в гостеприимной Белории с деревеньками и радушными хозяйками через каждые пару десятков верст, такие мысли в голову отчего-то не приходили. Но, предвосхищая вопросы девицы, Драгон вновь вспомнил о почившем магистре, успевшем за свою недолгую жизнь обзавестись настолько могущественными недругами, которые не пожалели ни времени, ни сил, чтобы сжить своего заклятого друга со свету.
- Он не был моим любимым учителем и я не сильно горюю о его кончине, но мне страшно, Драгон. Кто может обладать таким могуществом, чтобы убить магистра боевой магии? – Даже если это убийство было совершено не собственноручно, пускай через наемника, но мало какой отчаянный тролль возьмется за заранее проигрышное дело, польстившись на обещанное вознаграждение. Только если был он совершенно неопытным, а оттого кичащимся своей бравадой, чтобы схватиться за этого лживого нанимателя, а если наниматель был не глуп, то и выбор его пал на опытного убийцу.
Рада содрогнулась, вновь вступив ногой в холодный водный поток, отступая подальше в кусты от надвигающегося на нее мага. Пусть тот хотел, чтобы разговор их не разносился над всей водной гладью привлекая к себе развешенные по ветру уши нечаянного свидетеля или же сгустившегося на кронах деревьев окружающих лагерь воронья, но это не отменяло и того факта, что девушка, будучи еще совсем молодой и не искушенной ведьмой подобной близости опасалась, даже не смотря на уже всякое отсутствие между ними секретов. Все же место это было достаточно уединенным, для чужих глаз закрытым, а близость, что ощущала Радея не далее как вчера, до того явной, что была едва ли не желанной. И сможет ли она оттолкнуть мага, если тот подойдет к ней достаточно близко? Хотя вроде подобных намерений он и не преследовал…
- Знаешь, мне кажется, Гунгар, знал на что шел и знал, что у него получится. Может, ему показали способ, который помог ему справиться с Рилаем? И если это как-то связано с гибелью северных магов, то не мог этот тролль быть к тому причастным? Жаль… что теперь мы его едва ли увидим. – А может стоило тому порадоваться, если Драгон был прав и они на самом деле могли оказаться следующими в цепочке загадочных смертей. В любом случае, наверняка в Стармине уже началось расследование столь дерзкого убийства, и если в деле была замешана новая волшба или дух неизведанной нежити, то вскоре об этом станет уже известно. В любом случае, если Ксандр вспомнит о предостережении Драгона, вспомнит о просьбе его, о помощи, которую так ждали северные братья, то дело, на которое послали Раду, приобретет уже более серьезные последствия.
Отступая вглубь камыша, девушка уже в который раз почувствовала, как нога ее задела нечто скользкое и холодное, еще холоднее, чем были те потоки от бьющих со дна ключей. Поначалу она не придавала этому значения, ну мало ли что может скрываться на озерном дне? Водоросли, камни обросшие мхом, рыбеха какая-то, чей покой она потревожила, да даже утопец какой мог застрять, зацепившись рубахой за корягу, не самое приятное соседство, но в целом, если кроме него в этом озере неживой пакости не водилось, то вполне безобидное. Помер и помер, что ж теперь поделать? До соседнего куста только если отплыть. Но когда же чье-то присутствие стало ощущаться более явно и менее безобидно, чем было до этого, неприятный холодок пробежал по спине девушки до самого кончика косицы, если бы та, как и прежде привычно касалась ее меж лопаток.
Она уже даже и рада была, когда маг, преодолев последнее из растущих со дна препятствий оказался подле нее, да и сама поплыла уже навстречу, опасливо косясь себе за спину, откуда последовал очередной толчок куда-то чуть ниже спины, заставивший девицу испуганной ойкнуть.
- Не нравится мне здесь… - поделилась она своими опасениями и тут же вжала голову в плечи, когда расположившаяся по соседству воронья стая покинула свое облюбованное место и с громким пересудом полетело прочь, едва своим присутствием не сведя на нет все предпринятые попытки помыться. Напряжение нарастало и вот уже прижавшись спина к спине, маги высматривали затаившегося недоброжелателя, так ощутимо качнувшего чашу весов, заявляя о своих намерениях, как вдруг беда пришла откуда ее меньше всего ждали. Ну, если быть точнее, не ждала ее там Радея, напрасно посчитавшая, что присутствие подле нее боевого мага, убережет ее от всяческих бед по той простой причине, что как правило, беды к себе притягивал вышеупомянутый. Но видно нечисти, что крутилась вокруг, сочное девичье бедрышко, которое она уже успела облюбовать со всех сторон, проверяя и на мягкость, и на нежность и на упругость, показалось куда более привлекательным, чем то, что взялось непонятно откуда, облепленное, какой-то неприглядной редкой шерстью и с виду совершенно неаппетитное. И дабы не упустить свою добычу, ведь мало ли, что еще могло наплыть тут в ее тихую заводь, решила более не мешкать, вцепляясь и присасываясь к своей добычи всеми своими ста пятьюдесятью пятью острыми как иголки зубами.
От боли, неожиданности и снова от боли, Радея, конечно, повела себя совсем не как закончивший академию чародейства маг, поднимая над водой такой визг и гомон, что впору было самой затыкать уши. Она била по воде руками, не видя ничего вокруг себя, попыталась добраться до больного и сразу начавшего неметь места, но прикоснулась рукой к чему-то до того склизкому и неприятному, что от охватившего омерзения руку тут же отдернула еще сильнее забив ею по воде в надежде что от этого пиявка-переросток сама отвалится оглушенная ультразвуком. Кажется, она даже умудрилась ее ударить, пяткой ли, рукой ли, но в любом случае успешно и челюсти страхолюдины разжались выпуская недогрызенное бедро из мертвой хватки, а саму девицу едва ли не в три прыжка выбрасывая из воды, что не заметила пробегая ни камня, ни и в самом деле притулившегося на мелководье утопца, ни криво прибитой и скрытой зарослями таблички: «Купаться запрещено! Водуницы!».
Добежав до сваленных кучей вещей, которые до этого девушка в добрых намерениях намеревалась еще и заклинанием почистить, устраняя запах пройденного пути, она завалилась прямо на них сверху, отчего те вымокли так, будто и сами умудрились сбегать искупаться, пока хозяева не видели. Впрочем, едва ли до смерти испуганной волшебнице было до этого дело. Кто знает, след чьих зубов рваной окружностью красовался на ее мягком месте, сочась алой кровью и синея по краю? Сгустившаяся темнота на то ответов не давала, как и заинтересованные крики со стороны лагеря, привлеченные поднятым девушкой шумом. Последнее лишь напомнило о том, что даже умирая, она не хотела бы показываться кому бы то ни было в виде столь откровенном, а оттого нырнула в первую попавшуюся рубаху, оказавшуюся конечно же не с ее плеча, перед тем как бросить в воздух светлячка слишком сильно озарившего поляну и едва не ослепившего выбежавшего к ней из воды Драгона.
Отчего посинели ее губы и дрожал голос магу оставалось только догадываться. Сама же Рада, знающая бестиарий Белорской нежити, но вмиг все позабывшая лишь испуганно прикидывала сколько ей жить осталось и не отвалится ли перед ее безвременной кончиной отчаянно зудящая, ноющая, болящая и уже не такая родная ноженька, или же ей до конца своего, еще минут пятнадцать от силы, вот так мучиться?

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]

+2

70

Визг, конечно, Радея умудрилась поднять такой, что в защитном контуре уже точно не было никакой необходимости - вся тутошняя нежить была ею старательно проинформирована о их местонахождении и примерном составе. Да и вообще, по ее реакции можно было заключить, что лишилась она, по крайней мере, всей ноги, а не только приглянулась местной пиявке-переростку. Вот именно поэтому Драгон несся напролом чрез мокрую траву, на которой дважды поскользнулся на пути к своей цели и однажды впечатался носом в землю, живо и начисто избавив тело от крамольного ощущения того, что его только что было прополоскали. Ну, да и Боги с ним - на Севере им еще не скоро предоставится подобная возможность, а вероятно уже только в самом Ажае, как только они минуют Вурдалачьи горы и пересекут белую пустыню. Можно было бы воспользоваться при этом порталом, но сам мужчина не мог поручиться, что на выходе они не впишутся в новый элемент декора, а то и в какого-нибудь прохожего стража.
Борясь с ослепительной вспышкой из рук девчонки, которую пришлось самостоятельно подавить, пока он еще кое-как ориентировался, магистр подлетел к воющей травнице, на ходу пытаясь попасть правильными ногами в правильные штанины портов, дабы не перепугать ее насмерть перед неминуемой гибелью и без того уж поди седовласую девку, после чего бухнулся рядом, пытаясь разобрать что-то в суетливости Рады, отмахнуться от ее вредных рук, панически сжимающих отнимающееся бедро, и сосредоточенно рассмотреть всю степень масштабов опасности, а именно - аккуратный след от присосок, разливающийся всеми красками радуги, но при этом никакого вреда для здоровья девушки, отнюдь, не представлявший. И стоило так орать, а?..
- Тьфу-ты... - бросил он это гиблое дело, плюхнувшись на задницу и приводя свою боеготовность обратно в прокрастиническое состояние. - Не верещи! Глаза разуй, дуреха! - уже впору было хвататься за разболевшуюся голову, поскольку сама девица, похоже, в чувство приходить не собиралась. - Это обычная водуница! Что ты шум подняла... караванщики всполошатся, и в Ажай мы пешком пойдем, - ворчливо донеслось со стороны мага, собиравшего вокруг себя сапоги, которых, похоже, стало раза в два больше, покуда не заметил подозрительно знакомой вышивки по краю рубахи, что болталась на уже порядком утихомирившейся Радее. - Это... это моя рубаха, - не преминул сообщить он свою вескую догадку травнице, которая навряд ли вообще соображала, что она на себя напяливает, но это не отменяло и того, что в бабских шмотках Драгон щеголять тоже не будет. - А ну, сымай. Живо. Сымай, кому говорю... - и, наверное, напрасно мужчина решил ей с этим помочь - борьба готова была перерасти в нешуточную, если бы издали не раздался топот чьих-то купеческих ног, так своевременно откликнувшихся на поднятый крик.
- Мать честная... - в сердцах всплеснул руками купец, еще с расстояния оценив всю раскрывшуюся их компании картину. - Брыська! А, ну отвернись, глазюки вылупил! - прикрикнул он на кого-то в тот час, когда Драгон подорвался с так и не сдавшейся травницы, отдаленно понимая, что ситуация подобралась весьма щекотливая; и, нет, это не впившийся в спину клещ, озлобленно раздираемый всемогущими ногтями магистра. - Ты что ж это, паскудник окаянный, делаешь?! - налетел на него бесстрашный торгаш наперевес с какой-то грязной тканиной, явно служившей для лошадиной гигиены, ну, а теперь, и паршивых магов. - Девку несчастную по что понуждаешь, насильничаешь?
- Да ты белены, поди, обожрался, ошган брыный! Не видишь, волшбу творим мы здесь! - к сожалению, не особенно это убедило зело недоверчивого мужичка, сомневавшегося, что именно так и выглядят чародейские шабаши, будто много он их перевидал на веку.
Ох, и колданул бы практик! Ох, и припечатал бы завратого купца к Землице-Матушке, да нечего было силу свою все ж таки меренную на недалеких переводить, что, к тому же, изрядной долей ушла на общий контур, а пешью до Севера дойдут они разве только к самым холодам. А потому и посчитал он необходимым стратегически отступить в крапивные кусты... то есть, бесславно сверзиться в овраг, поросший крапивой и издать безусловно победоносный, но такой жалобный вой, что все волчицы леса должны были бы все побросать да сбежаться, чтобы утешить, обогреть и защитить взвывшего мага, который только и знал как в приступе гнева в пепел обратить все непроглядные заросли, наделав шуму и на оставшихся в неведеньи караванщиков, летевших на помощь купцу разве что не с вилами наперевес. С ума все посходили, а. Дхуры жрыбатые. Но из всех лесных звериц вылетела на него одна лишь Радея, все еще в рубахе на босу грудь, зато мигом позабывшая про то, что собралась помирать, да завещать ему свой скарб невеликий и косу долгую до печки прибить на память. И он бы точно оценил подобный жест, если бы крапивные ожоги, хлеставшие тело при малейшем движении и таком же промедлении, не так дурно повлияли бы на его добродушие, вылившееся в полнейшее игнорирование травницы и всех других враждебно-настроенных попутчиков, более, собственно, вершить правосудие не покушавшихся, а позволивших магу собрать свои одежды, чтобы выслушать невнятное бормотание торговца, что в услугах его, в общем-то, больше не нуждаются, и шел бы он подобру, поздорову и лучше - подалей от каравана. На что Драгон спорить не стал. Натянул штаны на зад, сапоги на онучи и побрел к костру за пожитками, все же с некоторым покойствием в душе замечая, что девка плетется рядом и помогает собраться им обоим. Разве что, оделись они уже только, когда порядком отошли от разбитого и такого неблагодарного лагеря, покусанные... или даже, скорее, пожранные не только пиявками да клещами, но всей местной прожорливой живностью, едва ли оставившей живого места на телах магов, беспомощно отбивавшихся от мошкары колдунством, на что гнусы про себя гаденько погоготали и набросились на путников с удвоенной силой.
Драгон брел впереди, в отдалении от притихшей чародейки, гневно меряя шаги посохом, в кромешной темноте дававшим еле заметное, но все же видимое теплое свечение, прогорая чем-то внутренним, скрытой беспредельной мощью, отдававшейся в руки лишь одному колдуну, ныне не знавшем категорически где им остаться на ночевку, поскольку местность не подходила даже с большим натягом - заболотистая, запруженная, где-то павшая в бою с огромными небоскребами мурашей, а где-то отзывавшаяся явным присутствием нежити неподалеку уже на протяжении нескольких часов пути.
- Знаешь что, Радея? - неожиданно подал голос магистр, выходя на более-менее открытое пространство. - Есть у меня для тебя пару новостей - хорошая и плохая, - упираясь посохом в землю, мужчина встал, чтобы толком перевести сбившееся дыхание, да и перекинуть вес поклажи на другую руку. - Хорошая - вкруг этой поляны поросла та самая, легендарная дурман-трава, видишь, трава по земле голубоватая вьется, подтравленная? Плохая... - даже с этого места отмечая бьющий в нос душный запах коварного растения, мужчина повел головой, разглядывая рассвеченное звездами небо из-под покрывавшего его голову капюшона матерчатого плаща. - Мы остаемся тут на ночевку. Зверье и нежить не сунутся на этот запах... а мы - ну, а мы перетерпим. Не впервой. Для чего ж я с собой травницу-то брал? Уваришь что-нибудь от дурной головы, - как будто бы даже усмехнулся он девице, али сумрак ночной виной был обману, но вряд ли в этом маг был серьезен, а скорее рассчитывал на бутылку настойки в своих закромах.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

+2

71

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]

Посмотрела бы Радея, как верещал бы сам чародей, если в его мягкие места впилась бы вот такая вот длиннохвостая гадина, послушала бы она эти славные песни о мужицкой отваге, что заканчивалась ровно в тот момент, когда покушалась всякая пакость земноводная на их босы пятки. Да что говорить, и видела девушка такое, и слышала, пусть и не в исполнении могучего Ажайского мага, но едва ли он чем-то разнился с ее однокашниками из практиков, которые кривили свои бравые носы, когда Радея с подругами бредя по колено в болотной жиже собирала пиявок им же, магам, на зелья. Вот только тогда и сама девушка выпила накануне настоя, чтобы не покушалась болотная пакость на ее кровь, делая ту на вкус для них горькой и гадостной, что лучше было бы им напиться у животины какой или того же мальца, пришедшего на болото за ягодами, чем у белокожих магичек. Но в одном был Драгон прав, немного успокоившись, Радея и сама рассмотрела отвратительного вида укус водуницы, что еще долго будет доставлять ей хлопот, зудеть и чесаться, не давая ровно сидеть на пострадавшей части тела, но жизни при том совсем не угрожавший. Однако, испугаться она имела полное право.
- Водуница-водуница, а вдруг она до меня кого дурного покусала? Укус водуницы обыкновенной по разному влияет на людей. Кому-то ничего с него не будет, если здоровье у человека крепкое, а на истощенный организм яд этой нежити может оказать весьма неприятный эффект. Поднимется жар, тело начнет неметь, случались даже летальные исходы… - Вот только едва ли маг вслушивался в этот школьный курс лекций, что всплыли в голове у травницы, лишь скептически покосившись на облепленную мокрой тканью грудь девушки, не без усмешки намекая, что уж кому-кому, а ей на истощенность жаловаться было не с чего, и уже после, приглядевшись, маг поднял тот самый вой, к которому Радея оказалась совсем не готова, а тем более к поводу, что вой этот вызвал.
- Да ты что! А ну отстань! – Опешила девушка, шлепая мокрой ладонью по рукам, что потянулись к вороту рубахи, пусть и признав, что она ошиблась, но раздеваться вот так по первому же требованию не собиралась, тем более что под рубахой то у нее не было ни портов, ни юбки, а косица, какой бы пышной не была, наготы совершенно не прикрывала. – Может тебя тоже кто укусил, Драгон?! Не сниму я, пока… - И вот теперь девушка испугалась совершенно не на шутку, припоминая, каким настойчивым мог быть маг в своих желаниях, особенно под действиями чар или зелий, и точно зная, что пусть резерв у него был не полон, но отбиться у нее простым сонным заклинанием на этот раз не выйдет. Рада готова была уже заголосить о помощи, хоть так приводя спятившего чародея в чувство, но спасательная делегация вооруженных чем попало купцов уже была на месте, сразу раскусив подлый умысел мага и несколько превратно оценив состояние и положение самой девицы, мокрой, запыхавшейся, с белеющими по самое непотребство ногами, отчего добрая половина каравана подозрительно заухмылялась в распушенные бороды:
- В такой-то волшбе и мы не дурны будем, да Михей? И может даже получше некоторых… - И вот такие ухмылки да ужимки, с подозрительным шепотом за спиной возмущенного караванщика и прищелкнутых по носу любовничков, мигом отрезвили Радею, а Драгона так и вовсе сбросили до ближайшего крапивного оврага, в который травница полезла следом, вызволяя своего спутника из травы жгучей, пусть мысленно, особенно когда колкие листья обжигали и ее, и злорадствуя, что вовсе не от ее визга караванщики то сбежались, и вовсе не она виновата была, что их со всем скарбом, быстро собранным под внимательным взглядом купцов, кабы бесстыдники чего казенного с собой не уперли, выставили прочь за так надежно возводимый защитный контур.
- Надо было с них денег взять за работу. – Обиженно ворчала Радея, наконец отвернувшись от мага, когда они на достаточном от лагеря расстоянии наконец взялись одеться, окончательно поделив многострадальную рубаху, что едва не порвалась от такого к себе внимания. Конечно от помывки их следа уже не осталось, даже одежда, если до этого была еще довольно чистой и хотя бы сухой, превратилась в видавшего и лучшие дни тряпки. Один только верный плащ, торжественно висящий на мужских плечах, все так же светился чистотой и нетленностью, будто бы был хорошо кем-то зачарован от всяких бед, что одна за другой обрушались на голову нерадивого хозяина. – Или лошадь у них забрать, хотя бы одну! Ну честное слово, они еще поплатятся за то что нас так выгнали. Помяни мое слово, поплатятся…
И хорошо что Радея не знала, не со злого умысла желая караванщику всяческих невезений в делах семейных и деловых, а лишь по горячности своей и горькой обиды из-за его поспешности, что стоило магам отойти достаточно далеко от каравана, что даже духа каравана и гомона его было не слышно, как дрогнул возводимый магом защитный контур с тихим щелчком бесследно развеиваясь, да поднялась в небо воронья стая не предвещая ничего хорошего мирно спящим людям, которые едва ли проснутся по утру.
Не знал об этом и Драгон, верно выбрав поляну, куда бы в здравом уме не сунулась бы ни одна живая нежить, а та что была неживой и не в здравом, давно в этих краях перевелась. Голубоватый дымок над поляной, что только начинал подниматься в воздух, к утру же грозивший превратиться в настоящее марево, непроглядное и от того опасное особенно в болотистой местности, куда забрели чародеи, был более надежным охранником, чем любая творимая против этих существ волшба. Вот только не зря боялись травы этой местные твари, опасной она была, и не только больной головой по утру. Могла она влиять на умы людские, вверяя им мысли запретные, доброго человека сводя с пути его на злобную тропинку, злого же одаривая еще большей жестокостью. Одним только троллям было по душе это растение, уж чего только их шаманы не творили, выращивая траву целыми полянами, как добрые крестьяне растят пшеницу, а после собирая и высушивая. Заправляя ей снедь, варя зелья и конечно гоня на этой траве тот самый самогон, после которого добрый тролль начисто поносил даже самое лучшее вино из эльфийских виноделен озерного края, прочие же напитки сравнивая с гхырастой мочой дохлого осла, коим являлся подавший им кружку трактирщик.
Рада же, посвятив свой дипломный проект как раз изучению тролльих рецептов, была знакома с причудами этой травы более чем хорошо, оттого и восприняла новости Драгона испуганно нахмурившись и заозиравшись по сторонам.
- Да где же я тебе уварю чего, в подоле чтоль? Здесь же и костра развести не из чего, и воды набрать, и трав у меня не хватит для средства против дурмана то… Может другое место выберем? – Вот только усмешка мага на ее панику была более чем явным ответом, а после и вытащенная из закромов бутыль, которую тот откупорил вцепившись зубами в деревянную пробку, что поначалу никак не хотела вылезать из узкого горла, а после вылетела оттуда ощутимо саданув мага по зубам, что тот даже начал судорожно проверять все ли из них остались на месте, передав бутылку усевшейся рядом Радее, которая подозрительно к содержимому принюхалась и резко закашлялась, учуяв как в нос ударил резкий запах спирта и уваренной, но без сомнения той самой дурман-травы. – Этож троллья самогонка! – Сообщила она, будто сам маг был совсем не в курсе содержимого собственных сумок. – Откуда? Они же ей не торгуют и рецепт хранят под строжайшей тайной. Пара глотков может запросто свалить с ног взрослого мужчину… но в то же время это универсальное противоядие, убивает всю заразу и конечно же нейтрализует дурной туман… Так откуда, Драгон? Я же все ноги сбила у шаманов их выпрашивая хоть минзурку! – В порыве чувств Радея почти набросилась на мага, надеясь хоть лаской, хоть пытками, но вызнать у загадочно ухмыльнувшегося чародея секрет его запасливости.

