http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Амелия · Маргарет

На Манхэттене: январь 2017 года.

Температура от -2°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Let's pretend happy end ‡альт


Let's pretend happy end ‡альт

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s4.uploads.ru/6Neo8.png

We are the stories we live...
The tales we tell.

+2

2

Элеонор Филлипс поднимает глаза. Потолок в гостиничном номере, где она находится, несколько пошарпан – тут и там отстает штукатурка, старая массивная люстра куце подмигивает своими потертыми плафонами, бронзовые ее составляющие окутаны паутинкой, в общем, тот еще антураж. Стены, некогда знавшие добрые времена, теперь обтрепались, обои выцвели на солнце и местами поцарапались, хотя видно, что в свое время стоили они бешеных денег и считались шиком – золотисто-зеленоватые с деревянными экранами, они, кажется, и сами удручены своим видом.
Из мебели – покосившийся стол и два кресла, обитые красным бархатом, от налета времени, впрочем, ставшие бурыми. Вышеупомянутая люстра. Тяжелые гардины на окнах – в том, собственно, креслам, тоже красные, перехваченные золотыми шнурами. В общем и целом – помещение, которое пытается пыжиться, сохраняющее свой шарм и, возможно, даже шик, но увы, не имеющее никакого сравнения с новомодными офисами, коих сейчас пруд пруди.
Элеонор поднимает глаза на человека у дверей. Тот кивает. Элеонор переводит глаза на мужчину, стоящего у окна.
- Вито, ты уверен, что это помещение нам подойдет? – спрашивает Элеонор.
- Поверь мне, Анна, через несколько месяцев это будет лучшее казино города, - самодовольно ухмыляется «Вито», - первый этаж отдадим под залы и ресторан, на втором устроим конференц-залы, а здесь, - мужчина оглядывается, и в его взгляде – настоящее любование скудной обстановкой, - я сделаю себе кабинет.
- Пара месяцев? – Элеонор поднимает брови, выражая недоверие, - полгода – ближе к правде. И потом, мы должны обсудить это с ребятами, не самая лучшая идея – решать такой вопрос без их участия.
- Ребята не будут против, - отрезает Вито, в пару шагов приближается к Элеонор и легко обнимает ее за плечи. Элеонор дергает плечами с надменностью, но рук Вито сбросить не спешит, - тебе что, не нравится?
- Не очень люблю затхлые развалины, - Элеонор складывает руки на груди, - почему бы нам не поискать новое здание в центре, здание, которое не будет нуждаться в капитальном ремонте и колоссальном расходовании средств?
- Потому что мне очень нравится это, - просто отвечает Вито. Элеонор кивает – спорить с ним бесполезно, если уж втемяшил себе в голову что-то – значит, точно сделает. Есть надежда на ребят, которые постараются отговорить дона от опрометчивого решения – ей богу, нужно потратить бешеную сумму денег на то, чтобы привести помещения в божеский вид, но ведь и божеский-то не подходит – нужно, чтобы было шикарно, а это – определенные расходы, и бог знает, когда они окупятся и когда «казино и ресторан» станут приносить деньги. Ну да чего стонать без толку – Вито решил, а значит, обсуждению не подлежит.
Трель телефона нарушает священную тишину – Элеонор дуется на Вито, тот пребывает в нирване, поглаживая жену по точеным плечикам, обтянутым цветочным платьем. Элеонор торопливо открывает красный клатч, который она сжимает в руке, роется там в поисках телефона. Вито наблюдает за судорожными поисками, поджав губы.
- Из салона звонят?
- Нет, - пыхтит Элеонор, выплевывая волосы, попавшие в рот, - наверное, это Джон.
Телефон, наконец, сам прыгает в руку и на дисплее – действительно имя Уэйта. Элеонор пожимает плечами на рассерженный взгляд Витторе и поднимает трубку:
- Я слушаю!
- Снято! – хлопает в ладоши режиссер, - наконец-то все получилось.
- Да брось, - обиженно говорит Виторре, в миру –  Джером Вествуд, дальний родственник той самой Вивьен Вествуд, - всего-то четвертый дубль!
- Сцена-то несложная, - парирует режиссер, - ты сегодня не в форме.
- Полночи играли с Китом в теннис, я тебе говорил.

