http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » My business. My rules. Your problems. ‡флеш


My business. My rules. Your problems. ‡флеш

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

I've got a wife, a kid, another on the way
I might get home if I can live through today
Before I came out here I never used to pray

[audio]http://pleer.com/tracks/4555289Pca9[/audio]
And who's that stranger walking in my dreams
And whose that stranger cast a shadow 'cross my heart
And who's that stranger, I dare speak his name
Must be old death a-walking

http://65.media.tumblr.com/607f77bccc3374e40e45b04f31d7575e/tumblr_oazvcnT7kx1qdqywso1_1280.png
by David Stanley

Дэвид и Матиас
Сицилия. Июль 2011 года.
Месяц выдался на редкость жарким и изнурительным. И виной тому далеко не климат. А чьё-то тотальное невезение и воля дрянного случая.

Отредактировано Matias Rossi (28.07.2016 00:52:52)

+2

2

5:25
Шестой час утра. В небольшую квартирку на окраине Палермо врывается трое неизвестных. Одеты неброско, лица скрыты масками. В помещении «три на три» около пяти человек, ведут замкнутую и тихую беседу. Пахнет куревом и потными мужиками. Сквозь ставни на окнах пробивается бледная, рассветная мгла, лениво ворочающая пыль, повисшую в воздухе. Все присутствующие внутри мгновенно расстреливаются в упор не без помощи глушителей. Сухие, бездушные щелчки отправляют каждому в лоб по одной пуле. На ней насечка Коза Ностры. — Фрэнки Абельерро? — Один из неизвестных наставляет ствол прямо между глаз единственному, уцелевшему человеку. Смуглый, чернявый мужик подрагивает, словно осенний лист, кося глаза на ствол, агрессивно наставленный прямо на него. Он боится и обливается потом, а на глазах предательски наворачиваются слёзы. — Фрэнки Абельерро?! — С нажимом повторяет человек в маске и решительно прижимает дуло пистолета с глушителем прямо ко лбу. Да так, что круглая отметка останется на коже еще на добрых несколько минут. Жертва в замешательстве. Она не помышляет о том, что сделают эти люди, ответь он «да» или «нет». Но когда взводится курок, издавая характерный щелчок затвора, приведенного в полную боевую готовность, мужчина рвано кивает. Хотя, это больше похоже на тремор. В ту же секунду двое других хватают его под руки. Попытка вырваться и разорваться вопросами «какого чёрта» пресекается жестким и хлестким ударом по морде, а следом – по печени. Дверь в небольшую квартирку на окраине Палермо, вежливо закрывается снаружи, оставляя внутри четыре тела.

I remember when, I remember,
I remember when I lost my mind
There was something so pleasant about that phase.
Even your emotions had an echo
In so much space
[audio]http://pleer.com/tracks/5327119d0Yi[/audio]
And when you're out there
Without care,
Yeah, I was out of touch
But it wasn't because I didn't know enough
I just knew too much

6:05.
Глухой виброзвонок дребезжит на прикроватной тумбочке. Трубка мобильного телефона лениво сползает на самый край. Итальянец спит, уткнувшись в мокрую от пота подушку. Или только делает вид? В этом году лето на Сицилии бьёт все рекорды. Чудовищная жара стоит вот уже четвертую неделю, а пожары на севере, окутывают остров белой, едкой мглой. Спать ночью – всё равно, что подвергаться добровольной пытке. То и дело на острове пропадает электричество, приходят в негодность кондиционеры, а хлипкие китайские вентиляторы под потолком создают только удушающий гул и бессмысленное блуждание раскалённого воздуха по комнате. Невыносимое ощущение адского котла прямо под боком вместо кровати. Росси вяло открывает красные от вынужденной бессонницы глаза и гипнотизирует трубку, прыгающую по ровной поверхности тумбы. Брови сползаются к переносице, Советник недоволен такой ранней побудкой. Но так уж сложилось, что его работа предполагает постоянное нахождение на связи. 24\7. А всё потому, что одному весьма вспыльчивому и непредсказуемому господину может вздуматься обратиться к консильерри в любое время суток по сущему пустяку. Приходится терпеть. Матиас тяжело садится на кровати, берет трубку в руки и нажимает на кнопку вызова.
Слушаю. — Его голос явно лишен энтузиазма. Он прикладывает мокрое полотенце к шее и опускает голову, таращась в пыльные половицы.
Советник. Мы нашли Вашу крысу. — Голос по ту сторону трубки рапортует быстро и решительно. И не без удовольствия. На поиски стукача ушло не меньше двух месяцев. В семье появился крысёныш, умело сливавший информацию о законном бизнесе – семьям Каморре, а о незаконном – полиции. Этот человек обладал невероятным даром убеждения, и каким-то чудом ему удавалось защищать свой зад на двух, довольно взрывоопасных, прошу заметить, фронтах. При этом Фрэнки получал большие деньги, ловко скрывал свой доход, переливая его в оффшоры, и при этом продолжал демонстрировать честность и неприступность в семье Денаро. Маттео подозревал его уже давно, но все попытки вывести Абельерро на чистую воду заканчивались абсолютной неудачей. И вот сегодня рано утром, по свежим следам лазутчик, наконец, был пойман с поличным. Вести дела с чужими семье людьми, имеющими виды на дела Денаро и Коза-Ностры, крайне неосмотрительно.
Он жив, я надеюсь? — Голос Матиаса в трубке звучит уже бодрее. Это событие определенно скажется положительным образом на его положении в семье.
Жив, Советник. — Удовлетворённо, с хищной ухмылкой в голосе отвечают по ту сторону. — Хотите с ним поговорить? — На заднем плане слышится возня, неразборчивое мычание и глухие удары по почему-то очень мягкому. Матиас вымученно улыбается и отрицательно качает головой, так, словно этот жест определенно будет увиден собеседником.
No, regime, я поговорю с ним лично. Везите его ко мне в ресторан.
Единственное место, где Советник не находился под наблюдением Маттео и его постоянным контролем, располагалось в южной части Палермо, в районах, лишенных внимания туристов, иностранцев и даже полиции. С последними у Коза Ностры были свои личные договорённости. Они не лезут в дела семей, семьи не доставляют хлопот Полиции, и делятся выручкой с легального бизнеса на этой территории. Идеальная договорённость, что тут скажешь? А что касается приезжих, то в те места туристы не заходят. Агентства предупреждают их перед вылетом о запрете на посещение некоторых районов Палермо. Для их же безопасности. Впрочем, путешественники вольны идти туда, куда хотят, и быть, где хотят. Однако никто не станет гарантировать им сохранность их личных вещей и жизни. Так что в «Badalamenti» Матиас может позволить себе весьма приватный разговор. К тому же, в начале седьмого утра мало кто отважится приехать туда ради завтрака. Местные слишком разморены жарой и ленивы по своей природе. Круглосуточная сиеста, если пожелаете. Да и, к тому же, все беседы, не касающиеся дел ресторана, проводятся за закрытыми дверями с отличной звукоизоляцией. Но обо всём по порядку.

appearance

6:45
В это время суток, существовать на улице еще возможно. С трудом, но всё же. За ночь воздух заметно остывает, щедрая прохлада укрывает туманом потрескавшуюся, пересохшую землю, сбивает пыль. Но если наклониться к земле и задержать над асфальтом ладонь, то можно почувствовать, как пылает жаром Сицилийская земля.
На улице Росси закуривает, поправляет ворот белоснежной рубашки, сонно потирает только что выбритую щеку, прячет глаза за солнцезащитными очками. Дневной свет, лениво разливающийся по холмистой местности впереди, травит усталые от бессонницы глаза. За его спиной встаёт жаркое итальянское солнце. Матиас садится за руль и заводит мотор. Рычание мощного движка дорогого автомобиля зловеще прокатывается по округе. Где-то недалеко лают собаки, истрёпанные голодом, жарой и остервеневшими местными кошками.  Слышно, как кто-то тяжело кашляет. Затягивают свою песню птицы. Замечательное, чудесное утро, а будет еще лучше.
Через двадцать минут пустынной дороги, Росси добирается до южных границ. Медленно ползёт по пыльной дороге итальянский жеребец Альфа Ромео, ловя на блестящие черные бока отражения пустых, замыленных витрин и засохших клумб некогда цветущих крокусов. Ресторан всплывает из-за угла натуральной картинкой, словно с открытки. Залитая солнцем витрина, боковины из тёмного дуба, изящно уложенная плитка ступеней и резные ручки высоких стеклянных дверей. Росси поворачивает за угол и останавливается позади здания. У запасного входа он оставляет машину, выключает мотор и спешно покидает автомобиль, скрываясь за дверью под синхронный кивок двух солдат. Внутри душно. Пахнет свежим фритюрным маслом, специями и сочным базиликом. Кухня постепенно просыпается и готовится к работе. Итальянец проскальзывает между рабочими столами, пожимает руку повару, кивает солдату и скрывается за неброской дверью без каких бы то ни было опознавательных знаков. Внутри трое. Два человека семьи, а третий – дорогой гость, с которым предстоит очень интересная беседа. Гость привязан к стулу грубой веревкой. Он, кажется, пробовал вырываться, судя по содранной коже на запястьях. Но веревка затянута настолько туго, что уже врезалась глубоко в кожу до самого сочного мяса и сухожилий предателя.
Доброе утро, господин Абельерро. — Бодрый голос Советника заставляет вздрогнуть человека, сидящего к нему спиной. У него завязаны глаза и туго перетянут тряпкой рот, так, что густая белесая слюна стекает по подбородку на потную майку. Матиас обходит гостя по дуге, закатывая рукава сорочки до локтя. Трудно передать словами то, как он смотрит на этого человека. Так, словно прикованный к стулу пленник виновен во всех его бедах и утратах, а их у Росси немало. Так, словно эта пугливая шестёрка умудрилась поломать ему жизнь. К счастью это не так. Пока. — Рад, что зашли к нам, любезный. — Итальянец останавливает взгляд на подбитой морде Фрэнки. Хмурится и делает шаг навстречу. Привязанная намертво жертва раздувает ноздри, пыхтит, как перекипевший самовар. Одеколон Советника чувствуется за версту. Итальянец рывком стягивает тряпку с его лица, а вот кляп во рту пока оставляет, и присаживается на корточки. — Скажите, Фрэнки…вы помните Сальваторе Ло Пикколо? — Матиас прищуривается, смотрит в глаза взбледнувшему Абельерро.
[float=left]http://sf.uploads.ru/594PA.gif[/float]Знали бы вы, какое удовольствие сейчас он получает от этого зрительного контакта. Смотреть в глаза своей жертве, всё равно, что загонять раненного оленя в лесу. Ты знаешь, он никуда не денется и не уйдёт от погони, ты знаешь, что в любой момент его можно достать второй пулей – он лишен прежней прыти и измучен, но тебе так хочется еще погонять его по углам и довести до агонии. Фрэнки отвечает не сразу. В его глазах вопрос, подчеркнутый отрицательным мотанием головы. Советник удивлён, при том удивление своё скрывать он решительно не желает. — Не знаете? Очень жаль. И очень странно. Ну хорошо. — Росси поднимается на ноги и просит сделать свет поярче. — А известны ли Вам десять заповедей Коза Ностры? — Он оборачивается через плечо, берет со стола складной металлический стек. Снова получает тот же ответ – отрицательное мотание головой, да такое, что, кажется слышно, как хрустят позвонки.
Невероятно. — Гримаса разочарования и раздражения, — И этот человек служил семье Денаро? — Холодный взгляд карих глаз проходится по присутствующим лицам. Солдаты пожимают плечами, качают головами, в общем, всячески демонстрируют своё негодование. И не дай бог промолчать и не отреагировать. Жертва же смотрит с испугом и вопрошанием. Ей невдомёк, что свод этот исключительно неофициальный, но для всех членов семей, выбит кровью на лбу каждого. Сейчас тоже самое Росси сделает и с ним. — Я расскажу, все десять. Будет очень увлекательно. — Палец надавливает на выпуклую кнопку на рукоятке металлического стека. С громким щелчком тонкая трость выбивается пружинным механизмом и вот теперь в руках седоволосого полноценный инструмент для пытки. Как часто он его применял. — Заповедь первая: Никто не может сам подойти и представиться кому-то из «наших» друзей. Он должен быть представлен другим нашим другом. — Следом за словами тут же следует удар наотмашь по согнутым локтям Фрэнки. Тот взвивается на стуле, жмурится и мычит от боли, суча привязанными ногами по полу. Росси облизывает пересохшие губы. — Простое правило, правда? Правда. Заповедь вторая, — итальянец удобнее перехватывает в руке стек, — Никогда не смотрите на жён друзей! — второй удар приходится в область паха, щёлкая кончиком металлической трости прямо по мошонке. Простите, но это личное, Фрэнки эту заповедь не соблюдал по отношению к потенциальной супруге самого Советника, упокой Господь её душу. Пленник белеет, с силой накусывает тряпку во рту и пускает пузырями сопли, таращась в одну точку, давно потерявшую для него границы и краски. Росси бьёт так, чтобы каждую заповедь этот человек запомнил с первого раза, навсегда, и при том не отключился. Солдаты в комнате перетаптываются с ноги на ногу. Кто-то морщится, прикрывая ладонью собственное хозяйство.
Заповедь… — трость указывает прямо на переносицу Абельерро, — …третья, мой друг. Не допускайте, чтобы вас видели в обществе полицейских! — Голос итальянца раскатисто повышается, срываясь на рычащий крик. Это одна из самых важных заповедей. Росси намекает на то, что и её Фрэнк благополучно не соблюдал. Тонкий металл свистит в воздухе и разбивает коленную чашечку. Привязанный к стулу Абельерро сгибается пополам, на запястьях его хрустят верёвки, пропитываются тёмной, загузшей кровью. — Заповедь четвертая. Напомню…их всего десять… — С злобной отдышкой отвечает итальянец, убирает волосы с лица, отворачивается спиной и делает несколько шагов по комнате, размеренным учительским тоном вещая: — Не ходите в клубы и бары. Пьяная ты свинья!— Очередной удар под колено. — Заповедь пятая: Ваш долг — всегда находиться в распоряжении «Коза Ностра», даже если ваша жена рожает. — Удар по только что разбитому колену повторяется. — Заповедь шестая: Всегда являйтесь на назначенные встречи вовремя! — И снова повышение тона, и хлёсткий удар, но на сей раз уже по голове. Челюстной сустав задорно хрустит, жертва корчится в гримасе боли и замирает, потому что сомкнуть рта уже не может. Матиас утирает с лица пот ладонью. Он сильно возбуждён и всем своим видом демонстрирует своё неудержимое желание продолжить разговор. Он подходит ближе, наклоняется к Абельерро, упираясь ладонями в собственные колени. — Заповедь седьмая, Фрэнки. — Он шлёпает чернявого по щеке, приводя в чувства, встречается с пьяным взглядом изнеможённого человека и испытывает небывалое удовольствие, что тут же демонстрирует не самой приятной улыбкой. — Слушай внимательно седьмую заповедь, дорогой. — Секундная пауза. Росси сглатывает обильную слюну. Он голыми руками и зубами готов разорвать этого ублюдка. — С жёнами надо обращаться уважительно. — У итальянца недобро дрожит верхняя губа, обнажая ряд хищно скошенных зубов с выпирающими клыками. Обратная сторона трости рукоятью врезается в нос, отбрасывая голову Абельерро назад. Хлыстовая травма шеи музыкально оповещает всех о том, что шейные позвонки уже не там, где должны быть. — Я повторю, с жёнами надо обращаться уважительно! — Это больная тема. Жена Абельерро постоянно обращалась в семью за помощью, за что тот неоднократно привлекался к разъяснительным беседам, обещал, что это больше не повторится, но синяки на не по годам красивой и мудрой женщине, росли в геометрической прогрессии. Поэтому Советник повторяет удар еще раз, чтобы Фрэнки понял, какого это, быть избитым. — Заповедь восьмая, мой друг: Если вас просят дать любую информацию, отвечайте правдиво! — И снова итальянец словно лает, выплёвывает последнее слово в отёкшее лицо пленника. Всю необходимую информацию из него уже вытрясли, при том все, кому не лень. Но только в собственной семье Фрэнки предпочитал не болтать. Это…обидно.
Он всё нам рассказал, Советник.
Я знаю. Развяжите его. — Итальянец отходит назад, руки Абельерро отпускают тугие веревки, веревки на ногах грубо перерезают. Советник тянет носом кислый запах чужого страха, отбрасывает в сторону стек и переходит к тяжелой артиллерии, извлекая из тумбочки стола пистолет и глушитель. И пока руки как по наитию накручивают глушитель на резьбу дула, Фрэнк предпринимает бесполезные попытки отползти к двери, оставляя за собой мокрый след, но встречается с ногами одного из солдат и получает звонкий пинок в ухо. — Не торопись, друг мой, мы еще не закончили. Заповедь девятая. — Начищенный до блеска туфель опускается плоской подошвой на горло Абельерро. Попытки убрать ногу Матиаса с горла успехом не увенчаются. Ясно наперёд. — В «Коза Ностра» не могут входить следующие лица: тот, чей близкий родственник служит в полиции; тот, чей родственник или родственница изменяет супруге или супругу; тот, кто ведёт себя дурно и не соблюдает нравственных принципов. Вежливость. Честность. Нравственность!— Слышен щелчок затвора. Пуля отправлена в дуло. Дуло смотрит прямо между глаз Абельерро, распростёртого на полу. Он нервно трясет головой, сводит брови в молебном выражении, дышит так, словно вот-вот лопнет. — О..о…что? Начинаешь вспоминать? — Росси взводит курок, перехватывает в руке пистолет, нацеливая ствол между глаз. — Последняя заповедь, Фрэнки. Нельзя присваивать деньги, которые принадлежат другим членам «Коза Ностра» или их родственникам. Как Отче Наш, сука. — Последние слова Матиас произносит почти шепотом и тут же спускает курок, не давая жертве вкусить всю "прелесть" происходящего. Глухой щелчок и такой же глухой стук головы об пол. В комнате повисает гробовая тишина. Ботинки солдата справа безнадёжно испорчены.
Закопайте его на заднем дворе. Пусть кормит червей. И доложите Маттео. Вечером я поговорю с ним сам, но пусть будет в хорошем настроении уже с утра. — Сухо отвечает седоволосый, бросая на стол пистолет, вытирает руки полотенцем и отворачивается спиной.

