http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: июль 2017 года.

Температура от +25°C до +31°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Why are we Strangers? ‡флеш


Why are we Strangers? ‡флеш

Сообщений 1 страница 16 из 16

1


Герои: Ева и ее законный супруг Бартон
[AVA]http://sa.uploads.ru/kJbcF.png[/AVA]
[SGN]http://sa.uploads.ru/Tx2Bz.gif[/SGN]
графика by сурикат

Отредактировано Eva Barton (22.07.2016 08:39:00)

+1

2

Дзыынь.
Опять этот надоедливый звук.
Дзыынь. Как же меня это достало.
Дзыынь. Да сколько можно?
Дзыынь. Вырубите эту дрянь!
Дзыыынь. Ненавижу.
Дзыынь. Ты труп. Труп. Чертов мать твою гребаный труп. Ооо. Успокоился. Наконец. А теперь можно продолжить спать.
Я даже не успел укутаться покрепче в одеяло. Как эта исчадие ада вновь. Заорало. Дзыынь. Сука. Блять. Да твою же мать. Сдохни любая тварь, которая мне звонит в такую рань! Сдохни, сдохни, сдохни.
В детстве меня учили не выражаться подобными словами. И уж тем более никому не желать смерти. Ну как учили. Это слово здесь можно использовать с большой натяжкой. Отец никогда не занимался моим воспитанием и практически всегда пропадал на работе. А в те редкие выходные дни, когда он все же находил время остаться дома. Отец предпочитал запираться дома и о неожиданность. Все так же работать. Так что суть от этого не менялась. А мама…мама всегда была слишком мягким человеком, чтобы совладать с моим характером, который достался мне от отца. Нельзя ругаться? Значит буду ругаться еще больше. Нельзя пить? Никаких проблем, выпью еще больше. Марихуана, это не то, чем должен увлекаться юный отпрыск Бартанов? Почему нет. И так бесконечное число ее рекомендованных запретов, и моих нарушений. Мне всегда было плевать. Маленький бунт против отца. Который с треском провалился в мои 23. Никогда не забуду тот день.
Несколько лет назад.
- Эй дедуля, ты что тут забыл? – Чарли был укурен. Укурен до такой степени, что сейчас ему было плевать на всё. Хоть из боевого вертолета запусти в него с десяток ракет. Он лишь посмотрит на них и рассмеется. А потом будет большой бум и Чарли с нами больше нет. Впрочем, здесь все были слишком укурены или пьяны. Третьего не дано. Хотя постойте. Третьим как раз являюсь я. Укурен, пьян и возбужден. А как иначе, когда у меня на коленях сидит шикарная блондинка. С длинными ногами и моим любимым 3.5 размером. Ах. Красота. И она уже почти готова, чтобы уединиться наверху. Подальше от посторонних глаз. Хотя я не прочь захватить ту брюнетку.  Которая последние пятнадцать минут буквально пожирает меня глазами и делает недвусмысленные намеки, облизывая языком свои губы, а затем смачно съедая вишенку со своего коктейля. Вот именно за такие моменты я и люблю студенческие годы. Пусть я и закончил учебу более года назад. Но никто мне не мешает оставаться бессменными лидером нашего легендарного братства. Которое стало самым топовым во всем штате. А может быть и в целой стране. За годы моего правления. И сейчас всё, чем я занимаюсь. Это развлекаюсь на вечеринках.
- Клинтон Фрэнсис Бартон, - я услышал до боли знакомый голос и помотал головой, прежде, чем оторваться от шоколадного сиропа на груди своей пассии. Перед мной стоял отец. Весь такой в строгом костюме и недовольный. Забавно. Раньше никогда не ловил глюки, от травы. Надо будет попробовать в следующий раз.
- Ооо. Мой дорогой и глубокоуважаемый отец. Ты решил посетить нашу скромную обитель? Пива? Виски? Или может быть эту блондиночку? Как там тебя зовут? Жозель, Мишель? Да в прочем неважно, - и я сделал глубокий поклон. Глубокий поклон, не вставая со своего удобного и нагретого места на диване, - ах да. Я забыл. Вы же не пьете второсортный алкоголь и пользуетесь услугами лишь элитных путан. Но поверь, то что она вытворяет своим языком, ни одной из твоих шлюх даже не снило… - договорить я не успел, так как в следующий момент меня схватили за волосы и хорошенько приложили об колено. Из носа хлестнула кровь, которую я в ту же секунду перекрыл рукавом свитера, - ублюдок, ты что творишь? Ты мне нос сломал! – очередная оплеуха в мгновение ока выбила из меня всю дурь, которую я скурил за этот вечер и теперь смотрел на своего отца. Живого. Настоящего. И прямо здесь. Черт, да быть такого не может. Что он тут забыл.
- Я скажу лишь один раз. И повторять не буду. Детство закончилось. Считай это прощальной вечеринкой. Мне надоело выводить пятна своей репутации, каждый раз, как ты выкинешь свой очередной номер. Завтра с тобой свяжутся. Будь готов, - и ни сказав больше не слова, отец развернулся и ушел. Но его слова надолго засели мне в голову. Как злостный сорняк, который никак не удается вывести. Что это могло значить? Завтра с тобой свяжутся. Но знаете, блондиночка и брюнетка, работая сообща и соревнуясь, кто из них лучше «работает». Могут абсолютно от любых мыслей. Поэтому засыпал я совершенно с пустой от лишних мыслей головой.
На следующий день
Холодная вода как гром среди ясного неба обрушилась на меня сверху. И я открыл глаза, готовясь к чему угодно. Будь то атомная война или ограбление. Хотя вряд ли в таком случае меня стали бы будить подобном образом. Широко раскрыв глаза, я уставился на коренастого мужчину перед собой. Чей рост едва достигал метра с кепкой. Карлик. Настоящий живой карлик. Как из шоу уродов. Как видимо задело не только меня, но и девушек потому, что сейчас они недовольно бурчали и поливали карлика как, не снилось даже самому опытному сапожнику.
- Пошли вон, - коротко произнес он. И в его голосе было столько стали и уверенности, что девушки даже не подумали ослушаться и выбежали из комнаты в тоже мгновение. Забыв даже одеться, - а ты мальчишка. Растопырь свои уши, и очень внимательно слушай меня. Отныне я твой царь и бог. Мое слово – закон для тебя. И сегодня мы начинаем делать из тебя человека.
- Чо?
- Не «чо». А что. Меняй свою речь. Мое имя Жозе Гризманн, но как я и сказал, можешь называть меня царь или бог. Меня нанял твой отец, и наша цель, кабинет в Белом доме. И пост президента США, - Эштону Катчеру даже не снился такой продуманный розыгрыш. Ребята постарались на славу. А затем меня окатило вторым ведром ледяной воды. Черт!
Похоже всё это серьезно.
***
Я благодарен отцу за тот день. Если бы он не вмешался, то я бы до сих пор бесцельно тратил свою жизнь на вечеринки и наркотики. И уже давно бы умер от передоза. Там, где трава, обязательно придет и нечто покрепче. Но знаете, что? Никто не смеет указывать Клинтону Фрэнсису Бартону. Именно поэтому я скинул с себя сонное тело, очередной модели, бутылку виски с тумбочки и открыв ее отпил прямо из горла. Хороший день, начинается с хорошего алкоголя. Повсюду были заметны следы вчерашнего бурного веселья. Пустые бутылки, разбросанная одежда. Среди всего этого хаоса, телефон мне удалось отыскать очень нескоро, не смотря на то, что он звенел без умолку. Но наконец мне это удалось. И я взял трубку.
- Жозе. Добрый день, рад вас слышать, что-то случилось? – эта роль…от которой я устал. Устал в первый же день, как начал ее играть. И Жозе как таракан от которого невозможно избавиться. Вот уже несколько лет. Он следит за мной, похлеще чем ЦРУ за президентом страны медведей и водки.
- У тебя есть ровно 15 минут. Чтобы добраться до дома. К своей законной жене. Прежде, чем я зайду к вам на чай. И не дай бог. Ты меня не встретишь, - пип, пип, пип. Бросил трубку. Урод. Нисколько не жалею, что желал ему смерти. Пора встретиться с Евой. Милой. Милой. Евой.

[NIC]Clinton Barton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gz6g.png[/AVA]
[SGN][/SGN]

Отредактировано Alexey Morozov (03.11.2016 16:02:22)

+3

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Он не из тех мужчин, который послушны чьим-то желаниям. Я вижу это всякий раз, когда смотрю на него и не важно по какую от него руку я в тот момент нахожусь. Всякий раз, когда от него чего-то хотят другие люди, себя в их число я вписываю все реже, его скулы заостряются; они делаются острее тех лезвий бритвы, которыми он пользуется. Это по-своему красиво, все в нем по-своему, как-то совершенно иначе чем у других притягательно настолько, что трудно отвести взгляд. Но у меня получается. Могу подолгу выдержать его взгляд, особенно когда злюсь, особенно когда знаю, что права, но есть одно, но – с недавних пор я отвожу глаза. Я делаю это аккуратно, чтобы он не понял, что вина, снедающая меня изнутри та самая, которую испытывают неверные жены. Мне кажется он знает. Всякий раз, когда эта мысль настигает меня, я останавливаюсь точно громом поражённая и ищу его взгляд в толпе или предметах меня окружающих. Мое сердце колотится с такой силой, что заглушает все привычные Нью – Йорку звуки, все голоса, клаксоны машин, музыку города. Страшнее всего, когда эта мысль сковывает меня во время вождения автомобиля, не исключаю того, что рано или поздно именно по причине испытываемой вины от связи с другим мужчиной, я влечу в столб или вылечу в кювет. Кажется, это именно то, что было бы приемлемо для чужих умов, читающих данную исповедь. Многие бы пожелали мне такой участи, может быть даже для эффективности подрезали тормоза у моей машины. Но кто сказал, что грешен лишь один из нас? Я? Я такого не говорила. Мой муж, тот самый, чье присутствие сковывает меня и ложится мне на шею тяжелой сдавливающей ладонью, грешен. Я знаю это по тому, что он даже не старается прятать следов от чужой помады на своих воротниках, он даже не пытается скрыть того факта что был с другой. Я знаю, что их много, всякий раз, он сам говорил.  И всякий раз, когда он приближается ко мне в стельку пьяным, а мне даже через мое плохо сдерживаемое спокойствие, приходится делать вдох, чтобы почувствовать запах алкоголя и чужого женского парфюма, я цепенею от ужаса. Мой запах измены не так ярко выражен, я скоблю свое тело жесткой мочалкой всякий раз, когда успеваю вернуться в наш общий дом, задолго до возвращения Клинта. Мне вовсе не противно то, что меня касался другой мужчина – это не попытки избавиться от чувства вины, от аромата чужого парфюма способного выдать меня – это желание уберечь то, что дорого моему сердцу от тотального разрушения человеком не способным любить никого кроме себя, но считающего, что наличие обручального кольца на пальце дает ему полное право делать с моей жизнью все, что ему заблагорассудится.
Оглядываясь назад, я понимаю, что очень старалась нравиться ему. Как любящая жена, как женщина, которая наивно полагала, что брак – это нечто особенное, я долгое время пыталась понять своего мужа. Я ходила за ним по пятам, я пыталась понять его настроение, его желания. Но с человеком этого не желающим очень трудно оставаться на грани себя настоящего и того, кто был бы этому человеку интересен. Он все чаще открыто демонстрировал мне свое настоящее «я» полное ненависти к тому, что ему впихнули этот брак, как торгаши впихивают на рынке совершенно ненужную вещь, просто заболтав своего покупателя. Подобные слова задевали меня все больше, не смотря не моей огромное желание сделать этот брак особенным, крепким. В конце концов моя обида, хлеставшая меня по спине точно свежий прут, всякий раз, когда мне на глаза попадалась перепачканная губной помадой рубашка мужа, взяла верх. И мне представилась возможность понять, что значит спать с другим человеком, но чувствовать, как в момент, когда твое тело тонет в сладкой неге, что кожа под обручальным кольцом, так и не снятым в порыве страсти, жжет и чешется, порождая вину. В этом и было наше с ним различие – там, где я считала, что неправильно спать с другими, когда ты клялся перед священником в любви до гроба, Бартон чувствовал себя превосходно. И я задавалась вопросом, а помнил ли он вообще тот день, когда вдруг у него появилась законная жена?
Он никогда не предупреждал меня о своем возвращении, как, впрочем, и о том, что исчезнет на несколько дней. В этом был весь Клинт и его противостояние всему миру – он не считал верным то, что надо перед кем-то отчитываться о своем поведении и своих поступках.
Наш дом был огромным и совершенно пустым. Меня иногда посещали мысли, что, выбирая его размеры наши небедные родственники планировали за нас внуков, нескромные фуршеты, званые ужины. Словно зная мои предпочтения и мой вкус, за меня выбрали и цвет паркета и шторы, даже столовые приборы, выбрали все так, что в конечном счете я больше считала себя вилкой, отлитой из серебра, частью интерьера, чем хозяйкой в этих стенах. На мое скромное предложение завести в доме собаку или кошку, Бартон потягивая из своего бокала односолодовый виски (в первой половине дня!)  совершенно спокойно предложил вместо собаки завести шлюху, а лучше несколько, чтобы они менялись и дополняли себе, по его мнению, которые необходимо было ставить выше своего мнения, это способствовало бы тому, что он чаще бывал бы дома, да и здешние стены наполнились бы звуками обитателей. Помнится, в тот раз я выплеснула ему в лицо стакан минеральной воды, а потом мое платье затрещало по швам, и я неделю еще не могла не носить на работу, да и в свет вещи с коротким рукавом, потому что следы его пальцев не сходили с моей кожи.
- Секунду, Амори. – Я отняла рабочую трубку от уха, и приложила ее к груди, лишая возможности мою ассистентку слышать доносящиеся до меня звуки со стороны прихожей. – Я перезвоню. – Сообщила я, как только поняла, что все что происходило за дверью моего кабинета – это вовсе не приход горничной или нашей кухарки, а Бартон. В этот раз он не побил своего рекорда с недельным отсутствием, его не было всего три дня. Тяжелый вдох наполнил мою грудь, выдыхать и собираться с мыслями я не спешила, делала это медленно и закрыв глаза. Так скоро он возвращался очень редко, например, когда в наш дом наведывались родственники или мистер Гризманн. Мельком взглянув на незаконченный манекен, я покачала головой и даже не стараясь казаться дружелюбной или женщиной, которая рада данной встрече, вышла навстречу Клинту. Моя цель – сохранить железное спокойствие. Цель моего мужа – вывести меня и показать, что он в очередной раз победил, что даже строптивые жены сдаются. Я бы могла с придыханием кинуться ему на шею, прижимаясь губами к его плечу, прошептать, что рада его возвращению, но кем я стану для него в этот раз, как он назовет меня, если я действительно так сделаю?
- Ты пьян. – Я остановилась на безопасном расстоянии от Бартона, который стоял ко мне спиной. Не знаю, как я поняла, что он пьян в такой достаточно ранний час, наверное, научилась на глаз определять его состояние за годы нашей супружеской жизни. И когда он повернулся ко мне, я поняла, что не ошиблась, следы бурной ночи и отсутствия дома несколько дней были так же хорошо видны, как и мутный взгляд моего супруга, пока он искал взглядом источник звука. Я не могла ему сказать, чтобы он шел спать, что ему необходимо проспаться, ведь он, следуя тем правилам, которые были понятны и приятны ему одному остался бы прямо на том самом месте, где я его встретила, и накидался бы до состояния «в стельку пьяный». Он поманил меня к себе рукой, которую даже не удосужился хоть бы немного поднять, я заметила это подёргивание пальцев, только потому что чего-то подобного ожидала. Отказаться подходить было равносильно побегу и могло бы означать, что Клинту разрешено стрелять мне в спину, только вместо пуль он использовал слова, ведь он был прирожденным политиком.  Пока еще выдерживая его блуждающий по моему телу взгляд, я стараясь сохранить на лице совершенно безэмоциональное выражение лица, приблизилась к нему. Запечатлев свой приветственный поцелуй на моих губах, которые даже не приоткрылись на встречу его поцелую, так и оставшись сжатыми в упрямую линию, я моргнула. От амбре из алкоголя, дешевых сладких духов шлюх, дорого табака, парфюма, который использовал Бартон, пота и кажется выкуренной травки, вскружили мне голову. Меня затошнило, противный горький ком стал медленно ползти от желудка к горлу.
- Тебе нужно принять душ, я сварю кофе. – Мой голос уже не дрожал от привычных фраз, как это было год или два назад, я уже не испытывала того отчаяния, которое всякий раз подступало к моим ногам, как подступает волна к песчаному берегу. – Это будет отец или Жозе? – Иных гостей мы в такой час обычно не встречали полным составом.
- Жозе, - отозвался Бартон, прямо не сходя с места и расстегивая неправильно вдетые в петли своей рубашки пуговицы. Я не смогла на это смотреть слишком долго и безучастно, наши пальцы в конце концов соприкоснулись - я решила помочь ему, как прежде, как делала всегда, когда вспоминала, что все-таки обещала любить его и в горе, и в радости.  Он опустил руки, некоторое время стоя смирно, но потом они заскользили по домашнему трикотажному платью, задирая юбку по моим бедрам.
- Не надо, -  качая головой, произнесла я, стараясь поймать его хоть бы немного осмысленный взгляд, - Клинт, - я даже прекратила расстегивать оставшиеся пуговицы, потому что попыталась отнять его руки от своего тела, но он лишь сильнее сдавил ладонями меня, и потянул на себя. Я напряглась, всем своим видом показывая, что не хочу ничего из того, что он собирается мне сейчас предложить. – Не надо, - более громко повторила я, и почувствовала, как его пропитанные алкоголем и табаком губы, прикоснулись к моей коже, он запечатлел свой хозяйский поцелуй на моей шее. По моему телу прошла волна отвращения к этому человеку.
- Прекрати! – повысив голос, я отпрянула от Бартона и едва ли сдержалась от того, чтобы не пригладить его ядовитую ухмылку пощечиной.  Его взгляд вспыхнул яростью, он готов был принять вызов, но телефон, который зазвонил в кармане его брюк, переключил внимание Кллинта с меня на дела поважнее. Он ответил на звонок, его лицо слегка вытянулось и посерело, а под кожей на скулах заходили желваки. Кто-то опять диктовал ему правила, с которыми он был не согласен. И я знала этого человека, было странно конечно поддерживать кого-то чужого в данной ситуации, но я была благодарна мистеру Гризманну за его появление. Перестав слушать и видимо тем самым закончив свой разговор, Клинт бросил телефон в сторону и пришел мимо застывшей меня по направлению в ванную комнату, очень скоро там зашумела вода.  Сейчас мне необходимо было вспомнить как это улыбаться, когда причин для улыбок нет.
Жозе объявился на пороге довольно быстро после звонка. Он прошел в зал, куда его проводила Анна, приветливо улыбаясь мне, но взглядом разыскивая моего мужа. Я поднялась с кресла и склонившись к Жозе обменялась с ним легкими поцелуями по одному на каждую щеку.
- Прелестно выглядишь, Ева. – Произнес он, протягивая купленный для меня по дороге букет. – Могу ли я поговорить с твоим мужем?
- Спасибо, Жозе, - мы уже давно перешли с этим человеком на новый уровень общения - хорошие друзья, поэтому я редко называла его по фамилии и все чаще по имени. – Клинтон принимает душ, скоро он выйдет к нам. Что-то срочное? - Я постаралась проявить заинтересованность, хотя прекрасно знала, что это очередная проверка наставником своего подопечного, а весь этот спектакль устроен лишь для того, чтобы нам было проще принять контроль со стороны.  Жозе отмахнулся и занял кресло напротив того, в котором я ожидала его.
- Ничего срочного, Ева, просто заглянул навестить вас по пути навстречу.
Обычно после этих слов я предлагала ему выпить со мной чаю, но в этот раз я немного опоздала – на пороге зала уже появился Бартон, посвежевший и более-менее опрятный, он улыбнулся мне своей рисованной улыбкой, но его взгляд так и остался равнодушным и слегка остекленевшим.
[AVA]http://sa.uploads.ru/kJbcF.png[/AVA]
[SGN]http://sa.uploads.ru/Tx2Bz.gif[/SGN]
графика by сурикат

