http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Why are we Strangers? ‡флеш


Why are we Strangers? ‡флеш

Сообщений 1 страница 7 из 7

1


Герои: Ева и ее законный супруг Бартон
[AVA]http://sa.uploads.ru/kJbcF.png[/AVA]
[SGN]http://sa.uploads.ru/Tx2Bz.gif[/SGN]
графика by сурикат

Отредактировано Eva Barton (22.07.2016 08:39:00)

+1

2

Дзыынь.
Опять этот надоедливый звук.
Дзыынь. Как же меня это достало.
Дзыынь. Да сколько можно?
Дзыынь. Вырубите эту дрянь!
Дзыыынь. Ненавижу.
Дзыынь. Ты труп. Труп. Чертов мать твою гребаный труп. Ооо. Успокоился. Наконец. А теперь можно продолжить спать.
Я даже не успел укутаться покрепче в одеяло. Как эта исчадие ада вновь. Заорало. Дзыынь. Сука. Блять. Да твою же мать. Сдохни любая тварь, которая мне звонит в такую рань! Сдохни, сдохни, сдохни.
В детстве меня учили не выражаться подобными словами. И уж тем более никому не желать смерти. Ну как учили. Это слово здесь можно использовать с большой натяжкой. Отец никогда не занимался моим воспитанием и практически всегда пропадал на работе. А в те редкие выходные дни, когда он все же находил время остаться дома. Отец предпочитал запираться дома и о неожиданность. Все так же работать. Так что суть от этого не менялась. А мама…мама всегда была слишком мягким человеком, чтобы совладать с моим характером, который достался мне от отца. Нельзя ругаться? Значит буду ругаться еще больше. Нельзя пить? Никаких проблем, выпью еще больше. Марихуана, это не то, чем должен увлекаться юный отпрыск Бартанов? Почему нет. И так бесконечное число ее рекомендованных запретов, и моих нарушений. Мне всегда было плевать. Маленький бунт против отца. Который с треском провалился в мои 23. Никогда не забуду тот день.
Несколько лет назад.
- Эй дедуля, ты что тут забыл? – Чарли был укурен. Укурен до такой степени, что сейчас ему было плевать на всё. Хоть из боевого вертолета запусти в него с десяток ракет. Он лишь посмотрит на них и рассмеется. А потом будет большой бум и Чарли с нами больше нет. Впрочем, здесь все были слишком укурены или пьяны. Третьего не дано. Хотя постойте. Третьим как раз являюсь я. Укурен, пьян и возбужден. А как иначе, когда у меня на коленях сидит шикарная блондинка. С длинными ногами и моим любимым 3.5 размером. Ах. Красота. И она уже почти готова, чтобы уединиться наверху. Подальше от посторонних глаз. Хотя я не прочь захватить ту брюнетку.  Которая последние пятнадцать минут буквально пожирает меня глазами и делает недвусмысленные намеки, облизывая языком свои губы, а затем смачно съедая вишенку со своего коктейля. Вот именно за такие моменты я и люблю студенческие годы. Пусть я и закончил учебу более года назад. Но никто мне не мешает оставаться бессменными лидером нашего легендарного братства. Которое стало самым топовым во всем штате. А может быть и в целой стране. За годы моего правления. И сейчас всё, чем я занимаюсь. Это развлекаюсь на вечеринках.
- Клинтон Фрэнсис Бартон, - я услышал до боли знакомый голос и помотал головой, прежде, чем оторваться от шоколадного сиропа на груди своей пассии. Перед мной стоял отец. Весь такой в строгом костюме и недовольный. Забавно. Раньше никогда не ловил глюки, от травы. Надо будет попробовать в следующий раз.
- Ооо. Мой дорогой и глубокоуважаемый отец. Ты решил посетить нашу скромную обитель? Пива? Виски? Или может быть эту блондиночку? Как там тебя зовут? Жозель, Мишель? Да в прочем неважно, - и я сделал глубокий поклон. Глубокий поклон, не вставая со своего удобного и нагретого места на диване, - ах да. Я забыл. Вы же не пьете второсортный алкоголь и пользуетесь услугами лишь элитных путан. Но поверь, то что она вытворяет своим языком, ни одной из твоих шлюх даже не снило… - договорить я не успел, так как в следующий момент меня схватили за волосы и хорошенько приложили об колено. Из носа хлестнула кровь, которую я в ту же секунду перекрыл рукавом свитера, - ублюдок, ты что творишь? Ты мне нос сломал! – очередная оплеуха в мгновение ока выбила из меня всю дурь, которую я скурил за этот вечер и теперь смотрел на своего отца. Живого. Настоящего. И прямо здесь. Черт, да быть такого не может. Что он тут забыл.
- Я скажу лишь один раз. И повторять не буду. Детство закончилось. Считай это прощальной вечеринкой. Мне надоело выводить пятна своей репутации, каждый раз, как ты выкинешь свой очередной номер. Завтра с тобой свяжутся. Будь готов, - и ни сказав больше не слова, отец развернулся и ушел. Но его слова надолго засели мне в голову. Как злостный сорняк, который никак не удается вывести. Что это могло значить? Завтра с тобой свяжутся. Но знаете, блондиночка и брюнетка, работая сообща и соревнуясь, кто из них лучше «работает». Могут абсолютно от любых мыслей. Поэтому засыпал я совершенно с пустой от лишних мыслей головой.
На следующий день
Холодная вода как гром среди ясного неба обрушилась на меня сверху. И я открыл глаза, готовясь к чему угодно. Будь то атомная война или ограбление. Хотя вряд ли в таком случае меня стали бы будить подобном образом. Широко раскрыв глаза, я уставился на коренастого мужчину перед собой. Чей рост едва достигал метра с кепкой. Карлик. Настоящий живой карлик. Как из шоу уродов. Как видимо задело не только меня, но и девушек потому, что сейчас они недовольно бурчали и поливали карлика как, не снилось даже самому опытному сапожнику.
- Пошли вон, - коротко произнес он. И в его голосе было столько стали и уверенности, что девушки даже не подумали ослушаться и выбежали из комнаты в тоже мгновение. Забыв даже одеться, - а ты мальчишка. Растопырь свои уши, и очень внимательно слушай меня. Отныне я твой царь и бог. Мое слово – закон для тебя. И сегодня мы начинаем делать из тебя человека.
- Чо?
- Не «чо». А что. Меняй свою речь. Мое имя Жозе Гризманн, но как я и сказал, можешь называть меня царь или бог. Меня нанял твой отец, и наша цель, кабинет в Белом доме. И пост президента США, - Эштону Катчеру даже не снился такой продуманный розыгрыш. Ребята постарались на славу. А затем меня окатило вторым ведром ледяной воды. Черт!
Похоже всё это серьезно.
***
Я благодарен отцу за тот день. Если бы он не вмешался, то я бы до сих пор бесцельно тратил свою жизнь на вечеринки и наркотики. И уже давно бы умер от передоза. Там, где трава, обязательно придет и нечто покрепче. Но знаете, что? Никто не смеет указывать Клинтону Фрэнсису Бартону. Именно поэтому я скинул с себя сонное тело, очередной модели, бутылку виски с тумбочки и открыв ее отпил прямо из горла. Хороший день, начинается с хорошего алкоголя. Повсюду были заметны следы вчерашнего бурного веселья. Пустые бутылки, разбросанная одежда. Среди всего этого хаоса, телефон мне удалось отыскать очень нескоро, не смотря на то, что он звенел без умолку. Но наконец мне это удалось. И я взял трубку.
- Жозе. Добрый день, рад вас слышать, что-то случилось? – эта роль…от которой я устал. Устал в первый же день, как начал ее играть. И Жозе как таракан от которого невозможно избавиться. Вот уже несколько лет. Он следит за мной, похлеще чем ЦРУ за президентом страны медведей и водки.
- У тебя есть ровно 15 минут. Чтобы добраться до дома. К своей законной жене. Прежде, чем я зайду к вам на чай. И не дай бог. Ты меня не встретишь, - пип, пип, пип. Бросил трубку. Урод. Нисколько не жалею, что желал ему смерти. Пора встретиться с Евой. Милой. Милой. Евой.

