http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » retrograde ‡эпизод


retrograde ‡эпизод

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

One way or another I'm gonna get you
http://s0.uploads.ru/eYWnI.gif http://s7.uploads.ru/eg37X.gif
Adrian&Angelica
july, 2016

[audio]http://pleer.com/tracks/13666637oqYz[/audio]

+1

2

[audio]http://pleer.com/tracks/13502223wiZd[/audio]
Statues and amphoras are all at your hands,
Water to wine and the finest of sands.
When all you have's
Turnin stale and its cold

- Конечно, сейчас все говорят, что со старта сезона верили в победу Питтсбурга, - этой ночью элитный загородный клуб, принадлежащий известной итальянской семье, открыл свои двери для более сотни спортсменов, менеджеров, агентов, прессы и их спутниц, которым должно красиво держать бокалы в руке, мило улыбаться и в нужный момент протяжно говорить «да». Ежегодно в этом месте, выгодно расположенном у одного из пирсов на Лонг-Айленде, происходила своеобразная передача эстафетной палочки от зимних видов спорта летним, что в переводе на язык любого типичного американца означало передачу эстафеты хоккейных и футбольных лиг баскетбольным и бейсбольным командам. Если сузить перевод до границ большого Нью-Йорка, то это означало, что футболку «Рэнджейрс», «Айлендерс» или «Девилс» пора менять на «Никс» или «Янкис».
- Ты со мной не согласен, Шон? – спросил Эд у Шона Маккалена – известного спортивного обозревателя «Нью-Йорк Таймс».
- Полностью согласен, - ответил мужчина средних лет. – Любой результат является ожидаемым, если речь не идет об Эдмонтоне или Аризоне, - несколько мужчин коротко усмехнулись, расценив слова авторитетного журналиста, как тонкую шутку, другие же  понимающе качали головой, не решаясь поддержать разговор или сказать что-то в противовес. Эдриан лишь пожал плечами, отвлекся, протянув руку за стаканом виски. Он всегда поддерживал приятельские отношения с такими людьми, как Шон. Не забывал отправлять упаковку подарочных сигар или виски к очередному празднику и с периодичностью раз в месяц встречаться за ланчем или обедом. Это давало уверенность в том, что о разгромной статье, посвященной одному из его клиентов или команде,  юридическими делами которой он занимался, он узнает до выхода в печать. Или несколько билетов в вип-ложу на игру, помогут кому-то взглянуть под иным углом на внутренние дела команды. А такие вечера – это всего лишь часть его работы.
- Куришь? – спросил Шон.
- Да, - мужчины проследовали на открытую террасу.
- Где твоя спутница?
- Надеюсь, что пьет или ест, - Эдриан обернулся через плечо, вглядываясь в открытую дверь, находя за одним из столиков блондинку, увлеченно беседовавшую с себе подобными. Её звали Эшли, она была начинающей актрисой, мечтала о собственной звезде на аллеи славе в Голливуде и тщательно скрывала, что родилась где-то в Алабаме, и готова променять южную гордость на эпизодические роли. Следуя настоянию своего агента, Эшли рассказывала о детстве девочки-отличницы из Нью-Йорка, выдавала сцену одной из бруклинских школ за место своих первых сыгранных ролей и часами репетировала монологи из Шекспира, стоя перед зеркалом. У нее были наращенные ногти, волосы, ресницы, увеличены губы и искусственная грудь, она все еще с трудом скрывала свой южный акцент и зачастую произносила слова, непонятные для изыскательной  нью-йоркской публики. Они познакомились пару недель назад в одном из ночных клубов города. Проснулись с утра в гостиничном номере, Блэкмор как всегда пообещал перезвонить, застегивая ремень на брюках, и как обычно сделал это только, когда ему потребовалась спутница. На таких мероприятиях принято показываться с дамой, которая не должна быть особо умна, но обязательно должна выглядеть роскошно в платье от «Валентино» или любого иного дизайнера, чей фирменный магазин, располагался на 5ой авеню. Это показывало статус, как наручные часы, ботинки или запонки. Не более того. Те, у кого были жены и семьи, обычно уезжали после официальной части, получив награды и засветившись на красной дорожке. Те же, кому было одиноко или требовались связи оставались до конца.
- В этот раз все серьезно? – с издевкой в голосе спросил Шон.
- Как и всегда, дружище, как и всегда, - иронично ответил Эд, прикурив сигарету.
- Нэш избил свою девушку?
- Это всего лишь домыслы.
- Я мог бы взять у него эксклюзивное интервью и выслушать его версию.
- Скину через пару дней на электронную почту.
- Она русская и привыкла к грубой мужской силе?
- Не, эту историю уже слышали после скандала с нападающим «Коламбуса».
- Тогда что в этот раз?
- Не знаю, - Эд пожал плечами, - Может, любила грубый секс или упала.
- Всегда любил вид отсюда на Нью-Йорк.
- Ничего примечательного.
- В тебе нет никакой романтики: с одной стороны огни ночного города, с другой Атлантический океан.
- Ты становишься сентиментальным стариком. Надеюсь, что это не отразиться на твоих статьях.
- Сравню итальянскую звезду «Янкис» с океаном. Кстати с кем у него тайный роман?
- Не знаю, обещал познакомить. Главное, чтобы на его игре не сказывалось.
- Ты же юрист, а не психолог.
- Знаешь, я задумываюсь о том, чтобы вечерами посетить курсы по психологии.
- Это ты так называешь бар?
- Шон, от тебя ничего не скрыть.
Докурив сигареты и обменявшись еще несколькими шутками, мужчины вернулись в зал, который заполнялся новыми лицами. Заскучавшая Эшли поднялась со своего места и подошла к Эдриану взяв того за руку. Склонившись над его ухом, она монотонно шептала о полезных знакомствах, которые завела за сегодняшний вечер и, недотягивая до актрисы эротического жанра, предлагала отправиться в другое место.
- Эд, - где-то за спиной раздался голос Джино, звезды «Нью-Йорк Янкис», чье лицо уже мелькало в рекламных роликах на Таймс-Сквер, а имя во всех журналах.
- Джино, - приветственные рукопожатия сменялись шутками, надеждами на ближайший матч, смешанными с вопросами об общих знакомых.
- Я надеюсь, ты не собирался уйти? – спросил итальянец.
- Была такая мысль, позвал бы с собой, но у тебя сезон - пожал плечами Эд.
- Я должен тебе представить особенную женщину, - восторженно произнес Джино, перечисляя достоинства своей таинственной спутницы, которая видимо была той, чью личность пыталась разгадать желтая пресса в межсезонье.  Нельзя назвать их друзьями, скорее отношения Эда и Джино носили исключительно деловой характер и всегда включали в себя третью сторону – его агента, который к удивлению Блэкмора на вечере так и не показался.
- Эдриан, позволь представить тебе Алессандру Санторо, - размытые эпитеты, описывавшие девушку, которая держала под руку Джино слились в один протяжный звук его голоса, который разбавила подскочившая Эшли,  которая решила воспользоваться случаем и завести знакомство с известной моделью.
- Очень рад, - только чему? Разыграть знакомство? Или очередной встречи? Или..?  Взгляд Эдриана опустился чуть ниже, к выставленному на обозрение кольцу на безымянном пальце. Ему не хватило самообладания, чтобы вспомнить о манерах и хотя бы представить Эшли. Ему не хватило навыков актерской игры или светского лицемерия, чтобы выдавить из себя улыбку. Он смотрел на Алессандру Санторо, видя в ней исключительно Анжелику Савелли.

