http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Мы взрывали рассветы ‡альт


Мы взрывали рассветы ‡альт

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://sg.uploads.ru/fj8ms.gif
Только после окончания школы начинается настоящая взрослая жизнь...

[icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign][nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status]

Отредактировано Eugene Hartmann (23.08.2016 14:02:40)

+2

2

[nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status][icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign]
Уэйд Колман люто ненавидел костюмы.
  И, хотя он одевал их всего несколько раз, для него они ассоциировались с не самыми приятными моментами жизни. Нет, мать не таскала его на воскресные мессы в церковь - она вообще была из тех, кто в бога верит от случая к случаю, а уж жить по заветам - не для нее это, - просто так получалось, что черная двойка доставалась из шкафа в моменты далеко не праздничные. Первый такой случай - похороны отца.
  Отца Уэйд любил, но плохо помнил его лицо, потому что видел редко. Когда тот приезжал в командировки для маленького Уэйда начинались счастливые дни. Отец был внимательным, всюду брал сына с собой и был лучшим человеком на земле. А потом он умер. Уэйду тогда было семь лет. Он уже понимал, что люди умирают, но никак не мог смириться с тем, что его отец ушел так рано, как не мог понять, почему кто-то послал его отца умирать за какие-то эфемерные, вшивые интересы больших политиков. Не понял и с возрастом, только больше возненавидел лицемерных лжецов с трибун вливающих в уши простого народа сказочки об исключительности. Исключительное дерьмо эта ваша политика и все, кто за ней стоят. Лживые моралисты, жадные до денег. Им плевать сколько и где детей убить или осиротить. Свои или чужие - это такая мелочь в сравнении с только им понятными идеалами. Тогда, в свои семь лет, стоя в черном костюмчике у могилы отца и глядя на то, как сворачивают национальный флаг, покрывавший гроб, и торжественно вручают его вдове в дополнение к посмертным наградам, он думал, что жизнь несправедлива, а Бог - слеп, раз забирает у него отца. Мама тогда только плакала. Она много плакала, она очень любила отца, даже несмотря на то, что его семья так и не смогла принять ее.
  Второй случай - поездка к бабушке и деду. Он был уже достаточно взрослым, чтобы иметь свое представление о мире и мнение на вещи, происходящие в нем, пусть даже его мир ограничивался родным районом и школой, а так же подростковыми увлечениями и отчаянными поисками себя. Бабку с дедом он не любил. Он ощущал неприкрытое пренебрежение с их стороны в отношении своей матери, он выбрасывал их подарки, присылаемые по большим праздникам. Он ненавидел их всей душой, но поддался уговорам материи поехал с ней на празднование какого-то юбилея то ли бабки, то ли деда. А может и обоих сразу. Когда они прибыли, маму даже не удостоили взглядом, сухо поприветствовали, а вот его, Уэйда, ждали получасовые ахи-вздохи и причитания о том, как он похож на своего покойного отца. Сам же Уэйд считал, что больше походит на мать, но назло ей родственнички готовы были найти  больше сотни сходств, а потом еще и ткнуть Джуди в них носом, дабы почувствовать моральное превосходство над ней. Уэйд тогда терпел очень долго. Десять минут ровно ( а для него это даже перебор) он слушал не стихающие упреки, подколы и даже неприкрытые оскорбления, которыми награждали его мать эти снобствующие старики и их окружение. Он видел, что мать готова была заплакать, но стойко держалась, не желая показывать слабость врагу. А вот он не выдержал. Он закатил безобразный скандал, не стесняясь в выражениях, которыми в его возрасте владели едва ли не все сверстники поголовно, он вылил на них всю злобу и ненависть, а потом взял мать за руку и увел к машине.  Больше они туда не ездили, даже на похороны деда.
  Сегодня был третий раз, когда Уэйд надел костюм. Он отличался от двух предыдущих и фасоном и поводом, по случаю которого был приготовлен, однако юный Колман чувствовал себя в нем не уютно. В голову лезли воспоминания связанные с этой формой одежды, что не прибавляло уверенности ни в выборе, ни в необходимости вообще ехать на школьный бал. Свой бы он благополучно пропустил бы, но он будет только через год. Сегодня же все гораздо серьезнее. Сегодня выпускной у Марка, а это куда волнительней.  Это сильнее давит на нервы, заставляя сомневаться во всем, от выбора трусов до того, насколько подходит к рубашке галстук. Куда проще было бы, если бы Уэйди оделся так же, как обычно, а лучше бы - дома остался, ведь сегодня его они буквально обнародуют свои отношения. И есть в этом что-то греющее, ведь Эванс выбрал в пару его, Уэйда, а не пошел на выпускной с какой-нибудь девахой-одноклассницей, а значит, на них будут смотреть, возможно и пальцем тыкать, но рядом с Эвансом уверенность у Колмане всегда взлетала до небес. Как ни крути, а любовь творит чудеса.
  Челка все пушилась и не желал лежать так, как предполагалось, поэтому Уэйд бросил попытки привести шевелюру в божеский вид и просто расчесался, слегка смочив волосы водой. Еще раз критично осмотрел себя в зеркало - непривычно, до противного идеальный, весь такой прилизанный и чистенький, без вечных фенечек их змеиных кожиц и костяных украшений на шее, совершенно чужой и какой-то взрослый -  и высунулся из комнаты.
   - Уже готов?
  Мама поймала его в гостиной и успела ослепить вспышкой фотоаппарата, через очки показавшейся взрывом сверхновой.
  - Ну ты чего? - обиделась Джуди Колман, рассматривая на дисплее результат - скривленная физиономия Уэйда, заслоненная ладонью ее не удовлетворила, - и снова нацелилась на сына объективом. - Давай еще раз. А потом, когда Марк приедет, я вас двоих сфотаю.
  - Может не надо? - робко попытался возразить он, но мама, натешившись, принялась оправлять на нем костюм. поправлять прическу и всячески крутится возле, будто и не сына отправляла на бал, а дочь. Наверное, для матерей такие сентиментальные моменты более волнительны, чем для детей, иначе бы они не разводили бы из подростковой пьянки по случаю окончания школы такой бучи.
  - Надо, Уэйди, надо, - наставительно приговаривает она и в порыве чувств обнимает чадо, подозрительно захлюпав носом.
  - Мам, кончай. Поплачь еще, - сердито бубнит сын и отворачивается.
  - А и поплачу! - с вызовом отвечает Джуди и смеется, а через секунду отвлекается на дверной звонок. - Приехал!
  Сердце в миг подскакивает к горлу вместе с накатывающей паникой, но отступать уже некуда, а сказываться больным перед выходом - слишком малодушно и недостойно, а мать уже открывает дверь...

Отредактировано Eugene Hartmann (26.08.2016 23:22:02)

+1

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
- Ты так похож на папу, Марк...
Голос сестры едва ли не срывается, когда она с неприкрытым чувством гордости за младшего братца, поправляла ему галстук-бабочку. Марк лишь хмурил по привычке брови, так как не признавал всех этих сопливых девчачьих сантиментов. И когда Эмма все же начала хлюпать носом, вытирая его раскрасневшийся кончик, Эванс младший недовольно буркнул:
- Прекрати.
Он и без слов сестры прекрасно знал о том, что схожесть его с родным отцом была просто уникальной. Рассматривая изредка старые альбомы, где предки были еще совсем молодыми и уж точно не сведущими в вопросе совместного будущего, в котором им предстояло стать родителями двоих детей - Марк поражался своему сходству с отцом. Внешне, они были похожи как две капли воды, а по характеру - антиподы. Вечно сетующая на несносность характера младшего брата, Эмма только и делала, что вопросом задавалась - откуда в Марке столько чужого! Будто бы он был мальчиком не из семьи Эванс, а выращенным волками детенышем. Впрочем, стоит заметить, что мягкости в нем за последний год значительно прибавилось. Да и компанию трудных подростков он сменил на самых нормальных ребят, с которыми собирался поступать в местный университет. Не то чтобы Марк разом за голову взялся и серьезно окунулся в обучение, но были в его жизни причины, из-за которых парень ощущал некое чувство ответственности, а с ним и желание развиваться, становится лучше. Эванс сменил имидж хулигана и повесы, на роль серьезного парня, которым до конца он так и не смог стать. Характер не перепишешь, а посему вспыльчивость и своенравность проявлялись в Марке с той же регулярностью, с какой и ранее.
- Ты уверен, что поступаешь правильно, приглашая Уэйда на выпускной бал? А вдруг вас...
- Засмеют? Ты это хотела сказать? - Марк цинично посмотрел на сестру, приглаживая воротник пиджака. Его губы коснулись макушки Эммы, которая давным-давно превратилась в мелкую копию старшей сестренки, а после, расплывшись в самодовольной улыбке, он все же ответил:
- Он мой парень, и мне нечего скрывать. Я такой, какой есть. Я бы не простил себе, если бы пришел на этот вечер с кем-то другим. Ты ведь прекрасно знаешь, что твой брат никогда не был притворщиком, и менять что-то в себе не собираюсь. Считай, что таким образом я совершаю свой каминг-аут.
- Зачем так спешить, Марк... Ведь у тебя впереди вся жизнь и это не значит, что Уэйд всегда будет её частью. Говоришь о "выходе из тени", а на самом то деле - ты гей? Тебя привлекают другие парни? Нет. Так зачем рушить свою судьбу? - Эмма изо всех сил пыталась заглянуть брату в глаза, будто бы могла найти в их глубине самые честные ответы. Но Марк все больше раздражался, поэтому его взгляд бегло блуждал по слишком знакомой гостиной, в которой вот уже восемнадцать лет, как ничего не менялось. Здесь он делал свои первые шаги, а теперь стоит посреди просторной уютной комнаты в парадном костюме, мысленно отсчитывая минуты до собственного выпуска из школы. Слишком долго он его ждал, чтобы сейчас поддаваться провокации сестры, которая завела не самый уместный разговор.
- Не думай, что я пытаюсь как-то повлиять на ваши отношения с Уэйдом. Я не против него, он хороший мальчик, но...
- Эмма, тебя унесло куда-то. - оборвал Марк сестру на полуслове. В его голосе скользили холодные нотки, которыми можно было больно обжечься. - Ты слишком много думаешь о будущем и принимаешь все близко к сердцу. Я не дурак и понимаю, что ничего вечного не бывает - в том числе отношения. Сейчас я с Уэйдом, а через год могу быть с кем-то другим. Но мне важно именно настоящее. Именно этот момент! И сейчас я не боюсь признаться всем в том, что мой любимый человек такой же парень, как и я. Стало быть, раз люблю парня, значит я гей. И если через лет десять мне приспичит женится на женщине, я все равно им останусь, ведь факт наших отношений с Уэйдом не вытрешь из прошлого и памяти.
- И когда ты успел так повзрослеть... Ты стал настоящим мужчиной, братишка. Прости, что ерунды тебе наговорила. Ты молодец. - Эмма прижалась к брату, крепко обнимая его и роняя несколько слез на ткань черного пиджака. Обычно такие её реплики знаменовали об окончании разгоревшегося конфликта. Впрочем, данный разговор конфликтного характера не нес. Скорее, он был направлен на проверку Эванса. И проверку Марк прошел достойно. А спустя некоторое время, Эмма отпустила брата с некоторой тревожностью в душе. Как же! Ведь сестры на этом выпускном не будет, а значит некому будет присматривать за младшеньким из тени. Но она обещала. Обещала, что не помешает Марку насладится по-полной долгожданным моментом. А то, что с матерью Колмана договорилась о скромном девичнике, пока мальчики гуляют, так это тайна за семью замками!