[NIC]Clinton Barton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gz6g.png[/AVA]
[SGN][/SGN]

Отредактировано Alexey Morozov (03.11.2016 16:02:22)

+3

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Он не из тех мужчин, который послушны чьим-то желаниям. Я вижу это всякий раз, когда смотрю на него и не важно по какую от него руку я в тот момент нахожусь. Всякий раз, когда от него чего-то хотят другие люди, себя в их число я вписываю все реже, его скулы заостряются; они делаются острее тех лезвий бритвы, которыми он пользуется. Это по-своему красиво, все в нем по-своему, как-то совершенно иначе чем у других притягательно настолько, что трудно отвести взгляд. Но у меня получается. Могу подолгу выдержать его взгляд, особенно когда злюсь, особенно когда знаю, что права, но есть одно, но – с недавних пор я отвожу глаза. Я делаю это аккуратно, чтобы он не понял, что вина, снедающая меня изнутри та самая, которую испытывают неверные жены. Мне кажется он знает. Всякий раз, когда эта мысль настигает меня, я останавливаюсь точно громом поражённая и ищу его взгляд в толпе или предметах меня окружающих. Мое сердце колотится с такой силой, что заглушает все привычные Нью – Йорку звуки, все голоса, клаксоны машин, музыку города. Страшнее всего, когда эта мысль сковывает меня во время вождения автомобиля, не исключаю того, что рано или поздно именно по причине испытываемой вины от связи с другим мужчиной, я влечу в столб или вылечу в кювет. Кажется, это именно то, что было бы приемлемо для чужих умов, читающих данную исповедь. Многие бы пожелали мне такой участи, может быть даже для эффективности подрезали тормоза у моей машины. Но кто сказал, что грешен лишь один из нас? Я? Я такого не говорила. Мой муж, тот самый, чье присутствие сковывает меня и ложится мне на шею тяжелой сдавливающей ладонью, грешен. Я знаю это по тому, что он даже не старается прятать следов от чужой помады на своих воротниках, он даже не пытается скрыть того факта что был с другой. Я знаю, что их много, всякий раз, он сам говорил.  И всякий раз, когда он приближается ко мне в стельку пьяным, а мне даже через мое плохо сдерживаемое спокойствие, приходится делать вдох, чтобы почувствовать запах алкоголя и чужого женского парфюма, я цепенею от ужаса. Мой запах измены не так ярко выражен, я скоблю свое тело жесткой мочалкой всякий раз, когда успеваю вернуться в наш общий дом, задолго до возвращения Клинта. Мне вовсе не противно то, что меня касался другой мужчина – это не попытки избавиться от чувства вины, от аромата чужого парфюма способного выдать меня – это желание уберечь то, что дорого моему сердцу от тотального разрушения человеком не способным любить никого кроме себя, но считающего, что наличие обручального кольца на пальце дает ему полное право делать с моей жизнью все, что ему заблагорассудится.
Оглядываясь назад, я понимаю, что очень старалась нравиться ему. Как любящая жена, как женщина, которая наивно полагала, что брак – это нечто особенное, я долгое время пыталась понять своего мужа. Я ходила за ним по пятам, я пыталась понять его настроение, его желания. Но с человеком этого не желающим очень трудно оставаться на грани себя настоящего и того, кто был бы этому человеку интересен. Он все чаще открыто демонстрировал мне свое настоящее «я» полное ненависти к тому, что ему впихнули этот брак, как торгаши впихивают на рынке совершенно ненужную вещь, просто заболтав своего покупателя. Подобные слова задевали меня все больше, не смотря не моей огромное желание сделать этот брак особенным, крепким. В конце концов моя обида, хлеставшая меня по спине точно свежий прут, всякий раз, когда мне на глаза попадалась перепачканная губной помадой рубашка мужа, взяла верх. И мне представилась возможность понять, что значит спать с другим человеком, но чувствовать, как в момент, когда твое тело тонет в сладкой неге, что кожа под обручальным кольцом, так и не снятым в порыве страсти, жжет и чешется, порождая вину. В этом и было наше с ним различие – там, где я считала, что неправильно спать с другими, когда ты клялся перед священником в любви до гроба, Бартон чувствовал себя превосходно. И я задавалась вопросом, а помнил ли он вообще тот день, когда вдруг у него появилась законная жена?
Он никогда не предупреждал меня о своем возвращении, как, впрочем, и о том, что исчезнет на несколько дней. В этом был весь Клинт и его противостояние всему миру – он не считал верным то, что надо перед кем-то отчитываться о своем поведении и своих поступках.
Наш дом был огромным и совершенно пустым. Меня иногда посещали мысли, что, выбирая его размеры наши небедные родственники планировали за нас внуков, нескромные фуршеты, званые ужины. Словно зная мои предпочтения и мой вкус, за меня выбрали и цвет паркета и шторы, даже столовые приборы, выбрали все так, что в конечном счете я больше считала себя вилкой, отлитой из серебра, частью интерьера, чем хозяйкой в этих стенах. На мое скромное предложение завести в доме собаку или кошку, Бартон потягивая из своего бокала односолодовый виски (в первой половине дня!)  совершенно спокойно предложил вместо собаки завести шлюху, а лучше несколько, чтобы они менялись и дополняли себе, по его мнению, которые необходимо было ставить выше своего мнения, это способствовало бы тому, что он чаще бывал бы дома, да и здешние стены наполнились бы звуками обитателей. Помнится, в тот раз я выплеснула ему в лицо стакан минеральной воды, а потом мое платье затрещало по швам, и я неделю еще не могла не носить на работу, да и в свет вещи с коротким рукавом, потому что следы его пальцев не сходили с моей кожи.