I'm dyin to feel again,
Oh anything at all

2012г.
- Неужели, ты мне доверяешь настолько, что за два часа дороги ни разу не исхитрилась заглянуть под повязку? -  несколько часов езды на машине, еще час пешком вверх по проселочной дороге, которая вела к вершине роковой горы, ныне спящему, а когда-то упокоившему под своим пеплом и лавой, вулкану Везувию, который современная действительность превратила в  место туристического паломничества.
- Еще несколько шагов, - интригующе говорил Эдриан, нарочито ругая Энжи, что в любой момент та может оступиться и упасть.
- Обещаю еще два шага и повязку можно снять, - Блэкмора никогда не отличало умение делать сюрпризы,  он не походил на рыцаря в сверкающих доспехах из стародавних легенд. Но, наверное, в жизни каждого однажды должен появиться человек, ради которого стоит попробовать измениться, сделать что-то несвойственное, необыкновенное, эксцентричное или романтичное.
- Снимай, - они стояли на импровизированной смотровой площадке, которая служила своеобразной серединой для тех, кто поднимался вверх к самому жерлу потухшего вулкана. Отсюда открывался вид на амальфитанское побережье и раскинувшийся внизу вечерний Наполи, в котором уже зажигали огни.
- Смотри, вон туда, - рукой парень указывал на дома, врезанные в подножье скал, - Где-то там бегала маленькая Энжи  и кричала мне вслед, какие-то непонятные итальянские слова, - его воспоминания были обращены к первым дням их знакомства, где-то там среди прибрежных домиков Сорренто, - А теперь смотри вон туда, - Эд переключил внимание девушки на скопившиеся у горизонта парусные яхты, - на одной из них ты меня убеждала, что сама можешь справиться с лодкой. И смотри, я даже не припоминаю, как ты выпустила трос и уложила парус прямо в море, - рассмеялся Блэкмор.

+1

3

[audio]http://pleer.com/tracks/59535961li5[/audio]

Saturday night, we look alright
We're going out...
Boring...
Paris, France, Londontown, NYC...
Boring...

Анжелика тратила свои редкие выходные на церемонию награждения, где должен был присутствовать Джино, от того заранее считала себя героиней. Тем более, что статус "плюс один" ее, приученную к вниманию публики" нисколько не прельщал, и даже быть в сопровождении Принца Уэльского ей совсем не улыбалось. Разве что Джорджа Кэмбриджского, тот еще обаяшка. Энжи вспомнила, что давно не звонила сестре, но решила отложить разговор до времен, когда ноющая боль в висках на погоду отпустит, потому как она хоть и любит племянников, но не их крики на заднем плане, пока Лина пытается рассказать о своем прекрасном быте Энжи. Том самом, где только в семье счастье, а муж козел и дети сожрали последние нервы. Увольте, ее вполне устраивала собственная жизнь, и лежа на изысканной тахте резиденции Джино, Анжелика рассеяно рассматривала кольцо. Оно тяготило руку, хорошо, что изначально принимая его, Савелли сказала себе внутри "никогда". Зато помолвка с одним из лучших игроков Янкиз давала неплохую площадку для пиара, да и сам Джино был очень мил. Позволял Энжи сотни капризов, более того - культивировал их, у нее давно закрадывалась мысль, что в его отношениях с матерью были глубокие проблемы, та была властной и деспотичной женщиной, изначально поджавшей губы, увидев воочую выбор сына, но узнав о корнях "модельки-выскочки" тут же сменила гнев на милость. Заставляла их прилетать к ней в гости каждую неделю, и эти поездки, полные пустых разговоров и актерского мастерства, в плюс к и без того тяжелому графику работы, доставляли массу неудобств. Савелли не терпела лицемерия, Джино это понимал и пытался скрасить ее будни таким количеством внимания к ней и ее семье, что несомненно подкупало. От того - подыграть чужим комплексам и желаниям? С нее не убудет.
Очередная блажь Анжелики выражалась в том, чтобы просмотреть полный список приглашенных гостей на завтрашнее мероприятие. Джино битый час дозванивался до устроителей, нещадно кляня весь мир, но не собственную невесту с кислой миной на лице, что должна была знаменовать мигрень. Новоиспеченный жених скрылся в кабинете, чтобы не мешать Анжелике прийти в себя, она принялась за дыхательную гимнастику, на деле не терпя любую скуку. Даже на тахте стоимостью в чей-то годовой доход. Тем более на ней, большие деньги давали большие возможности, Энжи ценила комфорт и яркие моменты.
Последнее утверждение ей пришлось изменить в уме, когда среди списка приглашенных, что наконец добыл Джино и распечатал, чтобы не напрягать глаза Анжелики чтением с экрана, она увидела знакомое имя. Отложила в сторону листы и задумалась. Джино мягко массировал ей плечи, дотрагиваясь до чувствительных для девушки точек за мочками ушей. Она, прикрыв глаза, улыбалась, пытаясь переключиться от эмоций, что подняла со дна души память. Это пройдет. Капризная вертихвостка Савелли внутри обладала генеральским стержнем, она справится.
- Я передумала, на прием я надену то самое платье.
Днем ранее заказанный Джино наряд у именитого дизайнера был нещадно отвергнут Анжеликой. Пальцы мужчины остановились, ожидая объяснений, но у Энжи их не было. Вернее, вряд ли бы ему понравились, а Савелли его любила и уважала настолько, чтобы не причинять лишней боли.
- Продолжай, - милостиво с нотами нетерпения произнесла она и рассеяно погладила Джино по руке, - я решила, пусть все эти курицы увидят, кто именно среди приглашенных королева.
- Моя королева, - игриво проговорил Джино свою любимую присказку, на которую и опиралась Энжи, чтобы отвлечь внимание жениха.
- Только твоя, - добавила она, мысленно представляя, как именно ткань платья будет струиться по фигуре, выставляя на обозрение все прелести многолетней работы над собой. Как тончайший каблук выверит осанку, и как недавно подаренные украшения дополнят этот образ. Ей все нравилось. Идеально. Хватит на то, чтобы уесть одного единственного человека, не важно с какой спутницей он будет. Энжи знала, прошлое так легко не отпускает. Ее же не отпустило.

