http://co.forum4.ru/files/000f/13/9c/50165.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Амелия · Маргарет

На Манхэттене: март 2017 года.

Температура от +6°C до +11°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Who the fuck is Rachel? ‡флеш


Who the fuck is Rachel? ‡флеш

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://i80.fastpic.ru/big/2016/0815/0e/cbd406dcc62127c0747e359aa569e00e.gif
Ходит Сид по кладбищу и напевает:
- Now I'm living next door to Rachel. Rachel, who the fuck is Rachel?
А навстречу ей Джон.
И всё это в сентябре 2016 года.
Еще и в Нью-Йорке.

пы.сы. моментики, мой генерал!
http://i77.fastpic.ru/big/2016/0815/24/db3b490efb177ed3a27f63c70d39e524.gif http://i77.fastpic.ru/big/2016/0815/d2/7be30ad78e9931a04e15d91a3bb188d2.gif

+4

2

19:54
Уже уходишь?
В последний месяц Джон часто оставался до утра – до морга отсюда было недалеко, и дорога на такси занимала не больше времени, чем пеший ход от собственной квартиры. Натянув штаны, он развернулся к кутающейся в одеяло на левой стороне напольного не то дивана, не то матраса, Сид. Правая половина со смятой простыней еще не успела остыть от тепла их тел. Вечер за окном едва занялся, опустив на город свои черные щупальца и заставив Нью-Йорк заиграть множеством искусственных и рекламных огней.
У меня ужин с Рейчел в девять, – скользнув взглядом по выступающему обнаженному бедру могильщицы, он застегнул ширинку и подобрал с пола подготовленную для вечера черную рубашку (к слову, рубашки он носил редко, и, если того не требовал случай, чаще предпочитал им свободные футболки). В откровенном равнодушии Осборн относительно любовниц Престона было множество плюсов. Их знакомство изначально не подразумевало каких бы то ни было сложностей в понимании целей и желаний друг друга, а оттого с ней не приходилось играть в двойного агента и скрывать факт наличия других женщин в его жизни. Конечно, это выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой: женщина, располагающая своей жилплощадью, всегда готовая до удовольствий и выпивки, при этом не претендующая ни на кольцо, ни на любовь до гробовой доски, ни даже на единоличное право на постель. Многие сочли бы такой расклад подозрительно сказочным, но патолог явно заключил сделку с фортуной и теперь пользовался ее благами без тени совести. – На выходных я занят, но послезавтра, начиная с обеда, можешь смело заглядывать.
Заглядывала женщина, правда, чаще к мини-бару Джона, нежели к нему самому, но выпивка была ей слишком к лицу, чтобы отказывать ей в слабости перед зеленым змием.
В почти пустой комнате с парой нелепых и не менее пустых собачьих мисок на полу по-прежнему витали остатки запаха и тепла тесного совместного времяпровождения. Застегнув рубашку на все пуговицы, кроме пары верхних, патолог опустился коленями на край кровати и, отхлебнув остатки согревшегося пива со дна стоявшей на полу бутылки, заклеймил губы любовницы настойчивым прощальным поцелуем.
Увидимся.
Дверь скудно обставленной квартиры с привычным щелчком захлопнулась за его спиной.
21:00
Со всех сторон доносился звон бокалов и тихий скрежет приборов о керамику широких блюд, дамский заливистый смех и низкие частоты мужских переговоров, укромное урчание разливающегося столового вина и голос сомелье, инструктирующего супружескую пару за соседним столиком. Мрачный интерьер обволакивало интимное освещение красноватых ламп. Поставив локоть на кожаный переплет меню, Джон пригубил заказанной в ожидании минералки.
Рейчел всегда опаздывала.
Как Мерилин Монро, она считала опоздание одним из способов убедиться, что ее ждут. К счастью, в отличие от Мерилин, она располагала полицейский обязательностью, не позволявшей ей задерживаться дольше двадцати минут.
Престон не любил ждать. И особенно – терять время.
Спустя тринадцать минут, когда патолог позволил себе заказать вино без участия спутницы, в арке появился ее силуэт в точеном по фигуре черном платье, подставляющем взгляду ее тело недостаточно, чтобы счесть ее легкодоступной, но достаточно для декларации планов на ближайшие сутки в отношении ожидающего за заранее зарезервированным столиком одного из лучших ресторанов Манхэттена спутника. Губы выкрашены сочно-красным, как задница макаки, цветом, возбуждающим воображение, волна темно-каштановых волос рассеялась по плечам в деланном беспорядке. Стереть бы весь этот камуфляж – раздетая женщина в твоей постели производит куда большее впечатление, – но что поделаешь с формальностями.
У меня для тебя подарок, – подав своей даме руку и отодвинув ее стул, кивком головы Джонатан указал на продолговатую бархатную коробку на столе. Вскинув бровь, девушка протораторила что-то, изображающее удивленное «не стоило», тогда как ее взгляд яснее слов выражал удовлетворение.
Это какой-то намек? – выражение лица Рейчел сменилось с довольного на озадаченно-довольное.
Чтобы ты никогда ко мне не опаздывала, – устраиваясь напротив, Престон мягко улыбнулся как раз в тот момент, когда к столику подскочил официант. – Я позволил себе заказать вина в твое отсутствие. Ты ведь не возражаешь?
День спустя
10:24

Утренний ветер трепал волосы Рейчел, что то и дело норовили отхлестать по лицу приобнявшего ее за талию Джона. Две ночи и день, проведенные в тесной квартирке и паре культурных заведений пошли на пользу обоим. Впрочем, патологу компания довольно легкой игрушки уже успела поднадоесть, а потому, чтобы не портить ее вкус пресыщением, он сослался на скорое начало смены и под этим предлогом со всей галантностью, на какую только был способен поутру, выпроводил ее на улицу и поймал такси. Сжав напоследок ее упругую задницу и изобразив досаду от расставания после прощального поцелуя, он усадил ее в машину, после чего поднялся к себе.
Если Сид сама не объявится к обеду – он заедет к ней вечером, чтобы отдохнуть от этико-романтических брачных игр в период спаривания, принятых у homo sapiens. Сегодня он возьмет с собой виски. Одним пивом тут не расслабишься.

+6

3

Моррис покидал кладбище, оставляя Сид за главную и в гордом одиночестве, и не преминув бросить несколько указаний напоследок – указания сотканы из концентрата чистейшей злобы и жгучей ненависти, и неизвестно еще, кому повезло больше: Сид с напарником, который не даст скучать, или Моррису с напарницей, которая терпит любой хэйт-болл, брошенный седовласым стариком в этот жуткий мир.
Внедорожник, Сидова гордость и гроза ленивых пешеходов, понуро стоял возле домика смотрителей. Если бы у автомобилей были глаза, то глаза этого представителя могучей расы были бы наполнены слезами. Ирландка открыла багажник и уставилась на добро, облепленное старым тонким ковриком из чьей-то ванной комнаты, впрочем, сосед Сид с первого этажа мог бы опознать в нем свой собственный, если бы не жестокое похмелье.
С одного конца этого увесистого рулона призывно выглядывала темная прядь. Сид уперлась кулаками в свои же бока и, не сводя с трупа задумчивого взгляда, пробормотала:
- Ладно, ничего, - она вздохнула, - всё могло быть гораздо хуже.
Обхватив ковровый рулон обеими руками, брюнетка поднатужилась и вытащила труп через бортик ниши, после чего ее ноша благополучно шлепнулась на землю, издав глухой и пытавшийся давить на совесть звук. Край откатился, и рядом с волосами показались женские пальцы с ухоженным и явно дорогим маникюром.
Странная вещь: Рейчел куда активнее пыталась сбежать после своей смерти, нежели до.