- Секунду, Амори. – Я отняла рабочую трубку от уха, и приложила ее к груди, лишая возможности мою ассистентку слышать доносящиеся до меня звуки со стороны прихожей. – Я перезвоню. – Сообщила я, как только поняла, что все что происходило за дверью моего кабинета – это вовсе не приход горничной или нашей кухарки, а Бартон. В этот раз он не побил своего рекорда с недельным отсутствием, его не было всего три дня. Тяжелый вдох наполнил мою грудь, выдыхать и собираться с мыслями я не спешила, делала это медленно и закрыв глаза. Так скоро он возвращался очень редко, например, когда в наш дом наведывались родственники или мистер Гризманн. Мельком взглянув на незаконченный манекен, я покачала головой и даже не стараясь казаться дружелюбной или женщиной, которая рада данной встрече, вышла навстречу Клинту. Моя цель – сохранить железное спокойствие. Цель моего мужа – вывести меня и показать, что он в очередной раз победил, что даже строптивые жены сдаются. Я бы могла с придыханием кинуться ему на шею, прижимаясь губами к его плечу, прошептать, что рада его возвращению, но кем я стану для него в этот раз, как он назовет меня, если я действительно так сделаю?
- Ты пьян. – Я остановилась на безопасном расстоянии от Бартона, который стоял ко мне спиной. Не знаю, как я поняла, что он пьян в такой достаточно ранний час, наверное, научилась на глаз определять его состояние за годы нашей супружеской жизни. И когда он повернулся ко мне, я поняла, что не ошиблась, следы бурной ночи и отсутствия дома несколько дней были так же хорошо видны, как и мутный взгляд моего супруга, пока он искал взглядом источник звука. Я не могла ему сказать, чтобы он шел спать, что ему необходимо проспаться, ведь он, следуя тем правилам, которые были понятны и приятны ему одному остался бы прямо на том самом месте, где я его встретила, и накидался бы до состояния «в стельку пьяный». Он поманил меня к себе рукой, которую даже не удосужился хоть бы немного поднять, я заметила это подёргивание пальцев, только потому что чего-то подобного ожидала. Отказаться подходить было равносильно побегу и могло бы означать, что Клинту разрешено стрелять мне в спину, только вместо пуль он использовал слова, ведь он был прирожденным политиком.  Пока еще выдерживая его блуждающий по моему телу взгляд, я стараясь сохранить на лице совершенно безэмоциональное выражение лица, приблизилась к нему. Запечатлев свой приветственный поцелуй на моих губах, которые даже не приоткрылись на встречу его поцелую, так и оставшись сжатыми в упрямую линию, я моргнула. От амбре из алкоголя, дешевых сладких духов шлюх, дорого табака, парфюма, который использовал Бартон, пота и кажется выкуренной травки, вскружили мне голову. Меня затошнило, противный горький ком стал медленно ползти от желудка к горлу.
- Тебе нужно принять душ, я сварю кофе. – Мой голос уже не дрожал от привычных фраз, как это было год или два назад, я уже не испытывала того отчаяния, которое всякий раз подступало к моим ногам, как подступает волна к песчаному берегу. – Это будет отец или Жозе? – Иных гостей мы в такой час обычно не встречали полным составом.
- Жозе, - отозвался Бартон, прямо не сходя с места и расстегивая неправильно вдетые в петли своей рубашки пуговицы. Я не смогла на это смотреть слишком долго и безучастно, наши пальцы в конце концов соприкоснулись - я решила помочь ему, как прежде, как делала всегда, когда вспоминала, что все-таки обещала любить его и в горе, и в радости.  Он опустил руки, некоторое время стоя смирно, но потом они заскользили по домашнему трикотажному платью, задирая юбку по моим бедрам.
- Не надо, -  качая головой, произнесла я, стараясь поймать его хоть бы немного осмысленный взгляд, - Клинт, - я даже прекратила расстегивать оставшиеся пуговицы, потому что попыталась отнять его руки от своего тела, но он лишь сильнее сдавил ладонями меня, и потянул на себя. Я напряглась, всем своим видом показывая, что не хочу ничего из того, что он собирается мне сейчас предложить. – Не надо, - более громко повторила я, и почувствовала, как его пропитанные алкоголем и табаком губы, прикоснулись к моей коже, он запечатлел свой хозяйский поцелуй на моей шее. По моему телу прошла волна отвращения к этому человеку.
- Прекрати! – повысив голос, я отпрянула от Бартона и едва ли сдержалась от того, чтобы не пригладить его ядовитую ухмылку пощечиной.  Его взгляд вспыхнул яростью, он готов был принять вызов, но телефон, который зазвонил в кармане его брюк, переключил внимание Кллинта с меня на дела поважнее. Он ответил на звонок, его лицо слегка вытянулось и посерело, а под кожей на скулах заходили желваки. Кто-то опять диктовал ему правила, с которыми он был не согласен. И я знала этого человека, было странно конечно поддерживать кого-то чужого в данной ситуации, но я была благодарна мистеру Гризманну за его появление. Перестав слушать и видимо тем самым закончив свой разговор, Клинт бросил телефон в сторону и пришел мимо застывшей меня по направлению в ванную комнату, очень скоро там зашумела вода.  Сейчас мне необходимо было вспомнить как это улыбаться, когда причин для улыбок нет.
Жозе объявился на пороге довольно быстро после звонка. Он прошел в зал, куда его проводила Анна, приветливо улыбаясь мне, но взглядом разыскивая моего мужа. Я поднялась с кресла и склонившись к Жозе обменялась с ним легкими поцелуями по одному на каждую щеку.
- Прелестно выглядишь, Ева. – Произнес он, протягивая купленный для меня по дороге букет. – Могу ли я поговорить с твоим мужем?
- Спасибо, Жозе, - мы уже давно перешли с этим человеком на новый уровень общения - хорошие друзья, поэтому я редко называла его по фамилии и все чаще по имени. – Клинтон принимает душ, скоро он выйдет к нам. Что-то срочное? - Я постаралась проявить заинтересованность, хотя прекрасно знала, что это очередная проверка наставником своего подопечного, а весь этот спектакль устроен лишь для того, чтобы нам было проще принять контроль со стороны.  Жозе отмахнулся и занял кресло напротив того, в котором я ожидала его.
- Ничего срочного, Ева, просто заглянул навестить вас по пути навстречу.
Обычно после этих слов я предлагала ему выпить со мной чаю, но в этот раз я немного опоздала – на пороге зала уже появился Бартон, посвежевший и более-менее опрятный, он улыбнулся мне своей рисованной улыбкой, но его взгляд так и остался равнодушным и слегка остекленевшим.
[AVA]http://sa.uploads.ru/kJbcF.png[/AVA]
[SGN]http://sa.uploads.ru/Tx2Bz.gif[/SGN]
графика by сурикат

