http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июль 2018 года.

Температура от +24°C до +35°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Давай учиться просто жить? ‡флэшбэк


Давай учиться просто жить? ‡флэшбэк

Сообщений 31 страница 34 из 34

31

http://i.imgur.com/Hn3JjxG.png
~   Nothing Else Matters by William Joseph feels the Rain  ~

Он привык просыпаться в разных местах. Дома, в кровати. На скамейке в парке, на вокзале, посреди улицы, глядя на нее сверху вниз с крыши, в последнее время – рядом с Дитрихом. Но он не привык открывать глаза, стоя под струями душа и глядя в потолок, сквозь капли, бьющие с потолка. На состояние тяжелого похмелья, он даже внимания не обратил. Зачем? Оно было тоже привычным. Ну или почти привычным, потому что в последний раз их тело находилось в таком состоянии слишком давно и он даже не мог припомнить точно, когда?
Из душа он вышел, когда голова перестала гудеть, стряхивая капли с седых волос. Слышал, как по квартире бегает Бровки. Что любопытно, квартира была его. Уж свой душ он мог отличить от любого другого, учитывая, что на выходе его ждала кровать и возможно, он бы даже развалился на ней в обнимку с подушкой, но при взгляде вниз, через парапет он увидел край фигуры. И уж коли он был тут, значит фигура была не угрозой и двумя единственными людьми сейчас, которым они могли доверять, были агент и агент АНБ. Мартинез в такое время работал, да и по всем параметрам застать в такое, - а из окна лился дневной солнечный свет, - время с большей вероятностью он мог Дитриха. Мужчина стоял к нему спиной, когда парень спустился по лестнице. Слишком тихо, но его услышали.
- Это было бы разумно сказать тому, кого сейчас нет,… что он опять натворил?
Грей отчего-то не сомневался, что очередные проблемы в их и без того сложной жизни были детищем Азазеля. Когда-то давно, он отучился называть хакера этим именем, сейчас, сейчас все стало настолько просто, что он даже не замечал, что называет его настоящим именем. Им уже нечего скрывать и не от кого. Набожное семейство осталось где-то там, позади и о нем не было слышно уже более дести лет. Но это чувство тревоги, что родилось с тех лет, юных лет, все еще властвовало над обоими. Возможно, из-за этого и были проблемы? Как у призрака, что не может уйти в мир иной потому как здесь, в мире людей у него остались дела. Он мог бы легко представить их историю внутри созданного ми же мира. Она была бы про оборванца, который желая защитить себя и других детей от горечи взрослого мира, от взрослых с их требованиями, законами, порядками. Мальчике, который действительно верил ровно до тех пор, пока на его зов пришел… нет, не ангел. Демон из самых темных глубин, куда даже сам дьявол боится прийти, но ему приходится, потому что советы, которые он может получить, слишком ценны, чтобы ими пренебрегать.
Он не стал подходить к немцу, наоборот свернул за угол и сел за рояль, открывая крышку. Ему нужно было сосредоточиться на мыслях, выслушать версию всех, кто был вовлечен. А выудить ответы у персонального демона было почти невозможно, - такова их натура. Делать то, что хотят и когда хотят. Руки сами собой легли на клавиши, на самом деле он не хотел играть, но именно игра позволяла сосредоточиться, понять, увидеть. Как в гипнозе. Пальцы бегали по клавишам. Белая, черная, снова белая, все вместе. И если слушать, действительно слушать, то можно было услышать, увидеть, заметить, как стены вокруг рушатся, оказываясь улицей старого, античного города, когда люди верили в других богов, совершали другие обряды, приносили жертвы намного большие, чем делали это сейчас. По улицам шел мальчик, или все же юноша? Как определить, когда все границы стерлись. Он шел по своему прошлому и видел, как вокруг воцаряется его отец и все то, что он олицетворял. Город всего лишь картинка. И мальчик шел, не замечая людей, не замечая их лиц, дверей, что вели в их дома, окон, из которых они выглядывали, чтобы посмотреть на него. А его волновала только цель впереди, цель которую ему указали еще до рождения. И когда он почти дошел, другой ребенок схватил его за руку, останавливая, заставляя обернутся и в тот момент… в тот момент все изменилось. Город из сияющего мрамора стал серым камнем. Не было ни света золота, ни холода серебра. Что-то заменило солнце, что-то голый камень, которыми были вымощены улицы. И тогда, мальчишке не оставалось ничего, кроме как пойти туда, куда не ходил никто, брошенный дом, которого сторонились и который, можно сказать, разрушался под гнетом времени. Он зашел туда и встретил того, кого не нужно было встречать. Но ведь прошлого уже не вернешь? И сделанный выбор не изменишь. Не стало мальчика. На его месте возник другой. Кто-то более сильный, а потом… Они могли бы изменить город, вернуть все обратно, но не стали… сбежали. И даже сейчас иногда думали о том, что стоит вернуться и изменить, но не находили сил? Или не хотели уже? В конце концов, наступает точка не возврата…
- Прости, мне нужно было сосредоточиться. Думаю, что не хочу знать, сколько они выпили, потому что так будет спокойнее…
Он обернулся к агенту и перекинул одну ногу через скамейку на которой сидел, опираясь на руки перед собой.
- Хочешь чего-нибудь? Или действительно уйдешь, как сказал? – Он усмехнулся. – Я знаю, что все это не честно по отношению к тебе, просто сбегать, прикрываясь другим. Но такие уж мы. Обязанные защищать друг друга…