Марк заглушил двигатель старенького мустанга, который на самом то деле мог дать фору любой современной иномарке. Машина досталась Марку от отца, который вкладывал в неё все свои свободные часы и личные средства, дабы сделать из раритета шикарный спорткар. После смерти отца почетная миссия по тюнингу лошадки перешла на плечи Эванса младшего. Большую часть денег с подработок он вкладывал в машину, доводя мечту отца до идеала. И таки довел. Выходя из шикарного черного - будто бы вороного - авто, Марк обошел его стороной и взял с заднего сидения букет цветов для мисс Колман и небольшую коробку, в которой лежала парадная бутоньерка для Уэйда. На лице Марка проглядывается улыбка, когда он представляет себе принцессу озабоченного собственным внешним видом, мельтешащим у зеркала и истерично причитающим на тему: "Я ненавижу тебя Марк Эванс за то, что заставляешь меня надевать ненавистный костюм". Блондин приехал немного раньше, поэтому не спешил идти к дому Колманов. Вместо этого, он достал сигареты и нервно выкурил одну. Теребя в руке коробку с бутоньеркой, Марк рассматривал букет лежащий на капоте и шелестящий бумагой от дуновения ветра. Идиотская ситуация выходит, словно бы пришел руки Уйэда просить у матери. Бросив бычок под ноги и затушив его носком туфля, Эванс все же набрался смелости и тряхнув головой, пошел к дорожке, ведущей прямо к порогу двери Колмана. Палец вжимается в кнопку дверного звонка и в прихожей раздается громкая трель оповещающая о приходе гостя. Дверь открывает мисс Колман - очаровательная молодая женщина, от которой Уэйд взял все самые прекрасные черты. Марк успел с ней подружиться и обзавестись её доверием, как собственно и Уэйд с Эммой. Признаться честно, Марку до сих пор неловко смотреть в глаза матери принцессы. Он горд за себя, но виноват за обоих перед Эммой и мисс Колман. С его подачи Уэйди втрескался в парня, а перед этим, будто бы в отместку за запретные чувства, получил от Марка травму головы и после начал стремительно терять зрение. Чувство вины гложет Марка каждый раз, как Уэйд снимает очки и превращается в слепого котенка. И еще больше гложет, стоит оказаться бок о бок с мисс Колман.
- Добрый вечер, Джуди. Это вам.
- Здравствуй, дорогой! Проходи! Боже, как приятно.
Марк входит в прихожую, за его спиной захлопывается дверь и после пары чмоков в щеку, его руки освобождаются от букета цветов предназначенного мисс Колман.
- Уэйд! Это Марк! Марк приехал! - Джуди, польщенная подарком ушла на кухню за вазой, а Марк тем временем пробрался в гостиную, будто бы интуитивно предугадывая, где находился сейчас принцесса. Уэйд стоял посреди гостиной спиной к Эвансу. Его плечи вздрогнули, когда Марк деловито постучал по дверному проему и тихо подошел к нему сзади.
- Привет, принцесса. Готов сегодня сменить статус и получить титул королевы бала? - шепнул Марк на ухо Колману и поцеловал его в шею. Вытянув руки и слегка приобняв Уэйда, Марк открыл перед ним коробку и достал небольшую бутоньерку с голубыми и белыми цветами. Найдя петлицу на пиджаке принцессы, блондин аккуратно вставил в неё украшение и еще раз поцеловал Колмана. На этот раз в гладенькую щеку, которая так и не обросла даже легким пухом намекающим на будущую щетину.
- Не слышу поздравлений.  
[nick]Mark Evans[/nick][status]sweet boy[/status][icon]http://s8.uploads.ru/nzbci.jpg[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/itKU5.gif[/sign]

Отредактировано Nathaniel Jacobs (17.09.2016 21:28:29)

+2

4

[nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status][icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign]
  Наверное, стоило попросить у матери успокоительного или тайком принять на грудь грамм сто коньяка, чтобы успокоить нервишки. Уэйд так не дергался с того самого лета, когда на него, будто цунами обрушились совершенно новые чувства, да еще и к парню. К Марку. Иногда и самому не верилось, что они вместе, что каким-то чудом вражда и желание убить друг друга на месте массой разнообразных способов перерастет в жгучее желание и сильнейшее притяжение, от которого ни спрятаться, ни скрыться. Ни он, ни Эванс тогда и не думали, что станут парой, продержатся целый год и даже пойдут на бал вместе, наверняка круто шокировав школьную общественность. Все это год назад казалось слишком далеким и неправдоподобным. Уэйд хоть и заглядывал в будущее, но все равно продолжал жить одним днем, стараясь по-детски жадно урвать больше тепла, ласки, побыть наедине с Эвансом. Первая любовь кружила голову и согревала душу одинокими вечерами, а входные вместе выдавались буйными и бурными, будто ребята пытались наверстать бесславно прошедшую неделю. Эти встречи были такими недопустимо короткими, такими желанными, изводящими томительным ожиданием субботы и момента, когда можно вырваться из-за учебников, бросить маме "вернусь поздно" и сломя голову унестись на встречу со своим счастьем.
  Сегодня же бежать не было нужды, и именно поэтому дождаться Марка было особенно тяжело, но раз он сказал, что приедет. "Может все же не ехать? Уговорить Марка и не ехать. Вот и Эмму эта идея, кажется, не слишком вдохновила, хотя она никогда не была против наших отношений... И все равно чувствовалось, что она не одобряет." Уэйд кусал подушечку пальца, пока мать бегала открывать дверь, пока здоровалась с Марком... Как все-таки быстро Эванс завоевал симпатию Джуди Колман и ее доброе отношение. Более того, Уэйду частенько становилось неловко, когда мама начинала рассказывать Марку истории из сыновнего детства, а тот только ехидно поглядывал на него, и потом, наедине, подкалывал мол, принцесса даже в детстве был очень уж вредным ребенком. Зато на мордашку, и о том свидетельствовали многочисленные фотографии - чисто ангел. Уэйд же ничего ангельского там не наблюдал, только взъерошенного мальчишку, не по годам хмурого, с прищуром смотрящего в камеру. Как ни крути, а фотографироваться он не любил и тогда, ни тем более сейчас. Зато это дело любила его матушка, которая, по счастью, пока была занята цветами - эдакая маленькая взятка, которая отвлечет и обезоружит ее на некоторое время, дав влюбленным побыть вдвоем и оценить весь масштаб "бедствия" и тяжесть выбор "в очках или без". Очков Колман до сих пор стеснялся, хотя и прошел год, но без них был слеп как крот, а линзы были штукой неудобной и непривычно, да и пальцами в глаза лезть было страшновато. Труднее всего было не сорваться в бесполезную и бессмысленную суету, когда из коридора послышался голос Марка, с этим пришла и некоторая обреченность - отмазаться не выйдет. Сердце екнуло и застучало раза в три быстрее, к лицу хлынула краска - никак Колман не мог избавиться от своей рефлексии. В сравнении с Марком он совсем еще мальчишка, беспробудно влюбленный и неопытный. Поэтому-то шепот на ухо и поцелуй над кромкой воротничка приводят его в тихий трепет, который удается унять лишь парой мысленных плюх. Взгляд падает на размытое бело-голубое пятно в петлице пиджака, до носа доносится запах живых цветов. Уэйд спешит надеть очки.
  - Красиво. Эмма помогала или сам выбирал? - оборачивается через плечо к Эвансу, гладя его ладони пальцами, а потом и весь поворачивается, неловко добавляя, - Поздравляю. Отмучился таки, а мне еще год в своем гадючнике тусоваться.
  В голосе Колмана нотка укора. Просто потому что Марк старше и сегодня наконец вырвется из школы, получив билет в новую жизнь, а Уэйду еще год "топтаться у кассы" в ожидании своей очереди. Он немного завидует и очень рад за возлюбленного, ему дико интересно поглядеть на что похож выпускной бал и чем отличается от традиционных весенних, на которых, впрочем, Уэйд никогда не бывал из-за своей нелюбви подобных сборищ, где чувствовал себя чужим и неприкаянным.
  А Марк выглядит просто потрясно. Он успевает это рассмотреть с близкого расстояния, но специально отодвигается на шаг, оглядывает картину целиком, пораженным увиденным: Эванс и так красавчик, но сегодня выглядит по истине с голливудским шиком. Ему бы на красную дорожку, не меньше. С ним бы под руку отлично смотрелась красивая девица в роскошном платье - и тогда точно титулы короля и королевы стали бы их еще до объявления результата голосования. Куда уж Уэйду. Какая из него "королева"?
  - А тебя, как в принца не одевай, все одно - чудовище и есть, - шутливо огрызается мальчишка и снова оказывается нос к носу с Марком, въедливо всматривается в такую же по тону, но менее пышную бутоньерку - его-то собственная немного смахивает на маленький букетик, а потом, аккуратно взяв Марка за лацканы, привлекает к себе, нежно целуя в губы. - Очки-то оставить или линзы надеть? И чем это от тебя пахнет так приятно? - спрашивает шепотом, не прекращая поцелуя, однако краем глаза замечает шевеление на границе комнаты, а потом и вспышку. Маман подкралась незаметно и теперь с удовольствием разыгрывала из себя папарацци, "щелкая" парочку на память.
   - Блин, мама! - Уэйд выглянул из-за плеча Эванса с намерением показать кулак матери, будто дворовому шалопаю.
  - Мне не хотелось вас тревожить,- заулыбалась Джуди, нацеливая на них объектив камеры,- но вы так хорошо смотритесь вместе. Встаньте рядышком, я вас еще разок сфотографирую.
  - Когда ты успела подкрасться? Надо спрятать эту чертову камеру. И хватит нас уже фотать! Куда тебе столько?! - и добавил уже на ухо Марку, - Пора рвать когти, пока она еще-что-нибудь не удумала.

+2

5

Такие душевные моменты были истинно редкостью для Марка и Уэйда. Их пара не отличалась идеальными любовными отношениями, которые обычно стоят на трех нерушимых столпах: доверии, уважении и верности. Последнее было как бы по-умолчанию, но за плечами Марка успела собраться пара-тройка грешков за прошедший год. О походах налево Уэйду не сообщалось в целях самозащиты и прежде всего ради самого Колмана. Принцессе не обязательно знать о минутном помешательстве Марка, которое являло собою банальный всплеск гормонов, который требовал полноценного выхода. Никаких чувств - только секс без обещания позвонить завтра. Не более. Но разве Уэйду что-то докажешь? Его Марк слишком оберегал, чтобы легкомысленно бросаться в омут с головой и идти на поводу животным инстинктам. Он был твердо убежден в том, что первый раз для Колмана обязан стать запоминающимся не от того, что они в спешке налажают по-полной и Марк не дай Боже причинит ему боль. А от того, что Марк сделает все правильно и сможет стать для любимого человека лучшим проводником во взрослую жизнь. Посему ждал Марк целый год, смиренно вынашивая в голубых мечтах план по оприходованию маленькой задницы Колмана. Каждую ночь видел мокрые сны с Уэйдом в главной роли. И в них Марк был уже чуть ли не гуру анального секса, зная, как лучше вставить принцессе, чтобы тот не стыдился показывать всю прелесть октав сладкого голоса...
А возвращаясь к теме идеальных отношений, то тут стоит отметить одну вещь: блондину в кои то веке не хотелось придушить тонкую шейку любимой принцессы, так чтобы на ней остались самые красочные синюшные отпечатки собственных пальцев. Он вел себя непринужденно и покладисто, окутывая Колмана любовью и теплом. Да и Уэйду стоит отдать должное: его милый ротик сегодня скуп на ершистые фразочки, приправленные острым ехидством и непомерной язвительностью. Стоит нос к носу с Марком, весь такой обаятельный, с улыбкой во все двадцать восемь и искренне поздравляет бойфренда с окончанием школы. Эванс дважды отражается в стеклах очков Уэйда и в глазах мальчишки, словно попадает в заключение зеркальной комнаты. Пройди по ней чуть глубже, и затронешь душу Колмана за живое, зная каждый, даже самый непримечательный её уголок. И все в нем уже такое близкое и родное, что так бы и сгреб в охапку, да катись на все четыре стороны дурацкий бал!
- Увы, я не силен во всей этой вычурной хрени. Поэтому да, ты как пальцем в небо попал - Эмма выбирала. Но тебе очень идет. Спасибо сестренке. - Марк ощущает подкравшуюся незаметно неловкость. Он едва ли смущенно глядит в глаза Колману и улыбается. Он всегда улыбается, что бы не происходило в масштабах его личного мира - будь то хорошее либо плохое. Впрочем с той же регулярностью, с какой лицо его подергивается тенью улыбки, он может нацепить на себя маску хладнокровия - такого непробиваемого и безэмоционального, что дрожь по телу. Мало кто способен понять Марка от А до Я, ведь за маской хладнокровия он может скрывать самую добрую из эмоций.
- А тебя, как в принца не одевай, все одно - чудовище и есть, - кажется Уэйди решил включить свой режим "сучки", за который вообщем-то Марк его наверное и выделил среди бесцветной толпы. А полюбил за что? Да все за то же, только в тысячном эквиваленте.
- Красавица и чудовище? Нет, ну мы тогда просто обязаны стать королем и королевой бала, - Эвансу приходится проглотить смешинку, так как Уэйд резко тянет его на себя и целует в растянутые улыбкой губы. Марк щурится от удовольствия, позволяя любимому мальчишке взять над собой верх. Это все вранье, что ведущий партнер получает больший кайф от действий им же предпринятых. На самом деле, ведущий оттягивается по-полной лишь тогда, когда близкий ему человек обращает его в ведомого.
- Оставайся в очках. С твоими линзами сплошной геморрой - проходили, знаем. Хотя ты мне любым нравишься, малыш, - Марк кладет руки на поясницу Уэйди и крепко прижимает к себе. Как бы хотелось сейчас оказаться где-нибудь вне зоны действия родительского контроля, чтобы ноль свидетелей и максимум интимной обстановки. Взять это подросшее за год тело, повалить на мягкую кровать и путаясь в простынях и одежде, избавить наконец принцессу от ярлыка девственности. - Пахну приятно? М-мм, это туалетная вода от Шанель. Пора бы и тебе начать пользоваться чем-то таким. Хотя... Мне больше по вкусу твой "настоящий" запах.
Между парнями все растет и высится уровень нестерпимой жажды. Вот он уже вскружил голову Уэйди, который позабыл где собственно находится, и кто держит за их спинами нацеленный объектив камеры. Даже Марк поддался этой любовной лихорадке, уже не беспокоясь о третьих лишних и отвечая на поцелуй любимого мальчика. Он губы Колмана кусает, отбирает у него комочки жаркого дыхания и позволяет растворяться в тесноте собственного влажного рта, как вдруг...
- Блин, мама!
Рывок в сторону. Марк стыдливо вытирает губы кончиками пальцев и смотрит себе под ноги. Мисс Колман в своем репертуаре и действует как заядлый папарацци. Самая возмущенная из сторон в лице Колмана младшего уже грозится избавить мать от довольства запечатлевать родное чадо на электронный носитель фотокамеры. Эвансу кажется забавной данная ситуация. Щекотливо, но смешно. Он приобнимает Уэйди за область талии, прижимает к себе и жестом показывает в сторону Джуди - улыбнись мол. Получает на ухо наставительную просьбу от раздраконенного парня и легко кивая, соглашается. Вот только потерпеть пару секунд, пока мисс Колман сделает парочку памятных снимков, а потом...