- Знаем мы ваш теннис, - беззлобно улыбается режиссер, - видел потом девушку, которая из твоего номера выходила.
Элеонор слушает их вполуха, только доброжелательно улыбается, играя роль (в который раз) миленькой «блондинки». Играет хорошо, но волосы у нее – тепло-каштанового цвета, поэтому никто не ведется.
- Ник просил зайти к нему после съемки, - объявляет она, - поэтому я откланяюсь, извините.
- Увидимся вечером, - соглашается Джером, - мы сейчас тут быстренько доснимем с Китом….
- Это уж как получится
, - перебивает его режиссер.
Элеонор смеется, машет рукой – а потом удаляется из съемочного павильона.
Ее агент, Винс, переминается с ноги на ногу у самого выхода. Завидев свою подопечную, взмахивает рукой и подлетает, будто на реактивной тяге:
- Нужно зайти к Нику…
- Как раз туда направляюсь.
- Со мной связывались ребята из Юниверсал, у них есть сценарий, зовут на кастинг…
- О чем фильм?
- Комедия о блондинке, у которой неудачи в личной жизни.
- Хм, ясно, я прочту, но, сам понимаешь….
- Да-да, Нора, без проблем, - Винс часто-часто кивает, записывает что-то в огромный и толстый ежедневник, распухший, как эго актрисульки, играющей третьего лебедя в седьмой кулисе, кем, само собой, не является милая и приветливая Элеонор Филлипс. Параллельно Винс достает откуда-то пуховик и набрасывает его на плечи Элеонор – в Норфолке довольно прохладно в середине ноября, а на съемочной площадке царит солнечное лето Калифорнии, поэтому наряд Элеонор несколько неуместен на улицах. Филлипс благодарно кивает, идет вперед – голос Винса настигает ее у дверей павильона:
- Звонил Томас, интересовался, как дела.
- Перезвоню ему позже, - через плечо бросает Элеонор и выходит из здания.
Идти ей недалеко – несколько десятков метров, но в Небраске сезон дождей, всюду лужи, а Элеонор в прекрасных туфельках от Джимми Чу – храни, господи, весь этот реквизит.
Какая-то девушка, ошивающаяся возле ограды, заметив Элеонор, истошно кричит – тут же собирается небольшая толпа (человек десять-пятнадцать), хором скандирующая «Но-ра, Но-ра!». Элеонор улыбается, поднимает руку в приветственном жесте, а потом спешит скрыться в административном здании, где ее ждет Ник.
Здесь кипит жизнь – люди бегают туда-сюда, кто-то тащит здоровенную бутыль с водой, два человека, в которых Элеонор признает костюмеров, курят у окошка, оглядываясь – тут нельзя курить. Элеонор прячет в углу рта улыбку.
Она сталкивается с Дэниэлом на подножии лестницы. Тот выглядит так, будто тоже прятался от охраны с сигаретой, и Элеонор прыскает от смеха, представив себе его за лестницей, согнувшегося в три погибели, скрывающего в кулаке бычок.
- Эй, привет! – восклицает она, хлопнув его по плечу, - я иду к Нику, ты, слышала, тоже приглашен на эту вечеринку?
Обсуждения рейтингов, развитие сюжетных линий – видимо, Ник хочет обсудить обычные рутинные вещи. Но раз позвал – как отказать? Да и нехорошо это – не явиться на рандеву с главным сценаристом.

вв

https://pp.vk.me/c7006/v7006545/afef4/A1pGmeIqxZk.jpg

[nick]Eleonor Phillips[/nick][status]трудно быть самой умной и красивой[/status][icon]http://s1.uploads.ru/xYEgh.png[/icon][sign]http://s8.uploads.ru/IkrzZ.png[/sign]

Отредактировано Anna Wait (11.07.2016 23:46:18)

+2

3

- Ребята, уберите свет! – орет Терренс, грохаясь на режиссерский стул. Он настолько громогласен, что такие бесполезные вещи как мегафон ему ни к чему: последний он разбил о землю пару месяцев назад, когда они снимали на натуре в Сан-Андреас, и с тех пор, когда не орет, Рид бесконечно жалуется на больное горло. – Итак, мальчики, тридцать шестая! Соберитесь! Сегодня игра, и я не хочу пропустить, как Нью-Йорк разгромит Чикаго в пух и прах!
Дэниэлу, как европейцу, по душе классический футбол, но это мало кого волнует на съемочной площадке. Только интервьюеров, бомбардирующих идиотскими вопросами аля какой марки трусы вы предпочитаете и что поете в душе. Неужели народ и правда интересует эта дичь, задавался на первых порах Флинн, а потом как-то смирился с тем, что Голливуд – это другая планета. Кого ебут его видения персонажей и сколько из Шекспира он знает наизусть? Нет, только первый секс и что вы можете сказать о кампании Трампа.   
Статисты снуют за Терренсом  в своих непрестанных переговорах по телефонам и счетам на подписи, гримерша затирает очередную бессонную тень на лице Дэниэла, коих за последнее время только прибавилось, Джефф заливается водой, грустно глядя на ведра с бутафорской кровью, парни-мексиканцы, имен которых Флинн так и не удосужился запомнить, загорают под лампами прожекторов, истекая вполне реальным потом. И Рид орет – традиционно.
- Поэтому взяли яйца в руки и сделали все в первого дубля! Хватит тратить пленку и деньги налогоплательщиков впустую!
Он, конечно, не так резок с актрисами. Флинн признает – Терренс, конечно, голливудский режиссер и продюсер от бога. Пожалуй, только он может усмирить всю эту когорту капризных звезд, да и впахивает он раза в три больше остальных. Ему только-только чуть за сорок, а он уже насквозь седой – последствия веселой жизни, хотя за пинтой эля он как-то признался Дэниэлу, что это из него прут все нереализованные идеи. Флинн покивал – его и самого пришлось красить ради роли в жгучего калифорнийского брюнета, хотя не раз удивлялся тому факту, что был приглашен на роль итальянца Вито, а вместо этого оказался в шкуре насквозь американского гангстера. В Джерри, сказали ему, больше вальяжности.
- Ну, все готовы? – гримерша сваливает с площадки со скоростью, близкой к световой. – Свет! – повторяет Рид, и декорации затемняются. То, что до этого выглядело как номер не самого худшего мотеля, теперь превращается в забулдыжную квартирку какой-нибудь шестерки. – Тишина на площадке! Музыка! Давайте, мальчики, поехали! Три-два-один! МОТОР!
И мальчики едут. По полной.