Отредактировано Allan Gray (13.01.2018 23:10:04)

+1

32

[mymp3]http://my-files.ru/Save/dtx8in/(OST) Ai No Kusabi – Secret Love (petamusic.ru).mp3 |OST Ai no Kusabi - Secret Love[/mymp3]
Вольф едва не вздрогнул от неожиданности. После общения с Азиелем он не готов был встретиться с  мальчиком. И совсем не знал, как вести себя с ним, после всего, что произошло. И какой информацией владеет мальчишка. Немец снова корил себя, что не ощутил изменения, не услышал «щелчка». Дитрих не мог найти слов для ответа, а точнее – не знал, что вообще сказать. Что все в порядке, а его изможденный вид всего лишь результат работы? А узнают ли остальные, что случилось? И что в случае такого обмана отвечать на вопрос как они оказались дома у Грэя, адреса ведь агент не знал? Но Аллан сам того не ведая, дал и ему возможность немного прийти в себя, заняв место за инструментом.
Стоит ли говорить, что играл подросток прекрасно? Конечно. Стоит. Дит обернулся на чарующий звук музыки, увидел мальчишку, который сейчас находился будто в своем мире, рассказывал историю и был ее неотъемлемым участником, как рассказ от первого лица, рисовал картины только без слов, холстов и красок, а прикосновениями тонких пальцев к черным и белым клавишам. Вольф подошел ближе, стараясь находиться со стороны здорового глаза Аллана по сформировавшейся привычке, чтобы не испугать. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в музыку, на время даже забыв, где находится и что именно его сюда привело. Давящие стены шикарной квартиры, вроде как даже перестали на время существовать, разрушевшись и дав возможность душе просто насладиться моментом, подняться куда-то в высь, раствориться в чистоте голубого неба, укрывшись от мира белой шалью облаков.
Знать, насколько талантлив дорогой тебе человек – одно, и совершенно иное – услышать, впитать в себя простые ноты, сливающиеся в единую мелодию, что пробивали по ноткам души, пробивал по коже мурашками.
Но мелодия закончилась… Еще бы! Все имеет свойство заканчиваться, а хорошее заканчивается особенно быстро, чтобы не давать расслабляться, держать все время в тонусе, не особо понятно, кому именно нужном.
-Не извиняйся… Ты потрясающе играешь, Аллан, - Вольф не сразу открыл уставшие, совершенно не желающие снова смотреть на мир глаза, возвращаясь в удушающую роскошь огромной, совершенно не вяжущейся с подростком, квартиры Грэя, откуда мужчине так хотелось сбежать без оглядки. Останавливал – все тот же подросток, сидящей за не подъемно дорогим роялем. Именно на нем немец и концентрировал внимание, подойдя ближе и присев на корточки перед ним.
Глупый вопрос, чего он хочет… Все чего он так страстно хотел, к кому так стремился – сидел сейчас пред ним, еще капая водой с волос на плечи после душа. Бесценный и сложный подросток. Родной и горячо любимый человек с еще тремя гранями личности. Целая семья – в одном лице. Чего он хотел? Обнять. Прижать к себе мальчишку жарко и крепко, зарыться носом в седые волосы и долго не отпускать. Чего он хотел? Ласково целовать мягкие губы, прижаться губами к шраму. Чего он хотел? Сказать, как сильно скучал, как любит и просить не убегать вот так порывисто, в ночь, в неизвестность. НО! После всего, что было с Азиелем, после его слов и желания отстраниться, немец уже не знал, стоит ли проявлять свои желания, хоть перед ним сейчас был совсем другой человек – покладистый и мягкий, который так доверчиво прижимался по ночам, который смело рассказал ему его тайну и которого так не хотелось испугать.  