- Твоя мама - нечто! Фотки потом скинешь мне? Буду по ночам мастурбировать на тебя в костюме. - смеясь проговаривает Марк, когда его руки уже уверенно крутили руль мчащегося на всех парах мустанга. Сегодня он впервые катает Уэйди на своей машине, будто бы впуская его еще глубже в личное пространство. Более того, сегодня для Уэйди многое будет впервые - у Марка на него большие планы. И танец белый, и первый рассвет вместе уже будучи повзрослевшими на год, и близость первая, которой Эванс горит целую неделю. Ведь все продумал, все просчитал, оставив принцессу в неведении, с целью как всегда впечатлить и удивить. Но пусть все будет по порядку, без нормативов на стометровку и прыжков через козла. Пусть вечер набирает обороты постепенно, а бдительность Колмана тает на глазах. Пусть малыш насыщается положительными моментами их совместного с Марком будущего, которое уже машет им рукой из-за горизонта.
- Уэйд, я хочу, чтобы этот вечер запомнился нам обоим. Никого не бойся и веди себя раскрепощенно. Ты ведь моя принцесса?- Марк оборачивается к любимому мальчишке и протягивает ему руку, чтобы тот схватился за неё и не отпускал. По крайней мере до тех пор, пока не потребуется переключить передачу...

[nick]Mark Evans[/nick][status]sweet boy[/status][icon]http://s8.uploads.ru/nzbci.jpg[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/itKU5.gif[/sign]

Отредактировано Nathaniel Jacobs (18.09.2016 19:53:14)

+1

6

[nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status][icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign]
  Как же это сложно, быть рядом с Марком, с этой ходячей провокацией в сексуальном теле и красивым лицом и не пытаться сократить расстояние до минимума. Порой невозможность полностью познать его, со всех сторон превращается в жестокую пытку, но Эванс, что странно, не торопит события, хотя Уэйд пару раз был готов сам запрыгнуть на него. Организм-то молодой, гормоны бушуют, подогреваемые дурманящей голову любовью, сладкими поцелуями, в которых нарастает градус страсти пропорционально их продолжительности. Неужели Марк не видит, что Уэйд уже не ребенок, что вполне готов, чтобы у них началось все по-взрослому? Или думает, что Колман такой дурачок и не догадывается, что его бойфренд не будет дрочить в одиночестве постоянно, обязательно найдет какую-нибудь дырку, для удовлетворения потребностей. "Какую-нибудь болтливую дырку," - зло припечатывал Уэйди, краем уха слыша очередную сплетню. Это только кажется, что город большой, а на самом деле это одна большая деревня, где полно болтливых куриц. Да, ему иногда хотелось набить Эвансу морду, но останавливало лишь понимание собственной несостоятельности (знать бы еще причину) в некоторых вопросах, а если не может дать Эвансу то, чего тому не хватает, то и бубнить нечего, если он пару раз перепихнулся со случайными девицами. И все равно осадок остается, потихоньку отравляющий сладкую пастораль их отношений.
  И не известно, кто из них больше ждал этого бала: Марк или Уэйд, который тоже строил кое-какие планы, и подарок у него был свой, собственный, который, наверняка понравится Марку. Лишь бы все прошло гладко и кое-кто снова не стал откладывать знаменательный момент до следующего раза. "Убью тогда, а потом надругаюсь над телом." Зря что ли Уэйд готовился? Теория, кое-какая практика, особенно перед самим вечером. Не такое уж он невинное дитя, как о нем думает его любимый блондин. Разубеждать в обратном Колман тоже не спешил, решив пустить все на самотек и не давить на Эванса до поры, вдруг его останавливает лишь сам факт того, что они оба парни. К тому же, Уэйди столько ждал, что теперь может потерпеть всего несколько часов, ведь поцелуй "звучал" гораздо убедительнее любых обещаний.
  Так что от матери они сбежали вовремя. Как примерный сын, Уэйд отметился поцелуем в щеку и обещанием веселиться до посинения. И лишь когда машина отъехала от дома, смог вздохнуть спокойно, откинуться на сиденье и оглядеть салон.
  - Знаешь, чего я тебе никогда не прощу? - с прищуром из-за очков поинтересовался он у блондина, а когда тот непонимающе глянул на него, пояснил: - А того, что ты целый год прятал от меня эту детку и даже словом не обмолвился. Я уж было грешил на лимузин, который ты закажешь, чтобы отвезти принцессу на бал. Ан нет, не угадал. Оказывается у тебя в стойле такой жеребчик припрятан.
  Колман любовно погладил пальцами приборную панель, почти с благоговением. Все-таки эта не какая-нибудь новомодная тачка прокаченная до кучи Xzibit'том, а классика. Та самая не умирающая классика, за которую даже нынешняя молодежь готова пахать до кровавых мозолей, лишь бы только вернуть ей былой блеск.
  - А на счет фоток и не надейся, не буду я тебе ничего давать. Ослепнешь еще ненароком, а я виноват останусь, - ребячась он показал Марку и все же взял за руку. Крепко ее сжал, переплетя пальцы вместе, а еще наклонился в бок и коснулся своим плечом его. Улыбается, счастливый, прячет нарастающее волнение,дрожью засевшее где-то в животе. И вместо " я тебя люблю" вырывается фраза вполне в духе язвы-Колмана: - А то чья же? Никто никогда не осмеливался меня принцессой называть. А ты не только осмелился, но и выжил.
  И не только выжил, а стал для скрытного, себе на уме, парнишки с длинной челкой целым миром, который он стремится каждый раз познать. Зайти так далеко, как еще никто не заходил, ведь никому и не позволялось. Даже Эмму держали на расстоянии, не позволяя лезть в душу, а тут он - весь из себя настырный. Интересно, а Марк чувствует это? Чувствует, как они породнились за это время, что из связывает нечто большее, чем подростковая любовь, страсть и желание. Уэйд чувствует. Чувствовал уже тогда, когда мял в ладонях аккуратный кожаный браслет - память о себе на случай, если они долго не увидятся или, что тоже было вероятно, разойдутся разными дорогами. Но кому-то наверху было угодно, чтобы они продолжили путь рука об руку, плечом к плечу. Такие разные и в то же время похожие. Нужные друг другу.
  - Все будет хорошо. Мы ведь вместе, а это - главное, - тихо говорит Колман, невесомо целуя Марка в щеку, а до ушей, даже сквозь окна, доносится гам и шум, музыка и смех. Глаза слепят разноцветные огни, которыми подсечена подъездная дорожка и главный вход, в раскрытом зеве которого исчезают нарядные пары и целые шумные компании. Будущие взрослые люди, сегодняшние выпускники.

+1

7

Нелегко управлять машиной, когда все твое внимание начинает плавно концентрироваться не на дороге, а на профиле любимого мальчишки, чья улыбка достает чуть ли не до ушей, когда он включает свою вербальную сверхспособность доводить оппонента до фатального взрыва мозга. И как уместно констатирует сам Уэйд - Марку удается выживать. И после уменьшительно-ласкательного обращения блондина, и после кислотной язвительности, что нескончаемым источником бьет из уст несносного Колмана. Наверное выживание - это одна из составляющих их бесшабашных отношений. Чего-чего, а скучать им уж точно не приходится. По крайней мере Марку. Все, что касается Уэйда, в душе парень воспринимает с каким-то нездоровым восторгом. Колман будто бы болезнь неизлечимая: крепко прицепился; встроился в цепочку ДНК, напрочь меняя её генетический код; затмил рассудок и доброкачественной опухолью пророс в само сердце. Для Марка он представляется чем-то нереальным, что блондин вопреки здравому смыслу смог постичь и завоевать. Это как звезду сорвать с неба и украсть у бесконечной Вселенной. Так и с Уэйди... Эванс никогда не признавался ему ввиду собственной черствости - а быть может и горячо отрицаемой застенчивости, - но принцесса значит для Марка так много, что ни взвесить, ни измерить, ни сосчитать невозможно.
- Все будет хорошо. Мы ведь вместе, а это - главное.
Ты - главное. Все остальное неважно.
Наконец Марк отводит взгляд от Уэйда, расслабляет плечи и жестче упирается в педаль газа. Мустанг отвечает самоуверенным рычанием, будто бы выказывая собственный гонор в ответ на действия хозяина. Но это лишь иллюзия. В действительности, Марк слишком тонко чувствует любимую машину, как если бы в этот самый момент обнимал обнаженное тело Колмана. В арсенале блондина целых две темные лошадки! Завидуйте, задроты!
- О-оо, а здесь уже во всю идет движ! - отвлекаясь на мир сотканный из самых реальных и банальных вещей, воскликнул Марк, заезжая на парковку. Молодежь в парадных костюмах кучкуясь собиралась у входа в отдельно стоящий спортивный корпус, который служил также актовым залом, в случае массовых школьных сборов и таких вот грандиозных по своему размаху мероприятий. Проходящие мимо парни и девушки отпускали в сторону подъехавшего черного спорткара громкий свист и исполненное обожанием улюлюканье. Как же - король школы прикатил на шикарном коне! Среди девушек, которые с нескрываемой жадностью и завистью поглядывающие в тонированные окна, были как бывшие кратковременные пассии Марка, так и парочка серьезных подруг, одну из которых Эванс в пору половой активности нежеланно обрюхатил. К слову, с ней он остался в исключительно дружеских отношениях, которые больше смахивали на обоюдоострую ненависть. Девчонки с интересом толпились у той стороны авто, где сидел Уэйд. Марк до последнего держал интригу. Он никого не посвящал в тайны их с Колманом отношений. Все, что связывало их с принцессой - было слишком личным и интимным, чтобы рука поднялась легкомысленно приподнять завесу тайны и дать чужим глазам и языкам опорочить их маленький, уютный, невинный мирок. По правде сказать, блондин несколько переживал по-поводу самого Уэйди, так как парочка его основных режимов, а именно - «гоню беса» и «мне на все плевать», - могли при удобном моменте резко переключаться друг на друга. Лучше бы он плевал, честное слово. Но еще хуже, если в голове принцессы вдруг случится короткое замыкание, и он, принимая какую-то несусветную чушь глубоко на сердце, пустит в ход истеричность собственной натуры. А посему, Марк своевременно решил поставить его в известность:
- Видишь всех этих телок? Я их трахал - говорю честно и без пафоса. Но ни одну из них я не любил. А тебя я люблю, - пусть и не трахал, - поэтому держи нос по ветру, принцесса. Я принадлежу только тебе. И ты вправе это демонстрировать.
Марк наклоняется к Колману и жарко целует его губы, которые успели высохнуть и охладеть без прикосновений блондина. Марк чуть ли не душит Уэйда в собственных объятиях, сминая его губы, кусая и с удовольствием отбирая у мальчишки несколько недовольные стоны. А после, блонд отпускает взъерошенную принцессу, который только и делает, что ртом воздух глотает, безумно глядя на объект обоюдной любви и ненависти. Из уст Эванса срывается тихий самодовольный смешок, с которым он покидает пределы авто.
- Вы только посмотрите на этого пижона! Сам Марк Эванс - Его Величество король выпуска пожаловал! - восторженно-припездено заявил закадычный друг Марка по школьной скамье - Ник Буковски. Он как раз шел в обнимку со своей девчонкой, которую успел закадрить буквально за неделю до выпуска. Марк впервые видел Ника с девушкой, а тот с озорством подмигивая, все ждал оценки друга.
- Не зря ты стирал руки в кровь по ночам, дружище. Сладенькая штучка, - наклонившись к другу, процедил сквозь улыбку Марк и Ник чуть не взвыл от счастья. Девушка невинно поприветствовала красавчика-друга своего парня и извинившись отошла к девочкам, которые сплотившись в фан-клуб Марка Эванса уже наперебой салютовали блондину и трясли выпадающими из декольте прелестями у него под носом.
- А где же твоя королева? Я был уверен, что ты приведешь с собой мисс Америка! - Ник оглянулся на лобовое стекло мустанга, через который даже при огромном желании ничего не разглядишь. А Марк таинственно улыбнулся и приподняв указательный палец кверху, будто бы объявляя о развязке интриги, обошел друга стороной, разогнал вопящих телок и встав около пассажирской двери, плавно её открыл.
- Твой выход, принцесса, - улыбаясь произнес Марк лишь одному Уэйду, обхватывая его ладонь и помогая выбраться из автомобиля. Хлопок. Дверь мустанга наглухо запирается и срабатывает сигнализация. У собравшейся толпы одноклассников, бывших девчонок и остальных зевак, которые боготворили Эванса все годы средней и старшей школы, случился минутный... ахуй! А после по толпе прокатился заливистый смех, будто бы Марк над всеми пошутил и шутка его удалась. Вот только он не шутил. Нисколько. Ник, который слишком долго знал приятеля, первым сообразил весь масштаб происходящего. Они переглянулись с Марком и в глазах блондина горела нешуточная уверенность и гордость. Он деловито приобнял Уэйди за узкие плечи и прижав к себе, сделал громогласное заявление:
- Знакомьтесь, черти. Это - Уэйд Колман. Мой парень.
И что за странный звук разорвал гул веселящейся толпы выпускников и гром льющейся из усилителей музыки? Ах, да! Это же сердца девчонок сейчас с оглушительным треском разбились о черный холодный асфальт. Гляди уровень самоубийств за последний месяц вырастет! 
- Ну что стоим? У нас же выпускной! Вперед танцевать и пить до утра! - сагитировал толпу офигевших будущий король выпуска, и дернув любимого мальчика за плечи, повел в сторону раскрытых дверей актового зала. Он бы еще поцеловал демонстративно у всех на виду опешившего Колмана, вот только быть преждевременно кастрированным - ой как не хочется!
[nick]Mark Evans[/nick][status]sweet boy[/status][icon]http://s8.uploads.ru/nzbci.jpg[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/itKU5.gif[/sign]