В дверь робко стучат. Один из солдат приоткрывает её, оставляя на цепочке. В появившейся щели появляется осунувшееся лицо официанта. Он выглядит удивленным.
Господа... В зале американец.
Американец? — Росси удивленно оборачивается через плечо.
Или англичанин. Я не понял. Я не понимаю их хренов язык. — На чистейшем итальянском отвечает официант, выказывая явное раздражение. Видимо, ему так и не удалось узнать, чего же действительно хочет здесь иностранец в восьмом часу утра.
Обслужите его, как следует, сделайте так, чтобы он ничего не видел и не слышал. Я выйду к нему сам. — Кровь с рук оттирается сухим полотенцем плохо. Росси замечает, что замарал манжет дорогой сорочки. — Чертовы иностранцы…

Отредактировано Matias Rossi (28.07.2016 18:55:41)

+4

3

Take a little walk to the edge of town
Go across the tracks
Where the viaduct looms, like a bird of doom
As it shifts and cracks

[audio]http://pleer.com/tracks/85164XMq4[/audio]

Манхэттен, июнь, 2011.
- Ты сдурела? – это единственное, что смог выдать Дэвид после того, как его лучшая подруга, самый близкий человек на всем Манхэттене, да что там, на всей чертовой этой планете, выдала гениальную мысль:
- Я думаю уйти из Подиума.
- Ты сдурела?! – английская сдержанность махнула рукой на прощанье, пока Стэнли метался по квартире Амелии как разъяренный тигр в клетке. Мало кто видел его в подобном состоянии, точнее, единицы.
Они дружили уже несколько лет, что мужчина и сам не помнил, с чего вдруг они стали сближаться, проводить вместе время, узнавать друг друга, может, это была судьба, может, у Мориарти был дар предвиденья, иначе он просто не понимал, как она умудряется выходить практически сухой из воды после громких скандалов. Но факт оставался фактом – для него эта женщина была как открытая книга. До сегодняшнего дня.
- Так, ладно, не знаю, какая муха тебя укусила, но подумала, а теперь выкидывай мысли из головы, - на полном серьезе потребовал арт-директор. – У тебя нет причин оставлять свой пост и дорогое тебе детище, и я не беру в счет внезапный приступ какой-то хандры или что-то опять написали в газете, хотя тебе на это плевать, но, выкинь эти мысли из головы, - повторил он последнее, а потом сам же себя и отдернул, ведь не в его стиле было давить, нападать и требовать чего-то, что не хочет сам человек. Поэтому наступив на свое желание назвать ей сто и одну причину, почему это глупость, мужчина вздохнул и добавил уже тише: - Хотя бы не руби с горяча, обдумай, и потом мы спокойно поговорим. Сейчас ты словно почву у меня из-под ног выбила. И мне сложно собраться с мыслями.


Палермо, июль, 5:44.

вв

http://static1.ellookdelasfamosas.es/articles/3/67/93/@/20523-benedict-cumberbatch-en-la-grada-de-un-576x0-1.jpg

«Дорогой Дэвид,
Из всех мест, которые мне приходят на ум, я могу посоветовать тебе Сицилию. И далеко, и пляж, и вряд ли будет кто-то из тех, кого ты знаешь. Кажется, я точно попала по всем твоим пожеланиям, которые ты так в лоб выразил мне по телефону. С радостью бы сопроводила тебя в этой поездке, но не могу, на другом краю света. В следующий раз расскажу, где самые вкусные змеи и насекомые. И так, ближе к делу, рекомендую Палермо – живописное место, вкусная еда (ну как же я без этого?), куча достопримечательностей, которые даже тебя заставят разинуть рот, хотя бы мысленно. Про это всем сам узнаешь, а вот в одно местечко я требую зайти и прислать мне доказательство в виде фото. «Badalamenti» - ресторан в южной части Палермо, там мало туристов, тебя, наверняка, предупредят, что район опасный, но все равно сходи. Я ничего такого не увидела, наверное, они имеют в виду переулки местных или еще что-то. Как видишь, я живая и здоровая, поэтому обязательно к посещению. Советовать что-то не буду, мне интересно услышать твое мнение. Клянусь, если бы моя бабушка была итальянкой, она бы вряд ли готовила лучше, чем там.
Удачного отдыха,
Ада.
P.S. Ешь побольше рыбы - говорят, полезно для зрения и мозгов!»

Пекло. Чертово пекло. Это было единственной мыслью в голове Дэвида, едва он вышел из здания аэропорта Палермо. Такое невозможно встретить на улицах Манхэттена, в его родной Англии, кажется, на всей планете, хотя насчет Африки он не был уверен, так как ноги его не будет в этом аду на земле – одни сводки температуры уже пугали. Или он просто совершенно не умел планировать отдых, когда собирался сбежать на край земли. Хорошо, что у Ады были совершенно иные представления о том, ккак нужно исчезнуть из поля зрения друзей и родных, чтобы ни одна живая душа даже не могла предположить, где он. Конечно, Стэнли предпочел бы путешествовать вместе с ней, с женщиной, повидавшей пол мира, которая в каждой стране словно родная и лучше любого гида, но что есть, то есть. В его случае короткое письмо, в привычном стиле с острыми шутками, на них даже обижаться было глупо. И вот арт-директор известного журнала «Подиум» здесь. За тысячи километров от своего второго дома.
Стэнли мог не признавать этого вслух, но он во всех смыслах этого слова сбежал. Он был человеком привычки, и очень остро реагировал на какие-то перемены в своей жизни. Нет, мужчина не устраивал сцены, не требовал подумать о себе любимом, но когда лучшая подруга говорит о том, что собирается оставить пост главного начальника в журнале, то волей-неволей крыша медленно поедет. Амелия, что начинала подниматься с самого начала, с самого низа и заняла кресло главного редактора, его боевая подруга и… Дэвид потер переносицу, головная боль, мучившая его половину полета, вернулась вновь, едва он вспомнил о причине своего внезапного отпуска. «Лучше об этом не думать».
За всю свою жизнь Стэнли никогда не выбирался дальше Европы, потом уже Штатов, для него теплые страны оставались таинственной загадкой, манящей, любопытной, эдакой мечтой, на осуществление которой не хватало времени. За многочисленные командировки для «Подиума» он успел побывать и в Майами, и в Лос-Анджелесе, и на Гавайских островах, наслаждаясь каждым путешествием, но они автоматически приравнивались к осознанию, что он в любой момент может купить билет и слетать туда, а вот Сицилия – совершенно другое дело. Ада, как всегда, оказалась права, идеальное место.
- Ну, здравствуй, Палермо…

7:31

Where secrets lie in the border fires,
In the humming wires
Hey man, you know you're never coming back

- Благодарю, - кивнул он таксисту, рассчитавшись с ним, и вышел рядом с рестораном, название которого не помнил на слух, но заранее написал на бумажке.
В отеле, забронированном для него ассистентом, он не пробыл и пяти минут, лишь отдал багаж, попросил отправить в номер, и сразу же решил посетить это таинственное место, о котором так расписывала ему Уолш. Несвойственная спонтанность, может, и напугала бы англичанина, если бы он не был так взвинчен уже и пытался найти способы успокоить разбушевавшиеся эмоции. Удивительно, что знаменательный разговор произошел две недели назад, и больше ничего подобного не было, но не означало, что дражайшая подруга не думала об этом вновь. Он лишь надеялся, что она не перестанет быть с ним полностью откровенной.
Солнцезащитные очки спасали глаза от яркого утреннего солнца, непривычного и палящего, отчего вывеска «Badalamenti» выглядела более тусклой, чем была на самом деле. Один вход с красивой уложенной плиткой, резными ручками, натертыми до блеска стеклянными дверьми говорил о том, что место это не для типичных туристов, что приехали поглазеть на достопримечательности или провести деньки на пляже. От Ады он другого и не ожидал, с ее способностью находить такие места, поэтому смело вошел внутрь, ощутив контраст прохладного помещения и духоты на улицы. Внутри все было еще лучше, хоть он и был настроен скептически, прекрасная зная, что может скрываться за роскошным фасадом, но не мог не признать, что в редких исключениях думают и о том, что будет внутри. Стэнли даже пожалел, что не захватил с собой камеру, а на телефон делать снимать он не любил. После курса фотографии в Лондоне, когда он еще работал на своем первом месте, Дэвид сразу же уяснил, что действительно качественные фотографии получаются благодаря дорогой и специально созданной аппаратуре. «Я тут не последний день, в конце концов».
Он занял столик у окна, чтобы восполнить свое отвлечение на телефон и решение мелких проблем ассистента любованием прекрасного острова. Мужчина и не надеялся, что в отпуске, хоть раз в день его не будут дергать по срочному делу, буквально вопросу жизни и смерти, и давно привык всегда быть на телефоне. Официант мгновенно подлетел к нему, предложил меню, на что Стэнли привычно отмахнулся и попросил принести на свой вкус. Он был абсолютно всеяден и не страдал какими-либо аллергиями, и забивать себе голову изучением меню не спешил, пообещав себе еще раз зайти сюда, если местная кухня себя оправдает.
На улочке проехал велосипедист, один из местных, за ним гнались мальчишки, пиная мяч друг другу, падая, ни плача и ни крича, снова вставая на ноги и продолжая этот безумный забег. Держась за руки шла пара, и по одной одежде он мог определить, что они принадлежат к среднему классу, и стараются побыстрее найти укрытие от солнца, изучая витрины кафе. Машин было мало, изредка туда-сюда сновали такси, и пару раз проехал мимо автобус с туристами, прилипшими к окнам и пытающимися заснять каждый миллиметр долгого пути, наверняка, не слушая экскурсовода. И все это прервала трель мобильного телефона, лежащего у руки. Может, стоило выкинуть его в мусорный бак?
- Ну? – недовольно бросил он в трубку.
- Мистер Стэнли, я не могу вспомнить, в какой из папок лежат утвержденные эскизы, а которые следует отправить обратно фотографу и вежливо попросить его… Не будет ли ему трудно переснять, - залепетал ассистент. Почему он еще работал, а не был уволен?
- Пол, возьми ручку и листок бумаги и запиши, раз не хватает ума запомнить, - пока еще терпеливо говорил он. – Папка на столе – это то, что я одобрил. А та, что лежит на твоем рабочем месте отправляется обратно и не с вежливой просьбой, а со словами, что это самое худшее, что я когда-либо видел. Либо у Чарльза, вроде его так зовут, руки растут не из того места, либо он хочет получить увольнение. И никаких оправданий я не желаю слушать, ни луна в стрельце, ни солнце в зените, и по возвращению жду идеального и не меньше материала, - англичанин пальцами барабанил по столу. – Я ясно выразился?
- Передам, - нервно сглотнул ассистент.
Не прощаясь, Стэнли сбросил звонок и положил мобильник лицом вниз, поборов в себе искушение включить беззвучный режим или выключить его вообще. Вряд ли случится что-то крупное и ужасающее для «Подиума», но рисковать не стоило.
А сейчас следует вспомнить, что он на отдыха, где должен расслабиться и побыть немного эгоистом.