+3

4

музыка

Зайдя в ванную комнату, я лениво открыл воду. Позволяя ей наполнять джакузи. Наблюдая за тем как, вода медленно стекает по стенкам покрывая дно своей без удержанной настырностью. Медленно расстёгивая рубашку в моей голове сидела лишь две мысли. Первое надо выкинуть эту рубашку. Она мне чертовски не нравится и вызывает отвращение. Ох уж этот отвратный белый цвет. Который я так люблю и ненавижу одновременно. На самом деле в этом мире слишком много вещей которые я люблю и ненавижу. Взять к примеру, того же Жозе. Я обожаю его всей душой. На самом деле он довольно классный мужик. Который понимает этот мир именно так, какой он есть на самом деле. И, пожалуй, если бы именно он был моим отцом. Все могло сложиться совершенно иначе. И я бы не вырос таким, каким я стал. Но он был лишь другом семьи. Противным. Вредным. Другом. Который сует свой нос в дела, в которые его не просят. И меня это бесит. Он меня бесит. Что вечно старается протянуть свои короткие ручки в чужие дела. Или же взять к примеру Еву. Красивая и умная девушка. Чертовски сексуальная. Один вид которой в халате, заставляет меня сразу позабыть о всех тех шлюхах, с которыми я провел предыдущую ночь. Я хотел ее и желал. Даже любил. По-своему. Эгоистично и страстно. Мне не хотелось бы другой жены. Она была идеальна в своей покорности и бунтарстве одновременно. Я желал ее. Утром, днем и ночью. И в тоже время терпеть не мог, когда она мне отказывала. Как это произошло несколько мгновений назад. Я терпеть не мог ее работу. Этот смешной и непродуктивный вид деятельности. Имиджмейкер? Смех, да и только. Если человек не способен самостоятельно одеться, то ему нет места в этом мире. И плевать, что мое чувство стиля было привито мне с детства. Точно такими же имиджмейкерами. Но все же жена Клинтона Бартона, не должна заниматься такими пустяками как этот. Даже звучит смешно. Конгрессмен Бартон и жена его имиджмейкер. Любой уважающий себя политик поднимет на смех. И если говорить о Еве, то вторая мысль, которая меня сейчас посетила. Зря не настоял на своем и не затащил Еву в ванную комнату. Это джакузи слишком огромно, чтобы принимать его в одиночестве.
После того как рубашка была расстёгнута, она отправила в сторону. Даже смотреть не стал куда приземлилась. Мне было плевать, горничная потом уберет. Или же Ева. Впрочем, и на это мне тоже было плевать. Я снял с себя остатки одежды и погрузился в воду. Она была теплой и приятной. Я всегда являлся человеком видной стихии. Не люблю огонь в его безудержной страсти уничтожать все на своем пути. И обожал воду. Гибкую и изворотливую. Способную добраться куда угодно, не благодаря разрушению, а за счет своей изворотливости. И только когда маленькие ручейки собирались в большую реку. Вода представляла из себя страшную силу, которую невозможно было остановить. Ведь даже самая большая плотина рано или поздно разрушается под действием воды. И уступает свои позиции для это стихии. Я набрал в легкие побольше воздуха и опустился в воду с головой. Этот ритуал был придуман мной еще в детстве. Своеобразный способ очистить мысли и привести голову в порядок. Каждый раз, когда я не знал, что делать дальше. Я поступал именно так. Опускался в воду с головой. И там на грани. Жизни и смерти. Когда воздух медленно заканчивается. И дышать с каждой секундой становится все тяжелее. Только тогда разум начинает думать особенно отчётливо. Ища любые доступные способы спастись. И достаточно лишь повернуть его в нужное русло. Чтобы найти ответ, на любой вопрос, который мучает. И сейчас перед мной отчетливо встала проблема. Что за последние несколько лет я продвинулся достаточно сильно. Но так и не добился того результата. Который мы распланировали вместе с моим названным отцом Жозе.
***
В одной руке бокал с виски. В другой сигара. Люблю дом своего отца. Алкоголь у него особенно приятен на вкус. А сигары настоящего. Высшего качества. В отличие от того дерьма, которое достают мои родители. Я ожидал Жозе и отца уже около часа. И это было удивительно. Обычно роль ждунчика всегда исполняли они. В ожидание, когда я появляюсь. Но сейчас меня это начинало уже откровенно раздражать. И я собирался было уйти. Как заметил двух мужчина. Метр с кепкой и лося. Жозе и Отец. Они оба меня поприветствовали, взяв стаканы разлили себе виски и кинули на стол небольшой журнал. Который предназначался для меня. Я открыл его и обнаружил внутри несколько страниц с фотографиями разных девушек. По моему вопросительному взгляду Жозе все понял и начал играть свою шарманку.
- Выбирай. Только одну, а не как обычно ты предпочитаешь, - карлик усмехнулся и отпил из бокала.
- Жааааль, - протянул я, - неужто жену мне подбираете, - пошутил я. И по серьезному выражению лица мужчин. Я понял. Что попал в самую точку, - нет. Стоп. Не смешной розыгрыш.
- Пора. Если ты метишь в кабинет Белого дома. Пора бы уже обзавестись собственным домом и той которой станет надежной опорой и поддержкой.
- Блять, - выругался я.
- Подбирай выражения при старших, - не удержался от едкого замечания отец, но от меня не укрылось, как в этот момент Жозе закатил глаза, и я мысленно отбил пять карлику.
- Подбирай жену. Подбирай выражения. Еще что тебе подобрать? Как только стану президентом, обанкрочу тебя в первую очередь, - пробормотал я и начал разглядывать «варианты», - они все больно чопорные.
- Англичанки, -  непринужденно ответил Жозе, - а ты хотел развратных девиц с третьим размером? И желательно трех по цене одной? Близняшек естественно.
- Смеетесь? В мире существует только одна нормальная англичанка. Та что Мориарти. Амелия, - я перевернул страницу и усмехнулся над шуткой Жозе. Он знал меня лучше отца. Понимал меня лучше отца. И был мне ближе, чем отец, - Было бы неплохо, - в очередной раз я перевернул страницу и наткнулся на анкету Евы Рейгрев, - вот эта. Хочу ее. Фамилия только дурная. Но раз это будет свадьба. То сменит. Когда ее ожидать в Нью-Йорке?
- О нет парень. Это мы отправимся в Лондон, - после этих слов Жозе почему-то искренне расхохотался. Готов поспорить. Из-за моей удивленной мины. Теперь у нас сено к корове ходит. Ведь Бартон искренне считал, что ей этот брак нужен гораздо больше. Чем ему.
***
Выйдя из джакузи, я накинул халат и вышел из ванной комнаты. В гостиной уже ожидал Жозе в компании с Евой. Я подошел к карлику и протянул ему руку. Достаточно высоко, чтобы он мог до нее достать только встал в полный рост. На носочках. В прыжке.
- Рад, тебя видеть. Но сегодня нет настроения на любезности. И ответь мне. Зачем пожаловал? – честно? Больно сексуально выглядела моя. Законная супруга. Которая задолжала мне супружеский долг. И теперь моей целью было как можно быстрее выпроводить этого карлика из моего дома.
- Ева, твой муж как всегда обаятелен и приятен в общение, - Жозе улыбнулся и поставил чашку чая на стол, - пройдем Клинтон. Есть серьезный разговор, - обращаясь к Бартону тон француза похолодел и не было ни дольки той непринужденной и приятной беседы которую он вел с Евой. Двое мужчин поднялись с дивана и направились в кабинет политика.
[NIC]Clinton Barton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gz6g.png[/AVA]
[SGN][/SGN]