+2

72

Ну, можно сказать, оно стоило того - потерять кров и пищу ради такого вот восхищения в очах девицы с косицей, в исключительном профессионализме, конечно. Не думал вообще Драгон, что в походе ему понадобится что-то из удачно наворованного у Ксандра загашника, но, видать, где-то в его роду затесалась залетная пифия-самоучка, что теперь ему выходило не только удачной внезапной предусмотрительностью, но и практической слепотой пред будущим в обычное время. Правда, все это не отменяло того, что спать им снова предстоит под открытым небом, да и ветер Волмении был уже не так ласков, как белорский, что с приближением ночи становилось все более ощутимо, но стоило ли теперь говорить об этом, если они навряд ли и вспомнят наутро об этой чудной алкогольной вечеринке под пьяными звездами белого света. Так или иначе, а девчонка от нетерпения (нет, не нетерпения укушаться по самую русую красу, а все же выведать секреты) аж заплясала на месте, да такая ладная и смирная стала, хоть ты к ранке ее прикладывай замест подорожника, враз поправишься и еще целее станешь как новенький.
- Просто, я волшебник, - скромно улыбнулся мужчина своему великолепию, разводя ладонями в стороны, но делиться своими тайнами с девушкой не стал и даже наотмашь отогнал от себя любопытственный мысленный посыл девчонки, вздумавшей выкрасть информацию прямо у первоисточника, ну, или хотя бы попробовать это сделать. - В Ажае магия особого рода, - с едва заметной грустью добавил он, сбрасывая на более-менее ровную землю свои пожитки, аккуратно оставляя на них Шолох и усаживаясь сверху на тюк со шмотками - а еще Ажаю было наплевать на то, как приятно было магу ловить на себе уважительные взгляды какой-то малолетней травницы, ему требовалась помощь, помощь хладнокровного магистра, которого ничто не должно было останавливать в достижении своих целей, и как можно скорее, иначе, наверняка, произойдет нечто страшное, если уже не произошло.
А где же тут поспешишь, когда идти им еще аж до самых берегов Северного пролива, и у них из средств к передвижению по паре ног на двоих, да сумки наперевес. Хорошо было бы еще и карту рассмотреть на ночь глядя, чтобы уложить в голове маршрут, но в дурмане уже было просто не продохнуть и требовалось поторапливаться начинать терапию клином. К тому же, Радея как-то подозрительно стала примериваться к бутылке, которую мужчина поспешил отобрать и предварительно порыться в вещах в поисках достаточной закуси, иначе они оба скорее сопьются в этом лесу и станут бродячими дикими алкоголиками, набрасывающимися на проезжающие караваны и отбирающими выпивку, а не со свежей головой продолжат свой нелегкий путь. Все-таки, культурно надо было это организовать! Разложив на тряпице шматки вяленой говядины, разлив по кружкам самогонки, от чего-то Драгону все же казалось, что Рада, несмотря на ее поразительный энтузиазм самого настоящего синяка, никогда прежде настолько крепкого спиртного не пила, и даже теперь осторожно принюхивалась к содержимому кружки, в волнении сжимая говядину в ладони.
- Да пей ты, не гипнотизируй... - а то чародей уже был готов отобрать у нее самогонку и влить в нее самостоятельно, эта ее нерешительность выйдет ей когда-нибудь боком, ей-Богу. - И закусывай, закусывай!.. Ну, или хотя бы так, да.
Уткнувшаяся в рукав Радейка будто там же в нем и уснула, но наблюдать и руководить процессом маг больше не собирался - она уже была достаточно большая девочка, чтобы глушить водку совершенно самостоятельно, а поэтому грянул свою стопку, тут же зажевав захвативший дух напиток, продышаться от которого выходило с трудом и только сквозь недожеванное мясо, желваками растянувшее щеки магистра, которого в темноте-то все равно особо видно не было. Зажигать же для этого дела пульсар - было накликать на себя какую нечисть, которая в заросли если и не сунется, то будет томно вздыхать поблизости всю ночь и навряд ли позволит им хорошенько расслабиться, какими бы усталыми они ни были, и насколько неприхотливым к ночлегу сам ажайский маг, способный и с волками в глухом лесу заночевать, вот только на нежить у него была невыносимая аллергия - зудело у него на них, руки чесались прикончить, упокоить и забыть. Ну, почти как с комарьем. Почти.
Ну, это только первая так пошла, на самом деле. Потом уже и не упомнить было, как оно и весело стало, и тепло-то так на душе, дай тебя обниму я, ну, и что, что слюняво ржу - мы же тут профессионалы! Вот я тебя уважаю. Вот, честное слово и положа руку на сердце. Никогда прежде не встречал такой талантливой магички. Ты чего в Школе преподавать не осталась? Впрочем, дело твое. Я вот преподавал... Хотя, как-раз эту тему поднимать, должно быть и не стоило - Рада как-то погрустнела. Нет, не сразу, а постепенно, все помалкивать стала, ловко увернулась от рук пьяного мага и спать после легла отдельно, так и не поддержав мужчину во внезапном желании пересчитать ту половину звезд, что казало им небо в их распоряжение и поделиться национальными байками о созвездиях, вот, например, то созвездие Блудницы. Радея?.. А, может, она только притворилась спящей. В любом случае, еще немного посидевший в одиночестве магистр, наедине со своими тяжкими мыслями, чуть мягче воспринимаемыми на нетрезвую голову, и засобиравшийся ко сну, в конечном итоге все равно подобрался к девице, укрывая плащом себя и ее, и пряча эту сопливую девчонку с суровой косицей от жестокого и холодного мира хотя бы так, мнимой иллюзией своего могущества, о котором лишь он один имел четкое и докладное представление. Ну, может, и еще парочка его знакомцев, вспоминать о которых не хотелось совершенно, а особенно, о супружнице своей былой, которую оставил давным-давно, но даже она теперь не ведала его, как и маг не знал, в кого та обратилась, и отчего так много нелестных слухов ползло об этой фурии.
А вот Драгон никогда и не думал, что именно в таком зачарованном месте дурман-травы будет настолько сладко спаться - давно он так не отдыхал, на самом деле, практически без задних ног, и проснулся он уже ближе к полудню, так и не разбуженный ни коварным предательским лучом солнца, безжалостно светившим ему прямо в бороду, ни ранней пташкой, аккуратно выпорхнувшей из-под его тяжкой руки и уже наводившей кой-какой порядок в их стоянке, сготовив те харчи, что еще оставались при себе, нарезав сала и хлеба, вынув, видать, из собственных запасников сочную луковицу, от которой слюни у колдуна потекли еще во сне, и вот уж села косу переплетать, как поднялся наконец мужчина, выдрыхшийся будто аристократ какой-то, разлепивший очи аж средь бела дня.
- Разбудила бы, в самом деле... - отчаянно зевая в кулак и пытаясь ладонью кое-как разгладить свалявшуюся за такой крепкой дремой бороду да всклокоченные волосы, Драгон собрал их импровизированный лежак и довольно бодро подтянулся к, так называемому, столу, по дороге все-таки подцепив карту, утопать в которых обожал едва ли менее колдовских трактатов. - Думаю, если выйдем прямо сейчас, и пойдем вдоль тракта, ему на пересечение, то, возможно, даже сможем догнать караван... А там напросимся обратно. Как считаешь? Может, мы все просто немного погорячились, может, сядем сегодня да обсудим все. Недурные они были попутчики, все же... - с некоторой тоскою мужчина смотрел в сторону их тюков, которые смотрели в ответ на него и терпеливо ожидали, покуда он сызнова вскинет их на плечи. - Надо поспытать.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

Отредактировано Ray McIntyre (05.10.2017 21:21:16)

+1

73

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]
Ой, все! – Вздорно промелькнуло в голове, когда вместо того чтобы по старой дружбе, ну или польстившись на заметную предрасположенность девицы, мужчина ответил ей стойким отказом выкладывать все свои секреты по первому требованию случайно оголенного в расшнурованном вороте рубахи плечика. Будто бы в самом деле был он умудренным опытом и не первый раз видел перед собой хитрую особь женского полу, хитро стреляющую на него алчными глазами. Впрочем, сама Радея опыта в этом деле, а точнее способе выведывания мужицких тайн, почти не имевшая, и не думала им пользоваться, а то что рубашка у нее поехала, так и вовсе не заметила поначалу, только когда жужжащий кровопийца, коему не страшен был ни снег, ни зной, ни аромат дурмана, впился в нежную кожу, оставляя после себя раздавленную звонким шлепком кровавую лужицу. Отерев ладонь о подол, девушка немного протрезвела от внезапного приступа любопытства и усевшись по другую сторону от сложенных вместо очага вещей, привела себя в порядок, потуже зашнуровав ворот, чтобы мало ли какая нелегкая и кривая поведет их дальше, но чтобы на этом пути никакая тварь не смогла более покуситься на святое и нежное.
А кривая повела, поначалу нерешительно, собираясь с духом, и не потому что не пробовала она этой самогонки ранее, а именно потому что пробовала и еще как! Сложно подходить в процессу изучения, а после писать диссертацию по материалу, о котором знаешь только с чьих-то слов, хотя и такая глава, по изучению влияния тролльего самогона на расы и народы Белории у нее была, с опросами населения, выяснением их ощущения и особенно предельной нормы на организм средне статистического тролля, гнома, эльфа или человека, благо гостей на той самой свадьбе собралось всех цветов и размеров, вот только после собственно проведенной дегустации угощений, перо в непослушных пальцах держалось весьма неуверенно, а рассказы гостей приходилось тормозить извечным: «Можно помедленнее, я записываю…». Потому и сейчас, предавшись ностальгичным воспоминаниям, когда помимо успешной работы в голове Радеи не вертелось никаких посторонних мыслей о спасении далекой-далекой, почти сказочной страны, девушка не сразу решилась глотнуть из кружки, но когда порог смелости подлетел вместе с нетерпеливым взглядом магистра, она охрипла даже мысленно, мигом уткнувшись носом в сгиб локтя. Дааа… это она, без сомнения она. Дышать нечем, дышать нечем…
Ну а после, по славной традиции, вместе с дыханием, вернулось и желание допить остатки плескавшиеся на дне, закусить соленой говядиной, едва не повалившись на спину, когда жесткий кусок мяса не желал кусаться, и предаться воспоминаниям, подсев поближе к Драгону, чтобы тот не тянулся далеко, подливая своей компаньонке еще по чуточке противоядия. А ты помнишь, помнишь, как мы познакомились? На дереве еще висели, помнишь? Ой я там такая дура висела, стыдно так было! Я не такая на самом деле, ты не подумай! И вообще хорошая, и ты хороший, очень хороший, давай обнимемся? Да тише ты, тише, плечи у меня выше… ай, гхыр с тобой, там еще осталось? И будто бы маг уже начинал страдать старческим склерозом, оттого Радея принялась пересказывать ему события и предпосылки их знакомства, о друзьях ее, о гостеприимных троллях, захотевших драконьих потрошков, если ящерица переросток все же не выдержит крепости их возливаний. На что сам Драгон тут же принялся доказывать, что до склероза ему еще ой как далеко, и он бы точно выдержал, а заодно пошел в своем рассказе дальше, ведь воспоминаний у него за прожитые годы накопилось более чем достаточно, вот только кривая вновь его вывела к школьной практике, напомнив прикорнувшей у плеча девице, что время от времени шмыгала раскисшим носом, а то и всхрапывала ненароком, о своем неудавшемся опыте преподавания. И пусть та была уже весьма хороша собой, но все же дошла именно до той кондиции, когда первое веселье после опрокинутой рюмки уже отступило, а до нового приступа следовало бежать за добавкой, потому и застыла в сонно-меланхоличном положении, еще усиленнее принявшись подшмыгивать и вспоминать, своих друзей, свою семью, задорного братца и прошлое, беззаботное и безвозвратно потерянное. Как собственно и будущее. Когда же стало совсем невмоготу и к раскрасневшемуся носу готовы были присоединиться печально слезящиеся глаза, девушка поняла, что с нее на сегодня хватит, итак уже довольно сильно штормило, а земля готова была уйти из-под ног, что собственно и сделала, мягкой травушкой расстелившись и приняв на себя утомленную девицу.
Утром же Радея с приятным теплом обнаружила, что Драгон оставил ее одну ненадолго, присоединившись к ней ровно в тот момент, когда она готова была уже окончательно замерзнуть и как подобает, спас и защитил от ночного мороза, укрыв ее не только плащом, но и собой, правда едва не придушив тяжелой дланью и крепостью объятий, надо признать, к утру ставших весьма целомудренными, во всяком случае, и юбка все так же прикрывала колени, и шнуровка на вороте была цела и невредима. И можно было конечно поваляться подольше, понежиться в тепле и уюте, уткнувшись носом в теплый мех то ли ворота плаща, то ли распушенной бороды, но пристуженный женский организм все же требовал своего и после короткой борьбы с естественными потребностями, Радея сдалась, а после порешила уже не ложиться, а привести в порядок их запасы… а заодно отлить себе в маленький бутылек пару капель вчерашнего противоядия, решив на досуге изучить его как следует, быть может, и удастся разобраться в составе. Спасение мира оно конечно важное дело, но и о получении ученой степени забывать не следовало.
Драгон же проснулся, когда прибрав их полянку, Радея уже перекусила своей частью скудного пайка и принялась карябать пером бумагу, записывая собственные ощущения после принятия умеренного количества самогона. Что удивительно, но если держать себя в руках и закусывать-закусывать, а потом еще и занюхивать, на утро голова мало того что не болела, так еще и похмелье ощущалось крайне слабо. Правда следовало сделать поправку и на само место, где проходил прием лекарства, а после повторить эксперимент уже в условиях более приближенных к нормальным, пусть хотя бы и в собственной спальне, но если ситуация изменится, то ее работа уже начинала попахивать весьма полезным для человечества открытием.
- Да когда еще удастся так поспать хорошо? Вот и не будила… - отозвалась девушка, с доброй улыбкой, протягивая мужчине его порцию завтрака и убирая в сумку писчие принадлежности. Рассуждал же маг здраво, девушка и сама надеялась, что утром караванщики остынут, подуспокоятся и быть может пойдут на диалог, правда сбросив плату за оказанные им услуги, но зато передвигаться в повозке все же было и быстрее и удобнее, чем на своих двоих, да еще и в сапогах не по ноге. Вот только, когда маги собрали свои пожитки и тронулись в путь дорогу, к обеду достигнув тракта, следов каравана, да и вообще хоть кого-то живого, заметно на нем не было. Порешив, что быть может они своих былых товарищей опередили, и те вскоре их догонят, путешественники двинулись в путь, удручающе медленно, тем более, когда под тяжестью сумок девушка начала заметно выдыхаться и после Драгону пришлось часть ее ноши переложить к себе, опасливо посматривая как спутница бодро храбрилась, но время от времени принималась звонко чихать, пугая засевших в засаде птиц. Но сколько бы времени не прошло, каравана ни на горизонте, ни позади них, видно не было.
- Может мы дорогу перепутали, а? – На очередном привале, разминая затекшую спину, спросила Радея, через плечо заглядывая к расстелившему на камне карту магу, который выглядел не менее обеспокоенным, но в ответ отрицательно помотал головой. Верная у них дорога была, вон и мельница вдалеке виднеется, и речку они только-только прошли, все как показано. – Или караван другой пошел, или вообще на самом деле она не в нашу сторону направлялись, а повернули вот тут, на развилке. – Но у самой на душе было до того неспокойно, будто чувствовала, что дурное что-то приключилось с отзывчивыми людьми, и будь они в тот момент рядом… не известно еще, спаслись ли бы сами.

+1

74

Совсем не они с дорогою ошиблись, видать... или ошиблись, но еще в начале пути, когда рискнули выбраться на тракт пешью, поскольку идти было чересчур далече, и слишком опасно в одиночестве, если бы оба они не были чародеями, а в своих боевых способностях Драгон, к примеру, нисколько не сомневался. Разве что, конкретно сейчас, когда водил пальцем, да бородой по карте и не мог справиться с дурнющим ощущением того, что рядом с ними нечисто что-то, с тех самых пор, как миновали они дурман-поляну и выбрались из-за ее спасительных берегов. Напряжение, какая-то тяжесть могильная висела в воздухе, что влияло и на неприятную тишину в отсутствие птиц да гадов, заунывный кашель ворона да болезные скрюченные деревья. И магистр никак не мог припомнить, чтобы в прошлый раз происходило нечто подобное - что изуродовало это место, и не идут ли они с девицей на погибель себе? Дорога-то тут одна была - вона к тому мосту чрез широкую в этих краях Вилюку, не каждый нетопырь одолеет, что в устье впадала в Великое Северное Море, да и купцы о своих планах не умалчивали. На привале мужчина даже прикинул, а не отослать ли ему пару поисковых чувствительных импульсов, чтобы хоть как-то разузнать о том, что ожидает их впереди и почему его начинает мутить совсем не от выжранного вчера. Но те не вернулись... Вот оно, самое время было бы повернуть обратно, прочь от неведомой грозы, да кому, как не ему самому было еще рождением предначертано с такою Тьмою и сражаться не на жизнь, а на погибель?
- Неспокойно здесь, - угрюмо подвел мужчина, подымаясь с привала и взваливая на себя всю ношу, которую мог упереть, остальное попросту в руки не влазило и была героически подобрано девчонкой, что кривилась на обувь свою так, будто сколдануть не могла себе дабы впору была. - Бросил бы здесь тебя, чтоб не ходила в самое пекло, но не думаю, что тут безопасней будет - держись рядом, вот и все, - а то, что не миновать им было напасти, сомневаться опытному магу не приходилось. - Впереди темной магией веет, тяжкою скверною. Не пройти нам далее, обогнуть не могу - не по чести мне. Готовься, Радушка, вспоминай, чему учил да как меч держать - не помешает. Не встречался я с такою дурнотою до этого.
Но попросту так отправляться было неосмотрительно. Чародей глубокомысленно перебрал до этого свои пожитки, повзвешивал в руках пузырьки с микстурами состава самого, что ни наесть убийственного одним своим названием, амулеты... вот амулет из когтей чернорядки мужчина тут же накинул девке на шею - от беды не упасет, но отвести глаза пару раз нечисти смогет. Другого же в арсенале и не было особенно - не Шолох же ей отдавать в самом деле. Единственное, что все еще не увязало в плотной болотистой почве - порою, Драгон и вовсе держался за зачарованный посох, дабы выкарабкать увязшую насмерть ногу, которая, хоть и в сапоге добротном была, а твари, что тут водились, могли и дубленую кожу прокусить, оставив ему на память разве что кусок штанины, он бы и не заметил, от чего так хитро и легко стало где-то снизу. Раду он то и дело подымал, подхватывал и пару раз за косу ловил, пока та носом не пробуравила неустойчивые кочки да буреломы, что только в подоле до пят и перешагивать было.
То и дело, маг останавливался, дабы повести вперед ладонями, прикрыть усталые глаза и ощутить, что тучи лишь сгущались над ними, все никак не спешившие развеиваться - будто злоба, что тут царила, упреждала их, ясно казав, чтоб не сунулись они в пропасть лютую, да смерти не искали на головы себе, но как завороженные упрямо шли вперед, будто борясь с чем-то невидимым, силы их иссушающим, что даже мужчина уже тяжко вздыхал, дух переводя, да Шолох из руки в руку перебрасывая. Ох, заросла дорога тутошняя, ох, не ведали они, какая пагуба ждала их да забавилась. Не знал еще и Драгон, какою волшбой им охраняться, напрасно энергию девать не желавший, а потому и шел почти вслепую, начеку - на каждое движение да шорох реагируя взором цепким, шепча себе в бороду слова дежурных заклятий, стимулируя внимание, восприятие, да усталость смертную отгоняя.
Не встречался он ранее с подобным, но кое-чему наслышан был, пытаясь сопоставить факты, что до этого достигали их, что портал где-то открыт был, что оборотни бешеные одурманенные бродили рядом, нет-нет, а мелькая где-то на краю горизонта, ломая под лапами ветки и нагоняя жути на магов, что с каждым мгновением все сбавляли шаг, а голос до шепота, переглядываясь и пытаясь сообразить, не самое ли страшное им предполагать теперь. Ага, особенно вот сейчас, когда оба синхронно споткнулись о тонкую незримую линию, холодком их пробравшую до самых пяток, а мужчину окончательно скрутившую в кусты, до этого напрасно наделившего себя настолько повышенной к неживой магии чуткостью. Зато теперь же, избавившись от всего, что еще кое-как болталось в полупустом желудке и, вероятно, ныне лишним оказавшимся, ажайского колдуна безошибочно осенило пониманием.
- Лич это, Радеюшка... - в кратких перерывах между приступами спешил поделиться магистр, чтобы та все-таки имела возможность хоть морально подготовиться к такой напасти. - Никогда не видал я этой твари, и еще сто лет бы не видеть, - сообщить им надо было бы о появлении в Ковен али еще куда, предупредить всех, соседние селения, поставить супротив него армию, да сплотиться в единый кулак, но не было ни времени, ни возможностей - достигли они той самой точки невозврата, откуда одна им дорога была лишь через упокоение лютого злоумертвия, попались-таки они в сети его беспощадные да и душу отдадут, коли не выберутся.
Ведь даже сейчас было заметно, какие оба они измотанные, как будто и постарели разом, во всяком случае, замучились страхолюдно... но разве пристало им страшиться какого-то чокнутого мертвого некроманта? Еще бы... Особливо, если тот окружил себе своею восставшей армией, а, может, и еще парой магов-ренегатов, что встретят их вооруженными до зубов.
- Я смогу тебя перекинуть туда, за грань, - тихо процедил Драгон, избавившись от тошноты, но все еще отчего-то сидевший на кортах, прикрыв усталые глаза. - Помчишься в Стармин, созовешь Совет, сообщишь им о Личе, а я построю здесь ловушку, не сунется он ко мне, подразню его да отвлеку покуда. Собирайся.
А он приведет в порядок свой резерв, отлично за время восстановленный, пораскинет мозгами на что его лучше убить будет и как можно побольше вреда нанести противнику раньше, нежели он обнаружит его на своей территории и уничтожит. Не было выбора другого. Принять ему бой нужно, дабы не умертвили в спину, а заодно - наподдать девчонке ускорения побольше, да ауру какую наколдовать, чтобы болтом арбалетным летела, чтобы не вздумала возвращаться. И размыкая веки, собранный в жесткой решимости мужчина поднялся, вооружаясь посохом и надвигаясь на также упрямо и твердо вставшую пред ним девицу. Глаза его, наполненные северным хладом, подернулись светом живительной магии, магии совершенно другого порядка, созерцая не все вокруг, а лишь энергетические жилы, лишь податливые в умелых пальцах стихии, поглощая из тягучей нечистой дряни силы больше, чем мог себе позволить самостоятельно, почти не опасаясь, что хозяину этого поля подобное будет не по нраву - не до того сейчас. Прочь пошла, девка, отседова. Не твоя это война.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