+3

4

музыка

Зайдя в ванную комнату, я лениво открыл воду. Позволяя ей наполнять джакузи. Наблюдая за тем как, вода медленно стекает по стенкам покрывая дно своей без удержанной настырностью. Медленно расстёгивая рубашку в моей голове сидела лишь две мысли. Первое надо выкинуть эту рубашку. Она мне чертовски не нравится и вызывает отвращение. Ох уж этот отвратный белый цвет. Который я так люблю и ненавижу одновременно. На самом деле в этом мире слишком много вещей которые я люблю и ненавижу. Взять к примеру, того же Жозе. Я обожаю его всей душой. На самом деле он довольно классный мужик. Который понимает этот мир именно так, какой он есть на самом деле. И, пожалуй, если бы именно он был моим отцом. Все могло сложиться совершенно иначе. И я бы не вырос таким, каким я стал. Но он был лишь другом семьи. Противным. Вредным. Другом. Который сует свой нос в дела, в которые его не просят. И меня это бесит. Он меня бесит. Что вечно старается протянуть свои короткие ручки в чужие дела. Или же взять к примеру Еву. Красивая и умная девушка. Чертовски сексуальная. Один вид которой в халате, заставляет меня сразу позабыть о всех тех шлюхах, с которыми я провел предыдущую ночь. Я хотел ее и желал. Даже любил. По-своему. Эгоистично и страстно. Мне не хотелось бы другой жены. Она была идеальна в своей покорности и бунтарстве одновременно. Я желал ее. Утром, днем и ночью. И в тоже время терпеть не мог, когда она мне отказывала. Как это произошло несколько мгновений назад. Я терпеть не мог ее работу. Этот смешной и непродуктивный вид деятельности. Имиджмейкер? Смех, да и только. Если человек не способен самостоятельно одеться, то ему нет места в этом мире. И плевать, что мое чувство стиля было привито мне с детства. Точно такими же имиджмейкерами. Но все же жена Клинтона Бартона, не должна заниматься такими пустяками как этот. Даже звучит смешно. Конгрессмен Бартон и жена его имиджмейкер. Любой уважающий себя политик поднимет на смех. И если говорить о Еве, то вторая мысль, которая меня сейчас посетила. Зря не настоял на своем и не затащил Еву в ванную комнату. Это джакузи слишком огромно, чтобы принимать его в одиночестве.
После того как рубашка была расстёгнута, она отправила в сторону. Даже смотреть не стал куда приземлилась. Мне было плевать, горничная потом уберет. Или же Ева. Впрочем, и на это мне тоже было плевать. Я снял с себя остатки одежды и погрузился в воду. Она была теплой и приятной. Я всегда являлся человеком видной стихии. Не люблю огонь в его безудержной страсти уничтожать все на своем пути. И обожал воду. Гибкую и изворотливую. Способную добраться куда угодно, не благодаря разрушению, а за счет своей изворотливости. И только когда маленькие ручейки собирались в большую реку. Вода представляла из себя страшную силу, которую невозможно было остановить. Ведь даже самая большая плотина рано или поздно разрушается под действием воды. И уступает свои позиции для это стихии. Я набрал в легкие побольше воздуха и опустился в воду с головой. Этот ритуал был придуман мной еще в детстве. Своеобразный способ очистить мысли и привести голову в порядок. Каждый раз, когда я не знал, что делать дальше. Я поступал именно так. Опускался в воду с головой. И там на грани. Жизни и смерти. Когда воздух медленно заканчивается. И дышать с каждой секундой становится все тяжелее. Только тогда разум начинает думать особенно отчётливо. Ища любые доступные способы спастись. И достаточно лишь повернуть его в нужное русло. Чтобы найти ответ, на любой вопрос, который мучает. И сейчас перед мной отчетливо встала проблема. Что за последние несколько лет я продвинулся достаточно сильно. Но так и не добился того результата. Который мы распланировали вместе с моим названным отцом Жозе.
***
В одной руке бокал с виски. В другой сигара. Люблю дом своего отца. Алкоголь у него особенно приятен на вкус. А сигары настоящего. Высшего качества. В отличие от того дерьма, которое достают мои родители. Я ожидал Жозе и отца уже около часа. И это было удивительно. Обычно роль ждунчика всегда исполняли они. В ожидание, когда я появляюсь. Но сейчас меня это начинало уже откровенно раздражать. И я собирался было уйти. Как заметил двух мужчина. Метр с кепкой и лося. Жозе и Отец. Они оба меня поприветствовали, взяв стаканы разлили себе виски и кинули на стол небольшой журнал. Который предназначался для меня. Я открыл его и обнаружил внутри несколько страниц с фотографиями разных девушек. По моему вопросительному взгляду Жозе все понял и начал играть свою шарманку.
- Выбирай. Только одну, а не как обычно ты предпочитаешь, - карлик усмехнулся и отпил из бокала.
- Жааааль, - протянул я, - неужто жену мне подбираете, - пошутил я. И по серьезному выражению лица мужчин. Я понял. Что попал в самую точку, - нет. Стоп. Не смешной розыгрыш.
- Пора. Если ты метишь в кабинет Белого дома. Пора бы уже обзавестись собственным домом и той которой станет надежной опорой и поддержкой.
- Блять, - выругался я.
- Подбирай выражения при старших, - не удержался от едкого замечания отец, но от меня не укрылось, как в этот момент Жозе закатил глаза, и я мысленно отбил пять карлику.
- Подбирай жену. Подбирай выражения. Еще что тебе подобрать? Как только стану президентом, обанкрочу тебя в первую очередь, - пробормотал я и начал разглядывать «варианты», - они все больно чопорные.
- Англичанки, -  непринужденно ответил Жозе, - а ты хотел развратных девиц с третьим размером? И желательно трех по цене одной? Близняшек естественно.
- Смеетесь? В мире существует только одна нормальная англичанка. Та что Мориарти. Амелия, - я перевернул страницу и усмехнулся над шуткой Жозе. Он знал меня лучше отца. Понимал меня лучше отца. И был мне ближе, чем отец, - Было бы неплохо, - в очередной раз я перевернул страницу и наткнулся на анкету Евы Рейгрев, - вот эта. Хочу ее. Фамилия только дурная. Но раз это будет свадьба. То сменит. Когда ее ожидать в Нью-Йорке?
- О нет парень. Это мы отправимся в Лондон, - после этих слов Жозе почему-то искренне расхохотался. Готов поспорить. Из-за моей удивленной мины. Теперь у нас сено к корове ходит. Ведь Бартон искренне считал, что ей этот брак нужен гораздо больше. Чем ему.
***
Выйдя из джакузи, я накинул халат и вышел из ванной комнаты. В гостиной уже ожидал Жозе в компании с Евой. Я подошел к карлику и протянул ему руку. Достаточно высоко, чтобы он мог до нее достать только встал в полный рост. На носочках. В прыжке.
- Рад, тебя видеть. Но сегодня нет настроения на любезности. И ответь мне. Зачем пожаловал? – честно? Больно сексуально выглядела моя. Законная супруга. Которая задолжала мне супружеский долг. И теперь моей целью было как можно быстрее выпроводить этого карлика из моего дома.
- Ева, твой муж как всегда обаятелен и приятен в общение, - Жозе улыбнулся и поставил чашку чая на стол, - пройдем Клинтон. Есть серьезный разговор, - обращаясь к Бартону тон француза похолодел и не было ни дольки той непринужденной и приятной беседы которую он вел с Евой. Двое мужчин поднялись с дивана и направились в кабинет политика.
[NIC]Clinton Barton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gz6g.png[/AVA]
[SGN][/SGN]

Отредактировано Alexey Morozov (03.11.2016 16:01:17)