Sexy boy, girl on girl, manage trois
Boring...
Marijuana, cocaine, heroin...
Boring...

Анжелика дефилировала между гостями в платье "почему ты считаешь, что твоя невеста должна выглядеть, как дорогая шлюха?", чувствуя себя абсолютно уверенно. Наклоняясь для нескончаемых приветствий ровно на йоту до того, как грудь мнимо выскочит из декольте, кидала лукавые взгляды на кружащих роем вокруг нее фотографов в поисках интересующего их кадра. Демонстрировала всем кольцо с массивным бриллиантом, поднося его к лицу и подтверждая, что ее глаза сверкают также, как и камень, от любви, естественно, никак не от глазных капель. Она часто бросала Джино в зале, не считая нужным висеть на его локте, оказалось, среди гостей было много и ее знакомцев из мира моды, Але тратила время с пользой, не упуская из вида взгляда Джино, что периодически начинал искать ее потеряно, тут же возвращалась, лавируя грациозно между снующих официантов. Не притрагивалась к шампанскому, чтобы точно суметь удержать себя в руках при любых выходящих из рамок скуки происшествий.
Макс заготовил им "внезапную" вспышку страсти, Анжелика следила за ходиками больших часов, памятуя, что как золушка должна исчезнуть в восемь, чтобы оказаться у определенной колонны, за которой ее подстерегут фотографы, не одну, а с Джино. Поначалу он не хотел участвовать в "фарсе", но против обаяния Макса и обещания, что в сеть попадут лишь приличные фото, сдался на милость возжеланий собственной невесты. Савелли обещала, что ему понравится, часики тикали. Она начинала нервничать, ведь попадаться на глаза тому самому знакомцу помятой и со смазанным макияжем ей точно не улыбалось. Стоило все отменить. Энжи заламывала руки и громче принятого рассмеялась в ответ на глупую шутку. Напряжение сказывалось, но ее ожидания были вознаграждены, Джино обратил на нее взгляд и рядом с ним стоял...

Love of my life
Bear your child
Everything I've ever wanted
Boring...

Анжелика лениво прошествовала по прямой, удачно свободной от натыканных кругом тел. Встала рядом с Джино, уложив голову ему на плечо и искоса поглядывала на стоящую рядом со спутником девицу. Она ее била по всем фронтам, в какой-то момент Савелли даже стало жалко собственных трудов ради этого, восхищенно заглядывающего ей в глаза. Эшли. О, она несказанно рада знакомству, - произнесет Але низким грудным голосом. Склонится к уху Джино и прошепчет, что это неловко, но она прекрасно знает Эдриана Блэкмора. А потом, когда утолит любопытство той самой Эшли и проявит уважение к жениху, выверено тепло улыбнется Эду.
- Ты ничуть не изменился, - отпустив локоть Джино, хищным вихрем духов и платья окутает его обаяние и ноги, бросившись в объятья. Расцеловав в обе щеки, задержит руки на плечах. Изучит выражение глаз напротив, но вскоре потеряет к этому интерес, обернется к опешившему жениху и скажет легко, - вилла его родителей была рядом с нашей в мои неполные четырнадцать. 
А потом вальяжной кошкой вернется к своему спутнику, отставив ногу, чтобы оголить бедро, - как ты понимаешь, я лгу, - многозначительно произнесет она, комментируя сказанное и обращаясь исключительно к Джино, видимо, окончательно позабыв о том, что напротив них кто-то находится, - но тут все лгут,  - отчеканит, отворачиваясь и заставляя Джино обернуться вслед за ней, - я устала, проводи ли меня на балкон.
Она чувствут, как Джино оборачивается и даже знает, как именно он закатывает глаза, указывая на нее с видом "о, женщины". Только все равно идет рядом, скользя ладонью по ее талии. На губах у Але сверкает улыбка. Плевать на то, что приличные манеры - это не ее конек.

Nothing thrills us anymore
No one kills us anymore
Life is such a chore
When i's….
Boring...

ВВ

https://pp.vk.me/c636816/v636816203/197e7/7tTVHyMV3dU.jpg

2012г.