+1

75

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]

Отличались эти места от живой и веселой Белории, как левая рука от правой отличались. Вроде и похожи внешне, те же кусты да травы, лихие леса, голубое небо, да яркое солнце, пробивающееся сквозь марево тумана. И в Белории туманы были, и болот там было хоть отбавляй, особенно к Озерному краю ближе, и лесов непроходимых, страшных. Вот только ни в самой гиблой топи, ни в самом холодном тумане, ни зимою, ни летом, не чувствовала себя Рада в таком пробирающем до самых костей ужасе. Ни когда одна была, ни когда весела вниз головой к дереву подвешенной, ни когда убегала сверкая босыми пятками от оборотней, ни когда с русалками изголодавшимися в карты играла, жизнь свою на кон поставив, а после водяному зубы заговаривала. Всякий раз удавалось ей избежать гибели своей, сухой выбраться из топи и кончика косы не замочив, но то было в родных краях, где каждая березка, да осинка берегиней ей служить могла. Но здесь же…
Чем дальше они шли по старому тракту, некогда хожему всяким людом честным от мала до велика, без опаски нарваться на нечисть страшную, а лишь на разбойников лихих, которые за честь свою разбойничью считали по кустам местным рассесться и глазами сквозь обманную повязку зыркать, да арбалетным болтом спины прохожих провожать. Нельзя было пройти по главному тракту две столицы соединявшему и не встретить кого на пути своем, пусть то дитя малое, на руку ловкое, или караван очередной, а то и застрять вместе с ним посреди леса, когда у впереди идущей телеги колесо сорвется. Но в этот же день, а то и последнее время, как могла судить травница, поменялся уклад жизни краев этих. Отвернулась правая рука от левой, в тот момент когда короли двух держав разругались из-за очередного сумасбродства царственных персон, когда сказал король Наум: «Не жана она мне боле, не жана!» и погнал сестру Волменского короля прочь со двора. Простой же народ еще поддерживал связь между двух государств, наведываясь к брату, свату, коих по обе стороны границ было достаточно, но видно последнее время и эта нить разорвалась с руки лиходейской, оставив лишь одиноких купцов, которым яркий блеск монеты был куда дороже патриотизма.
Или же сказками были рассказы эти, сплетнями, что разлетались по городу приукрашенной песней, когда на самом деле Королева лишь приболела и потому не показывалась в свете, хворь свою скрывая под просторным халатом. Кто же знать мог о том? Но и других объяснений безлюдности этих мест Радея найти не могла, или не хотела, отбрасывая шальные мысли от себя одну за другой, ведь куда страшнее были эти напасти, чем простые интриги зарвавшихся снобов. Куда опаснее и шаг за шагом, упрямо и глупо, но шли они прямо к ним в пасть… Девушка чувствовала это, всем своим естеством, открытым и готовым выпустить из себя ту волну магии, которая могла спасти их жизни, если сил Драгона окажется недостаточно. Она вспоминала, чему он ее учил, как струится колдовская сила по телу, как ее чувствовать и направлять. Перебирала в уме скудный запас, как ей всегда казалось, оборонительных заклинаний, хотя на деле знала девушка не мало, почти ровняясь по своим теоретическим знаниям с сокурсниками, вот только практики ей не доставало. Умения сохранять холодную голову и трезвый разум, когда колени тряслись от страха, когда хотелось бежать куда глаза глядят, а то и вовсе спрятаться, закрыв голову руками. Но девушка держалась, смотря на упрямую спину идущего впереди чародея, не желая показать перед ним собственных страхов, постыдной трусости, недостойной для человека, прошедшего сквозь долгие годы обучения. Не хотела она разочаровывать Драгона, пусть и не знала, что грозит им в конце пути, и справится ли она с этим, до того как погибнет в безвестности. Идя вдоль тракта, то и дело наклонялась Радея за колоском одним да другим, отступала с дороги, скрывая тонкий стебелек, растирая между пальцев пересохшие ягоды, связывая свой собственный оберег, переплетая его, напитывая магией, нашептывая наговоры. Пусть слабым он был, собранным кое-как, да и вообще не входил в специализацию девушки, которая большую часть своей практики все же проводила над пышущим жаром котелком, уваривая зелья, но все же и в части оберегов кое-что знала. А вместе с тем, проверяла девушка, как быстро сумеет достать небольшой свой кинжал, притороченный к поясу, да… Кого ты обманываешь, девчонка, никакой твари этой игрушкой не сразить, себе только горло быстрее перерезать, чтоб не досталась никому, да наговор сотворить, чтобы воскресить не сумели, если на некроманта напоремся… его духом отовсюду тянет. Мертвечиной и тленом.
И когда Драгон, после того как вышел из кустов на очередном привале, бледный настолько, что и в гроб такого не положить, только сжечь на всякий случай, неупокойника, огорошил травницу догадкой, перспектива напороться на собственный кинжал, уже не казалась ей такой глупой. Кто не слышал о Личах в этих краях? Твари, собирающие вокруг себя всю нечисть как из этого мира, так и из соседних, охочие до ведьминых кругов, тянущие жизнь отовсюду, будто ради этого только и воскресали. Даже простой крестьянин, только услышав в песне какого-нибудь барда упоминание короля мертвых осенит себя святым знамением трижды, да смачно сплюнет на пол, от греха подальше, да дабы беды не навлекать. Нельзя Лича было поминать ни всуе, ни в празднестве. И кто бы мог подумать, что из всех напастей, именно эта выберет свой путь навстречу двум тихим безобидным магам.
- Глупости ты говоришь, ну какой Лич в этих местах?! – Рада неверяще хмыкнула, отвернувшись и обняв себя ладонями, чтобы унять крупную дрожь, тут же ознобом прокатившуюся по телу. – Да о нем бы уже давно известно стало! Ковен же отслеживает колебания потусторонней магии… Лич же не появляется просто так, чтобы не прознал о нем никто. – От нахлынувшего волнения, травница начала мерить шагами тот пятачок сухостоя, где не проваливалась по щиколотку в болотистой местности, разминала в пальцах пучок трав, пока не превратила тот в труху и отчаянно думала, размышляла, искала другое объяснение. Какое угодно! Мор, чума, эпидемия, даже Вампиров вспомнила, но только бы не Лича и ту армию нежити, что его окружала. – Города гибли, деревни, тысячи людей, когда последний раз в хрониках Белории мелькала эта тварь. Количество нежити, о которой раньше никто не слышал, утроилось в течение года… Года, Драгон! Не мог Ковен пропустить подобное, не мог! Что дальше? Гнездом своим выбрала тварь полуразрушенный столетней войной замок, где ранее жил старый некромант, сохранивший в подвалах научные труды и лаборатории, куда опасались заходить люди, а потому и смог он безбоязненно нарастить свои армии… Но с тех пор все подобные места были под строгим учетом, их закрывали контурами, чтобы никто не проник… ведь так? Тогда почему, с чего ты взял, что это Лич?!
Девушка не хотела ничего ни слушать, ни знать, она почти затыкала уши ладонями, на деле же тревожа только переплетенную с утра косу. Как он мог вообще подобное предположить или у них на севере в порядке вещей было вот так огорошивать людей напастью, что неизменно кровавой раной перечеркивала ход истории, меняя курс ее, делая врагов друзьями, а друзей врагами. И все же, Радея знала, где-то в глубине души, чувствовала, что маг ее не обманывает, что он сам верит в собственные слова, какими бы страшными они не были и сам же боится, но почему-то продолжает нести полную чушь, услышав которую, девушка едва не закричала, гневом обрушиваясь на отгородившегося от нее посохом мужчину.
- Глупости ты говоришь! – Гневным шепотом крикнула Рада, тут же одернув себя и понизив голос. – Не справиться тебе одному, никакая ловушка не спасет тебя! Уходить надо, слышишь? Отступать вместе. Ты и я! – Как он вообще мог подумать, что даже метнувшись за грань, несясь со всех ног, собирая совет и рассказывая этим неверящим старикам о Личе, она успеет к нему на выручку? Или ты придумал геройски погибнуть? Но в этом нет ни смысла, ни чести, Драгон, очнись! Никуда я без тебя не пойду. – Радея гневно помотала головой, вместе с голосом теряя и разум, хлестнула непослушной косицей воздух и зарделась едва сдерживаемой магией, с трудом гася в себе ее импульсы. Но и Драгон был непреклонен, отгородившись своим посохом, будто разрезал меж ними реальность, твердо уверенный в собственной правоте, хотя еще этим днем говорил, его держаться, безопаснее с ним рядом будет. Травница знала, что будет дальше, как и то, что разрезать пространство сейчас, ради того, на что она не пойдет, было бессмысленной тратой сил. А потому, когда маг зашептал слова своего проклятия, готового обрушиться на несчастную голову влюбленной дурочки, отчего она до конца своих дней стала бы клясть себя по чем свет, та кинулась к нему, вцепляясь в верный Шолох, поверх рук его мертвой хваткой, смотря на него взглядом полным страха и решимости, и готовясь уже что-то сказать, но помянутый уже не раз за последнее время арбалетный болт тяжелым оперением прорезал воздух, врезаясь в дерево аккурат возле головы Радеи. А после уже и сама девушка едва не лишилась чувств от обрушенной на их поляну мертвой магии…

+1

76

Бороться с непокорной девицей, совершенно не вовремя решившей показать ему свой норов, в планы Драгона на этот момент, отнюдь, не входило. Его страшно рассердила эта блажь в голове магички, только и способной, что косу носить да глазами стрелять - он здесь не на пир и не на кутеж остается, а чтобы время им выиграть, отвлечь на себя ярость Лича, покуда не натворил он беды, да подмочь подоспевшим магистрам, если те все же позабудут о собственной гордыне и хоть раз прислушаются к голосу разума. Радея уж точно не собиралась. А нести за нее ответственность чародею было недосуг. Одно дело - самому от напасти обороняться, а совсем другое, когда под боком неумеха, за которой глаз да глаз нужен, причем не только от нечисти, но и от нее самой. Мужчина никогда прежде не сталкивался с такой напастью, и ему уж точно не хотелось еще и девчонку сгубить - в этом случае о восстановлении дипломатических отношений Ажая с Белорией, и в частности с Ковеном, можно было и не мечтать, но даже не это так взволновало магистра, больно стиснуло сердце его и глотку при мысли, что приключиться беда с Радеей может. Не хватало ему на совести смерти еще одного ребенка, не хватало ему в душе сознания того, что не сумел уберечь он цветочек этот вешний...
- Прочь пошла, дурница! И без тебя разберусь! Много подмоги от тебя будет... - может, и сгоряча он это говорил, да и больше затем, чтобы девка действительно разозлилась и все же позволила ему вытряхнуть ее из сжимавшего их кокона; может, и не думал он так на самом деле, в душе действительно считая ее достаточно способной и хваткой, но не сейчас, не здесь, ей не было тут места.
Но та вцепилась ему в руки, не пуская посох свершить обороты, сталкиваясь дурным упрямством с его негодованием, упираясь как ослица на своем, и сейчас бы отбросить ее в сторону, да позорно зашкирку выбросить ее за пределы круга, чтобы более и не вздумала перечить слову старшему, мужскому, пусть лучше злиться на него позади сего лиха, зато живая, невредимая, а помятую гордость и в расчет принимать не стоило - переживет, слезами умоется, косицу злобно переплетет и утешится.
Вот только не успел он с этим. На живую приманку мигом явилась мертвая рать и несть ей было числа. Мы не успели... А чего - подготовиться, спастись или просто принять свою судьбу - сие было уже неведомо никому, да и самому Драгону, что тут же отбросил долой все сомнения, все страхи, всю неуверенность, мигом избавившись от оглушенной девицы на своем Шолохе и крутанув его в сильном взмахе, лихо отбрасывая далеко прочь первые ряды повыбиравшихся на погасший солнечный свет воинов нежити, самой разнообразной и неумолимо бредущей с единой целью - погубить их. Он не раз боролся за жизнь не только свою, но и за кровь, за трон и корону северных Драконов, которым принес свою нерушимую клятву, и теперь же доспехом служили те самые обязательства, что принимал он на себя с легкостью, и ныне приносил расплату. За Императора, за родные земли, за Белорию, ставшую Родиной его юности и лет младых, за всех и каждого на этом свете, за Радею, что ныне с трудом подымалась за его спиною, покуда чародей твердо и холодно творил волшбу, мощную, грозную, несущую свет и погибель, сливаясь с окружавшими его бурными потоками чужеродной силы, с властными словами заклятий, тяжко обрушившими разрушительный гнев северного мага на первую волну супостатов, разлетевшихся пеплом и пылью по ветру, что на свое несчастье подвластными были той скверне, чье приближение колдун на шкуре своей ощущал, и за которой ледяным шлейфом клубилась смертная магия, выползающая на поляну постепенно, будто совершенно не взволновало Лича их появление, будто не его воинов уничтожило его же неосторожно сплетенной паутиною. И обоих магов обдало холодом и безысходностью движущейся на них сущностью.
Ведь говорили, неспокойно, неладно на Севере, но всем как всегда дела не было до того, что у соседей происходит. Лич - был нежитью высшего класса. В прошлом - отчаянный некромант, решивший продать свою земную жизнь на силу и могущество полуистлелой оболочки, способной поднимать за собою армию, вершить черную волшбу да иссушать живое до капли. Как и сейчас, протягивая свои костлявые руки вперед, он пытался пробиться сквозь тонкую непроницаемую стену, мыльный пузырь для него же, что ныне обуяла волшебников и давала лишь тень надежды, что первый удар она стерпит. Лич - был нежитью, которую нельзя было уничтожить до тех пор, покуда целым приходилась его филактерия, сосуд души, души того самого некроманта, что переродился наново, он ли, а, может, лишь гнев его и ярость, может, и сгинул давно этот полоумный маг, позарившийся на запрещенный ритуал. Ритуал вечной ночи под стражайшими запретами находился в любой части света, дарующий человеку ту запредельную потустороннюю власть, которой его лихорадочный разум выдержать не в силах, а потому он иссыхал, повреждался и искажался до той твари, что жаждала лишь смерти, боли и абсолютного господства. Для кого-то эти аспекты действительно стоили уничтожения души, кого-то привлекала мысль о бессмертии, хотя бы и сомнительном, а еще о существовании иного порядка, в материи которого не было запретов, ни единого закона не было Личам прописано, они выходили на тропу войны, не заботясь о Кодексах. Драгон никогда прежде не сталкивался с Личом, но сражения с другими тварями закалили его дух, лишили пламенности рассудок, и ныне он лишь спешно рассчитывал в уме, решал назревшую задачу, стараясь прикинуть наскоро все переменные, подставить собственные числа, что находились сейчас в его распоряжении... и каким образом ему выдержать удар так, чтобы после хотя бы балладу сложили.
- Беру его на себя. Прикрывай мне спину и займись его вассалами... да держи ухо востро - он может влиять на разум, не поддавайся, - коротко бросил Драгон своей спутнице, не оборачиваясь даже с тем, чтобы проверить, на месте ли она или уже взмахнула ему косой на прощанье, поскольку держал синеватые искры света ровно ладонями, взвешенно, в любое мгновение готовый выплести из заготовки нечто смертоносное и мощное, с которым навряд ли сталкивался кто-то в Белории, но там, на его далекой Родине царили другие порядки, и заклятья на крови не были столь редкими, разве только кровью тут своею заклинал он верный Шолох, отзывавшийся его рукам теплом и пульсацией, будто живое сердце.
Филактерией могло служить, что угодно. И важно было выбрать именно нужный предмет, иначе Лич будет возрождаться бесконечное число раз, какой бы волшбой его не запечатать. Но все же, в большинстве случаев у некромантов их сосудом служило зачарованное оружие, которое они же носили с собою, которым творили магию, и которое достать было невозможно до тех пор, покуда упокойник сам свои костлявые пальцы не разожмет в погибели. А если учитывать, что возрождение не заставит ожидать себя долго, то и круг оказывался замкнутым. Все же, все заключалось в том, чтобы распознать и успеть уничтожить. У их Лича был посох. Сумрачная копия Шолоха, саженной длины, металлический, с крупным рубином во главе сцепленных разом вороньих лап. Если ставка Драгона окажется ошибкой, то за нее он расплатится не только жизнью, но и бессмертием души. К несчастью, не только своей.
Заклинаю силою крови да воды...
Времени передумать у него не было - единственный шанс из тысяч тысяч. Лич сделал первый шаг. И разом же за ним стройными рядами поползла нежить, та самая, что прахом осела на землю, а теперь же собралась воедино, да покрепче, до последней крупицы. Ну, что же... Потанцуем. И если сам чародей никогда не сражался в этой войне, то и сам Лич прежде не знавал северных магов. Трудно было держать равновесие в тот час, как основным источником твоего заклятья была та сила, что принадлежала другому, против которого ты выплетал слова. Солнце уже давным-давно покинуло вечереющий небосвод, спрятавшись в темных непроглядных тучах, но те же стали сгущаться под набирающими мощь руками магистра. Его защиту пытались пробить, тонкий как игла луч антрацитового света пропилил в ней кроваво-затягивавшуюся дырищу, заплывавшую не только излишками его пухнущего резерва, но и собственными нитями души, выматывая тело и разум, слившиеся в ярко-засиневшем клубке, тяжко выброшенным наперерез ползущего на них сумрака. Лича нельзя было одолеть немагическим оружием, нельзя было и применить магию, не используя артефакта, но у Драгона был такой при себе, Шолох отозвался ему заунывным звоном, жалостно завибрировав в ладонях, когда взрыв столкнувшихся сил отбросил и Радею, и самого колдуна, а от армии вновь ни клочка не оставил. Встать же на ноги, сосредоточиться, собраться с мыслями, что еще попробовать. Как обойти его защиту. Личи - сильные, но им непостижима человеческая мысль... Леший задери! Отступая по кругу поляны, обороняясь легкими, незатратными заговорами, стараясь следить и за тем, когда им под ноги бросилась тройка подоспевших оборотней, но умница у его плеча наскоро отбросила их назад, опалив шкуры да хвосты, да себе же снова физиономию, покуда Драгон был занят мучительным противостоянием, от которого в усталости уже болело тело, но дух его было трудно сломать, как непреклонные айсберги льдистых морей.
Заклинаю силою любви да пламени...
- Смиритесь, дурни... - едва ли не в самой душе, где-то изнутри собственных легких прошелестел жуткий замогильный голос некроманта. - Я чувствую ваш страх, я знаю ваши слабости. К чему этот балаган, к чему эта ненависть.
Магистр знал, что делать, у него на это оставались силы, он знал то самое заклятье, что разрушит чары скрепляющие некроманта с этим проклятым местом, не даст ему воспользоваться конвульсиями умирающей земли. Он знал и также, что за этим более ничто не сможет сотворить, что окажется пуст и, вероятно, даже затронет неприкосновенный запас собственной ауры, своей жизненной силы. Знал и то, что на этом расстоянии накачать эту дуру волшбой у него не выйдет, и следовало подобраться ближе, зайти со спины, но для этого он вновь безуспешно попытался сбить с ног плывущую на них исполинскую фигуру. Еще ближе... Отмахиваясь посохом да мечом от нежити, Драгону приходилось каждый раз впечатывать в противника дозу упокоительных, чтобы тех поднять было более невозможно, Радея отчаянно сражалась со стаей оборотней, что гоняли ее под елками, но, вроде бы, все еще была жива и здорова, разве только щеку цапнул кто-то особенно лапистый, но как-раз эта лапа валялась где-то под ногами, а мужчина едва о нее не споткнулся. Держись, девчонка. Ах, если бы только она его послушалась.
Заклинаю силою разума да ветра...
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

Отредактировано Michael Sternberg (01.12.2017 11:06:46)