Флинн в Голливуде уже несколько лет, имеет на счету шесть проектов, но до сих пор не понимает, почему некоторым не дано сделать все как надо с первого дубля. В нем говорит в первую очередь актер театра, у которого нет права на ошибку, здесь же все в разы проще – не получилось, переснимем, и будем переснимать до посинения. Джефф-Рик поскальзывается на крови, и Дэниэл скачет ему на помощь, обыгрывая это как часть долбанной сцены тридцать шесть «развлекитесь-с-пачуко-сказал-вито».
Гленн Миллер «В настроении» в качестве саундтрека к мочилову – реально классная режиссерская находка, и Флинна несет на атмосфере «вечеринки для своих». Силы на исходе, ты снимаешь практически полнометражный полуторачасовой фильм за две недели, но Уэйт и Риккарди, нюхающие колумбийский кокс и заливающиеся бухлом как-то придают энергии. Еще чуть-чуть, и сам Флинн готов будет подсесть на стимуляторы, но об этом он подумает в очередном перелете Лос-Анджелес-Лондон. «Диллинджер» орет, разбивая бутафорскую бутылку Джека, об голову мексиканца:
- Обожаю Америку, Уэйт!
Камера тычет объективом в забрызганное кровью лицо Флинну:
- Попал бы ты сюда в тридцатые! – проклятый акцент – единственное, что дается Дэниэлу с трудом, но свингующая походка, щелкание пальцами, сигара и бутылка Джека с яблочным соком вместо виски – отлично.
- Боже, храни эту странную дискотеку, – час и три дубля спустя выдыхает Диллинджер, разглядывая пейзаж и растерзанную копию пачуко. Флинн-Уэйт говорит, что иногда полезно выпустить пар, расписывая на листке «С любовью от Торелли», кидает листок на труп, кровавыми пальцами закуривает и улыбается, как ни в чем не бывало:
- К девочкам?
- К девочкам.
- Снято, - хрипит бледный Терренс.

Наоми просит зайти к Солу пересмотреть отснятое вчера, а еще звонила Тейлор, и у нее, кажется, то еще настроеньице. Липкий вишневый сироп стекает по глазам Дэниэла, по телу и вниз – в канализацию. Теплая вода не приободряет, а наоборот – каким-то медленным слоумоушеном погружает в сонный транс.
- Ты можешь не лезть ко мне в душ?
- В душу?
- Наоми.
- Ладно, звезда, но я вообще-то принесла тебе полотенце. Разгуливал бы сейчас по ангарам в чем мать родила.
- Кто тут еще меня голым не видел? - Дэниэл выдыхает, протягивая руку. Столько постельных сцен он за всю жизнь бы в Англии не сыграл. Мягкая ткань накрывает кожу, Наоми улыбается в весь стоматологический набор, отворачиваясь:
- Итак, что у нас в приоритете?
Флинн вытирается, еле заметно морщась. Будет истерика и день сольется в канализацию вместе с сиропом. Дэнил не видит, но чувствует, как Наоми понимающе кивает:
- Ладно, я с ней разберусь. Птичий грипп подойдет? Эй, ковбой, выйди из роли и прекрати убивать меня взглядом. Вся спина потом покрылась!
- Не знаю, скажи ей что-нибудь, ты же мой агент, - натягивая трусы, предлагает Флинн. – У меня уже сил нет.
- Вчера она спросила у меня, сплю ли я с тобой.
- О.
- Я сказала «да», и что у меня задержка две недели. Дэнни, она так орала, - поворачиваясь, говорит Наоми. – Говорю, неудивительно, что ты сбежал от нее на другой конец света.
Флинн равнодушно вытирает мокрую голову. Он знает, что никаких подобных разговоров не было, и Наоми просто пытается поднять ему настроение. В их с Тейлор личной жизни со времен его покорения Голливуда только ленивый не успел покопаться – какая-то притча во языцех уже.
- Попросила напомнить, что  в среду вы приглашены на скачки в Манчестере, и чтобы я успела согнать тебя с какой-нибудь американской шлюхи.
- Так и сделай, - одеваясь, говорит Флинн.
- Серьезно, как ты с ней живешь?
- Не живу, а выживаю, - смеется Дэниэл.

Блейз выдает Флинну раскадровку на понедельник. Листая сценарий с нелегальной сигаретой в зубах, Дэниэл не замечает, как налетает на Элеонор. Филлипс традиционно блестит, цветет, пахнет и несет прекрасное в этот мир. 
- Привет, - отвечает, не поспевая за звонкой трелью ее голоса. Сдержанно сторонится лишних прикосновений, но здесь «радушность» в порядке вещей. Недалече как на прошлой неделе на него налетела полуголая фанатка, за что получила заряд матюков от вездесущих секьюрити, а Флинну досталась незапланированная истерика от Тейлор – фотки выложили в сеть под каким-то идиотским «Звезда сериала «Сакраменто» накаляет горячий штат до предела» или что-то вроде. На эту ерунду Флинн уже давно не обращает внимания.
- О, черт, вечеринка, - увеселительное первым вылетает из головы. Честно говоря, больше всего на свете ему хочется провести эти выходные дома в спокойном одиночестве, но трудно оставаться наедине с собой, когда ты в Лос-Анджелесе. Стены и удаленность от общества не спасают от слова вообще. Настырность у американцев в крови. – Я забыл. Ты спасла меня от позора, - в очередной раз. Нора – его гид по жизни в Голливуде. И причина бессонницы последние несколько недель, но это…
- И это как всегда нельзя пропустить? – во-первых, его порвет на куски Наоми. Во-вторых, Ник пошлет отряд спецназа за ним, потому что одиночеству бой. Обрастай связями, Дэнни, включай обаяние на публику и терпи. Когда-нибудь это закончится, и на эти бабки ты купишь себе необитаемый остров.
- Кто мой герой? – что-то налетает сзади. Флинн оборачивается, но уже заранее по алкогольному амбре чувствует Вествуда. – Я только что посмотрел ваше мочилово с мексиканцем! Надо будет высказать Риду, какого хрена у меня нет таких крутых сцен?
- Тебе по статусу не положено.
- Три дубля, Нора, представляешь? Вся народная любовь и уважение команды достается вам.
- Тебе стоило быть менее «вальяжным» тогда, - улыбается Дэниэл, пытаясь выпутаться их объятий хмельного коллеги по цеху. Как-то он все чаще приходит на съемки уже «готовым».
- Да-да-да, ты приходишь в мой дом… - с интонациями Корлеоне. – Ладно, ребята, я побежал. Встретимся вечером и зажжем. Зажжем, а, Флинн?
- Не учи ирландца пить.
- Вызов принят!
- Иногда он бесит меня так же сильно, как и Уэйта, - добродушно говорит Дэниэл, глядя уходящему Вествуду в спину и тушит сигарету, разворачиваясь к Норе. – Жвачки не найдется?