Отредактировано Nathaniel Jacobs (14.10.2016 13:56:19)

+1

8

[nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status][icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign]
Отчего так хочется высунуться в окно и, совершенно не соответствуя нынешнему образу, орать на всю улицу, свистеть и улюлюкать, размахивать руками, не обращая внимания на недоуменные взгляды случайных прохожих?  Да потому, что влюблен. Потому что рядом сидит тот, от которого без ума и гонит железную лошадку почти на пределе возможностей. Но нет, вместо этого Уэйд сидит чинно и благородно, едва ли ручки на коленках не сложив. Он улыбается, его переполняет уверенность, которой он мог бы отсыпать с горкой даже самому забитому и стеснительному человеку . И он постарается на одну ночь отчасти перестать быть собой, загнать подальше свой вредный мстительный характер, не станет устраивать пакости злопыхателям, если таковые найдутся. Рановато он зарекается, ведь до места еще несколько минут, но мальчишка чувствует, что для Марка готов и горы своротить, не то что на несколько часов обуздать самое себя. Он с любопытством разглядывает в окно людей. Особенно девушек, каждая из которых наверняка с осени наряд готовила и донимала портних, работниц магазинов и родителей. Парни выглядели непривычно взрослыми, да и он сам, и Марк тоже, были ничуть не хуже. Сейчас Колман в красках мог бы представить, какими будут его одноклассники в точно такую же ночь, но уже год спустя. Мог, но понимал, что свою остроту бал утратит, даже если они явятся туда все той же незабвенной парой; скорее всего все повторится точь-в-точь с одной только разницей - первый раз будет уже отыгран, и его можно сравнить лишь с оглушительной театральной премьерой, после которой повтор кажется пресным, а зритель, решивший пересмотреть полюбившееся представление, внезапно начинает придираться к мелочам, сравнивать, а потом и вовсе утверждается в мысли, что время в оба раза потрачено впустую.
  Он было потянулся к ручке двери, чтобы выскочить из машины в это цветастое многообразие, но Эванс его остановил. Решил, видимо, дать последние наставления своей неугомонной паре, и Уэйди остановился, хотя и скинул ремень, внимательно уставившись на Марка. Бровь его на миг  сошлись на переносице, губы поджались.
  - Я бы удивился, если бы ты не перетрахал всех, - колко озвучил свою мысль, подкорректированную на подходе до менее скандальной формулировки. - Я тебя тоже люблю, но мне бы нафиг не надо было знать, что ты был... в каждой дырке затычкой. Меня твой фан-клуб не порвет на лоскуты, а?
  О таких вещах надо бы предупреждать заранее, а не когда надо выходить и делать вид, что тебе в принципе до пизды все эти раскрашенные сисятые девки, которые пытаются сунуть Эвансу под нос свои округлости, а тот - о боже! - внезапно предпочитает два медицинских прыщика на плоской груди Колмана. А с другой стороны, Уэйди знал, куда едет. Знал, что за слава окружает его парня и как он действует на баб от двенадцати и до возраста, в котором о сексе думать просто неприлично, однако не ожидал такого ажиотажа со стороны публики. Неужто всем так не терпится узнать, как выглядит новая девчонка Эванса? Ребят ждет крупное разочарование.
  Если, конечно, они выберутся из машины. Марк с ума сошел, что ли? Целует так, что это даже больно, душит в объятьях. Виноватым себя чувствует или это он так храбрости набирается перед "рывком". Колман даже по-первости отвечает, но потом пытается отбиться, боясь быть сожранным заживо.
  - Балда! - шипит Уэйд, вытирая губы и заглядывает в зеркало заднего вида, полюбоваться на себя взъерошенного, - Ну вот что ты сделал, а? На кого я теперь похож, м? Вантуз ты, а не человек...
  Он и пинка любимому отвесил, да только в машине особо ногами не помашешь, а довольный гад уже слинял, хлопнул дверью и теперь развлекает толпу в излюбленном стиле короля вечеринок. Ну и пусть. Колман хоть себя в порядок приведет. Вон как волосы растрепались, и очки съехали - ну просто чучело!
   "Стоять! Это еще... Ну, нееет, только не это..." Колман перегибается через пассажирское сидение и всматривается в лицо девицы, с парнем которой болтаем Марк. А лицо-о у девицы знакомое, даже более чем. Заднее чутье, никогда не подводившее Уэйда, уже вкрадчиво предупреждало о том, как на следующий день вся его школа и несколько кварталов окрест будут из первых рук знать свежайшую новость: задрот-Колман - педик, а его парень не абы кто, а... "А теперь пересаживаемся на водительское и давим гашетку до упора. Пока они треплются мы успеем добраться до мексиканской границы. Или шлангом прикинуться? Ладонь на лоб и "Ой, я умираю, жестокая мать отравила несвежими бурито на ужин", главное побольше страдания в выражении лица, зеленый вид и макаронная походка - авось и прокатит в неверном свете фонарей. Поздно..." - Уэйд обреченно заметался в машине, но любовь всей жизни была неумолима и надвигалась  будто ледокол "Арктика" на хрупкую корку колмановской уверенности. Слишком много глаз обращено к ним, слишком многие ожидания сошлись в одной точке пространства, от чего эту самую точку нешуточно потряхивает. Ребята образовали своеобразный коридор: кучкуются, толкаются, заглядывают друг другу за плечо, шепчутся. 
  Может и не все так страшно, как кажется? Вот Марк протягивает руку  (очень даже вовремя, ибо у Уэйди ноги стали ватными), ободряюще улыбается, уверенный в своем избраннике. Гордый такой, красивый, горячо и безумно любимый... Ну как его подвести? И Колман сдается. Вылезает из уютного, почти родного салона, осматривается, криво улыбается собравшимся, едва не ляпнув приветственное "чо-как, пацаны?", но вовремя прикусывает язык и мило делает ручкой, несмотря на дичайший гогот пробравший и без того не слишком стройные ряды присутствующих. И лишь одна девица была в шоке, узнав Уэйда - по очкам, не иначе.
  - И все. И пиздец твоему фан-клубу. Передохнут же курицы от тоски, не вынесут такой сокрушительной новости, - произнес он на ухо Эвансу, слегка подтянувшись и развернув плечи. В спину кто-то успел выпустить сальную, на что Уэйд ответил, незаметно от Марка показав средний палец, по ходу дела обняв блондина за талию.
  - А пить-то мне можно? Или еще не дорос? - умильно хлопая глазами из-за стекол очков поинтересовался он, вместе с Эвансом входя в здание школы, попутно создав вторую волну шока уже для учителей, призванных блюсти выпускной рамках всевозможных приличий. С ними Уэйди поздоровался более радушно, и сразу потянул Марка к стенду с фотографом. Мамины фото это одно, а фото с выпускного - совсем другая история. - А потом пойдем и проголосуем, да?

Отредактировано Eugene Hartmann (26.09.2016 01:24:53)

+1

9

[audio]http://prostopleer.com/tracks/5804174Pv4s[/audio]
Tonight
We are young
So let's set the world on fire
We can burn brighter than the sun

Со стороны Марк и Уэйд не были похожи на парочку влюбленных, что придавало им некой загадочности и сбивало посторонних с толку. Ведь ни для кого не новость, что парни состоящие в крепких дружеских отношениях очень часто ходят в обнимку - такой себе братский жест. Эванс не гнался за целью здесь и сейчас обнародовать свои истинные чувства к другому мальчишке, да так чтобы не только молодежь, но и преподавательский состав еще долго после самого выпускного бала отходил от шокирующей новости о своем распрекрасном ученике. Но удивительный по своей природе механизм уже был запущен. Информация, что была кратко провозглашена Марком и отдана в массы, уже вовсю расходилась из ушей в уши. Не удивительно, что как только они с Колманом переступили порог актового зала, учителя тут же обратили на них свое пристальное, заискивающее внимание. Неизвестно кто больше осуждал Марка и его вопиющий выбор - взрослые, либо подростки, - вот только ребят радушно поддерживающих первого красавчика школы стало меньше. Их взгляды были ощутимы так, как если бы в спину бросали ледяные снежки. В один момент вся толпа из выпускников, которых Марк по отдельности знал практически каждого, превратилась в разрозненные кучки идиотов-параноиков и брезгливых кур. Впрочем были среди них и нормальные люди, в чьих семьях наверняка с детства внушали, что дискриминация - это путь к уничтожению человечности в мирном обществе. Они подходили к Марку, поздравляли с выпуском и салютовали Уэйду. Ребята из клуба по плаванью, капитаном которого Марк был на протяжении нескольких лет, и бойцы из клуба кэмпо все как один поддерживали Эванса. На самом деле, среди спортсменов очень много гомосексуалов, которых порой сводит вместе спорт и учит быть сильными духом, когда дело касается происков дискриминирующего общества.
- И за кого мне голосовать... Глаза разбегаются - столько красоток в списке! - подначивает Марк Уэйда, когда они подошли к стенду с голосованием. Всего пять минут назад их озорные улыбки зафиксировал объектив профессиональной камеры и оставил памятные снимки о старте взрослой жизни Марка Эванса. А теперь парочка стояла у пустующего стенда, который был буквально устелен бюллетенями, в которых значились имена претендентов на звание короля и королевы бала. Уэйду имена и фамилии были незнакомы, поэтому Марку приходилось тыкать пальцем в толпу, чтобы поочередно рассказать о каждом человеке заявленном в списке. Он нарочито рассказывал своему парню самые пикантные истории, которые компроментировали претендентов в венценосные особы.
- А эта - Кэтрин Ульямс. Она спала с физруком. Видишь, как он за ней наблюдает? На самом деле она делала это ради своего тупоголового бойфренда, чтобы физрук замолвил о нем слово в совете футбольной лиги. Обещание сдержал, вот только Эрни - парень Кэтрин, погорел на запрещенном допинге в день отбора в молодежку. Дебил. Кстати его имя тоже есть в списке. И мы с ним когда-то чуть не убили друг друга... - Марк выискал глазами Эрни, который ошивался со своей неизменной свитой из двух сокомандников, а после перевел холодный взгляд на Кэтрин Уильямс, чьи сиськи ему однажды приспичило потискать в самый неподходящий момент. - Спортивная конкуренция, так сказать.
Так уж повелось, что самые громкие из школьных скандалов так или иначе сводились к фамилии Эванса. Порой неумышленно, а порой целенаправленно - Марк ввязывался в такие перипетии, что Эмме раньше времени пришлось начать подкрашивать корни волос, которые к двадцати пяти годам стали седеть. Уэйду Марк всего не рассказывал, желая остаться для парня таким, каким бы Колману было приятно его видеть подле себя. Да и вспоминать прошлое, в котором амплуа Марка имело темные и холодные оттенки, блондину в общем то не хотелось от слова вообще.
- Закончил? Я даже не стану выпытывать за кого ты там проголосовал - очевидно ведь, кто твой король! Кстати, король отменяет на сегодня все возрастные ограничения в отношении алкоголя. Поэтому, разрешаю тебе немного поднять градус веселья. Но совсем чуть-чуть. - ты мне нужен трезвым для...- Марк берет принцессу за руку и отводит к стойке с пуншем, в который предприимчивые и смекалистые старшеклассники подлили водки. Разлив светло розовую, приятно пахнущую жижу по стаканам, Эванс протягивает один Уэйду и традиционно чокнувшись, делает пару жадных глотков. Следует отметить, что человек нахимичивший с пуншем не пожалел спирта! Марк чуть не поперхнулся от ударившего в нос градуса, но тут же унял в себе предательский рефлекс. И пока Уэйд только прикладывал губы к стакану, блонд отобрал у него ядреный напиток со словами:
- Давай разбавим это жгучее пойло. А то тебя раньше времени унесет. - Марк зачерпнул из соседней огромной чаши пунш без водки, и только после снятия пробы отдал обратно стакан принцессе. Забота о здоровье любимого превыше всего. А уж как Уэйд легко поддается зеленому змию, Марк знал как никто другой. Порой воспоминания о летнем лагере яркими вспышками пронзают сознание и отдаются на сердце более громкими ударами.
- Знаешь, - Марк отставляет в сторону уже пустые стаканы и наклоняясь к Колману, обхватывает его тощие, но такие сладенькие бедра ладонями, - ты сегодня чертовски прекрасен. Все взгляды обращены на тебя, а я ревную. Так сильно ревную, что готов всем шеи свернуть. Не знаю на сколько меня хватит. Но рассвет встречать мы будем не здесь, принцесса. Так что готовься...
Шепот на ухо, практически невесомое касание губ нежной щеки. Марк обхватывает пальцами край пиджака Уэйди и тянет его к танцполу, который усеян воздушными шарами, летящими с потолка конфетти и золотистым ковром из мишуры. Из колонок льется самая модная музыка, и кажется вот-вот пустят первый за сегодня медляк. Девушки уже изнывают от нетерпения оказаться в руках своих кавалеров. Кто-то все с тем же презрением окидывает острыми взглядами новоиспеченную парочку "голубков", но им пофиг. Им плевать на мнение большинства. Плевать на шаблоны, которые за глаза им уже навешали ненавистные красотки стремительно капитулирующие из фан-клуба Марка Эванса. И жалеть не о чем. И желание держать крепко в своих объятиях одного единственного мальчишку лишь усиливается, как только музыкальные аккорды сменяются с ритмичных и жарких, на медленные и обволакивающие.
[nick]Mark Evans[/nick][status]sweet boy[/status][icon]http://s8.uploads.ru/nzbci.jpg[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/itKU5.gif[/sign]