+1

5

И его взгляд разъедает мне скулу, когда он стоит в дверях и смотрит со стороны. Я знаю, что смотрит, мне не надо разглядывая предметы украдкой встречаться с ним взглядом, словно случайно бы. Я знаю, он смотрит и о чем-то подозревает. От этой мысли к горлу подкатывает ком и я изображая легкую полуулыбку словно бы устав от событий этого дня ищу в словах Жозе хоть что-то, что позволит нам с ним продолжить разговор, пока Бартон выбирает между разговором с французом и мной. Он же криво режет своей повелительной улыбкой по живому, задевая каждый важный орган и крепко держит меня на крючке. И я стараясь казаться расслабленной, все равно невольно вся сжимаюсь внутри до состояния скомканного носового платка. Мой законный супруг выглядит как палач, только не хватает топора, чтобы, расчертив лезвием того воздух, одним ударом он вышиб дух из меня. Я боязливо втягиваю воздух через ноздри, точно его краду, чувствую, как тот наполнен его парфюмом, цветами что принес Жозе, чаем который внесла в комнату прислуга, голова слегка кружится от обилия примесей. Ерзаю в нетерпении в кресле, слегка откашливаюсь в ладонь, негромко извиняюсь и слегка подрагивающими руками передвигаю к себе свою порцию чая. Всякий раз, когда Клинт смотрит и молчит, я до чертиков боюсь, что он раскрыл меня и мою нечестную игру в верную жену. Его взгляд вдавливает в кресло, точно подошва сапога букашку в землю. Мне трудно с этим смириться и не удержавшись я наблюдаю за ним боковым зрением, мечтая лишь об одном, чтобы он скорее ушел погрузился в работу, вспомнил о важной встрече, одним словом - забыл о том, что я существую
Меня охватывает печаль. Даже находясь в комнате и в окружении людей мне знакомых, я испытываю чувство одиночества.  Ногтем поддевая лакированный край подлокотника и смотрю перед собой, даже не на Жозе, который что-то спрашивает у меня, интересуется моими делами. Его присутствие как смягчающая пластина между мной и моим мужем. Я понимаю, что, если Бартона разозлить, Жозе его не остановит, а его охранники не подоспеют вовремя. Одним словом, я растворяюсь в предметах гостиной, я здесь и меня здесь нет.
- Хорошо, - совершенно спокойно отзываюсь я, внутри ликуя, что француз уведет Бартона на некоторое время, даст мне передохнуть. - Я хотела бы прогу...- взгляд супруга прожигает меня насквозь, я замираю на полуслове. Почему я так боюсь высказывать свои мысли и желания? Почему я разрешаю ему владеть мной, хотя в полной мере осознаю, что имею право на личное пространство?
- Погода чудесная, - соглашается Жозе, - я бы составил тебе компанию, но есть дела, которые нельзя отложить на потом. Я понимающе киваю, принимаю извинения и допиваю свой чай, он горчит, хотя не исключаю того, что горечь исходит вовсе не от чая, а от мыслей в моей голове. Мужчины покидают меня, и я остаюсь наконец-то в желанном одиночестве. Плечи медленно опускаются, пустая фарфоровая чашечка дрожит и подпрыгивает на блюдце, истерично лязгая донцем, все сильнее. Отставляю ее и прячу пальцы в складках своей домашней одежды. Что ж в очередной раз, ничего для этого не делая, Бартон заставил меня почувствовать себя самым беспомощным существом на земле. Все еще находясь в кресле и так и не найдя в себе желание двигаться куда-то еще, я погрузилась в пучину одиноких и снедающих меня мыслей. Говорят, что, если ими не делиться с кем-то, они начинают делать тебя самого между собой и ты в конечном счете рассыпаешься от легкого дуновения ветерка, точно песочная горка, вода из которой давно испарилась на солнце.
Я играю с огнем. С самого первого дня, как он перешагнул порог моего дома.
Наше знакомство с Бартоном я помню так же хорошо, как и все те моменты, которые следовали за ним на протяжении всего времени, останавливаясь только на больших станциях жизни: свадьба, покупка общего дома, первая крупная ссора, измена…
Моя мысль всегда начинается с чего-то хорошего и только потом она, постепенно нарастая как снежный ком, катится вниз по склону в конечно счете погребая меня под собой. Я начинаю свою мысль с хорошо знакомого мне имени, ярко и красочно представляя того, кому оно принадлежит. Джейсон редко обижался на мои решения подолгу. Я привыкла, что рано или поздно он возвращался. Не могу сказать, что была абсолютно спокойна за наши отношения, после того как я в очередной раз отказалась выходить за него замуж, но события одной ссоры никак не могли повлиять на мое решение о поездке к родственникам. Нам нужно было немного развеяться каждому по-своему. Моим спасением стало именно то, что я решила отправиться в страну туманного Альбиона. Именно здесь раз в несколько месяцев вся семья собиралась за одним столом. Это было частью нашего семейного обряда, выказывающего любовь и заботу друг о друге. В момент, когда я, сжимая в руке билет только в один конец, без особого понимания, когда вернусь обратно, садилась в свой вагон, я понятия не имела, что помимо семьи за столом столкнусь и с человеком, которого мне выбрали в мужья.
Я поняла слишком поздно, что мой идеальный план подготовить семью к возможной встречи с Джейсоном, сыпался и крошился в моих руках точно песочное печенье. Очень отчетливо помню то, что я смотрела на всех удивленно и одновременно озадачено, в том время как на лицах родных и близких была четко прорисована радость, и только я выделялась среди прочих белой вороной по настроению. С момента как он вошел и до той самой минуты, пока они вышли за порог нашего дома, Клинт нравился всем без исключения. Он напоминал мне заведению игрушку - говорил быстро, каждая тема, выбранная им для обсуждения идеально, вписывалась в разговор за столом, он приковывал к себе внимание, но время от времени замолкал и переводил свой взгляд на меня, словно ждал того, что я продолжу его фразу, его мысль. И когда все взгляды обращались ко мне, я мечтала провалиться сквозь землю, но вместо этого желая не ударить в грязь лицом и не потерять своего достоинства продолжала начатую тему, сама не до конца уверенная в собственной правоте. Что ж, меня спасало то, что мне было разрешено некоторое время оставаться легкомысленной и непросвещённой в чем-то, одним словом притворяться глупой и красивой женщиной, которая грезит о хорошем браке, детях и заботливом супруге. За столом смеялись, надрезали мясо, накалывали на острие вилок фасоль, вечер никак не заканчивался, а со стороны матери всего семейства - моей бабушки вновь и вновь зарождались вопросы семейного характера. Они звучали так ненавязчиво и так спонтанно, что сначала их все пытались замять, в том числе и Клинт, но время неминуемо приближалось к основному блюду и из всех собравшихся на ужине, только у меня закрадывались подозрения о истинных намерениях моей бабушки. Признаюсь, на тот момент я была слишком наивна, чтобы понять, что меня обвели вокруг пальца задолго до того, как этот вечер наступил. Все обо всем знали. Все, кроме меня. И сомнений в том, что узнай я об этом раньше, чем села в вагон, а тот тронулся с перрона, я бы без лишних колебаний отправила свой билет в ближайшую от меня мусорку, а сама бы отправилась на поиски Джейсона, чтобы лично извинится перед ним. Итак, дурным предзнаменованием были тонкие намеки моей самой старшей родственницы, а я все никак не могла отвоевать свои позиции, пока не разрядилось настоящие несчастье. И все потому, что меня постоянно что-то отвлекало. Например, Бартон и его вопросы.  Вспоминая о занятых им позициях в тот вечер, я только сейчас начинаю догадываться о том, что он наслаждался происходящим. Он тонко чувствовал мое настроение, мое смущение и непонимание происходящего, чувствовал, что я нахожусь не в своей тарелке и катал меня точно горошинку, иногда покалывая меня вопросом точно острием своей вилки, которую аккуратно сжимал в своей руке.
- Ева, тебе понравился Клинтон? – Спросила моя грандма, как только за гостями закрылась дверь, и я невольно сжалась под ее рукой, которой она поглаживала меня по плечу.
- Он довольно интересная личность, - уклончиво попыталась ответить я, с единственной целью -сохранить дороге отступления. Но моя бабушка всегда и во всем опережала события, а также большинство мыслей тех, кто ходил под ее правящей рукой.
- Прекрасно. Вы смотритесь с ним так, словно созданы друг для друга. Идеально.
Я могла воспротивиться услышанному. Знаю, что могла, но почему-то не рискнула. Возможно виной всему была моя нерешительность перед главой всех Рейгревов, а может быть я уже тогда понимала, что если хотя бы заикнусь о наличии другой кандидатуры, мне будет навсегда запрещено даже думать о нем. Я даже, не зная в каком стиле мне ответит на мой протест бабушка, прекрасно знала, что ее ответ будет наполнен строгостью и непреклонностью, что, зная семью Мориарти и их младшее поколение, она ясно даст понять - на фоне Бартона Джейсон лишь блеклое пятно. И самым опасным было то, что я даже, не озвучив ничего из возможного, сама понимала это еще вплоть до того, как произнесла хоть слово.
Именно так и закрылась моя дверь в жизнь где я могла распоряжаться своими словами и действиями и передо мной открылась другая дверь, где я уже ни на что не имела права, либо была в этом праве столь ограничена, что даже не предпринимала попыток расширить свое личное пространство. Да, я превратилась в ту самую горошину, которую время от времени накалывают на острие серебряной вилки. Мне дали в полной мере ощутить свое положение и ужасное состояние в котором я прибывала с нашей первой встречи с Бартоном, четко прорисовав перед моим носом границы.
Все вокруг замирает ровно до момента, когда оставленный неподалеку мобильный телефон начинает звонить. Я достаточно неуклюже для себя покидаю кресло. В моем понимание неуклюже это как будто ощутить перед собой огромный живот в котором затаился и ждет своего появление на свет первенец Бартона. По спине пробегает волна мурашек. Я не хочу рожать для него ребенка, хотя все чаще задумываюсь над тем какой бы я могла стать матерью. Нет. Определенно. Качаю головой. Я готова даже смириться с тем, что ему родит сына (о, он ведь так мечтает о наследнике!) любая из его шлюх. Мои губы трогает кривая усмешка. Странно то, что я так легко смирилась с тем, что между мной и моим мужем всегда стоит одна из его шлюх, а иногда и несколько, все и всегда зависит от настроения Клинтона и того на сколько женщин его может хватить. Передергиваю плечами, точно хочу сбросить с себя оцепенение. Теперь уже смотрю в одну точку, совершенно забыв о том, что именно заставило меня покинуть кресло. Но телефон не заставляет себя долго ждать, звонок раздается вновь.
- Алло, Ева Бартон слушает.
- Ева, здравствуйте, - приветствует меня приятный мужской голос на том конце провода. - Это доктор Финч. Я хотел бы уточнить, вы придете со своим супругом на прием?
Я чувствую, как на меня сверху обрушивается бетонная плита и придавливает меня к полу. Совершенно забыла о том, что мой психолог с нашей последней встречи посоветовал мне прийти на следующую нашу встречу в компании Клинтона. Молчу в трубку, не в силах произнести ни слова, в горле стоит ком.
- Ева? Вы еще здесь?
- Да, - я крепче сжимаю трубку в руке, зарываю глаза и поджимаю губы. – доктор Финч.
- Алекс, - зачем-то поправляет меня мой собеседник, с легким нажимом, но это все равно что, покатав меня точно сладкую конфету на языке придавить в итоге к верхнему нёбу.
- Я еще не разговаривала со своим мужем о возможности посетить вас, его график настолько плотный что, я даже не знаю… - моя мысль прерывается на полуслове, потому что я слышу шаги со стороны кабинета Бартона. Он и Жозе возвращаются.
- Ева, вы не должны бояться своего супруга, - мягко напоминает мне мой мозгоправ и я киваю головой, словно он может видеть мою реакцию. – Пожалуйста, сообщите ему, что я жду вас вместе у себя на приеме уже в эту субботу. Хорошо?
- Я сообщу, - сдаюсь я, потому что не в силах больше противостоять хоть кому-то в этом мире.
- Спасибо, и до скорой встречи.
Короткие гудки, как понимание того, что собеседник на том конце провода окончил звонок, вынуждают и меня убрать телефон он уха, нажав кнопку отбоя. Меня в очередной раз окатывает волна холодного страха от одной только мысли, что мне придется о чем-то просить Бартона. Я бы могла это сделать при Жозе и тогда бы наш французский друг наверняка бы смог повлиять отчасти на решение Клинтона или хотя бы на его реакцию, но, если я так сделаю, он возненавидит меня в стократ сильнее чем делает это сейчас. Я так и остаюсь стоять на месте, зажимая в руке мобильный телефон и продолжается это до тех пор, пока в комнате вновь нас не становится трое.

[AVA]http://sa.uploads.ru/kJbcF.png[/AVA]
[SGN]http://sa.uploads.ru/Tx2Bz.gif[/SGN]
графика by сурикат

Отредактировано Eva Barton (03.11.2016 22:29:17)