«Гораздо хуже» наступило через двадцать минут активных тюленеобразных движений, которыми Сид Осборн, пятясь, продвигалась к нужному месту захоронения. Пока тащила ковер, успела подумать о вот-это-поворотах судьбы: сперва она убивала, чтобы бороться за идеалы, затем продолжила в Штатах, чтобы прокормить себя, а что теперь?...
Сид качнула головой, отгоняя от себя настойчивые мысли. Не далее, как позавчерашним утром она тоскливо сотрясала банкой, обнаруживая внутри отчаянную пивную пустоту, а в настоящий момент волокла труп женщины, которая не успела толком вникнуть в ситуацию, как Сид уже свернула ей шею резким, но почти что ласковым движением.
- Понимаешь, дело не в тебе, - с уже отяжелевшим дыханием продолжала ирландка, - дело во мне, - треск. Это ковер зацепился за сухую ветку и с удовольствием переломил ее на две части, - я солдат…дисциплина, никакой самодеятельности, разумеется, самозащита не в счет.
Она допустила ошибку. И этот промах вызвал в ее душе не слишком приятные и такие себе непривычные размышления, сопровождавшие ее от переулка, в котором прекрасная Рейчел посмотрела в глаза смерти, и вплоть до этой самой секунды. И самоанализ не только не помог ирландке разобраться в ситуации, но еще и прибавил вопросов.
Это было единственной причиной, по которой Сид Осборн разговаривала с трупом, который собиралась самолично похоронить. Собственно, делиться ей было не с кем: семье звонить дорого, к тому же мама не знала, что дочь ее, умница и красавица, спаскудилась и убивала людей за вознаграждение, как «последняя английская дрянь»; Тедди мог бы выслушать, но он в Южной Америке и занят. Оставался Арчи, который пребывал в курсе незаконных дел своей собутыльницы, но что-то подсказывало Сид: не одобрит хирург этот поступок, ой не одобрит.
И всё бы ничего, продолжала размышлять могильщица, если бы не это утро…

Это утро выдалось беспокойным. Прекрасно отдавая себе отчет в том, чего именно требовало слабое женское тело, Сид пребывала в том смятенном состоянии, когда виднелось множество доступных путей, а мозг отказывался принимать готовое. Как юная вертихвостка, день за днем отметающая признания в любви, и желавшая заполучить что-то такое, чтоб все вокруг разом охнули и пали жертвами небывалого восторга.
И это было одно из самых отвратительных чувств, которые она испытывала за последние несколько лет. Сознание частенько берегло женщину от тех прискорбных чувств, которые порой чертовски мешали жить – их недостаток Сид давно приняла и умела жить в удовольствие. Но не этим утром.
Вопрос «зачем я это делаю?» всеми возможными способами отрицал вероятность ответа «потому, что я так хочу». Сид скорее уверовала бы в порчу и сглаз, ее умело вылепленную куклу вуду в руках осовремененного шамана, нежели в первый и простейший вариант. Это походило на слабость. А Сид была не из слабых. Впрочем, этот вопрос исчерпал себя, когда она, взглянув из-под капюшона серой толстовки снизу вверх на чуть удивленное лицо Рейчел, вдруг отчетливо проговорила первое, что разум посчитал верным:
- Мне нужно, чтобы ты исчезла.

Сид была смотрительницей – могилы она копала не так часто, как мог бы подумать неискушенный очевидец, но иногда приходилось. Чаще всего это подкреплялось этакими кладбищенскими чаевыми, но почему-то за последние несколько месяцев это был уже не первый случай самодеятельности.
Пять часов пополудни. В такое время в окрестностях этого кладбища можно было встретить лишь чудом приблудившихся нищих, но и те, с появлением новой напарницы Морриса, пришли к выводу, что забредать сюда – себе дороже. Существовала также проблема фанатов Сид Осборн – неудавшиеся сектанты и подающие надежды молодые музыканты – раз в н-ное время они устраивали облаву на дщерь гордой Ирландии и посвящали ей постыдные оды.  К примеру, по заверениям последней – однажды Сид поведет за собой армию Антихриста, а потом будет с ним совокупляться. Или наоборот. Могильщица запомнила бы, интересуй ее это хоть каплю малую.
Ничто во всем мире не угрожало этой, задумчиво копающей могилу, нелюдимой женщине нарушением спокойствия. Ничто, кроме закона подлости.

Отредактировано Sid Osbourne (18.09.2016 13:43:14)

+6

4

[audio]http://pleer.com/tracks/14385062Plti[/audio]
Твою ж мать.
А начинался день, в общем-то, неплохо.

Звук телевизора Джон прикрутил до нуля, и теперь глянцевая красотка-актриса, чей искусно выстроенный оператором средний план завлекал зрителя подобно сирене, онемела. Этой сирене, в общем, не было нужды в голосе – вместо него прекрасно работала неровно вздымающаяся в глубоком декольте грудь и чувственно приоткрывающийся в какой-нибудь бестолковой речи ало напомаженный рот.
Ты же завтра в утреннюю? – поддутые губы открывались под разбавленный акцентом и помехами сотовой связи тенор Амита. Годы колледжа, университета и резидентуры так и не выбили из него восточное произношение.
Да, – Престон заваливается на диван, удобно устраивая голову на сдвинутой к подлокотнику подушке.
Захвати кофе, иначе у тебя будет на тело больше, – алые губы округляются и снова смыкаются, грудь вздымается, по-американски белоснежные зубы сверкают в кадре.
Окей, – с плохо скрываемой иронией сопоставляя голос на том конце с изображением на экране, кивает, – тогда до завтра.
До завт… – касается красного знака «сброса».
Амит едва ли мог быть полезен в чем-то, кроме подхвата сброшенных Джоном смен, но зато был славным малым, несмотря на индийское происхождение и связанные с ним предубеждения, – душа  нараспашку и непоколебимое собачье доверие в глазах. Склонить его ко всему, что требовалось более прошаренному индивиду в тот или иной период времени, труда не составляло. Жаль, что вскоре не потребуется даже это.
День продолжался, в общем-то, вполне обычно: пресыщенное удовольствиями тело валялось на диване, потягивало любимое пиво – ирландский, кстати говоря, стаут, – в полглаза смотрело историческую передачу, которую предпочло бестолковому интервью, – и в целом наслаждалось передышкой и одиночеством. Но, несвойственное конкретному телу, безделье быстро наскучило, а ирландская подруга с последней встречи так и не проявила признаков заинтересованности ни в визите, ни в припасенном в кухонном шкафу виски, что послужило поводом встать насиженного места и произвести неторопливый ритуал в виде бритья. Приведя себя в порядок, мужчина покинул квартиру и направился в зал, откуда на днях ему звонила администратор и вкрадчивым голосом приглашала возобновить посещения. Не то чтобы Джон был фанатом спорта, но поддержание пристойной формы было для него прихотью на грани необходимости, а, поскольку он не являлся ни спортсменом, ни хотя бы поклонником активного отдыха, – ему, как и любому жителю мегаполиса, требовалось выделять свободное время. Иногда он думал, что жизнь техасского фермера в чем-то проще, зато техасскому фермеру даже близко не представлялся такой размах для действий, который ежедневно использовал в своих нуждах Престон. Потому, собственно, обзавестись фермой в Техасе он не стремился – амбиции, знаете, дело тонкое…
Спустя полтора часа мужчина вышел из спортивного центра и, сев за руль, задал уже хорошо знакомое направление к дому Сид. Уж если гора не идет к виски…
Дома ирландки не оказалось, как не обнаружилось и в излюбленных близлежащих барах – тогда дорога повела Джона к последнему (но не по значению) очевидному месту обитания любовницы, гостеприимно приглашающего всяк гуляющего мимо пройти в массивную арку ворот мимо будки (или как оно правильно?) обитания смотрителя. Внутри сооружения женщины снова не оказалось, и патолог, прихватив из багажника сверток и сунув его в карман куртки, двинулся вдоль надгробий к вскоре завидевшемуся вдалеке силуэту, в сумерках уже любезно копающему кому-то последнее пристанище.
Прохладный сентябрьский ветер приводил в движение подсыхающую листву, и деревья в отделении отзывались густым шорохом, перерастающем в гул, сквозь который едва ли можно докричаться с такого расстояния. Престон запахнул куртку плотнее. Вообще-то, он не пытался подходить тихо, но Осборн была увлечена делом, а шум ветра оказался достаточно громким. С расстояния ста ярдов патолог различил сверток возле рыхлой земляной кучи. С пятидесяти очертания человеческого тела, нелепо завернутого в ковер, стали очевидны.
Еще даже не вечер воскресенья, а ты уже хоронишь недругов? – бросил Джон, окликая любовницу.
Лицо Сид скривилось в смятенно-неловкую гримасу (по-правде говоря, уловить всю гамму мимики могильщицы мужчина не успел), до этого момента патологу не знакомую. Пока Престон приближался, кажется, она что-то говорила и даже предприняла не слишком убедительную попытку заслонить собой обзор ковра.