Вольф снова и снова задавался вопросом: что уже знает Аллан? Как вообще они узнают, что происходит в то время, пока один бодрствует, а другие – спят. Кажется, пауза, которую держал агент, затянулась, даже слишком, но как себя вести дальше он действительно не знал. Слишком много всего и сразу свалилось за последнее время, слишком глупо было давать волю эмоциям пару дней назад. И что делать теперь? Как вести себя с этим многогранным бриллиантом, не терпящим огранки и оправы? В голове у немца было совершенно пусто, разве что отголоски музыки еще звучали, подобно затихающему эху. Он просто взял руки Грэя в свои, рассматривая и перебирая тонкие пальцы. Легкие руки, аккуратные, по–юношеские красивые, ловкие и несоизмеримо сильные. Щека еще помнила разлившийся от пощечины огонь, а слух напомнил о раздавшимся звоне, так что если б  подросток попробовал протянуть к его лицу руку вновь агент с вероятность в 90% отстранился или вздрогнул, чисто по инерции и из-за опаски повторения подобного «урока», хотя атмосфера сейчас была явно более миролюбивой. Успокоенные музыкой кошки снова стали рвать стальными когтями и без того израненную душу. Забавно, значит было еще, что рвать. Уткнуться бы лицом в раскрыты ладони Аллана, обнять и отключиться. От всего. От работы, проблем, трудностей. Просто прижать его к себе и больше не думать. Побыть немного в состоянии счастливого овоща, но вопросов без ответов было слишком много, а хрупкий мир, на взгляд немца, напоминал хрустальный шар, находящийся на самом краю высокого стола и одно неверное движение разбил бы его на пыль и сотни осколков.
- Все в порядке, я… наверное…почти привык, - Дит корил себя, что ответ для мужчины его возраста получился каким-то уж слишком неуверенным. А, может быть, просто Азиель прав и он  действительно трус и ни чем не лучше других?
-  У вас была насыщенная ночь, Аллан, усталость читается по глазам. Тебе нужно хорошо выспаться, уверен, что ты крепко заснешь, как только голова коснется подушки… А мне действительно нужно приступить к работе, ее никто не отменял. – Вольф не поднимал взгляд на Грея, не хотел, чтобы парень видел его таким. – Я вернусь вечером, идет? – все же найдя в себе силы улыбнуться уголками губ и взглянуть в столь родное лицо сказал он, мысленно размышляя, будет ли нужен Грэю его визит? Захочет ли он его вообще видеть снова или проснувшийся Азиель убедит семью в неправильности связи с таким несостоятельным лузером? Да и кто вообще может ждать вечером?
- И не ругайтесь на Азиеля,хорошо? Мы  просто поговорили и он говорит то, что думает, а для меняя важно слышать правду.
http://sf.uploads.ru/t5TSv.gif

Отредактировано Dietrich Wolf (08.09.2017 03:01:38)