+1

77

Страшно ей было. За Драгона, за себя, за край этот, что погибал под мертвой ратью одолевшего этот мир супостата, ожившего и воскресшего из мертвой плоти своей во славу свою и ради дел злых, что творил он и при жизни, и продолжал творить, когда та его покинуть решила. Сложно ей было припомнить, да и недосуг, когда последний раз она боялась настолько сильно. В  голову лез лишь тот злополучный день, когда выбежав из здания школы, от звука взрыва и матерой ругани преподавателей, что гнали своих подопечных подальше от пошатнувшихся стен, она увидела разрушенную башню, а после, взглядом, мыслью и мольбой искала среди испуганной толпы брата, не веря, но помня, где он должен был, и где он на деле оказался. Но сейчас не могла девушка стоять столбом, не зная что делать, ведь знала она. Знала, что на кон была поставлена не только ее жизнь, не нужная никому по сути, ведь подобных ей, глуповатых девиц с косами и попышнее, да фигурой получше, в Белории было пруд пруди, да и травниц среди них было предостаточно, каждый год выпускала по десятку их из своих стен родная школа. Сейчас же Мир, весь, полностью, все края которые она знала, все тропы, которые исходила, все друзья, которые стояли за ее плечами, могли исчезнуть, будто и не было их никогда. Пропасть в забвении, вместо со всей радостью и всей печалью, которыми была наполнена жизнь. Ведь в смерти не было ни того, ни другого. Всех, кого Лич встречал на своем пути, он забирал с собой. Все шли за ним, прогнившей плотью и озлобленной нежитью, теми, кого он был способен создать, мерзкой своей магией, вызывающей искреннюю волну отвращения у любого, живущего по законам Ковена, мага, не говоря уже о простом люде. Но могли ли они помешать? Мог ли Драгон, выстоять против целой армии и ее предводителя? Хватит ли сил у него и умения? А у нее? Ведь не была девушка ни выдающейся колдуньей, ни смелой воительницей, что грудью встречала врага своего, не страшась и не отводя взгляда. Она так тоже конечно могла, даже распрямилась, дрожащими губами пытаясь подсчитать сколько же уже мертвых воинов, ломали кусты, выбираясь к ним на полянку со всех сторон. Один, два, три… десять. Но первая же волна магии, сметающая эту туповатую, но многочисленную армию, повалила на землю и ее саму.
Зато и взбодрило, и в чувство привело. Что это она разлеглась? Расслабилась? А ну никак помирать собралась, да просто так? Не потешившись напоследок? Как простая баба, которой только позволь, сразу в обмороки падать начинает. Так ведь не простая она, не просто так двадцать лет с косичкой, на свете прожила, и уж если помирать, если не хватит сил у них орду эту одолеть, так хоть с собой можно было бы как можно больше забрать! На это то у нее сил хватит, дело то не хитрое, житейское, можно сказать.
- А ну пшел прочь! – Взвизгнула Радея, когда стоило ей подняться, на нее тут же наскочила пакость какая-то, некогда человеком бывшая, а отныне только и способная рот в смрадном вое разевать, да мечом замахиваться на ни в чем не повинную красавицу. По одиночке – мертвяки и вовсе были противниками слабыми. Медлительными, тупыми, неповоротливыми. Ничего не стоило девушке увернуться от замаха, обогнуть, и ударить со спины ногой в тяжелом сапоге, ломая гнилые ноги, отчего мертвяк пошатнулся и свалился на землю, продолжая за меч свой держаться, будто и не заметил ничего, разве только до прыгучей девки достать стало сложнее. Но ведь и та не стала дожидаться, когда ее противник очухается, как и церемониться с ним, с легким хлопком сбросив с ладоней горючую искру на пару УМЕ весом, отчего заполыхал мертвяк факелом ярким, освещая подступивших еще ближе троих своих товарищей. Не страшны они были поодиночке. Но и не были они никогда одни.
Юркой белкой прыгала Радея меж противниками, что выбрали ее более легкой добычей, стоя спина к спине с Драгоном, который не разменивался парой жертв, отбрасывая от них рати могучие мощной волной магии, от которой захватывало дух у всех живущих на этой поляне, а у прочих, сей дух выбивая и кроша, пеплом развевая по ветру.
- Надеюсь, у тебя уже есть план? – Спросила девица, рукавом утирая стекающий со лба пот, что каплями собирался на коже не взирая на то, что ночи в этих краях были холодны. Но разве могли они сейчас замерзнуть? Когда от огня горело все вокруг, когда горела сама душа, в бесстрашии толкая тело вперед. Радея знала, что долго в таком темпе не продержится, да и сил у нее было ограниченное количество, как магических, так и простых, девичьих. А тут, в добавок к мертвецам, среди которых девушка, нет да нет узнавала знакомые лица, как например тот толстяк, что был разрублен пополам небрежным взмахом меча Драгона, был подозрительно похож на караванщика, прибыла и новая напасть, протяжным воем заявляя о себе, и стремглав бросаясь на противника.
Их было трое, пока, но судя по тому, как на изначальный зов со всех сторон отозвалось заунывное многоголосье, тремя оборотнями едва ли можно было отделаться. Драгон не успел отреагировать, собирая свои резервы, шепча заклинание, но зато сработали инстинкты девушки, что возопили вместе со всем ее естеством, когда первая особь оттолкнулась лапами от земли и бросилась вперед, разевая пасть навстречу взорвавшемуся клубку огня, что бросила в них травница, недостаточно далеко, чтобы и самой не пострадать, хотя и успела прикрыть лицо локтем и отвернуться, но вот на юбке, и без того уже больше смахивающей на тряпку, которой доброй хозяйке стыдно было бы и сапоги протереть, осталось по паре опаленных по краю дыр.
Конечно, это появление пусть и было неожиданным, зато объясняло многое, как например причину необычного разгула хвостатой братии в этих землях, унесших жизни верных друзей путешественников. И жаль, что так просто, огненным ударом, эту напасть было не остановить, в отличие от более многочисленной армии, когда на место одного павшего, вставало трое вновь пришедших.
Я знаю, чего ты боишься, дитя…
В голове травницы раздался скрипучий голос. Он не был привычным голосом разума, с которым она порой общалась, затевая беседы, в суть которых для своего душевного спокойствия лучше было бы не вникать. Он не был ни ее совестью, ни душой. Пустой и холодный, чуждый всему ее естеству, что услышав его, девушка испуганно замерла, пропустив тот момент, когда хвостатая тварь, прыгнула на нее, повалив на землю, и проскочила дальше, будто бы затеяла игру со своей жертвой, повинуясь воле хозяина. Опешив, девушка почти сразу пришла в себя, тут же поднимаясь и достав из маленьких ножен свой кинжал, единственное оружие, с которым умела обращаться без вреда для себя, и, к сожалению, окружающих, если те конечно не были пучком полыни или кустом ромашки. Она знала, что вскоре это вообще останется единственным козырем из ее арсенала, в то время как стратегический запас магии уже почти просвечивал до самого дна исчерпаемого резерва.
Я знаю о тебе все… и о твоем друге тоже.
Отмахнувшись от надоедливого скрежетания, пусть и прошелся после этих слов мороз под просторной рубахой, Радея бросилась в сторону, к елкам, что светлой троицей возвышались посередь полянки. Волки кинулись за ней, затевая свою собственную игру, пытаясь поймать юркого, но испуганного зайца, что с поразительной ловкостью ускользал из лап, а то и совсем не по заячьи огрызался, перерезав горло одному из стаи, когда тот подошел слишком близко, попытавшись достать острым когтем до девичьего горла, но тут же лишился наглой лапы, а сразу после и жизни.
Ты думаешь, он сожалеет? Думаешь, он раскаивается в содеянном? Ошибаешься дитя. Этот человек не знает ни любви, ни сострадания. Ему чужды эти чувства, как и любому северному магу. Они продают свои души за могущество. Ты же видишь это? Так чем он лучше меня? Я хотя бы тебе не вру.
Радея старалась не слушать. Не до разговоров ей было сейчас, не до споров. Она знала, что магия Драгона отличается от той, которой ее учили многие годы, знала, что неспроста этот раздел, которым владел северный маг, обходили стороной и едва ли кто из выпускников вообще подозревал, что магией крови до сих пор пользуются, если только не нужно было открыть ведьмин круг, которых в их время и не осталось. У Радеи были дела поважнее. Оборотней все еще было больше, чем нужно, как минимум на две особи и проредить эту клыкастую популяцию было делом чести, пусть и предсмертной. Бегать от них вечность было невозможно, а потому, выгадав секунду, травница подпалила моток трав, что умудрилась вытащить из болтающейся через плечо сумки и бросила дымящуюся шашку, едким дымом обволакивающую пространство вокруг себя под ноги, закашлявшись, но все же не так сильно, как оборотни с более чутким и трепетным обонянием. Этой секунды хватило на то, чтобы подтянувшись на ближайшей к земле ветке, взобраться на нее и примериться к следующей, до которой уже не дотянутся клыкастые пасти, вьющиеся под ногами. Можно было перевести дыхание, осмотреться и испуганно замереть, не увидев, не заметив на освещенной огнем поляне, своего милого друга.
Ты думаешь он тебя любит? Глупое дитя, Он дорожит тобой не больше, чем красивой безделушкой, которую при первой же возможности сменяет на коня. Что для него важно? Ажай? Те беды, о которых никто не слышал, кроме как от него самого? И ты думаешь, он не врет? Человек, что врал тебе с первого же дня знакомства.
Лич не унимался, страх девушки лишь раззадоривал мертвого некроманта, лишь добавлял в его слова больше сладкого яда, что добирался до сознания травницы тонкой паутиной, опутывая ее и становясь неразличимым с теми речами, что некогда она говорила себе сама. Еще немного и Радея уже будет думать, что этот голос на самом деле принадлежал ей, проснувшийся пусть и не вовремя, но поднимающий в голове те вопросы, которые терзали ее, не давая уснуть.
Она искала взглядом Драгона и не находила его, только редкие мертвяки, лениво бредущие к своей цели. К ней. Неужели, она осталась одна? Неужели это конец? Она умрет здесь, под каркающий смех укутанной в черное высокой фигуры, что тенью возвышалась над поляной, неотрывно наблюдая за ней и, кажется, улыбаясь провалом рта. А внизу поскуливая и извиваясь прыгали волки. Отталкиваясь от земли они карабкались по коре дерева, цепляясь острыми, как бритва, когтями за кору, щелкали челюстями, так и норовя ухватиться за свою жертву, которую почти достали и которая, казалось, совсем о них позабыла и когда один из них, все же дотянулся до края подола, дергая и едва не роняя травницу, та опустила взгляд на свои руки, где уже плескался собранный по крупицам огонек. Малый по размеру, но мощи той, которой учил ее Драгон. Из самых глубин, с ее собственной жизнью, нитями овивавшей сгусток стихии. А после вновь посмотрела на Лича и лежащего в отдалении Драгона, показавшегося наконец, когда скрывавший его куст оказался смят очередным мертвяком. С этого расстояния нельзя было понять, жив он был или нет, но если жив, едва ли это было надолго.
Посмотри, он слаб. Он знает, что вам не победить, и он сдался, поверь моему слову… Так почему бы тебе не помочь ему покинуть этот мир? Почему бы тебе не отомстить? Сейчас, когда возможность так хороша…
Возможность на самом деле была хороша. Он был беззащитен, и не протянул бы долго. Ей стоило только позволить ему умереть, не помешать Личу, что возвел к небу руки. А ведь она уже думала однажды, что сможет. Отомстит и за брата, и за себя. Сможет но… Радея, осторожно, он может влиять на разум. И это точно был не ее голос, но и не голос Лича. Отголосок воспоминания, напутствие, которое дал ей Драгон перед началом боя, прозвучало в ее голове его же словами, отрезвляя и приводя в ярость. Как она могла о таком подумать? Лич говорил, что знал ее? Но понимал ли он ту, кого так хорошо знает. И когда некромант возвел руки с трепещущим в них заклинанием, Радея бросила свой огонек, но не себе под ноги, спасая свою жизнь от скопившихся под ногами полчищ, сжигая их дотла. А без всякой надежды, она направила свою силу в Лича, пусть и не мог повредить тому огонь из ее рук, но вот отвлечь, сбить с того спесь окутывая черный плащ алым пламенем, прервать зачитываемое заклинание – вполне.
Ах ты… глупая, глупая девка. Ты умрешь за это и восстанешь вновь, но уже куда более сговорчивой!
Это было глупо? Пожалуй. Самоубийственно? Конечно. И стоило ли удивляться тому, что обнаженная костлявая фигура обернется к ней, напуская собственный гнев уже на нее, упрямую девку, собирая в руках ледяной луч от которого и уворачиваться то было бессмысленно. Только лишь прикрыть глаза. Умирать с открытыми – уж больно страшно. И холодно… Как же холодно…

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]

+2

78

Заклинаю силою сердца да камня...
Трудная была битва, когда приходилось экранировать воздействие самого Лича, пропуская его давление по касательной, не в силах противостоять напрямую, и отбиваться от просто выпихивавшей с ровной линии нежити, стараясь не сбиться ни с курса, ни с заговора. Не просто так вился Драгон по поляне, описывая ровную окружность, туго стянутую силой, намертво сплетенную с мощью Лича, захватывая ее в нерушимый замок, устраивая ловушку, из которой тому не вырваться, но о которой тот так и не узнает. Отличное, смертельное заклятье, когда Лич своими собственными руками вырвет себе потроха из груди, стоит ему только воспользоваться клубком по-мощнее, собрать побольше силы. К сожалению, и у того мага, что плел кружево проклятья, тоже, если тот не успеет покинуть круг. Помирать тут же на поляне Драгон был готов, но все-таки старался этого избежать.
Катран... Северный маг... Безродный ублюдок, никогда не имевший шанса получить того, что им по праву было заслужено. Ты всегда стремился к мощи, к контролю, ты хотел обратить все это в добро, Великий Защитник Ажая, предрешивший победу в Войне Драконов. А получи ты в тот час Мощь такую же, какая течет в моих мертвых жилах... сколько жертв удалось бы тебе избежать? Сколько семей не рыдали бы над курганами своих отцов? Ведь ты достаточно хладнокровен, чтобы распоряжаться ею и держать ее волею своей? В тебе хватит твердости принять и распорядиться ею со всей своей мудростью. Ты сможешь с нею привести Ажай в новую Эру Процветания. Что тебе до южан? Они никогда не принимали тебя. Они изгнали тебя и объявили презренным преступником.
И Драгон догадывался, что смог бы, но какой ценой? Ценой своей души и жизней бесчисленных смертных, иссушая чьи тела, он насыщал бы свое собственное, и уже не важно было, на что бы ушли эти бесценные крупицы последних чужих вздохов. Как бы ни был предан он Императору, но он не был его рабом. И он не был рабом своего тщеславия. Старался не быть. И не нужно было ему той слепой, безумной власти над живыми, когда его собственная строилась на мастерстве и знаниях. И могучий человеческий разум, импульсивность и коварство загнанного в угол живого существа двигали горы, и выступали тем самым подлым стилетом, нырявшим в самое сердце сквозь щели незыблемого доспеха. Никто не мог тягаться силой с Личом, кроме него самого, чародей ведал об этом. И потому необходимо было перехитрить Лича, действовать непоследовательно, заставить упустить скрытую мысль. Использовать ту магию, о которой тому было не слыхать, и о которой заподозрить под боевым танцем было невозможно. Его нужно было обмануть.
Подойти ближе, подцепить последнюю нить, замыкая свой узор, чтобы контур, связавший поляну теперь гадюкой впивался в ауру нежити - маг не колдовал супротив супостата, он заговаривал поляну, чего пронюхать этому чудищу было невозможно, тогда как и тонким импульсом он пытался разыскать брешь в броне его, для отвода глаз, и чтобы тот ухватился за эту нить, почувствовав свою близкую победу. Поддаться его новой волне, отбросившей колдуна в кусты, больно впечатав в высушенную, омертвевшую землю, притвориться поверженным, но только для чужих глаз. И надеяться в тайне, что Рада догадается спасать свою шкуру, ведь друг ее пал, беги же отсюда, дурница, пока есть на то возможность. Не тебе сражаться с некромантом, косица слишком долга покуда. Был у него план. Не самым любимым предметом были иллюзии у мага, но сотворить кое-что подобное на себя он сумел, сосредоточенный, собранный и побиравшийся по последним крупицам своих сил, для достоверности оставив недвижимой обманке свои меч и посох. Артефакт подделать было нельзя, на него ориентировался жадный до крови Лич и не заметил, как легонько дрогнул воздух у бездыханного тела, унося незримого мужчину вкруг поляны, чтобы отойти подальше, спастись от собственного проклятья, даже не подозревая на какие муки оно могло обречь бы хозяина, не соблюди он эту предосторожность. И выждать невыносимо-тягучее время, пока сердце гулко колотило о стенки груди, пока нежить все же клюнет на приманку, изничтожив саму себя.
Заклинаю Жизнью Священною...
Он двигался вдоль круга, обходя Лича сзади, вставая ровно за его спиной, готовый в любое мгновение подхватить ускользавшую живительную силу взрыва да ликвидировать его филактерию, не оставив ничего, пустого места от этого выродка. Чародей не сомневался, что Радею тот не воспринимает должным противником, и ей нужно было лишь отбиться от всей этой мелочи, дожимающей несчастную девку, но Драгон не мог сейчас ей помочь, колдовство должно было быть завершенным, утащив в открывшуюся бездну мертвеца вслед за собой, и выступать мишенью наживую колдуну все же не хотелось. Загнанная на дерево, в страхе взиравшая на поверженного своего спутника, девица готова была и свою судьбу принять, не догадываясь... Да, держись же, девка. Мгновение, еще немного... Он не устоит. И в тот решительный момент, когда Лич готов был дематериализовать иллюзию, завершить заклятье своим вмешательством и позволить заключить себя в невозвратную пропасть, Радея глупым, отчаянным плевком огненной искры, отвлекла его на себя, будто героизма тут только ее и не хватало. Рада, да нет же! Ну что же ты творишь!..
Не было разницы в том, на какую цель достроит некромант свое заклятье, контур сработает исправно, но готов ли был Драгон пожертвовать этой зеленой, бестолковой травницей, чтобы развоплотить великое зло, способное уничтожить не только ее, но и все, что им обоим было дорого, способное поставить под вопрос само существование живого на земле. Драгон спрашивал себя, тот Драгон, что с ледяным сердцем и здравым рассудком решал исходы битв, и мог малой вынужденной кровью добиваться победы, теперь не мог ответить на этот вопрос, но где-то в глубине души все же подозревал от чего.
И ни секунды более не осталось что либо изменить, отклонить смертоносный луч мужчина попросту не успел бы, ни тем более сбить с ног объятое силовым полем чудище, он только мог смахнуть иллюзию, стремительно прорваться в созданную им же ловушку, на бегу цепляя пальцами все нити, что натянулись до оглушающего их обоих с Личом звона, делая отчаянный рывок вперед, катализируя своим выбросом весь процесс, когда ярко, кроваво вспыхнул по поляне рунический круг, как руны угрожающе взлетели в воздух, плотно окружая их и с неуловимой скоростью смыкаясь к центру, и впечатать всю эту собранную мощь, всю яростью свою и то запретное искусство, что все еще передавали один одному северные магистры, в рогатую спину Лича, разрушительная магия которого цели так и не смогла достигнуть, точно также стремглав устремившись обратно к источнику и обволакивая обоих магов в насыщенно алый сгусток концентрированной Силы, столкнувшейся разом в противоположностях, от чего задымившись раскалилась до белого и самоликвидировалась невиданным взрывом, оглушившим и ослепившим все вокруг, чтобы после гнетущей тишиной рассеяться по поляне, развеять облака над головой, проясняя лес оранжево-теплым светом заходящего солнца, испепеляя в ничто всю нежить и осыпая, едва удержавшуюся на ветке девчонку сухими, мертвыми еловыми иголками.
И все сталось так, будто и не было никогда этого зла на земле, будто не он только что мир стремился изничтожить. О том напоминало лишь пепелище посреди поляны, все еще кружащийся пепел в воздухе, да Драгон, лежащий где-то на окраине поляны, еще еле дышавший, пытавшийся подняться и что-то сделать, но огромная чернеющая дыра в его груди, из которой бурным потоком пульсировала темная кровь, не позволяла ему даже вдохнуть толком. Радее заметно не было, как выпотрошенный и отброшенный взрывом мужчина, раненный разрывным импульсом, что развоплотил Лича, умудрился из разматериализации заклятья уцепиться клещом и вытянуть себе немного УМЕ, чтобы не позволить растягивающемуся разрушению его погубить, подлатать смертельные раны, самые отчаянные повреждения и побороться за свою жизнь хоть еще немного. Хотя бы до тех пор, покуда к нему не подбежит бледная как смерть Радея, что вроде и выглядела так себе, почти как тот самый некромант, разве что с косой, но вполне себе живой и всполошенной, а значит можно было попытаться ей слабо улыбнуться навстречу и свистяще прошептать, хватая последний воздух:
- ...Филактерия... посох... уничтожь его... скорее, - и как будто та не понимала, чего он от нее хочет, зачем куда-то спешить, если он тут помирал, потому и пришлось убедить. - Теперь все будет хорошо... Поспеши, - и вдогонку. - Шолох, вложи мне его в руки, когда...
И как только она сообразила и рванула к останкам нежити, Драгон с чувством выполненного долга наконец потерял сознание.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

+2

79

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]