Отредактировано Alexey Morozov (03.11.2016 16:01:17)

+1

5

И его взгляд разъедает мне скулу, когда он стоит в дверях и смотрит со стороны. Я знаю, что смотрит, мне не надо разглядывая предметы украдкой встречаться с ним взглядом, словно случайно бы. Я знаю, он смотрит и о чем-то подозревает. От этой мысли к горлу подкатывает ком и я изображая легкую полуулыбку словно бы устав от событий этого дня ищу в словах Жозе хоть что-то, что позволит нам с ним продолжить разговор, пока Бартон выбирает между разговором с французом и мной. Он же криво режет своей повелительной улыбкой по живому, задевая каждый важный орган и крепко держит меня на крючке. И я стараясь казаться расслабленной, все равно невольно вся сжимаюсь внутри до состояния скомканного носового платка. Мой законный супруг выглядит как палач, только не хватает топора, чтобы, расчертив лезвием того воздух, одним ударом он вышиб дух из меня. Я боязливо втягиваю воздух через ноздри, точно его краду, чувствую, как тот наполнен его парфюмом, цветами что принес Жозе, чаем который внесла в комнату прислуга, голова слегка кружится от обилия примесей. Ерзаю в нетерпении в кресле, слегка откашливаюсь в ладонь, негромко извиняюсь и слегка подрагивающими руками передвигаю к себе свою порцию чая. Всякий раз, когда Клинт смотрит и молчит, я до чертиков боюсь, что он раскрыл меня и мою нечестную игру в верную жену. Его взгляд вдавливает в кресло, точно подошва сапога букашку в землю. Мне трудно с этим смириться и не удержавшись я наблюдаю за ним боковым зрением, мечтая лишь об одном, чтобы он скорее ушел погрузился в работу, вспомнил о важной встрече, одним словом - забыл о том, что я существую
Меня охватывает печаль. Даже находясь в комнате и в окружении людей мне знакомых, я испытываю чувство одиночества.  Ногтем поддевая лакированный край подлокотника и смотрю перед собой, даже не на Жозе, который что-то спрашивает у меня, интересуется моими делами. Его присутствие как смягчающая пластина между мной и моим мужем. Я понимаю, что, если Бартона разозлить, Жозе его не остановит, а его охранники не подоспеют вовремя. Одним словом, я растворяюсь в предметах гостиной, я здесь и меня здесь нет.
- Хорошо, - совершенно спокойно отзываюсь я, внутри ликуя, что француз уведет Бартона на некоторое время, даст мне передохнуть. - Я хотела бы прогу...- взгляд супруга прожигает меня насквозь, я замираю на полуслове. Почему я так боюсь высказывать свои мысли и желания? Почему я разрешаю ему владеть мной, хотя в полной мере осознаю, что имею право на личное пространство?
- Погода чудесная, - соглашается Жозе, - я бы составил тебе компанию, но есть дела, которые нельзя отложить на потом. Я понимающе киваю, принимаю извинения и допиваю свой чай, он горчит, хотя не исключаю того, что горечь исходит вовсе не от чая, а от мыслей в моей голове. Мужчины покидают меня, и я остаюсь наконец-то в желанном одиночестве. Плечи медленно опускаются, пустая фарфоровая чашечка дрожит и подпрыгивает на блюдце, истерично лязгая донцем, все сильнее. Отставляю ее и прячу пальцы в складках своей домашней одежды. Что ж в очередной раз, ничего для этого не делая, Бартон заставил меня почувствовать себя самым беспомощным существом на земле. Все еще находясь в кресле и так и не найдя в себе желание двигаться куда-то еще, я погрузилась в пучину одиноких и снедающих меня мыслей. Говорят, что, если ими не делиться с кем-то, они начинают делать тебя самого между собой и ты в конечном счете рассыпаешься от легкого дуновения ветерка, точно песочная горка, вода из которой давно испарилась на солнце.
Я играю с огнем. С самого первого дня, как он перешагнул порог моего дома.
Наше знакомство с Бартоном я помню так же хорошо, как и все те моменты, которые следовали за ним на протяжении всего времени, останавливаясь только на больших станциях жизни: свадьба, покупка общего дома, первая крупная ссора, измена…
Моя мысль всегда начинается с чего-то хорошего и только потом она, постепенно нарастая как снежный ком, катится вниз по склону в конечно счете погребая меня под собой. Я начинаю свою мысль с хорошо знакомого мне имени, ярко и красочно представляя того, кому оно принадлежит. Джейсон редко обижался на мои решения подолгу. Я привыкла, что рано или поздно он возвращался. Не могу сказать, что была абсолютно спокойна за наши отношения, после того как я в очередной раз отказалась выходить за него замуж, но события одной ссоры никак не могли повлиять на мое решение о поездке к родственникам. Нам нужно было немного развеяться каждому по-своему. Моим спасением стало именно то, что я решила отправиться в страну туманного Альбиона. Именно здесь раз в несколько месяцев вся семья собиралась за одним столом. Это было частью нашего семейного обряда, выказывающего любовь и заботу друг о друге. В момент, когда я, сжимая в руке билет только в один конец, без особого понимания, когда вернусь обратно, садилась в свой вагон, я понятия не имела, что помимо семьи за столом столкнусь и с человеком, которого мне выбрали в мужья.
Я поняла слишком поздно, что мой идеальный план подготовить семью к возможной встречи с Джейсоном, сыпался и крошился в моих руках точно песочное печенье. Очень отчетливо помню то, что я смотрела на всех удивленно и одновременно озадачено, в том время как на лицах родных и близких была четко прорисована радость, и только я выделялась среди прочих белой вороной по настроению. С момента как он вошел и до той самой минуты, пока они вышли за порог нашего дома, Клинт нравился всем без исключения. Он напоминал мне заведению игрушку - говорил быстро, каждая тема, выбранная им для обсуждения идеально, вписывалась в разговор за столом, он приковывал к себе внимание, но время от времени замолкал и переводил свой взгляд на меня, словно ждал того, что я продолжу его фразу, его мысль. И когда все взгляды обращались ко мне, я мечтала провалиться сквозь землю, но вместо этого желая не ударить в грязь лицом и не потерять своего достоинства продолжала начатую тему, сама не до конца уверенная в собственной правоте. Что ж, меня спасало то, что мне было разрешено некоторое время оставаться легкомысленной и непросвещённой в чем-то, одним словом притворяться глупой и красивой женщиной, которая грезит о хорошем браке, детях и заботливом супруге. За столом