- Почему тебя удивляет очевидное? - на глазах у Энжи была повязка, что скрывала обзор, оставляющая ей узкую щелочку, в которую она могла различать лишь день сейчас или ночь да общее размытое пятно пейзажа за окном автомобиля. Но девушка предпочитала мерно посапывать, не выспавшись накануне. Ее ладонь лежала на его бедре, словно боясь, что он исчезнет. Наверное, поэтому она и оставила себе эту тонкую грань связи с реальностью - через нее было видно ткань его брюк. Этого хватало для ощущения счастья.
Оно стало безудержным, стоило им ступить на дорогу, и Анжелике удалось почувствовать под ногами неровную дорогу. Наконец, прочь от асфальта и плитки, куда угодно от духоты города.
- Я не упаду, пошли быстрее, - а Эд все мешкал, выбирая для нее явно более пологие тропы. Нетерпение окончательно обуяло Энж, она уже была готова шутливо наброситься на него с кулаками, когда прозвучали самые важные слова. Она сдернула повязку, внутри проговаривая "даже если не понравиться, изобразить удивление, даже если не понравится!" и замерла, потеряв связь с реальностью. Перед ней простирался целый мир. Их на двоих мир. Она бросилась на грудь к Эду и вжалась в него всем телом, не желая рассматривать все это, будто боялась, что сглазит перспективу.
- Боже, боже, - шептала она, смеясь, оборачиваясь к лежащему у подножья Сорренто, и снова прятала лицо в запахе его футболки, - мне не верится, скажи, что это все не исчезнет, как туристический проспект и внезапно не заиграет музыка из рекламы зубной пасты.
Но он был реальным, и в его объятьях смотреть на отголоски прошлого стало одним из самых волнующих воспоминаний.

Отредактировано Alessandra Santoro (25.07.2016 20:39:16)

+2

4

[audio]http://pleer.com/tracks/10399170dVIE[/audio]
I got my mind made up, man, I can't let go.
I'm killing every second 'til it saves my soul.
I'll be running, I'll be running.

Что есть жизнь?
Это клетка, выкованная словами: нежными, грубыми страстными, словами о любви, словами-откровениями, словами, проговариваемыми при встрече и теми, которые не были произнесены вслух на прощание. Принятыми однажды решениями, мы, кузнецы собственного (не)счастья, оставляем минимальное расстояние между металлическими прутьями, лишающими наперед права на побег, ведь оно нам не нужно, ведь нам с детских книг нас всех научили, что всё что не делается – к лучшему. С этими словами мы переступаем порог собственной клетки, обустраиваем её, привыкаем к ней, плотно запираем за собой дверь, словно случайно оставив ключ где-то на тумбочке прошлого. Так начинается жизнь в четырех углах, так начинается превращение в загнанное животное, привыкшее к однообразному ритму жизни, позабывшему и смирившемуся смотреть на весь остальной мир через собственную филигранную работу, в которой поздними одинокими вечерами так сильно хочется найти брак.
Последние три года сделали из Эдриана Блэкмора человека одной эмоции, которая поглотила в себя все кривляния университетских лет и повесила на гвоздь костюм супермэна, в котором еще четыре года назад он мог позволить себе заявиться в любой бар. Теперь – только строгий костюм, идеально оглаженная рубашка и скептицизм во взгляде, который в этот вечер на короткое мгновение уступил место чему-то другому. Чему-то забытому, чему-то утраченному. Эдриан допивает виски, а Энжи заканчивает представление. Этакий эффектный реверанс в провокационном платье, привлекший завистливо-восхищенные взгляды женщин и откровенно-пожирающие взоры мужчин. Она всегда была красива, она всегда коллекционировала внимание незнакомцев. Эд помнил то чувство, когда он смотрел на их отражение в витрине семейного магазина и сам себе завидовал. Потому что она была с ним. Потому что была его. А теперь, теперь пальцы мужчины слишком крепко сжимают стакан, когда пальцы Джино обвивают талию Савелли. Простите, Санторо. Наверное, каждый ведущей актрисе собственного театра нужно новое имя, нужна новая история, с черными дырами, оставляющими место для полета фантазии, дающими роль в постановке только угодным.
- Так ты была той девчонкой, которая кидалась персиковыми косточками из-за забора? Никогда бы не подумал, - то ли подыгрывал, то ли говорил правду Эд. Ему действительно с трудом удавалось узнавать во всемирно известной модели, королеве глянцевого мира, девочку, которую он знал однажды, девушку, которая словно была ему обещана судьбой. Блэкмор выдавливает из себя улыбку, провожая новую звездную пару на балкон. Берет еще один стакан виски. А потом еще один, украдкой наблюдая за скользящими в оконных витражах силуэтами. Он привык наблюдать за ней со стороны. Смирился. Однажды, когда поднявшись на крышу своего лофта, наблюдал, как рабочие закрепляли билборд на одном из рекламных стендов напротив его дома, а вернувшись поздно ночью домой, обнаружил в окне глаза Савелли, смотревшие на него. Со временем он стал подниматься на крышу сначла со стаканом виски, затем с бутылкой, подолгу смотрел на нее, ничего не говорил, лишь поднимал тосты в ее честь. Иногда бормотал какие-то воспоминания, зачастую верил, что она его слушает, а когда рекламу сняли, вновь столкнулся с чувством одиночества без Анжелики в своей жизни. Пусть и на бумаги. Пусть и смотревшей сквозь него, искавшего перемирия между раздиравшими изнутри мыслями: «надо забыть» и «не нужно было отпускать».
- Хочешь заработать пятьсот долларов? – Эд сунул одному их официантов несколько банкнот и, указав на Джино, попросил сказать тому, что какая-то дама на парковке поцарапала его машину. Блэкмор не сомневался, что Джино, как и все звездные спортсмены гоняет на новеньком Буггати, и не упустил шанса пустить им пыль в глаза. Не прошло и минуты, как бейсболист расталкивая публику, двигающуюся в ритме классических симфоний, пробирался к выходу, оставив свою спутницу на балконе в одиночестве.
- Красота, - с хмельным восторгом в голосе произносит Эд, остановившись в нескольких шагах от Анжелики. Слова в никуда, слова неуловимый комплимент, слова в ночной океан, слова для нее. – Хотел поздравить лично, - лицемерил, позволяя себе взять девушку за руку, смотрел не на кольцо, а в её глаза, спрашивая главное, - Ты счастлива? – понимая, что Джино может вернуться в любой момент.