[icon]http://sh.uploads.ru/EolLC.png[/icon][nick]Daniel Flynn[/nick]

+2

4

Дэниэл очень мил. Теряется при словах о вечеринке, потому что и правда забыл – Нора улыбается про себя, ох уж эта разность менталитетов. На родине у него все, должно быть, проще, чем здесь (здесь – в Голливуде, если обобщить). Элеонор варится в этом всю свою сознательную жизнь – с пятнадцати лет, когда снялась в своей первой рекламе зубной пасты, с этого и началось ее восхождение на кино-Олимп. Ей доставляет некоторое удовольствие рассказывать что-то Дэниэлу, что-то о Голливуде, что-то о том, как здесь принято. Он актер театра, он умеет делать все с первого раза, и, честно сказать, не похож на местных американских молодчиков.
Он спрашивает, можно ли пропустить сие мероприятие, Элеонор качает головой:
- К сожалению, нет. Сначала – рабочие моменты. Потом – грандиозная попойка, как всегда, «последняя» в этом сезоне. После нее снова можно будет прочитать в газетах о шумной съемочной команде и о Джерри, который опять затянет в номер какую-нибудь фанатку.
Элеонор улыбается. Все так привычно, что и обсуждать нечего. Таких вечеринок было уже семь с тех пор, как они начали снимать третий сезон, а начали они всего три с половиной недели назад. Повезло – здесь собрались люди, любящие и умеющие гудеть, только вот Нору утомляет этот вечный праздник жизни, уже после пятого бокала хочется уйти в свой номер, но есть вариант еще и поинтереснее. Подняться на крышу с Дэниэлом и болтать до утра, а после слушать шуточки съемочной группы и отбрехиваться – аллюзия на сцену после ограбления банка, мы там роли репетировали.
Вышеупомянутый Джерри появляется, словно черт из табакерки, Элеонор вздрагивает, но смотрит весьма доброжелательно – Джерри приятный мужик, довольно известный, как актер, и весьма неплохой профессионал. Они были знакомы и до сериала, так, перекидывались пару раз словами на красной дорожке – Элеонор позвали на премьеру фильма «Ахиллес», в котором Вествуд играл того самого Ахиллеса, и тот даже соизволил облобызать ее руку – непонятно правда, был ли он рад ее видеть, или просто обалдел от длины ее ног в коротком платье. Элеонор ухмыляется на восклицание Джерри об отсутствии в его роли моментов экшна: по правде сказать, ему и правда есть к чему еще стремиться: даже у самой Норы, в сериале Анны Донато, гораздо больше опасных сцен, чем у дона. У сценаристов есть вечное оправдание – Акапулько – и Нора подозревает, что они просто любят это слов, которое звучит, будто лимонный леденец: «а-ка-пуль-ко».
- Зажжем? – интересуется Вествуд.
Дэниэл соглашается. Нора пожимает плечами:
- Если я доживу до ночи. Очень хочу спать.
- Отоспимся в гробу, - оптимистично заявляет Джерри – господи, сама непосредственность – удаляется, пританцовывая буги-вуги. Нора смотрит ему вслед.
- Дражайший супруг, - смеется она на замечание Флинна, - просто не знает слова «нет». Такое бывает с теми, кто очень успешен.
Она щелкает замочком сумки, протягивает упаковку «орбита» коллеге, подхватывая его под локоть:
- Ник не любит ждать. Мы, конечно, звезды, - с лукавой искрой во взгляде (ни минуты «звездной болезни», но линия Уэйт-Донато у зрителей любимая, что не раз подчеркивалось не только Терренсом, но и самим Ником, - но лучше не заставлять его нервничать. А то еще убьет нас в следующем сезоне, чего доброго.
Элеонор хмыкает – Ник, слава богу, не Джордж Мартин, но кто их знает, этих людей творческих профессий? Вон Нора и за свои-то действия не всегда отвечает – к примеру, зачем вот она взяла Дэниэла под руку? Нет, то, что хотелось, это понятно, но явно не самый лучший вариант, если кто-то заметит. Можно сослаться на высокие каблуки, только никто ж не поверит. Снова желтые газетенки, которые постоянно пишут про беременность Энистон и огромный зад Ким Кардашьян, будут строчить пасквили об их романе – хватит, начитались. И то, что  эти самые статейки по триста раз переженили всех участников съемочной группы и даже выдумали роман Джерри и Джеффу, ссылаясь на почти-идентичность их имен, не утешает. Потому что Томас все время расстраивается, стоит ему прочитать что-то похожее, и дама сердца Дэниэла, по всей видимости, тоже. Но если в их романе общественность явно будет на стороне Флинна, так как о Тейлор ходят слухи, будто она бешеная сучка (Нора не знает, насколько эти слухи соответствуют действительности), то вот в собственной амурной истории Нора станет козлом отпущения – Томас слишком хорош: милый, добрый, нежный, занимается благотворительностью, не конфликтует с людьми и вовсе ей не пара. Честное слово, Нора сама читала о себе (когда не смогла удержаться и нарушила собственное правило: не гуглить своего имени) статью, где называлась «хищной акулой», которая охотится на милого простачка и любимца Голливуда. Порочный мир обожает своих праведников, и Том волею судьбы был выбран тем самым праведником, так что Норе теперь стоит быть очень осторожной, если она не хочет, чтобы весь высший свет ополчился на нее. Что, впрочем, не отменяет того, что руку свою Элеонор не убирает и идет рядом с Дэниэлом походкой от бедра, расточая аромат богатства и роскоши – это она умеет.
- Ник говорил мне вчера, что рейтинг первой серии сезона – девять и один. Пока еще держится на этой строке, хотя мне кажется, скоро должен упасть, - рассуждает Нора, - Роттен томатос выставляет девяносто четыре процента ожидания следующих серий. В общем, мы на коне.
Она заглядывает в лицо Дэниэлу:
- Видимо, продлят сезона до пятого. И должны повысить нам зарплату, - вслух размышляет, закусив губу, ведь деньги никогда не бывают лишними.
- Как вообще дела? Как прошел день? Мы все время сегодня в павильоне снимали, под конец я уже хотела придушить Джерри. Все время забывает текст, - Элеонор улыбается, призывая не относиться к ее словам серьезно.
За разговорами они доходят до конференц-зала, где их ожидает Ник. Нора склоняет голову и жестом предлагает Дэниэлу идти вперед.
[nick]Eleonor Phillips[/nick][status]трудно быть самой умной и красивой[/status][icon]http://s1.uploads.ru/xYEgh.png[/icon][sign]http://s8.uploads.ru/IkrzZ.png[/sign]