+1

33

Он давал агенту время, как делал это всегда. Но тот должен был понимать, что постоянно это продолжаться не могло. Аллан не лез в то, что происходило между Азазелем и Дитом просто потому, что так было проще для всех. Это не значит, что они все не разберутся с хакером, но в конце концов, это значило только то, что одни лезут в личные дела другого. Ровно как и с тем, что каждый из них в итоге может выбрать кого-то своего. И это было сложнее всего - обычным людям этого не понять и даже не принять. Ну кроме тех, у кого шведская семья в порядке вещей. Но ведь они не в Швеции и даже не в Греции. Они в Америке, а к мормонам пойти, семье вера не позволит. Потому что так или иначе то, что в них заложили до всего этого коллапса - в них жило и оставалось.
- Привык? Это звучит не так ободряюще, как ты думаешь. - Криво усмехнулся подросток. Он внимательно смотрел на Дитриха. Тот воспринимал его как ребенка. И вот тут крылся камень преткновения всех их взаимоотношений. Да, это было мило и местами уместно, но в конце концов человек может изображать все, что угодно - правды это не изменит. Он уже никогда не будет ребенком, потому что как бы его не защищали другие, он уже слишком много пережил и слишком много усвоил.
- Думаю, тебе уже не раз говорили, но повторю и я. Не лезь в это. Как в тай поговорке - в чужой монастырь. И не потому, что это не твое дело. Просто ты хоть и пытаешься понять, но не понимаешь и не поймешь до конца как это все устроено. Поэтому - не надо.
Говорил парень мягко, но достаточно сухо. Может быть даже не привычно, но одно дело, как видел их Дитрих - идеализируя и подгоняя под свои понятия и другое - кем они были на самом деле. А картина получалась слишком разной, как если бы рядом висели два портрета одного человека. Только один нарисовал импрессионист, а другой - классик.
- Поступай, как знаешь. А по поводу усталости. Поверь, я выгляжу на много лучше, чем ты. Что до попоек Азазеля. Мы уже достаточно в том возрасте, когда для студентов это норма.
Можно было порассуждать о каких рода студентах говорит парень, но он не стал просто потому, что в университете никто даже не допускал мысли вроде - этот парень странный. И действительно, так выходило, что они были из того рода студентов, которые не лезли на вершину популярности, но и не скатывались до всеобщих игрушек и целей насмешек. Их просто не трогали, потому что Маркус, да и Азазель прекрасно могли постоять за сохранность их тела. Да и люди обычно делились на тех, кто в каком-то роде уважал увечья парня; тех, кто боялись этого; и тех, у кого это вызывало неприязнь и тут уже все зависело от характера. На самого Грея это никак не влияло просто потому, что он приспособился и все же видел свои слепые пятна при помощи слуха. И это было скорее логичным развитием чувств в его ситуации, чем неким благословением. Жизнь всегда найдет выход, как говорили во всем известном фильме о динозаврах.
О причинах, почему Дитрих держится так отстраненно, Аллан мог размышлять до бесконечности, но не стал. Так же как и не стал спрашивать и уточнять. В общем целом было понятно и без этого, а конкретно. Конкретно возможно они когда-нибудь все сядут и поговорят об этом. И то случится это в двух случаях, когда агент действительно поймет и примет, либо же когда все станет совсем плохо. Когда-то ему сказали, что он обязательно найдет человека, ради которого он будет согласен изменится Но что значило измениться в их случае? Стать одним? Или полностью исправить каждого из членов семьи? Вот об этом он не хотел рассуждать вообще. Это было даже не сложно - болезненно. В каком-то смысле ему не нужно было чужое общество, семья и все прочее, потому что они были у него. Мать, отец и старший брат. Суть ограничивалась тем, что каждый из них мог дать ему то или иное, даже то, что казалось невозможным  в их ситуации. И скорее всего, привыкший жить в раковине, за прочным барьером, он боялся и не хотел узнавать, а что там за пределами их маленького мира, который был ограничен только головой Грея.
Иногда, он все же задавался вопросом, а что было бы - став они одним целом. И не мог представить такого человека. То есть это определенно был бы подросток с набором навыков, которые были доступны всем до момента слияния. Но как собрать характер, предпочтения, привычки?
Грей привык быть сильным и не показывать особо свои слабости. На самом деле, если так подумать, то единственным, кто показывал свои мысли открыто - был Азазель. Потому что это делала его тем, кем он был. И это во многом объясняло его обычный враждебный настрой по отношению ко всем остальным. Люди, даже когда просят тебя быть честными - не хотят этого. Это подтверждается веками эволюции. Грей мог легко представить будущее, где человек ничего не делает. Если так подумать, то знаменитая трилогия, где люди лежали в контейнерах и питали машины - не так далеко находится от правды. Ведь если так посмотреть, то каждый день в метро, на улицах, на остановках и вообще в людных местах все чаще видишь, как люди общаются не друг с другом а с телефоном или планшетом, что держат в руках. Даже разговаривать с тем, кто стоит рядом, через приложение стало какой-то нормой. Конечно, можно много рассуждать о том, что трава стала зеленее и все такое, но какая разница, как было раньше, если дальше все становится хуже?
Парень высвободил руки из чужих и вернул их на клавиши рояля. Не удивительно, что разговор навел его на единственно верную в этом случае мелодию про тишину и ее звуки, а так же о том, что люди сейчас молятся только тем богам, которых придумывают сами. Конечно, Грей мог подняться и проводить Дитриха до двери, но это скорее всего выглядело бы еще хуже и было похоже на то, что он выпроваживает немца из дома, даже несмотря на то, что тот сам решил уйти. And in the naked light I saw ten thousand people, maybe more, People talking without speaking, People hearing without listening. People writing songs, that voices never share, and no one dare, disturb the sound of silence. Поэтому музыка стихла только после того, как прошло несколько минут, как за агентом захлопнулась дверь. Все это начинало походить на какой-то бульварный роман, вот только если так посмотреть, то это Грей должен был быть принцессой, которую спасают, а не наоборот. Кажется, быть самым сильным в любых отношениях было его планидой. Впрочем, ничего нового.