Радея замерла. Она считала собственное дыхание, готовясь, что каждый последующий вдох станет для нее последним. Пифия из нее конечно была не важной, но пока ледяной луч летел до нее, она рассчитывала вдохнуть хотя бы трижды. Глубоко, размеренно, прогоняя на фоне закрытых век всю свою жизнь, каждый момент своего существования, со всеми горестями и радостями, печалями, победами и поражениями. Она прожила неплохую жизнь, обидно короткую, но все же не плохую. Она исполнила свою мечту, поступила в школу магии, выучилась, получила диплом и признание. У нее были друзья, у нее была новая мечта, она… она даже успела полюбить, пусть и не вкусила всех плодов с этого запретного до поры до времени дерева. Но быть может, на смерти жизнь не останавливается? Обидно конечно будет, если проклятый Лич не даст ей спокойно сродниться с землей, раствориться в ней, становясь единым целым, а поднимет и погонит воевать в числе своей армии, но ведь удел мертвяка не так долог, особенно, такого неудачливого и неловкого, каким она бы стала. А после она встретится с Драгоном. Тот конечно же умрет раньше нее, наступит на какой-нибудь корень, запнется, упадет и голова его, уже не так надежно лежащая на плечах, как было при жизни, непременно отвалится и закатится под ближайший куст. А у нее не будет времени, чтобы пропажу найти, ведь в тот момент, она и помнить то ни о ком не будет. Душа же, вознесется ввысь сразу, Личу она не достанется, как не достанется и душа Северного Мага, а разве это означало для них конец? Нет. Девушка была в этом уверена, а потому и готова умереть. Вот еще один только вдох, этого жаркого воздуха с ароматом еловых веток…
Неладное Рада заподозрила, когда после отмеренных себе трех глотков, вдохнула уже раз десятый. Ведь не мог же старый колдун так долго собираться с силами?! Что он там для нее готовил? Уж не испепелить ли решил со злости? А как же воскрешение, как же служба за армию вселенского зла, разорение крестьян, умерщвление невинных дев и добрых молодцев? Она же была уже готова, не надо ее убивать с концами!
Теряясь в догадках и опасениях, травница осторожно приоткрыла глаза. И о чудо, злобному колдуну уже не было до нее никакого дела, ведь тот вновь повстречал своего заклятого врага, бросившегося к нему откуда-то со стороны, в самоубийственном броске, с тем отчаянием, которое исказило уставшее лицо, с тем бесстрашием, в котором Радея, отчего-то, почувствовала отголосок своей вины. Но как же? Он же лежал, еще совсем недавно, вон там, у самого края поляны, поверженный, бездыханный… а теперь казалось, что и трава в том месте не была примята, что и не было этой страшной картины, привиделась она травнице, будто ту по голове кто-то лапой своей нахальной саданул до беспамятства. Но не было времени порадоваться юной ведьме, пролетело оно легким перышком по ветру, когда исказился незримый узор магии, что опутал сетью поляну, когда удар той небывалой силы, что собирал в своих руках некромант, содрогнул эту землю, смял сам воздух, раскалив его докрасна, что и на вдох ничего не осталось. И не стало никого. Стоило только прикрыть веки, опаленные яркой вспышкой, выброшенной в пространство магии, невиданной силы, а открыв их, увидеть будто другой мир.
Не было никогда здесь бесчисленных полчищ, пеплом осыпавшихся на пожухлую траву, не было злых собак, от которых остался лишь запах шерсти паленой, не было и Лича, бесформенной кучей опавшего ровно на том месте, где стоял он, не было и… Драгон? Где ты? Где ты, Драгон?
Испуганно оглядевшись, Радея не видела друга своего, что казалось пригрезился ей в тот момент, когда с жизнью своей она уже на десять раз простилась. Что дух его то был, ловушку захлопнувший в самый последний момент, да так и растворился в созданном им мареве, исчезнув навсегда, не оставив после себя и воспоминаний. Но нет! Не могла Радея в это поверить, а потому спешно начала сползать со своей елки, сдирая кожу на ладонях, цепляясь теми лохмотьями, что остались от ее юбки, за острые иглы, пока ноги ее не оказались на земле, едва не подгибаясь от сломившей их усталости. Но не время было отдыхать, а потому метнулась она в сторону пепелища, оступаясь на каждой шагу, спотыкаясь и падая, пока, наконец, не подползла к тому месту, куда вело ее сердце.
Здесь он был, никуда от нее не делся. Бледный, едва дышащий, с огромной раной на груди, из которой от каждого неуверенно вздоха сочилась кровь. Опаленной по краю, смертельной для любого, но только не для Северного Мага, которого вообще ничего, казалось, не могло пронять. Вот и теперь, вместо того чтобы отправиться к праотцам, он улыбнулся навстречу девушке, будто было у них время потешаться над видом друг друга. Да, она наверняка выглядела презабавно, с этим вымазанном сажей и кровью лице, на котором белели распахнутые в ужасе глаза, с перекошенной на бок косицей, какой-то веточкой в ней застрявшей, но она хотя бы могла ползать! Могла, в отличие от этого недобитого Чародея испуганно ойкнуть, распахивая на груди его рубаху, чтобы оценить то увечье, что нанес ему Лич и не сразу поняв, о чем маг просит ее.
- Успокойся, тебе нельзя разговаривать! Не трать на это силы! – упиралась девчонка, не зная, за что хвататься и как, теми крохами УМЕ, что еще трепетали в ее теле, излечить это проклятье, что обрушилось по пьяни на ее голову. Но Драгон не унимался, посылая ее за какой-то филактерией, пока наконец девица не очухалась, недоверчиво взглянув на кучу праха и костей, что осталась от их грозного врага, и на тот посох, что угрожающим надгробием возвышался над ней. Она не верила, что все будет хорошо, ведь если маг сейчас умрет, пока она возится тут с этим Личом, хорошо уже никогда не будет, но и возрождения нежити по ее глупости допустить было нельзя. А потому, согласно кивнув и вложив в ладонь Драгона его собственный посох, который тот сжал с силой человека не умирающего, девушка подошла к своей цели, с тем взором, что будто не видела она в своей жизни ничего более гадкого и мерзкого. Пусть и покопалась как следует после в останках, когда дело было сделано, а посох Лича испепелен вслед за его хозяином.
Конечно, поживиться было особо нечем, кроме затухающего, но довольно внушительного рубина, некогда служившего украшением посоха, возможно вместилищем души некроманта, а сейчас лишь простой драгоценностью, за которую можно было купить довольно приличный надел земли, вместе с домом, хозяйством и жить на остатки до самой старости, ни о чем более не переживая, но с паршивого Лича, хорошо хоть и это досталось, а деньги сейчас ой как пригодились бы.
Драгон был плох, но он был жив. Это девушка определила без всяких факультативных занятий, на которых не возымела успеха и скорее мучилась после от головной боли, пытаясь унять это разнывшееся третье око. И жить чародей обещал еще какое-то время, удерживая в руке своей верный посох, что едва заметно искрил силой, возможно делясь ею со своим создателем, поддерживая в том жизнь, ведь если не станет его, то жизнь уйдет и из артефакта. Но травница не стала всецело полагаться на чужую для нее магию. Разведя костерок на более-менее чистом месте, она оттащила друга в сторону, под тень старой раскидистой ели, наломав лапника и устроив тому удобную постель, обнимающую его со всех сторон. Девушка наварила отвара из своих неисчерпаемых запасов, которые буквально приходилось соскребать со дна сумки, но и этих крох хватило, чтобы смочить в целебном снадобье тряпицу и приложить ее к страшной ране, унимая боль и помогая тому процессу регенерации, что был запущен в крепком мужском теле. Ее задачей было поддерживать в нем жизнь, да сделать так, чтобы его собственные резервы наполнились быстрее, нежели на свое исцеление он начнет расходовать будущие лета своей жизни.
Но в этих условиях, где ветер задувал со всех сторон и даже верный плащ, укрывший мужчину, не мог стать тому надежной защитой от простуды. Развернув карту, Рада с удивлением обнаружила, что до ближайшей к ним деревни было не так далеко, возможно, добежав до туда, она успеет обернуться к утру с подмогой, если конечно, след на карте – это не воспоминание, и уголок населенный людьми не окажется стерт из истории этих мест поверженной армией дьявольского некроманта. Но попытка – не пытка, быть может, ей повезет и она сможет найти хотя бы телегу и теплую крышу для них обоих, пусть и тяжело ей было сейчас уходить, оставляя друга одного в этом лесу, ведь нежить пусть и покинула эти места, но остальное зверье могло крайне не вовремя вернуться на родную землю. Сил и умений девушки, хватило лишь на малый защитный круг, который спугнет одиноко пробегающего волка или уведем в сторону тропу, если по ней пройдет кто недобрый, после чего она отправилась в путь, отважно шмыгая носом и прижимая к груди сумку, где одиноко перекатывался найденный камень, да кошель с парой монет, если первой находки окажется недостаточно.
Возможно, она не верно читала карты, да и вообще была не сильна в топографии, или усталые ноги шли гораздо медленнее тех, что до этого не прыгали по поляне, спасая зад своей хозяйки, а после метались по лесу, собирая дикие травы, но до деревни, гораздо большей, чем ей представлялось, она дошла когда первые петухи пропели свою песнь.
Недоверчивые люди, познавшие горя от собирающейся в их краях армии, встретили утреннюю гостью не столь приветливо, как она рассчитывала, готовые насадить на вилы вымазанную и явно попахивающую нежитью девицу. Они несколько передумали, когда та примирительно подняла к верху руки, и издали стала призывать их о помощи, представившись магом из далекого Стармина, присланным к ним на выручку. Ей не верили до тех пор, пока она не запулила в настырного старосту своим значком, мысленно пожелав тому подавиться, а после, не посветила вынутым из сумы рубином, который ярко блеснул в ее руках лучом поднимающегося над кронами деревьев солнца. Только после, признав тот камень, что полыхал на посохе некроманта ярким огнем, который являлся к ним ночами, разоряя кладбища, сманивая одиноких охотников, и изведший половину деревни, услышав, как впервые за долгое время над лесом запели птицы, и вместе с воздухом и росой вернулась в эти края жизнь, деревенские поверили в то, что бедам их пришел конец.
Обступили они травницу со всех сторон, расспрашивая да выведывая, как она такая щуплая и неказистая на вид, совсем не похожая на рослых мужиков с бородами до пупа, смогла совладать с такой невиданной силой. Девушка и не могла им сразу ответить, почувствовав вокруг себя то людское тепло, которое согревало ее лучше всякого огня, да расплакалась от облегчения, что вовремя они успели, не покинула жизнь еще этих мест, не вступил еще в свою полную мощь мертвый некромант. Но когда ее повели под теплую сень дома старосты, что вместе с тем служил и трактиром, и постоялым двором, Радея запереживала пуще прежнего, глотая слова и кое-как изъясняясь, что там, в тени лесов остался ее раненый друг, которого нужно спасти. Недолго думая, староста собрал пару крепких парней и телегу, запряженную конем, едва ли не единственным, что остался в живых после стольких месяцев напасти.  Бросились они по указанию девицы, что едва удерживалась рядом с одним из парней на козлах, да направляла их верной дорогой, пролетевшей едва ли не за час, супротив тех трех или четырех, которые сама Рада потратила на поиски спасения. Драгон был там, даже не сдвинулся с места, за время отсутствия и не очнулся, когда его, со всеми пожитками, аккуратно перенесли в телегу, под возмущенное шипение обеспокоенной подруги, которая сердито бранилась на смущенных парней, если те проявляли осторожность не в той степени, которую требовал больной.
И на этом можно было вздохнуть спокойно. Когда они вернулись обратно, для дорогих гостей-спасителей, уже была готова лучшая комната из тех трех, которые составляли собой постоялый двор. Растопленная печь, пара лавок, застеленных перинами, да подушками, на одну из которых, поближе к теплу печи, переложили мага, на второй же, после того как искупалась в принесенной для нее бадье воды, устроилась Радея, отдыхая до самого полудня, пока вежливый стук в дверь не разбудил ее ото сна.
Разоренная после нашествия нежити деревня, пусть и могла теперь без опаски дышать и продолжать жить, но все же ей требовалась помощь. Многие были больны или ранены, едва находя в себе силы цепляться за жизнь и видно само провидение прислало им на подмогу юную выпускницу Старминской школы. Не могла Радея отказать в помощи, тем более, что и другу ее она требовалась в первую очередь. Быстро развернула она в комнате им отведенной, филиал аптеки, варя настойки, собирая сборы, из тех трав, что были по ее велению собраны. Несколько дней провела она на ногах, изнемогая от усталости, отводя на сон и еду едва ли тройку часов, принимая посетителей и заботясь о том единственном больном, что был при ней же, скрываясь от посторонних глаз за небольшой рукотворной ширмой.  Плох он был, тяжелые сны снедали его душу, беспокоили тело, что однажды, Радея подумала было связать друга, чтобы тот не свалился со своей скамьи, пусть и хотелось ей этого, когда в очередной раз с его губ слетало ненавистное женское имя… Но все же сдерживалась, ещё пуще уходя в работу, пока однажды, на третий день, не пришла к выводу, что не хватало ей тех трав, которые могли различить деревенские женщины. Пришлось самой выбраться в лес, надеясь, что к ужину она вернется, тем более что постоянного присутствия ее никто не требовал. Иначе, разве смогла бы она уйти?

+2

80

Это битва не на жизнь, а на погибель. Драгон противостоял самому себе, сражаясь с призраками души, с недугом тела, с мертвою силой, что просочилась в его жилы вслед за нитью, связавшей их с Личом мертвее некуда. Не ведал он, что в борьбе ему подмогой стала та самая девица, которую он оставил в одиночку стоять пред действительностью и сносить ее удары. Проще было бы смириться и кануть в спасительные прохладные воды Вечности, что обещали избавить от мучений, от тревог и от тяжкого бремени на душе. С какого времени эта язва разрасталась на его рассудке, мужчина понимал лишь теперь, когда заместо носатой старухи с косой ему предстала пред взором его благоверная, как и прежде - блещущая юностью и девичьей красой, но черная нутром, прогнившая думами и вершившая поступки настолько омерзительные, что маг находил себя слабаком и не мог простить себе того, что сразу не положил конец всему ее бесчеловечному существованию. Как мог он жить прежде, и так долго, никогда не замечая, что от рук его жены тянет смертями невинных, муками во славу ее кровожадного искусства. Но ведь любил он ее когда-то, не смог поднять руку, и решил представить ей свое презрение и негодование, рассчитывая, что та поймет свои ошибки... разве не было в ней некогда столько же светла и жажды созидания, как и в нем? Ведь, была и в их жизни Весна, и пела ручьями, переливаясь капелью.
Как много сил у него отбирала эта скверна, вошедшая раз в его плоть, и более ее не покидавшая, покуда живо было дело его супруги, покуда та все еще бродила по свету, пожирая все самое светлое, что можно было сыскать в магии и обращая ее в науку безжалостную, разрушительную. Да, такой она могла быть в руках недостойных, но не должна, как квинтессенция самой жизни, ее мощи, обладая даром воплощать мечты и страсть в реальность. Точило его изнутри сплюнутое в гневе проклятье Эстер, крушили ментальную целостность последние следы Лича в чужеродной энергии, которая сохранила ему жизнь, но ныне пыталась уничтожить саму его личность, выливаясь в беспокойную, ожесточенную схватку где-то там, в глубоких душных грезах чародея, мечущегося по постели и призывавшего свои крупицы кристального сознания не покидать его, шипящего сквозь зубы ненавистные имена, заклиная их неразборчивыми рунами. И сгорел бы он в беснующемся пламени своего разума, не шепча над ним беспрестанно целебные заговоры терпеливая и преданная сиделка, не особенно верившая в чудо, но не сдававшаяся ни на мгновение.
Ветры, буйные ветры, одолевавшие стоящего насмерть мага, неспособны были пошатнуть его равновесия, он прочно утвердился ногами в землю, сквозь пальцы его струились бесконечные потоки живительной энергии, она шла извне, он не ведал ее природы, но она помогала ему противостоять ополчившимся стихиям. Эта была борьба его рассудка с проклятыми демонами, что в реальности навряд ли стали бы столь же страшны для него, как в сумрачных видениях, где не было ничего, способного помочь ему, где сами столпы существования стояли супротив него, где почва уходила из-под стоп, а смерчи крутили запястья, но был силен он, слишком, неестественно, ибо не один он принимал то сражение. Кровавые искаженные руны вертелись вкруг его сознания, ослепляя и туманя разум, мертвая власть разрушала прочные суставы, въедалась в самоё его, но Он был этой самою Силою, что не дозволяла ничему и никому его отравить, поколебать решимость и веру в Жизнь. Он еще выиграет эту войну, переживет гибельную схватку, выйдет из нее невредимым, перерожденным и обладающим новым, невероятным знанием. Да-а, Драгон многое понял, многое вынес и провел сквозь себя, затверждая в духе и то, что ради своей цели необходимо было цепляться за остатки сил, чтобы выкарабкаться, во что бы то ни стало, крошить челюсти, сжимая зубы, но не дозволить Смерти и Боли воцариться на этой земле. Он без жалости разил молниями бредовые наваждения, уничтожал пламенем сковавшие его сердце льды и разрушал смертоносною сталью ментальную тюрьму, в которой оказался заперт. Он поборол недуг, он очистил свою плоть от смертного яда, он преобразил враждебную энергию в чистоту и созидание, и последним он вознес к воссиявшему небу в благодарность имя той, кто не позволил ему сойти во мрак. Радеюшка...
Но при пробуждении рядом ее не оказалось. В реальности, захлебываясь кислородом, теплом от печки да собственным бессилием, чародей раскашлялся в приступе, хватаясь судорожно сжавшимися пальцами за огнем пылавшую грудь, где на месте дыры ныне зиял ноющий, едва затянувшийся шрам, а голову везло куда-то в бок, обратно в подголовник, откуда трясущийся в ознобе магистр наконец продрал свои болезненные очи и попытался оглядеться вокруг. Куда его забросила судьба, он плохо осознавал - скорее всего, какой-то постоялый двор, поскольку комната была довольно аскетично обставлена, но это означало бы только то, что Радея позаботилась о его сюда перемещении. Память мужчину не подводила, он отключился ровно после битвы над монстром, когда умолял девицу оставить его, чтобы уничтожить филактерию, иначе все их муки остались бы напрасными. Не ведал он, сколько провалялся в отключке, он только знал, что успел подлатать свои раны, успел заговорить свое тело, чтобы то не вздумало его подводить в последний миг, да перебороть последний вздох коварного Лича в своем сердце. Вероятно, когда-нибудь, он еще даст о себе знать, но не теперь, когда дух Драгона был силен как никогда. Что нельзя было сказать, конечно, о его плоти. Он позвал Радею еще раз, но та вновь не откликнулась - вероятно, куда-то вышла, у нее и без него должно было оставаться много забот. Но позволить при этом себе лениво помирать в постели, когда над Ажаем все еще висела неведомая угроза, колдун не мог, ему нужно было срочно вставать на ноги. И не было ничего сильнее в этом вопросе, кроме пары бутылочек с зельями в его припасах. Как-раз из тех, что ему так удачно удалось подмахнуть в Школе, изготовление которых было под стражайшим секретом, и неспроста. Да, они дадут ему отсрочку, они восстановят его куда быстрее лучших целителей Белории, но и плату за то возьмут не малую. Какую и когда расплата, не ведали даже его создатели, но риск был оправдан, иначе было нынче нельзя. Он должен был служить Императору, а не самому себе.
Подняться с постели, конечно, было не самым простым занятием тому, у кого ноги толком не ходили, а переломанные ребра то и дело пронзали клинками боли усталое тело мага, но рядом, совсем у изголовья, стоял его Шолох, и по ладони, уверенно его обвившей, растеклась теплая, живительная энергия, помогая мужчине сползти на пол и хотя бы на карачках, опираясь на посох, добраться до своей походной сумы, неслушавшимися пальцами перебирая пузырьки и стараясь не ошибиться в выборе, когда в очах все руны расплывались в нечто неудобоваримое. Все они были темного стекла, один в один, но среди них находились и быстродействующие яды - не хотелось бы, только выбравшись из погребального костра, окончательно с собой покончить, его бы не поняли и легенду не сложили бы.
- Да вот же ты... - хрипло, но обрадованно возликовал чародей, зубами вырывая пробку и стараясь лишний раз не нюхать содержимое, поскольку и на вкус оно оказалось невыносимо мерзким.
Не настолько, конечно, как кормили в школьной столовой, но тоже приятного было маловато, Драгону даже пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы задержать эту дрянь в своем возмущенном и подсасывающем от голода желудке. Но, спасительный рукав у носа и брызнувшие из глаз слезы от подобной отравы, спасли его от неудачи в эксперименте. И хорошеть ему стало гораздо раньше, чем он и мог предположить. Его рана затягивалась с такой угрожающей скоростью, что магу было боязно, не затянуться ли заодно и другие немаловажные отверстия, но зелье, все же, оказалось добротным, силы в теле изрядно прибавилось, чувство обновленности плескалось через край, разве только скрутило ему живот, и, лихо поднявшись на обе ноги, чародей понял - ему следовало бы неплохо перекусить. А желательно кого-нибудь целиком. Например, кабана. От чего даже пришлось смахнуть неудержимо поперевшую по подбородку слюну. Так дело не пойдет.
Конечно, подумать о том, чтобы найти свои остатки сбережений и спуститься в обеденный зал, было гораздо проще, нежели осуществить. В поисках денег, магистр вообще уже думал, что помрет тут на месте раньше, нежели все-таки доберется до харчей - кто-то их, должно быть, переложил куда-то... В конце концов, ему даже пришлось немного колдануть, чтобы монеты преданно зазвенели в его собственном кармане. Ну, конечно, гений. Кто бы мог подумать, действительно. Да что там? Он даже ополоснулся в тазике с водой и оделся в чистое, связав волосы во что-то отчасти напоминавшее косу, а на деле - видимо, только для того, чтобы после от них уже окончательно избавиться. А, судя по тихим звукам музыки снизу и людскому гомону, особенно много внимания он к себе не привлечет. Хозяин ночлежки даже не сразу узнал его, и уж точно косился так, будто на самом деле Драгон парой дней назад отбросил копыта, и этот праздник в таверне - самые, что ни на есть, его поминки. Но на деле оказалось, что и харчи ему остались свежие, и стол по краю в углу не занят, кому он там нужен, и то, что именины тут справляет дочка старосты из соседнего села. Да-да, та самая, что теперь с цветными лентами в черных буйных косах кружила в центре зала под веселую, живительную мелодию. И от сердца у мужчины отлегло - значит, все же они победили, значит, жизнь все еще плещется своими красками, а люди не прекращают смеяться. Ну, и, конечно, от того, что он наконец набросился на праздничную похлебку с огромным куском свежей баранины в центре плошки.
Это была ожесточенная борьба, но барашек пал смертью храбрых, едва ли наградив противника сытой икотой, быстро сведенной на нет целым жбаном кислого молока, в то время, как на столе его самым настоящим магическим образом нарисовались и пару кружек ароматного пива. И разве мог он противиться высшим силам?.. Вытянув ногу на соседний стул и откинувшись на спинку, Драгон блаженно потягивал пенное, умиротворенно наблюдая за праздником. Может, он был самым обычным, может, довольно скромным для не самых богатых сел, но настолько душевным, насколько мог ощутить человек, только что выбравшийся из могилы и вдыхавший свежий воздух с наслаждением сбежавшего каторжника. Ему лишь не хватало подле Радеи, чтобы та могла разделить его негу, чтобы та тоже хоть немного порадовалась тому, что они подарили этим людям возможность продолжать свою жизнь. Что это их рук дело, и что им уже пора брести далее... поскольку еще многим и многим была нужна их помощь, но та все никак не появлялась, а чародей приятно хмелел и ухмылялся в бороду, разглядывая такую юную и такую озорную девицу в праздничном платье. Она танцевала почему-то одна, хотя была именинницей, но радовалась всему тому сброду, что отплясывали в ее честь, отбивали каблуки об половицы и сбивали ладони в хлопках. Она тоже изредка на него поглядывала - наверное, она совершенно не знала, кто он, зачем здесь, и почему так бледен, но разве ее это волновало? Это был ее день, и она могла пожелать чего угодно в этот святочный вечер.
- Поведешь меня? - может, она этого и не сказала, но подлетела к его столу, хватая за руку и утаскивая в центр толпы, так искренне в душе и одновременно лукаво на вид, что мужчина даже не успел возразить, что ему еще рановато так испытывать свою плоть на прочность - ведь, еще накануне он не мог порешить, в каком из миров ему задержаться подольше.
А она и не требовала его себя мучить, он просто вел ее в танец, а она кружилась подле, заставляя его улыбаться и кое-как приплясывать рядом, то и дело кривясь от чересчур опрометчивых движений, но разве все это теперь имело значение? Когда они оба жили одним этим танцем и в глазах друг друга, незнакомые, чужие, но решившие разделить эти мгновения вместе.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