Отредактировано David Stanley (29.07.2016 01:51:13)

+5

4

- Что он только что сказал? - Одуревшие глаза одного из солдат сосредоточено изучали спину англичанина. Второй из сладкой парочки, тоже смотрел в сторону иностранца, но с каким-то откровенным пофигизмом. Ребята вторые сутки на ногах, но так сказать, долг не позволяет им плюнуть на всё с высокой колокольни и уехать домой отсыпаться. Советник держит их на цепи, как дворовых псов, отгоняющих прочую дичь от домашних курей.
- Я нихрена не понимаю их язык. - Ворчит второй, скрещивая на могучей груди не менее могучие руки. Парни здоровы, конечно, сказать тут нечего. Черный волос, густая бровь, смуглая кожа и глубокие карие глаза. У обоих. Исключительные представители своего рода. И если Вам показалось со стороны, что ребята не шибко наделены интеллектом, то Вы сильно ошибаетесь. Это просто первое впечатление и...их незнание английского языка. Впрочем, им и не требуется. Парни круглогодично батрачат здесь, на Сицилии. Выполняют грязную работу, потеют под воспламеняющим солнцем Палермо и вообще, предано служат Дону. А после сегодняшних экзикуционных действий от лица Советника, служить хочется еще вернее и еще преданнее. В противном случае, та же самая кровопролитная лекция ждёт любого, кто непростительно накосячит. Уж простите мне мой жаргон. И, кстати о Советнике? Где-то он затерялся. Итальянец бурно приветствует повара на кухне, изображает неопределенные жесты руками, мол, где бы здесь ладони сполоснуть? Повар, к слову один из лучших на Сицилии, косо смотрит на запястья итальянца, угвазданные чужой кровью, но лишнего слова вымолвить не смеет. Если честно, он уже привык к таким неожиданностям, поэтому даже не оборачивается на картину, развернувшуюся у него за спиной. А там, по узкому коридору, отделяющему кухню от прочих помещений, пыхтя и матерясь на чистом итальянском, двое ребят волочат Фрэнки, чей интеллект уже запёкся на ботинках одного из них. Матиас провожает ребят взглядом, дает какие-то короткие распоряжения, красноречиво крестится. Он католик и сугубо верующий в какую-то странную религию, отличную от традиционной. Почему я так считаю? Потому что истинно верующий человек не станет линчевать себе подобного, каким бы дерьмом он не был. Всё-таки тварь, как говорится, по образу и подобию. Скверный грех. Но я снова отвлекся от темы. Седоволосый ловит за белоснежный рукав официанта. Того самого, что осмелился с недовольной рожей наведаться к ним в "приватную комнату" и сообщить о появлении незнакомца, явно нездешнего и вообще, по словам парня, весьма подозрительного. Единственное, что могло бы вызвать подозрение у местных - посторонний человек, смело пришедший в заведение, предназначенное скорее для местных, нежели чем для чужаков. Впрочем, храбрость никто не отменял, как и доброжелательность, которую персонал данного заведения как никак, но проявит.
- Что он хотел? - Сухо спрашивает Итальянец, намыливая красные ладони.
- Я не понял. - Глухо откликается официант.
- Что он хотел, Марко? - Еще раз интересуется Росси, обращая к официанту очень красноречивый взгляд. Сразу понятно, предыдущий ответ его совсем не устроил. Мальчишка с подносом напрягает извилины, так, что сахарница на блестящей плоской поверхности в его руках, начинает нервно дребезжать. - Чего то там...эм... - Марко потеет и закатывает глаза, силясь вспомнить скудные азы английского языка. Он бы, наверное, скверно, да понял американца. Но Англичанин, с его акцентом и при том весьма ярко выраженным - выше всяких его возможностей.
- Он не посмотрел меню.
- И что?
- Я не...Он не посмотрел меню.
Итальянец тяжко вздыхает, вытирает руки о вафельное полотенце, аккуратно подворачивает испачканный манжет так, чтобы следы крови в глаза посторонним не бросались. Ну всё таки какая досада! Любимая сорочка. - Хорошо. - Оборачивается через плечо, звонко присвистывает, повар роняет ложку и проклинает этого кареглазого черта. - Мой непревзойденный двуногий кулинарный талант. Я знаю, ты способен вызвать слюнотечение у самой королевы Британской. Давай на наш вкус. Сделай ему нашу лучшую рыбу-меч на гриле. Туристы ведь за этим сюда приезжают? - Взгляд Росси обращается к официанту. Тот мотает башкой утвердительно. Да так, что зубы о зубы щелкают. Вот она - дисциплина. - И подайте ему какой-нибудь свежий салат, чтоб нагулять аппетит. - Матиас отворачивается от бригады поваров и цедит сквозь зубы, - А напитками я займусь сам.

[audio]http://pleer.com/tracks/59410832jCu[/audio]
не спрашивай меня, почему эта песня) Просто она!

Негодование советника вполне оправдано. Свежеубиенный Абельерро, чьи мозги высокохудожественным орнаментом разбросаны по полу в соседней комнате, успел растрепать посторонним людям многое. Наверняка информация утекла и в полицию, а оттуда в спец-службы, а оттуда еще куда-нибудь. Куда угодно! Все желают Коза Ностре тотального уничтожения. Мир правосудия и порядка буквально рукоплещет и впадает в восторженную агонию, когда кого-то из верхов ведут в наручниках в зал суда. Прижать кого-то влиятельного и опасного, - а не сраную трусливую шестерку, - не так то просто. Поэтому каждый успешный арест - счастье для полисменов и иже с ними. Я думаю, они там пьянствуют неделю без просыха. Росси думает также, поэтому невольно напрягается появившемуся здесь туристу. Будем называть его так. Но гостеприимство никто не отменял. И чтобы узнать об этом человеке больше, надо шагнуть ему на встречу. Всё просто. Как дважды два.
- Доброе утро, синьор! - И вот, перед мужчиной, сидящим в зале, уже не кровожадный линчеватель, а доброжелательный и гостеприимный хозяин, дарующий такую улыбку, от которой ребята "за стенкой" рухнут в обморок. Росси не улыбается так, если не испытывает острого желания перерезать кому-нибудь глотку, но Дэвид, оказавшийся гостем в этой стране и в этом ресторане - пока исключение. Для него советник щерится исключительно из чувства вежливости. К слову, актёр из него очень недурственный. Советник изящно огибает пустые столики, и плывущей походкой ленивого кота, наконец, достигает цели. - Рады видеть Вас в нашем ресторане. - На хорошем английском, впрочем, не без акцента, - не совсем итальянского, я бы сказал, - Советник приветствует гостя. В его чистых, - подчеркну, - руках бутылка вина необычной формы. Сосуд бережно уложен на белоснежное вафельное полотенце, чтобы руки не оставляли следы на стеклянном боку бутылки, покрытой томной испариной. Вино охлаждено до безупречных 12 градусов и подаётся гостю, как следует.
- Россо Дель Конте, в переводе на английский, Красное Графское. Шедевр лучшей винодельной семьи Сицилии, Таска Д'Альмерита. Огненный благородный лев - элемент дворянского герба Графов Таска. Вы позволите? - Не дожидаясь ответа гостя, Советник вежливо добавляет. - Глоток хорошего полусухого вина лучших виноградников, поможет Вам справиться с жарой, улучшит пищеварение и насытит Вашу кровь. Поверьте, я знаю, что говорю. - Конечно, Англичанину, привыкшему пить чай на завтрак, обед, полдник и ужин, подобный изыск в диковинку, впрочем, как и для итальянца - эрл грэй без сахара. Но, знаете ли, здесь такие традиции. Здесь итальянцы пьют вино так, как в Великобритании пьют чай местные. Всё очень просто. По щелчку пальцев в зале появляется официант с винным бокалом. Ставит на стол. Бокал безупречно чистый и исключительно изящный, на тонкой, фигурной ножке. Матиас молча открывает бутылку, аккуратно посматривая на гостя, снимает пробку так, словно раздевает женщину. Горлышко бутылки бережно обтирается вафельным полотенцем, а вино льётся в бокал аккуратно и красиво. Своего рода, музыкальная симфония, но поют здесь лучшие виноградники, взрощенные благородным вулканом Этна, они переливаются в красноватом оттенке дорогого напитка, отражая благородство и изыск вина. - Вино следует пить медленно, пробуя на вкус прежде, чем совершить глоток. Оно должно разлиться внутри Вас приятной томной негой. Пить крупными глотками и быстро - удел пьяниц с дешевым портвейном, так что...наслаждайтесь. - Бутылка отставлена в сторону. Росси улыбчив и доброжелателен. - Я не представился. Меня зовут Матиас Росси и я хозяин этого заведения. Смею ли я поинтересоваться, что привело Вас к нам? Нечасто мы встречаем здесь...туристов. - Иностранцев, чужаков, не то американцев, не то британцев, не то черт вас разберет кто вы такие и зачем пришли. - Официант сообщил мне, что вы решили положиться на наш вкус? Могу предложить Вам наше фирменное блюдо, рыба-меч на гриле с нежным пюре, свежий салат из сельдерея, цедры лимона и свежего салата, а так же рекомендую отведать наш десерт, панна-котта в нежнейшем ягодном соусе с лепестками мяты. - Всё, аплодисменты и занавес. Росси не выворачивался на изнанку так со времен своей ранней молодости, когда, знаете ли, приходилось. Да и сейчас пришлось. Одному богу известно, что это за хрен сидит напротив него. Меньшее, что Росси действительно ожидает, узнать в нем обыкновенного туриста-дикаря, залётного человека, случайно взявшего билет на Сицилию. Ему просто порекомендовали это место. Он не состоит в мафии. В полиции. В спецслужбах. Он простой человек.
Но кто бы знал? Какая ирония. Но смешно будет дальше. А пока...просто глотаем слюну и наслаждаемся.

+4

5

День назад, Манхэттен.
- Я ухожу в отпуск на неделю. Завтра. Забронируй мне лучший отель в Палермо, билеты на самолет, машину… - арт-директор на мгновение задумался, остановившись возле стола у одного из своих ассистентов. – Там я обойдусь без нее. И не забудь о месте на стоянке аэропорта для моей машины, пока буду отсутствовать.
- Но… Что… Завтра?!
- Я говорю не по-английски? – холодно посмотрел на него Дэвид. – Чтобы через полчаса все было сделано.
Стэнли собирался закрыться у себя и разбросать на ближайшую неделю обязанности по своей группе бездельников, но на него кто-то налетел, едва не сшибив с ног и не пролив стакан кофе, что он держал в руке, на чистый костюм.
- Твою мать… - прошипел он, смотря на одного из редакторов и пытаясь вспомнить ее имя. – Под ноги не учили смотреть?
- Ну, так и вы не ползаете, - буркнули в ответ, и только по голосу он вспомнил ту самую Уир, которой Амелия мечтала выцарапать глаза, придушить и много чего еще он успел выслушать после той планерки.
- А, наша юная самоубийца, что пошла против руководства, - Стэнли оскалился. – Уир, заруби себе на носу, что я тебе не по зубам. Брысь отсюда.
Он сам обошел ее, полностью забыв о существовании какого-то редактора, и закрылся у себя в кабинете, ослабив узел галстука. Вот бы и арт-директору был так просто скрыться от глаз главного редактора по совместительству лучшей подруги, которая еще не в курсе внезапного отпуска. В руках он держал распечатанное письмо Ады с точными инструкциями, пожеланиями и местом, где он неделю проведет в тишине и спокойствие, никто не побеспокоит. Никакие неприятности.


We don't deal with outsiders very well
They say newcomers have a certain smell
You have trust issues, not to mention
They say they can smell your intentions

[audio]http://pleer.com/tracks/14176602F0nT[/audio]
просто потому что я художник и я вижу эту песню здесь

Чем выше поднимаешься по карьерной лестнице, тем больше можешь себе позволить. Все начинается с покупок, которые абсолютно не нужны и попадают под категорию «хочу и все», потом наступает период, когда вроде включается та часть мозга, что отвечает за экономию, а у некоторых и вовсе нет, но остановиться уже невозможно. То же самое касалось и посещения ресторанов – более дорогих, более пафосных, где сам хозяин приветствует лично или оставляет лучший столик. Но, как и в тех же бутиках, это было небольшим спектаклем, чтобы потешить самолюбие гостя и внушить ему, что он самый важный клиент.
Дэвид с интересом наблюдал за идущим к его столику мужчиной, пытаясь прикинуть – он заправляет балом или кто-то из приближенных к верхушке. К слову, в ресторане он был один, что не удивительно в такой ранний час, когда прекрасный остров только просыпается, и туристы спешат понежиться в своих кроватях, чтобы прочувствовать всю прелесть отсутствия спешки. Видимо, Стэнли был каким-то неправильным туристом, его оправдывало разве что полное отсутствие опыта в путешествиях одному, ведь обычно все организационные обязанности брал на себя кто-то, и поездки преимущественно тесно переплетались с работой. Без нее он совершенно не знал, чем заняться и прямой наказ подруги был лучшим способ поддержать иллюзию оправданной цели приезда на Сицилию.
На приветствие, Дэвид лишь слегка кивнул, продолжая оценивающе наблюдать за мужчиной. Он всегда встречал человека по одежке, мог с точностью рассказать по одному виду чистой, выглаженной белой рубашки, что перед ним не человек из кухни, хотя вполне легко ошибочно принять за повара, и закатанные рукава словно показывали чуточку неформальности, несоответствия образу встречающего метрдотеля. Перед ним, ни больше, ни меньше, сам хозяин ресторана. Свои догадки он не спешил высказывать вслух, и продолжал молчать. На описание вина англичанин даже не среагировал, он не был сведущ во всех этих названиях, марках, и в основном полагался на свой более опытный круг знакомств в этих вопросах, поэтому был рад, что от него не потребовали ответа, а решили сами. По щелчку пальцев – он оценил этот эффектный жест – появляется официант наготове с бокалом, где стекло казалось настолько чистым и прозрачным, словно только что купленный из магазина и тщательно вычищенный.
- Я не представился. Меня зовут Матиас Росси и я хозяин этого заведения. Смею ли я поинтересоваться, что привело Вас к нам? Нечасто мы встречаем здесь...туристов.
Дэвид не заметил небольшой паузы, когда итальянец говорилл о туристах. Или наполовину итальянец, так будет точнее, потому что отчетливо виднелся контраст с местными, что-то, может, скандинавское в чертах мужчины. И прежде, чем ответить на вопрос, он протянул руку, взяв бокал с вином, и сделал небольшой глоток, оценивая вкус. Он не разбирался в алкогольных напитках, но не значит, что не знал, как нужно правильно дегустировать их. На языке отчетливо ощущался вкус спелых фруктов с приятным пряным послевкусием, и такое начала отпуска казалось воистину идеальным. Если и кормят так же хорошо, как отзывалась Ада, то возможно, англичанин даже сможет насладиться всем этим.
- Дэвид Стэнли, арт-директор, - он не заметил, что представился на автомате, словно все еще находился в Штатах, и как обычно опустил название журнала, используя такой прием для отвода глаз у конкурентов, которые еще не в курсе, кто он и откуда, и могут сболтнуть много любопытного. – Благодарю за совет в виде вашего фирменного блюда и полностью согласен с этим выбором. Моя подруга помешана на путешествиях и местной пищи и настоятельно рекомендовала ваше место, как самое лучшее, что она пробовала во всей Италии, - слова были подобраны осторожно, с нотками лести в ответ на хорошо подобранное вино и такое гостеприимство. Хотя, если бы кто увидел его сейчас таким любезным, то не поверил бы своим глазам. Дэвид Стэнли и критика неразделимы. Но пока критиковать было нечего. И после стрессовых недель его даже это больше чем устраивало. – Если же вы спрашивали о том, что меня привело на остров к Вам, то это можно назвать командировкой. Правда, - мужчина задумчиво сделал еще глоток и посмотрел в глаза хозяину заведения, - вы и сами не похожи на местного, мистер Росси.
Он не нарывался, не пытался как-то задеть, просто его вторую натуру вытравить было невозможно, пускай Дэвид сам себе приказал забыть о работе, где всегда был придирчив и внимателен, но ему стало любопытно, что за человек сидит напротив него, раз именно он и собирается демонстрировать все возможности своего ресторана. И да, он никогда не заткнет в себе критика полностью.

+4

6

[audio]http://pleer.com/tracks/23225815tJJ[/audio]
Рождённый в другой стране, итальянцем быть не может – слова, которые врезались в память так хорошо, что прогнать их прочь не способен даже крепкий алкоголь. Не секрет, что в Коза Ностре существует четкое правило: никакого кровосмешения. Что-то сродни фашизму, но более утонченное и менее жестокое. Здесь не убивают за неугодный цвет кожи, расовую принадлежность или иное мировоззрение. Просто не принимают, каким бы идеальным хозяином своего слова, тела и дела ты не был. Только исключительный в своём роде, Сицилиец, достоен быть полноправным членом Семьи. И иметь чистую кровь еще не самое главное правило. Ум, твердый и чистый рассудок, бесстрашие и верность - все эти качества должны присутствовать в одном человеке, который, подчеркну, должен быть рождён на Сицилийской земле и за неё проливать кровь.
Но Советник был не таким. И всегда помнил о том, кто он есть. Находились и злые языки, которые частенько напоминали о его собственном происхождении и причине появления его на свет. Маттео был из их числа. Доно любил давить на открытую рану советника, скользко изъясняясь о происхождении Росси. В сердцах Маттео Денаро кричал, что появление на свет пацанёнка-скандинава большая ошибка, Роберто был пьян и слишком молод, чтобы соображать головой как следует. Советник терпел, испытывая собственную волю на прочность. Позже, поверьте, Доно ответит за каждое своё слово, грубо обращенное к матерям, жёнам, отцам, мужьям и братьям. Удивительно, но Денаро широкими шагами шёл через законы и заповеди, за которые Советник, в свою очередь, проливал чужую и свою кровь. Это несправедливо и всему этому когда-нибудь наступит конец. Прошлое и семья -  это была та самая больная, пульсирующая мозоль, на которую ни стоило наступать. Не нужно делать этого и сейчас. В ответ на скромное гостеприимство хозяина ресторана. Но иностранцу виднее.