смеялись, надрезали мясо, накалывали на острие вилок фасоль, вечер никак не заканчивался, а со стороны матери всего семейства - моей бабушки вновь и вновь зарождались вопросы семейного характера. Они звучали так ненавязчиво и так спонтанно, что сначала их все пытались замять, в том числе и Клинт, но время неминуемо приближалось к основному блюду и из всех собравшихся на ужине, только у меня закрадывались подозрения о истинных намерениях моей бабушки. Признаюсь, на тот момент я была слишком наивна, чтобы понять, что меня обвели вокруг пальца задолго до того, как этот вечер наступил. Все обо всем знали. Все, кроме меня. И сомнений в том, что узнай я об этом раньше, чем села в вагон, а тот тронулся с перрона, я бы без лишних колебаний отправила свой билет в ближайшую от меня мусорку, а сама бы отправилась на поиски Джейсона, чтобы лично извинится перед ним. Итак, дурным предзнаменованием были тонкие намеки моей самой старшей родственницы, а я все никак не могла отвоевать свои позиции, пока не разрядилось настоящие несчастье. И все потому, что меня постоянно что-то отвлекало. Например, Бартон и его вопросы.  Вспоминая о занятых им позициях в тот вечер, я только сейчас начинаю догадываться о том, что он наслаждался происходящим. Он тонко чувствовал мое настроение, мое смущение и непонимание происходящего, чувствовал, что я нахожусь не в своей тарелке и катал меня точно горошинку, иногда покалывая меня вопросом точно острием своей вилки, которую аккуратно сжимал в своей руке.
- Ева, тебе понравился Клинтон? – Спросила моя грандма, как только за гостями закрылась дверь, и я невольно сжалась под ее рукой, которой она поглаживала меня по плечу.
- Он довольно интересная личность, - уклончиво попыталась ответить я, с единственной целью -сохранить дороге отступления. Но моя бабушка всегда и во всем опережала события, а также большинство мыслей тех, кто ходил под ее правящей рукой.
- Прекрасно. Вы смотритесь с ним так, словно созданы друг для друга. Идеально.
Я могла воспротивиться услышанному. Знаю, что могла, но почему-то не рискнула. Возможно виной всему была моя нерешительность перед главой всех Рейгревов, а может быть я уже тогда понимала, что если хотя бы заикнусь о наличии другой кандидатуры, мне будет навсегда запрещено даже думать о нем. Я даже, не зная в каком стиле мне ответит на мой протест бабушка, прекрасно знала, что ее ответ будет наполнен строгостью и непреклонностью, что, зная семью Мориарти и их младшее поколение, она ясно даст понять - на фоне Бартона Джейсон лишь блеклое пятно. И самым опасным было то, что я даже, не озвучив ничего из возможного, сама понимала это еще вплоть до того, как произнесла хоть слово.
Именно так и закрылась моя дверь в жизнь где я могла распоряжаться своими словами и действиями и передо мной открылась другая дверь, где я уже ни на что не имела права, либо была в этом праве столь ограничена, что даже не предпринимала попыток расширить свое личное пространство. Да, я превратилась в ту самую горошину, которую время от времени накалывают на острие серебряной вилки. Мне дали в полной мере ощутить свое положение и ужасное состояние в котором я прибывала с нашей первой встречи с Бартоном, четко прорисовав перед моим носом границы.
Все вокруг замирает ровно до момента, когда оставленный неподалеку мобильный телефон начинает звонить. Я достаточно неуклюже для себя покидаю кресло. В моем понимание неуклюже это как будто ощутить перед собой огромный живот в котором затаился и ждет своего появление на свет первенец Бартона. По спине пробегает волна мурашек. Я не хочу рожать для него ребенка, хотя все чаще задумываюсь над тем какой бы я могла стать матерью. Нет. Определенно. Качаю головой. Я готова даже смириться с тем, что ему родит сына (о, он ведь так мечтает о наследнике!) любая из его шлюх. Мои губы трогает кривая усмешка. Странно то, что я так легко смирилась с тем, что между мной и моим мужем всегда стоит одна из его шлюх, а иногда и несколько, все и всегда зависит от настроения Клинтона и того на сколько женщин его может хватить. Передергиваю плечами, точно хочу сбросить с себя оцепенение. Теперь уже смотрю в одну точку, совершенно забыв о том, что именно заставило меня покинуть кресло. Но телефон не заставляет себя долго ждать, звонок раздается вновь.
- Алло, Ева Бартон слушает.
- Ева, здравствуйте, - приветствует меня приятный мужской голос на том конце провода. - Это доктор Финч. Я хотел бы уточнить, вы придете со своим супругом на прием?
Я чувствую, как на меня сверху обрушивается бетонная плита и придавливает меня к полу. Совершенно забыла о том, что мой психолог с нашей последней встречи посоветовал мне прийти на следующую нашу встречу в компании Клинтона. Молчу в трубку, не в силах произнести ни слова, в горле стоит ком.
- Ева? Вы еще здесь?
- Да, - я крепче сжимаю трубку в руке, зарываю глаза и поджимаю губы. – доктор Финч.
- Алекс, - зачем-то поправляет меня мой собеседник, с легким нажимом, но это все равно что, покатав меня точно сладкую конфету на языке придавить в итоге к верхнему нёбу.
- Я еще не разговаривала со своим мужем о возможности посетить вас, его график настолько плотный что, я даже не знаю… - моя мысль прерывается на полуслове, потому что я слышу шаги со стороны кабинета Бартона. Он и Жозе возвращаются.
- Ева, вы не должны бояться своего супруга, - мягко напоминает мне мой мозгоправ и я киваю головой, словно он может видеть мою реакцию. – Пожалуйста, сообщите ему, что я жду вас вместе у себя на приеме уже в эту субботу. Хорошо?
- Я сообщу, - сдаюсь я, потому что не в силах больше противостоять хоть кому-то в этом мире.
- Спасибо, и до скорой встречи.
Короткие гудки, как понимание того, что собеседник на том конце провода окончил звонок, вынуждают и меня убрать телефон он уха, нажав кнопку отбоя. Меня в очередной раз окатывает волна холодного страха от одной только мысли, что мне придется о чем-то просить Бартона. Я бы могла это сделать при Жозе и тогда бы наш французский друг наверняка бы смог повлиять отчасти на решение Клинтона или хотя бы на его реакцию, но, если я так сделаю, он возненавидит меня в стократ сильнее чем делает это сейчас. Я так и остаюсь стоять на месте, зажимая в руке мобильный телефон и продолжается это до тех пор, пока в комнате вновь нас не становится трое.