Отредактировано Anna Wait (13.07.2016 22:56:23)

+2

5

Флинн снимался на родине в драме по книге Тейлор с Лив Тайлер о разведенной паре, где отец и мать пытались отсудить друг у друга тринадцатилетнюю дочь, в своих тщеславных дрязгах совершенно забыв о ребенке, когда Рой Уэлш – главный продюсер «Сакраменто» пригласил его на пробы на роль молодого дона в достаточно сомнительном по тогдашним меркам Дэниэла проекте. Он прочитал пару страниц сценария на пару с Вествудом (который тоже впрягся в финансирование), которому пророчили андербосса, потому что он выглядел как гребаная звезда всех калифорнийских пляжей, но кто-то попросил (впоследствии Флинн вспомнил, что тихий голос откуда-то сзади – это Ник), чтобы они поменялись ролями. Ну, просто так. Они переглянулись с Джерри, потому что тут все было более чем очевидно, но когда стали читать наоборот – рты у команды отвисли.
Флинн плюнул сразу. Убедил себя, что сделал это из вежливости, и вернулся в Дублин к своей трагедии, которая финалом вывернула наизнанку Канны (дочь в итоге покончила жизнь самоубийством, что в конце повлекло за собой новую волну дрязг между родителями), но Уэлш поперся за ним и таскался по пятам до самого пост-продакшена, когда Флинна уже начала посещать навязчивая мысль о вызове полиции, потому что этот человек явно был не в себе. Истинный продюсер, настроенный на капризных звезд, Рой сначала лил в уши Дэниэла «мед поэзии», потом срывался на крики, что де он играет только однотипных «хороших» людей, на что Флинн оскорбился, указывая как минимум на последний фильм, где играет эталонного мудака, которого даже собственная дочь не очень-то волнует. И тогда Рой заорал, что да, мудака, и ты, мол, должен сыграть мудака Уэйта. Флинн отказал ему в черт знает какой раз, хотя уже понимал, что у него мало шансов устоять, особенно после того, как узнал, что они умудрились затащить в «это дерьмо» такого титана, как Бейна Симмонса – на роль простого чистильщика.
А потом Рой притащил с собой Ника и просто запер обоих в номере отеля.   
Через пять часов Флинн вышел оттуда с горящими глазами и полной капитуляцией. На следующий день Уэлш дал пресс-конференцию, где великий британский трагик отшутился гонораром, Ник стал переписывать сценарий под него, а Дэниэл превратился в Дэнни – в угоду голливудской моде на имена попроще.
- Что там продлевать? – изумление было искренним.
Первый сезон оказался адом. Не только потому, что сырой еще Уэйт (не как персонаж, а как андербосс, прозябающий в патруле коп, по тихому сливающий за навар инфу шестеркам криминала столицы штата), не имел за душой ничего, кроме нахальства и тяги к развлечениям, а еще и потому, что Флинну пришлось впахивать в спортзале шесть дней в неделю и сидеть на жесткой диете, чтобы набрать гребаную мышечную массу, которую во втором сезоне нужно будет триумфально вывалить на зрителей и подчиненных «несколько лет спустя». Честно говоря, Дэниэл до сих пор не понимал, каким макаром первый – какое-то невразумительное бурление, простите, говн – сезон был продлен до второго. Видимо, зрителей приклеивала к экранам фамилия сценариста, пусть и пустившегося во все тяжкие по непривычной стезе.
Второй – как парни к успеху шли, оказался пободрее. Третий – зенит славы и слизывание сливок. Ну и четвертый – это логично – падение в пропасть, пусть команда и оставляла сюрпризом финал, оправдываясь «выравниваем огрех» в сценарии. Хотя Флинн отлично понимал, к чему все идет. По крайней мере, с Уэйтом.
- Для меня этот месяц – просто лаундж, - признается Дэниэл. Куча опасного мочилова, которое за него выполняют в основном каскадеры и дублеры, хотя он никогда не отказывался самолично попрыгать в батут. Но уроки стрельбы по-прежнему брал – ни один двойник не сыграет мимику американца Уэйта, когда тот с автоматом поливает очередного чувака, который его просто так выбесил так, как ирландец Флинн.