+2

6

Любовь Жозе к серьезным разговорам не мог переплюнуть даже Бартон с его любовью к выпивке и развлечению. Карлик словно всей душой и телом обожал серьезные разговоры. Получал от них безграничное удовольствие и каждый диалог стремился свети к тому самому серьезному разговору. Но Клинта всегда настораживало, когда Жозе предпочитал поговорить наедине. Ведь карлик помимо разговоров наслаждался и своим преимуществом над собеседником. Да так, чтобы его победа была безоговорочно. При свидетелях. И чем их больше, тем лучше. Но сейчас разговор не предназначался для любопытных ушей Евы, а значит случилось нечто действительно серьезное. По пути к кабинету, плохое предчувствие усиливалось сильнее. А вместе с тем желание Бартона избежать этого разговора. Как же ему все это надоело. Хочется просто забыть обо всем, взять бутылку виски, несколько сигар и наслаждаться спокойствием.
Зайдя в кабинет Клинт прошел за стол и рукой показал, что карлик тоже может присесть. Если конечно сможет забраться на высокий стул самостоятельно. А на нет и суда нет.
- Я тебя внимательно слушаю, мой маленький друг, - последние слова были сделаны с акцентом, и Жозе уловил нотки легкой неприязни в голосе Бартона. Карлик в очередной раз посмотрел на высокий стул, взял со стола Клинта несколько книг и соорудив из них импровизированную лестницу все же сел.
- Сколько раз я говорил тебе сменить стулья в кабинете? – Жозе улыбнулся как ни в чем не бывало.
- Мой дизайнер посчитал, что другие стулья не впишутся в интерьер комнаты. Хорошие были книги. Жаль будет выкидывать, - глаза Бартона сверкнули при упоминании о книгах. Мужчина не очень любил читать. Но те немногие книги, которые хранились в его кабинете он ценил.
- Ладно хватит любезностей. Перейдем к делам, - Жозе сунул свою маленькую ручку во внутренний карман пиджака, и вытащил оттуда фотографию, которую кинул на стол перед Клинтом. Бартону хватило мимолетного взгляда на блондиночку, чтобы сделать свои своеобразные выводу на ее счет.
- О здорово, ты себе бабу нашел? – Клинт подскочил с места взял два стакана и разлил виски, - так выпьем же за этот замечательный повод! Она конечно так себе. Не в моем вкусе. Но тебе то выбирать не приходится. Хочешь совета? Возьми ее и привяжи наручниками к батарее, - Бартон разошелся не на шутку. Жозе редко дает повод для шуток над собой. Но сейчас был именно тот случай, и грех им было не воспользоваться.
- Зря мы решили сделать тебе карьеру политика. Клоун подошел бы гораздо лучше. Ты талантлив в «смеехуличках», -  на удивление Жозе не отказался от алкоголя и осушил стакан в один приход, Бартон понимающе взглянул на карлика и налил еще, - она беременна.
- Так ты с ней уже переспал? Папаша Жозе станет настоящим папашей. Крестным отцом не буду. Даже не проси, - после этих слов Клинт отпил из своего стакана.
- Это твой ребенок, - Бартон попернулся и выплюнул алкоголь прямо на пиджак Жозе, затем налил себе полный стакан виски и выпил его залпом
- Какой к черту мой ребенок? – Клинта затрясло. Руки дрожали. А глаза бегали с бешенной скоростью, - да я ее первый раз вижу
- А ты запоминаешь всех, с кем спишь? – Жозе грустно усмехнулся и вновь осушил свой стакан, - подкинул же ты мне задачку для решения.
- Да! Всех, - пауза, - нет. Никого, - Бартон упал на стул, и схватился за голову, - скажи, что ты пошутил.
- Я не шутил, - Жозе спрыгнул со стула и направился к выходу из кабинета, - я вытащу тебя из этого дерьма. В последний раз. Еще один косяк и будешь сам разгребать его.
Дверь за французом захлопнулась. И Бартон остался в полном одиночестве со своими мыслями. Подумать смешно. Что он может стать отцом. А мать ребенка обычная шлюха. Которую он даже не помнит. Мужчина плюнул на пол. Плевать. Горничная уберет и открыв бутылку хотел налить виски в стакан. Но в голове словно щелкнуло, и мужчина выпил из горла. Глоток за глотком. Не чувствуя, что вкус с каждой секундой становится хуже и противнее. А организм говорит хватит. Плевать. Плевать. Плевать. Все это не имеет значение. Нужно дать ей денег на аборт. Или убить если не захочет. Перебор…хотя. Если не останется других вариантов, почему бы и нет? Но Жозе сказал решит проблему. А если не получится? Голосов становилось все больше. И каждый из них перебивал другой. Пытаясь доказать свою. Единственно верную точку зрения. Заглушив все остальные.
***
- Она скучная. Очень скучная, - Бартон был недоволен первой встречей со своей будущей женой. Все в ней его начало раздражать. От манеры одеваться, до того, как она говорит, - ей нужен такой же ханжа, как и она сама. И никак иначе, - Бартон развязал галстук на своей шее и кинул его в сторону, вальяжно упав на диван.
- Ты сам ее выбрал. Вот и смирись со своим выбором, - ох уж этот французский дипломат, - в конце концов. Это брак не по любви. И дома появляться вовсе необязательно. Во всяком случае каждый день, - произнес Жозе. И пожалел о собственных словах в тот же момент. Ведь Клинт ухватился за эту идею как за спасательный круг. Ведь и правда. Брак браком. А отдых по раздельности.
- Ладно, - протянул Бартон, - я согласен, - мужчина достал своей мобильный телефон и набрал номер Рейгейв который ему пол часа назад продиктовал француз, - Ева? Добрый вечер, это Клинт Бартон. Какие у тебя планы на завтрашний вечер? Никаких? – Бартон посмотрел на француза, который в данный момент показывал большой палец вверх, - тогда поужинаем завтра. Я заеду за тобой в восемь вечера, - получив утвердительный ответ Клинт бросил трубку, - а теперь пора наведаться в местные клубы.
***
И словно из ниоткуда Клинт услышал. Очень тихий, но заманчивый и чарующий голос произнес.
- А кто вообще сказал, что это твой ребенок? – и правда? Кто? Смешно. Переспать с половиной Нью-Йорка, но точно быть уверенной, кто является отцом. Наверняка самый богатый и успешный из возможных кандидатов. Бартон рассмеялся. Придумал себе проблему, которой и нет. К черту. И в хорошем расположение духа мужчина вышел из кабинета. Где его ожидал еще один серьезный разговор.
[NIC]Clinton Barton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gz6g.png[/AVA]
[SGN][/SGN]

+2

7

Никак не могу взять в толк с каких пор так боюсь собственного мужа. Этот страх он первобытен, так наши предки боялись в буквальном смысле всего, что не поддавалось объяснению, но тогда необъяснимое роднилось с магией, в нашем же мире это скорее бы сочли отклонением и отправили на принудительное лечение. Клинта ведь когда-то вызывал во мне симпатию, хотя глубоко внутри, я уже с первой же нашей встречи отказывалась верить в то, что этот человек чист и невинен аки мессия. Я предпочитала напоминать себе, что все его черти, в существовании которых я не сомневалась, просто затаились. После чувство новой любви вскружило мне голову и о возможной опасности, исходившей от Бартона, точно шлейф дорого мужского парфюма, мною был забыт. Никто не мог знать, чем для меня обернется такое легковерие.
Я, абсолютно привыкшая к тому, что Жозе, после разговоров с Клинтом всегда находил для меня несколько минут своего драгоценного времени, поспешила ему навстречу, как только заметила его. В это, не скрою, я видела некое спасение для себя от общества Клинта еще на пару минут. Француз оказался менее приветлив, чем был вначале нашей встречи и ничего не объясняя, скоро наскоро попрощался со мной и покинул наш дом.
Я прислушалась, сначала к шагам супруга в его кабинете, из которого он так и не вышел с момента, как наш дом покинул его француз-советник, после к собственному внутреннему голосу и замерла в ожидании. Уйти я не могла. Не потому что мне было некуда идти, а потому что в любой момент меня могли вернуть обратно, и моя свобода действий ни с кем никогда не обсуждалось, все и всегда зависело от пожеланий Клинта.
Что ж, у меня был выбор вновь уйти с головой в работу, но стоило мне только подумать о количестве запланированного и не выполненного, как голова моя закружилась. Нет, думать о работе я определенно не могла, как не могла и покинуть дом, отправившись к Джейсону. Я медленно сжала пальцы в кулаки, никак нельзя было давать волю своим чувствам и эмоциям, когда где-то рядом бродил точно голодный и раненый зверь мой муж. Наверное, мне, как любящей жене, необходимо было оказать своему дражайшему супругу поддержку, но зная переменчивое настроение Клинта, вряд ли он желал того же. В нерешительности замерев на месте, я проворонила возвращение Бартона в комнату.
- Клинт, - я держала дистанцию, потому что опасалась непредсказуемости человека, стоящего передо мной. Мне много раз приходилось со стороны, да, впрочем, это касалось и меня не единожды, видеть, как настроение этого человека подвержено резким перепадам – секунду назад он вам приветливо улыбается, но происходит что-то, что отнимет секунду его внимания и вот перед вами уже его альтер-эго, в котором с трудом можно узнать прежнего Клинта.  – Есть разговор.
Я знала, что он отмахнется, знала, что может перевести любую мою попытку контакта с ним как человека с человеком, в свое, удобное для него русло, но все же попыталась. Про встречи с психотерапевтом он конечно же знал – чеки сами себя к сожалению, не выписывают.  Я чувствовала его взгляд на себе и это было хуже, чем красная точка прицела, покачивающаяся у тебя на груди, в момент, когда за тобой наблюдает снайпер.
- Звонил доктор Финч, - паузу, нужно выдержать паузу и посмотреть на его реакцию, прежде чем продолжать. Реакция была несколько заторможенной, лишь спустя пару минут я поняла в чем же была причина – мой муж опять был на грани приличного опьянения и желания уйти из дома, прежде чем его опять попытаются вовлечь в какие-то важные дела, совершенно его не интересующие. Я его не интересовала точно так же, правда иногда в нем что-то резко менялось – полюса местами и тогда, Бартон с бешеным блеском похоти в глазах мог наброситься на меня, совершенно ничего не понимающую, на ходу едва ли справляясь с собственной ширинкой. Наверное, именно в таком состоянии я его боялась еще больше, чем трезвым и размышляющим. Правда последнее его состояние встречалось мне все реже.  – Он хочет, - вспоминая все советы психотерапевта, пересиливая себя и собственное отвращение, я приблизилась к человеку, который по документам являлся моим мужем и взяла его за руку, именно за ту, на которой красовалось обручальное кольцо, как напоминание того, что вся его прошлая жизнь должна была быть забыта, а сам он обязан был посвятить себя семье. – Чтобы на следующий сеанс мы пришли вместе. Это важно, Клинт.
Я знала, что все то, что я считаю важным, все то, чему предаю значение для моего мужа резко обесценивается, либо изначально выглядит мусором. Он точно был всегда против, в противоположной команде, не желающей мне давать победу, отбирал ее любой ценой, давил превосходством и своими возможностями, всегда. Я не знаю, на что рассчитывала, когда делала ударение на всю важность момента, но мне кажется на подсознательном уровне, немного анализируя ситуацию со стороны, я прекрасно знала, как тонко манипулировать Клинтом, как заставить его сказать «нет», там, где по-хорошему мне нужно было получить от него «да». Грешным делом, я в тот же момент подумала, что было бы прекрасно, если бы Клинта для меня сыграл Джейсон, ну как для меня, для встречи с доктором Финчем. Я совершенно запуталась в собственных желаниях и мыслях, что не думала о последствиях возможного плана.
[AVA]http://sa.uploads.ru/kJbcF.png[/AVA]
[SGN]http://sa.uploads.ru/Tx2Bz.gif[/SGN]
графика by сурикат

+2

8

Бартон не любил серьезные разговоры. С самого детства, когда отец говорил, что им нужно серьезно поговорить это означало, что ничего хорошего из этого не выйдет. Кто вообще придумал это глупое выражение: «Нам нужно серьезно поговорить?». О чем? Зачем? Бартон не любил слушать. Он предпочитал, когда слушают его. Внемлют каждому его слову. Словно только он. Может сказать нечто стоящее на всем белом свете. И каждый раз, когда Ева начинала диалог с этих слов. Бартона приводило это в ярость. Хотелось махнуть рукой, закатить глаза и уйти. Словно эта женщина совершенно ничего не понимает. Ее задача родить для него наследника, а не вести глупые разговоры. Она лишь способ успокоить отца. Чтобы тот подумал, что сын наконец встал на правильный путь. Глупая, глупая Ева. Со своими глупыми разговорами. И еще более глупыми идеями. Ведь вначале их брака. Бартону даже казалось, что у них действительно может, что-то получиться. Умная. Красивая. Образованная. Такое впечатление она оставляла о себе. Но потом, как и со всеми. Ему стало с ней скучно. Ох уж эта бесконечная скука. Которая то и дело начинала пожирать его изнутри. Заставляя забывать обо всех обещаниях, мечтах и стремлениях. И в голове оставалась лишь одна мысль. Как бы себя развлечь. И каждый раз Клинт искал все новые способы. Все более безумные и опасные. Трава стала унылой. Не веселила. А лишь больше погружала в свои мысли. И тогда Бартон перешел на более крепкие наркотики. Благо, когда есть деньги и связи найти можно всё, что угодно. И сейчас хотелось именно этого. А не выслушивать, что же взбрело в голову его любимой и дорогой жене. Но Клинт держался. Его губы были сжаты. А глаза смотрели прямо в душу. Это могло запросто вывести из себя собеседника. Но в глазах Евы сейчас читалась растерянность. Словно она не знала, как начать тот самый очень важный разговор. Минута за минутой они просто смотрели друга на друга. Пока наконец девушка не начала разговор.
- Доктор Финч, - с отвращением протянул Клинт, - милашка доктор Финч, - последние слова Бартон чуть ли не выплюнул, - тот самый которому я плачу сотни баксов, чтобы он убирал всякий бред из твоей светлой головушки? А вместо этого он строит тебе глазки и создает еще большую чашу? Спасибо. Не хочу. Поговоришь с ним сама. За нас двоих, - Клинт развернулся к Еве спиной, показывая, что на этом очень серьезный разговор закончен и прошел к дивану в гостиной. Чтобы налить себе очередную порцию виски и осушить стакан до дна одним залпом. Тепло разлилось по телу. Пожалуй, единственная вещь которая сегодня его радовала, это был алкоголь. Вот уж он никогда не подводит. Жозе. Ева. Отец. Как же вы все надоели. Клинту хотелось побыть одному. Даже не так. Ему чертовски сильно хотелось побыть одному. Чтобы никто его не трогал. Бутылка виски. Блондинка, которая затыкает по велению его руки и тишина. Которая иногда разбавляется сексом и звуком наливающегося алкоголя в стакан. Но как оказалось, доктор Финч чего-то хочется. Чего-то помимо того, что Бартон ему платит, чтобы тот боролся с «хочу» его жены.
- Я думал мы наняли его для того, чтобы он решал твои проблемы. Ну или чтобы тебе было хоть с кем ни будь поговорить, пока Жозе в очередной раз вправляет мозги твоему мужу, который НЕНАВИДИТ С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ, - Клинт замолчал. Вздохнул поглубже. Посмотрел на бутылку, в которой оставалась еще ровно половина. Не сейчас. Позже. И закрыл глаза.
***
Клинт загорал на солнышке. Вокруг было все. О чем только может мечтать мужчина. Алкоголь, трава, красивые девушки который сделают всё по одному щелчку пальца. Настоящий мужской рай. В котором наслаждаются жизнью на полную катушку. И все было прекрасно. Даже идеально. Вдалеке виднелась большая красивая волна. Которая надвигалась вперед. Но мужчина не предал этому значение. А волна становилась все больше и с каждой секундой была ближе. И когда Бартон осознал, что нужно бежать, было уже поздно. Мужчина развинул руки и принял на себя удар без удержанной ледяной стихией. Для того чтобы в следующий момент очнуться в мокрой постели. Над ним на кровати стоял малыш Жозе с ведром с которого капали остатки воды со льдом.
- Совсем с умы сошел, Карлик? – взревел Бартон и уже готов был соскочить с постели, чтобы разорвать этого маленького уродца.
- Это ты с ума сошел. Перегар на всю комнату. Видно хорошо вчера повеселился? – протянул Жозе, и достав из кармана пачку таблеток кинул их Бартону, - вода на тумбе. Но можешь и из постели полакать.
- Так зачем ты меня разбудил? – не унимался Бартон выпив сразу три таблетки и обильно запив их водой.
- У тебя 30 минут чтобы собраться. И еще 30 минут, чтобы доехать до Евы. Или ты забыл, что вчера пригласил ее на ужин?
- Да помню. Я помню, - протянул Бартон направляясь прямиком в душ.
***
- Я согласен. Я пойду с тобой к доктору Финчу. Но это в первый и последний раз.
[NIC]Clinton Barton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gz6g.png[/AVA]
[SGN][/SGN]