Отредактировано Nathaniel Jacobs (14.10.2016 17:13:15)

+1

10

[nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status][icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign]
Уэйд на красоток смотрит ровно, прекрасно понимая, что Марк пытается его поддеть. Ну девки,ну красивые местами, а местами, правда, дуры дурами. Так что голосовать за кого-то из них Колман принципиально не стал, отметив в бланке только Эванса, но все еще раздумывая над кандидатурой королевы, попутно отвлекаясь на истории Эванса об одноклассниках.
  - А я и не знал, что ты у меня такой сплетник. Каждый раз узнаю  о тебе что-то новое, - подозрительно сощурившись протянула хитрая морда, нескромно выводя собственное имя рядом с фамилией Марка. Крупно, жирно, со знанием дела и видимым превосходством. Уж за кого, как не за себя любимого голосовать в такой ситуации? Конечно, ему дела нет до короны и до той, кому она достанется. Просто справедливости ради. Даже скрываться не стал, нарочито демонстративно развернув к Эвансу исписанный бланк. - А разве иначе быть могло? К тому же, я здесь никого не знаю, а вписывать кандидатов от балды - не собираюсь. Слушай, куда ты меня привел, а? Прям не школа, а бордель! И среди этого я один, как голубь, непорочный, весь в белом, - шутливо закатив глаза, Уэйд бросил бланк в урну и мягко улыбнулся Марку. Ох, подсказывало ему чутье, что сегодняшняя ночь последняя, когда он и его невинность проводят время вместе. Колман готов был расстаться с ней без сожалений, а если Марк будет снова тянуть или отговариваться, то придется заняться принуждением, а для этого нужна относительно трезвая голоса. К тому же, пить Уэйду не понравилось еще в лагере. Крепкий алкоголь действовал на него, как обух обрушенный на черепушку из-за угла, а потом наваливалась сонливость, но разрешение  любимого блондина принял к сведению.
  - Спасибо, Вашество.  Дашь мне пробку понюхать? А то как бы совсем не развезло, - он сомнением поглядел на ярко розовую жидкость, которая перетекла из большой чаши в стакан, понюхал и макнул в нее палец, украдкой облизнул и скривился. - Феноменальная дрянь. Слушай, после этой пакости тут половина присутствующих потеряет человеческий облик. Ты бы тоже лучше не пил, ты ведь за рулем, - обеспокоенно покосившись на своего Короля, Уэйди без разговоров сменил стакан со спиртосодержащей бурдой на нормальный пунш, кстати, довольно вкусный. - Жаль мы даже шампанского не прихватили.
  Хотя, когда они избавятся от такой обузы как чужое внимание и машины, требующей трезвого водителя, то можно и распить бутылку чего-нибудь игристого в компании друг друга. Не верилось ему, чтобы Марк, с его любовью к широким жестам и легкой показухе, забыл предпринять меры на "после бала". Не так прост он, даже если пытается казаться таковым, в этом Колману не раз приходилось убеждаться и в то лето, когда их чувства только проклюнулись, и за весь истекший год. А сколько всего нового в нем открыл для себя мальчишка, и не сказать. Да, он не ангел, но он добрый и великодушный, часто прячущийся за маску разбитного красавчика и отъявленного хулигана. Однако, вряд ли кому-то известно, каким Марк может быть внимательным и нежным, по-настоящему нежным, а не когда ему хочется в очередной раз присунуть какой-нибудь девке. И все это проливается на Уэйда. Потому и завидую девчонки, с брезгливым не пониманием взирая на пассию первого школьного красавца, а в глазах так и читается "что он нашел в ЭТОМ?!".
  - Они смотрят на меня, потому что я пришел с тобой. Все ожидали увидеть очередные сиськи, а тут такое фиаско, - смеется мальчишка, а сердечко так и трепещет, и до ужаса хочется поцеловать этого коварного соблазнителя, изводящего его такими многообещающими прикосновениями и горячим дыханием на полыхающих щеках. - Хотя, те парни-спортсмены, которые к нам подходили - очень даже ничего. И вменяемыми кажутся. Я им понравился, вроде.
   Пусть Марк еще поревнует, ведь приятно. Приятно чувствовать себя особенным для одного, самого любимого человека, ощущать его заботу и легкий налет ревности, хотя поводов к этому, по сути, нет. Просто смотрят. С интересом, с любопытством, осуждающе и кое-где даже одобрительно, но все, как один - удивлены. И удивление это не гаснет, наоборот, будто с новой силой вспыхивает, когда они идут танцевать по только-только сменившуюся музыку.
  - Кстати, на мой выпускной мы не идем, - тихонько проговорил Уэйд, дабы не нарушить созданную музыкой и приглушенным светом атмосферу интимности, когда даже в толпе танцующих можно оставаться вдвоем. - Та девица, которая была с твоим приятелем со стоянки, она в моей школе учится. Трепло жуткое. Так вот, завтра о на будут знать все ее подружки, после завтра - вся моя школа, а через неделю - весь город. Будешь забирать меня с занятий в следующем году? - уложив руки на плечи Марка, Уэйд двигался в ритме всем известного танца, заключавшегося в неторопливом протаптывании паркета на месте и вокруг своей оси. - А после школы я хочу с тобой поехать куда-нибудь на каникулы. В эти меня мать точно не отпустит, а вот на следующие... Только место выберем, - он смахнул рукой прилипшую к пиджаку блондина крупную блестку и теснее прижался, обнимая за шею. - Ты бы знал, как меня распирает от чувства, что ты мой. Что ты сегодня со мной, а не с кем-то из этих девиц. Самый красивый парень этой школы, признанный король - и мой. Понимаешь? - улыбается смущенно и трется носом о гладко выбритую щеку. - Может сбежим отсюда? У тебя другая корона быть должна, из зеленого горного хрусталя и белого золота- не чета этой дешевке из пластика с имитацией камней; и тяжелый плащ с воротом из чернобурой лисы. А тут на тебя напялят какую-то плюшевую дрянь, шкуру с задницы Чебурашки, украсят китайской короной и предъявят толпе идиотов, разочарованных твоей внезапной "голубизной". Поедем лучше кататься? А рассвет встречать на холме, смотреть на пробуждающийся город, пить шампанское, или же... - Уэйд многозначительно промолчал, опуская ресницы, легким нажимом пальцев на белокурый затылок заставив Эванса склонить голову, легко коснулся поцелуем его губ. Даже договаривать не пришлось: оба желают, оба знают, что эта ночь - "та самая", и чем больше они погружаются в праздник, тем сильнее становится дрожащее на кончиках пальцев нетерпение.
  А вся эта дешевая бутафория Марка не стоит, как не стоят его и те люди, что улыбался и едва не боготворил его ровно до того момента, пока Эванс не решил раскрыться. Те, кого он мог считать друзьями, отвернуться. Бывшие девушки, злоязыкие суки, будут смеяться за спиной и обсуждать бывшего, ныне "голубого" бойфренда. Эх, если бы Уэйди было время, если бы этот бал не был таким важным для Марка, то вредная и мстительная принцесса разузнал бы, как тут работает система пожаротушения и подключил бы в ней шланг ассенизаторской машины. Но он обещал вести себя хорошо, быть пай-мальчиком, за которого не будет краснеть любимый, только гордо выпячивать грудь перед бывшими однокашниками и трепетно шептать на ухо самые ласковые слова. Все это Уэйд обещал самому себе, и напоминал поминутно, когда по швам начинало трещать его чувство справедливости, а мстительная натура подкидывала готовенькие - с пылу, с жару - тысячу и один способ испортить всем праздник.
  Любовь даже с вредными принцессами творит чудеса.