+2

81

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]

Отрадно было своими глазами увидеть, как возвращается жизнь в гиблые места. Еще не скоро эти края восстановятся до прежнего разнотравья, не скоро уйдут, спрячутся следы гиблой магии мертвого некроманта, от шагов которого умирала сама земля, превращаясь в безжизненную помесь мертвого песка, на котором еще долгие годы не сможет взойти и неприхотливого репейного куста. Но все же уже сейчас, спустя каких-то пару дней после событий, что едва ли войдут в летописи историков, но останутся в сердцах многих поколений местных жителей, чувствовался живительный дух самой природы. Прохладный воздух был чист и свеж и вдыхала его Радея полной грудью, щурясь, от пробивающегося сквозь плотную пелену туч солнца. На улице по-прежнему было прохладно, чувствовалось их приближение к суровым северным краям, но все равно ласковые лучи нет да нет, а пробивались до земли, ласково поглаживая зарывшуюся в разнотравье колдунью, которая отрывала нос от земли, только чтобы утереть струящийся по лбу пот, размять затекшую поясницу, да откинуть тяжелую косу за спину, дабы не превращалась та из украшения девушки, в грязный хвост, который легче было обрезать, да выкинуть, а не в порядок привести.
Многих трав так и не сумела отыскать Рада, быть может не водились они в местных широтах, или погибли под тяжестью обрушенной магии, ведь столь нежными и трепетными созданиями были искомые ей лепесточки, но столько жизни хранили в себе, столько поистине первородного волшебства, что не удивительно, сколь незащищенными при этом становились. Но все же кое-что собрать ей удалось. Отыскать пару добротных корешков Сердонита Обыкновенного, что служил основой для некоторых кровевосстанавливающих отваров, более трудоемких в приготовлении, но вместе с тем и более эффективных, что требовалось в лечении Драгона; оцарапала руки о Колючник бесстебельный, но собрала целый мешочек семян, которые следовало растолочь и высушить, чтобы после зуд от царапин снять, правда собран он был, для старости и недуга его после насланного некромантом проклятия, изьевшего спину мужчины зудящими струпьями от которых простые методы не помогали; ягоды Терна служили успокоительным веществом, а кора этого чудодейственного куста, помогала очистить организм от источающей его скверны; с этой же целью был собран и рвотный корень, а после еще многие другие растения, отчего корзинка и обе сумки под конец дня едва не волочились по земле.
Устала травница. Настолько устала, что едва ли сама не стала походить на недавнего их с Драгоном противника, кое-как выкраивая считанные минуты на сон и еду, да и те проводя в беспокойстве за друга, чуть стоило тому шевельнуться или застонать во сне, в борьбе с недугом его снедавшим, как просыпалась девушка, тут же подбегая и на колени садясь возле лавки, меняя тому повязки, да стараясь не слушать, то о чем шептал маг, точнее о ком. Думала Радея, что раз зовет он эту женщину, значит видится она ему во снах, значит помогает ему в борьбе его, и была ли разница о ком он грезил, если в конечном итоге ему лучше становилось? И все же беспокойство и укол ревнивой зависти снедал ее душу, омрачая радость победы, делая ее все более мрачной и неразговорчивой, пусть и старалась травница подавлять в себе эти черты. Она знала, что теперь то маг выберется, миновал кризис еще тогда, в первый вечер, когда прометавшись в постели, мужчина наконец вдохнул спокойно, а темный дух еле заметным облачком поднялся к потолку и вылетел в окно вместе с утренним ветром, поднявшемся в тот день, чтобы начисто вымести все следы погибшей нежити. Оставалось только заживить страшную рану, что кровавым росчерком пересекала грудь, да напитать организм силой, постепенно и не торопясь, ведь такое дело спешки не любило, и слишком дорого она могла обойтись после, но чем дольше пребывал Драгон в беспамятстве, тем тяжелее становилось на душе. Она и отвлечься пыталась, переключая свою заботу на всю деревню, и уговаривать себя, мол какое ей то дело до него, расстанутся они, стоит только до севера дойти и не вспомнят более друг о друге. Он то о ней точно не вспомнит. И все же беспокоилась, стоило оставить мага на полдня в одиночестве, а все же не спокойно становилось на душе, спешила девушка, аккуратностью пренебрегая, оступаясь и падая, а потому вернувшись под вечер, зашла в дом старосты измазанная в грязи почти под самую макушку на перевес со своей ношей.
Не ловко и не удобно стало Радее, когда, уже тихонько зайдя внутрь, стараясь не привлекать к себе внимания, она вспомнила о том празднике, что намечался еще с утра.
- Именины племянницы моей будут сегодня, соседняя деревня приедет! Да заодно и победу отметим, чем не повод? Ты приходи, милая, а? Повеселимся. Не все же подле него тебе сидеть.
- Да дел много, Тимофей, не до веселья мне сейчас…
- Спустись хотя бы поешь чего, мы бычка сегодня заколем к празднику то…
И пообещала Рада выкроить минутку, да так о том и забыла, теперь же чувствуя себя совсем в этом обществе лишней, тем более в таком виде, и пожалев, что не через кухню и двор зашла, а по привычке, через сени, отчего не осталось ее возвращение незамеченным и обернулись ближайшие к двери гости, дружным ревом и звоном кружек встречая спасительницу, которая от смущения готова была провалиться в подпол, попадись ей только случайно открытый люк.
- Да вы веселитесь-веселитесь… - Подняла она примирительно ладони, все же улыбаясь от этой заразительной хмельной радости, чей дух плотный дух стоял в переполненном людьми зале. Все они будто не верили, что кончились их напасти, а оттого отдались и танцам и песням во славу самой жизни. Те, что постарше сидели у стен, разговаривая и вспоминая свои молодые годы, молодые же сгустились в центре зала отплясывая под нестройный музыкальный оркестр из лютни да дудки, на которых играть никто толком не умел, но все же можно было в звучащей мелодии угадать всенародного Хмельного эльфа.
Радея было подумала и в самом деле спуститься, только проверить, как там ее больной поживает, да умыться, смывая с рук и лица разводы грязи, переодеться в чистое и немного унять гудящие ноги, но тут зацепилась взглядом за танцующих, за пестрые ленты именинницы, за черные косы ее и молодецкий смех, и парня, точнее высокого мужчину, что осторожно придерживал девицу под руку, ведя в танце, сам же стараясь особо не шевелиться, пусть и весело ему было, пока не поднял взгляд от своей спутницы и не наткнулся на застывшую у лестницы травницу, опасно подбоченившуюся и даже ноша которой из рук выпала. 
- А ты чего встал?! – Уже без всякой скромности и смущения, не повышая голоса, но в то же время так, что слышали этот окрик все присутствующие, а музыканты так и вовсе замолкли, оборвав мелодию на высокой ноте, отчего еще пару мгновений народ притопывал свой танец в тишине. Но не было до этого дела рассерженной девушке, которая была до того возмущена увиденным, что едва не задохнулась от прильнувшего к щекам жара. – Нельзя тебе еще вставать! – И не обращая внимания на примирительно улыбающихся гостей, мол полно тебе красавица сердиться, пусть отдохнет мужик, просочилась через расступившуюся перед ней толпу, да схватив мага за руку, ведь до шкирки его не позволял достать рост, потянула за собой, подталкивая вверх по лестнице, а сама же, подхватив тяжелые корзины, побежала следом, окрыленная гневом и внезапным приливом сил. Впрочем, у женщин на скандалы силы всегда находились.
- Иди ложись обратно! – Как оказалось, зря она его вообще одного оставила, ведь стоило ей переступить порог, как Драгон тут же ожил, да в пляс пустился, будто только того и ждал, когда злобная травница из его жизни исчезнет. Да ей и не сложно, если он того так сильно хотел, но пока же оставался он ее пациентом, пусть уж терпит и не смеет ослушаться, осторожно садясь на скамью и будто бы даже вновь бледнея, мол тебе все показалось, я самый больной в мире человек, только не бей сильно. Да Рада и не собиралась, хотя вымыв в кадке руки и вытерев их висящим подле полотенцем, подошла к магу с самыми грозными намерениями, распуская шнуровку на вороте рубахи и с удивлением обнаруживая, что шрам, который еще с утра краснеющей полосой выделялся на бледной, не избалованной солнцем коже, сейчас больше напоминал давно забытую и зажившую детскую травму, о которой и думать то пора было забыть. Но знала травница прекрасно, что не бывает таких чудес на свете. Не в этом мире они жили, чтобы раны смертельные за пару часов затягивались, да так чтобы последствий от того никаких не было. – Что ты выпил? Говори сейчас же? – Опасным свистом прошелестел ее голос, да заискрился воздух вокруг, от едва сдерживаемой внутри магии. – Где он? – Но Драгон старательно прятал флакон за спиной, перекидывая из руки в руку, что не дотянуться до него было, пока и вовсе не выпал тот из рук, осколками украшая пол, что уже и не узнать было содержимого, только догадываться по мертвенному запаху экспериментальной затхлости. – Ох и леший с тобой! – Всплеснула девушка руками и отошла в другую часть комнаты, туда, где ее скамья стояла, опускаясь на жесткую постель и отворачиваясь от мага, злобно носом шмыгая, да косу на плечо перекидывая, чтобы и та ему не доставалась. – Иди, веселись, раз тебе уже настолько лучше и сам ты себе лекарь! Заждались тебя там уже, спаситель гхыров.

+2

82

Магистр подозревал, что долго это все не продлится, и теперь он старался точно также, как и все остальные - жить мгновениями, наслаждаться жизнью всякий раз, как для того представлялся случай. Никогда ранее, возможно, ведь, знали его северные коллеги как скрупулезного профессионала, но танцы на пороге гибели, все же хоть чему-то, да учили его, заставляли остановиться и хорошенько все обдумать. Что тут было думать? Следовало двигаться в Ажай и как можно скорее? Верно, безусловно. Но даже пара Ажаев не стоила того, чтобы пожертвовать целым краем невинных людей, у коих и без того судьба не была особенно сахарной. Тех людей, которых некогда Драгон поклялся защищать еще будучи выпускником Школы Стармина. Гораздо раньше, нежели присягнул своей брошенной Родине, как бы после жестоко ни отплатил ему Ковен - все же он умел отделять слепцов и дурней от простого люда.
Он подозревал и продолжал прожигать последние минуты покоя, не ведая, что за клякса растечется по пергаменту его новой судьбы, и ожидая чего угодно, но только не подобной сцены. Оскорбленной заботы? Усталого отчаяния? Маг практически не нашел, что ответить, прежде чем его за руку уволокли обратно в почивальню, Драгон лишь сумел рассеянно улыбнуться своей удивленной партнерше, что не долго кручинилась, а подбежала напоследок да всунула ему за пояс одну из своих ярких алых лент. На память. Все равно ведь больше не увидятся - он жил не в ее мире, а она - также осталась бестелесным призраком его рассвета, в тот час, как над землей наконец занималось солнце, теплое, живительное и безмерно бескорыстное.
А вот уж за закрытыми дверями и началось то самое, чего мужчина нынче более страшился - ему до панического не хотелось замечать в ясных очах травницы неодобрения, взволнованности и отчаяния, что вызвало в ней осознание того, на какую сделку решился пойти ее спутник, лишь бы не выжидать неделями, покуда лечебные припарки позволят ему вновь считать себя вполне компетентным практиком, а не едва с постели сползающим калекой. У него не было ни выбора, ни возможностей позволить себе сойти с намеченного пути, даже если совсем недавно он еще смиренно готовился просмотреть всю мигом пролетевшую жизнь. Но вот девчонка того не знала, думала, что сбрендил, металась в злости и усталости, и в том, что воротить уже бы ничего не смогла. Неизбежность - скверным была союзником для них обоих. Вот только, где печалила она девицу, там не дозволяла свернуть колдуну, помогая принимать если и не верные, то единственно-необходимые решения.
Он мог бы на нее рассвирепеть за то, что она как мальчишку, как кота проказливого утащила его к каблуку своему, но не на то был настроен мужчина после пережитого, не в ссорах им следовало время свое убивать. Так много света открылось ему в этой боли, в этом мраке, из которого и не думал он сбежать, теперь же был благодарен магичке, что грозно развернулась к нему спиной и даже косу спрятала с глаза долой, то ли обдумывать следующий ход села, то ли мокроту разводить собралась - леший ее пойми, но предотвратить неминуемое было бы недурно. Не хватало им еще поцапаться на самом краю пройденного серпантина, да рухнуть в пропасть, уволакивая другого за собой и расшибая мозги в бессмысленных пререканиях. Она никогда не позволит кому-то губить себя по чем зря, а он - не преступит свои обязательства, и исполнит предначертанный долг, и оба они о том знали.
- Да ну что ты, Радеюшка... не серчай на меня, - был ли он хоть когда-нибудь в голосе настолько же нежен и мягок с ней? - Так будет лучше. Нет времени у нас раны зализывать да штаны просиживать. Нужно выдвигаться в путь как можно скорее, - даже если слова эти пройдутся ей как плеткой, уже успевшей отвыкнуть от дороги, возненавидевшей ее, и того страху, что натерпелась в битве.
Драгон понимал ее, но и поделать ничего не мог - ведь, прогонять он ее уже пробовал, не удалось, да и к чему вновь обижать ее лучшие побуждения своими домыслами, где ей лучше будет. Радея была взрослым магом, только сбросившим оковы Школы да веночки плести себе в кудри, но все же прекрасно соображавшим за саму себя. И если невмоготу станет ей - уйдет. Сама уйдет. Как бы тогда ни держал ее подле чародей, какою бы ворожбою ни очаровывал. Все он ведал, и жаль ему становилось девчонку. Держалась она молодцом, пыталась не показывать, как тяжко приходилось, как руки опускались, а спина уж и не разгибалась от навалившейся беды, что безмерной усталостью отразилась по юному свежему лицу Рады. Ему хотелось что-то сказать, хоть что-нибудь, что смогло было бы ее поддержать, покуда он все еще не способен подставить ей свое плечо. Но в голову не шло ничего толком - доковылял маг до чародейки, все еще опасаясь лишнее движение вершить, и опустился пред девкой на колени, как бы та ни отворачивалась дерзко в другую сторону, не надолго ее хватило в том. Она лишь с вопросом немым уставилась, когда мужчина подцепил ее расхристанную косу да сосредоточенно, аккуратно и заботливо переплел ее так, чтобы людям показать не совестно было. Просто так, не говоря ни о чем - да и чего между ними еще не было сказано? Маг долго разбирал еще не совсем послушными пальцами спутавшиеся пряди, будто и дел у них других ныне не было, будто от косы этой только все и зависело. Отрастят себе кос...
Чтобы после магистры путались в мыслях, как эти пряди, и не знали чем себя занять-то - выдвигаться им завтра следовало. На карты бы глянуть, да лучина билась в агонии - так лучше уж с рассветом, как пожитки свои соберут. Как жаль, что денег у них едва ли осталось добраться до границы Северных морей, тут уж либо подзаработать следовало, либо стрясти с деревушки за изничтожение напасти лютой, что было бы не так уж и эгоистично с их стороны, сколько - практично. А практику жизненно-необходимо было обладать изрядной долей практичности, чтобы не помереть с голодухи на, отнюдь, не хлебосольной благотворительности. Кстати.
- Но вот поесть... Поесть бы мне очень не помешало бы, - справившись с важным делом, Драгон тут же вспомнил о не менее значительных - а, именно, насколько его теперь трудновато прокормить будет после шклянки той с отравой. - Я слышал, там быка кололи?.. - стараясь не выдать своей излишней в том заинтересованности, мужчина все же дождался того, чтобы девка сообразила и подалась вниз, на кухню, выпросить для богатыря своего кусочек говядинки... ага, вот этот, пудовый, пожалуйте.
И, страстно набросившись уничтожать хозяйские припасы, заодно уж колдун и на карты все же глянул - не так уже и долго им осталось до той самой точки, откуда он не постесняется портал настроить. Вот только сколько же им золота нагулять придется, прежде чем маг посчитает, что экспедиция полностью укомплектована и не рискует отморозить себе хлеб свой магический. Пальцы, разумеется. Да и нос, конечно. И все то, что недостаточно укроют. А то, плащ-то у него добротный был, не без этого, вон как сладенько он в нем захрапел, как только ложка наконец осталась на опустевшем дне деревянной миски, да вот и под бок к нему кто-то навязчиво двигал, пытаясь умаститься на одной койке. А ну, свои мерзлые лапти убрала от меня, изуверка!.. Так вот плащом одним согреты они уж точно там не будут.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

+2

83

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]


Ну разве не хотела она сама в пляс пуститься, кружа по залу, чувствуя, как под босыми пятками приминается свежее сено, путаясь в лентах своих, что украсили бы косы, улыбаясь, да и просто смеясь над всем, что было с ней ранее и что будет потом. Разве не девчонкой она была молодой, чье сердце волнительно билось от голоса любимого рядом, замирая на паузах его, и ускоряясь в смертельной агонии, когда тот становился ей ближе? Разве не хотела она гордо стоять рядом, чувствуя руки его на плечах своих и взгляд, только на ней одной чтоб был, той что будет рядом всегда, рука об руку, плечом к плечу, спина к спине, и в горе и в радости, и перед драконовой пастью и с окропленным мечом в руках. Но слишком рано согнула усталость ее плечи, казалось бы накинув к ее еще не прожитому четверть века добрую половину столетия. Уже не поднимались уголки губ ее в улыбке, да и казалось бы разучилась она улыбаться, столь много горечи скопилось на душе. Не была она уже беззаботной девчонкой, разучилась она танцевать и вплетать ленты в косы. Рано слишком закончилась беспечная юность, оставив отпечаток пережитого на лице, боле не привлекательному для мужского взгляда. Ему хотелось крови молодой почувствовать в руках своих, живой, да веселой. И какое право она имела отбирать эти желания? У себя его держать, привязывать к постели, чтобы хотя бы в эти часы он был только ее и для нее. Пусть слабый и беспомощный, зато в безопасности. Зато только она одна помочь ему могла, уберечь и защитить... но все вокруг так и норовили отнять у нее желаемое. Пусть то было время, чувство долга, терзавшее и ее саму, страшная болезнь, да внезапное исцеление. И вот как же тут не серчать?
- Ну что же ты не идешь… иди тебе говорят, веселье в разгаре самом. – И пусть слова его теплым медом разливались по душе, растапливая и согревая ту ледяную корку, которой укутала себя Радея, чтобы заглушить собственные чувства, столь противоречиво терзавшие и разрывавшие ее, что не в силах была она терпеть эту пытку. То чего хотелось ей, было столь неправильно и дерзко, что самой же становилось стыдно за свою вспышку и ту истину, что за ней скрывалась. Но если отбросить в сторону очищенную от прочего ревность, разве не права она была? Разве не злиться ей следовало, очень хорошо представляя, что именно натворил маг и какими последствиями то могло обернуться? Она знала, как гибли люди, на глазах старея и истончаясь, стоило им хлебнуть экспериментального зелья во времена его разработок. Как не выдерживал их здоровый организм подобной перегрузки, как отказывалось сердце прожить за одно мгновение полжизни. Слишком много тонкостей и недоработок было в существующей и более-менее приемлемой версии, самую малость ошибиться в дозировке, не учесть побочные эффекты и особенности реакции организма. Принимать его следовало хотя бы под присмотром опытного травника, хотя бы под ее, Радеи, присмотром, пусть и без угрызений совести выкинула бы она прочь эту бутылку, узнай о ее существовании. Но что делать сейчас, она просто не знала…
Он не умер. Это было уже хорошо пусть и не было гарантии того, что не приключится с ним незапланированная кончина в будущем. Девушка пыталась вглядеться в родные черты, рассмотреть те мимолетные изменения, которые в них отразились и хотя бы так определить, к чему ей готовиться. И не морщиться, когда непослушными пальцами, стоя перед ней на коленях, Магистр боевой магии, пока еще живая легенда их школы, переплетал ей косу, виновато посматривая и пытаясь поймать ускользающий взгляд, который смущенная травница все отводила в сторону, да теребила в пальцах простую веревочку, на которой коса ее держалась… Сколько ты выпил? Наверняка всю склянку… не мелочился. Оставалась надежда, что зелье было уже подготовлено для таких случаев. Разбавлено пошибче и проснется утром Драгон не немощным стариком, не заметив, как по его оплошности пронеслась вся жизнь, ведь на то и было рассчитано действие зелья – время ускорять. Умещать несколько недель, а то и лет, в пару глотков. Исцеляя смертельные раны, обманывая старушку судьбу, беря взаймы у нее удачу, путая нити собственного будущего, которое теперь предстоит распутывать уже куда более суровым силам, подобно спутавшимся волосам в еще слабых и подрагивающих пальцах, остановленных мягким прикосновением, когда до конца работы оставалось совсем немного и справится с этим Радея сама. Вот только возьмет в ладони теплую руку, да щекой прижмется закрыв глаза. Живой… пока еще. А после по бороде да волосам погладит, как того самого, кота проказливого, но все равно любимого, ведь куда ей без него? – Смотри, как отросли… борода скоро длиннее, чем у Ксандра будет. Подстричь бы надо… хотя. – В голове травницы мелькнула мысль, как вернее всего будет узнать, действует ли еще это зелье. – До утра подождет, а там посмотрим, не вырастет ли еще сильнее…
Но вот часть побочных явлений уже начала проявляться и были эти явления в их то положении пострашнее чирья гнойного на мягком месте. Это сейчас они были в тепле и под кровом гостеприимным, где можно было спустившись на кухню, да отводя стыдливо взгляд, за то что испортила праздник хозяевам радушным, попросить еды для друга своего, да столько, что едва могла поднос в руках удержать, но что поделать, если не ел магистр недели две минимум, а то и месяц. Да сообщить, что завтра после полудня они тронутся в путь и в силе ли еще предложение старосты, подбросить их до поселка, которого почти не коснулась напасть и где смогут они разжиться припасами в дорогу, хотя и силами деревни с каждого двора собрали для них понемногу того да сего, в знал благодарности, от которой отказываться было нельзя, ведь была она от чистого сердца и должна была после привести в эти края удачу да благодать.
Вещи же их Радея держала в углу у входа, зная, что друг ее, стоило тому очнуться, не пойдет, так поползет к своим северным братьям, а потому и нужно было готовой быть, не рассиживаться и не привыкать к теплому дому и свежей каше утром. Благо Старосте тоже нужно было за припасами съездить, да обменять камень, что достался им от Лича, на добрую скотину, которой жива будет деревня их, а потому и согласился ждать, пока друг травницы очнется и оклемается чуток, чтобы двух зайцев в один мешок поймать. А потому, пока Драгон хлебал да причмокивал над горячей похлебкой, Рада грызла свой кусок каравая, запивая свежей простоквашей и разбирала пучки трав, собранные за день, переплетая их веревкой, да развешивая под потолок – сушиться. Этого должно было хватить надолго, запарить, да к больному месту приложить, где бы оно не находилось, внутри или снаружи, справятся как-нибудь без нее. А после школа им пошлет своего травника, раз предыдущий сгинул под гнетом мертвой армии, письмо она уже написала, отправят же его из поселка, когда к месту прибудут.
- Слишком рано не поедем, Староста готов будет только к обеду, когда дела разрешит… да и проспится, гуляют они еще. – Начала было рассказывать девушка, не преминув похвастать какая она молодец и без его мудрого совета сумела все организовать, справилась, договорилась… но в ответ же услышала лишь одобрительный храп с лавки у печи и оставалось лишь глаза закатить к потолку, паутинку приметив, и лучину потушить, погружая комнату в ночной сумрак, где только яркая луна в окошке была им свидетелем. А после устроиться тут же, под по боком, оттягивая на себя край плаща мехового, ведь мало ли, чего еще взбредет в эту бедовую голову ночью, чего еще ему напиться без ее ведома вздумается, и кого за бочок сочный да мягкий хватануть. Но не отпустит тебя, Магистр, травница строгая от себя, да и сама никуда не уйдет. А коснется лишь ладонями шрама, что в вороте рубахи виднелся, не бухти старый, дай руки погреть, вон как жаришь, пуще печки, проведет по груди широкой, да обнимет, столь крепко, насколько радости в ней хватало, что живой вот он, теплый, родной… А после уснет, носом в шрам утыкаясь, да заговаривая его мысленно, от напастей и бед, чтобы ровной дорога их ложилась... Храпи потише, а… сбил, зараза, как там дальше? … да беды стороной обходили.