+2

9

Эта напыщенная самоуверенность с какой мне отвечал Бартон меня обескуражила. Мой рот так и остался приоткрытым, даже не помню, когда точно я сообразила, что выгляжу глупо и захлопнула его, захлопнула лишь затем, чтобы стиснуть свои жемчужные зубы. Именно в такие моменты, когда Клинт был абсолютно уверен в своей правоте, когда переворачивал все вверх дном, я начинала чувствовать внутри себя не сочувствие к этому человеку и не очарование, которое никогда не было в нашей паре взаимным, а злость. Самую настоящую, самую жгучую злость…и совсем немного стыда. Возможно я действительно где-то была слишком неосмотрительной, что меня можно было уличить во флирте или даже связи с другим мужчиной, но Господи, неужели он правда думал, что я бы спала со своим психотерапевтом? Для картинности я разве что не всплеснула руками, как подобает женщине, которую ложно обвиняли. Впрочем, это было неважно, договорим Клинт моментально развернулся ко мне спиной, всем своим видом показывая свое нежелание обсуждать что-то в дальнейшем. Был ли смысл доказывать ему обратное, цепляться за отдельные слова, оправдываться? Думаю, нет. Я была куда более хитрой, чем могла бы показаться, зная характер и некоторый исход мыслей своего супруга мне было не трудно представить, что именно за подозрения зародятся в его голове, если я расставлю акценты в нашей беседе именно на его обвинение в мой адрес о возможной измене.  Капни он в последствии глубже, мог бы добраться и до Джейсона. А последнего я оберегала куда больше, чем свою далекую от целомудренной жизнь.
Я довольно терпеливо выждала момент, когда Бартон расправился с очередной, как мне казалось лишней за сегодня порцией алкоголя, а после устроился на диване. Моя мягкость и отзывчивость, мое понимание к которому меня призывали все близкие люди, знающие о моих отношениях с мужем, позволяли последнему вить из меня веревки. Мои руки плетьми повисли вдоль тела. У меня был один выход – уйти, покинуть эту комнату, оставить своего мужа – пьяницу наедине со своими мыслями и фантазиями. Но я не смогла. Проглотив ответные слова с примесью обиды, вставшие у меня в горле комом, я еще какое-то время стояла на том самом месте, которые выбрала в начале нашего столкновения, но после, словно бы очнувшись, двинулась к дивану, на котором восседал Бартон.  Мое волнение бродило по рукам дрожью и давило на виски легкой мигренью. Точно бездомная прикормленная псина, я, совершенно забыв о своей гордости и том, что у меня есть я, мой внутренний стержень благодаря которому меня не сломить даже такому тирану и эгоисту как Клинтон, я присела на самый край дивана, смотря на своего мужа. Его раздражаю я, страшно было представить, как этот человек отреагировал на мои слезы.
- Мы должны разговаривать. Я и ты. – С каждым новым словом мой голос креп, хоть и не повышался, я не могла говорить громче чем Клинт, это было бы глупо дразнить голодной пса на цепи сахарной костью. – Не потому что этого хочу я или не хочешь ты, - я замолчала, обдумывая свои следующие слова, но все же произнесла их – А потому, что мы муж и жена. – Мое кольцо на пальце, которые я почти не снимала (разве что во время встреч с Джейсоном, чтобы уменьшить ту неловкость между нами от моего существующего брака) сдавило кожу, та зудела под металлическим ободком на безымянном пальце и я, касаясь его пальцами другой руки, слегка его покрутила, в надежде что мои слова будут подкреплены жестами, что Бартон поймет, о чем я пытаюсь ему сказать.

***
Вспоминая наш первый ужин, на который меня пригласил Клинтон, я невольно улыбаюсь. Он приложил максимально усилий, чтобы очаровать меня и у него это получилось. Я знала о том, что он будет одет с иголочки и о том, что на его машине мы отправимся в лучший ресторан где отужинаем лучших блюд от шеф-повара, а наши бокалы всегда будут пополняться дорогим вином лучших из известных сортов. Во всем в тот вечер присутствовала приставка «лучший», и в конце концов его очарование вскружило мне голову настолько, что я смогла забыть обо всем кроме Бартона. Он говорил – я слушала, слушала жадно, словно всякое его слово было вкуснее и прянее чем те блюда, что были поданы нам официантами. Он улыбался немного блудливо, тянулся к моим рукам через белую скатерть и столовые приборы, а я вздрагивала от легких и ласковых прикосновений словно не была опытна в такого рода отношениях. Он искушал, разве что не протягивал мне яблоко, словно змей из эдемского сада, и я велась на его ухаживания, я мечтала о большем, даже не догадываясь о том какие мысли он закладывает в мою голову.
В моменты, когда вечер я проводила не в компании Клинтона, казались мне скучными и однообразными, я не выпускала из рук свой телефон, борясь с искушением позвонить или написать ему, но всякий раз откладывала это на потом, вовремя вспоминая о его чрезмерной занятости. Мне было предначертано стать его женой совсем скоро, и я понемногу начинала привыкать к своему новоприобретённому статусу невесты.

***

Мне было трудно поверить, что я смогла до него достучаться спустя столько времени. Клинтон никогда не шел на поводу у других, по крайне мере по собственному желанию, никем не вынуждаемый. Его слова обрушились на меня водопадом, в моем теле поселилась легкая радость. Если в его сердце намечалась оттепель по отношению ко мне, то только доктор Финч мог ускорить этот процесс.
- Доктор Финч уже ожидает вас, - приветствовала меня с порога секретарь моего психотерапевта. На ее лице читалось легкое недоумение, и оно лишь подтвердилось, когда помощница заглянула в бумаги сверяясь с чем-то, что не сходилось в ее понимании. – Вы сегодня одна, миссис Бартон?
- Мой муж появится чуть позже, я бы хотела начать с личного разговора с доктором Финчем.
- Хорошо, проходите.
Когда я вошла в кабинет, который был так хорошо мне знаком по обстановке, царящей в ней, Александр встретил меня как обычно, не находясь за своим рабочим столом. Меня все время тянуло спросить зачем тогда вообще этот стол здесь нужен, если Алекс никогда за ним не сидел, но я сдерживалась. Я всегда и во всем сдерживала себя и это все больше и больше накапливалось внутри меня, грозясь разорвать меня на частицы изнутри. Стоило мне закрыть дверь, и мы погрузились в некоторого рода тишину, лишив себя возможности слышать шум Нью – Йорка и голоса в приемной доктора Финча. Обстановка была больше интимной, чем рабочей и усугублялась ароматом парфюма, который витал по кабинету, словно бы и не прикрепленный к воротнику и лацканам рубашки мужчины.
- Ева. – Он приветствовал меня легким кивком головы. – Ты одна?
- Клинтон будет с минуты на минуту, - сообщила я, устраиваясь в знакомом мне кресле. – Важная встреча. Понимающий кивок был мне ответом. Алекс мягко ступая в своих дорогих туфлях по ковру прошел к своему креслу напротив меня и сел, закидывая ногу на ногу.
- Давай пока обсудим ваш с ним последний разговор. Это было трудно?
Следующие сорок минут мы разговаривали с ним о моих отношениях с Клинтоном и иногда отвлекались на свои часы, оба прекрасно понимая, что Бартон непозволительно долго задерживается на своей важной встрече.

[AVA]http://sa.uploads.ru/kJbcF.png[/AVA]
[SGN]http://sa.uploads.ru/Tx2Bz.gif[/SGN]
графика by сурикат

+2

10

- Не ожидал сегодня увидеть тебя…в подобном месте, - Жозе посмотрел на своего воспитанника. На этого амбициозного парня с большим количеством хочу, не менее большими амбициями и полным отсутствием прикладывать усилия для достижения своих целей, - ты один? Или там под столом кто-то есть? – Бартон на вопрос лишь развел руками, показывая тем самым, что он абсолютно один. В своем кабинете в самом центре Нью-Йорка. С выключенным светом и в полнейшей тишине. Лишь виски, которое наливалось в стакан периодически нарушало эту тишину. Не так мужчина, который привык ни в чем себе не отказывать представляет свой мальчишник. Последний день на свободе. Прежде чем раз и навсегда загнать себя в клетку семейной суеты и дрязг. Ведь одев кольцо исчезнет все. Раз и навсегда. Страсть между будущими супругами испарится словно вода в пустыне. Это беззаботность и легкость пропадется, словно невидимый вор каждый раз совершает свое темное дело. И сегодня. Бартон хотел закатить вечеринку. Одну из самых громких в истории этого города. Пригласить всех. Абсолютно всех жителей Нью-Йорка. С небольшой поправкой. Тех, кого пропустить контроль. Для девушек условия были просто. Грудь второго размера и выше. И отсутствие желания капать на мозги. Для мужчины сложнее. Быть крутым парнем, но не круче чем Клинт Бартон. Виновник торжества. Но когда настал Час Х. Клинт все отменил. Он не хотел этого. В этот. Последний свободный от кольца день. Мужчине хотелось остаться одному. И чтобы ни одна живая душа не посмела забраться к нему в душу. И, как назло. Француз всегда любил это делать. И сейчас стоял напротив мужчины с удивленным выражением лица, чтобы было весьма несвойственно Жозе.
- Просто я устал, понимаешь? Устал. От всего этого, - Бартон сморщился, обводя рукой весь кабинет, словно ему противно все то, что его окружает, - грязно всё это. Очень грязно,- буль буль буль. Очередная порция виски отправилась в стакан, чтобы быть опустошенной спустя несколько секунд.
- Это такой розыгрыш? – Жозе не без интереса наблюдал за картиной, которая перед ним разворачивалась, а затем присел на стул напротив Клинта, - или маленький мальчик вдруг задумался над тем, что живет неправильно?
- Не понял, - Клинт произнес это раздраженно, прекрасно понимая, что имеет ввиду Жозе, но у мужчины не хватало сил, признать тот факт, что его маленький французский друг был прав.
- Что тут непонятного? Клинт, у тебя есть все. Власть. Деньги. Связи. Внешность. Да черт тебя подери. Даже мозги у тебя. Ты не обделён судьбой. Ты ее любимчик. Но вот эти наигранные депрессии и разочарование в жизни. Я просто ненавижу. Возьми себя в руки тряпка и пошли уже отмечать твой последний день холостяком. Где девочки? Черт с ними с друзьями, твоим единственным другом с натяжкой меня едва можно назвать. Но девочки то просто обязаны тут быть.
- Ты прав. Чертовски прав, mon ami, - Клинт улыбнулся и поднялся с кожаного кресла, - Бордель или начнём со стриптиза?
- Это не совсем, то что я имел ввиду…но уж лучше так. Чем бревно посреди океана.
***
Возможно тот момент перед самой свадьбой Клинта стал переломным. Подбери тогда Жозе немного другие слова, чтобы вытащить Бартона из той ямы которую он для себя рыл, и мужчина бы стал другим. Более правильным. Честным по отношению к себе, а главное к своей жене. Но француз делал то, что считал правильным на тот момент. И привело это не к тем результатам на которые он рассчитывал. И сейчас уже ничего нельзя было изменить. Поэтому Бартон оставался собой. Тем самым гавнюком которым его воспитали.
- Мистер Бартон, у вас через 30 минут сеанс у доктора Финча, - произнесла миловидная секретарша, которая принесла Клинту кофе.
- И ты говоришь об этом мне только сейчас? – раздраженно произнес Клинт. Красивая секретарша – тупая секретарша. Умная секретарша – страшная секретарша. И почему бог не мог создать красивых и умных секретарш которые смогли бы объединить в себе эти два совершенно простых качестве. Хотя нет. Бывает категория красивых и умных секретарш. Называется стерва. И эта стерва засудит тебя за один только взгляд в ее сторону или неверное сказанное слово. Так что пусть лучше красивая и глупая.
- Но вы сами сказали предупредить вас за тридцать минут, - взгляд блондиночки стал еще более тупым и Бартон уже пожалел, что повысил на нее голос. Сейчас она не то что говорить не сможет, а даже кофе сварить.
- Заткнись. Иди, - Бартон махнул рукой в сторону двери, - хотя стой. Скажи Томми, чтобы готовил машину
- Томми взял больничный.
- Ты тормознутая или притворяешься? Какой нахрен больничный, когда мне нужно к Финчу? Такси вызывай НЕМЕДЛЕННО!
Нью-Йорк прекрасный город по ночам. И отвратительный в час пик. Клинтон опаздывал. Опаздывал на 35 минут. Уже час он стоял в пробках. Не сказать, что его очень волновала встреча с доктором Финчем. Но хоть один раз за последние несколько лет. Ему хотелось поступить с Евой по-честному. А не так как у него это получалось. Видно некоторые вещи невозможно изменить. Даже если ты сам этого хочешь. Как итог Бартон опоздал на 40 минут и вальяжно пройдя в приёмную мозгоправа улыбнулся его секретарше. Видно такой же глупой, как и его. Сказал приготовить ему кофе и прошел в кабинет. Где на него тут же обрушился неодобрительный взгляд доктора и волнительный жены. Мужчина не обратил внимание на протянутую ему руку и сел рядом с Евой.
- Я опоздал. Немного. Но в знак своего искреннего раскаяния готов оплатить вам лишний час, чтобы продлить этот бесполезный сеанс. Потому что моя жена считает, что это важно, - не без сарказма произнес Клинт задавая тон встречи.
[NIC]Clinton Barton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gz6g.png[/AVA]
[SGN][/SGN]