2012г.
Она была такой искренней, такой настоящей, на нее трудно было смотреть без улыбки. Наверное, о таких девушках пишут книги и сочиняют стихи, и сейчас, прижимая её к себе еще ближе, Эд ощущал себя на вершине мира. И дело не в горе или городе под ногами. Дело в ней, в Анжелике.
- Я должен тебя разочаровать, - парень достал из кармана мобильный телефон и включил музыку, - Не то, - копашился, выключая мелодию заставки некогда популярного сериала «Санта-Барбара», ждал когда она рассмеется, чтобы переключить на песню Рамазотти, не попадая в ноты напеть ей на ушко слова, медленно раскачивая в своих объятиях, чтобы нежно целуя в шею, прерываться на заевшие каждому известные рекламные слоганы.

Отредактировано Adrian Blackmore (26.07.2016 15:14:20)

+2

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Lana Del Rey – West Coast

Она, кажется, это так называют, держится. Не исключено, что за счет пятнадцатисантиметровой шпильки. Это не просто - стоять на подобной обуви со сгорбленными подрагивающими плечами и опущенной головой, смотря под ноги, будто именно там - потерянное детство c его надеждами и все рухнувшие планы юности. Нет, туфли на каблуках в обиходе предполагают уверенность их обладательницы. И Анжелика - Алессандра, конечно, она излучает довольство и глянец улыбки, ведет головой по сторонам, замечая рядом каких-то знакомцев, но их лица сплываются в одно сплошное пятно, на которое она приветливо смотрит. Этого достаточно, чтобы не вызывать лишних вопросов о ее самочувствии. Очень душно и она украдкой держится за Джино, одними кончиками пальцев, чтобы ощущать его теплоту. Легкую небритость и мягкость губ. Он что-то говорит, видимо, не сильно важное, раз хватает кивков и распахнутых пошире ресниц в тот момент, когда тон его голоса становится чуть громче. Анжелика еще там, в зале, напротив Эдриана. Алессандра чувствует любимый аромат, исходящий от рубашки Джино. Она сама ему его подарила. 
Дело в том, что этот запах принадлежит иному человеку. Тому, к встрече с которым она долго готовилась и все равно потерпела крах, ее выдержка рассыпалась, как пучок волос по ветру, который он распускал своими чуткими пальцами. И теперь Але очень совестно, что она в своем стремлении перечеркнуть прошлое, запуталась во лжи.   
Фигляр, - раздраженно произносит она про себя, пытаясь умалить все заслуги прошлого, сосредотачиваясь исключительно на встрече, где его голос произносил какие-то глупости, вместо того, чтобы сказать нужное и значимое. То, в чем она и себе никогда не признается, и тем более не поддастся на эмоции. Это пройдет, а Джино всегда будет рядом. И она хватается за него, притягивает к себе за лацканы пиджака, будто сдаваясь на волю его сексуальности. Джино верит, он действительно очень хорош в костюме, Але знает: ей завидуют. Десятки тысяч глупых куриц. И она из их числа. Потому что сама при этом безбожно завидует какой-то девице, имени которой Санторо и не потрудилась запомнить, к чему ей, когда есть уверенное "плюс один". Пусть она останется рядом на одну ночь. Только у Але и этого не имеется.
И сейчас, посреди роскоши, усыпанная брильянтами и обожанием, она глубоко несчастна.
Она погребена в яме собственного могущества и выдержки, она сможет. Надо только крепче держаться за Джино и улыбаться. Ведь если долго тянуть улыбку, станет легче. Правда ей сейчас не помогут и сотни пасов йоги, которой она привержена. Ей сейчас ничего не поможет.
И тем более, не в тот момент, когда Джино у нее отбирают.
- Останься, - Анжелика скручивает ткань пиджака, оставляя на ней некрасивые заломы, портя ту картинку, которая ей нужна для придания ее жизни привкуса идеала, - с машиной все в порядке. Слышишь? - в ее голосе исступленность, она бледнеет и меняется в лице.
- Что стряслось? - Джино сначала пугается, но потом, как всякий мужчина, которому понемногу приедаются женские истерики, скрывая недовольство, говорит, - я проверю и вернусь.
Его новая машина.
Она ему важнее.
Але знает, как сильно сейчас к нему несправедлива, но поджимает губы.
- А если я спрыгну? Вниз? - она вихрем оборачивается к парапету. Тут не очень высоко, а ей так хочется разбиться. Лежать там внизу изломанной куклой. Это видение яркое, умей она владеть искусством рисования - хотелось бы запечатлеть алый багрянец расползающегося над свернутой шеей пятна. Поэтично. Анжелика сжимает руки, костяшки ее пальцев белеют, а лоб перерезают страдальческие морщины. Порыв пройдет, нужно лишь отвлечься, только присутствие Джино привносит в раздражение новые ноты.
Уйди.
Ненавижу тебя!