На всем протяжении проекта, Дэниэла поддерживает только одна фраза, сказанная тогда Ником в номере: ты же трагик? Ну так я дам тебе трагедию. 
Сложно было поверить в это в первом сезоне, да и на половине второго Джонни все еще оставался однобоким любителем всего лишь «пошалить», но потом, когда ему начало срывать крышу на почве ревности к жене дона – что выливалось в такую годную кульминацию в третьем сезоне – Флинн наконец-то разглядел в Уэйте драму. Впрочем, не без помощи Норы и бесконечных разговоров о стиле, вкусе, алгоритмах драматургии, зачем вообще они все это делают и любимого «кто на кого влияет».
Элеонор сначала показалась Дэниэлу поверхностной, как и Джерри. Глубина открылась с первым обсуждением за чашечкой (да ладно, бумажным стаканом) кофе; они просто уселись на ступеньках трейлера, чтобы перекурить и не заметили, как потемнело. Флинна всегда интересовали люди… самобытные, а в Норе оказался целый долбанный мир, который завораживал так же сильно, как северное сияние или идущее прямо на тебя цунами. Природная сдержанность помогала Флинну скрывать многое, но, в конце концов, он перестал репетировать влечение перед зеркалом. Оно стало реальным.
Предстояла работа более грандиозная – его необходимо было скрыть, как и Уэйту. Впрочем, в ущерб Джону, Дэниэл преуспел в этом плане больше. И все же по ночам сначала в отеле, потом в новом купленном на гонорары доме в Лос-Анджелесе, без Тейлор и ее бесконечных творческих кризисов, это… Казалось естественным. С этим не нужно было бороться, ведь если ты хочешь сыграть боль – ударь себя по яйцам. Если ты хочешь сыграть любовь – влюбись. Вот и все.
Адюльтер даже доставлял некое удовольствие; Флинн знал, что это пройдет так же быстро, как и началось, не доставит сильного душевного дискомфорта, зато позволит – больше пафоса богу пафоса – глубже раскрыть персонажа. Все было хорошо… Ровно до того момента, как им в свете предстоящих эпизодов начали намекать на детальное обсуждение интимной сцены. Все-таки – переломный момент.
Можно было списать все на банальную физиологию. Вещь совершенно привычная в этой сфере, плюс Дэниэл не сомневался, что Филлипс в силу актерской солидарности и этики не скажет ему и слова по этому поводу, но все же… Флинн утешал себя количеством постельных сцен Норы и Джерри, и никто не сомневался в том, что Вествуд до сих пор не прочь оказаться с ней за закрытыми дверями без камер и статистов, попеременно приносящих актерам водичку, сценарий и халаты. В конце концов, сколько таких сцен сыграл он сам – заклятый мачо «Сакраменто», и однажды у него реально встало на Кэрол, за что после съемок он получил от нее смс-ку, что ей-де это было очень приятно, спасибо, и ничего более. Инцидент оказался исчерпан, так и начавшись, хотя могла бы раздуть из этого очередной мыльно-розовый пузырь, как здесь это любят делать.
Впрочем, работа актера требовала определенной храбрости и силы воли, так что, переложив сценарий под другой локоть, Флинн протягивает руку и открывает дверь коференц-зала, пропуская Элеонор внутрь.
За дверями кипит напряженная интеллектуальная работа. Три главных режиссера, закутавшись в кипы бумаг, оживленно дискутируют на темы, о которых Дэниэл оповещен не был, услышал только:
- …уже ушла в пост-продакшн, и я не могу перекраивать график только потому, что тебе нужно сводить ребенка на бейсбол.
- Ребята, усаживайтесь, - ласково предлагает кто-то из бесконечной череды сменяющихся референтов, и боссы отрываются от своих проблем, шурша листами.
- Потом обсудим. Нора, Дэнни, наконец-то.
Дэниэл валится на стул, выказывая присутствующим среднюю меру усталости, грохает фолиант раскадровок на стол, присасывается к стакану с водой. 
- Времени немного, поэтому давайте в темпе, - начинает Уэлш. – Первый вопрос на повестке дня. Спрашиваю еще раз: вам точно не нужны дублеры? Потому что если потом передумаете, и их в срочном порядке придется искать по всей стране, меня просто сразу увезут в психушку.
- Мне нет, я же сказал, - мотает головой Флинн, типа, слово джентльмена, и вся братия переводит взгляды на Филлипс.
[nick]Daniel Flynn[/nick][icon]http://sh.uploads.ru/EolLC.png[/icon]

Отредактировано John Wait (11.07.2016 23:42:21)