+2

11

Когда он входит в кабинет, я забываю, как дышать. Я забываю суть разговора, забываю, о чем говорила всего лишь мгновение назад, как изливала душевную боль и собственные переживания чужому человеку. Иногда меня преследует мысль о том, что Клинт живет по другому часовому поясу, может быть даже в другой временной линии, если такое вообще возможно. Я не могу винить его за вечные опоздания или абсолютное равнодушие к тому или иному событию, хотя по статусу должна. И мне стыдно за него, может потому, наш зрительный контакт с моим психотерапевтом больше неуместен в этом кабинете.  Когда он начинает говорить это напоминает смерть от тысячи порезов, наверное, я бы умерла от большой потери крови, если бы они действительно были нанесены мне, а не просто ощущались под кожей, не были бы моей фантазией. Возможно именно этого и добивается мой муж. Но я продолжаю играть отведенную мне роль, защищаю Клинта от него самого. Мне кажется он даже не осознает какой разрушительной силой владеет, хотя порой складывается ощущение, что эта самая сила владеет им, отсюда и ускоренная дезинтеграция, которая каждый день готовит меня к тому, что в одно утро сквозь дрему, мне сообщат о том, что Клинт скоропостижно скончался от передозировки алкоголем или препаратами. Полагаю, что скончаться от секса с группой шлюх ему не грозит, пока он только и делает, что получает от этого массу удовольствий.
Мой муж занимает отведенное ему кресло, хотя меня не оставляет ощущение, что если бы в момент его прибытия, Алекс не сидел бы в своем рабочем кресле, то мой муж занял бы его, найдя то более удобным для себя. Прежде чем сесть, он ловко расстегивает пуговицы своего пиджака и отводит края пиджака с легка назад, чтобы сесть, чтобы не помять дорогую ткань. Мне многое нравится в Клинте, образ всегда складывается из мелочей и иногда я попросту забываю о том, что он способен разрушить не только себя, но и меня, до самого фундамента, не оставив от нас ничего и все это лишь потому, что я его жена, а он мой муж и мы женаты. Он пугает меня, парализует меня, ломает, но иногда вот в такие минуты как эта я словно бы чувствую, как его удавка на моей шее слегка ослабляется.
Я мысленно скрещиваю пальцы, на деле же сдавливаю ими воздух, зажимаю мнимую свободу в кулак. Главное сейчас не сорваться и не закатить истерику, возможно это очередная провокация от Клинтона и все, чего он добивается это показать другим насколько я эмоционально неустойчива, насколько я больна. Но, я не больна! Все эти его игры, тонкие сети обмана в пересмешку с агрессивными действиями в мой адрес в виде слов, действий – все это пустышка, лишь попытка довести меня до ручки, точки невозврата за которой либо суицид, либо психушка, причем если первый вариант будет выполнен безрезультатно за ним непременно последует второй. Пока все обходится временными короткими депрессиями и легкой нестабильностью в настроение, но это все лечится, я переключаюсь не на таблетки, хотя их тоже приходится принимать, я переключаюсь на Джейсона, его присутствие в моей жизни и не смотря на тот вакуум которым окружил меня Клинт, я вспоминаю, что значит дышать.
Когда-то я видела в этом человеке свое будущее, счастливое и безмятежное. Но я не знала, что это расставленные для меня сети, что в центре этой паутины сидит мой муж-паук, только и поджидающий свою жертву.
Я качаю головой в такт звучащему ответу Алекса:
- Мистер Бартон, я бы с удовольствием провел с вами за беседой еще час, но у меня есть следующий клиент. Наше время подходит к концу.
Я замираю, я жду слов Клинта, если он видел, как мы настроены против него, хотя ничего такого не помышляли, это может обернуться скандалом в этих стенах. Воздух в комнате накаляется, я чувствую, как легкие покалывания электричества гуляют по открытым участкам моей кожи. Оба мужчины в чьем обществе я нахожусь борются за лидерство, и я не могу принять чью-то сторону – Александр хозяин здесь, а мой муж – это мой муж. Я подаюсь вперед, бесцеремонно вмешиваюсь:
- У нас ведь есть еще немного времени.
И чувствую, как все взгляды теперь обращены ко мне. Кажется, постепенно день за днем я становлюсь грушей для битья, причем в этом больше моего желания, чем чьих-то принуждений. Я не знаю почему, но Алекс уступает моей просьбе, хотя смотрит на часы с легкой тревогой. Я прекрасно его понимаю, никто не захочет портить свою безупречную репутацию ради чьей-то прихоти, но если он хотя бы на одну десятую понимает, что за человек сидит перед ним и на что он способен, если ему отказать, то придется поступиться своими принципами и найти компромисс, если нет желания уступать во всем.
- А как считаете вы сами, Клинт? Это важно? – доктор Финч негромко постукивает кончиком своей ручки по пластиковому планшету, что лежит у него на коленях.  Я не знаю, как реагировать на это, поэтому перевожу свой взгляд на мужа. Все, что мне интересно – реакция Клинта на вопрос, то как сменяются эмоции на его лице, как он, анализируя слова мозгоправа готовится одним своим ответом точно выстрелом в упор уничтожить противника.
- Мнение ваших клиентов всегда в приоритете, Финч?
Я морщусь от его слов, как от зубной боли. Клинт любит нападать, для него это азарт, последующий выброс адреналина в кровь, наверное, эффективнее для него бывает разве что секс с кем-то.  Нет, определенно нельзя так реагировать на слова Алекса, они ведь даже не друзья. 
- Если я скажу вам, что это пустая трата моего времени и времени моей жены, это будет считаться за удовлетворительный ответ?
- Вполне, - Алекс редко записывал что-то во времена наших разговоров, но сейчас почему-то я отчетливо услышала, как он, вдавливая стержень в бумагу, пишет на моем листе пациента что-то.  Момент был волнительным, я напряглась. В горле запершило, я не знаю было ли это желанием высказать или быть может я заболела, природу дерущему мое горло изнутри подступающему кашлю я так и не смогла понять.
- Все зависит от вас самих. Все ваши проблемы, о которых мы говорим, которые обсуждаем здесь, решаемы.  Сейчас вы думаете, что я не даю вам никакую пищу для размышления, но просто сядьте и подумайте, хотите ли вы быть счастливы и как это можно сделать вдвоем, вы семья, вы важны друг другу.  Решите для себя чего вы хотите, сообщите об этом своему партнеру, не забывайте, что диалог – основа крепких отношений.  И если отношения дали трещину, нужно не искать плохое в вашем партнере, начните с себя, определите ту точку, с которой все пошло не так. Постарайтесь не отравлять вашу семейную жизнь попреками и скандалами. В конце концов, вы сами выбрали друг друга. Что вам еще нужно?
На слова о личном выборе, я едва ли не горько не рассмеялась, удержало только каменное выражение лица моего мужа, на которое я продолжала смотреть, словно ждала чуда, того что Бартон наконец-то поймет всю суть этих встреч и моих тщетных попыток все изменить в лучшую сторону. Нужно ли ему это?
- Теперь я вынужден извиниться перед вами, у меня следующая встреча. Буду рад вас видеть вновь на следующем сеансе.
Это Алекс обращался ко мне, пока я, подхватывая сумочку с пола, вставала из кресла, понимая, что наша встреча вот-вот закончится и я останусь одна.  Но он так же обратился и к Клинту, протягивая ему руку:
- Вас я тоже буду рад видеть, если конечно вас заинтересует, все-таки время деньги и мы отлично все это понимаем.
Я вышла из кабинета немного раньше, чем Клинт. Не могу объяснить куда так спешила. Секретарь встретила меня дежурной улыбкой. Мы едва не столкнулись в дверях.  Она намеревалась сообщить своему непосредственному начальнику о том, что следующий клиент просит перенести их встречу на другой день из-за неотложных дел. После ее слов, я почему-то постаралась вжать голову в плечи. Мне сделалось не по себе. Все чего я боялась – это Клинта, который наверняка собирался высказать свои впечатления об этой встрече здесь и сейчас.

+2

12

Клинтон Бартон не любил журналистов. Этих скольких и мерзких змей. Которые то и дело шныряют со своими блокнотами, ручками, фотоаппаратами в поисках новой сенсации. Они готовы были ухватиться за любую даже самую безумную идею в надежде раскопать ситуацию. Меняют факты в угоду своим амбициям. И даже невинный ужин с деловым партнером мог стать в их глазах самой крупной наркосделкой века. Это желание капаться в чужом грязном белье вызывало у Бартона самое искреннее отвращение. Ведь такого белья у него было навалом. А заткнуть рот каждому становилось все сложнее. Слишком много было желающих засунуть руку в толстый денежный карман Бартона. Клинт терпел их. Закрывал глаза. И платил каждый раз очередному выскочке. Кто нарыл очередной сенсационный материал на скандального политика. Кому-то доставались деньги. Другим переломы и угрозы. Бартон не был жаден до денег и расставался с ними легко. Но в тоже время никогда не гнушался грязных методов. Все зависело лишь от того, насколько был умен очередной выскочка. Если он готов был продать свою совесть, честь журналиста за умеренную цену. Не набивая себе цену, не сыпля угрозами и готов был молчать, закрыв своей рот пачкой вечнозеленых купюр. Клинт платил и забывал об этой проблеме. Но стоило журналисту сказать хоть слово, дать хоть маленький намек о том, что именно он управляет ситуацией и решает, как поступить. Клинт действовал беспощадно. Как нестранно этому мужчина научил маленький француз. Когда нет возможности договориться. Или же просто непросто отсутствует желание. Проявляй силу. Уничтожь того, кто посмел покуситься на честь и достоинство. И тогда он будет тебя бояться. А страх как известно самый лучший мотиватор, чтобы держать свой рот на замке. Одним хватало сломанной руки. Обычно такими были молодые и неопытные. Те, кто еще не проникся духом старой школы. Истинной любовью к своей профессии. Были орешки и крепче. Они охотились не за деньгами. Не за славой. А за сенсацией. Материал ради материала. Статья ради журналистики. Но у каждого есть слабое место. И люди Клинта всегда его находили. Жена. Дети. Собака. Люди всегда беспокоятся о тех, кто их окружает. И ради них готовы предать любые из своих идеалов. Именно поэтому Клинтон до сих пор оставался политиком с безупречной репутацией. И именно поэтому считал себя одним из лучших. Ведь среди всех этих гадюк, которые могут лишь кусать, распрыскивая свой слабый яд. Клинт Бартон был анакондой, которая душила и проглатывала свою жертву.
- Я бы сказал, что не люблю, когда мне отказывают. И меня мало волнует есть у вас клиенты помимо нас или нет. Настоял бы на своем. И добился желаемого. Но так уж случилось, что я здесь только потому что так захотела Ева. И мое единственное желание, уйти отсюда как можно скорее, - Клинтон обвел взглядом кабинет и посмотрел в глаза доктору Финчу. Словно показывая ему, кто здесь альфа. А кто омега, - здесь слишком пропахло скверной. Всеми этими излияниями души клиенток, которые любят, когда им вешает лапшу на уши красавчик доктор с улыбкой достойной Голливуда. Но скрывается ли за ней хоть что-то помимо 32 белоснежных зуба?
Была категория людей, кого Клинт презирал еще больше чем журналистов. Психологи. Конченные психи, которых всех до единого следовало бы запереть в психушке. И накачать таблетками. Одев маску заботы. Они еще больше журналистов начинали капаться в грязном белье. Делая вид, что помогают. Они лишь усугубляли проблемы, прикрываясь за умными терминами, которые как на зубок заучивали в Гарваде, Йеле и прочих университетах. И больше всего Клинтона раздражало, что люди сами. Словно рыба клевали на этот крючок. Заглатывали наживку. И уже не в силах были выбраться из западни. Бартон ненавидел психологов. Он не одобрял решение Евы пойти к доктору Финчу которого ей так рекомендовали подруги. Но мужчина не стал строить преград на ее пути. Решив, что она тем самым развлечёт себя. Словно новое хобби как ее этот бесполезный имиджмейкинг. А самое главное. Перестанет докучать ему своими глупыми разговорами. Ведь пускай они и носят обручальные кольца. Имеют графу муж и жена. Являются настоящей, искренней и любящей семьей на публике. На деле они ей не являются. И жалкий доктор с законченным образованием никогда не изменит этого.
- Превосходная речь, доктор Финч, - Клинтон поднял ладони и несколько раз похлопал, - меня прочти пробило. И я даже на мгновение допустил, что вы совершенно искренни в своих словах. Благо быстро вспомнил. Кто вы. И да. Извинения приняты, - Ева выскочила из кабинета словно пуля. И это могла навести Бартона на определенные мысли о том, что ей было не комфортно находиться в том кабинете. Но каждый свой сеанс с психологом девушка ждала как отдушину. Успокоительное и глоток воздуха. Но сейчас. Рядом с Клинтоном это превратилось для нее в пытку и поднявшись со своего кресла, которое к слову было просто паршивым. Клинтон застегнул пуговицы своего пиджака и подошел к столу, за которым сидел «Алекс». Облокотившись на него руками, он наклонился к Финчу.
- Я не буду скрывать. Ты мне не нравишься. Но нравишься моей жене. Виновата в этом твоя слащавая внешность или же личные качестве. Мне плевать. Но на следующем сеансе. Ты скажешь, Еве. Что больше не можешь быть ее психологом. Откажешься от нее. Бросишь как слепого котенка. Или можешь порекомендовать одну из своих коллег. Пострашнее. И пожирнее. Но следующая ваша встреча должна стать последней, доктор, - последнее слово звучало как насмешка. Насмешка над всем тем, во что Клинтон не верил. Бартон развернулся и вышел из кабинета, оставив Финча думать над его словами. В приемной его ждала Ева. Испуганная словно Бартон застукал ее за чем-то неприличным. И это дало ему повод так думать. Клинтон без слов схватил ее за предплечья и повел в сторону выхода. Не обращая внимание на секретаршу. На посторонних людей в лифте. Он сдерживался. Пытался обуздать весь тот гнев от потраченного времени, от жалкого психолога, который вызывал его раздражение, от Евы которая никогда не могла дать отпор и позволяла ему быть тем, кем он являлся. Такси стояла у выхода и Бартон буквально толкнул в него Еву, а затем сел следом. А когда дверь закрылось, и они тронулись, мужчина протянул сотню баксов водителю.
- Ты ничего не видел. И ничего не слышал. Твои пассажиры просто влюбленная пара, - после этих слов Бартон схватил Еву за шею и начал сжимать кисть, - а теперь рассказывай, моя милая Ева. Сколько раз ты мне изменила с этим Финчем? И смотри. Не вздумай врать, ты ведь знаешь, что я читаю тебя как открытую книгу.
[NIC]Clinton Barton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gz6g.png[/AVA]
[SGN][/SGN]