Твою ж мать. – Джон машинально прижал кулак к губам.
Из ковра торчала женская рука в сверкающих часах, сомкнувших запястье. Где-то в дальнем конце «рулета» с жухлой листвой почти сливалась копна каштановых волос.
– Твою ж мать, – повторил мужчина, сдвигая Сид с пути своего следования и разворачивая будущего жителя свежевырытой могилы. Глаза Рейчел были глупо приоткрыты и смотрели, казалось, с недоумением, мол: «да какого черта тут вообще происходит?» – и Престон даже мог бы ее поддержать, не будь она хладным телом. А то, знаете, быть заодно с трупом – дело гиблое. Шея свернута.
Какого черта, Сид?! – звучит чертовски убедительно, хотя ответ заведомо известен. Это уже второй случай в жизни Джонатана, когда его любовница отправляется кормить червей непреднамеренной волей его манипуляций. В первый было страшно, тогда он был юн и неопытен. Во второй – заставляет задуматься. И, тем не менее, свое мужчина, пусть и в экстремальной форме, получил.
Его могли обвинить в ее смерти, ведь он был последним, к кому она направилась. При хорошем развитии событий у любовника есть алиби: записи с видеокамер подъезда подтвердят, что после ухода Рейчел он не покидал дома, а когда покинул спустя некоторое время – администратор центра подтвердит присутствие в зале. При плохом – копы могут отыскать ирландку, поэтому придется постараться, чтобы у них не возникло сомнений в искренности подозреваемого.
Присев на корточки возле тела, Джон берет в руку холодную ладонь любовницы и сжимает ее с несколько секунд, после чего снимает с запястья часы.

+5

5

Это был спонтанный порыв. И без того негодное оправдание, а уж для убийства и подавно не годилось, но иных вариантов Сид при всем желании обнаружить не сумела, хотя на протяжении всего барахтанья в земляной яме, которая уже позволила женщине погрузиться по колено, то и дело воспроизводила произошедшие события в голове и пыталась соорудить хоть какую-то следственно-причинную связь.
Во-первых: она никогда не намеревалась пролезать в жизнь Джонатана Престона глубже, чем то было необходимо для поддержания их связи, которая сама по себе была уже достаточным поводом для самокопания – Сид никогда не была замечена в продолжительных отношениях, пусть они и не подразумевали ничего кроме периодических встреч и секса.
Во-вторых: все брошенные фразы Джона о тех женщинах, с которыми он встречался в промежутках между встречами с Сид – оставались в ее мозгу всего лишь фразами. Возможно, так бы оно и продолжалось, не захоти она взять такси и навестить его в условный день. К сожалению для Рейчел, ирландка появилась у дома патолога до того, как его пассия успела ретироваться. Слова не доставляют неудобств и вреда, но ровно до тех пор, пока не увидишь воочию вырисовывавшуюся картину. И Сид эта картина не понравилась.
Осборн окружало достаточно женщин, чтобы она не единожды попадала на разговоры о взаимоотношениях. Все тяготы, невзгоды и проблемы виделись ей неким явлением, которое саму ее не постигнет – ведь она совершенно не годилась на роль любящей и ревнивой женщины. Таковой она не видела себя даже сейчас, после убийства Рейчел, но произошедшее заставило ее задуматься – и задуматься крепко.
И когда Джонатан появился на кладбище, внезапно возникнув за спиной, как герой мелодрамы так не вовремя оказавшийся в кадре, Сид была всё еще поглощена размышлениями и не сразу смогла сориентироваться в разворачивающейся ситуации. Не то чтобы она хотела оставить всё в тайне от этого мужчины, но подобный вариант казался более благоприятным, нежели это внезапное появление в разгаре сокрытия правды. В конце концов, как ей объяснить произошедшее, если она и сама толком не поняла, что к чему?
- Почему ты не позвонил?
Волновался? О ней? О ныне усопшей? Видел, как желтый автомобиль с характерной шашкой отъезжал от дома вслед за машиной, в которой скрылась Рейчел?
Он отреагировал на ее вопрос так же, как и Сид – на его шутку о недругах, то есть – никак. Зато вцепился взглядом в завернутый, лежащий на земле труп, который и без того не был слишком упакован, а после длительного перемещения и вовсе, так сказать, потрепан и растрепан.
- Джон, - ирландка протянула руку, чтобы коснуться локтя своего любовника, но его движения, быстрые и чуть нервные, намекали, что идея не из лучших. Несомненно, Джон понял, кто лежит перед ним. Мертвый и окоченевший. Несомненно, это не то, что ожидаешь увидеть, навещая очередную любовницу.
Вот еще одно подтверждение тому, что моногамия – это круто, да, Сид?
- Это был несчастный случай, - тихо проговорила ирландка, неотрывно глядя на Джонатана. На то, как менялось выражение его лица, на движения его рук, на эмоции, которые исчезали из голоса и возникали на лице. Джонанатан Престон был человеком хладнокровным, но всё же – человеком.
- Немного насильственный, - признала Сид, поджав губы вроде как озадаченно, но кто знает этих женщин? – может, накроешь ее? Всё же не ночь на дворе.
Как однажды, помнишь, мы закапывали труп твоего недруга? Тогда была поздняя ночь, дом в окружении леса за километры от ненужных свидетелей, в общем, условия просто неописуемо прекрасные для того, чтобы кого-нибудь убить и хоронить без спешки.
- У тебя плохой вкус, когда дело касается женщин, Престон.
Не издевка, а лишь констатация факта. Сумочка Рейчел и документы, которые Сид изъяла, когда перекладывала тело в собственную машину, которую подогнала вскоре после случившегося, красочно описали всю вероятность наличия проблем, когда покойную начнут искать. В отличие от самой Осборн, Рейчел была уроженкой США, и уж ее-то связи никуда не делись из родного места обетования.
Сид не впервой срываться с места и внезапно исчезать. У себя на родине она была членом экстремистской общины, у себя на родине она взрывала автомобили и занималась не самыми законными занятиями, у себя на родине она убила не одного человека – наивно полагать, что ее никто никогда не пытался искать. В конце концов, в ту пору она не была профессионалом, который ни за что не допустит ошибки. Таковой она не стала и сейчас. А за все поступки так или иначе приходится расплачиваться.
Лопата резво входила в рыхлую землю, смягченную последствиями недавней непогоды. Руки Сид были спрятаны в толстых перчатках, которыми она сжимала орудие труда, вся в черном, как тот мрачный жнец, она вернулась к своему занятию, словно ничего не произошло. На самом деле ирландка прекрасно понимала, что этот эпизод не из ряда проходящих и мимолетных, но сейчас гораздо важнее было спрятать труп, а уж потом – переговоры.
Кстати, в домике смотрителя был волшебный маленький шкаф, а в том шкафу – бутылка добротного виски, который Престон, несомненно, оценит. Вряд ли эта новость могла бы увлечь его внимания больше, чем внезапная кончина Рейчел, но она могла бы помочь ему переварить оную. Подсластить горькую пилюлю, так сказать.
- Ты выглядишь…моложе, - внезапно произнесла Сид, уставившись на Престона. Гладко выбритый, он выглядел привлекательно, но без того оттенка суровости, который придавала ему борода. До этого дня ирландке доводилось видеть любовника, минимум, с налетом короткой щетины, но нынешний облик – впервые. Губы чуть растянулись в улыбке, Сид опустила голову вниз, вновь вонзая острие лопаты в землю.
Лучше бы он позвонил. Тогда бы они занимались другим делом.
[icon]http://i84.fastpic.ru/big/2016/1127/a9/26a4642bdf18cea09439d918d24c33a9.png[/icon]