+2

84

Долго ему проспать отмерено не было - невиданный голод поднял его из постели, еще с закрытыми глазами вынудив пробраться на кухню, впиться челюстями в бережно припасенные остатки от гуляний да так и прожевать до самого рассвета, жадно заглатывая кусками и громко, пронзительно икая, стуча себя по груди. Подобная рисковая неосмотрительность, правда, привела позже мужчину к тому, что он лицом к лицу повстречался с трактирщиком, вооруженным вилами и спустившимся на грохот посуды. С другой стороны, чародею удалось настоять на том, чтобы барыш с продажи рубина был разделен между ними по-братски - в конце концов, они тут с Радеей не бюро добрых услуг, им следовало собирать экспедицию на крайний Север, где подобная расточительность вылилась бы в два хладных трупа, присыпанных Матушкой-Метелью. Староста долго было отнекивался, что, мол, камушек с брачком был да весь на скотину и вышел, да и вообще, в их краях такой воздух живительный, что нечисть бы сама нет-нет, а передохла бы... Но не был бы Драгон магистром практической магии, чтобы приобняв мужичка за плечи не разъяснить незадачливому те материи, в которых тот был не сведущ, хотя и пытался позже показать, что не осталось в речи мага слов ему мудреных, покуда тот описывал механизмы уничтожения Лича, и что без должного лечения на кругленькую сумму, он самолично начнет обращаться в нечто подобное и грызть людям глотки, отчаянно кося выразительным взором по заплывшей жиром шее кулака, то и дело сглатывая набегавшую слюну. У корчмаря, несомненно, пробежала по мозжечку светлая идея поднять на вилы, прикопать алчного мага заранее от греха подальше, да башку ему снести на всякий пожарный, но вот как-раз подобные паразитные мысли весьма успешно лечились невнятным бормотанием в бороду всякой белиберды, какая только на язык приходила. Раскошелился он как миленький, даже с соседушек мзду пособирал на благое дело, на ноги колдуна вредного да ненасытного поставить, а хорошо бы и на лошадь посадить и ускорения придать обоим этим прохиндеям, пусть и девку свою забирает, ужо всех баб свела свои кусты перекапывать, от рук отбились.
Так что вернулся маг в светлицу их с Радеей в куда лучшем расположении духа, шмотье свое пособирал, сапоги наконец натянул на онучи... жрать, правда, хотелось невыносимо, да насовали им харчей с собой, чтобы не обглодал чародей по пути спутницу свою дорогую, все с каким-то подозрением на него поглядывавшую, будто пятнами его побило, коростой или башка по дороге откатилась. Долей задерживаться не было резону - Драгону помогли взобраться на кобылицу, девицу позади него закинули, аж только коса метнулась по мордасям практику, что поводья подхватил да послал лошадь шагом прочь отсюда. Им следовало еще с полдня протрястись в общем седле, прежде чем доберутся они до портового города, где и шубейку прикупить можно было и подработку какую сыскать. К тому же, Рада так многозначительно косилась на упругий звенящий кошель у пояса мага, будто считала, порешил он кого-то за деньги - иначе, откуль такое богатство и средь бела дня? Но ведь должны были и у колдуна оставаться кой-какие профессиональные секреты, наживаемые исключительно с годами и, что ни день, возраставшей наглостью.
Хотя, вот как-раз само понятие "полдня" растянулось до самого вечера со все еще не сильно-то отпускающей слабостью мужчины и нытьем девицы позади него, что та об жесткий край седла себе весь зад стерла, а потому и ерзала под руку, выводя не только самого чародея, но и было спокойную лошадку, от чего им пришлось не раз спешиться, устроить привал, размять себе все затекшее и... ну, куда ты опять пошла? Проводить хотя бы взглядом эту маньячку, рискованно прущую на дерево, зависая на тонкой ветке с каким-то очень важным цветком в ладони, чтобы после пытаться словить ее уже внизу, а на деле - впечатываясь вместе с ней в землицу-матушку. Но это ее счастье в ошалелом взгляде, что она отковыряла что-то такое, чуть ли не эликсир бессмертия прямо в склянке законопаченный, как с ним поспоришь. Конечно, после того Драгон страшно расфыркался на подобные финты, и девица получила строгий выговор, чтобы поберегла пока свои конечности, не лезла на рожон и просто слушалась, да кто здесь старший, в конце концов?! И не надо тут на него так сердито глядеть исподлобья, он просто... он заботится о том, чтобы их миссии ничто более не помешало, вот что.
- На нас с тобой, Радея, легла огромная ответственность. И время для легкомысленности уже давно прошло. Скоро пройдет. Должно пройти. И этот значок у тебя не только для того, чтобы ты им грязь из-под ногтей вычищала... ну, что ты смотришь на меня? - и ему было трудно заводить об этом разговор, да и не хотелось, конечно, но... - Лич - был лишь одним из зол. Мне хочется верить, что самым нещадным, но расслабляться нам не стоит - впереди для того слишком трудный путь, - и пусть он выглядит угрюмым занудой, но разве он был при этом не прав, когда жизнь его, и без того не самая безоблачная, с каждым днем скатывалась в чернильную пропасть, что уж говорить о тех нежных и наивных созданиях, что безрассудно и упрямо продолжали брести с ним в ногу.
Вот только стоило ему заткнуться наконец в своих пространных нравоучениях, как над лагерем воцарилась тишина. Чересчур уж полная для гудящего было на тысячи голосов леса поодаль от их лагеря.
- Ты слышишь? - маг встрепенулся, подхватывая посох и обходя стоянку по кругу, безуспешно всматриваясь куда-то в пространство, прежде чем отослать поисковый импульс, рикошетом прошедшийся по стволам деревьев и сгинувший в чащобе. - Кто-то перепугал птиц... - и едва-едва успел пригнуться от смахнувшей ему на голову вороне, чья притихшая было стая как по команде раскрыла рты и сиганула прочь с ветвей, жутковато хлопая десятками крыльев и кружа над их привалом чуть ли не единой воронкой. - Ну, не-ет, ну, что еще за напасть? - бороться с простыми, хотя и чутка экзальтированными пернатыми, магистр как-то было не привык, ему даже в голову не приходило, по какой причине они взбеленились и теперь заслонили им с травницей последние лучи заходящего солнца. - А, ну, прочь пошли! Кыш! Кыш! - впрочем, как Драгон и предполагал, холостые пассы Шолохом никакого зримого эффекта не произвели, но вот нервы по этому поводу сдавать уже начинали. - Ну, сейчас посмотрим, кто кого...
С той битвы, казалось, прошла целая вечность. Во всяком случае, мужчина отчетливо ощущал, что уже давно не колдовал, не плел свои сети проклятий и не опалял землю холодным руническим огнем. Вороны сюда слетелись не просто так, но чтобы начать решать очередную загадку, которая ранее была опрометчиво отнесена к побочным эффектам некромантской магии, хотелось бы сперва избавиться от подобного пристального внимания к своей персоне, а потому чародей собрался с внутренним балансом, взвесил наскоро восстановленные силы и заколданул простенький ураганчик, замотавший их незваных гостей в свой водоворот, который слушался продолжавших его скручивать рук практика, одно время болезненно согнувшегося от прострелов в груди, чтобы при помощи тут же подлетевшей Радеи раскидать всю эту визжащую братию по окрестностям хотя бы на время.
- Чудеса-а, да и только, - задумчиво глядел им вслед Драгон, растирая неприятно отдававшую грудную клетку и целыми жменями стряхивая с себя черное перо, густо засеявшее буйную шевелюру на манер каких-то диких горных племен. - Не будем тут задерживаться...

[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

+2

85

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]

Слишком суров был их мир для того, чтобы всю ночь позволить понежиться под теплым боком, да тихо посапывать в унисон забористому храпу, нос в теплой бороде согревая. Не прошло и нескольких часов, как холодом потянуло в комнате, а лавка тихо скрипнула, когда чародей решил пройтись по предоставленным им угодьям, преследуя свои, совершенно не интересующие Радею цели, потому она лишь сонно что-то пробормотала, укутываясь в плащ, что был ей предоставлен в единоличное пользование, и даже не проснулась, когда пытаясь тихонько выбраться из комнаты, маг то об котел запнулся, благо пустой и поставленный возле стола сушиться, на что тот распелся колокольным звоном, то дверью скрипнул так, что кто-то из гостей, чья комната находилась по соседству, со страха за топор схватился и начал слепо озираться в темноте в поисках ворья по его душу пришедшего. Рада же так умаялась за день, что даже приведи Драгон сейчас к ним в гости ораву троллей, чтоб в дурака сыграть, да чашу самогона распить, едва ли проснулась бы, дабы запустить в этих сумасбродов по согревающему пульсару, да рассказать где она их всех желает видеть.
Проснулась она лишь с первыми запевами петухов, растерянно оглядываясь, да осматриваясь. По привычке поискала глазами своего подопечного, что последние пару дней вполне правдоподобно помирал на соседней лавке, и не найдя его, не на шутку всполошилась, пока воспоминания о вчерашнем вечере не вытеснили остатки сна из головы, который, увы, как и многие до него, приятным не был. Впрочем, и то, что Драгона не было в комнате довольно долго, не лучшим образом сказалось на нервной системе травницы, которая поначалу принялась обыскивать их просторную по местным меркам комнату, мало ли, куда он делся, в шкаф спрятался, или под стол закатился, да там и решил доспать последние крохи. В процессе поисков нашла она и остатки от загадочной склянки, которые с профессиональным интересом и в руках покрутила, и палец об острую стеколку порезала, впрочем, неглубокая царапина тут же затянулась, намекая, что содержимое флакона было тем самым, загадочным и экспериментальным, а закравшаяся меж половиц этикетка, которую дотошная искательница обнаружила, хранила имя автора сего шедевра, что непременно получит от нее пару добротных подзатыльников, если не скончается от молнии, которой подруга могла стрельнуть в обидчика чуть ли не движением глаз. Благо и с наработками этой дипломной работы, и с самим горе травником, который вместе с ней ютился под крылом у Ксандра, она была знакома очень даже не плохо, а потому отлегло у нее от сердца, что пациент ее в судорогах скончался, да пеплом по сквозняку из окна развеялся, пока она спала себе, но это же значило, что искать ей его предстоит дальше. Может опять в зал сбежал, на девок смотреть? Но не успела Радея, проверить свою новую теорию, да даже с колен подняться и в порядок себя привести перед выходом в свет, как явился свет очей ее, едва ли не слепя взъерошенную девицу собственным самодовольством и сытой, как у кота после крынки сметаны, мордой.
- Где ты был? – Все же спросила она у мага, подозрительно щурясь, да вытаскивая из бороденки его, за ночь почти не отросшей, шкурку от сала, что, впрочем, не отменяло и женского волоса на рубахе… хотя, это вроде ее был. Но тот не посчитал нужным оправдываться перед своей мелкой спутницей, вновь перенимая у нее бразды правления в их экспедиции, а заодно и сообщая той, чтоб собиралась живее, ехать им надо, лошадь уже ждет, а заодно позвякивая тугим кошелем, который если и раздулся от набитых в него орехов в дорожку, но звенел все равно золотишком, пуще прежнего привлекая на свой звон всякую людскую, да охочую до чужого добра тварь.
Но не встретилось им по пути люда этого разбойного, видно не дошла до них весть о безвременной кончине бедствия сих мест, или, набирая армию свою, Лич, как санитар лесной, под свое крыло забрал всех, сирых, обездоленных тунеядцев, да так с ними и помер, обеспечив безопасность на тракте для купцов в законе. Но хоть и было на тракте спокойно, да и случилось в впервые за последнее время при своей лошадке странствовать, комфортным путешествием Радея, их путь бы не назвала. Все ей что-то мешало, да кололось, то седло это жесткое, явно то, которое староста уже на выброс приготовил, а потому натирало оно нещадно и спину лошадиную, и седоков своих, особенно трепетных и нежных, то в нос и рот ей лезли волоса всякие, хорошо хоть плащ с меховым воротом, в седельных сумках был спрятан, но вот отросшие за ускоренное выздоровление волосы мага, до сих пор по плечам и спине его стелились, заставляя девушку позади, жалобно чихать и отфыркиваться, а когда совсем невмоготу становилось, так и вовсе косится на ножичек к поясу приточенный…  а ведь был еще и посох верный, но дюже не удобный, особенно, если прижиматься к нему, стараясь не выскользнуть из седла, да меч в ножнах, что в такт шагу лошадиному, терся по ноге Радейкиной, того и гляди, норовя дырку в и без того заплатанной и на чистой магии держащейся юбке протереть. Вот и приходилось им, при каждом удобном случае привалы устраивать, чтобы и лошадь отдохнуть могла, и седоки кости свои разминали, местность осматривали, да животы набивали. Точнее один живот, уже опасно в пояс впивающийся, того и гляди, скоро мал будет. Радея же, перекусив наскоро, принималась за работу, не желая более беззащитной перед лицом врага становиться, тем более, что на севере и негде будет запасы свои пополнить, а уж такими травами, что в этих широтах произрастали и подавно. Да ты только посмотри! Посмотри! Хватит жевать уже! Это же столетний звездоцвет! Да его в Белории по два кладня за цветок купить можно, а тут вон, целое созвездие и не так высоко! И стоило травкам перед взором девицы помаячить, как та завороженно плелась на эти манящие бутоны, да не ведая страха по веткам белкой настоящей карабкалась, повиснув на одной из них, под тяжестью скрипнувшей, да на голову свою кончиком косы Драгона по носу задев, отчего тот и всполошился, подавился, ценные крошки свежайшего хлеба по поляне раскашливая, да снимать свою спутницу принялся, не дав той всеми чудесами местной флоры насладиться. А после и добивая ее своим ворчанием, с каждым словом, в которых то и дело профессорские нотки прорезались, заставляя девушку краснеть, взгляд отводить, и злополучный значок прятать, которым она вот в тот самый момент, нервную дрожь унимая, решила подсобить себе, да грязь с ногтей счистить… И вроде бы все она понимала, кивала в нужных местах, а мысли все равно витали где-то около, хоть и за плечом мага, где… Ой! Это же авран кустистый… лихорадочна трава! Да-да, поняла я все, впредь буду осторожнее, чтоб ты не заметил, давай, ты еще вон крендель маковый не дожевал.
Хотя коварный план осуществить Раде не дали. Стоило магу нравоучения свои закончить, да погрузить поляну в тишину, как зазвенела та, тревогой наполняя спутников. – Ничего не слышу… - Ответила девушка в унисон, тяжело сглатывая и оглядываясь, а ну-ка, может, показалось им, или не только Лич напастью в этих местах служил. Как вдруг, стоило магии Драгона на землю пролиться, как откликнулась сама поляна, буквально оглушая людей гулом от стаи ворон, вокруг них поднявшихся. И как они раньше то их не заметили? – Откуда они налетели?! Что им нужно… – Воскликнула Рада, голову ладонями закрывая, когда одна из птиц, пикируя к земле, крылом ее задела, но каркая отчего-то в сторону Драгона, которого товарки ее окружили галдящем роем, как студенты после экзамена, которых тот на пересдачу отправил.  И спасение от этого племени было одно, которое все учителя их Старминской школы, знали даже лучше собственного имени: Бежать!
Этим приемом спутники и воспользовались, дружно взобравшись на фыркающую лошадь, стоило небольшому ураганчику разметать чернокрылых, и бодрой рысью помчались дальше по дороге, пусть оторваться от преследовательниц так и не удалось. Манило их что-то в этой безобидной компании, и не было смысла лошадь загонять, тем более что скачки, еще не до конца оправившийся магистр выдержать пока не мог, хоть Радея даже в их положении, не оставляла его без своего живительного лечения, то и дело подсовывая заготовленные скляночки с отварами, пока у того лицо не покосилось от разнообразия вкусов и запахов, что те издавали. Ну а кто говорил, что лекарства вкусными бывают? Ну да на, зажуй, вот тебе бублик, а вот и морковочка. Да морковочка это! Честное травническое… ну из одного семейства они точно.
После, вороны вернулись, более не нападая столь явно, и не стараясь сбросить седоков с лошади, выклевав им все самое вкусное, чтобы в свете поднявшейся над макушками деревьев луны, те более всего мертвяков напоминали. Но мирные намерения пернатых вовсе не мешали им кружить над головами, превращая мирных и стоящих на страже людей магов, в две мрачные фигуры, кои предстали перед мутным взором городского стражника, выглянувшего через отодвинутую доску в воротах, за неимением специальной бойницы, да тут же постаревшим лет на десять, что уже и на пенсию можно.
- Кто такие будете?! – Спросил он хриплым, дрожащим, но мужественным голосом, когда те спешились, да к воротам подошли, подозрительно  хромая на обе ноги, да заговорчески перешептываясь с этой бесовской стаей над головами, на самом же деле ругая ту почем свет стоит, ибо замаялась Радея уже стирать с плеч приметы их денежные, белесыми лужами по одежде стекающие. Этож озолотиться они должны были, с такими то помощниками, а не в город проситься, ворота которого были приветливо и надежно закрыты.  – А ну отвечайте, пока болтом промеж глаз не зарядил!