+1

11

Глядя в глаза партнеру по танцу, Марк не сдерживал улыбки. В ней было все самое честное и достойное Уэйда Колмана. В ней не было обмана, попытки угодить вопреки каким-либо внутренним силам сопротивления. Сквозь улыбку блондина проглядывались искренние чувства, которые порой не обязательно выражать банальными словами. Это девчонок Марк ублажал словесно, прекрасно зная их страсть к сладким речам. А с Уэйди у него изначально все шло по иному сценарию. Даже сам факт того, что именно в лице Колмана Марк обрел первую любовь, было уже шокирующим финтом судьбы чертовки. Впрочем, сердцу не прикажешь. Это оно предательски, а быть может и со знанием дела, с самого начала откликнулось на самый обыкновенный типаж, ничем непримечательного...мальчишки! Но как оказалось, типаж и пол вовсе не ведущие критерии отбора, когда дело касается любви. Принцесса был идеален для Эванса во всем. Одно его существование, ведущая роль в жизни Марка уже говорит о главном - он единственный. Он тот человек, на чьи поиски люди порой тратят большую часть жизни. Что-то родное было в его душе, что-то теплое и душевное отражалось в его глазах. Иногда Марк ловил себя на мысли, что кроме Уэйди, он ни с кем не сможет ощущать себя настолько живым и свободным, каким ощущает каждую секунду проведенную вместе с принцессой. И пусть ребята еще не перешли возрастную черту, за которой не существует более легкомыслия, наивности и всех прелестей влюбленности - отчего то Эвансу кажется, что и без подобных прикрас он не перестанет любить Уэйда. Эту ходячую катастрофу, коварного провокатора и маменькиного сынка в одном флаконе.
- Весь город говоришь? А не слишком ли много чести для какой-то парочки геев? Думаешь мы вымирающий вид или экспонаты какие, чтобы о нас трепался весь Лос-Анджелес? Детка, будь спокоен. Нас миллионы! И я не позволю каким-то грязным слухам повлиять на твою жизнь. Не позволю каким-то выродкам и отребью ранить тебя. И да, забирать тебя с занятий буду стараться каждый день. Обещаю. Что еще? - Марк внимал словам любимого мальчишки, у которого будто бы плотину словесную прорвало. Наверное у Уэйди многое накопилось в душе недосказанного. И вот теперь он нашел удобный момент, чтобы высказать своему парню все наболевшее. А ведь все о чем говорил Колман не было каким-то минутным наваждением - внезапно приходящим и таким же быстро уходящим. Мальчишка заставил Марка сменить улыбку на выражение мягкой сговорчивости и понимания. Блондин крепко обнимал Уэйди и медленно следовал музыкальному такту, пока парочка кружилась в первом за сегодня танце. И первом на их счету вообще. Уэйд казался невероятно милым сейчас. Намного милее всех тех девиц, которые вырядились в вычурные вечерние платья и скрыли под тонной боевого раскраса обнесенные прыщами лица. И во взгляде его не было фальшивого обожания и лести. Он не был фанатом, он был самым настоящим влюбленным по уши подростком, чье сердце сейчас вылетает из груди, стоит ему сделать решительный шаг в виде короткого поцелуя в губы. Кажется после этой его попытки заявить права на Марка, у всей выпускной "массы" более не осталось сомнений на счет будущего короля выпуска. Марк Эванс не шутил, во всеуслышание объявляя о своем избраннике. А что же оставалось самому королю?
- Ты поразительный, - восхищенно прошептал в губы Уэйди Марк, выслушав прежде от мальчика слова, которые и не рассчитывал сегодня услышать. Все это время Эванс сам подталкивал принцессу на проявление инициативы - какого бы характера она не была. Он мечтал в тайне от Колмана, чтобы тот сказал ему однажды нечто подобное. Чтобы между слов можно было прочесть признание за признанием. Чтобы Уэйди оставил сомнения на счет верности Марка и его безапелляционной принадлежности лишь одному человеку, которым и был Колман. И пусть Марк изменял ему несколько раз, но даже те единичные повороты налево не несли никакой смысловой нагрузки - простая погоня за утолением животной похоти. Для Уэйди Марк животным быть не хотел. Показывать себя с порочных сторон, пятнать честь еще нераскрывшегося и нетронутого парня, который по сути берег себя для человека в которого был влюблен.
- После такого заявления, я обязан взять тебя на руки и унести туда, куда требует сердце моей принцессы. К черту этот выпускной, ты прав. Ведь его значимость для меня совершенно в другом... Я больше не школьник и могу в полной мере взять на себя ответственность за нас обоих. - Марк прекратил танцевать, останавливаясь посреди тесной толпы парочек, что с интересом рассматривали звездный тандем сегодняшнего вечера. Все затаив дыхание и совершенно игнорируя друг друга, вслушивались сквозь льющуюся из колонок музыку в слова первого красавчика школы. И пока Марк обнимая Уэйди и лаская его щеку ладонью, собирался было сказать парню о решении сойти с корабля и устроить празднование где-нибудь в более интимной обстановке, ведущие вечера вдруг объявили:
- Дорогие выпускники! Пришло время провозгласить короля и королеву выпуска! Подсчет голосов окончен и у нас уже имеются имена лучших парня и девушки школы, которые пленили ваши сердца! Итак, королевой выпуска 2004 года становится... КЭТРИН УИЛЬЯМС!
Гром аплодисментов и пронзительный свист прокатился по актовому залу. Из центра толпы, немного офигевая от неожиданности (хотя в себе была более чем уверена), на высоченных шпильках и в платье цвета морской волны вышла знаменитая давалка школы. Парочка парней помогли взойти ей по ступеням на сцену, после чего девушка приняла бутафорные корону и мантию, которые ей надел завуч. Посылая в зал множество воздушных поцелуев и перехватывая микрофон у ведущего, Кэтрин завела долгий монолог о себе любимой, а также не забыла польстить ребятам отдавшим ей свой голос и школьной администрации.
- Я буду скучать по школе, чьи стены были для каждого из нас родным домом... - бросаясь высокопарными словами, Кэтрин вела себя до тошноты пафосно. И пока названная королева пела о своей безмерной любви к школьной жизни, Марк уже взял Уэйда за руку и потащил прочь из актового зала. Вот только его постоянно кто-то останавливал, недоуменно провожая взглядами и бросая вслед: "А как же корона?". Блодин раздраженно цокал языком и хмурил брови. За его передвижением из угла наблюдал Эрни Джонсон, у которого заметно дергались желваки от распирающей злости. Парень задницей чувствовал, что корона короля достанется Эвансу, также как и королева, которую он давно считал за свою собственность. В его пустых мозгах не укладывались две совершенно несовместимые вещи, которые обе провоцировали футболиста на агрессию: первая - новость о том, что Эванс педик; вторая - что Кэтрин, как королева достанется тому же Эвансу. Переполненный ненавистью, Эрни подговорил своих шестерок, чтобы те не выпускали Марка за пределы школьного двора. Два парня, размером с огромных горилл двинулись вслед за Марком, который уже выпроваживал принцессу из душного помещения совершенно их недостойного.
- Сейчас кататься поедем, как ты хотел. - улыбнувшись Уэйду, сказал Марк и хотел было направится к стоянке, как сзади послышались тяжелые шаги и резкий свист.
- Куда направился, Эванс? - окрикнул грубым голосом один из парней. Марк остановился и обернулся к ним, глядя так, будто бы перед ним сейчас стояли дохлые малолетки. А через пять минут вслед за двумя шестерками вылетел их предводитель, неся в руке корону.
- Что ж ты корону забыл, Величество? Уже уходишь со своим педиком? Я и не думал, что ты падок на члены, Эванс...
- Как оказалось - падок. А корону можешь оставить себе - твоей жопе она подойдет как нельзя лучше. - Марк заслонил спиной Уэйда и сунув руки в карманы брюк, сжал их в кулаки.
- Нарываешься, урод?! - напирая на блондина, взревел Джонсон.
- Это ты кажется забыл свое место, Эрни. Тебе мало было прошлого раза? Так я с удовольствие нанесу на твою рожу кровавый мейкап...
- Ты труп!
- Принцесса, забери мой пиджак и скройся в машинку, окей? - игнорируя напор Джонсона, Марк обернулся к Колману снимания пиджак и передавая его мальчику. - Я с парнями поговорю и вернусь к тебе. Ну, что смотришь? Двигай отсюда!
Вечер устал быть томным и запахло жаренным.

[nick]Mark Evans[/nick][status]sweet boy[/status][icon]http://s8.uploads.ru/nzbci.jpg[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/itKU5.gif[/sign]

Отредактировано Nathaniel Jacobs (07.11.2016 01:01:29)

+2

12

[nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status][icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign]
И за что ему такое счастье? Нет, вот что хорошего сделал Уэйд Колман за свою короткую жизнь? Ничего по сути. Ни хорошего, ни плохого. Просто школьник, которых в мире миллионы, однако судьбе было угодно одарить его таким человеком, как Марк. В его преданности Уэйди не сомневался - его чувства он знал так же, как и свои. Да, он невозможный и местами перегибает палку; да, Эванс не идеален и его недостатки Уэйди любит не меньше, чем достоинства, иначе это была бы не любовь, а самообман. И даже лучше, что они познакомились при таких странных, местами травмирующих обстоятельствах, когда можно увидеть друг друга не с самых лучших сторон и только потом начать искать хорошее. Нет, у них все не как у нормальных людей и это делает их немного уникальными, а любовь приобретает ту перчинку, которой зачастую не хватает многим парам.
  - Ты просто не знаешь наших клуш. Разнесут и едва ли в газеты не поместят, лишь бы организовать какую-нибудь травлю. И вообще, не будь таким серьезным, дай мне помечтать, потешить свое эго и желание хоть на час оказаться звездой городского масштаба. Я уже перерос эту вечеринку, примелькался тут. Мне нужно нечто большее!
  Он, конечно, же шутил. Уэйд никогда не обладал стремлением быть в центре внимания – это, большей частью, получалось само-собой. Порой он просто не знал меры, заходя в своих играх слишком далеко. Театральщина, которой мальчишка баловался привлекала порой слишком много внимания к его персоне. Но если бы не это, то вряд и бы они сейчас были с Марком тут. Ничего бы этого не было. Совсем.
  И до чего приятно слышать из уст любимого человека, что ты особенный. Только для него и не в такой степени, как для родных. В голосе Марка было самое настоящее восхищение, способное вогнать Уэйди в краску за секунду. Вряд ли он сам понимал, насколько угадал со всем сказанным, попал в яблочко, чем и вызвал у любимого блондина всплеск эмоций.  Поразительный и удивительный Уэйд Колман! Гвоздь программы! Он собирался сказать еще кое-что, о самых тайных своих желаниях, чтобы наконец приблизить момент их осуществления, но решил, что пока еще не место. Слишком много народа может приобщиться к этой тайне. Слишком ревностно относился сам Уэйд к тому, что хотел бы поведать Эвансу.
  - Пошли уже отсюда, - с надеждой и легкой смешинкой в голосе попросил он, устав от чужих любопытных взглядов, облепивших их пару, будто мухи.
  Тем более, что вечер переходил к той своей части, в которой раздаются эти нелепые титулы короля и королевы, а после коронации следует танец нареченных монархов. И вот тут уж Уэйд точно костьми бы лег, но не дал бы ни одной сисястой дуре танцевать с его королем. Не в этой жизни! А если бы возмущаться стали, то получили бы еще и королевские регалии в самые интересные места. И потом, какая разница, кто кем станет? марка это тоже не интересовало, и они целенаправленно двигались к выходу, пока другие с умилением, а может и завистью, внимали той, что сейчас оккупировала сцену. Уэйд делал всем ручкой и улыбался так, будто его самого только что наградили царским венцом, и он под руку с прекрасным принцем отчаливал в счастливое кругосветное путешествие, оставив подданных без праздничной пирушки и в полном недоумении - куда это они?
  Как это куда? На свежий воздух! Как все же хорошо, когда волосы треплет прохладный ночной ветер и можно, после душного зала, вздохнуть полной грудью Воздух в это врем пьянит не хуже улыбки на любимом лице. В душе живет предвкушения сказочного продолжения ночи. Самой нежной ночи, томной...
  "Ну вот же бляди!" Романтический флер слетел мгновенно, стоило только натолкнуться взглядом на широкую грудь какого-то амбала. Нет, не надо было им оборачиваться, наоборот - с царственной невозмутимостью, не обращая внимания на дураков и умственно отсталых, прошествовать до машины, погрузиться в нее и укатить навстречу рассвету, который еще даже не занимался. Но нет. Повернулись они с Марком одновременно, и выражения их лиц приобрели схожие выражения с той лишь разницей, что в Уэйде снова прорезались ехидно-пакостнические черты, от которых было невозможно избавиться надолго.
  - А ты завидуешь, Эрни? - встрял таки Колман, хотя и знал, что Марк не одобрит. - Или оскорбился за честь прекрасной шлю... пардон, дамы? Марк, не дури. Поехали. Пусть этот выкидыш обезьяны на стероидах катится к своей мадам. Ту небось уже и облапали все желающие, кто еще не успел залезть ей под юбку. Слышал, убогий, без тебя твою девку трахнут, пока ты тут с нами разбираешься.
  Не подействовало. Видно, личные счеты были таковы, что ставились Джонсоном во главу угла. Куда приятнее ему было начистить рожу Эвансу, чем бдеть за шлюховатой подружкой. Однако же, кто бы что ни думал, а вот Уэйду драка была не нужна, только она уже назрела, как фурункул на заднице, и единственное средство - вскрыть нарыв. А ведь так все хорошо начиналось.
  - Слушай, может не надо? - шепотом спросил он у марка, забирая пиджак. - Мы успеем добежать до машины. Черт, Марк, их же трое!
- Ну, что смотришь? Двигай отсюда!
  - Ай, что б тебя, Эванс!
  Вынув из кармана пиджака ключи, Уэйд уже отрабатывал план, в котором резко подруливает к месту потасовки на Мустанге и забирает своего парня из этого дурдома. И лучше сделать это побыстрее, пока физиономия марка еще напоминает лицо. Плюнув на гордость, Колман побежал к стоянке, совсем упустив из виду тот факт, что двое прихехешников Джонсона двинулись за ним.  Один даже обогнал Уэйда по дуге и встретил мальчишку широкой, совсем недоброй улыбкой.
  - Куда собрался, педик?
  Уэйд остановился и попятился, но быстро натолкнулся на второго громилу, соотнес шансы выжить, остался ими недоволен. Одним сокрушительным пинком в пах (об этичности и мужской солидарности думать некогда) отправив в нокдаун одного остолопа, Уэйди с проворством зайца дал стрекача в противоположную от   стоянки сторону. Пыхтящий недоумок за спиной не давал ему сосредоточиться и изобразить хотя бы примерный план действий. Надеяться сейчас не на кого, Марк занят, а он против такой силы (ума в этих телах отродясь не наблюдалось) может и не сдюжить.
В конце-концов он запнулся о бордюр, когда пытался через него же перескочить и растянулся в траве, едва не потеряв очки и больно приложившись плечом. Он вовремя успел повернуться на спину, чтобы заметить первого запыхавшегося здоровяка, уже предвкушающего, как будет пинать ногами тощего очкарика. Но у Уэйди было свое мнение и на это.
  - Ты - покойник.
  - Угу, - отозвался он, нащупав в траве, какую-то палку. Сучковатую, толстую. Видимо некогда это была ветка рядом стоящего дерева. Не успели убрать? Ну, да ему же лучше. - После тебя.
  И как только амбал наклонился, с размаху ударил его по лицу толстым концом. Что-то хрустнуло, на лицо Уэйда упала пара капель крови, но тот не остановился. Пока парень убивался по поводу сломанного носа, Колман вскочил на ноги и заехал ему коленом в под дых, заставив пасть на четвереньки.
  Вроде бы все. И он относительно цел, не считая пары синяков, зачуханного костюма и потерянного по пути к стоянке пиджака Марка. Зато ключи он обнаружил в кармане. Видимо, по инерции туда их положил.
"Черт! Там же Марк!" - опомнившись, Уэйд вопреки всем словам Эванса, рванул к нему. То ли на помощь, то ли забирать то, что от него осталось после Эрни.