If the night turned cold
And the stars looked down
And you hug yourself
On the cold, cold ground
You wake the morning
In a stranger's coat
No one would you see

Дэвид? Арт-директор? — Итальянец изумлённо переспрашивает. Интересное и необычное представление гостя, заставляет задержать взгляд на его глазах чуть дольше положенного правилами приличия. Советник мягко прощупывает почву, пристально следит за узким зрачком. Тот остается недвижимым. Этот человек говорит правду. И являет собой эталон невозмутимости. Или, скорее, неведения. Росси кладёт руки на спинку стула, стоящего напротив столика. Разгружает уставшую спину. — Смею предположить, что Ваша подруга – отчаянная и смелая, должно быть, женщина. — Объездить всю Италию, и уж тем более побывать здесь определенно следует каждому. Вот только страна эта хранит в себе множество секретов и противоречий. И многие из них, спешу сообщить, несут крайне опасную окраску. — Вы позволите? — Росси принимает решение задержаться у столика англичанина дольше положенного. Гость не выказывает раздражения, он расположен к учтивой, - до сладости под языком, - беседе и, надо заметить, достойно держится. Нет, это совершенно точно не американец. Матиас присаживается за стол, проходит взглядом вскользь по идеально выглаженной стрелке брюк незнакомца, чистым туфлям и накрахмаленному воротничку поло. Он педантичен до зуда в кончиках пальцев, но Советнику это нравится. В этом они определенно схожи.

[float=left]http://sa.uploads.ru/0bL6E.gif[/float]Официант приносит второй пустой бокал для хозяина. Матиас открывает бутылку, водит горлышком у самого носа, ощущая терпкий аромат восьмидесятилетнего виноградника. По стенке бокала аккуратно льётся вино. Это не просто процесс – это художественное воплощение прекрасного в реальном. Целое произведение искусства. Алое, насыщенное и терпкое вино облизывает донышко бокала, сочится по стенке, словно кровь и замирает тонкой гладью где-то чуть ниже середины бокала.
Командировкой? — Снова переспрашивает седоволосый, выдерживает паузу и отпивает глоток вина. Всё же не зря он так хвалил его минуту назад – идеальный вкус, сочетающий в себе всё самое прекрасное на Сицилии. Алый – цвет крови, тонкий изящный аромат – аромат настоящей итальянской женщины, крепость – подобна агрессивной Этне, чистота – воде, омывающей берега острова. А жар, расплывающийся внутри после очередного глотка – ничто иное, как раскалённый воздух, беспощадно подпаленный ярким солнцем. — Значит по работе? И что же вы здесь ищите, Дэвид, позвольте поинтересоваться? Я мог бы быть Вам полезен.
Беседа прерывается. Англичанин ненароком задевает весьма щекотливую тему. Росси меняется в лице и с трудом сохраняет самообладание. Да, скрывать скандинавские корни было бы пустым и бесполезным занятием. Да, кожа его смуглая исключительно от солнца, нос прямой, тугие скулы, высокий плотный лоб – здешний контингент обладает слегка иной, родной внешностью, а потому Советник резко выделяется, за что и платит сейчас дорогую монету Дэвид.

You ask yourself, 'Who'd watch for me?'
My only friend, who could it be?
It's hard to say it
I hate to say it
But it's probably me

В Коза Ностре Матиас стал единственным исключением из правил, полукровкой, которого охотно приняли в семью благодаря не только его личным качествам и идеальному подходу к каждому отдельно взятому делу; в его окружении еще свежа память о его отце, служившем семье Денаро с особой самоотверженностью и рвением. Увы, он едва успел дожить до статуса капореджиме, как поймал пулю в лоб. Вместо молодого, тогда еще, и изрядно глуповатого Маттео. Кто же знал, что его отец ляжет костьми за благополучие будущего Сатаны. Это было так давно.
Совершенно верно. — Итальянец утвердительно качает головой, смотрит на Стэнли с каким-то особым, суховатым выражением. Профессиональная хватка Дэвида и его природная наглость, ни раз выводившая его на призовые места в его сфере деятельности, здесь и сейчас вызывала подозрения. Знаете, шустрые журналисты, ведомые целью урвать как можно больше и получить за это как можно меньше, очень напоминают сотрудников спецслужб. Тот же странный интерес, прямые вопросы, умелое и правдоподобное прикрытие. — Я родился в Дании. И моя мать была Датчанкой, упокой Господь её душу. Вас смущает моё происхождение? — Росси слегка прищуривает левый глаз, внимательно глядя на Дэвида. И спешит его разубедить. — Поверьте, встретить чистого сицилийца здесь, в последнее время, большая удача. — Какая наглая ложь. — Но, поскольку я отдал Италии всю свою жизнь, вплоть до седин…— Указательным пальцем Росси стучит по седому виску, — …можете считать меня таковым. — Покамест, Дэвид. До первой твоей промашки, дорогой иностранец.

When your belly's empty
And the hunger's so real
And you're too proud to beg
And too dumb to steal
You search the city
For your only friend
No one would you see
You ask yourself, 'Who could it be?'
A solitary voice to speak out and set me free
I hate to say it
I hate to say it
But it's probably me…

Беседа теряет всякий смысл, когда в зале появляется официант. У плеча он несет широкий блестящий поднос. На нём – яства для гостя, обещанные Советником. Матиас делает глубокий вдох, чувствует тонкий аромат печеной на гриле рыбы, улыбается. — Как и обещал. Лучшее, из нашей кухни. Наслаждайтесь Вашим завтраком, Дэвид. — Росси приподнимается из-за стола, слегка наклоняется к гостю и покидает столик. Только сперва забирает свой бокал, а бутылку оставляет скучать на столе англичанина и исходить привлекательной испариной. На столик выставляется ароматная рыба, свежий салат, нежное сливочное взбитое пюре, украшенное свежими листьями базилика – всё, что нужно человеку, чтобы вдоволь насытиться на завтрак. И даже больше. Итальянец же скрывается за дверью, прежде дав наказ официанту, если что – звать.
За пределами гостевого зала царит суета. Трое отдирают комнату «для бесед» половыми тряпками, пытаясь вычистить загусшую кровь между половиц, на кухне вовсю кипит работа, делаются заготовки для грядущего наплыва голодных посетителей. Росси молча проходит кухню насквозь, на нём нет лица. Говорить он не настроен. У запасного выхода на улице он присаживается на сложенные стопкой ящики от свежих фруктов, закуривает сигарету. И в этот момент звонит телефон. Вздох.
Слушаю. — Щурясь от сигаретного дыма, разъедающего глаза, отвечает итальянец. Первые несколько секунд он слышит абсолютную тишину. Уже готов раздраженно переспросить робкого собеседника, мол, какого чёрта?! Но голос в трубке звучит в ту же секунду возникшего ранее желания.
Советник?
Да. — Сухо отзывается Матиас.
В Ваш милый ресторанчик едут мои дорогие друзья. Настоятельно рекомендую Вам принять их, как подобает.
Неприкрытая, липкая угроза воспринимается итальянцем моментально. И уж не сомневайтесь, он примет как следует.
Через секунду, выплёвывая сигарету в пожухлую траву, Росси лупит кулаком в дверь служебного туалета. — Луи, застёгивай штаны и поднимай парней. К нам едут непрошенные гости.
И, к слову, в зале для гостей Дэвид принимает пищу уже не один. Заспанные сицилийцы стягиваются на запах свежей утренней сдобы. К полудню здесь будет слишком жарко.
You're not the easiest person
I ever got to know
And it's hard for us both to let our feelings show
Some would say
I should let you go your way
You'll only make me cry
But if there's one guy, just one guy
Who'd lay down his life for you and die
It's hard to say it
I hate to say it
But it's probably me

+4

7

[audio]http://pleer.com/tracks/13506457DTKi[/audio]

I've been through the darkest of caves and suffered
A hundred steps off the end of the road
Paint it with passion, my favorite color
Hope I'm alive when this story gets old

- Именно так. Профессиональная привычка представляться так на многочисленных встречах, на которых мне приходится бывать, - пожал плечами англичанин. – Вы угадали, она именно такая и удивительно, как не попала к бандитам или пиратам или тем же аборигенам, - о, если бы он только знал, как близко был к одной из версий, что сейчас внимательно изучала каждое его движение. – Конечно, присаживайтесь, - хоть в этом и не было необходимости.
Что ж, вино уже отлично расположило его на нужный лад, способный поддержать беседу в чужой стране с совершенно незнакомым человеком, а по совместительству хозяином ресторана. Сначала он планировал избежать общения с незнакомцами любимыми путями, напоследок перед отлетом его успел достать истеричный звонок Амелии и сожрать мозг, едва он ступил на борт самолета. Она пообещала, что если он только посмеет вот так внезапно сорваться и смыться, то посланница дьявола достанет его из-под земли и будет пытать на медленном огне. Вдоволь наслушавшись описания своего ближайшего будущего, Стэнли пообещал лично прийти к ней на ковер… в следующий понедельник. А потом стюардесса попросила отключить телефон. Как законопослушный гражданин он это сделал.
- Вдохновения, - полуправдой ответил он на вопрос, тщательно обдумав его. – На то, что непосредственно касается моей работы. И я с радостью принимаю вашу помощь, - что-то чересчур ему везет. По опыту корпоративного шпионажа и карьеры в «Подиуме» Дэвид отвык верить в такие подарки с неба в виде незнакомцев, стремящихся помочь. Следовало проявить осторожность. – Ни в коем случае. Прощу прощения, если задел Вас. И благодарю за такое гостеприимство.
Как только Матиас Росси оставляет его за столиком одного вместе с блюдом от шеф-повара, Дэвид приступает к своей трапезе, и уже с первым кусочком восхитительного блюда, тающего во рту, думает о том, что нужно прикупить Аде что-то в подарок из местной лавочки. Она была права, вкуснее рыбы он не пробовал в жизни, с учетом того, что редко предпочитал ее, так как в готовке она была намного сложнее, чем мясо или птица, и поэтому в большинстве ресторанах, посещаемых им, там не справлялись с задачей подать морепродукты вкусно. Внезапный отпуск складывался очень хорошо и спонтанное решение о посещении ресторана казалось единственно верным.
Постепенно столики стали заполняться туристами, изучающими меню и интересующимися местными блюдами и напитками, официанты бесшумно и ловко передвигались по забитому помещению принося еду, унося посуду, раздавились тихие беседы, смех или телефонные звонки. Дэвид ошибся, не просто туристы, а большинство, как и он крепко привязаны к своей работе и даже на отдыхе всегда на связи. Его мобильник молчал, что неимоверно радовало и нервировало. Мало ли, что натворят там без него в отсутствие. В прошлый отпуск арт-директора едва не поругались с одним из лучших фотографов Манхэттена, только потому что не смогли предоставить тому бутылку газировки особой марки, которую тот потребовал, из-за банальной лени. Сам же англичанин был в Лос-Анджелесе и сопровождал Амелию на одну из тех встреч, где конкуренты в сфере журналистики ведут себя как лучшие друзья и пытаются разнюхать тайны друг друга. Его экстренное возвращение домой спас один из ассистентов, обойдя четыре магазина в поисках дурацкой бутылки газировки.

I see a world full of non-believers
Searching for smoke in a still water pond
Another king they called a dreamer
This is my life and they'll call it a song

Напротив ресторана резко тормозят три машины. Далее несколько вещей происходят одновременно – выскакивают люди, с головы до ног увешанные оружием, они перекрикиваются между собой, но толстое стекло заглушает голоса, посетители ресторана завороженно наблюдают за этой сценой. И вдруг раздаются выстрелы вперемешку со звоном битого стекла. Крики женщин оглушают со всех сторон, призывая очнуться и поддаться инстинктам самосохранения – бежать и прятаться. Выгодное положение столика Стэнли позволяется ему мгновенно скрыться за стеной. Руки по локоть в мелких порезах от стекла, стол за которым он сидел, перевернут и оставил на себе отпечаток нескольких пуль. Застигнутый врасплох под грохот выстрелов и криков, он не мог подавить в себе стадное чувство паники, и искать пути выхода, полагаясь на свои любимые занятия – анализ и наблюдение. Не так он мечтал провести внезапный отпуск. Совсем не так.

I ain't at home, home's where I'm going
I close my eyes to see
I'll take my throne, lay it on a mountain
And make myself a king

+4

8

[audio]http://pleer.com/tracks/4421910lpbb[/audio]
Громкий раскатистый свист проносится по душной кухне. Эту соловьиную трель знают здесь все и знают, что она означает. Процесс интенсивной готовки моментально прекращается, словно кто-то в соседней комнате дёрнул рубильник вниз, отключив электричество везде, даже в самих поварах. Росси проносится следом, словно сквозняк, ведомый собственным свистом. За ним из уборной вылетает ошалевший солдат. Глаза-блюдца, морда красная, подмышкой журнальчик. Советник не оборачивается, руками разворачивает официантов с подносами в сторону от зала. В конце концов, люди, честно зарабатывающие здесь свою копеечку, не имеют никакого отношения к внутренним разборкам хозяина. А потому, Матиас искренне трясётся над каждым. Во-первых: хороших работников не так-то просто найти. Ну а во-вторых за каждого мёртвого служащего ему придётся отвечать головой. И, поверьте, не перед Маттео, а перед семьёй. А это – куда хуже, чем гнев избалованного ублюдка. — Все вон! — Когда народ не понимает, Советник применяет собственную глотку. Громкую, хрипатую, но очень убедительную. Подносы расторопно бросаются на столик для подачи. Жаль, там свежеприготовленный Сибас и шкварчащая глазунья с пармезаном.
Итальянец опрометью залетает в комнату, на обоях которой еще не остыла кровь почившего Абельерро, следом за ним в тесное душное помещение влетают еще пятеро. Полная боевая готовность. Росси распахивает сейф и жестом приказывает ребятам вооружаться. Отбиваться придется теми силами, которые имеются сию секунду в этом ресторане. Фрэнки разбросал свои гнилые мозги здесь повсюду. Но кто же знал, что этот продажный ублюдок успеет приторговать собственным задом на противоборствующей стороне прежде, чем из него будет вышиблена вся дурь. Как обидно. Не успели. Заправив за пояс пистолет, Матиас решительно шагает в сторону зала, где ни о чём не подозревая, завтракают и ожидают свой заказ не меньше полутора десятка человек. — Что ж Вас с утра пораньше принесло. — Сквозь зубы цедит итальянец, убирая с потной рожи волосы назад. В зале он цепляет за рукав сомелье, шепчет что-то на ухо. Пухловатый мужичок лет сорока испуганно таращится на советника, вынуждая того грубо прикрикнуть. Через секунду, бледные пятки соломенных мокасин блестят в направлении запасного выхода.