Грудь Але норовит выскочить из платья от ее порывистого, судорожного дыхания.
- Какая муха тебя укусила? - Джино обводит глазами балкон, наблюдая за окружением, опасаясь, что кто-либо заметит сцену. Але чувствует презрение от его раболепия за собственный имидж.
Ей плевать.
- Ты себе не представляешь, какой сюрприз я тебе приготовил, покажу, как только уедем отсюда, - сводит все к шутке счастливый жених, - поэтому придется подождать с прыжками в пустоту, - в его голосе, несмотря ни на что, заботливая ласка, и за это Анжелика ненавидит его еще сильнее, но не так остро, как ненавидит саму себя.
Следующая стадия - признание.
Пусть от него кружится голова, и приходится отвернуться, смотреть куда-то на горизонт, за которым маячит море. Где-то там всегда есть море. Его не может не быть.
- Не уходи. Поверь мне. Ты вернешься, а меня здесь не будет. Понимаешь? - Анжелика заглядывает ему в глаза, она хватается ладонями за его лицо, выискивая хоть проблеск, - понимаешь? - и в них пустота, пустое ничтожное обожание.
Она прикрывает веки, чтобы взять передышку у судьбы. И шепчет себе тихо: я справлюсь.
- Иди, прости, не обращай внимания. Все эти люди, и их перешептывания, - Але закатывает глаза, демонстрируя кольцо, пусть для этого приходится приложить все силы, руку отягощает как минимум площадной булыжник, не может драгоценный камень так тянуть вниз, - я чувствую приближение мигрени. Возвращайся скорее, - на губах у Анжелики теплая и нежная улыбка.
Джино никогда не сможет понять перемены ее настроения. Он лишь сбегает быстрее, пока не накатила новая буря.
Савелли обращается к горизонту.
И ее одолевает озноб через мгновение. Ей не нужно знать, кто стоит позади, но он снова произносит не те слова.
Ей неприятны его прикосновения. Они ей больше не нужны, но Анжелика не вырвет руку, ее ледяные пальцы так себе приобретение. Рука теряется на фоне его ладони и она отводит взгляд. Ей интересна игра красок их кожи, не пытливая радужка глаз напротив. 
- Разве это имеет значение? - спрашивает она настолько холодно, что лед ее прикосновений ничто с иглами слов, переводит прямой взгляд куда-то на переносицу.
Потому что он утратил возможность интересоваться ее настоящей жизнью, - прочитаешь об этом в газетах, - после того, как предал доверие, разве такое прощают?

Отредактировано Alessandra Santoro (05.09.2016 23:05:47)

+2

6

[audio]http://pleer.com/tracks/171802wyMV[/audio]
Guarir non e' possibile
La malattia di vivere
Sapessi com'e' vera questa cosa qui

Когда всё пошло не так? Когда выверенный до каждого сантиметра курс оказался ошибочным, когда движение на ощупь стало оправдываться азартом, а взгляд в прошлое преследовал одну единственную цель – убедить себя, что так было лучше, что так было правильней. Эдриан привык жить и с тем странным чувством, которое говорило ему, что несколько лет назад он добровольно вырвал из своей жизни что-то важное, кого-то важное. Он запивал его бокалами виски, но странное послевкусие комом в горле по-прежнему напоминало о себе.
Эд усердно искоренял в себе чувства к Анжелике, выжигал сигаретами, вытравливал алкоголем, искал новую панацею в чужих прикосновениях, в незнакомом запахе. И до сегодняшнего вечера он уверял себя, что стал равнодушным к прошлому, что его больше не цепляло её имя и фотографии в журналах, что он не замечает её на рекламных плакатах, что он может вести с ней посредственный разговор, спрашивая о том, как она поживает и подбадривающее, кивая в ответ.
- Я не верю газетам, - сухо ответил мужчина, вглядываясь в профиль её лица. Было ли её равнодушие напускным или за ним таилось что-то большее. Был ли он ей противен, и единственного чего она желала было возвращение Джино? Что было правдой, а чья огранка сияла ложью?
-  Если я спрашиваю, значит, это важно, - его рука сжалась крепче, словно Анжелина могла вырваться и исправиться. Как и давным-давно, держа её за запястье, Эдриан чувствовал, будто поймал журавля в небе и выпускал на волю всех не нужных синиц. Как и давным-давно, он хотел объясниться, но вместо этого задавал вопросы и хотел получить на них ответы.
Он замолк, вслушивался в наступающую темноту с морским прибоем, дыханием Анжелики и собственным гулким сердцебиением, ощущал её ладонь, её, живую близко, совсем рядом, а не так как это было после их расставания, когда он просыпался среди ночи, и рядом и внутри была только пустота. Он отказывался от громких слов о любви, уверенный в том, что не способен на глубокие чувства, предпочитал называть испытываемые чувства - привязанностью, гордиевым узлом, который не смог разрубить ни один меч, который никому не под силу распутать.
- А если я скажу, что всё это время скучал и искал с тобой встречи? – к ним применимо только условное наклонение. Только гипотезы, только аксиомы на чувственном уровне, никаких доказанных теорем, никаких формул, только то, что принимается на веру, только то, что не нужно подтверждать, только то, что понятно без слов.
- И если я добавлю, что при этом я не солгу? – его голос предательски хрипел, не нужные ноты Эдриан спрятал на дне бокала с виски. Он хотел бы изменить многое, но это теперь не в его власти, он хотел бы рассказать многое, но не умел начинать подобные разговоры, он хотел бы быть равнодушным, но привычно, словно не было между ними расстояния в четыре года, он коснулся её волос, пальцы медленно скользнули по ним: слабо, мягко, но уверено.
- То тогда, ты ответишь мне на вопрос: счастлива ли ты? – ему казалось, что нет ничего проще, чем дать ответ на этот вопрос. Посмотреть ему в глаза, сказать: «да» или «нет». Тем самым прогнав на всегда или дав шанс остаться. Понимала ли она это? Скорее всего. Поэтому и молчала, поэтому выжидала мгновения, когда вернется Джино, и все вопросы и ответы при нем станут неуместными.
- Я недавно вернулся из Италии. Купил дом в Соренто, из окна в хорошую погоду виден Везувий. В плохую – только его очертания среди серой дымки, - Эдриан и сам не понимал к чему эта откровенность, наверное, он надеялся, что она поймет его. Наверное, мечтал о том, что перед её глазами всплывут образы прошлого. И сейчас касаясь пальцами её скулы, вынуждая на прямой зрительный контакт, он искал ответ в её взгляде. Стала ли она равнодушной или это всего лишь маска, как и выдуманное имя, как и лоск,  которым окружила себя, как и парень с которым пришла.
- Знаешь, без тебя это просто гора, - Эдриан пожал плечами, выпустил её руку, отстранился на несколько шагов, давая ей возможность решить были между ними сантиметры или мили, ожидая от нее ответа на невысказанный вслух вопрос, можно ли что-то изменить или уже поздно.