Отредактировано Sid Osbourne (27.11.2016 14:15:11)

+4

6

[audio]http://pleer.com/tracks/13858974ypUN[/audio]
Джон молчал.
Пусть в иных обстоятельствах оброненное замечание о «немного насильственном» несчастном случае могло бы вызвать одобрительную усмешку на его лице, однако сейчас перед ним лежало тело отнюдь не безликого недруга, вторгшегося в идиллию многообещающего выходного дня. Перед ним была Рейчел – та самая, что пару месяцев назад, назначенный на новый участок сотрудник убойного отдела, забирала заключение экспертизы по делу зарезанного в подворотне подростка и приняла приглашение на богомерзкий кофе из автомата. Рейчел, оставившая номер телефона на чеке из службы доставки пиццы, Рейчел, на каждой из нечастых встреч старательно одетая и накрашенная со стремлением к видимой небрежности, которую Престон хорошо знал и определял благодаря внушительному опыту общения с женщинами и женами. Наконец, Рейчел, только этим утром освоившая мизерную кухню и тостер берлоги любовника после того, как этим же утром последний раз сминала пальцами его спину.
От сентиментальности Джон был приблизительно так же далек, как австралопитек от седьмого айфона, однако паскудная червоточина неожиданности, пошедшей не по задуманному сценарию, подтачивала не в пользу растерявшейся женщины с лопатой в руках – очаровательное, кстати, зрелище, даже при неудобных обстоятельствах. К философии суеверий, к слову, патолог был близок чуть меньше, чем к сентиментальности, но вот какая штука: часы есть и нашли новое пристанище в кармане куртки дарителя, а тело женщины, которой они предназначались, лежит хладной, бесформенной и потрепанной куклой на кладбищенском желтовато-сентябрьском газоне.
Мягким движением ладони мужчина прикрыл мутно-серые глаза бывшей пассии и, поджав губы, укрыл тело – стыдно сказать, - ковром.
У тебя плохой вкус, когда дело касается женщин, Престон.
Ты права, Осборн. – поднимаясь с земли, Джон бросил долгий хмурый взгляд на смотрительницу кладбища, отрезая слова с тем же видимым хладнокровием, что адресовала ему она. Ощутимым отличием служили разве что крепко сжатая челюсть и играющие желваки. Переведя взгляд исподлобья куда-то за спину любовницы, мужчина сунул руки в карманы брюк и двинулся в сторону сторожки. Вернулся через пять минут так же – молча и со второй лопатой в руках.
Конечно, он мог бы ее сдать. Некоторое время побыть в глазах общественности полигамным мудаком, запудрившим своим женщинам мозги – но это, в отличие от убийства, не запрещено законодательством, а проблемы морали и этики всегда были и будут проблемами моралистов и этиков. Острие лопаты с тихим звоном о мелкий песок входит в землю мягко, как металлическая лопатка – в шоколадный торт. Сид могла бы, в свою очередь, рассказать об увлекательной истории на заднем дворе дома Престона, требующей немедленных археологических раскопок с пристрастием. Ловким движением рук добротный шмат почвы отбрасывается в земляной вал по левому флангу от могилы. Но кто поверит нелегальной мигрантке с, как минимум, одной доказанной мокрухой на плечах? Особенно в отношении законопослушного гражданина США, оказывающего профессиональное содействие правоохранительным органам? Лопата вновь погружается в землю, повторяя маневр. Поверить, конечно, могут, но дадут достаточно форы, чтобы успеть замести следы. А если и нет – то была самооборона. Но вместо этого Джон продолжал копать, уже привычно орудуя лопатой и с каждой отброшенной горстью рыхлой земли все больше становясь соучастником.
Сам факт смерти Рейчел не злил – люди мрут, как тараканы от удара тапком, и, ежедневно имея дело с трупами, понимаешь это как нельзя более трезво. А неожиданная ревность ирландки даже приятно щекотала самолюбие, теперь уже настойчиво требуя время от времени подливать масла в этот огонь. По-настоящему злила только потеря контроля над ситуацией, зато пробирала сдержанной яростью до самых костей. И одновременно – подзадоривала, не давая взыгравшему чувству ненавистной ответственности стать более осязаемым.
Джон снова поджал губы, не поднимая головы на неожиданный комментарий любовницы.
Работа на свежем воздухе оздоравливает. Кто знает – может, и омолаживает тоже.
А еще вызывает голод и потребность в тепле – урчания предателя в лице желудка не было слышно только благодаря ветру и шелесту листвы, а вечера уже становились прохладными. Замерзающие и голодные, соответственно – злобно ворчащими. Особенно злобно – на похоронах любовниц. Особенно – убитых другими любовницами.
Закончив спустя некоторое время с погребальными формальностями, могильщики немногословно, но оттого не менее единодушно приняли решение сперва пропустить по стакану. Над кладбищем к этому времени уже сгустила чернильные краски ночь, и желтоватый свет фонаря при входе в будку сторожа издалека напоминал спасительный маяк для затерянных в море надгробий авантюристов.
Сид привычно достала бутылку, Джон с видом угрюмого философа утонул в подушках маленького и изрядно протертого дивана коричневой кожи.
Не знал, Осборн, что тебе знакома ревность, – опрокинув первую порцию залпом, Престон, наконец, обрел дар речи и по-быстрому налил себе вторую. – У меня хотя бы есть алиби.
Язвы язвами, а цепкий взгляд исподлобья направлен на любовницу в попытке уловить микровыражения ее лица. Джонатан хотел знать больше. Гораздо больше, чем показал этот прошедший не по плану эксперимент.