+1

6

В тот день в ее наушниках играли Portishead, она чувствовала себя очень усталой и предполагала, что если сядет в автобус, то вряд ли уже найдет в себе силы вернуться домой. Это был не очень удачный год – всего два предложения, фильмы откровенно плохонькие, но приходилось работать, чтобы иметь хоть какие-то деньги. Элеонор, ранее никогда не бравшаяся за второсортные комедии, к своему стыду и в угоду желудку запятнала свою кинобиографию аж двумя, что, разумеется, не позволяло ей чувствовать себя хорошо. В ту пору Элеонор принимала антидепрессанты – не бог весь что, так, чтобы суметь заснуть, и все же…
И все же в тот день она шла по Нью-Йорку – в простых джинсах, удобных кедах, натянув на голову капюшон куртки, музыка делала свое дело (морально добивала и без того поникшую Нору) – день был дождливым.
Она свернула в какой-то книжный магазин на Манхэттене, чтобы найти себе средство от депрессии хотя бы на пару суток, отряхнулась у порога, словно собака, и нырнула в теплое нутро книжной лавки.
У полки с книгами о военных конфликтах стоял высокий мужчина в темном плаще. Он скользнул по Норе взглядом и снова уткнулся в фолиант о конфликте в Косово. Нора двинулась дальше, в раздел с художественной литературой – ей ужасно хотелось найти что-нибудь пронзительно грустное и безнадежное, чтобы героям книги было хуже, чем ей самой.
Под руку, как назло, попадались лишь бульварные романчики и низкопробные детективы, и когда Нора с остервенением запихивала очередную дурацкую книгу на полку, та выпала из рук и, пребольно стукнув Нору по ноге, оказалась на полу. Чаша терпения Элеонор оказалась переполненной – слезы сами покатились по щекам, будто только и ждали, что какой-то мелочи, заставившей Филлипс наконец отпустить туго натянутые поводья.
- Хотите, я угадаю, как вас зовут? – раздался голос за спиной, но Нора только передернула плечами, растирая по щекам тушь рукавом куртки.
- Эй, вы что это, плачете? – удивленно спросил тот самый мужчина в темном плаще, продолжающий сжимать в руке книгу о Косово. Книга выпала из его рук, когда он полез в карман за носовым платком – Нора опустилась, чтобы поднять ее, мужчина тоже, как следствие – они стукнулись лбами, достаточно ощутимо.
- Ох, - только и пролепетала Нора, прижимая ко лбу руку.
- Я такой неуклюжий, - печально пробормотал мужчина, - простите, бога ради.
- Нет, ничего, - покачала головой Нора и перевела взгляд на белоснежный платок с вензелями, который мужчина продолжал сжимать в руке, - дайте-ка его сюда.
Мужчина протянул его Норе, та взяла и принялась вытирать слезы. Вдвоем они поднялись – Нора все еще сжимала в руке его книгу.
- Так что, - откашлявшись, снова начал мужчина, - хотите, угадаю, как вас зовут?
От всего абсурда ситуации Нора расхохоталась. Мужчина взирал на нее удивленно несколько секунд, а потом присоединился к ее смеху тоже.
Они вышли из магазина, не забыв расплатиться за его книгу, и тогда Элеонор внезапно припомнила, откуда ей знакомо его лицо:
- Вы – Томас Риддел?
- Так точно, мэм, - отозвался тот, нисколько не смущаясь того, что его узнали.
Все дело в том, что мистер Томас Риддел был очень успешным актером. На его счету были такие фильмы как «Дом в Аризоне» и «Человек без имени», несколько боевичков в стиле Тарантино, и, как вишенка на торте – трилогия о компьютерном разуме, захватившем мир – Нора, к сожалению, не помнила названия. В общем, шанс встретить такого знаменитого человека, совершенно не обремененного звездной болезнью и одержимостью своей славы было подобно снегу в июне, который выпал, скажем, в Калифорнии.
- Элеонор Филлипс, - представилась Нора, протянув руку, и когда Томас пожал ее, она почувствовала какую-то странную дрожь в своих пальцах, но списала ее на нервы.
- Элеонор Филлипс, - задумчиво протянул Томас, - ваше имя мне знакомо. Постойте…разве не вы снимались в том фильме об известной супермодели, как же ее… - он стал щелкать пальцами, пытаясь припомнить, и Нора поспешила подтвердить его слова:
- Да, это я. Но это было очень давно.
- Повезло же нам встретиться в книжном, а не на красной дорожке, - улыбнулся Том.
С этого момента – а это было пять с половиной лет назад, они не расставались. Том Риддел, казалось, принес Элеонор удачу. Она перетащила к нему свои вещи на третий месяц знакомства – через полгода ей предложили роль в высокобюджетном блокбастере – ее партнером стал Джонни Депп, играли они супружескую пару суперагентов, фильм собрал в прокате более четырехсот миллионов долларов, и с него карьера Филлипс, начавшая было затухать, запылала с новой силой.
С Томасом отношения были ровные.  Их роман никогда нельзя было назвать бешеным – все получилось само собой. Они вышли вместе в свет, и с тех пор не давали прессе никаких поводов для дурных сплетен – единственный вопрос, который беспокоил СМИ, был в том, когда Элеонор решится подарить миру наследника Риддела. Они же, даже еще не женатые, предпочитали пока не думать о детях, и просто существовали рядом в комфорте и покое. Томас – спокойный и неконфликтный человек, слыл любимчиком Голливуда, потому что не покупал дорогущих машин и шикарных особняков – у него был неплохой дом, но и только. Большая часть его гонораров уходила на благотворительность, на сьемках Риддел всегда вел себя безукоризненно, не пил, не дебоширил, в общем и целом, был обожаем не только толпой фанаток, но и коллегами по цеху. «Славный парень» - говорили они о нем, и естественно, поначалу кандидатура Элеонор, как будущей жены Риддела, не понравилась никому. Обладающая достаточно бурным нравом, имеющая в своей истории некоторые темные делишки, Нора совсем не подходила спокойному, «своему в доску» парню Томасу. Удивление, вызванное продолжительностью их романа, возрастало с каждым месяцем все больше, а Нора и Томас просто продолжали жить в его доме, не обращая внимания на сплетни. Со временем голливудская тусовка прониклась к Элеонор теплотой (это в Голливуде случается очень быстро), и Филлипс сама не заметила, как стала любимицей публики. Нужно отдать должное, большая часть обожания была вызвана именно тем, что похожая внешне на проженную стерву Нора оказалась вполне себе верной и порядочной дамой.