+1

7

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Sia – Confetti



No I won't miss you, I won't cry, I don't regret it
No I won't stand for it, no I don't need confetti
And you can treat another to your lies, you'll never get it
I'd rather walk alone than let them throw dirty confetti

Было время, когда Анжелика спрашивала себя, где они свернули с той дороги, что должна была привести к безбрежному счастью? Тому, в котором у них дом на берегу и двое детей, она ждет его с работы, и заслышав, как шины шелестят по подъездному гравию, бежит, чтобы поспеть к моменту, когда он выйдет из машины. Обнять и не отпускать, потому что разлуки невыносимы. Счастью, в котором есть место для воскресных обедов и тихой улочке, где не страшно растить свое будущее, похожее на отца и мать одновременно. Когда все сломалось?
Пусть эти фантазии всегда принадлежали той, юной Энжи, что еще боялась своих чувств, и прятала мечты даже от себя, накрываясь с одеялом, ради подобных картинок. Страшась, чтобы улыбка, которая селится на губах - озарила комнату. Чтобы кто-то догадался, что в ее душе - слишком неопытной живет больших размеров любовь. Она не боялась осуждения, но лелеяла чувства так трепетно, что не позволяла никому коснуться грубыми словами и чужим опытом. Анжелике было виднее. Она любила. И на ее стороне была вся правда мира.
Но потом все изменилось.
Он сильнее сжал ее руку и настойчиво искал взгляда. Энжи увиливала, продолжая смотреть куда угодно, только не в зрачки, которые умели обманывать, тем более её отравленное его сладкими речами сердце. Оно билось, как сумасшедшее, но в повисшей тишине, разбавляемой гулом далеких голосов и популярным мотивом, в джазовую обработке, отчетливо слышался шум моря. Тот самый пьянящий дружеский рокот, сколько тайн Анжелика доверила его покою и умиротворению, сколько ее истерик пережили его бурные волны..
Океан никогда не покидал и не предавал. И его поддержка вселяла уверенность, что она со всем справится. Даже с самой собой, необходимо только не забывать дышать. Одним с ним воздухом.
Слишком близко.
Ей нужна передышка. Кто-нибудь из пьяных знакомцев, кто завидев ее фигуру, поспешит поздравить со скорой свадьбой. Ей нужно напоминание, зачем она здесь. Почему собралась выходить замуж за Джино, когда любит другого. Ей нужно быть собой, но еще сильнее. Только где черпать здоровый эгоизм, когда он снова опутывает голову той велеречивой патокой, которой грош цена, когда доходит дело до реальности. Анжелика видела влекомое, как ее пальцы переплетаются с его, как они - независимые ото всех, но испытывающие пагубное влечение друг к другу, уходят с вечера, невзирая на перешептывания. Как она возвращает кольцо и прощается с Джино, дает ему свободу от себя и своей лживой привязанности. Он - хороший человек и достоин той, кто полюбит его, одарит заботой и вниманием. Энжи не боится за собственную репутацию и благополучие. Она - боец, и выдержит порицание, она способна на войну ради. Но кто может дать ей гарантии, что Эдриан не опустит ее снова в пучину той боли, где она пребывала, благодаря его, увы, не стараниям, а равнодушию?   
Кто даст ей толику надежды на то, что она сумеет простить саму себя, если, перечеркнув прошлое, доверится, а он обманет ее снова? Она больше не наивная девочка, что жила страстями. Ей пора включать голову. И упрямое сознание не играет с Анжеликой, подкидывая ей и радужные и горестные варианты, оно выдает жесткое - забудь. Дождись Джино. Вычеркни сегодняшний день из памяти. Беги на другой континент.
Анжелика знает, что предательство Эдриана не переживет.
Але уверена, что не вытворил бы Джино - она найдет на это управу.
В этом неоспоримый плюс жениха - он не затрагивает тех струн, коими можно ею управлять.
Энжи уже большая девочка и привыкла держать бразды в своих руках, пусть его жаркие слова текут по венам, как магма по склонам холма, безвозвратно меняя его очертания.
Энж хочет быть ребенком, топнуть ногой и разрыдаться, навзрыд, как плачут дети, не получая желаемое. Ей бы сдаться на пелену его чувственных слов. Ей бы..
Алессандра обращается в изваяние. Внутри себя можно и некрасиво кричать, но ни одна вспышка тайного фотоаппарата не запечатлеет не нужной ей мимики.
Анжелика внимательно слушает, и не перебивает, позволяя думать, что она согласна со всем сказанным. По ее выражению лица со стороны можно одинаково судить и о разговорах о погоде, и рецепте пирога, если бы Энж волновали тайфуны и вселенский голод. Только ее жажда иного порядка.
И не всегда ее возможно утолить.
И иногда можно истекать кровью, не разомкнув четко очерченных губ. Это не гордость, но выдержка, и его касания к щеке оставят неизгладимый след, ресницы и сейчас трепещут, выдавая волнение, но только один тяжелый вздох сорвется, чтобы быть испуганно поглощенным. Она будет думать о нем, лежа в большой кровати Джино. В их доме, когда он будет говорить о предстоящих матчах.
У Але будет своя тайна. Подкладывая ладонь под щеку, она будет далеко от давящих стен. Энжи будет в Соренто. Смотреть на Везувий. Через те слезы, что впитает подушка, сохранив ото всех тяжесть, с которой ей дается это решение.
Пусть между ними теперь, после его отступления, ветер, теперь Анжелика может владеть ситуацией и не позволить ему мешать их недолгому "мы". Пусть снова ее платье оплетает его брюки, пусть ее рука слишком опасно для самообладания, изучает овал его лица, как будто есть что-то, что помешает его узнаванию в любых обстоятельствах. Пусть в голосе Энжи неприкрытая горечь, но она знает, о чем говорит. Она это чувствует выжженным нутром. Она это знает всеми фибрами души.
- Если ты и правда.., если в тебе хоть что-то осталось - отпусти, - Джино где-то рядом, а не будет его - всегда можно опереться на другого, в этом ее сила, Анжелика умеет пользоваться суррогатом. Ее этому научили, и она знает, когда нужно уйти, чтобы предотвратить провокационные сцены, но ее ноги пока приросли к балконной плитке, еще мгновение - и она со всем справится, даже с дающим сбои в Его присутствии организмом, - я не отвечу тебе. Это всегда было нечестной игрой, Эд, я слишком хорошо помню ее правила.