Отредактировано Alexey Morozov (15.02.2017 23:28:32)

+2

13


Я думала, что знаю своего мужа. Считала, что могу предсказать ход его мыслей и поступков. И сейчас осознание собственной ошибки кусало и жалило меня. Сдерживал меня от желания вернуться в кабинет только настороженный взгляд секретаря. Мы обе попеременно бросали взгляд на закрытую дверь, в ожидании того, кто бы вышел оттуда первым. Первым бы непременно вышел победитель и видимо каждая из нас видела лицо победителя по-своему. Я старательно гнала от себя мысль, что вот-вот в кабинете раздастся звон бьющегося стекла, звуки борьбы между двумя сильными мужчинами, но ничего не происходило, только негромкие переговоры секретаря по телефону и иногда ее умелое обращение с клавиатурой, служили фоном моим мыслям. В какой-то момент мне стало очень и очень обидно за то, что тут нигде не припрятана бутылка текилы и пара шотов под нее, а сама я не имею достаточно бесстыдства чтобы, скинув туфли и закинувшись текилой просто покружиться по этому помещению под бой барабанов, звучащих в моей гудящей голове.
Всего какие-то десять минут присутствия Бартона при моем разговоре с доктором превратили все мои старания в абсолютное ничто. Он оказался чернильной каплей в молоке, расползался, смешивался, перекрашивал все светлое и чистое в оттенки серого. Он был ядом, убивающим меня медленно и мучительно, и я не могла избавиться от него по щелчку пальцев, я ничего не могла. Клинт подкармливал мою неуверенность, мои страхи, он старательно наводил меня на мысли, которые разрушали мой мир и меня, наблюдая за всем этим с торжествующей улыбкой. 
Это нужно было изменить, сделать решительный шаг. Вот только в чем он заключался я так и не знала, хваталась за каждую соломинку, считая, что когда-нибудь, открыв в одно утро глаза, я не услышу знакомый хруст, который подскажет мне, что все необходимо начинать заново.
Когда дверь отворилась и к нам из полумрака кабинета вышел человек, мы с секретарем одновременно задержали дыхание, возможно я была не одна в том, чтобы скрестить пальцы за спиной, возможно и в этом она меня поддержала. Первым вышел Клинт и для меня это не стало облегчением. Я знала о силе, знала о могуществе этого человека, но до последнего верила, что он захочет показать себя с другой – лучшей стороны. И я в очередной раз ошиблась. Он двигался по направлению ко мне как несущийся по рельсам локомотив, разве что не дымил и это заставило меня оцепенеть от ужаса, лишить возможности двигаться и нормально соображать.  Его хватка была железной, я зацепилась за мысль, что на моем теле могут остаться синяки, так сильно он сдавил мою кожу под пальцами. По лицу, застывшему всего секунду назад безупречной маской, прошла болезненная судорога, моя попытка вывернуться и при этом не привлечь лишнего внимания, не увенчалась успехом. Странно было то, что Бартон наплевал на все правила приличия, позволяя не только мне, привычной к этому, но и совершенно незнакомым ему людям увидеть его подлинную сущность. Минуя скандал в лифте, полагаю, что виной были люди, которые входили и выходили на своих этажах, мы выбрались из душного здания, направляясь к такси. Ветер, хотя я редко обращала на него внимание, продумал меня насквозь, проникал под одежду и кожу и цеплялся за ребра. Возможно конечно, что это был вовсе не ветер, а мой страх, с которым я постоянно находилась в борьбе, но результат был одним – мне было необходимо спрятаться в салоне автомобиля, переждать бурю.
И только когда я забралась внутрь, когда принужденная действиями мужа, была зажата к между ним и противоположной той двери, в которую мы садились, дверью, я поняла, что моя ловушка захлопнулась. Буквально за секунду до того, как он швырнул деньги водителю, произнося свои слова, не несущие для меня ничего хорошего. И внутри все оборвалось, похолодело. Я только и успела сделать спасительный вдох, хотя это скорее было попыткой сказать что-то прежде, чем он совершит свою ошибку, но было слишком поздно, его пальцы уже сдавили мое горло, прикипая кожей к коже. Я напряглась, все мое тело напряглось, внутри живота образовался каменный пузырь, давящий на ребра и позвоночник. Мои острые колени, облачённые в тонкий капрон, вонзились в спинку пассажирского кресла передо мной. Соглашусь, что места было слишком мало для того, чтобы сопротивляться или дать отпор. К тому же для меня его действия стали полной неожиданностью. Мои наполняющиеся моментально слезами глаза, скосились на водителя, который уже успел тронуться с места. Он будет свидетелем издевательств надо мной или соучастником?
- Прекрати, - прохрипела я, цепляясь пальцами за запястья Бартон, пытаясь сбросить его руки со своей шею. – Клинт, хвати-ит! – Его глаза затянула пелена ярости, он стряхнул мои пальцы со своих рук, но хватки не ослабил, продолжая нести откровенный бред о моих изменах.  Мои же ребра ломало собственное сердце, которое держало ритм равный тому, что я провела час интенсивных тренировок на беговой дорожке. Мои ногти скрипнули по обивке сидения, потом ладонь врезалась в стекло позади меня, это я так попыталась вывернуться, поведя плечами.  Отпечаток пальцев с кольцом остался на запотевшем стекле, второй рукой я заехала своему мужу по скуле, оцарапав напоследок ему подбородок. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы освободиться.
Я стала противна самой себе оттого что не смогла дать этому человеку отпор. Во мне одновременно говорили гнев, призрение и ненависть. Я сочилась желанием размозжить его голову о стекло позади него. Просто схватить руками с обеих сторон, сжать так сильно, чтобы он не понял ничего, почувствовал всю мою боль и толкнуть назад, толкнуть снова и снова, пока у него не останется в голове ничего кроме звона, а затылок не будет ныть от тупой боли.
Но, вместо этого, я, забившись в свой угол, тяжело вдыхая, растирала себе онемевшее горло, взглядом полным ужаса смотря на Бартона. Моя вина была в том, что я полюбила его. Моей ошибкой стало то, что я не могла противостоять ему на равных. Поэтому, не задумываясь о последствиях меня ожидающих я со всей возможной силой, которая имелась в моих руках, врезала ему пощечину, звонкую, злую, именно такую какую этот человек заслуживал.
- Не смей прикасаться ко мне, - дрожащей рукой я снова накрыла свою шею, от его нападения кожа все еще горела и только мои похолодевшие руки могли как-то смягчить эту боль. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Клинт. В чужом глазу соринку видишь, а своему же бревна не замечаешь. – Именно этими словами я в очередной раз поставила его в известность о том, что догадывалась о его изменах. Но понял ли он меня? Услышал?
Мне ужасно хотелось плюнуть в это нахальное лицо. Пнуть его в его идеальное колено. Но я, лишь резко изъявила желание остановить такси.  Водитель взглянул на меня, потом на Бартона, тот же не отдал никакого приказа повиноваться моим требованиям.
- Если ты сейчас же не остановишь чертову машину, я выйду из нее на ходу!
Прелесть местных такси была в том, что контролировать открытие и закрытие дверей водитель дистанционно не мог и я действительно могла никем неудерживаемая распахнуть дверцу и выйти прямо на проезжую часть, под колеса другого автомобиля, идущего по параллельной полосе. Если бы мы ехали в личном автомобиле Бартон, то на мои угрозы я бы уже услышала, как тихий щелчок блокирует мне выход до очередного приказа Клинта выпустить меня. Я не знаю каким образом они договорились без слов, но автомобиль прижался к тротуару, и я пулей выскочила из салона, резко и сильно захлопывая дверь, чтобы у моего мужа даже не возникло желание высунуться наружу.
Я не знала куда идти и что мне делать, но и оставаться рядом с этим человеком я сейчас не могла, а точнее не хотела.

+1

14

Любовь? Какой ее идеальный рецепт? Красивый мужчина. Еще более красивая женщина. Понимание и открытость между ними. Много страсти. Хороший секс. В горе и радости они поддерживают друг друга. Никогда не изменяют. И всегда и во всем остаются на стороне друг друга. Практически не ругаются. А если это и случаются, то непременно оба и одновременно признают свою вину. Голливуд и Дисней научили нас верить в вечную любовь. С первого взгляда. Влюбленные сразу понимают, что идеально созданы друг для друга. И для этой любви нет преград. Будь то страшное чудовище или же полнейшая амнезия принца, что свою женщину он ищет по туфельке. Смешно же. Любви не существует. Просто интересы мужчина иногда совпадают с интересом женщин. Он старый и богатый, мечтающий тискать упругие буфера. Она шлюха, которая прекрасно понимают, что с каждым годом будет стареть все больше. На ее лице появится морщины, и она нахрен никому не будет нужна. Они идеально подходят друг другу. Ведь она продает свою красоту и минутный дискомфорт с ним в постели за огромные бабки. И подобные отношения Бартон признавал куда больше. Чем выдуманную любовь. В них есть обман. Много обмана. Но каждый прекрасно понимают, что друг друга они обманывают. А значит между ними есть определенное честность. А весь этот бред, про счастье с милым в шалаше? О да. Пока он не встретит более сексуальную, а ее не приманит тысяча баксов. Шах и мат. И любовь сгорает подобно пуху при зажжённой спичке.  А Ева со своей слепой верой, что милашка Финч может спасти их брак. Ей богу она бы еще в церковь предложила сходить на исповедь к священнику. А вдруг случится чудо? Молния ударит перед Бартоном, и он резко изменить свое мнение на весь мир. Поверит, в то, что их брак еще можно спасти. Но что мертво…оживить невозможно. Может она решила, что, остановив машину Клинт пошел у нее на поводу. Но это было не так. Как толь его законная супруга громко хлопнула дверью мужчина выдохнул с облегчением и ослабил галстук у себя на шее.
- Достала, - прошептал он, - достала, - произнес Клинт громче, - ДОСТАЛА, - заорал он, совершенно не обращая внимание на то, что в машине он был не один, - бесит тварь. Что же ей не живется спокойно? Завела бы себе мальчика для потрахушек с которым у них была та самая чистая и светлая любовь. И не трепала бы мне нервы всей этой ерундой. Сука, - Бартон тяжело дышал, глаза его были налиты кровью. Надо же было так выбесить.
- Как обычно, сэр? – произнес шофер и дождавшись утвердительного кивка своего босса тронулся вперед.
Если бы не карьера. Та самая злосчастная карьера, которая вынудила Клинта жениться. Он бы давно уже развелся с этой глупой англичанкой. Которая до сих пор верила в сказки. Она испортила ему последние несколько лет жизни. И всерьез намеривалась испортить и всю будущую жизнь. Но Бартон ей не позволит. О нет. Он разберется с ней. Избавится от нее.
- Я начну с ее любимого милашки Финча, - прошептал Бартон. Вокруг было много ушей, но эти слова предназначались лишь для единственной пары. Их обладательница уже давно расстегнула ширинку на брюках мужа года и сейчас как следует отрабатывала те баксы, которые были потрачены на ее услуги.
- И что ты с ним сделаешь? – блондинка лишь на мгновение отвлеклась, но руки Бартона ясно дали понять, что ей не следует этого делать. Это был его монолог, который он не собирался переводить в диалог.
- Заткнись и не отвлекайся, - рявкнул Бартон откидывая голову назад. Глупые люди. Вокруг только они. Ни грамма разума. Почему человек обязательно должен быть таким глупым? Неужели она и правда думала, что он сейчас как на духу ей все расскажет. Чтобы потом случился один звонок в полицию. И его посадили за организацию нападения на псевдопсихолога. Который только и может строить глазки своим клиентам. Да кто ему вообще диплом выдал и разрешил заниматься частной практикой? Таких нужно уничтожать. Отчислять еще на первом курсе. Как проф непригодных. Бартон взял с тумбочки стакан виски и отпил изрядно большую дозу из него.
- Хватит, - произнес Клинт и оторвал от себя девушку.
- Что? Тебе не нравится?
- Вали отсюда, - недовольно бросил мужчина, - неужели так сложно понять три простых слова? «Хватит. Вали отсюда». Надоела, - Клинт поднялся с кровати, подобрал с пола свою рубашку и накинув ее на себя начал застегивать пуговицы, - с тобой скучно. Ты пресная. Глупая. Даже тупая. И сиськи у тебя не очень, - одевшись Бартон набрал номер своего водителя и удалился прочь из комнаты. Спустя пять минут мужчина уже стоял на улице закуривая сигарету и вдыхая никотин в легкие. Бартона немного покачивало, а голова кружилось. Выпитый за сегодняшний день виски дал о себе знать. Обычно в таком состояние люди говорят хватит и прекращают пить. Но первые слова Клинта, когда он оказался в машине, были о алкоголе.
- Заедешь, купишь мне еще Чиваса. И давай не гони. Бошка и так кружится, - Бартон взглянул в окно. Капли дождя ударялись о стекло. Раз за разом пытаясь преодолеть эту преграду. Но у них ничего не получалось. Это развеселило Клинта. Он даже забыл о Финче.
- Как думаешь, Ева уже дома?
- Конечно, сэр. Она всегда дома в такое время, - произнес шофер посмотря в зеркало заднего вида.
- Это хорошо, - Бартон улыбнулся и продолжил наблюдать за дождем, - она у меня хорошая. Терпеливая. Знаешь, даже идеальная. Но ты бы знал, как я ненавижу все идеальное.
- Никто не идеален, - философски произнес Марк
- Никто. Кроме тебя и Евы. Вы двое бьете все рекорды.
- Спасибо, сэр. Для меня в радость работать на вас.
***
- Ева, я дома, - крикнул Клинт окруженный полнейшей темнотой, - ты в спальне? – Бартон открыл полупустую бутылку и отпил из горла, - Ееееевввваааа, - крикнул мужчина громче, снимая туфли и отшвыривая их в сторону, - черт, - резкий толчок в области живота, и даже не успев добежать до уборной Бартон опустошил свой желудок, - сука, - выругался от проплевываясь на пол, - она будет зла, - прошептал мужчина, проходя в глубь квартиры, - ЕВА. Ну где же ты? – в голову к пьяному политику начали прокрадываться сомнения. Мужчина заглянул в гостиную. Обе уборные. Спальни. Его жены в квартире не было, - молись всем богам. Чтобы я тебя не убил, сука тупая, - произнес Бартон падая на кресло в гостиной и в очередной раз отпивая из бутылки.