+4

7

Джон замолчал и ушел.
Обиделся, могла бы предположить Сид, не подозревай она, что парой простых ругательств патологоанатом вряд ли сможет обойтись, чтобы высказать любовнице о том, что он думает обо всей этой ситуации. В конце концов, он мог в одинаковой степени захватить из домика смотрителя как лопату, которой теперь орудовал рядом с подругой, так и ружье, заряженное солью.
Любишь встречи с Престоном – люби и его непредсказуемость.
Копали молча, но слаженно и гармонично - мелочь, а приятно, и можно лишний раз убедиться, что из них вышел неплохой могильный тандем. Если однажды Джону надоест копаться во внутренностях простых людей и чертить на их телах скальпелем букву “Y” – он всегда сможет найти себе занятие на одном из городских кладбищ.
В конце пришлось зажечь фонарь, чтобы еще раз крепко завернуть Рейчел и подоткнуть остатки ковра, после чего усопшая была чинно опущена вниз усилиями двух человек, но очень быстро и торопливо заброшена землей. Сид выключила фонарь и спешно отправилась в сторону домика смотрителя, а Джон шел за ней следом и, наверное, снова хмурился. Недовольное выражение, кстати, тоже было ему к лицу.
С одной стороны помещение, где коротали ночи смотрители кладбища, на первый взгляд казалось крошечным и нагруженным лишь минимальным количеством мебели, оттого убогим и неприхотливым, а с другой – таким людям, как Сид Осборн, здесь было достаточно комфортно и даже уютно. Она вытащила бутылку из крохотного шкафа-комода (тот удобно располагался по правый подлокотник от дивана), верхушка которого доходила ей талии, и на поверхность которого женщина поставила два стакана и тут же наполнила их призванным согревать напитком.
Один стакан она протянула мужчине, второй поднесла к губам.
Вопрос Престона был не неожиданным – ирландка даже рассчитывала на более экспрессивный выпад – и всё же он застал ее на втором глотке, и женщина поперхнулась. Кашлянула, уставившись на стакан в своей руке и будто бы с немым вопросом к его содержимому: как ты мог? И следом Сид бросила на Джона взгляд, который мог бы испепелить на том одежду и отправить в сентябрьский холод выпрашивать еду у случайных прохожих. Взгляд быстро уступил место поднявшимся в запале скептицизма бровям, и вслед за этим раздался женский голос, уверенно произнесший:
- Это не ревность.
Внезапно не к месту всплыло воспоминание из детства, когда Сид невозмутимо шаг за шагом разрушала светлый волшебный мир младшего брата разговорами о насущном, как-то:
- Неправда, Санта-Клаус существует!
- Нет.
- Папа сказал, наш хомяк уехал жить к своей семье?
- Нет.
- Но дедуля любит меня.
- Нет.
Бескомпромиссный тон всегда был ее коньком, но Джонатану не пять лет и в свое время он неплохо дал понять Сид, что в его силах, как заставить ее заткнуться, так и разговорить. Причем, всеми способами. И чтобы он не тешил себя мыслью о заблуждениях Осборн, ирландка добавила:
- Ты мог заметить, что у меня не всё в порядке с головой. Видимо, теперь одной проблемой стало больше.
И теперь я убиваю людей просто потому, что мне так хочется. Отличная получилась бы речь на допросе, а уж как родня обрадовалась подобному исходу дел. Мама Эл наверняка до последнего перекладывала бы вину на развратную Америку и плохое влияние – она всегда предпочитала не замечать то, что у дочери, очевидно, далеко не одно психическое расстройство.
И разве ревность проявляется вот так? Разве в то утро, когда Джонатан Престон любезно сообщил о встрече с другой своей пассией, он заметил хоть какое-то проявление душевного смятения в ирландке? Разве ревность не направлялась на объект этой самой ревности, подкрепленная куда более интенсивными нападками, чем простое сопение в подушку? Сид помнила те несколько раз, когда мать грозила отцу отрезать ему хозяйство, раз он не знает, куда его девать – зная Осборн, можно не сомневаться, что сперва она бы явилась мутузить любовника. Но если это всё же ревность – значит, она не совсем уж бесчувственная, безразличная ко всему женщина, которую заботят лишь собственные нужды?
И если так – значит ли это, что за столь специфическое проявление привязанности к этому мужчине, ей придется за это заплатить втридорога?
- Что ж, алиби у меня нет, - после нескольких глотков, которые не вернулись наружу тем же путем, каким и попали, Сид продолжила свою мысль, - по стечению обстоятельств переулок был безлюдным, но если полиция выйдет на меня – можешь не беспокоиться. О том, что случилось на кладбище, мне нет нужды рассказывать, а к большему ты не причастен. Станет жарко – я уеду из города.
И можешь спустить на меня свору полицейских псов, слишком явно осталось витать в воздухе после того, как ирландка замолчала. Это она – тот человек, которому нечего терять и которого в этом месте ничто не держит. Она – тот человек, у которого нет родни и близких, которых нельзя оставлять. Она – тот человек, который не цепляется корнями в землю, статус и желание познать все прелести судьбы.
Она позвонила в службу доставки и заказала пиццу, а еще несколько упаковок лапши со всевозможными добавками, начиная овощами и заканчивая, прости господи, маринованными осьминогами. Ночь предстояла долгая, и в ответ на взгляд Джонатана ирландке пришлось объясниться:
- Мне придется остаться здесь до утра, пока не появится Моррис.
Женщина поставила стакан на испещренную бороздами деревянную поверхность комода, но подхватила бутылку и плавным, не лишенным некого изящества движением скользнула на диван, прислонившись спиной к плечу патолога. А ведь, между прочим, Сид тоже не рассчитывала на такой поворот. Этот день должен был стать обычным выходным с обилием вкусной еды, подкрепленной парой банок пива, но вместо этого пришлось сперва таиться в переулке, пряча тело, затем подгонять машину и снова прятать тело, затем отгонять Морриса и вновь-таки прятать тело. И всё это без крошки во рту и капли на губах, в обнимку с холодным ветром и ноющим ощущением надвигающихся неприятностей с той самой секунды, когда ирландка обнаружила среди вещей покойницы полицейский жетон.
А как иначе? Джонатан Престон слишком хорош для какой-нибудь простой кассирши с заправки.
[icon]http://i84.fastpic.ru/big/2016/1127/a9/26a4642bdf18cea09439d918d24c33a9.png[/icon]

Отредактировано Sid Osbourne (27.11.2016 15:27:02)