Отредактировано Alessandra Santoro (05.11.2016 16:52:49)

+2

8

[audio]http://pleer.com/tracks/4425357hdDj[/audio]
And I won't stop now
And then I looked up at the sun and I could see
Oh, the way that gravity pulls on you and me.

Они были обещаны друг другу. В каком-то прекрасном сне далекой юности среди знойного летнего дня под палящим итальянским солнцем Эдриану привиделась девочка с чертами лица, словно отточенными морской волной, с тонким кружевом ресниц, за которым пряталась иная пучина, тогда еще не изведенная, но такая манящая. Её смех ласкал слух, запах ее кожи был желанней, чем вечерний морской бриз. Он гнался за ней по песку, пытался догнать, заключить в ловушку широко расставленных рук, чтобы не выпускать никогда. Ведь она приснилась ему однажды: пробегавшая мимо, она обсыпала его горячим песком и растворилась где-то в знойной дымке, рябившей картинку реальности.  Он видел её наяву, держал за руку, хотел показать новый, храбрый мир, шутил, иногда неудачно, зачастую непонятно - всё ради её снисходительной улыбки и заливистого хохота. Он потерял её однажды среди старинных  зданий и безымянных улиц, оставил под серым небом, но так и не смог побороть послевкусие этого сна, продолжить жить с её образом, выгравированном на сердце.
- Не отпущу, - ни сегодня, ни в этот раз, никогда. Он так долго жил воспоминанием о сне давно минувшей юности, что как ненормальный цеплялся за ускользающее очарование тех дней и того образа, который так долго бережно хранил в памяти. Эдриану хотелось верить, что еще не всё упущено, что есть еще шанс вернуться в прошлое. Вопреки законам времени. Ради нее однажды он пытался нарушить запрет Эйнштейна и быстрее скорости света примчаться на другой континент. Законы природы были чужды ему тогда, почему они должны останавливать его теперь? Они могут изобрести машину времени, они могут обернуться назад, они могут все исправить. Анжелика была ясным днем, Эдриан - грозовым облаком. Он всё испортил тогда, теперь он хотел исправить. Блэкмор был баловнем судьбы, верил, что таким как он обещаны вторые, третьи, десятые шансы. И теперь мужчина пытался дотянуться до одного из них. Все силы ради последнего рывка. 
- Ты не хочешь, чтобы я тебя отпускал, - его голос звучал приглушенно, но резал собой вечернюю тишину, в его интонациях звучала уверенность, но чувствовалась слабость. Слабость перед ней: её красотой, её очарованием, чувствами к ней, которые с годами остались прежними. Это не было уловкой, это было необходимостью.
- Я прав? - Эдриан искал ответ на свой вопрос в её смятение, в её растерянности, в том, что она стояла рядом, когда могла развернуться и уйти. Что-то держало Анжелику рядом с ним. Наверное, та же неведомая сила, которая сталкивала их лбами из года в год, привносила в жизнь напоминания друг о друге, не давала забыть, не позволяла отпустить. Словно всегда была лазейка, чтобы вернуться, чтобы что-то изменить.
Эдриан смотрел в глаза Анжелике, изучал её профиль, словно старался увидеть в ней незнакомку. Так было проще забыть и отпустить. Так было бы проще перестать искать в глазах, смотрящих на него со страниц журналов и рекламных афиш, девочку, обещанную в далекой юности. Перестать приписывать ей тот смех, звучавший где-то на подкорке сознание, забыть её запах и затеряться в толпе, выпустив навсегда её руку. Но Эдриан видел её прежнюю с теми же бликами в глазах, с той же улыбкой, с прежним неравнодушием к нему, которое она прятала за глянцевой холодностью. Блэкмор цеплялся за эту мысль, как за спасательную соломинку, сильнее сжимал её руку, понимая, насколько сильно хотел бы вернуть её в вою жизнь. И если бы он мог, то исправил бы многое: изменил течение времени, ход событий, уехал бы с ней на край света, где они жили бы вдвоем на небольшом острове, где никто и никогда не мог бы их найти.
- Если ты когда-нибудь.., - он как и она не способен произнести вслух то, что знали они оба, что чувствовали, что старались пережить или позабыть. не произносили вслух. Слова были лишними, зачастую истина совершенно не в них. - То ты дашь мне объясниться, - настойчиво и безапелляционно он вложил в её ладонь свою визитку карточку. Он дал ей выбор, которого у него не было. Они стали взрослее, сильнее и пока не поздно в их силах многое изменить: минус на плюс, север на юг. 
- На обороте, - широким почерком с наклоном влево был выведен его личный номер телефон. Им нужно поговорить, им нужно многое обсудить, но не здесь и не сейчас, когда из зала доносился голос Джино, возмущенного работой службы паркинга.  Как и многие спортсмены, он мог до бесконечности пересказывать одни и те же истории. Это одна из особенностей, которую прививает спорт.
- Ты многое поняла не так, мне нужно тебе все рассказать, объяснить, - его голос снизился до торопливого шепота, молящего и безнадежного. Появление Джино на балконе было неминуемо и предрекаемо, как смена времен года.
- Прошу тебя, - и после этих слов словно поднимается занавес, где они возвращаются к маскам и ролям, где снова теряют себя, где их знакомство для одних шутка, для других правда, где за их спинами стоит Джино, который ничего не понимая шутит:
- Так вот, кто украл мою невесту.
Он дружески похлопал Эдриана по плечу, встав между ним и Анжеликой. Теперь их очередь слушать его жалобы на службу паркинга.

+1


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » retrograde ‡эпизод