В сторону! Ленивая твоя задница! — Из окна тёмной иномарки появляется мокрая морда лобастого мужика. Глубоко посаженные поросячьи глазки скрыты солнцезащитными очками, аля Пирс Броснан. Кортеж из трёх машин, груженых вооруженным народом летит по трассе так, словно бравая бригада опаздывает на визит к Английской Королеве, чей конёк – пунктуальность. Впереди плетётся старенький Фиат со смуглой барышней за рулём. Девчушке такое отношение определенно не по нраву, и потому, она включает весь свой природный сучизм на который только способна, демонстративно притормаживая прямо перед тремя автомобилями. Один только вид этой тройки американской марки, не вселяет никакой уверенности в благополучии собственного будущего. Местные прекрасно знают, кто находится внутри машин и что ни стоит делать в первую очередь при встрече с этими ребятами. Девушка за рулём старенького Фиата, по всей видимости, принадлежит к группе туристов. К ним же, кстати, принадлежит и Дэвид. Однако о его темпераменте Росси еще ничего не успел узнать. Джип пьяной «походкой» уходит на соседнюю полосу, с трудом протискивается между тойотой и Фиатом. Из бокового окошка пассажирского места появляется потная рожа. Но другая. Хотя, признаться честно, они все на одно лицо. — Голуба ты не уловила? — На странном диалекте вещает фрукт из окна и шерудит руками где-то вне поля зрения водителя Фиата. Жгучая брюнетка, загоревшая до безобразия сильно, искоса смеряет мужика взглядом и выставляет средний палец, поддавая газку.

Уважаемые дамы и господа. Я приношу свои извинения, но вам придётся покинуть заведение. — Советник появляется в зале. Словно каменный исполин вырастает буквально из неоткуда. По спине градом льёт пот, мокнут волосы на висках, а через секунду и его рожа начнет напоминать свёклу. Как только всё это начнется. А пока, Матиас предельно аккуратен с людьми, сидящими за столиками. Здесь, в основном, местные и лишь несколько лиц туристической наружности. Они и начинают возмущаться. Речь разная: английский, испанский и итальянский. Росси вылавливает из общего шума возмущенные фразы, но церемониться не собирается. — Живо-живо. — В такие моменты приходится жертвовать своей репутацией. Говорит он на итальянском, так что основная масса людей знающих поспешно собирается на выход. — Нет, вы не за что не платите. — Советник отрывисто отвечает на английском белокожей женщине лет сорока, сидящей позади него. — Нет, я прошу вас покинуть заведение как можно скорее. — Снова приседает в реверансе хозяин заведения, снова извиняется, и снова. И снова отвечает на английском кому-то из аудитории грёбаных слушателей. А потом терпение заканчивается и начинается откровенный зашквар. — Вон! — В очередной раз срывается уже изрядно покрасневший Советник и жестом показывает на дверь. Вовремя поспевают бравые ребята из подсобного помещения. У двоих – дробовики наперевес. Весомый такой аргумент.
За всей этой шумихой Росси не успевает подойти к Дэвиду. Англичанин не торопится уходить, потому что наверняка ждёт объяснений от человека, с которым уже успел заиметь знакомство. Матиас напряженно вдыхает носом и, выдыхая ртом, идёт к его столику.

Из-под колёс пробивается едкая желтая пыль. Недавно на Сицилии проснулся Этна. Ревут три мотора японских тяжеловозов, затонированных донельзя. Тщетные попытки объехать проклятый Фиат выводят мужиков из себя. Щедрый жест в виде среднего пальца встречается с дулом пистолета, наставленного из окна машины. Следом за одним дулом появляется второе, а за ним – третье. Мужиков охватывает ярость. Из окна слышится отборный итальянский мат на тему отсутствия интеллекта, но наличия гениталий. Очередной рывок заканчивается прямым столкновением бок в бок. Фиат «спотыкается» о бордюр и делает впечатляющий переворот, распугивая вокруг себя идущих по пешеходной обочине, людей. Кортеж вырывается вперед, эффектно давя на газ.


Дэвид, Вам следует уйти. — Сухо отвечает итальянец, поравнявшись с гостем. Он быстро пробегается взглядом по озадаченному туристу, но объясняться долго не планирует. Людей в заведении почти не осталось. Кто-то заковырялся со сборами за столиками позади Росси. — Я прошу Вас сделать это незамедлительно, если Вам дорога Ваша жизнь.

Добро пожаловать на Сицилию, дорогой Дэвид! Твоя подруга наверняка не рассказала тебе, что это не просто обособленное маленькое итальянское государства с вулканами, вином, бесподобной кухней и женщинами, такими же бесподобными, к слову? Скорее всего, нет. Она не рискнула упомянуть об обратной стороне этой медали, которая называется криминал. А если бы ты знал, пришёл бы сюда? Если долго смотреть тебе в глаза, то там легко можно найти решительность. И её не мало. Практически столько же, сколько и природной наглости. Но и то, и другое, забито далеко вглубь, интеллектом и этикетом, который ты наверняка впитал с разряженным воздухом туманного Лондона. Нет, друг мой, это не Лондон. И английская королева здесь тебе ничем не поможет.
Намекну – люди в этих местах пропадают. Туристы забредают сюда, ведомые обыкновенным, калечащим интересом. Им любопытно посмотреть, как устроена Сицилия с внутренней стороны её привлекательного бедра. Плохо, друг мой, очень плохо. И дай Бог, если ты окажешься без гроша в кармане, но с сохранённой жизнью. Хуже, если наоборот.
Росси волнуется. И это понятно. Он всё еще не понимает, что за человек стоит перед ним, уверенно держа безупречную осанку. Если это простой турист, то консульство стребует за его снесенную с плеч голову серьезные объяснения. И хорошо, если это закончится скандалом, проблемы с законом Советнику сейчас совсем не нужны. А что, если этот дорого одетый мужчина – представитель спецслужб? Тогда быть беде. И масштабы её межнациональные. — Я про…
Договорить предложение до конца не позволяет случай. Рёв шин, скрипящих по пересохшему асфальту рассекает напополам все дальнейшие планы Советника. Он медленно поворачивает голову в сторону стеклянной витрины, за которой стремительно увеличивается количество пребывающих машин. В такие моменты, знаете, напрочь теряется чувство времени. Оно замедляется, а сердечный ритм – напротив, ускоряется. Это твоя собственная жизнь даёт тебе последний шанс поступить правильно.
Через секунду стекло взрывается, превращаясь в мелкую пыль, битую горячими пулями. Итальянец, закрывая голову руками, валится под стол, слыша, как пули свистят в опасной близости от его ушей. Куда-то в ту же сторону улетает и Дэвид. Через секунду, прижавшись спиной к стене, Росси гневно сверкает в его сторону недобрым взглядом. У англичанина изрезаны руки, у итальянца – морда. Два сапога пара. — Я говорил Вам! — Сквозь зубы цедит потный советник, утирая белоснежным рукавом кровь с левого глаза. — Убираться отсюда немедленно, но нет…вы же заладили своё «why»?! — Вы не поверите, как хорошо сейчас Матиас передал этот выразительный британский акцент, со всей его естественностью. И это выдал сейчас человек, знающий английский примерно на четверть от всего словарного запаса. Обратной дороги нет. Очередь проносится в опасной близости от стены, сшибая деревянные панели. В кудряшках Дэвида застревают деревянные щепки, Росси морщится, закрывая ладонью глаза. С каждой новой потугой людей по ту сторону улицы, пули проносятся всё ближе. И ребята там не успокоятся, пока не положат всех, или…пока не кончатся патроны. И вероятнее, всё же, первый вариант. Советник оборачивается в сторону Стэнли. Опускает глаза к его рукам. Скверно, но не смертельно. — Стрелять умеете, арт-директор?

+3

9

[audio]http://pleer.com/tracks/12999457OAyh[/audio]

Get down with the victim
We both know you need them
You're stuck in the middle
Of all irrelevance
And your heart is beating
Cause you know that you gotta
Get out of the middle
And rise to the top now

Много лет назад, пригород Лондона.

- Вдохни… Медленно и бесшумно, положили палец на курок, - голос отца твердо объяснял ему, что делать, чтобы он смог успешно подстрелить фазана, мирно вышагивающего по опушке леса и не подозревающего, что, возможно, он будет пострелян. – Не забывай об отдаче, так… задержи дыхание.
Джозеф Стэнли был заядлым и известным охотником, что славился своей меткостью и способностью долго сидеть в засаде, когда не только тело сдает, но и нервы, хочется все бросить и вернуться в теплый и уютный дом. Его единственный сын совершенно не понимал эту страсть, которую ему пытались привить, едва перевалило за девятнадцать, но он пошел на этот компромисс после того, как выбрал свою будущую профессию в сфере журналистики, а не в юриспруденции, как хотели родители. Образовавшуюся пропасть недопонимания, удивления и последующего непринятия его решения нужно было чем-то срочно заполнить, пока отношения между ними не превратились только в семейные встречи по праздникам. За охоту Дэвид уцепился как за спасательный круг.
- Стреляй.
Грянувший выстрел оглушил неподготовленного парня, отдача болью отразилась на плече, а совершенно живой и здоровый фазан удрал с места своего предполагаемого убийства. Разочарованный вздох срывается с губ, когда он поднимается на ноги и по привычке запускает руку в волосы, выражая этим простым жестом степень крайней нервозности. Дэвид был недоволен своими успехами. Вот уже четыре дня они с отцом шастают по лесу, прячутся в кустах, ищут пернатую дичь, специально разведенную для отстреливания, и ведут печальный для него счет – восемь против большого жирного ничего. Новоиспеченный студент не видел в охоте ничего увлекательного, кроме грязных штанов, промокшей обуви, неудобной одностволки, что только мешается в дороге, да еще с не хилой отдачей, от которого на плече образовывался синяк. Ни одного плюса.
- Все с чего-то начинают, Дэвид, - высокий мужчина со схожими чертами лица подошел к своему сыну и положил руку на плечо. – Темнеет, пора возвращаться в дом.
- Или домой. Завтра последний день, я вряд ли смогу улучшить свои результаты, - недовольство так и сочилось из каждого слова.
- Ты сам попросил меня взять тебя, - напомнил Джозеф, чем сильно пристыдил младшего Стэнли.
- Я помню, - нападение – лучшая защита. – Я думал, что у меня получиться как-то сгладить неловкость из-за университета, - они медленно направились в ту сторону, откуда вдалеке виднелся дым, опознавательный знак для охотников, чтобы вернулись в специально оборудованные дома с каминами, едой и отсутствием бегающей живности по помещению.
- Это не неловкость, скорее неожиданность, потому что ты никогда не говорил, что хочешь заниматься журналистикой.
«Как будто бы матушка стала меня слушать…»
- Как и для меня.


Только на следующий день они не уехали, после долгой и ночной беседы о том, каким Дэвид видит свое будущее, и тем, что отец хотя бы выслушал его – было большим шагом в сторону сохранения целостности семьи Стэнли. Как и супруга, Джозеф не понимал стремлений сына, но, по крайней мере, сказал ему об этом лично и только один раз, он ненавидел ложь в любое ее проявлении и всегда настаивал на правде. С матерью так быстро прийти к диалогу до сих пор не удалось, зато охота стала своеобразным способом откровенного общения между отцом и сыном, а когда он впервые подстрелил первого фазана, то и негласной традицией, пока не свершился переезд в Штаты. Теперь они охотились только тогда, когда Дэвиду удавалось вырваться с работы и с условием избежать общения с Кейтлин Стэнли, что непременно начнет подбирать ему невесту и торопить с браком. Мама оставалась неизменной своей натуре. Он считал вылазки с отцом чем-то вроде традиции и никогда не думал, что это сможет пригодиться ему в будущем.
Отматывая назад, он напрочь забыл о вежливой и не очень просьбе Матиаса Росси, хозяина данного заведения, где подают великолепное еду и напитки, покинуть ресторан сию же минуту. Это удивляет и настораживает, но англичанин не привык к таким выкрутасам, и остается сидеть на месте, будто ничего не происходит. Люди возмущаются, кто-то в гневе удаляется, кто-то требует компенсации и объяснений, но все это прервалось с первым выстрелом, разбившим дорогое стекло на сотни мелких кусочков, заставляя оставшихся в помещении пожалеть о поганости своего характера и отсутствия инстинкта самосохранения. И вот он, человек, что решил спокойно провести отпуск, полюбоваться видами Палермо и отдохнуть от шума и суеты попадает в самую настоящую перестрелку. Натренированный ум не дает впасть в состояние шока и поисков извечного вопроса – что происходит. Как раз это и было понятно, особенно когда Матиас набросился на него, фигурально выражаясь.
— Я говорил Вам! – его лицо было изрезанно мелкими кровоточащими шрамами. — Убираться отсюда немедленно, но нет…вы же заладили своё «why»?! – он в точности скопировал его акцент и интонации, чем и удивил бы Стэнли, если бы он не заботился сейчас больше о своей жизни.
Деревянная панель над головой разлетается в щепки, заставляя пригнуться ближе к полу. «Поезжай в Палермо, Дэвид, тебе там понравится!..» В голове всплывали строчки из письма подруги и настойчивые рекомендации посетить это место, которое напоминало самый настоящий ад, и как бы он не старался хладнокровно воспринимать факт своей возможной смерти, черт подери, подыхать по стечению нелепых обстоятельств было в высшей степени несправедливостью. Смерть вообще не справедлива и чувство юмора у нее хуже, чем у самого Стэнли.
— Стрелять умеете, арт-директор?

Несколько лет назад.

- Ну что ж, недурно Дэвид, ты не растерял свои навыки с переездом, - отец критически рассматривал мишень, в которую стрелял мужчина прежде, чем выйти на охоту. – Но рука вздрагивает, тебе не хватает практики.
- По улицам большого города не побегаешь с ружьем наперевес в поисках дичи, - Стэнли и сам не доволен своими результатами. – Как минимум, не оценят юмора.
- Может, начнем с чего попроще? – Джозеф протягивает пистолет.
При охотничьих угодьях был тир, где помимо ружья, винтовки, можно было потренироваться в стрельбе из пистолета чисто для своего удовольствия. За столько лет это место менялось разве что с ремонтом домиков, расширением клиентской базы и ценами. Последнее всегда росло неизменно, за исключением для постоянных членов клуба, среди которых был и его отец.
- Пожалуй, - мужчина взвешивает в руке холодное оружие, поднимает и прицеливается в круглую мишень, делая первый выстрел.
- Рука дрожит меньше, но прицел сбит, сынок, это тебе не двустволка.
- Всегда нужна практика, так просто даже я не могу отобрать нужный материал для… - еще один выстрел. - … работы.
В наушниках защищающих от оглушающего шума голос Джозефа слышится как сквозь плохие помехи эфира, но все же лучше, если бы они постоянно прерывались для беседы.
- Привыкаешь к новой должности? – Дэвид так и не понимал, отец действительно интересуется его работой или спрашивай из вежливости.
- Можно и так сказать, командовать легко, но и косяки я беру на себя… да! В яблочко, - довольно произнес он. – Правда, с четвертой попытки.
- Потренируйся еще, а потом вернемся к ружью, завтра выходим с рассветом. И, Дэвид, ты… молодец.