+4

8

В том, что о причастности любовника к ревностным проделкам Сид не станет трепаться, Джон не сомневался – ему уже доводилось с ее помощью избавляться от третьего лишнего, и тогда обстоятельства куда меньше способствовали сохранению конфиденциальности. Не всякая женщина склонна помогать первому встречному копать могилу на заднем дворе, а затем бережно хранить этот пикантный секрет, особенно если после подобного противозаконного содействия первый встречный пытался ее убить.
Мягко сдвинув со своего плеча голову любовницы, Престон налил себе вторую порцию виски и поднялся с дивана. Три неторопливых шага в сторону – и мужчина уже стоит возле небольшого окна напротив смотрительницы кладбища. Там, за окном, среди надгробий, гранитных и мраморных плит и католических крестов, тишину нарушает лишь гул листвы под порывами промозглого ветра, изредка приносящего издалека шум автомагистрали. Поставив стакан на подоконник, Джон открывает правую створку и машинально вдыхает запах улицы. В сторожке и без сквозняков прохладно, но свежий воздух помогает думать. Завтра, если не сегодня, патолога наверняка будет разыскивать родня и свора коллег Рейчел, что ему в момент, когда как раз намечается возможность продвижения своеобразной бизнес-идеи, совсем не на руку.
Да, с головой у тебя действительно не в порядке, – но ревность это никак не взаимоисключает. Джон развернулся лицом к любовнице, привалившись спиной к подоконнику. Его губы плотно сжаты, взгляд устремлен то на руки Сид, то на ее лицо, то сквозь бутылку на тумбе: мозговой штурм налицо. Патологу хватает ума не продолжать этот спор – по крайней мере, вслух, пока на повестке дня существуют чуть более серьезные проблемы, в которых он чувствует свою – как ее, вот этот легкий укол в солнечное сплетение, едва различимый, – вину? Досаду, что упустил тонкий момент риска из-под контроля? Нежный укус совести за игры с грубым и неотесанным сердечком Сид Осборн, женщины, закапывающей трупы, снимающей незнакомцев в дешевом баре и держащей, кстати говоря, заряженное ружье на рабочем месте?
Суровое женское сердечко же, судя по реакции, подвоха даже у себя под носом не чует – слава дядюшке Случаю, – и растеряно даже больше, чем действительный виновник происшествия.
Если действительно так, и ты не попала со своим чудо-ковром в объектив какой-нибудь камеры, есть шанс замять. Посмотрим, как пойдет, – последним глотком Джон повторно опорожняет свой стакан и возвращает его на подоконник. Женщина говорит о своем отъезде со знанием дела и явно не без личного опыта в подобных ситуациях, но патолог улавливает в ее поспешном изложении плана предложение исчезнуть, в том числе, и из его жизни, а это уже почти признание вины. Превратности восприятия на почве подмены действительного желаемым, не иначе. Теперь патолог смотрит прямо на любовницу и, испытав на ней долгий осуждающий взгляд, качает головой. – Сид, ты не можешь сворачивать шею каждой бабе, чье существование тебе не по вкусу. Особенно если это рискованно.
«Для моей репутации», – мысленно завершает предложение Джонатан.
Как ребенку разжевывать.
Престон протирает ладонью лицо, вновь позволяя тишине овладеть комнатой смотрителя, и устало выдыхает. Машинально похлопывает себя по карманам куртки – взять с собой сигарет он не додумался, под тканью прощупывается только контур ножевого чехла мягкой кожи и снятые с тела часы. Из окна дует в спину, а смотрительница кладбища чуть заметно ежится на диване, прихлебывая свой виски, и патолог разворачивается, чтобы закрыть створку.
Я понимаю, что у тебя не все в порядке с головой, но вообще, – крутой поворот скрипучей ручки, – если тебе что-то не нравится, ты можешь об этом говорить. Во избежание инцидентов, – мужчина принимает прошлую позу, снова устанавливая зрительный контакт и выдерживая необходимую паузу. – Например, если тебе не нравится наличие у меня других половых партнерш.
Если бы ты предпочла о них не знать.
Скажи теперь, что тебе плевать, Сид.

И если бы ты предпочла избавить нас от них, – после очередной паузы договаривает Джон, внимательно глядя на любовницу чуть исподлобья, после чего движется к бутылке, как к моряк среди бурлящего моря – к маяку, – заодно избавляя женщину от ощущения нарочитого допроса.

Отредактировано Johnathan Preston (26.01.2017 23:09:29)

+3

9

а спонсор этого поста - вот этот мув

http://i90.fastpic.ru/big/2017/0126/59/d5c5b74706153742ee14087e2e4fe059.gif

– Сид, ты не можешь сворачивать шею каждой бабе…, - говорил Джонатан.
– Вообще-то, могу, - думала Сид, но вовремя отказалась от идеи озвучить эту мысль вслух. 
Сейчас Престон собирался высказать свое мнение, которое ждало своего часа с того момента, как был отброшен край ковра, а из-под него на мир взглянули затянутые трупной поволокой глаза красавицы Рейчел, - и ирландка не собиралась тому препятствовать. По большому счету как раз оттого, что ей было необходимо услышать нечто отрезвляющее, что-то, что помогло бы собраться с разбежавшимися по углам мыслями и обдумать свое, внезапно шаткое положение.
Но патолог решил свернуть с их такой хорошо слаженной и выработанной дорожки, что носила название «Тысяча и один способ решения всех проблем» - к неудовольствию своему, Сид поняла, что если мужчина что и хочет обсудить, так это…отношения?
«Нас» - говорит этот человек. Поправьте ирландку, если она ошибается, но отсутствие у нее эмоций не значит, что она понятия не имеет о том, что такое отношения. Прекрасно знает – коммуна так вообще была благодатной почвой для выращивания подобных знаний. А гулящая натура, не желающая привязываться – так это ее, Сид, собственный выбор, и изначально с этим не было никаких проблем, ведь они с Джонатаном удивительно похожи в своей симпатии к отсутствию ограничений.
Сид молчала, пережидая фразы, пережидая взгляды и паузы – она не отводила глаза в сторону, она в принципе привыкла к тому, чтобы решать все проблемы сразу и на месте (ничего личного, Рейчел). И сейчас ей вдруг захотелось толкнуть речь, которую мозг сочинил слишком спонтанно, как для рассудительной женщины. Видимо, день такой, видимо, сегодня одно сплошное помутнение, не иначе.
Не было нужды ни о чем говорить ему, думала Сид, мрачнея с каждой минутой и, собственно, не догадываясь об оном, не было нужды ни от кого избавляться. Она не претендовала на ту откровенность, которая так одолевала ее любовника в моменты прощания – как и не посвящала его в ту жизнь, которую вела в те дни, когда патолог был занят для встреч с ирландкой. И так бы всё и оставалось, если бы не…
- Какого хрена, Джон? – она быстро протянула руку к бутылке, которую мужчина собирался позаимствовать, и отставила ее на пол, вынуждая его обратить внимание на себя, - ты прекрасно знаешь, что мне нравится, а большего мне и не нужно. Кого еще ты трахаешь – твое дело, просто избавь меня от нравоучений, ладно?
Резкий голос умолк в момент, когда зазвонил мобильный телефон. Женщина бросила взгляд на экран, и бочка дегтя кое-как разбавилась ложкой меда: курьер службы доставки ожидал у ворот кладбища, к слову, Сид была в числе постоянных клиентов, да еще и оставляла щедрые чаевые за скорость.
- Схожу за едой, - сказала ирландка, натягивая на себя куртку, и быстро вышла из домика. Хлопнула бы дверью, да та не выдерживала никакого давления – возраст не позволял.

[audio]http://pleer.com/tracks/110337OWp5[/audio]