+1

86

Не стоило и останавливаться за тем, чтобы заговорить этих придурковатых птиц, если они не были, конечно, какими-нибудь потусторонними оборотнями - возможно, соотнеся причинное со следственным, ему и пришло в голову, что этот побочный эффект мог быть вызван его близким сотрудничеством с упокоенным Личом, но все-таки ради профилактики, Драгон обложил пернатых сочным ажайским матом. Вороны устрашились, но не дрогнули. Напротив - собрали в свою стаю еще пару голов, от чего черной тучищей перли вслед за магами и уже всерьез пугали их ошалело оглядывавшуюся и фыркавшую кобылицу. Можно было бы решить этот вопрос и радикально, но мужчина не был на самом деле таким уж извергом, чтобы изуверствовать над животиной, к тому же, магическое притяжение со временем должно было ослабнуть - он с каждым мгновением ощущал, как набирает свою собственную силу и вымещает из сердца чужеродную, ну, а еще и голод, страшный волчий голод, который пожрал уже все их припасы, и дело могло приобрести совершенно печальный оборот, не завиднейся в грядущей им на пути дымке узкие трепещущие флаги портового города Волмении. К тому же, вряд ли им посчастливится перемахнуть пролив, и это неудобство становилось, скорее временным. Край света - казалось местным и приезжим. Последнее пристанище цивилизации и ласкового солнца, когда даже здесь уже ощущались пронзительные ветра Великого Северного моря, ныне пребывающего в относительном покое, но к осени должному разбушеваться так, что корабли у причала еще нескоро расправят свои паруса и отважатся покинуть спасительные берега. Так считали эти наивные теплокровные люди, попросту никогда не бывавшие далее различимого горизонта и считавшие, что вход в загробный мир, наверняка, лежит где-то за краем воды этого ледовитого пролива, ведь, разве там, в вечной мерзлоте может существовать что-то еще, кроме неминуемой гибели? И пусть эти бледноволосые серокожие демоны, что бросают якорь у зеленых берегов материка, рассказывают о своих дальних, сказочных странах с драконьими горами и Родиной жутких, клыкастых чудищ с теплыми толстыми шкурами, что никогда не падали в цене на рынке, люди все равно слабо верили, что кто-то способен был народиться в ледяном аду, чтобы в страхе не бежать оттуда, покуда кости еще были целы, а кровь не проморожена в жилах. И в каком-то роде они были правы - Драгон бежал оттуда в юности, но теперь же ощущал себя в этом неправым и старался всеми силами расплатиться с Отчизной за свое малодушное предательство. Мужчина только недоверчиво бросал на птиц пасмурные взоры, но на их пернатость особенно не покушался, оставив на первое время все, как есть. Даже, если стража города так подозрительно уставилась на их компанию, на их самих и, вроде как, склонялась более к варианту сначала пальнуть, а потом разбираться.
Я совершу мне предначертанное. Я - тот человек, что способен идти наперекор всем мирским силам. Ибо принял я свою погибель еще в те дни, когда страшно поклялся клятвою крови хранить верность Императору и оберегать свои земли. Но ведали ли о том стражи?
- Мы - маги Ковена, и держим путь в Ажай с дипломатической миссией, - на этом месте по раннему преступному сговору Радея горделиво продемонстрировала чутка заляпанный в дерьмо значок, особого впечатления на молодых людей не произведший, а вот блеснувшая "пошлина" в ловких пальцах чародея сошла за всамделишное приглашение в их сумрачный край. - Вы очень любезны, господа, Ковен не забудет вашего бескорыстного содействия, - конечно, не самым большим препятствием для северного колдуна могли бы стать стены города, но он все же предпочитал лишних смертных приговоров себе не наживать, он и без того ходил по краю клинка на этом материке, где каждый, кто признает в нем опального магистра, мог запросто подкараулить за углом и одарить его топором в затылок, и будет в этом бесконечно прав - они жили в тяжкие, мрачные времена, в этом не было сомнений.
- Не будем задерживаться в этом городе. Переночуем да на рынок - нам понадобиться снаряжение посерьезней, - лошадь, конечно, таскать за собой лишний день было накладно, но близилась ночь, и расстаться с нею им грозило разве только в темном переулке, когда все почтенные купцы да потребители мирно надирались в хлам в местных забегаловках, коих на квадратный аршин в портовых селениях приходилось так густо застроенных, что временами в одном здании находилось сразу два заведения на разных этажах.
Что же касалось вакантных мест и цен на них, то приходилось глубоко о том призадуматься на развилке дорог, будучи едва не снесенными толпой, тачками с добром и запряженной четверкой каретой, пронесшейся с сумасшедшей скоростью по лужам и обдавшей чародеев новой ноткой в их и без того уникальный парфюм, поскольку ни увернуться, ни колдануть чего в ответ никто так и не успел - Драгон ошалело спасал от напасти их вставшую на дыбы кобылицу, получив заодно копытом в плечо, а Радея - их обоих.
Ну-у, разве только уже вдогонку... Когда на самом центре площади внезапно проросла какая-то предательская кочка, наскочив на кою колесом, карета вздрогнула, подпрыгнула и завалилась на бок. Кочка же незаметно вернулась обратно под брусчатку. Правда, теперь магам пришлось не просто пошевеливаться в своих раздумьях, а натурально рвать когти куда-нибудь в лабиринты города, где уже никто ничего не докажет, а заодно - просушить вещи без зело любопытных до волшбы посторонних глаз.
- Вот же мздрюк брынный! - растирая отбитое плечо, мужчина послушно поворачивался то одним, то вторым боком под заботливыми руками травницы, приводящими их в относительный порядок, пока их не приняли за местных бродяг, насколько бы верно это на самом деле ни было. - А тебя я, скотина, продам, так и знай, - буркнул он на нагло фыркнувшую лошадь, не зная уже как лучше - сразу ее на живодерню сдать за гроши или все еще поторговаться на рынке. - Говорят, мармалюки вялят из них деликатесную колбасу. Хотя, этой красотки и на постную похлебку не хватило бы, - и в качестве отмщения своей поруганной особы, кобылка в заключение умудрилась изящно двинуть крупом так, чтобы сбросить с себя закрепленные на нем было сумки. - Нет. Кажется, я эту дрянь сейчас лично на сервелат пущу... - сурово вырвался колдун из цепких лап Радеи, чтобы не менее сурово поднять их добро и допереть его до трактира уже переброшенными через спину, пока кобылица мирилась с необходимостью побить копытом о камни привязанной у опорного столба на крыльце караулить удобно разместившихся на крыше ворон. - Кстати, вот и ночлежка.
Так себе это было заведение. Положа руку на сердце. И с большой натяжкой. Если бы Драгон не был магом и не мог бы оберечь их обоих защитными рунами, то он бы и рядом с этим злачным местом опасался бы задремать, а тут прям-таки сосредоточение всей местной преступности было, особливо когда их угораздило переступить-таки порог и оглядеться в плохо освещенном задымленном куревом зале, где царил такой смрад, что магу впору было вынимать топор из затылка да вешать его посреди ощерившихся и замолкнувших на их явление морд. Так себе компания. Но не был бы магистр ажайцем, чтобы хоть бровью на подобное внимание повести - чтобы ни творилось у него в его заледенелой душе при этом, он прошел через всю свору прямо к жерлу логова, посох демонстрируя любознательным во всей своей красе, и обратился с просьбой о ночлеге к индифферентной старой флегме за стойкой, протиравшей кружки такой унылой тряпкой, что до встречи с ней они, наверняка, были и того почище. Да и Радея... Раду и вовсе пришлось к рукам прибрать, покуда ее хищными голодными взорами едва не изнасиловали, а после не закурили вновь с такой радости.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

+1

87

[nick]Радея Венийская[/nick][status]щось такэ зубасто[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/30ee0f0207981cfebdefdb1085a5a318/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo2_250.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/89851a8b40551542d07e42f2532f6d1f/tumblr_o9htmtIfB51usdv6vo4_r1_500.png[/sign]

Обидно было Раде, ведь чем дальше отходили маги от центра ее родной страны, чем призрачнее становилось прошлое ее, в коем она и помыслить не могла о тех приключениях и невзгодах, в которых отныне коротала свой путь, тем неказистее и малоценнее становился ее гильдейский значок. Может на самом деле стоило его почистить? Чтобы блестел пошибче да повеселее? А то ведь, того и гляди, единственным эффектом, которым он будет обладать – это меткое попадание стражнику промеж глаз, чтобы лучше разглядел символическое перекрестие цветка да котелка. И стоило ли ради него горбатиться над ядовитыми парами столько лет? Могла же спокойно и с тем же успехом пойти какой-нибудь дояркой по стопам матери и старшей сестры, и младшей сестры, и тетки, и кажется племянниц у нее уже в ту пору народилось с лихвой… и все же до единой семейным делом заняты были! А она куда поперлась, да еще и брата с собой забрала. Тот то мог себе хотя бы значок посущественнее заслужить, и пусть на этом забытом Богами краю земли и он бы не представлял никакой ценности, то хотя бы в пределах Белории на него смотрели бы без смеха в косом крестьянском взгляде и с приговоркой «Куда ж ты девка поперлась! Дома тебе сидеть надобно, да детишек нянчить». Что же будет с ней и ее значком, когда они пересекут Северное море и окажутся в суровых снегах сказочного (потому что мало кто вообще верит в его существование) Ажая? Там поди и не слыхали никогда о травниках и травницах. Что это такое? – спросят они, из бороды своей, которой любой гном бы позавидовал, выглянув. Нечисть чтоль какая? А ну ка на кол ее может? Еще и девка чтоль?! Хотя для большинства мужчин девка уже сама по себе была нечистью, самой страшной, опасной и почти непобедимой. Попробуй тут, победи, когда на тебя снизу вверх смотрят два лукавых блюдца, моргают своими ресницами, да косы кончик трепят, будто заговор творят. Сколько добрых мужей свела эта напасть, скольких братьев потеряла мужская рать? Свели их со свету да дома заперли, сменив добрую чарку хмельной браги на колодезную воду, от которой нутро все стынет. Запрягли их вместо мулов в телеги, да начали поля распахивать! А чуть повеет ветром свободы, да приметит мужик, как его свободные собратья мимо забора крадутся, да его с собой сманивают, тут же в доме то забор поломается, то стол треснет, а то мышей травить пора… А еще и мелкая нелюдь прибежит, да леденец с баранкой у папеньки клянчить начнет, и попробуй тут откажи, глазищи то вон какие, маменькины…
Не знала Радея, так ли была устроена жизнь за северными морями, но чуяло ее сердце девичье, что не сладко ей там придется, а Драгон и отрицать этого, ни видом, ни взглядом не смел. Суровые края же начинались уже здесь, в этом портовом городе, служащем воротами в новую жизнь и отрезающую захлопнувшимися створками за спиной, все старые невзгоды, что считались забавами детскими… какой тут Лич да вороны, когда сквозь видавший и лучшие времена наряд уже начинал пробираться пронзительный северный ветер, задувающий с беспокойного моря, буйство которого слышно было уже с порога. Какие тут мавки, да вампиры, когда развалившаяся каменная кладка некогда хорошей дороги, пестрела ямами да провалами, хлюпая под ногами на неосвещенных улицах, и не нужно было прикладывать никаких усилий, чтобы свернуть себе шею за первым же поворотом.
А чего только стоили эти лихачи на своих каретах, что в ужасе подгоняли лошадей спеша по своим делам или убегай от кого-то? Отвыкнуть успела Радея от крупных городов, да и не любила она никогда этих людских муравейников, где находиться было в разы опаснее, нежели жить на болотах в лесной чаще. Там то придет по твою душу трижды за месяц какой-нибудь леший, поболтаете с ним по душам, новостями поделитесь, да разойдетесь, а тут шага нельзя ступить в сторону, чтобы не оказаться на грани жизни и смерти, а потом еще и отмываться добрых полчаса времени от подобных ударов судьбы.
Эх жаль, не успела Радея сглазить эту карету пошибче, чтобы та и вовсе на части развалилась, чтобы не собрать ее было, тогда может и на душе бы радостнее стало, а не как сейчас, когда от каждого шороха голову в плечи вжать хотелось и на фыркающую лошадь оскалиться, чтоб не шумела тут, не привлекала ворье всякое, а то на колбасу пустят уже всю их троицу и без всякого спроса. Желающих на это дело в подобных местах было предостаточно, особенно в той таверне, куда привел их магистр, бодро и по свойски зашагав к старой лавочнице, оставив свою спутницу под недобрыми взглядам сразу взбодрившейся братии, которая тут же начала прикидывать, а из какой части девки колбаса получится вкуснее… Благо, почти сразу приметив эти плотоядные планы, Драгон Раду тут же под крыло свое Ажайское прибрал, будто и не было никого, один он пришел, ну максимум с кобылой… да не этой, а той что на крыльце осталась! Но мужики то знали правду, и пусть уже менее открыто, но на выглядывающие из-под плаща ножки в дорожных сапогах не по размеру, косились все так же открыто, едва ли слюной не давясь. Давненько в этих краях подобной нечисти не захаживало… Молодой еще совсем, целой, даже глаза все на месте и вон как сверкают злобно, что со смеху подавиться можно!
- Эй, мужик! – Окрикнул кто-то Драгона, под бодрое одобрительное ржание товарищей, - Ты кобылку то свою не прячь, дай другим полюбоваться! Вон она какая ладная то!
- У нас тут вообще делиться принято! Эй, Карга, налей брату чего покрепче! – Донеслось из другого угла, правда кто именно, Рада так и не смогла распознать, уж больно дымно и душно было в этом логове разбоя, отчего голова у нее тут же разошлась такой болью, будто на экзамене по ядам, когда кто-то из одногруппников перепутал два пучка с травами и решил испарениями от своего котла отравить половину школы. – Пусть с добрый человек с дороги отдохнет!
Не прибавило хорошего настроения путникам и уготованное им место ночлега, что было не как привыкли они, даже в самом захудалом из дворов, иметь свой собственный угол, запертый надежной дверью, обложенный добрым матом и десятком нерушимых рун, а в общем зале, среди сваленных тюков с вещами, а то и жадно храпящих тел, разбросанных тут и там, без всякого порядка, и тем более, без намека на кровати. Это была типичная ночлежка для моряков, которым и просто твердо держащийся под ногами пол, да прочная крыша над головой, были в радость, а лишнюю монету лучше было спустить на полную кружку хмельного, да теплую бабу под боком, которая и постель заменит и лаской одарит. Наверное, потому и не устрашились мужики в зале, ни грозного взгляда, ни сверкнувшего посоха в руках чародея, знали они таких чародеев, только и умели те, что искры из глаз пускать, а кишки теряли в ночной тиши как обычные люди, с теми же криками и недоверием перед неминуемой кончиной. А уж когда не станет его, то и никто не помешает девицу и пощупать и приласкать.
- Может, поищем другое место? – Тихо шепнула спутнику девушка, все так же с боязнью вокруг осматриваясь, опасаясь даже того пустого места, которое им удалось отыскать у самой дальней стены, после того как Драгон оттащил с него одного из насмерть убитых вином моряков. И даже ночевка на улице, за пределами города, в самом темном лесу была желаннее и безопаснее. И можно было бы поискать другое место, но оно вышло бы куда дороже, той гнутой серебрушки, что взяли с них и за постой, и за лошадь, и за пару ломтей хлеба с кувшином вина, а в их положении, когда экспедиция была в буквальном смысле раздета и разута, подобную щедрость следовало ценить. О чем Драгон и уверил встревоженную девушку, для надежности окружив их угол все теми же защитными чарами против нечести, людей, зверей, недоброго слова, взгляда и дела. Такими чарами, против которых и вздохнуть было боязно, в конце, для надежности и большей сохранности припрятав под бок все самое ценное: кошель с деньгами, меч, посох и девку, да так, чтобы даже кончика косы той из-под плаща не выглядывало, хотя и подобная предусмотрительность не позволила Радее спокойно проспать эту ночь до самого утра. То и дело тревожно просыпалась она, прислушиваясь к шорохам, да скрежету шагов, насколько надежно храпят ее соседи и не зря ли она поддалась на уговоры мага и не подсыпала перед сном в общую бочку с вином чего-нить ядреного, пусть хотя бы сонной отравы, если идею про чистку кишечника маг отверг сразу же, для надежности расписав, что Эти люди, уж точно не побегут к одиноко стоящей на задворках будке.
И в тот момент, когда девушке удалось наконец забыться сном тревожным и беспокойным, почувствовала она, как не смотря на все преграды и барьеры, кто-то все же проник в их логово, да по-хозяйски лапу ей на ногу положил, да вверх ту повел, мягкость тела проверяя. В миг проснулась Радушка, тут же по-женски взбрыкнув, без всякой жалости и чести… а следом проснулся и Драгон, несчастно охнув и как-то съежившись на их соломенной подстилке, напугав до полусмерти травницу, которая тут же принялась заботу всяческую оказывать, под слабый петушиный хрип за окном.

+2

88

Кто-то, возможно, рискованно думал, что не все маги одинаково опасны, хотя и проверять особенно не стремились свои догадки, подначивая исключительно издалека и, скорее, ради забавы. И все же мужчина решил ради общей профилактики предупредить любые попытки нарваться на грубости, отвечая завсегдатаям в отместку не менее искрометным юмором, но уже на ажайском наречье. В этом портовом городе его не раз могли слышать и понимать, даже слов особенно не разбирая, а поэтому и дальше неизбежных вопросов о личной жизни магистра, его родственников и всего северного народа дело так и не зашло. И пусть чародей с виду был довольно щуплым в сравнении со своими братьями или даже теми же самыми криминальными личностями, срок каторги на которых едва ли родимыми пятнами не пропечатался, что-то подсказало бравым рыцарям лишний раз к нему не лезть. Что, впрочем, не помешало самому колдуну оборонить их сон защитными рунами хотя бы для вида, чтобы успокоить чрезмерно взволнованную девицу, которая косой своей так и не возжелала больше ни с кем делиться, какие бы райские наслаждения в койке ни обещали ей всего за благосклонный взгляд. Спорить же за невинные шутки с молодцами, в жилах которых кровь бурлила почище похлебки в котле очага, было и бесполезно, и себе дороже - на такое они и обидеться могли, это же все-таки святое было, будь ты хоть трижды ажайцем, хоть самим ихним Анператором и драконом вместе взятыми. А потому и ужин пролетел как-то незаметно, и сон накатил обрушиваясь как ведро с водой на ничего не подозревавшего за этим мага. А что до ведра?.. Было дело ненароком пройтись у подсобного помещения, позабыв тот самый нужный поворот, где стояло оно на шкафу, дабы не привлекать излишнего вороватого внимания, ну, и заодно в томительном ожидании магистра, будто ради того и родилось на этот свет.
Утро вот, правда, добрым так и не случилось - огребя от брыкавшейся девки по тем заповедным и чувствительным местам, о которых даже предполагать порядочная барышня не должна была, тем не менее, Драгон пришел к выводу, что дрему как рукой... как ногой сняло. Больше подобным способом он бы, конечно, не воспользовался, но бодрило знатно. Это уже после, когда с глаз темная пелена сошла, и магистр смог вернуть себе вид более достойный боевого мага, а не речного карпа, выброшенного на берег, он и на ноги поднялся, и по ветру развеял те руны, что еще за ночь не истаяли в ярко заслепившем восходящем солнце. У них на сегодня было много дел, и понадобится ему весь его магический резерв, где бы только жилу толковую найти, прорехи в нем заполнить. Но первым делом им стоило поспешить на ярмарку - они рано открывались, как правило, и теперь она должна была быть в самом разгаре, и не ждать же им, в самом деле, покуда эта кулема косу свою довяжет и юбки разгладит - не праздники праздновать, чай, выбираются. Впрочем, взгляд Радеи на этот момент предрешил бы многое, не будь сам Драгон таким холодным и бесчувственным к бабской страсти по лавчонкам пробежаться самой пригожей и платок себе тридесятый прикупить на все их злато кровью добытое. Одно утешало его - в Ажае у ней только нос наружу торчать будет, и всю красу в шубу прятать придется, пущай не забывает о том.
Зато уже после действовали они на удивление ладно - покуда чародей лошадку собирал их, Рада набрала ссобойки у сумрачной хозяйки, по сумкам упаковала так, будто у тех тройное дно было, а на деле выходили солидные запасы. Драгон, например, и представления не имел, как в его пожитки можно было впихнуть столько снеди, когда он сам никак не мог затолкать туда шмотки, она попросту сходиться уже не хотела. А теперь на тебе - стояла родимая и только ждала, покуда он руки свои бестолковые всунет, чтобы все это снова через верх посыпалось. Мужчина даже как-то недоверчиво глянул на подавшую ему суму девицу, будто та половину из ней вытряхнула в помойное ведро, но все оказалось на месте, как бы он не вертел ту в руках. Тут уж лишь бы она его неприкосновенные запасы зелий да эликсиров не тронула - а то знал он этих тайных доброжелателей, так и не вразумевших в их немалые годы, что иногда приходилось идти на жертвы в их профессии, ради большего блага.
- Готова? Нельзя медлить - нужно выиграть за эту клячу побольше кладней... пятую ногу ей приколдовать что ли, на скотобойню подороже выйдет... - смерил мужчина взглядом их кобылицу, недовольно фыркнувшую на него в ответ, будто все-то она понимала и очень этого человека недолюбливала, оставляя брызги слюны ему на плече и получая за это оплеуху по мохнатому уху. - Сама справишься али подсобить, чтоб тебя не украли? - али подсобить, чтоб тебя украли... конечно, куда сподручней было бы за это время отыскать лавчонку скорняка да присмотреть им снаряжение посущественней, иначе только коса и останется от травницы этой недотепистой, вмерзшей в сугроб. - Седло отдельно обменяем - пушнарь возьмет, не откажется. И не смотри на меня так - туда, куда мы отправимся, лошади нам подмогой уже не будут. Да и к чему животину так мучить.
На деле, лукавил он отчасти - были и кони у них в Ажае, мохнатые бородатые низкие лошадки, но для обихода все больше пользовали зубров, медведей да гигантских волков, а потому и нечего было делать в крайней мерзлоте тепличному зверью. Как и самой Радее, конечно, но с тем уж Драгон ничего поделать не мог - только лишь обеспечить ей всяческую безопасность, покуда наконец ее не отправит обратно на Родину, чтобы грелась себе на болотах да сорняки полола на своих грядках. Может, где-то и казалось ему, что у них обоих есть будущее, но долг перевешивал любые попытки вновь вернуться к человеческим потребностям, позабыть об обязательствах Империи, дабы обрести другие, но такие желанные и простые...
- Не кручинься, Радеюшка. До Ажая рукой подать осталось. А после вернешься к Ковену, домой, к друзьям, в тепло вашего ласкового солнышка, - а он тут уже действительно чересчур задержался, но, между тем, попытался улыбнуться девице, да так грустно это вышло, будто видел он ее в последний раз - а ведь насмотрится еще, ой-как насмотрится, воротить будет, верно же?
Конечно, трудно было сравнивать шумные торги в портовом городе с веселой деревенской ярмаркой, но другого дано им не было - к тому же, тут как-раз можно было сыскать все необходимое и даже больше, особливо тем, что торговые суда все прибывали к причалам, а с них под крики и ругань скатывали бочки да лари, ящики да сундуки с такими массивными замками, какие не взяла бы и магия - оставалось лишь догадываться, что внутри их за тайны запечатаны, коли заклятья на них наложенные чувствовались даже с берега нехорошим жжением где-то в полупустом желудке. Куда им тут их клячу продать, думалось разочарованно мужчине, но он и сам не ожидал, что с первым же покупателем и в цене сойдутся, и лошадку в руки хорошие добрые отдадут, и ничего в том не было дурного, что травница все же подуложила ей чутка перышки заклятьем каким-то простеньким, самую малость, это даже за обман не вышло бы. А уж после они оба с седлом наперевес сквозь оглушительную грязную толпу прорвались-таки к деревянному сбитому домику скорняка, куда, конечно, и народ валом валил, но все же не с тем же энтузиазмом как к лавочникам. А вот тут-то было где разгуляться!.. И пока Радея окончательно не пристала изваянием к прилавкам, да зеркалам, все меха к лицу примеряя, Драгон сговорился с хозяином да нужду их описал, чтобы тот без лишних разговоров отвел их в отдельное тесное помещение, где только кивнул на товары, чтобы развлекались тут, а он покуда пойдет зевак занимать.
[nick]Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2dPhG.gif[/icon][status]Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2dPhH.png[/sign]

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Все, что нас не убивает, делает большую ошибку ‡альт