+2

13

Впервые за столь долгое время, которое Марк отдал на поруки Уэйду, блондину вдруг резко захотелось влепить принцессе смачный подзатыльник и рот его гаденький заклеить самым крепким скотчем, чтобы меньше язык распускал там, где ему по сценарию положено молчать. Мало Эвансу было неприятностей в лице его заклятого школьного врага, так еще и Уэйди усугубил и без того щекотливое положение своей язвительностью, которую он будто бы вместо молока у матери сосал лет до трех. Закрой рот, идиота кусок! - ругался на любимую язву блондин, мысленно посылая Колмана одним путем. Принцесса на ошибках прошлого не учился. Вспомнил бы их первые дни бок о бок с Марком, и то, с каким искрометным запалом загоралось в блондине желание убивать, стоило Колману войти в режим заядлого провокатора без инстинкта самосохранения. А здесь считай уже не только Марк, а утроенная доза тестостероновых верзил, у которых мозгов кот наплакал, а силенок вполне хватит, дабы порвать голубую парочку на немецкий флаг. А Уэйди бездумно подкармливает их и без того разожравшуюся агрессию, причиной которой является все тот же уровень мужского гормона, продуцируемый гипофизом по всем законам вещественного обмена. Плюс адреналин, который в данный момент усиленно выбрасывается в кровь не только у Эрни с его прихвостнями, но и у Марка, который хаотично соображает, как поступить, дабы выйти из этой неравной схватки победителем. От адреналина у Марка стучит в висках, а сердце сойдя с ума подскакивает до кадыка. Все о чем он может сейчас думать - безопасность Колмана. Он раздраженно отметал любые негативные сценарии, в которых Уэйди выступает в роли неприкаянной жертвы. Если хоть один волос упадет с головы принцессы, Марк в первую очередь себе этого не простит, а после сделает все возможное, чтобы обидчики его мальчика рыли себе могилы при помощи одних лишь рук.
- Я сказал, улепетывай отсюда! - обозленно крикнул Марк на свою вторую половину, который пытался отвадить парня от ярко маячащего на горизонте геморроя. Марк грубо толкнул Уэйди, не глядя на его обреченную мордашку, а сам не сводил хладнокровного взгляда с Джонсона. Здоровяк облизывал губы в предвкушении расправы. Этого дня он ждал с тех самых пор, как Эванс год назад отметелил его настолько, что Эрни пришлось забить на школу и тренировки в клубе на месяц. Их противостояние длилось с начала средних классов. Джонсон всегда находился в тени популярности Марка, который независимо от своего амплуа отпетого хулигана, являлся школьной знаменитостью. Желанный у девчонок, почитаемый ребятами из спортивных клубов - Марк был номером один среди парней. А Эрни вечно плелся где-то позади. Вечный лузер, несмотря на достижения в футболе и гору мускулов, которые наращивал сидя на специальной белковой диете. У него был свой клуб фанаток, среди которых затесалась будущая королева выпуска. Любовь, как говорится зла... Эрни и Кэтрин прекрасно подходили друг другу. Подходили до тех самых пор, пока Уильямс не расставила ноги перед Марком, изменив таким образом своему футболисту. А Джонсон, ослепленный помешательством на возлюбленной давалке, разглядел весь корень зла в Эвансе. Простил Кэтрин и пошел косой на камень на Марка, в итоге оставшись со сломанным носом, парой ребер и вывихом ведущей руки. И вот теперь ему представилась восхитительная возможность совершить в снах видимую вендетту. Лучшего сценария не придумаешь, да и повод какой!
- Ребята, развлеките шлюшку, пока мы с Величеством разберемся, - окликнул Эрни своих прихвостней, указывая им на нерешительно удаляющегося в сторону стоянки Колмана. Марк тут же, как по команде хотел было рвануть за Уэйди, но Джонсон преградил ему собою путь. Эванс с переполняющей его злостью сжал кулаки, угрожающе гаркая в лицо Эрни:
- Только посмей, сука! Тронете его, и единственными бабами в вашей жизни будут ваши мамочки, которые не будут успевать из-под вас пеленки с дерьмом менять. Я из вас инвалидов сделаю!
- Поправочка, Эванс. Единственным по кому инвалидная коляска плачет - это ты, уебок. А телку твою мы по рукам пустим - один раз не педераст, правда? Хотя, - Эрни высунулся из-за плеча Марка и снова окрикнул амбалов, - ребят! Вы его палкой поимейте. Уверен, ему будет только в кайф!
От каждого слова Джонсона Марку хотелось рвать и метать все больше. Его тело дрожало от дикого напряжения, от злости в душе стало настолько горячо, что изо рта за малым огонь не извергался. Но это все ощущения субъективные, чью метафоричность можно было бы перечислять в сотнях вариантов. Глубоко в душе Марк испытывал тревогу за любимого мальчика. И когда Уэйда настигли прихвостни Джонсона, у блондина внутри все оборвалось. Теряя бдительность, он в страхе за Колмана хотел было кинуться тому на помощь, но Эрни, будто бы заранее все предвидевший, тут же засадил ему со всей силы в живот коленом. Следующим точным ударом по челюсти, Джонсон заставил Марка пошатнуться и сбил его с ног. Стремительно войдя во вкус и не теряя времени зря, Эрни нанес Марку еще несколько ударов носком туфля по спине. Наученный прежде всего самообороне, Марк сгруппировался и не дал верзиле возможности бить по тем местам, которые следует защищать. Эванс намеренно считал удары, проглатывая собственные стоны. Наверное Джонсону хотелось услышать, как Марк о пощаде молит, как от боли завывает, вот только... Да, было больно. Но боль эта ощущалась не столь ярко, чтобы Эванс признал поражение. Он просто терпел, накапливая в себе ненависть, которую вот-вот обрушит на долю тупоголового футболиста. Марк умел не просто кулаками махать, да ногами пинать, как это делал Эрни. Мастерство его ударов однажды испытал на себе и бедный Уэйди, позже обозвав будущего парня Ван Дамом недоделанным. Кстати о Уэйди! Кажется принцесса не настолько беззащитен. Краем глаза Марк наблюдал за хаотичным передвижением Колмана и его трюками не в пользу дружков Джонсона. Тем мозгов не хватало достать принцессу. А у Уэйди была невероятная способность делать пакости. Делать их с умом.
- Аха-ха-ха! - Марк неожиданно залился хохотом, чем поставил Эрни в неловкое положение. Растерявшись, Джонсон начал бить Марка куда попало, злясь на блондина и негодуя.
- Какого черта ты ржешь, Эванс?! Я убью! Убью! Убью тебя! - истерично завизжал Джонсон. Замахиваясь ногой в очередной раз, он прошелся совсем близко с головой Эванса. Марк перехватил его за щиколотку и одним верным движением припечатал лицом к асфальту, наваливаясь сверху и беря Эрни в захват. Верзила был повержен, пуская кровь из разбитого носа, завывая на всю школьную площадку и кроя матом ненавистного врага.
- Признаю Эрни - это было больно. Но я сам виноват, а ты в который раз пускаешь сопли. Целуй асфальт, паскуда. И не смей приближаться ко мне и моему парню, понял? - Марк заломил руки Эрни за спину и выкрутил одно запястье так, что послышался характерный хруст. Безмозглая туша тут же отозвалась душераздирающим криком, после чего Марк пнул парня в бок и шатаясь принял вертикальное положение. Подоспевший тут же Уэйди был напуган до уссачки и бледен. Наверное мальчишка в мыслях уже хоронил Марка, имея способность к фантазированию и преувеличению. Только вот рано Эванса со счетов списывать. Он ведь еще даже задницу Колмана не попробовал!
- Эй, принцесса, все хорошо. Я жив-здоров. Без паники, окей? Ну, что смотришь так? Говорю же, не переживай. Все кончилось. Ты молодец. Ты герой сегодняшнего вечера. А это царапина обычная. До свадьбы заживет. Сваливаем отсюда скорее, пока толпа не собралась.
Марк схватил принцессу за руку и потащил к машине. За спиной остались тройка в пух и прах разбитых лузеров, которые наверняка возненавидят день своего выпуска и в будущем будут обходить десятой дорогой встречи выпускников. Школа осталась позади. На горизонте маячила совершенно другая жизнь. Рука Марка сжимала ладонь любимого мальчишки. Все естество трепетало от возбуждения. Эванс усадил своего парня в машину, после чего быстро завел двигатель и помчался прочь туда, где им с Уэйдом более никто не будет мешать.
- Не спрашивай куда мы едем. Просто положись на меня. Там мы будем совершенно одни. И рассвет встретим только вдвоем. - криво улыбаясь и облизывая уголок кровоточащей губы, сказал Марк Уэйди. Мустанг набирал скорость и мчался прямиком к голливудским холмам.
[nick]Mark Evans[/nick][status]sweet boy[/status][icon]http://s8.uploads.ru/nzbci.jpg[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/itKU5.gif[/sign]

Отредактировано Nathaniel Jacobs (13.11.2016 22:15:09)

+2

14

[nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status][icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign]
Он только краем глаза видел, что происходило между Эрни и Марком, и подмеченные моменты ему не нравились. Именно страх гнал его быстрее на то место, однако когда запыхавшийся Уэйд затормозил, все уже закончилось.
Наверное, у него была совершенно глупая физиономия. Глупая, бледная, перекошенная ужасом от того, что сам себе успел напридумывать, но Эванс стоял живой. И ему хотелось добавить, но уже за то, что заставил так волноваться. Ухмыляется, гад. Живой и даже почти невредимый. Дать бы по шее! Как знал ведь, что не надо было ехать на этот выпускной. Все насмарку, блин!
"Успокойся, дурень. Все ведь обошлось." - мысленно осаживает самого себя. Медленно вдыхает и выдыхает, собирает разум из осколков панически мыслей и пристально глядит на Марка. Что? До свадьбы?
- Если я сам раньше тебя не придушу, - ворчит Уэйди, спуская пар. А еще про него говорят, что он де ходячая неприятность. Нет. Черта с два! Это все Марк на свою королевскую задницу притягивает всяких оголтелых.
Уэйди все еще пялится на Эрни, выворачивая голову, пока любимый, изрядно помятый блондин тащит его к машине. Громила все еще скулит, а его рука имеет какое-то неестественное положение. Вокруг него уже собираются подраненные дружки, один из которых приближается семенящей походкой на полусогнутых.
Потом на себя смотрит. На бутоньерку уныло повисшую в петлице. Ее он поправляет, с сожалением смахивая пару оторвавшихся лепестков. Ну вот, а Уэйд хотел ее засушить на память. Обидно. А вот костюм он точно выкинет. Или пожертвует церковному приходу после стирки. Он всегда знал, что от этих нарядов одни неприятности. Будто бы вместе с ними на себя бирку вещаешь, гласящую неоновыми буквами "нарываюсь на неприятности".
А с другой стороны: что за праздник без драки? Даже поминки и те редко без нее обходятся.
- Ты сломал ему руку? - спрашивает Уэйд, когда машина уже порядочно отъехала от школы, а поле битвы скрылось за поворотом. - Страшный ты человек, Эванс.
Однако страшно ему не было. Мандраж, вызванный пробежкой и дракой никак не желал отпускать, плавно переходя в восхищенное возбуждение. Любимым можно было гордиться! Еще никогда никто не вступался за честь Уэйди, так что теперь он по праву чувствовал себя спасенной от дракона принцессой. А что в таких случаях получает рыцарь? Верно, поцелуй!
Перегнувшись через рычаг коробки передач, Колман тихонько тронул губами разбитую губу Марка, погладил ладонью по щеке, деловитым шепотом сообщая а ухо:
- Надеюсь, это горилла тебе не отбила ничего жизненно-важного? Иначе мне придется отказаться от задуманного и настаивать на твоей госпитализации. А задумал я... - мальчишка многозначительно улыбнулся, мечтательно закатывая глаза и снова уселся в своем кресле, прикинувшись паинькой. Чем ближе тот самый момент, ради которого весь этот бал и затевался, тем сильнее становится нетерпение. Тем труднее усидеть на месте и просто ждать, когда же железная лошадка довезет и до места. А что за место, кстати? И как это не спрашивать?! Он же сейчас скончается от неведения, этот маленький, любопытный Уэйд Колман. Марк сам не понимает, о чем его просит.
- Ладно. Тогда спрошу по-другому. Как далеко находится это твое "куда"? Ты же понимаешь, что меня от любопытства распирает, и сидеть молча я не умею. А ты нарочно меня дразнишь - не говоришь ничего. Ну, чего так загадочно улыбаешься? Нет, ты невозможный, Марк Эванс! Совершенно невозможный! За это я тебя и люблю. Но, - встречаясь с ним взглядом в зеркале заднего вида, Уэйд улыбается широко и коварно, свистящим шепотом заканчивая фразу, - куда мы едем, мучитель?!
И хохочет заливисто, укладывая голову Марку на плечо.
А все-таки удался вечер, как бы там ни было.