You can't fight the friction
So ease it off
Can't take the pressure
So ease it off
Don't tell me to be strong
So ease it off
You can't fight the friction
So ease it off

- Мне стоит говорить, что это незаконно и я в чужой стране? – хотя он прекрасно понимал, что ни один из его вопросов не имеет под собой основы. Хочешь жить? Выживай, или покойся с миром. – Да, - бросил он после очередного выстрела.
К нему по полу подъехал пистолет, словно ему расстелили красную дорожку. Все еще одолеваемый сомнениями, правильно ли он поступает, какие будут последствия, можно ли доверять этому итальянцу совершенно не итальянского происхождения, но проверять отпустят ли головорезы случайно пришедшего вкусно позавтракать туриста, не очень хотелось. Пистолет привычной тяжесть лег в руке, словно сейчас он был не на настоящей перестрелке, а собирался в тир в охотничьих угодьях неподалеку от Лондона вместе с отцом. Ах, если бы!
Бутылки за барной стойкой разлетались как щепки, окрашивая пол, стены в кроваво-красные оттенки, сама же стойка удерживала удар, Дэвид отчетливо видел, что пули не проходили на вылет, а они сидели под самыми разбитыми окнами, в любой момент готовые стать мишенью. Англичанин перехватывает взгляд Росси и кивком головы указывает на стойку бара, но все не так просто. Между ними открытое пространство, по которому пробежать незамеченным вряд ли удастся, как и избежать смертельного отравления свинцом. В отличие от хозяина, он плохо знает ресторан, и полагается только на свою наблюдательность. Возле руки мирно покоится бутылка Россо Дель Конте, которую он отведал менее часа назад, целая и невредимая, с остатками привосходного вина на донышке. В голове мгновенно вспыхивает картинка с палкой, на которой висит шляпа, показывающаяся из укрытия – эдакий отвлекающий маневр, чтобы проверить, будут ли стрелять. Палки не было, шляпы тоже, поэтому Стэнли хватает бутылку, глубоко вдыхает и выдыхает, стараясь успокоить шум бешеного стучащего сердце в ушах, чувствуя прилив адреналина в крови.
- Насчет три, - крикнул он Матиасу и стал считать, не дожидаясь ни одобрения, ни возражения. – Раз, два… - длинные пальцы англичанина стиснули бутылку и отвели руку для броска. – Три!
Стеклянный сосуд подлетает вверх и летит в сторону улицы, одновременно с этим Дэвид бросается в сторону барной стойкой, стараясь не выпрямляться во весь рост. Краем уха слышит, как выстрелы попадают в его отвлекающий маневр, а потом стараются сосредоточиться на двух перебежчиках, меняющих укрытие на куда как более хорошее. И относительно безопасное. Стэнли не верил, что им удалось, даже когда они скрылись за стойкой. Признаваясь самому себе, он рассчитывал на успех только с присутствием внезапного везения, и то мысленно готовился попрощаться с этим грешным миром. Но пока они живы. Вопрос – надолго ли?
- Ну... – он вынул магазин и проверил наличие пуль. – Теперь я слушаю ваши предложения, Матиас.

When you've made it
Won't ya tell me what to do
Cause I'm playin' it all wrong
When you made it, when you made it
Won't ya tell me what to do
Cause I'm playin it all wrong

Отредактировано David Stanley (08.08.2016 23:38:00)

+4

10

Люди никогда не должны вызывать у тебя сожаление. — Холодный голос человека, оставшегося для меня пылью в густом тумане, забирается под кожу. Непередаваемое чувство отвращения и страха, переплетающихся между собой, соревнующихся за право сидеть глубоко во мне где-то за грудной клеткой. Я помню эти слова наизусть, я помню их интонацию. Какая же мерзкая она была. Словно змея, готовая укусить меня за шею в любой момент дразнила и шептала мне на ухо свои опасные песни. — Сочувствие. — Он продолжает и чеканит шаг каблуком со стальной набойкой прямо по грязному кафелю, измазанному собачьими экскрементами. — Никакой сердобольности. — Свист ладони, рассекающей горячий спертый воздух какой-то подвальной камеры я слышу собственными ушами. Словно кто-то жахнул хлыстом прямо перед моим лицом. — Никакой добродетели. Просто мочить этих лживых ублюдков. Стрелять в упор! — Я вижу его глаза. Карие, такие же как мои. Но старые. А мне всего семнадцать. Но я не чувствую себя подростком. Чувствую себя мелкой точкой в целом сплетении галактик. Я – ничтожен перед этим человеком в дорогом костюме. Как он не боится его запачкать? — Но чтобы охладеть к этим кускам дерьма, надо без дрожи в руках бить их. — Палец, толстый как сарделька, грубо указывает на комок костей и линявой шерсти в углу тесной камеры. Там уличный пёс, осмелившийся укусить кого-то из местной детворы. — Их развелось слишком много. Злобных, голодных и никому не нужных тварей. Они готовы укусить тебя прямо из-под тешка. В любой момент. Когда ты меньше всего будешь к этому готов. — Угрожающе это звучит. Я это признаю, пускай и чувствую теплоту к забитой тощей собаке. Но с каждым новым словом, которое чеканит, как отбойный молоток, я остываю. Чудовищное ощущение полного повиновения. И не важно, что воля твоя тянется совсем в другую сторону. Но я соглашаюсь, да, в Палермо проблема с бродячими и полудикими собаками. Сколько они порвали детей. Насмерть. Сколько искалечили, нападая стаями, взрослых. Местных и туристов. Я боюсь этих собак, во дворе отгоняю их палками от детворы, но не могу вот так вот…
— Никакой жалости, bambino. Никакого сострадания. Такие звери есть и среди людей. Учись.

Но, я не могу. — Это первая моя «собака». Совсем скоро она сменится на собаку двуногую, так же брешущую невпопад, такую же убогую и лишайную, подлую и злую. И её тоже будут держать на цепи, а я буду целиться прямо между глаз.
Ещё как можешь. Представь, что он укусил твою мать. Сестру. Подругу.. — В голосе появляется мягкая отвратительная улыбка, словно переваренная на плите карамель. И вроде сладкая, но до безобразия приторная и отвердевшая. Невкусная.
Не могу. — У меня внутри что-то дрожит. Это что-то – жалкое и человеческое, что не успело выгореть на солнце и вылететь от очередного «ремня». Кажется, я растеряю сейчас остатки. — Это же…собака.
Достаточно заскулить и вильнуть хвостом, чтобы растопить твоё сердце? — Голос человека в дорогом костюме становится стеклянным и равнодушным. С каждым моим новым «не» он всё больше во мне разочаровывается. Я не могу позволить себе разочаровать, а поэтому кладу указательный палец на курок.
Знаешь ли ты, что люди будут падать к твоим ногам, моля о пощаде? Будут скулить, плакать, обещать исправиться, bambino. Ты сдашься также? — Я отрицательно мотаю головой, сдерживая комок, подступающий к горлу. — Они будут убеждать тебя в том, что встали на неверный путь, но благодаря тебе пойдут по нужной дороге. Ты поверишь им? — Снова отчаянно мотаю головой, хватая спертый смердящий воздух ноздрями. Кажется, я выгляжу не убедительно.
Стоит тебе опустить пистолет, мой мальчик, и убрать палец с курка…— Я снова слышу эти проклятые чеканящие шаги, но теперь они обращены прочь от меня. Человек в дорогом костюме перешагивает через стальной порожек, заходит в камеру и отцепляет цепь от крюка. Костлявому псу с ртом, полным пены, достается звонкий пинок по рёбрам, а следом еще один – по морде. Зверь взвизгивает в отчаянии, но мгновенно свирепеет, щеря рыхлую, гладкую морду. Человек в дорогом костюме дёргает его на цепи, накручивает цепь на кулак, затягивая кольцо на шее собаки. Пёс рвется, скрежещет лапами по кафелю, он готов сорваться. — Как они кинутся на тебя и без раздумий порвут тебе…глотку. — Ладонь отпускает цепь и пегий пёс срывается с места. Откуда в нём столько сил и злости? Четыре прыжка и он вгрызается мне в предплечье, я подставляю его, чтобы защитить лицо. Острая боль, длинные зубы глубоко прогрызают мышцу, зверь трясет башкой, силясь оторвать от меня кусок. Падаю и хватаю выпавший из руки пистолет. Стреляю в упор, прижав вплотную дуло к голове.
Учись на своих ошибках, звереныш. Он дал тебе право ошибиться, а человек – не даст. — В мою сторону летит сочный плевок. Через меня беспардонно перешагивают, оставляя корчиться от боли и реветь в обнимку с трупом собаки.


[audio]http://pleer.com/tracks/110029tCd4[/audio]

Здесь всё незаконно, мистер Стэнли! — Советник демонстрирует широчайшую улыбку натурального маньяка. Вся её прелесть, правда, омрачена глубокими бороздами от стекла и явной нервозностью, которую испытывает Росси. Но она – не единственная барышня, поселившаяся где-то в животе. Вместе с ней на сцену вальяжной походкой выплывает эйфория. Матиас всегда испытывает это наивысшее чувство, когда находится на грани. Это почти как игра в русскую рулетку, только здесь не всё решает случай, а, скорее – ты сам единственное вольное карать, оружие. И только от тебя зависит, выйдешь ли ты живым и невредимым или будешь кормить червей. — А те люди, к слову, торгуют органами и с удовольствием возьмут Ваш ливер! — Суровая реальность, что тут говорить. Печень, почки – за милую душу, особенно, если забрать их горяченькими. Но вот зачем они берут селезёнку – вопрос неразрешимый до сих пор.
Отлично! —Откликается он на положительный ответ Дэвида. Чего тут не хватает сейчас, так это лишней пары рук, умеющих стрелять. Хотя бы относительно метко, желательно. Если бы итальянец мог, он бы всплеснул руками, подчеркнув свою радость от улыбнувшейся ему удачи. Дэвиду не суждено теперь стать тяжким и бесполезным грузом. Собственно, этот жест  и хотел изобразить Росси, но очередная пуля, с чавканьем врезавшаяся в косяк и осыпавшая головы двоих опилками, все планы резко поменяла. Итальянец толкает ногой пистолет прямо в руки англичанина. Укрывшись за тонкой преградой от пуль, Советник с любопытством смотрит на своего новоиспеченного друга, - в перестрелке друзьями становятся быстро, особенно, если на одной стороне, - на то, как он возьмет пистолет, и сколько будет колебаться прежде, чем сделает первый выстрел. Это скажет о многом. Англичанин берет в руку пистолет, взвешивает его на ладони, словно покупает у мясника добротную вырезку и прикидывает масштабы пирушки с барбекю и бульонами. Росси улыбается снова. Но не долго. Выстрелы, целенаправленно бьющие в один и тот же угол заставляют теснее двигаться к стене и друг другу. Отстреливаться из такой позиции не то, что затруднительно, а практически невозможно. Для выстрела нужно высунуться, а людей, стоявших на их стороне совсем немного, чтобы обеспечить прикрытие. Но идея Дэвида приходится как нельзя кстати. И даже очень. Она весьма к месту рождается в голове иностранца, поэтому Советник заочно одобряет её, отвечая одними только глазами. Ловкости Стэнли можно даже позавидовать. Он легко забирает со стола бутылку, изогнувшись в спине, и выбрасывает её в сторону улицы. Жест отработанный – стреляет с отцом по тарелкам на полях в пригороде Ньюкасла?
Стоит только бутылке дорогого вина вылететь из окна, внимание мясников мгновенно переключается на неё. Неумышленно. Буквально инстинктивно. Пальба взрывается с новой силой, в то время как Матиас и Дэвид, виляя между столиков в полусогнутом состоянии, несутся к стойке. Но пройти абсолютно целыми не удаётся. Росси теряет свою любимую сорочку, пуля проходит вскользь по рукаву, не оставляя и царапины, а вот Дэвиду достается чуть больше. Обжигающе хлёсткий удар по бедру – и его дорогие брюки словно срезаны скальпелем вместе с кожей. Хорошо, что мимо. Но след от этих приключений останется на всю жизнь.
Ласточкой ныряют за стойку оба. Матиас поблёскивает металлическими набойками на каблуке, Стэнли – дорогой пряжкой не менее дорогого ремня. Убежище щедро делится морем битого стекла и пролитого алкоголя, в котором приходится возиться что есть сил. Рядом, как подкошенный, падает солдат. Роняет двузарядную винтовку. По ту сторону – тоже есть потери. Отвлеченные летящим неизвестным предметом, непрошенные гости, теряют сразу троих. Ребята из ресторана не теряют возможности хорошенько отыграться. Не без помощи Дэвида. Советник тащит за ремень к себе карабин. Тело бойца хладнокровно отпихивает каблуком в сторону, прикрывая им бреши в защите.
Мои предложения? — Мокрый советник изображает жест «сейчас минуточку», выныривает из-за стойки, опираясь локтём на гладкую устойчивую поверхность, дважды стреляет. Одного – подкашивает, а вот по второму – мажет. И самое прискорбное то, что свои позиции сдают безбожно. Росси пробегается взглядом по полю боя, с тоской отмечает, что ящики с вином в противоположном углу безвозвратно утеряны и разбиты и ныряет обратно в укрытие. Вытирает с лица пот рукавом. — Мои предложения…такие…— Глубокий жадный вдох. — Нам пора отсюда…валить. Надо уметь признавать поражение. — Снова глубокий вдох, курящему итальянцу не хватает пороху. — Посмотри на своё бедро, иностранец, думаю, ты меня поддержишь.
К слову – уйти отсюда в подсобные помещения проще простого. Прямо перед их носом – дверь. За ней – кухня. Выход близко. На их стороне осталось трое и, кажется, скоро они положат тут свои кости, если, конечно, подмога не приедет раньше. А завтра будут новости, снова на всю Сицилию, если не поползут по Европе. Мафия активизировалась, кровавые разборки на юге Палермо, хана виноградникам Италии – лучшая винная лавка разбита к чертовой матери. А пока Дэвид оценивает степень поражения его неприкосновенности, темноглазый невзначай спрашивает. — А вы точно, арт-директор? — Сомнения никуда не испарились. Писаки и иже с ними так не стреляют и не вертятся. Но хватит романтических настроев. — Стреляйте, Дэвид. Никакого сострадания к этим зверям.

+3

11

офф

дорогой, прости за задержку, очень тяжелые дни были

Let it go
The fire catch
Explode
Blow your mind
One more time
Hurricane
Running through my veins
I’m buck wild
Honey child
Ain’t a line
That I won’t cross

- Туман усиливается.
Дэвид на мгновение перевел взгляд на отца, что лежал в метре от него на холодной и сырой земле, с защитного камуфляжа стекали струйки воды, окрестности медленно окутывал туман, но ничего не мешало охотиться. Кроме пожалуй мышц, что не привыкли к отсутствию какого либо движения в течение часа, с того момента, как они с Джозефом заняли выгодную позицию и ждали добычи.
Прошедший год выдался весьма продуктивным для Подиума, что удерживало Стэнли от поездок на родину. Смена власти отразилась на сотрудниках сильнее чем того бы хотелось. Если раньше рабочая атмосфера представляла собой ненависть к мадам Мориарти, то теперь сменилась обожанием Морроу. Несмотря на то, что англичанин поспособствовал этому необычному союзу, то отношениям с новым шефом все равно не ладились. Политика ведения журнала изменилась в корне, раздражая и выводя от себя, создавая бесконечные споры и недопонимания, стычки, развлекая собравшихся на планерке и не находя жизненно необходимого компромисса. Помимо этого сменился и выпускающий редактор, с которой арт-директор тоже не особо ладил. По сути, он кроме Амелии ни с кем не ладил, а теперь остался сам по себе. И год потребовался, чтобы найти подобие мира в стенах офиса.
- Я тоже ни черта не вижу.
- Думаю, следует вернуться.
Встать на ноги оказалось той еще задачкой, когда ноющее тело сопротивлялась смене положения в силу того, что раньше было удобнее, хоть тоже не прекрасно. С каждым годом он все больше замечал минусов охоты, отвыкая днями напролет шастать по лесу, часами сидеть или лежать в засаде ради двух трех мелких тушек. Традиция, зародившаяся спонтанная и служившая отправной точки для понимания между отцом и сыном, приедалась, становясь неуместной непрезентабельной для того общества, в котором он вертелся. Охота в Лондоне – уместно, приветствуется. В Америке – варварство в чистом виде. С другой стороны, он никогда не говорил о принадлежности своей семьи к королевской крови, не считая эту информацию необходимую для донесения общественности. Пронырливые СМИ если захотят, то сами все разнюхают.
Поток мыслей прервал выстрел в опасной близости от их местоположения. Дэвид переглянулся с отцом. По правилам любого законного охотничьего клуба, для охотников местность выбиралась так, чтобы исключить пересечение друг друга и случайно не пристрелить человека вместо животного. Мало ли, что почудиться в траве или за деревом. И словно в подтверждение догадок раздался крик. Инстинкт сработал мгновенно, заставляя двинуться на услышанный звук, ощущая себя своим среди толпы зевак, желающих поглядеть на произошедшее и оказаться в центре событий, как будто это привнесет значимость скучным и серым будням.
Как оказалось, подстрелили молодого новичка, без шансов выжить, даже будь скорая поблизости, только если бы она не сотворила чудо. Неопытные ребята, первые раз вышедшие на охоту, решили развлекаться на манер яблока на голове или попыток попасть по нему. Они вышли без разрешения и предупреждения, схватили винтовки и теперь один из них в могиле, другой убийца, а остальные соучастники в непредумышленном преступлении.
Стэнли никогда не забудет ту кучу из мозгов и осколков черепа вместо головы у мертвого глупца.