[AVA]http://sa.uploads.ru/kJbcF.png[/AVA]
[SGN]http://sa.uploads.ru/Tx2Bz.gif[/SGN]
графика by сурикат

Отредактировано Eva Barton (03.11.2016 22:29:17)

+2

6

Любовь Жозе к серьезным разговорам не мог переплюнуть даже Бартон с его любовью к выпивке и развлечению. Карлик словно всей душой и телом обожал серьезные разговоры. Получал от них безграничное удовольствие и каждый диалог стремился свети к тому самому серьезному разговору. Но Клинта всегда настораживало, когда Жозе предпочитал поговорить наедине. Ведь карлик помимо разговоров наслаждался и своим преимуществом над собеседником. Да так, чтобы его победа была безоговорочно. При свидетелях. И чем их больше, тем лучше. Но сейчас разговор не предназначался для любопытных ушей Евы, а значит случилось нечто действительно серьезное. По пути к кабинету, плохое предчувствие усиливалось сильнее. А вместе с тем желание Бартона избежать этого разговора. Как же ему все это надоело. Хочется просто забыть обо всем, взять бутылку виски, несколько сигар и наслаждаться спокойствием.
Зайдя в кабинет Клинт прошел за стол и рукой показал, что карлик тоже может присесть. Если конечно сможет забраться на высокий стул самостоятельно. А на нет и суда нет.
- Я тебя внимательно слушаю, мой маленький друг, - последние слова были сделаны с акцентом, и Жозе уловил нотки легкой неприязни в голосе Бартона. Карлик в очередной раз посмотрел на высокий стул, взял со стола Клинта несколько книг и соорудив из них импровизированную лестницу все же сел.
- Сколько раз я говорил тебе сменить стулья в кабинете? – Жозе улыбнулся как ни в чем не бывало.
- Мой дизайнер посчитал, что другие стулья не впишутся в интерьер комнаты. Хорошие были книги. Жаль будет выкидывать, - глаза Бартона сверкнули при упоминании о книгах. Мужчина не очень любил читать. Но те немногие книги, которые хранились в его кабинете он ценил.
- Ладно хватит любезностей. Перейдем к делам, - Жозе сунул свою маленькую ручку во внутренний карман пиджака, и вытащил оттуда фотографию, которую кинул на стол перед Клинтом. Бартону хватило мимолетного взгляда на блондиночку, чтобы сделать свои своеобразные выводу на ее счет.
- О здорово, ты себе бабу нашел? – Клинт подскочил с места взял два стакана и разлил виски, - так выпьем же за этот замечательный повод! Она конечно так себе. Не в моем вкусе. Но тебе то выбирать не приходится. Хочешь совета? Возьми ее и привяжи наручниками к батарее, - Бартон разошелся не на шутку. Жозе редко дает повод для шуток над собой. Но сейчас был именно тот случай, и грех им было не воспользоваться.
- Зря мы решили сделать тебе карьеру политика. Клоун подошел бы гораздо лучше. Ты талантлив в «смеехуличках», -  на удивление Жозе не отказался от алкоголя и осушил стакан в один приход, Бартон понимающе взглянул на карлика и налил еще, - она беременна.
- Так ты с ней уже переспал? Папаша Жозе станет настоящим папашей. Крестным отцом не буду. Даже не проси, - после этих слов Клинт отпил из своего стакана.
- Это твой ребенок, - Бартон попернулся и выплюнул алкоголь прямо на пиджак Жозе, затем налил себе полный стакан виски и выпил его залпом
- Какой к черту мой ребенок? – Клинта затрясло. Руки дрожали. А глаза бегали с бешенной скоростью, - да я ее первый раз вижу
- А ты запоминаешь всех, с кем спишь? – Жозе грустно усмехнулся и вновь осушил свой стакан, - подкинул же ты мне задачку для решения.
- Да! Всех, - пауза, - нет. Никого, - Бартон упал на стул, и схватился за голову, - скажи, что ты пошутил.
- Я не шутил, - Жозе спрыгнул со стула и направился к выходу из кабинета, - я вытащу тебя из этого дерьма. В последний раз. Еще один косяк и будешь сам разгребать его.
Дверь за французом захлопнулась. И Бартон остался в полном одиночестве со своими мыслями. Подумать смешно. Что он может стать отцом. А мать ребенка обычная шлюха. Которую он даже не помнит. Мужчина плюнул на пол. Плевать. Горничная уберет и открыв бутылку хотел налить виски в стакан. Но в голове словно щелкнуло, и мужчина выпил из горла. Глоток за глотком. Не чувствуя, что вкус с каждой секундой становится хуже и противнее. А организм говорит хватит. Плевать. Плевать. Плевать. Все это не имеет значение. Нужно дать ей денег на аборт. Или убить если не захочет. Перебор…хотя. Если не останется других вариантов, почему бы и нет? Но Жозе сказал решит проблему. А если не получится? Голосов становилось все больше. И каждый из них перебивал другой. Пытаясь доказать свою. Единственно верную точку зрения. Заглушив все остальные.
***
- Она скучная. Очень скучная, - Бартон был недоволен первой встречей со своей будущей женой. Все в ней его начало раздражать. От манеры одеваться, до того, как она говорит, - ей нужен такой же ханжа, как и она сама. И никак иначе, - Бартон развязал галстук на своей шее и кинул его в сторону, вальяжно упав на диван.
- Ты сам ее выбрал. Вот и смирись со своим выбором, - ох уж этот французский дипломат, - в конце концов. Это брак не по любви. И дома появляться вовсе необязательно. Во всяком случае каждый день, - произнес Жозе. И пожалел о собственных словах в тот же момент. Ведь Клинт ухватился за эту идею как за спасательный круг. Ведь и правда. Брак браком. А отдых по раздельности.
- Ладно, - протянул Бартон, - я согласен, - мужчина достал своей мобильный телефон и набрал номер Рейгейв который ему пол часа назад продиктовал француз, - Ева? Добрый вечер, это Клинт Бартон. Какие у тебя планы на завтрашний вечер? Никаких? – Бартон посмотрел на француза, который в данный момент показывал большой палец вверх, - тогда поужинаем завтра. Я заеду за тобой в восемь вечера, - получив утвердительный ответ Клинт бросил трубку, - а теперь пора наведаться в местные клубы.
***
И словно из ниоткуда Клинт услышал. Очень тихий, но заманчивый и чарующий голос произнес.
- А кто вообще сказал, что это твой ребенок? – и правда? Кто? Смешно. Переспать с половиной Нью-Йорка, но точно быть уверенной, кто является отцом. Наверняка самый богатый и успешный из возможных кандидатов. Бартон рассмеялся. Придумал себе проблему, которой и нет. К черту. И в хорошем расположение духа мужчина вышел из кабинета. Где его ожидал еще один серьезный разговор.
[NIC]Clinton Barton[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2gz6g.png[/AVA]
[SGN][/SGN]