Сид идет по узкой тропинке, ведущей от домика смотрителя до кладбищенских ворот. Ветер усилился, температура за последний час упала настолько, что пришлось засунуть руки в карманы, хотя сейчас бы достать винтовку да расстрелять чье-то надгробие. Слишком расслабилась ты, Самин, могла бы сказать мать, слишком мягкотелой стала. Что вообще с тобой происходит, детка?
Лгать себе – непривычно. Такое с ней впервые и как реагировать на подобное, ирландка всё еще раздумывала, но ситуация была не из рядовых – это ясно, как божий день. Наверняка, это ревность.
Наверняка.
Что важно – наличие «других половых партнерш» ее никоим образом не беспокоило. Осборн прекрасно знала о существовании тех женщин, с которыми Престон разделял свое времяпровождение, когда ему приедались встречи с ирландкой, равно как и она не присягала на верность со своей стороны, и всё же видеть его с ними…Не абстрактный набор имен, не брошенное вскользь упоминание, но во плоти, требующих от него совсем иного отношения, получавших от него знаки того внимания, которые обычно и предшествуют всем этим доверительным беседам о том, что кому не нравится. Со сколькими из них - на минуточку - ты обсуждал мое существование, а, Джон? И какого тогда черта он хочет от нее теперь?
Курьер передает Сид большой пакет, в котором она различает несколько коробок больших и парочку поменьше – подходящий набор для небольшой вечеринки, но похоронный аппетит может творить чудеса с одной маленькой, но голодной женщиной. Ирландка протягивает парню купюры, отмахивается от стандартного предложения выдачи сдачи – чаевые, скорость, все дела – механически затворяет ворота, поворачивая ключ, и бредет обратно к сторожке.
Отворяя дверь, она не смотрит на Джонатана, а просто подходит к старому столу и начинает выкладывать коробки из пакета. Начало хорошее, но длится от силы секунд десять.
И тогда Сид оборачивается, уставившись на патолога взглядом человека, который понимает, что проиграл. И которому это явно не по душе.
И тогда Сид говорит:
- Мне не нравится, - начало ее удовлетворяет, и после короткой паузы женщина продолжает, - не хочу я знать, к кому ты уходишь, как их зовут или что там еще, - она ведет бровью, вскидывает руку в жесте «ладно, бывает», - это не значит, что у нас тут любовь, или что я хочу тебя контролировать, это как бы…
Вот почему Сид не особо жаждет открывать рот на всех посиделках – она человек действия, и вся эта болтовня не для нее, разве что дела обсуждать. Ирландка испытывает необходимость открыть коробку с пиццей, на что тут же переключает внимание, будто бы и не обрывала свою речь на полуслове.
- И я чертовски устала, знаешь ли, - не совсем правда, вернее, не та это усталость, и Сид понимает, видит, что всё это время в домике ведет себя как…не как Сид, а как кусок истерики – насколько возможна истерика для Сид Осборн – и к черту эту болтовню, и этот анализ, сейчас ей осточертело думать о Рейчел, о причинах ее смерти, о том, что делать со всем этим.
Она приближается к патологу, ее ладони ложатся на его куртку, и женщина ленивым жестом расстегивает молнию и раздвигает края. Руки проскальзывают под куртку, скользят за спину и сжимают пальцами ткань водолазки, и Сид прижимается к Джону если не всем телом, то уж точно бедрами. Смотреть долго снизу вверх на него, выжидая одобрения или согласия, ей не можется, и не хочется – непривычно видеть его без бороды, и ирландке сейчас вот просто необходимо наверстать упущенное за все дни именно с таким Джонатаном. Конечно, решение тут принимать именно ему, но на всякий случай Сид между короткими поцелуями, которыми осыпает его лицо, намекает чуть осевшим голосом:
- Сними эту гребаную куртку, - всё из-за тебя, Престон, - сейчас же.
[icon]http://i90.fastpic.ru/big/2017/0126/3b/314b4990de55e5bbff4898a22c18173b.png[/icon]

Отредактировано Sid Osbourne (27.01.2017 01:22:15)

+3

10

а спонсор этого поста -

https://68.media.tumblr.com/d8cf14a541b6bb7d591cf5842861abf2/tumblr_okewzt9Sdp1spd9kco1_1280.jpg

I love you like death loves a man
I love you like a gun in my hand
I go bang, bang, bang, a-bang, bang, bang
I'm back, back again

[audio]http://pleer.com/tracks/13259484wAM6[/audio]

«Чисто технически, это они уходят ко мне», – хочет вставить пять копеек мужчина, но чутье подсказывает оставить обсуждение логических неточностей за рамками беседы, чтобы дать любовнице возможность зарыть себя окончательно.
Джона не нужно приглашать дважды: Сид уже достаточно наговорила и обласкала его лицо и самолюбие, чтобы наступило время пряника. Но даже если бы и стоило выждать еще – сил и желания терпеть нет. Резким движением плеч и рук он сбрасывает с себя куртку и наступает на любовницу, пока она не оказывается вжата его телом в старый диван, и ее не ноги не смыкаются на его бедрах.
Есть совсем немного вещей, которые Сид Осборн не к лицу: похмелье, голод и одежда. От последней Престон живо ее избавляет.

Диван старый и протертый, но чертовски удобный, когда нагрет теплом человеческих тел. Патолог откинулся на спинку ближе к левому краю, чтобы расположить голову на изгибе, где спинка плавно перетекает в подлокотник. Женщина полусидит-полулежит верхом, прижимаясь лицом к плечу любовника, чьи руки рассеянно поглаживают ее спину под свитером. Тянется момент недолго, всего лишь достаточно, чтобы отдышаться: в сторожке холодно, оба не склонны к сантиментам и голодны, а у Джона талант красиво портить моменты своими инсинуациями.
Хорошо, что мы друг друга понимаем. А то желание друг друга контролировать или, тем более, любовь, – смешок, – значили бы, что нам друг на друга не плевать.
Сид встает, чтобы надеть штаны и приступить к пицце. Выждав несколько секунд с блаженно прикрытыми глазами и запрокинутой к испещренному трещинками на штукатурке потолку головой, Престон, следуя примеру любовницы, натягивает джинсы и присоединяется к позднему ужину. Как и ирландка, он с утра не держал куска во рту, и желудок, пусть и заглушенный голосом более серьезных проблем, напоминал об этом уже не первый раз за этот длинный день.

У меня для тебя кое-что есть, – говорит мужчина, когда подбирает с пола куртку. Коробочки из-под еды теперь сиротливо пусты и ютятся на тумбе под предводительством початой бутылки. – С днем труда.
Выудив из вместительного кармана добротный нож в ножнах из дубильной кожи, сделанный на заказ специально для руки Сид, он протягивает его ирландке. Нож суров, как всякий русский, из трехсот четырех миллиметров сто семьдесят являет собой клинок кинжальной формы с заточкой с обеих сторон, одна из которых выполнена с зубчатым краем. Все в любимом цвете любовницы – черный от выступа-стеклобоя на конце прорезиненной рукояти и до самого кончика, где только по кромке серебрится сталь заточенного края, а у основания лезвия выгравированы инициалы «S.S». Прежде чем женщина решает о чем-то спросить (или нет), Джон мягко хлопает ее по плечу, надевает куртку и выходит справить нужду, бросая через плечо:
Это для самообороны, Осборн. Не баб убивать.
Чуть позже на вопрос об инициалах Престон беспечно ответит: «остались от прошлого владельца».

Утром раздается настойчивый звонок телефона. Патолог поднимается с пола, где расположился, когда любовница во сне вытеснила его с узкого дивана, с неудовольствием отмечая, как затекли конечности и ноет спина. Номер неизвестный. Джон принимает вызов.
Это Джонатан?
Да, слушаю.
Это Бесс, сестра Рейчел. Она оставила мне Ваш номер для экстренных случаев.
Да, – говорить много и вразумительно не входит в число талантов патолога по утрам до кружки кофе.
Никак не могу до нее дозвониться, вчера она хотела подъехать, но я ее так и не дождалась. Она с Вами?
Нет, она уехала еще вчера утром.
Странно, – на том конце слышно замешательство, бодрый девичий голосок поник.
Угу.
Можете сохранить мой номер? Наберите, если появится.
Угу. Вы тоже.
Заметано.
Престон скидывает звонок, откидывается обратно на куртку, преданно выполнявшую роль подстилки, и встречает спокойный взгляд проснувшейся на диване Сид.
С добрым утром.
Мужчина сохраняет номер и, пару минут погодя и придя в себя, встает. Скоро здесь появится седой ниггер, хуже ворчания которого бывает только настырный и продолжительный скрип мела по стеклянной доске. Впрочем, думает Джон, вместе они бы составили чертовски гармоничную в своей немелодичности композицию, но слушать ее, он, конечно, не хочет. Впереди у любовников длительное расследование, в ходе которого придется искренне не понимать, куда без вести пропала Рейчел, что теперь делать, и кто виноват, если не ее новый сомнительный знакомый из морга.
Сможешь договориться с Моррисом, чтобы подтвердил, что я был здесь? Они могут докопаться до твоих документов, если ты дашь показания, – Джон застегивает куртку и наклоняется к любовнице, чтобы оставить в уголке ее губ короткий поцелуй. Могила Паоло действительно находится здесь, разве что его внук, никогда не веривший в загробные похождения и сантименты, не считал нужным «к нему» приходить. – Ближайшие три дня у меня дневные смены, но если хочешь – заходи. Ключи у тебя есть. Придут копы – звони.
нож раз
нож два