[NIC]Clinton Barton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gz6g.png[/AVA]
[SGN][/SGN]

+2

15

Мне всегда казалось, что вот именно сегодня, именно в этот раз я не смогу простить очередную выходку своему мужу.  Но проходил час, за ним день и меня словно бы лишали памяти, я начисто забывала все, что мне говорил и что со мной делал Бартон, словно ничего и не было.   Чувство вины у Клинта было атрофировано, он не пользовался им так же, как кроту не требовалось зрение в его среде обитания.
Все что я могла – бежать без оглядки от такси, в котором остался мой муж. Первые пять минут моего побега были самыми ужасными. Я боялась, что он начнет меня преследовать, станет выше своего эго и отправится за мной, настигая через десяток шагов.  Мой уход задел его, даже не видя его, убегая и теряясь в толпе, я знала, что уязвила его мужское достоинство, его гордость,  посмев перечить ему и его желаниям.  Наполненный до краев гордостью и самомнением, эгоист Клинт Бартон, остался в такси, кипеть в собственном соку из ярости и ревности.  Я просто устала столько лет играть его послушную марионетку. Устала настолько, что все мои мысли следующий час были о разводе с этим человеком. Я боялась его, боялась того  кем он стал, ненавидела себя за то, что вовремя не разглядела в нем его настоящего. Столько лет он упрямо твердил изо дня в день, что его касается все, что относится ко мне, что я принадлежу ему. И я смирилась.  Он просто парализовал мой разум, зовущий к сопротивлению. 
- Я уйду от него, - бормотала я себе под нос, торопливо шагая вперед. Миновала квартал, прежде чем остановиться и перевести дух.-  И подам на развод. – Сердце заколотилось еще быстрее. Я так много раздумала об этом, что  время от времени уже не чувствовала на своем пальце сдавливающего кожу обручального кольца. Этот брак уже не спасти. Нельзя спасать того, кто этого не желает. В голове четко рисовались картины: вот я покидаю квартиру, громко хлопнув дверью, а за ней раздается хлопок.  Воображение рисует, что ее муж застрелился, не выдержав такого предательства с ее стороны, но где-то здесь же в подсознании – это вовсе не выстрел из пистолета – таким хлопком выстреливает пробка из бутылки с шампанским. Я столько лет гнала из памяти все дурное и деструктивное и ради чего? Ради того чтобы не сойти окончательно с ума, живя под одной крышей с тираном и эгоистом.  Он просто не оставил мне выбора. Нет, я точно сможет жить без него. Вопрос в другом – сможет ли он?  Остановившись посреди улицы, я закрыла лицо руками и ссутулилась. От этих мыслей я стала противна сама себе. Любая другая на моем месте поступила бы так, как я размышляла последний час – ушла бы, не оглядываясь, не в силах наплевать на себя, возложить любовь и здоровый эгоизм на алтарь жертвенности ради кого-то другого, такого же эгоиста. Повторюсь, любая, но не я.
Я так злилась на собственного мужа, что совершенно забыла о том, что такое инстинкт самосохранения. Дрожащими пальцами, набрав номер Финча, я приложила мобильный к уху, ожидая соединения.  Скорость, с которой он ответил на мой звонок, меня немного смутила, неужели этому человеку я была настолько небезразлична, что после моего ухода он сидел и ждал моего звонка?
- Ты в порядке?  - Отбросив все правила вежливого общения между пациентом и врачом, он сразу переступил черту, за которым начиналось мое личное пространство, моя личная жизнь, но на это мы обратили внимание слишком поздно.  – Ева? Я лишь шмыгала носом и невидящим  взглядом смотрела перед собой.  – Ну же Ева, - взмолился мой психотерапевт, - поговори со мной. Он обидел тебя?
- Я могу приехать? – Наконец-то я нарушила молчание, и голос мой в тот момент звучал совершенно незнакомо даже для меня.
- Я уже не в офисе, - словно бы извиняясь, ответил Алекс, но видимо, чтобы окончательно не добить меня, предложил приехать по адресу, который продиктовал. Честно говоря, у меня был выбор, впервые за столько времени у меня был чертов выбор! Я могла отправиться домой, где мои унижения продолжились бы и, могла отправиться по адресу, который назвал мне Финч, был еще вариант с Джейсоном, но чего я точно не хотела, так это вмешивать своего любовника в очередной скандал, который грозил окончиться  если не грандиозным разводом, то чьей-нибудь смертью.  Как последняя шлюха, скачущая из постели в постель, я, сгорая от стыда за связь с мужчиной, который не был моим мужем, отправилась к Алексу.
Когда он отворил передо мной дверь,  его уверенный и вместе с тем мягкий образ у меня перед глазами стало расплываться, где-то в глубине груди зародился стон, а горло сжала невидимая, но жестокая рука, так сильно напоминающая руку Бартона.  Он молча раскрыл объятия и отступил вглубь своей квартиры и, это послужило сигналом к действию, мне так необходимо было укрыться в чьих-то объятиях, что я в два шага преодолела расстояние между мной и Алексом и укрыла свое заплаканное лицо у него на груди. Мягкие, почти невесомые поглаживания по голове и спине, тепло, исходящее от его ладони – все это меня почти убаюкало в считаные секунды.
У меня не было цели заглушить алкоголем свою душевную боль, которую уже никакие препараты вылечить не могли. Бокал из рук Алекса я приняла с благодарностью. Никогда раньше я не пила подогретое вино с добавлением меда и свежих фруктов.  Я без слов знала, что если мне захочется, я могу остаться здесь на ночь. В некотором роде – это стало моей новой крепостью, моим новым убежищем о котором еще не знал мой муж.
В Алексе было столько понимания, сколько я не встречала еще ни в одном знакомом мне мужчине. От него исходил свет и спокойствие – то чего мне так долго  было необходимо, но недоступно.  Его забота, в таких мелочах тронула  меня. Алекс устроился рядом со мной на диване, мы соприкасались локтями, на большее я была не готова, по крайне мере мне так казалось. Допив свое вино, я отставила пустой бокал и осмелилась взглянуть на него - В его глазах проступало желание – возможно, даже более сильное, чем мое собственное.  Я не могу сказать, как сильно мне бы хотелось ощутить его объятия без трения одежды о кожу.  До последней минуты, той самой, когда Алекс провел пальцем по ключицам, задержался на моей груди, я напоминала себе, что я – замужняя женщина и что верна своему мужу всегда и во всем до самой смерти. В первые встречи после разлуки с Джейсоном я об этом напрочь забыла. С Алексом все было как-то иначе, словно бы я, зная о черте, неуверенно, без той смелости, которая была при мне всегда, если я была с Джейсоном,  перешагивала через препятствие, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя немного лучше, ощутить что значит быть счастливой.  И все же я чувствовала себя на редкость глупо. Между нами повисло молчание. Алекс прошелся пальцами по моему плечу, изучая изгибы моего тела, скрытые дизайнерской одеждой.  Как часто он представлял себе этот момент?  Я опять была готова расплакаться.  Его поцелуй обжег мне губы, я отстранилась  от него, съежилась, затравлено изучая его выражение лица – он был растерян и смущен.
- Прости, - одновременно произнесли мы. – Мне пора. – Торопливо добавила я, поднимаясь с дивана и, взглядом ища свою брошенную где-то у порога сумочку.
- Ты можешь остаться, Ева. – Алекс поднялся с дивана почти одновременно со мной,  правда, руки он теперь прятал глубоко в карманы своих домашних брюк, да и весь его вид теперь напоминал вид сокрушенного человека. – Я обещаю, больше не… Господи!
Он сказал это так громко, что я вздрогнула и остолбенела, резкие звуки, и слова теперь вводили меня в ступор.
- Прости,- он шагнул вперед, видимо хотел  прикоснуться или заключить в объятия, но я не далась. – Я не хотел тебя напугать, прости.  Ева не возвращайся к нему. Он – монстр. Он погубит тебя.
- Прекрати, - его слова причиняли мне боль сильнее той, к которой я привыкла в исполнении Клинта. Но я как и прежде была на стороне своего мужа,каким бы тираном он не был. – Мне пора.
Такси я поймала  почти сразу, мне нужно было выйти только к краю тротуара. Ощущение, что Алекс наблюдает за мной из окна своей квартиры, не покидало меня до тех пор, пока я не скрылась в  салоне автомобиля.  Я так и не смогла оглянуться и убедиться в том, что я права. Я знала, что пожалею об этом, мое шестое чувство пульсировало в висках с такой болью, что мешало мне сосредоточиться на вопросах водителя. 
Войдя в  квартиру, я бросила ключи на столик перед зеркалом и включила свет.  Моим глазам предстало чудовищное зрелище – содержимое чьего-то желудка украшало пол моей прихожей. Я негромко выругалась, закатив глаза. Прекрасно знала, кому могло принадлежать это творчество, просто у меня уже не было ни сил, ни желания называть имя этого человека. Скинув туфли – лодочки, я обошла безобразную лужу десятой дорогой, спасибо простору в нашем холле. Миновав гостиную, оказалась в спальне, где и, сбросив с себя одежду, собиралась отправиться в душ. Собиралась – ключевое слово. Странная и вместе с тем пугающая тишина в квартире меня насторожила.  В длинной и узкой юбке до колена, разрез которой значился строго  сзади и по центру, в  бюстгальтере и без блузки, с клюшкой для гольфа, являющейся собственностью моего мужа, я направилась исследовать пустой дом, вообразив, что сюда кто-то пробрался  после ухода Бартона  и моим возвращением. Честно скажу, я думала, что мой муж отсутствует, как это бывало в девяноста случаях из ста возможных.

0

16

Только потеряв, мы начинаем ценить, то что имели. Это правило верно для всех. Для всех кроме Клинта Бартона. Он не знает такого слова как «ценить». Люди, вещи, карьера. Всё это он воспринимает как должное. Ведь он Бартон, а значит, всё что у него имеется должно было быть его. Всегда. И Ева. Эта англичанка. Тоже его. И сейчас придя домой, и не обнаружив свою законную супругу, Клинт впал в настоящую ярость. Какого спрашивается черта? В столь позднее время девушка отсутствовала в квартире? После сегодняшних ее выходок, Бартон хотел с ней поговорить. Серьезно. Жестко. Поставить ее на место. Там, где она была последние годы. Любящая и верная жена, которая в жизни не осмелиться перечить ее мужу. Клинт, знал ведь, что все эти походу к психологу до добра не доведут. Они не решают проблемы. А создают их. И сейчас Бартону приходится бороться с последствием этих проблем. Финч. Милашка доктор Финч. Бартон смаковал это имя, словно горе психолог сейчас стоял перед ним. Закованный в цепи. А Бартон склонился над ним с раскаленной кочергой. И раз за разом готов прижигать ее к Финчу. Доставляя ему сумасшедшую боль, упиваясь криками. Наслаждаясь его мучениями. И все это. Лишь потому, что он посмел покуситься на то, что принадлежала Клинту. Мужчина не привык делиться игрушками и тем более отдавать их в чужие руки. У всего есть цена. А Ева была бесценна. Ведь ни смотря ни на что. Она его самая любимая игрушка.
Клинт опустился в кресло. И закрыл глаза. Голова кружилась в разные стороны. Верный признак того, что сегодня он переборщил с алкоголем. Прекрасно осознавая это, Бартон не удержался и потянулся рукой за бутылкой, которая осталась на столе. Ожидание невыносимо. Особенно для тех, кто ненавидит ждать. И к сожалению, алкоголь в данной ситуации единственное, что может скрасить бесконечные минуты. Любой другой на месте Бартона, задумался. Какого же Еве. Которая каждый вечер, точно так же ждет своего мужа. Прекрасно догадываясь, что он не работает. И не проводит время с Жозе. А трахается. Авторы любят называть самое увлекательное действие между двумя, а иногда тремя людьми – заняться любовью. Бартону было от этого смешно. С Евой он никогда не занимался любовью. Между ними был секс. В первые годы он был даже хорош. Потом стал скучен. И пресен. Она отдавалась ему, покоряясь подобно зверь укротителю. Но по правде говоря в последние годы это больше походило на изощренную форму онанизма. Клинт всегда предпочитал других женщин, но из-за подобного поведения Евы, его страсть к ним усилилась в разы. И вот с ними Клинт не занимался сексом. Он их трахал. Жестко. Первобытно. Словно сегодня был последний день на Земле. И так каждый раз. Ева…Ева была на это не способно. Она вечно в розовых очках. В романтике. Терпимости. Как же это было отвратительно. Ведь несмотря на то, что Клинт всегда привык добиваться своего. Единственное, что могло вызвать его интерес – это борьба. На дебатах, во время пробежки, в постели, в отношениях. Ева не была львицей способной навязать эту борьбу.
Бартон отпил из горла, но лишь для того, чтобы в туже секунду выплюнуть противное пойло прямо на ковер перед собой. Алкоголь в него больше не влезал. Поэтому мужчине ничего не оставалось делать как достать из кармана пиджака пачку сигарет и вдохнув никотин понять, что курить ему так же не хотелось. Бартона начинало это раздражать. Он поднялся с кресло и начал мерить комнату шагами. Раз. Два. Три. На стене в такт шагам часы отмеряли секунды. И даже выйдя из комнаты. Этот щелк, щелк сохранился. Мужчина налил воды в стакан и выпил его залпом. Глаза начинали слипаться. Мужчину клонило в сон. Но он твердо для себя решил, что непременно дождется свою жену. Вернувшись в кресло, Бартон услышал, как открываются двери. Наконец то. Перед Бартоном открылась интересная картина. Обычно чопорная Ева без блузки и с клюшкой наперевес заглянула в спальню. Бартон едва сдержал смех, но быстро опомнился и принял свой безразличный вид.
- Будь я насильником, эта клюшка тебя бы не спасла. Ни один мужчина, не смог бы устоять перед тобой сейчас  - Бартон поднялся с кресла и подошел вплотную к Еве. Выхватив из ее рук клюшку для гольфа, он откинул ее в сторону, - раздевайся, - его глаза покрылись пеленой. Головокружение мигом исчезло. А в голове осталась лишь одна мысль, - пора отдавать супружеский долг. Поэтому Бартон не обращая внимание на сопротивление своей жены, грубо толкнул ее на кровать, начиная расстёгивать ширинку на брюках.

[NIC]Clinton Barton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gz6g.png[/AVA]
[SGN][/SGN]

0


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Why are we Strangers? ‡флеш