+2

34

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/412762/1784895/adrian_von_ziegler_-_my_black_rose_%28zaycev.net%29.mp3|Adrian von Ziegler – My Black Rose[/mymp3]
[float=left]http://s3.uploads.ru/simBZ.jpg[/float]

Надоело мечтать.
Надоело страдать.
Отрастить бы мне крылья,
В небе соколом стать.
Надоело любить,
В тоске жить надоело.
Рассыпается в прах,
Что так долго лелеял.
Я забыл уж о счастье,
И о сбывшихся снах,
И нет сил уж бороться,
Все рассыпалось в прах...


«Не лезь», «ты не поймешь», «не вмешивайся», «поступай, как знаешь» и эта сухость в голосе… Мужчина все чаше начинал задаваться вопросом: действительно ли обрел то, чего так сильно желал? Или просто нарисовал себе перед глазами то, чего так жаждало сердце и проникся всем своим существом в то, чего просто нет? Его не покидало ощущение дежавю, будто он возвращается на те же грабли, по которым успел потанцевать, будучи в отношениях с Джастином и… Ничего хорошего из этого не вышло. Кроме самообмана и болезненного возвращения в реальность.
Он услышал о себе так много: и что эгоист, что не понимает, что трус и такой же как все. Старался даже не пытаться представлять себе, как выглядит в глазах семейства Грей. Просто уже заранее знал – ничего хорошего. Рядом он или нет – для подростка совершенно ничего не изменится в этом мире. Возможно, Камилле будет несколько легче знакомиться с другими мужчинами, поскольку ужt будет знать о возможном развитии событий, ведь это был ее первый раз, если верить словам Азиеля.
Подросток убирает руки, возвращаясь к инструменту, начиная играть, а Вольф видит в этом жесте свое снова приближающееся одиночество и глубокое копание d собственной душе бульдозером. Еще ненадолго задержавшись, поднимая глаза на Аллана, он так же тихо встает едва заметно распрямив плечи, направляясь к двери, снова обернувшись на дороге, ожидая хоть чего – то: намека, слова или действия, чтобы понять ждут ли его здесь? Ведь все, чего он хотел в своей жизни – оберегать и дарить всего себя кому-то. Одному человеку, который бы просто так же полюбил в ответ. Пусть с ссорами, с семейными криками, с громким смехом,  с разбитой посудой и страстными примирениями – только по-настоящему, только именно его.  Чтобы не быть ни заменой, ни временной похотью, ни нужным инструментом для оказания помощи, потом "убранным в долгий ящик" и мимолетным желанием. Чтобы больше не по одному, а вместе.
Вот только мироздание, видимо, решило, что такой подарок был бы для немца слишком щедрым, интереснее было наблюдать, насколько еще хватит мужчину, прежде чем тот рассыплется прахом, исчезнет в сердце ветра.
Грей все так же играл на непомерно дорогом инструменте, увлеченный музыкой, ставшей для него целым миром, будто  коконом из нот. Сильный, независимый, самодостаточный, готовый к любому жизненному повороту человек.  Он молчал, Вольф так же не нарушил мелодии голосом,  закрывая за собой дверь.