+2

7

Никак не могу взять в толк с каких пор так боюсь собственного мужа. Этот страх он первобытен, так наши предки боялись в буквальном смысле всего, что не поддавалось объяснению, но тогда необъяснимое роднилось с магией, в нашем же мире это скорее бы сочли отклонением и отправили на принудительное лечение. Клинта ведь когда-то вызывал во мне симпатию, хотя глубоко внутри, я уже с первой же нашей встречи отказывалась верить в то, что этот человек чист и невинен аки мессия. Я предпочитала напоминать себе, что все его черти, в существовании которых я не сомневалась, просто затаились. После чувство новой любви вскружило мне голову и о возможной опасности, исходившей от Бартона, точно шлейф дорого мужского парфюма, мною был забыт. Никто не мог знать, чем для меня обернется такое легковерие.
Я, абсолютно привыкшая к тому, что Жозе, после разговоров с Клинтом всегда находил для меня несколько минут своего драгоценного времени, поспешила ему навстречу, как только заметила его. В это, не скрою, я видела некое спасение для себя от общества Клинта еще на пару минут. Француз оказался менее приветлив, чем был вначале нашей встречи и ничего не объясняя, скоро наскоро попрощался со мной и покинул наш дом.
Я прислушалась, сначала к шагам супруга в его кабинете, из которого он так и не вышел с момента, как наш дом покинул его француз-советник, после к собственному внутреннему голосу и замерла в ожидании. Уйти я не могла. Не потому что мне было некуда идти, а потому что в любой момент меня могли вернуть обратно, и моя свобода действий ни с кем никогда не обсуждалось, все и всегда зависело от пожеланий Клинта.
Что ж, у меня был выбор вновь уйти с головой в работу, но стоило мне только подумать о количестве запланированного и не выполненного, как голова моя закружилась. Нет, думать о работе я определенно не могла, как не могла и покинуть дом, отправившись к Джейсону. Я медленно сжала пальцы в кулаки, никак нельзя было давать волю своим чувствам и эмоциям, когда где-то рядом бродил точно голодный и раненый зверь мой муж. Наверное, мне, как любящей жене, необходимо было оказать своему дражайшему супругу поддержку, но зная переменчивое настроение Клинта, вряд ли он желал того же. В нерешительности замерев на месте, я проворонила возвращение Бартона в комнату.
- Клинт, - я держала дистанцию, потому что опасалась непредсказуемости человека, стоящего передо мной. Мне много раз приходилось со стороны, да, впрочем, это касалось и меня не единожды, видеть, как настроение этого человека подвержено резким перепадам – секунду назад он вам приветливо улыбается, но происходит что-то, что отнимет секунду его внимания и вот перед вами уже его альтер-эго, в котором с трудом можно узнать прежнего Клинта.  – Есть разговор.
Я знала, что он отмахнется, знала, что может перевести любую мою попытку контакта с ним как человека с человеком, в свое, удобное для него русло, но все же попыталась. Про встречи с психотерапевтом он конечно же знал – чеки сами себя к сожалению, не выписывают.  Я чувствовала его взгляд на себе и это было хуже, чем красная точка прицела, покачивающаяся у тебя на груди, в момент, когда за тобой наблюдает снайпер.
- Звонил доктор Финч, - паузу, нужно выдержать паузу и посмотреть на его реакцию, прежде чем продолжать. Реакция была несколько заторможенной, лишь спустя пару минут я поняла в чем же была причина – мой муж опять был на грани приличного опьянения и желания уйти из дома, прежде чем его опять попытаются вовлечь в какие-то важные дела, совершенно его не интересующие. Я его не интересовала точно так же, правда иногда в нем что-то резко менялось – полюса местами и тогда, Бартон с бешеным блеском похоти в глазах мог наброситься на меня, совершенно ничего не понимающую, на ходу едва ли справляясь с собственной ширинкой. Наверное, именно в таком состоянии я его боялась еще больше, чем трезвым и размышляющим. Правда последнее его состояние встречалось мне все реже.  – Он хочет, - вспоминая все советы психотерапевта, пересиливая себя и собственное отвращение, я приблизилась к человеку, который по документам являлся моим мужем и взяла его за руку, именно за ту, на которой красовалось обручальное кольцо, как напоминание того, что вся его прошлая жизнь должна была быть забыта, а сам он обязан был посвятить себя семье. – Чтобы на следующий сеанс мы пришли вместе. Это важно, Клинт.
Я знала, что все то, что я считаю важным, все то, чему предаю значение для моего мужа резко обесценивается, либо изначально выглядит мусором. Он точно был всегда против, в противоположной команде, не желающей мне давать победу, отбирал ее любой ценой, давил превосходством и своими возможностями, всегда. Я не знаю, на что рассчитывала, когда делала ударение на всю важность момента, но мне кажется на подсознательном уровне, немного анализируя ситуацию со стороны, я прекрасно знала, как тонко манипулировать Клинтом, как заставить его сказать «нет», там, где по-хорошему мне нужно было получить от него «да». Грешным делом, я в тот же момент подумала, что было бы прекрасно, если бы Клинта для меня сыграл Джейсон, ну как для меня, для встречи с доктором Финчем. Я совершенно запуталась в собственных желаниях и мыслях, что не думала о последствиях возможного плана.
[AVA]http://sa.uploads.ru/kJbcF.png[/AVA]
[SGN]http://sa.uploads.ru/Tx2Bz.gif[/SGN]
графика by сурикат

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Why are we Strangers? ‡флеш