Bright lights
Big city
Smell the cash
You know it’s dirty
You never can
Get enough
Taking names
Digging graves
Pull the trigger
And walk away
It’s just the cost
To be the boss

[audio]http://pleer.com/tracks/14273562MEUr[/audio]

- Признаться, это не совсем то, что я ожидал от отдыха на Сицилии.
Это вообще не то, на что он рассчитывал, но в голове отбойным молотком стучит одна единственная здравая мысль «выжить», и только потом разгребать все это дерьмо.
Адреналин успешно блокировал боль от шальной пули, что предназначалось для его спины, но оставила лишь глубокий след на внешней стороне бедра. В детстве все падали, разбивали коленки, участвовали в драках, в независимости от того, кто выходил победителем, без синяков не оставалось никого. Пулевое ранение было для англичанина в новинку, благо в стенах «Подиума» не распространялось увлечения в виде отстреливания тех, кто сильно раздражает. Впрочем, разрешение на ношение оружия у него было. В Лондоне. Довольно далеко отсюда. Предложение «валить» казалось наилучшей идеей. В отличие от Росси, он не имел представления о том, что происходит, по какой причине, как он сюда вообще влип, но если выбирать между подозрительным хозяином ресторана и бандой вооруженных людей до зубов. Матиас казался наилучшим вариантом. «Съезди, Дэвид, на Сицилию, тебе там понравится!» Голос подруги звучал в голове некой издевкой, хоть она и не имела никакого отношения к перестрелке.
- Не уверен, - ответил он на вопрос о своей профессии, проследив за взглядом итальянца к единственной двери, аккурат располагающейся за барной стойкой, что служила надежным щитом между их телами и пулями.
Некогда прекрасный ресторан с отменной кухней в тихой улочке на юге Палермо превращался в развалины – на стенах оставались следы пуль, срывая штукатурку, картины, уничтожая произведения искусства, коллекционные бутылки дорого алкоголя превращались в осколки, разливаясь по полу, от грохота выстрелов закладывало уши, а стоило высунуться чуть дальше и можно было лишиться головы. Предложение отстреливаться от «зверей» совсем его не привлекало. Стэнли и так уже по уши погряз в перестрелке, так еще и трупов ему не хватало на своей совести, не говоря уже о грозящих международных проблемах и куче всего дерьма, что свалиться на него. Если он выживет.
Один из ящиков у стены разлетается на щепки, заставляя закрыть глаза от попадания мелких посторонних предметов, послышались перекрикивания на незнакомом языке, выстрелы возобновились с новой силой, но пробираться внутрь и проверять выживших добровольцев среди противников не нашлось. Пока Росси отстреливался из своего угла, англичанин рискнул предпринять попытку и посмотреть на возможные пути отступления. Чтобы добраться до двери, нужен отвлекающий маневр, иначе они оба будут нашинкованы пулями, едва только попытаются открыть ее. Несмотря на удачное расположение, они по любому оказывались в открытом пространстве на доли секунд, стоящие жизни. Перевернутые столы и стулья, трупы, сильнейший запах пролитых алкогольных напитков, газовый баллон, закатившийся под стол, разлетевшаяся в дребезги люстра…Баллон! Жаль, такому не учили в его специализированной в закрытой школе, да и кто вообще мог подумать, что ему пригодятся познания в области взрывов. Пока товарищ по несчастью отвлекал основной огонь на себя, Стэнли прицелился и выстрелил по баллону из пистолета, промахнувшись. Второй и третий не принесли весомого результата, оставляя лишь вмятины на прочной поверхности, пока краем глаза мужчина не заметил труп мафиози с автоматом в руке. Попытка дотянуться до оружия и схватить едва не стоила ему конечности, заставляя вернуться в укрытие, отбирать оружие у Росси тоже не казалось привлекательной затеей, а в голове проскользнула грустная мысль об отсутствии взрывчатки. В такой момент дико хотелось покурить, хоть он и подумывал, чтобы бросить и вернуться к подобию здорового образа жизни. Вернешься тут, с таким отпуском.
Висящая на одной петле дверца шкафа противно поскрипывала, словно пыталась обратить на себя внимание, что ей и удалось. На нижней полке стояла кочерга, англичанин бы не поверил своим глазам, если бы не вытащил ее, камина в ресторане он заметить не успел, ну и черт с ним. Притянув к себе автомат, Дэвид дернул за рукав рубашки итальянца, заставляя обратить на себя внимание и прервать отстреливание врагов.
- Будь готов бежать к двери.
Добавлять какие-либо пояснения он не стал. Если его и научила чему-то охота, так это меньше слов, больше дела. Автоматная очередь пробивает корпус баллона, что сопровождается небольшим взрывом, окончательно разнося парадный вход ресторана. Огонь, подпитываемый разлитыми напитками, мгновенно перекинулся на мебель и шторы, захватывая все больше пространство, что удвоило выигранное время для открытия двери и поспешного побега, оставляя противника зализывать раны.
Идеальный отдых – позавтракать в ресторане, лично познакомиться с хозяином и попробовать рекомендованное вино и блюдо, оказаться в центре мафиозных разборок и взорвать тут все к чертовой матери. Лучшего и представить нельзя.

I won’t let anyone, get in my way
No one can, can take my pay - the payoff! Oh!
This is the payoff!
Oh! Oh!
This is the payoff!
Oh! Oh!

Отредактировано David Stanley (23.08.2016 18:59:36)

+3

12

[audio]http://pleer.com/tracks/274626hH1D[/audio]
Ты впускаешь в свой ресторан англичанина – а он сжигает его дотла.
Крёстному отцу впору перевернуться в гробу не менее двадцати раз, прокопав траншею до самого ядра земли. Только там, пожалуй, он сможет избежать позора, которым его клеймят его продолжатели, чтоб им было пусто!
Хотите небольшое откровение? Советник никогда не попадал в подобные передряги. Рациональность, аналитический склад ума и острая потребность в дисциплине внутри себя и вокруг себя просто не позволяли ему оказаться прижатым к стенке. Всякое бывало: и налёты, и разборки, травля, открытые конфронтации – но ко всему этому Росси был всегда готов. Предупреждён и вооружён. Сегодня он допускает два непростительных прокола, да таких, каких не допустил бы в дикой юности, сложись обстоятельства похожим образом. Итальянец приводит вслед за мёртвой крысой в собственное логово целую орду изголодавшихся опарышей, вооружённых в нашем случае до зубов, а в добавок, пускает к себе за барную стойку неизвестного иностранца, да ещё и вверяет ему пистолет для самозащиты и, в какой-то степени, защиты своих людей. Ведь чем не лишняя пара рук? Особенно, если эта пара умеет держать оружие и весьма недурственно стрелять. К Дэвиду много вопросов, куда больше, чем он может себе представить. Просто сейчас нет времени на пустую болтовню. Желание спасти собственный зад из патовой ситуации преобладает над желанием устроить иностранцу допрос с пристрастием. И если Дэвид успешно пройдёт пытку дотошностью Советника, то последний соберет чемоданы и отправится в Англию, чтобы убедиться самостоятельно, что англичане отбитые напрочь, коли даже арт-директора у них обладают такой гипертрофированной тягой к приключениям и напрочь отсутствующим инстинктом сохранения. Ну почему, спросите Вы, Стэнли ведь прячется за барной стойкой, отворачиваясь от деревянной и стеклянной крошки, летящей в лицо?! Чем не проявление инстинкта? Да тем, дорогие мои, что нечего было зад протирать об итальянскую кожу стула, когда просили выйти на улицу и унести ноги кварталов за пять от происходящего.
Но нет, тонкая душа – результат опытного скрещивания Индианы Джонса и Шерлока Холмса, не взирая на этот однополый эксперимент, просто не смогла поддаться противостоянию тела англичанина и крику о помощи мозгов. Она сочла нужным остаться, повеситься на шею Итальянцу и истечь у него на руках кровью от шальной пули. Ну, по крайней мере, на худой конец.
Впрочем, Дэвид сейчас не выглядит, как тяжело раненый и глубоко шокированный. Возможно, это тот самый мною не признанный инстинкт самосохранения подбрасывает ему пару шоковых приходов, вынуждая не чувствовать боли и не сходить с ума от происходящего. Хотя, готов поспорить, процентов восемьдесят мирных туристов наделают целый кирпичный завод за стойкой этого ресторана, окажись они на месте Стэнли здесь и сейчас. Но в нашем случае, под англичанином было сухо, а бледность на его лице была исключительно аристократической и немного от кровопотери.
Росси же демонстрирует сию секунду эталон несдерженности, излишней экспрессии и богатого словарного запаса. И не взирая на то, что за свои немалые годы Советник так и не смог избавиться от мерзопакостного невнятного акцента, матерится на итальянском он практически безупречно. Очередная пуля с чавканьем входит в деревянную обивку. Толщина этой стойки, на самом деле, намного больше, чем кажется. Весь этот ресторан строился с оглядкой на местный криминалитет. И поверьте, это не единственное заведение, которое хладнокровно бронирует стойки толстыми листами железа и закрывает декоративным, привлекательным дубом. Так что Советник и его случайный напарник, слышат разве что глухие шлепки, шкварчание о разогретое дерево, смертоносных пуль. И не будь тут этой защиты – превратились бы оба в два дуршлага. Старых и никому не нужных. И неизвестно, где бы оказались эти двое, сдай они позиции. Дэвида, возможно, отпустили бы. Вытрясли бы из него всю дурь, провели бы разъяснительную беседу, что ни стоит якшаться с местными «авторитетами» и отправили бы в свою Британию, зализывать раны, физические и психологические. А вот Матиаса законопатили бы в бочку с формалином и отправили бы на рождество родне. Или друзьям. Или Маттео. И только последний подарку искренне порадуется, как малое дитя шоколадному яйцу с игрушкой.
Но не будем о грустном.
Над головой советника вдребезги разбивается «Шато» за две с половиной тысячи. Стеклянная крошка брызгами летит в сторону отстреливающихся последователей «дружбы народов». Советник громко ругается, вытирая плечом винную кровь с лица и в очередной раз ныряет под стойку закончив «отстрел невест».
- Не уверен, - искренне негодует Дэвид, а Матиас в ответ расплывается в кривой, некрасивой и неитальянской улыбке. — К концу сегодняшнего дня, Вы будете сомневаться в собственной вере и в гражданстве, поверьте мне. — Только не надо этих шуток про датских эмигрантов, Богом прошу.
Времени для откровения не остаётся совсем. Хрустит стеклянная крошка. Росси юркнув к краю стойки на мгновение выглядывает в зал. Там – анархия, разброд и шатание. Мужики минуют разбитую витрину и переворачивают столики – вот пролетает на пол мимо дорогих ботинок законный завтрак Дэвида, через секунду – траекторию повторяет бокал с вином. Росси не торопится бежать, но назойливо повторяет, что побег был бы лучшим вариантом в их с Дэвидом ситуации. И англичанин демонстрирует яйца, большие и стальные, он выкатывает их словно цирковой шар клоуны на арене бродячего цирка. Со степенностью, важностью и особой торжественностью. Росси, кажется, даже слышит их звон, когда взгляд иностранца замирает на баллоне, перевернутом на бок в другом конце зала. Только вот итальянец даже не догадывается о помыслах Стэнли. И, знаете, очень жаль. Дэвид быстро прикидывает в голове, какой степени прожарки будут все, оказавшиеся в радиусе поражения. Матиас, в это время, валит на пол выстрелом в колено самого ближайшего представителя противоборствующей группировки, выигрывая еще немного времени для них двоих – идеальный тандем. А дальше было вот что.
Что? — Искренне возмущается итальянец. А точнее, скорее переспрашивает, потому что за общим шумом не понимает до конца фразу, произнесенную Дэвидом. Вдобавок ко всему, кудрявый представитель Великобритании обладает скверным окающим и акающим акцентом, который напрочь лишает всякого понимания человека, привыкшего преимущественно к речи итальянской и…пережеванной американской, на худой конец. Карие глаза Советника утыкаются сначала в автомат в руках Дэвида, а чуть погодя, неохотно «отползают» к газовому баллону.
Но на его вполне вразумительный и очевидный вопрос не поступает ответа. Толи Дэвид не слышит Росси, толи уже поздно. Следом за вопросительной интонацией советника, звучит громкий щелчок спускового курка. Но в этот момент итальянец и сам уже всё понимает. — Что?! — Интонация меняется, словно по волшебству. Если только что Советник ничерта не понимал, теперь – понимает, но не принимает ни в каком виде поступок англичанина. — Нет! — Это звучит возмущённо. Скорее утвердительно, чем восклицательно, ака «я не разрешал», «это неразумно», «мой легальный бизнес не создан для таких жертв». Все эти фразы, просто, слишком длинные для того, чтобы произносить их сию секунду.
Советник обзаводится еще парой седых прядей уже к тем, что имеются. Приходится срываться с места, не взирая на пальбу позади и молиться, чтобы не поймать пулю спиной. Дэвид приковыливает впереди, но желание не оказаться в роли печеного поросёнка, подстёгивает его идти к выходу с завидной скоростью спортивного болида. Позади раздаётся шипение и хлопок. Рубашка советника нагревается до безобразного состояния, хлопковая ткань оказывается на деле синтетикой и плавится прямо у продольного шва, прилипая к позвоночнику. Плавятся каблуки туфель, так хорошо выплёвывает жар скопившая в себе пары спирта, закусочная. Но если вы думаете, что это всё – ошибаетесь.
Советник проносится мимо кухни, брошенной поварами, выталкивает Дэвида на улицу, оказывается там сам. И, казалось бы, надо ликовать – победа! Нет, Стэнли может радоваться сколько угодно, он поджарил с десяток крепких итальянских мужиков. Советник пытается отдышаться в сторонке, а потом резко меняется в лице. Ни сколько жалко ресторан, - хотя, несомненно, его жалко очень, - сколько документацию и ценный склад внутри. И сколько бы Росси не распинался на тему легальности, внутри этого заведения много нелегального и небезопасного. И это жалко. И седоволосый рвётся назад, пробивая плечом дверь, хватает лёгкими жара. Теперь обжигает переднюю часть разгуливающимся пламенем. Пряжка ремня на брюках скоро покраснеет, если итальянец пойдёт глубже. А он пойдёт. Только на середине пути задний проход сжимается до состояния игольного ушка, он проходит мимо кухни. Вся кухня – на газе, добрая половина тут – на газе. Любой итальянец покрутит Вам у виска при слове «электроплитка». Баллонов тут достаточно, чтобы поднять на воздух маленький бизнес Росси. У итальянца другие планы. По крайней мере на собственную жизнь. Он бьёт ногой по двери, пытаясь вышибить проклятый замок, надеется унести ноги обратно на улицу до того, как ресторан рванёт на всю округу с фейерверками. Но кое что снова идёт не так.
Что?! Куда?!
А это уже Дэвиду, осмелевшему и, кажется, обнаглевшему в край, решительно шагнувшему на встречу пламени. Яйца снова звенят набатом.