Покуда он шел к машине – остро чувствовал, как разливается по душе одиночество, выжигая напалмом все чувства, что так бережно взращивались и хранились, подпитывались собственными иллюзиями и обманчивыми призраками счастья. Признаться - это страшно, чувствовать одиночество, еще недавно надеясь, что, может ты все же с парой и не один. Слова Азиеля отдавались эхом в сознании, накладываясь на утреннюю сцену встречи с Алланом. Такие ли разные были его грани? Так ли сильно отличались друг от друга, как думал немец прежде? Вряд ли, скорее – тот же человек просто в разные временные отрезки.
Салон автомобиля приветил его, как старый друг, встретив уютом мягкого салона, забавно, как пусто стало без Бровки на заднем сидении. Откинувшись на спинку кресла, Вольф взглянул на себя в зеркало заднего вида. Старик – вот первое,  что пришло ему в голову. Изрядно потрепанный, болезненный, того и гляди начнет осыпаться пылью, как старая, обветренная статуя, а ведь ему еще не было и сорока.
- Рухлядь. – В голос сказал он своему отражению и прикрыл глаза ладонью, создавая приятный сумрак.  Выкинуть бы все из головы, вернуться в… Куда? Где найти эту точку, где хотелось бы затормозить и сохраниться, как в игре. Может, в детстве? Или в то потрясное время, когда они с Августом убегали с уроков, чтобы помечтать о звездном будущем рок-звезд?  Вот только, зная, что будет дальше, хотелось бы прожить эти счастливые минуты снова? Вряд ли. Все, что случалось хорошего с Вольфом имело свою цену, как кредит: Получил, порадовался? А теперь будь любезен расплатиться, если сможешь. За светлое время с лучшим другом, он расплатился собственными глазами увидев смерть Августа, за отношения с Джастином – информацией о горькой правде этих отношений и годом почти безрезультатных поисков, за то, что нашел его  - коматозным состоянием бывшего подопечного, за Аллана – болезненными ударами и вечными ссорами с Азиелем. И так по кругу. Без исключений.
Звонок развеял сгущающийся мрак мыслей, нужно было заехать в больницу, а потом – за документами . Старая схема, чтобы привести себя в порядок: освежающая салфетка, капли в глаза и кофе в ближайшем Старбаксе и до самого вечера погрузиться в дела по самые уши, хоть на время отвлекаясь от тягостных мыслей.
Вечерние пробки – всегда время для размышлений, особенно, если поток машин движется со скоростью беременной улитки, музыка в салоне играет тихо, совсем не отвлекая, а в голове – снова попытки разобраться в себе: собственно – куда спешить, торопиться и ехать? К Аллану? Чувствовать себя там крайне дискомфортно не только из-за обстановки, но и из-за банального и действительно реального непонимания, как себя вести и что именно изменить себе, чтобы изменить мнение другого? Да и нужно ли менять? В новую квартиру с тяжелыми  мыслям идти не хотелось совсем, оставался вариант не менее пустой съемной квартиры, в которой все сейчас напоминало о Аллане Грее и всех его гранях. Вольф вырулил на парковку, включив аварийку и опустил спинку кресла,  постаравшись расслабиться, какая разница, где дать отдых уставшему телу, если твое сердце нигде не ждут?

Отредактировано Dietrich Wolf (04.02.2018 02:32:51)

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Давай учиться просто жить? ‡флэшбэк