Отредактировано Johnathan Preston (27.01.2017 16:10:32)

+2

11

полюбила и взбодрилась

http://i90.fastpic.ru/big/2017/0127/b1/0d8d7773ffdf970666b96f0e887b0ab1.png

Получив свое, она потягивается, пробегает пальцами по груди любовника – жест ставший привычным за несколько месяцев, хотя ранее привычным для Сид было указать на дверь, поправ иногда поступающие предложения повторить от типичного как-его-там-звали-спутника на одну ночь.
Это можно назвать первой ссорой, верно? Странно, ей казалось, что если таковая и случится – в эту минуту Джонатан попытается снова ее убить, а вон оно как вышло, примирительный секс во всей своей красе прибыл на кладбище и постучал в дверь.
Однако, на небе Осборн не так уж и безоблачно – весь этот вечер женщину не покидает ощущение, что Престон издевается над ней. Нет, ощущение это настойчивое и въедливое, а что хуже – безошибочное, пусть Сид и не заходится эмоциями, но очень даже неплохо различает сарказм, тонкая натура убийцы распознает шутки на уровне «три метра под землей». Это ей тоже не нравится, но после того, как Джонатан смягчился и всё-таки согласился разделить диван, Сид не слишком горит желанием отвечать на его издевки.
Нам друг на друга не плевать, говорит Престон – это почти то же, что он говорил, когда зашла речь о ревности, и, может, оно и хорошо, что Сид в этот момент не видит его лица. Эта женщина знает, когда нужно промолчать, но раз уж Джон так любит изменения…И в голове появляется другая мысль.
А тем временем подарок приводит ее в восторг.
Сидовский восторг – это смесь молчания, цепкого взгляда, который впивается в предмет обожания, словно коршун в мягкую плоть ягненка; могильщица внимательно разглядывает нож, ловким, но будто бы мягким движением переворачивает его на ладони, конечно же, замечает инициалы.
- Неужели? – слабо усмехается ирландка, не поднимая глаз на любовника, когда тот объясняет наличие этих букв. Было бы слишком много совпадений в этот вечер откровений, окажись «прошлый владелец» тем еще фантомом, а на самом деле нож был предназначен Самин Шоу, не так ли?
- Он прекрасен, - соглашается Сид – то ли с патологом, то ли с внутренним ценителем холодного оружия, но после этой фразы она, наконец, смотрит на мужчину, успевшего вернуться в домик, и улыбается, - спасибо.
Если бы была необходимость подобрать выражение лица Сид к фразе «а вот сейчас мне было очень приятно» - вот оно, искомое, в этот самый момент предстало перед Престоном. Не ровня тому выражению, которое появилось с этой насмешливой фразой про убийства других его женщин.
Сид просто не успела их выследить.
Патолог прощается, оставляя короткие указания (или предложения) касательно дальнейших действий, так или иначе им придется взаимодействовать – это уже не труп Теда закапывать, здесь к делу непременно подключатся копы, которые захотят отыскать своего. Ну, или воткнуть в горло кое-кому приличный срок. Но сейчас Сид – легкомысленно, весьма и весьма – думает о том, что ключи от квартиры Престона остались в ее холостяцкой берлоге, и за ними придется заехать позже, ведь кто откажется от такого приглашения?
О, она придет.
Она обязательно придет.
Моррис следует традициям – на рабочем месте он появляется в самом скверном расположении духа, попытки Сид установить малейший контакт оборачиваются громогласным крахом. Впрочем, это старый ворчун еще не видел, сколько мусора женщина вынесла к контейнеру парой часов ранее, зато – зато! – она, чуть красуясь, достает припасенную бутылку и Моррис, обвиняющий Сид в алкоголизме, уже предвкушает, как предаст собственную печень.
Моррису нужно время. Моррису нужен алкоголь. Через сорок минут Моррис согласен на все предложения своей коллеги, в конце концов, она единственная женщина, чье присутствие он может выносить дольше сорока минут, а оттого – согласен оказать ей некоторую помощь, пусть темнокожий старик и не подозревает, насколько эта самая женщина не стоит оказанного ей доверия. Это неважно.

[audio]http://pleer.com/tracks/103229366jQg[/audio]

В своей по обыкновению пустынной квартире Сид задерживается лишь для того, чтобы отыскать ключи – далее судьба ведет ее к продуктовому отделу ближайшего супермаркета, а от него – к обители Престона, чья двойная жизнь так же пикантна, как и соус к стейку, который Сид собирается приготовить ближе к вечеру.
- Любовь, - женщина закрывает входную дверь, фыркает сама себе и стаскивает обувь. Подаренный нож остается лежать в сумке, которую ирландка оставляет у порога, а сама снимает с себя пуловер, направляясь к шкафу с одеждой Джонатана, - будет тебе любовь.
Выбрав рубашку себе по нраву и вкусу, Сид отправляется в душ, и в принципе не собирается себе в чем-то отказывать, оказавшись наедине с квартирой холостяка.
Квартира Джонатана нравится Сид тем, что она практична, удобна и просторна одновременно – всё под рукой, на ладони, и еще множество подходящих описаний, но в этом месте действительно приятно находиться, даже – момент откровения – не просто приятно, а в удовольствие. Попивая кофе и умостив задницу на стуле, Сид опускает взгляд на кошку, которая следит за женщиной этими своими хитрыми кошачьими глазами, а ведь они не первый раз скрашивают общество друг друга.
- Я тоже от тебя не в восторге, - в ответ на немые упреки Ваниллы.
Ноутбук очень к месту, когда женщине хочется разбавить эту тишину какой-нибудь музыкальной приятностью. Место ее обитания на ближайшее время - кухонный уголок со всеми вспомогательными элементами, и Сид совершенно уютно чувствует себя в кухне Джонатана, распределяя продукты, поигрывая с ножом и прикладываясь к бутылке вина, которая первой попалась под руку в его баре.
Эта рубашка Сид к лицу. Собственно, как и все остальные рубашки Престона, и иногда ирландка готова поклясться, что замечает у себя в голове вспыхивающую на доли секунды искорку непонятного злорадства – мол, смотри, ты будто для меня одежду себе покупаешь.
К тому времени как в дверном замке поворачивается ключ, Сид уже успевает поглотить половину содержимого бутылки, но держится так, будто ни капли в рот – бодра, горяча, с копной вьющихся волос; вокруг Сид витает аромат прожаренного мяса, пальцы потихоньку отправляют в рот крохотные брусочки сыра, и как раз сварен кофе, которым женщина наполняет свою чашку.
- Голоден? – спрашивает она Джонатана, обернувшись и прислонившись задницей к столешнице, и всё так же неспешно поедает сыр, впрочем, теперь он чередуется с глотками кофе.
Да, конечно, вчера они похоронили Рейчел, но сегодня, в общем-то, хороший день, чтобы похозяйничать у Джонатана, а заодно встретить его после работы.
Отставляя тарелку, она на несколько секунд возвращается к столу, но лишь для того, чтобы в одной руке поднять бутылку, в другой – кофейник, предлагая:
- Я сделала пробу – оба варианта хороши, - Ванилла, кажется, смотрит с еще большим неодобрением, - вопрос с Моррисом я уладила.
[sign]http://i90.fastpic.ru/big/2017/0127/e9/42a47776c07858460e87a13bef6d47e9.gif[/sign]

Отредактировано Sid Osbourne (28.01.2017 00:20:18)

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Who the fuck is Rachel? ‡флеш