+2

13

[audio]http://pleer.com/tracks/6896028vmX8[/audio]
Cause I know what it's like to test fate
Have my shoulders pressed with that weight
Still I stood strong in spite of that hate

«Живописная местность переплетается с удивительными памятниками архитектуры, заманивая на крупнейший остров Средиземного мора…»
«Уединенные пляжи словно созданы для прогулок по вечерам в гармонии с самими собой, или же шумные, увлекательные побережья, где развлечения – это главная составляющая…»
«Сицилия – маленький рай, омываемый тремя морями, окутанной тайнами и легендами, с богатой историей…»

В аду Стэнли видел такой отпуск.
Буклеты, которыми он развлекал себя во время полета, казались сейчас откровенным издевательством. Где упоминания о разборках мафии? А что насчет очень явной угрозы для жизни? Впрочем, ни один уважающий себя курорт, что живет за счет туризма на более чем семьдесят процентов, не станет драть глотку и предупреждать, что тут действительно опасно и можно лишиться не только документов, но и головы. Обычно туроператоры ограничиваются стандартной информацией, напоминая быть внимательными и осторожными, не ходить по злополучным районам и обходить стороной подозрительные места и людей, телефоны посольства и прочее, о чем вряд ли вспомнишь, когда начнется хаос, тем более о буклете, который бросил куда-то и забыл. Бывают и те, кто путешествует самостоятельно, заморачиваясь или нет подобными вопросами, из чего следует, что категория знающих и готовых к неприятностям очень и очень небольшая, можно даже сказать, это единицы из тысяч отдыхающих. Слепая вера в «да, меня это вряд ли коснется», «всего-то пару недель отпуска», «по новостям все спокойной» подобна убежденности в своих супергеройских способностях выстоять в любой ситуации, и она же испаряется в мгновение ока, когда происходит что-то, далеко не напоминающее отдыха в «маленьком раю». Стэнли только прилетел, сошел с трапа, вдохнув морской воздух, покатался по улочкам, изучая их причудливые сплетения, собирался позавтракать в ресторане, рекомендованным его подругой… При упоминании в мыслях об Аде, англичанин невольно вздрогнул, не дай Бог, она бы попала в подобное приключение.
Адреналин, заглушающий боль от ранения в ногу, придавал сил уносить ноги подальше от ресторана, который превратился в чертово жерло вулкана, огонь распространялся быстро, с извращенным удовольствием пожирая изысканную мебель, трупы и пытаясь дотянуться до двух беглецов, что только почуяли этот сладкий вкус свободы. Ослепительное солнце с безоблачным голубым небом, узенькая безлюдная улочка, а за спиной медленно, но верно ресторан, объятый языками пламени. Анализировать происшедшее просто не остается сил и времени, поскольку едва они выбрались, этот придурочный итальянец скандинавского происхождения тут же шагает назад. Что это? Геройство спасти своих? Безумство от потери детища? Свойственная местным жителям азарт пощекотать себе нервы? Идиотизм в чистом виде? Мужчина теряется в догадках, а Росси уже рванулся в ресторан, из которого они с таким трудом выбрались живыми, вынуждая Стэнли пойти следом. А какой у него был выбор? Натолкнуться на очередную крайне недружелюбно настроенную банду вооруженных людей или же довериться любителю острых ощущений. Из двух зол…
- Хотел бы задать тот же вопрос, - выровнять дыхание намного труднее, даже если убеждать себя, что опасность миновала. – Какого черта ты делаешь? – от возмущения манеры притупились, и обращение на «вы» легко меняется на «ты» с под контекстом отнюдь не вежливым.
За всю свою жизнь Дэвид никогда не попадал в переделки настолько крупные, что даже страшно представить, какие последствия его ждут. Вот так ты приходишь к итальянцу в ресторан, а он предлагает тебе коллекционное вино, блюдо от шеф-пора и спасать свою жизнь на десерт – идеальное меню для путешественника, что впервые попал на Сицилию.
- У меня выбора нет, мало ли кто остался снаружи, а ты – мой единственный шанс выбраться из этого дурдома относительно живым, и относительно не влипнуть в международные неприятности и черт тебя подери, мы серьезно будем выяснять мои намерения, когда твои взлететь на воздух вместе с остатками ресторана кажутся куда более идиотскими? – от дыма начинали слезиться глаза, огонь охватывал все большую часть коридора, в котором они устроили разборки.
Соблазнительная мысль удрать не раз посещала его, как и пьянящий запах свободы, едва они выбрались из ресторана, но разум кричал и настаивал на том, что он только что нарушил несколько законов, за что ему прямая дорога в местную тюрьму и никакие связи не помогут. Об остальном он старался просто не думать, чтобы не тратить драгоценное время и планировал с помощью своего внезапного союзника выбраться отсюда живым, целым и невредимым, ну или хотя бы только живым, чтобы не осталось никаких следов, что Дэвид Стэнли участвовал в перестрелке на чужой земле. Но нет, Росси же вздумалось по какой-то необъяснимой причине полезть обратно, уж явно не в поисках живых, раз он пытался вломиться в какую-то дверь, и судя по уверенному взгляду, он с места не сдвинется пока не попадет туда.
- Отойди, - автомат в его руке кажется настолько привычным, что он только и делает, что частенько стреляет из оружия. Точным выстрелом он попадает по замку, отчего тот, жалобно звякнув, слетает с двери. – У нас мало времени. Бери, что нужно и уходим.
Англичанин не решает сунуться внутрь, приглашающим жестом уступаю место владельцу некогда красивого ресторана, а сам остается снаружи и ругает себя последними словами. Разум, подпитываемой логикой, был твердо уверен в том, что мужчина делает, а вот инстинкты отнюдь. Первый, а именно самосохранения, подсказывал бросить все и бежать как можно дальше, хоть в то же посольство и просить помощи, на что получал ответ в виде обвинения в перестрелке, незаконного использования оружия, возможном убийстве и еще куча всего вдобавок, отчего ему светит несколько пожизненных. Второй, бегство, который с трудом удалось подавить в себе. Третий, стадный, один он вряд ли протянет после разборок… скорее всего мафиозных. Поэтому Стэнли стоит возле двери, за которой возится итальянец и практически терпеливо ждет, следя за тем, как огонь постепенно приближается к ним.
- Быстрее!

+2

14

[icon]http://s4.uploads.ru/y3I9a.png[/icon][sign]http://s2.uploads.ru/inmO6.png[/sign]
[audio]http://pleer.com/tracks/3917324HcYE[/audio]
О прелестях Сицилии можно говорить сколько угодно: сочные ароматные виноградники, недремлющий вулкан, улыбающиеся, открытые южные люди, красивые пейзажи, улицы, полные загадок, криминал. Криминал. Криминал здесь и сейчас тщетно пытается вскрыть дверь, напрягаясь до красна. Дверь не поддаётся настолько, насколько это вообще возможно по закону подлости. За спиной Советника угрожающе трещит пламя, поедая дощатчатый интерьер ресторана – любимого места Матиаса, вообще-то. Но об этом придётся поговорить немного позже. И вообще, к британцу у Росси достаточно вопросов, чтобы занять его Вашество как минимум на добрых полтора часа, пока в заплёванной квартире, полной пыли и сомнительных девок, ему будут штопать бедро не менее сомнительной иглой. Но об этом тоже потом. — А не видно? — На вопрос о том, какого, собственно, чёрта, Матиас прикладывается крепким плечом о дверь. Та стойко выдерживает вес приблизительно восьмидесяти пяти килограмм, и то, неполноценно приложенных о замок, громко хрустит, ломая косяк, но остается накрепко запертой. И что печально, ключи находятся у человека, догорающего в огне за их спинами. Лезть глубже к залу – самоубийство. Жара, сухость, и дерево вокруг послужат для них отличным поминальным костром, стоит только задержаться здесь на лишнюю минуту. Вероятно, спасут пожарные датчики в кухне, но ни один из них, пока, не выполняет свою работу. Тот, что над плитой в углу кухонного крыла надрывно пропищал трижды и выключился, второй – вовсе промолчал. И не важно, что оба должны орошать водой помещение и подавать сигнал на пульт пожарной станции. Бог с ними. Матиас сжимает зубы и лупит плечом в дверь снова.
Ты пришёл почитать мне мораль? — Потное, покрасневшее лицо Советника искривляется в исключительно харизматичном жесте вопрошания. От прежнего, обходительного хозяина ресторана, приодетого с особой педантичностью и аккуратностью, не остаётся ни следа. Белоснежная сорочка перепачкана сажей и кровью, порвана на плече, рискуя оставить хозяина без рукава. Матиас выглядит достаточно встрёпанным и возбуждённым, чтобы абсолютно не быть похожим на себя. Но, поверьте, подожжённый, как костёр на масленицу, ресторан – это только половина беды. Кто бы знал, что человек с британским флагом, выбитым мимическими морщинами на лбу, принесёт Росси столько проблем? Хотя, о чём это я. Проблемы пришли сами по себе, накопившись в виде грехов Советника и скудно заметенных следов его людей, а британец просто оказался резвым, отличился среди стушевавшихся туристов, поспешно покинувших заведение и, вообще, продемонстрировал интересную сторону своего характера. А я думал, что англичане снобы, флегматики, вечно мучаются здоровьем и прихлёбывают громко пятичасовой чай каждый Божий день, - думается Росси, когда Стэнли решительно перехватывает в руки автомат и кладёт палец на курок. Советник предусмотрительно отходит назад, потому что дуло многозарядного угрожающе покачивается в его сторону. Стоит очередному баллону громко хлопнуть за спиной Матиаса, Дэвид не задумываясь спустит курок и выпустит знатную очередь в живот итальянцу. Но британец оказывается умнее, и страх в его глазах довольно быстро гаснет. На долго ли? Стэнли решительно переводит мушку на стволе в сторону замочной скважины. Росси успевает только открыть рот, чтобы возразить, но его хватает только на то, чтобы закрыть голову руками и отвернуться к стене.
Стрельба по замочным скважинам – неблагодарное и глупое дело, активно разрекламированное в боевиках. Главный герой палит в замок не жмурясь и обязательно его открывает. По статистике 80% замков заклинивает после такого фокуса, в оставшихся 19% происходит рикошет, в итоге превращающийся в летальное попадание в стрелявшего, и только в одном сраном проценте есть шанс, что замок будет успешно открыт. И этот процент выстреливает вместе с пулей. Пуля врезается в личину, бьёт её в щепки, щепки и осколки опасно свистят мимо левого уха советника, вынуждая его встряхнуть седыми кудрями, выставляя вперед руки. Взгляд Росси трудно описать словами, он слишком выразителен и хранит в себе достаточно непереводимых с итальянского эпитетов. Да что там, непереводимых, это трудно воспроизвести на словах и вслух. Вообще-то Матиасу очень хочется протянуть вперёд руку, покрытую узлами вздувшихся от волнения и напряжения вен, взять автомат за горячий ствол, рывком вытащить из рук англичанина и настучать прикладом ему по темноволосой макушке, а следом взвесить сочного пинка и выгнать поскорее на улицу. Но, поскольку выпад Стэнли оказывается успешным, Матиас решает сменить гнев на милость. Гнев итальянца, дополненный возмущением и простым человеческим страхом, - этот очумевший гость стреляет в замки, едва не сносит голову этим же выстрелом, и поджигает рестораны честных предпринимателей! – сменяется на милость, когда Дэвид призывает к действиям. За спиной со свистом взрывается партия бутылок со спиртным. Такой натужный шлепок, один за одним и жадное шипение огня, подбирающегося к коридору. И пока пламя лениво ползёт по косякам и стенам, страстно облизывая их, внутрь рабочих помещений валит едкий дым от свежей краски, лака, скатертей, спиртных напитков с отдушками, дорогих занавесок, рекламных листовок на входе. Лопается второе витринное стекло. На секунду слышно, как кто-то громко кричит что-то на итальянском. Матиас врывается внутрь полутёмного помещения. Дверь с табличкой «Администрация» скрывает за собой мутное помещение, заставленное мебелью, двумя сейфами, столом, креслом с остатками верёвки. В противоположном конце комнаты, у двери, в отчаянной когда-то попытке, сбежать, распластан человек с черной, маленькой дыркой между глаз. Росси хладнокровно перешагивает через его ноги, - в этом месте Дэвиду можно удивиться или испугаться, - и предпринимает отчаянный рывок к столу. Из тумбочки по соседству извлекаются две папки и еще одна из сейфа. Когда Росси вскрывает последний, Дэвид орёт из коридора. Судя по высоте его голоса – огонь настолько близко, что уже можно не успеть. — Уходи, какого чёрта?! — Рычит седоволосый, зажимая подмышкой бумаги. Их нельзя сжигать, а если не сгорят – нельзя отдавать в руки ненужным людям. От того Матиас и рвется в огонь, рискуя собственной и не только, жизнями.
Горячее, ярко-рыжее пламя делает жадный «пок!», перед этим сладко всхрюкивает, облизывается, съедая пару половиц и выплёвывает столп огня прямо в коридор. Благородный, чтоб его, сквозняк, поджигает оставшиеся помещения, так, словно оно предварительно было облито бензином. Матиас смутно помнит, как теряя кирпичи, тащил подстреленного англичанина к выходу едва ли не за шкирку. А когда дверь черного входа, ведущая на улицу, была уже в двух шагах, позади что-то в очередной раз презрительно плюнуло в их стороны. Кончики волос свернулись в дурно пахнущие палёные шарики. Рубашка стала неприятно серого цвета. Чудный джемпер Дэвида тоже оказался не огнеупорным и сморщился на спине, прилипая палёной синтетикой к коже. Ему повезло меньше. Но оба благополучно успели вывалиться на улицу, спотыкаясь о пустые ящики из-под фруктов, о мусорные баки по соседству, переворачивая ящик с пустыми винными бутылками. Иначе говоря, Вы можете себе представить грохот и добрую порцию матюков на английском и итальянском. По закону жанра где-то в стороне раздраженно взвизгнула кошка, что-то перевернулось. Не хватает только трели сверчка в паузе.
Живой? Дэвид. Дэвид?— Осоловелые глаза карего оттенка похожи на большие сервизные блюдца. Советник слегка дымится спиной, но вполне вменяем. Хватает своего друга по несчастью за подбородок, задирая к себе его голову. В ответ получает такой же невразумительный взгляд по-наивному детских, голубых глаз. Дэвид дышит, с трудом собирает мозги в комок, исходя из выразительности его взгляда. — Давай…к машине. — Какой-то невнятный жест рукой, мол иди, но минуточку. Советник утыкает грязные скрюченные ладони в колени узких костюмных брюк, делает три глубоких вдоха и выдоха. Возраст. Сердце. Все прелести. И припускает следом за Стэнли. Машина рядом. С натянутой поверх лобового, съёмной крышей, трёхдверная, дорогая. Может быть её всё-таки не разнесет гость Палермо?
Росси забирает у него автомат. Небрежно бросает на заднее сидение. Чтобы случайно не выстрелил.

Отредактировано Matias Rossi (22.10.2016 02:52:00)

+3


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » My business. My rules. Your problems. ‡флеш