И теперь Элеонор чувствовала, что может с легкостью разрушить свой годами наработанный имидж. Потому что Дэниэл был слишком, черт возьми, хорош.
Нору всегда тянуло к таким мужчинам – он выглядел свободным и независимым, а самое главное, совершенно не поддавался влиянию чужого мнения. Может быть, грамотно играл свою роль, как и сама Элеонор, но пока Филлипс не сумела этого разглядеть.
У него был другой менталитет. Он мыслил в других плоскостях, а еще чертовски много знал обо всем на свете. Он был действительно талантлив – по мнению Элеонор (которым она, впрочем, не спешила делиться с другими), гораздо талантливее того же Джерри, хотя имя Вествуда гремело на весь мир. В общем, Дэниэл, которого Элеонор никогда не звала пошлым именем «Дэнни», считая, что оно совершенно ему ни к лицу, был похож на пламя, к которому тянет мотылька. А Элеонор, видит бог, очень не хотелось быть этим самым мотыльком.
Впрочем, Нора никогда не умела наступать на горло своим желаниям.
Они проводили достаточно много времени вместе. Нора оправдывала это обсуждением сценария – Ник оказался долбанным гением, придумавшим даже не любовный треугольник, о, нет, гребанный многоугольник – вот что это было. В задачу Норы входило улыбаться на камеру, когда Дэниэл-Уэйт представлял Анне очередную пассию, когда Ник придумал ему роман с Агатой, причем улыбаться так, чтобы всем все было понятно, кроме самого Уэйта. Задачка не из простых – потому Нора и Дэниэл часто зависали вместе, обсуждали все эти взгляды и глубокие внутренние миры героев. Впрочем, нередко разговоры в стиле: «Ну тупыыыые, как можно так тупить?» прерывались  беседами о книгах, путешествиях и какой-то совершенно невразумительной белиберде, которая смешила до колик в животе или напротив, ввергала в задумчивость и уныние. Какое счастье, думала Нора, что у Уэйта и Донато такая богатая история с подводными камнями, а то как было бы оправдать это желание видеть Дэниэла гораздо чаще остальной съемочной группы?
Он нравился ей просто бешено, Нора, которая всегда считала, что умеет держать себя в руках, оказалась даже несколько ошарашена тем, что происходило в ее голове – впрочем, пока получалось бить себя по рукам и не делать совершенно ничего. Милые разговоры и смешки, ну вот под руку взять – без проблем, и не более. Томас будет очень расстроен – думала Элеонор, в очередной раз не перезванивая ему вечером.
Что же было делать?
А потом Ник сказал, что пора перестать жевать сопли. Что раз уж он придумал Уэйту и Донато роман, нужно, чтобы искры летели во все стороны. В общем – постельная сцена, которая – внезапно, ах ты шалунишка, Ник! – обещала быть достаточно горячей. Не то, чтобы Нору это смущало – у нее было красивое тело, она умела и любила обнажаться на камеру, да и потом, Вито Донато, охочий до своей жены (еще бы!) уже покрутил ее во всяких позах, и зрители рассмотрели почти все, что скрыто. Рейтинг сериала – 18+, сцены насилия, кровь, наркотики, алкоголь и сигареты – в общем, для больших мальчиков, и секс, разумеется, занимал здесь не последнюю роль.
Но вот теперь… с Дэниэлом – это обещало быть феерией. И Элеонор искренне надеялась, что все пройдет гладко.
В конференц-зале шумно. Нора усаживается в предложенное кресло, ни дать ни взять высокородная леди, складывает руки на коленях.
- Обижаешь, - Нора пожимает плечами, - как съемки на мусоровозе, так никто не предлагал каскадеров, а как сладенькое, так сразу – дублеры?
Дружный мужской смех в зале – американцев так легко рассмешить. Нора улыбается и сама, и тогда Ник хлопает по столу туго набитой папкой:
- Можете почитать, ознакомиться, здесь сцена в подробностях. В общих чертах знаете?
- Читала, - кивает Нора, - крыша, правильно? Коричневая занавеска, все дела.
- Верно, - обрадованно хлопает в ладоши Ник, творческая личность, что с него возьмешь, - снимать будем через три дня, да?
Терренс, сидящий у окна с сигаретой, кивает.
- Хочу уложиться в два съемочных дня. Снимать будем с перерывом, в помещении.
- Не натура? – разочарованно тянет Элеонор.
- Солнышко, +12, - с сожалением бросает режиссер, - я бы и сам с удовольствием, но морозить звезд сериала не очень хочу. Вы, в конце концов, делаете рейтинг.
- Не только мы, - скромно заявляет Нора, переглядываясь с Дэниэлом – то, о чем они говорили по пути сюда, - ладно, что там у нас еще из важных вопросов? А то я, если честно, умираю от голода!

[nick]Eleonor Phillips[/nick][status]трудно быть самой умной и красивой[/status][icon]http://s0.uploads.ru/S4ADs.png[/icon][sign]http://sf.uploads.ru/KHsaV.png[/sign]

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Let's pretend happy end ‡альт