+2

15

- Не знаю. Может быть и да, а может быть и...- да. Увиливая от точного ответа на вопрос о переломе, Марк лишь притворно улыбался. На самом деле ему было попросту плевать на состояние Эрни, на его в говно раздолбанную руку и на его умалишенную мамашу, которая однажды пыталась добиться осуждения Эванса по статье за оказание телесных повреждений. Ну тех самых, от которых Джонсон месяц оправлялся в далеком прошлом. Так вот неровен час и мисс Джонсон вновь возжелает мести за свое чадо. Одолевали ли Марка волнения по этому поводу? За решетку он конечно же не хотел, тем более, когда перед твоим носом открываются широкие возможности. Когда жизнь взрослая откровенно манит в свои порочные объятия и школа остается где-то на задворках бурного прошлого. О проблемах завтрашнего дня, блондин предпочитал думать тогда, когда запахнет жаренным. Пока же он ощущал невероятную легкость в душе. В принципе он шел по четко намеченному плану: каминг-аут совершил, на выпускном балу с парнем своим первый танец станцевал, нос вражескому ополчению утер. Оставалось самое интересное. Своеобразный десерт. Вишенка с верхушки праздничного торта. И сидит это сладкое лакомство в опасной близости, наверняка все изведенное от нетерпения, сочащееся от вожделения и в мечтах уже отдающее себя на съедение. И фразочки выстреливает специфического характера, наивно полагая, что терпение у самого Марка резиновое. Где там! Лезет с поцелуями, с нежностями телячьими, от которых Марку приторно уже, ведь порой хочется совсем иначе. Так чтобы на грани боли, но даря сплошное удовольствие. Так чтобы целуя, но срывая вздохи томные с истерзанных губ. Хочется поломать, а после собрать заново, и инструкцию выбросить. Она не нужна, когда лишь себя в глазах его замечаешь. И тошно Эвансу, и ладони мокрые все сильнее руль обхватывают. В мечтах своих, он уже плечи Уэйди сжимает, принуждая принять все правила взрослой игры. Уже не дети. Уже не в лагере. Одно на двоих желание в глазах огнем страсти горит. Так у детей не бывает. Это все адская химия. Это все любви уловки и её сестры бесчестной - похоти. 
- Поверь, все жизненно-важное во мне уже в полной готовности. И если ты продолжишь задавать такие вопросы, мы угодим в аварию. - серьезность Марка была слишком напускной. Он как бы отпугнуть Уэйда пытался, а сам едва от стыда не сгорал, подавляя рвущуюся наружу предательскую улыбку. Он хотел Колмана еще с той самой ночи в летнем лагере, когда тощий, едва на ногах стоящий и опьяненный дешевым виски Уэйд, был им же прижат к прогнившей стене рыбацкой хижины. В воспоминаниях Марка остался каждый сантиметр тела принцессы, который с ума мог свести только распоследнего извращенца. Ведь тело Уэйди было тогда по-мальчишески несовершенным. Но вместе с тем, девственно прекрасным. И рот слюной переполняется, когда в память врезается нежный розовый оттенок маленьких сосков, топорщащихся от холода. Или страха. Или желания. Тогда Марк был уверен, что кроме ненависти, презрения и неловкости, Уэйд более ничего к будущему парню не испытывал. А сейчас...
- Тебе понравится место. В нашем стиле. Одно могу сказать - это не отель. Так что - сбавь обороты, малыш.
Подобным ответом Марк наверняка мог сбить с толку ожидающего своего восхитительного первого раза Уэйда Колмана. Ответ Марка был двусмысленным и возможно, отчасти грубым, перед фактом ставящим. И у Уэйди есть все основания начать беспокоиться, сомневаться, ведь его парень - это та еще шкатулка Пандоры. Эванса сложно понять, так как чаще всего его внешний эмоциональный фон не соответствует внутреннему. Научился ли понимать его Колман - вопрос.
- Эй! Только не истери раньше времени, окей? Мы кстати уже близко. - Марк свернул у указателя и начал подъем по извилистой трассе. Голливудские холмы были достопримечательностью Лос-Анджелеса и пользовались огромной популярностью, как у туристов, так и у местных. Особенно у молодежи. Эванс предусмотрительно объехал всю территорию, прежде чем определился, где им с Уэйдом уж точно не помешают. Место это не было смотровой площадкой, куда в любой момент могли съехаться те же самые выпускники, которые праздновали выпускной по всему городу. Попасться на глаза случайных свидетелей как-то не было желания. Поэтому Марк определил весьма удобное место, спрятанное в деревьях и горных утесах, вдали от смотровых площадок и прожекторов, которыми была увенчана знаменитая надпись Hollywood. Вместе с тем, виды оттуда открывались не менее захватывающие. Объятый огнями Лос-Анджелес был как на ладони.
- Приехали, принцесса. - Марк заглушил двигатель машины и погасил фары. Слегка замялся, прежде чем посмотреть на Уэйди, чьи эмоции пока только готовились к искрометному выходу. - Это конечно не Хилтон и апартаменты класса Люкс, но все же... Нравится? Я и шампанское взял, как ты хотел. Правда без бокалов. Нашел стаканчики бумажные с какого-то старого дня рождения. С картинками веселенькими. Херовый из меня романтик, да?

[nick]Mark Evans[/nick][status]sweet boy[/status][icon]http://s8.uploads.ru/nzbci.jpg[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/itKU5.gif[/sign]

Отредактировано Nathaniel Jacobs (15.11.2016 18:03:28)

+2

16

Уэйд немного успокоился, отставив расспросы до места назначения. Со свойственной ему легкомысленностью он только что потоптался по терпению Марка, которого еще чуть и трясти начнет от плохо сдерживаемого возбуждения. Это он неискушенный, по-детски невинный и наивный, обожающий по поводу и нет дразнить любимого блондина. Вредная принцесса, но если копнуть глубже, отбросив маску ехидны и язвы, то внутри у Колмана скрывалась остро переживающая любую неудачу натура. И стоит ли говорить, что когда она свернули с основной трассы и стали подниматься в гору, мальчишка изрядно заволновался. Выпрямился в кресле так резко, будто из сиденья вылез внезапный и острый гвоздь.
Пейзаж за окном был выше всяких похвал. Признаться честно, с такого ракурса город Уэйд никогда еще не видел, и в другой раз у него бы дух захватило, если бы его юную душу не волновали более приземленные проблемы. Внутри что-то тихо рвалось. Мальчишка подозревал, что это его надежды. Он жевал губу и старался не смотреть на Марка, будто бы за окном было и впрямь что-то настолько занимательное, что могло отвлечь его от всего на свете и погрузить в созерцательный ступор. А на самом же деле, он ощущал навалившуюся тяжесть разочарования, пока еще ничем не обоснованную, но от этого не менее горькую. Пусть из Эванса и хреновый романтик, но он старался и со стороны Уйди было бы свинством сейчас сделать морду обиженным утюгом, но улыбка получилась еще более фальшивой и натужной.
- И...- он старался подобрать слова так, чтобы ни в коей мере не обидеть Марка, - Мы останемся здесь?
Нет, не так надо. Совсем не так. Против этого места он ничего не имеет и выбор любимого ему очень даже нравится, но разве их первый раз не должен случится в несколько оно обстановке. Хотя бы там, где не нужно ютиться в тесноте, локтями, коленями и головой ударяясь о различные препятствия. Тут же не развернуться, черт побери! Да и секс на заднем сидении, не совсем то, о чем он мечтал и как это видел. При других условиях он бы с радостью, но сегодня до Уэйда была совершенно особенная ночь, которую ему хотелось провести с максимальным для обоих комфортом. "Может соврать, что я еще не готов. Отложить все это еще не надолго. Так он обидится." Но и принять такой расклад он не мог, чувствуя себя как... Как очередная Маркова давалка, которой все равно где раздвигать перед ним ноги. Даже в кино подобные сцены не выглядят романтично  и отдают тухлым привкусом пошлости и разовыми связями. В такие места обычно первый школьный красавец приводит серую мышку, ту самую главную героиню, за счет которой он и пополнит список своих побед. Но Эванс же не такой. Может зря Уэйди паникует, и после красочного рассвета они отправятся домой, чтобы осуществить самое главное. Наверняка ведь Эмма была предупреждена и спроважена к миссис Колман не просто так.
В итоге ему стало жутко стыдно за те мысли, которые ураганом пронеслись в его голове. Стыдно за все, и за свою постную мину в первую очередь. Он чувствует себя виноватым, глядя на смущенного и, вроде как, поникшего возлюбленного. "Что я творю?!" Меньше всего Уэйду хотелось бы, чтобы этот вечер закончился на грустной ноте. Сидит и куксится взбалмошный дурачок, потому что ему вместо красивой комнатки подсунули шалаш, и до его мозгов с трудом доходит, что не суть важно где находиться, главное - с кем. "Что тебе еще надо, бестолковый? Любимый парень рядом, который готов из кожи вылезти, лишь бы ваше капризное высочество чувствовало себя на высоте, а ты только и можешь, что носом крутить недовольно. Не будь конченным эгоистом. Ты же любишь его? Любишь. Вот и умница. Он тоже переживает, не меньше тебя."
Ведь не так все плохо: есть он и Марк, и шампанское, и дурацкие бумажные стаканчики, и целая машина - не такая уж и маленькая, надо сказать.
- Нет, не херовый, - лицо Колмана разглаживается, он мягко улыбается, теперь уже без той натужной необходимости, что несколько минут назад, потому что успокоился и все понял. - Ты - самый лучший. Иди сюда.
За грудки он привлекает Марка к себе, требовательно кусает за губу, затем целует несдержано, пробиваясь языком в чужой рот. Не от кого больше скрываться и строить их себя примерную парочку, нет больше чужих глаз вокруг и можно расслабиться, наконец сделать то, что хочется больше всего; то, чего так долго ждали. И понимание этого момента оставляет позади все произошедшее, а руки жадно тянутся к чужому телу, гладят сквозь одежду, стремятся коснуться кожи наконец: изучить, погладить, попробовать всеми доступными способами, а когда они кончатся, Уэйд еще что-нибудь придумает.
[nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status][icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign]

Отредактировано Eugene Hartmann (14.11.2016 12:54:18)

+2

17

Даже такие парни как Марк Эванс порой достойны короны лузера. И все потому, что в нем живет генетически заложенная мужская логика, которая и подсказала ему нетрадиционный вариант места для "первого раза". Ему то идиоту казалось, что Уэйди только обрадуется столь неординарной обстановке и живописному месту. Считай, что весь Лос-Анджелес - это своего рода огромная свечка, которую принято держать близким родственничкам во время первой брачной ночи молодых. Да и машина, которую Марк с упоением ремонтировал, тюнинговал и каждый сантиметр начищал, по его мнению была шикарным ложем любви (пусть и с препятствиями в виде крыши, да ручек дверей). Не одна девка своей задницей в эту машину не села. Никого Марк таким образом никогда к сексу не принуждал. Для него это тоже был своего рода эксперимент, вот только не с кем попало, а с человеком любимым. И в мыслях не было какой-то пошлости. И показать себя скупым козлиной тоже не хотел, игнорируя варианты с отелем или арендой квартиры на сутки. Просто мыслил иначе, фантазии какие-то лишь ему подходящие строил в башке ветреной. А теперь сидит и репу чешет, теряясь в догадках, отчего лицо его мальчика перекосило, и улыбку тот пытается состроить фальшивую. Но выходит у принцессы, как у Гуинплена из романа Гюго: сардонически, печально, неестественно. Видно сразу - против воли.
- Мы останемся здесь? - слабо скрывая дрожь в голосе, спрашивает Колман, а в вопросе уже ответ свой заложен. Парень в шоке. И место ему это не нравится. И слова явно подобрать пытается - а не выходит. В любой другой ситуации, Марка могло бы вывести из себя подобное отношение любимого мальчишки к его личному выбору. Ведь это все равно, что на гордость мужчины ботинком измазанным дерьмом наступить. В правильности его решений усомниться. Но сейчас он спасовал перед самим собой. Он понял свою ошибку и уже готов был понести за неё наказание. И все потому, что так же как и принцесса очень ждал этой ночи. Она для обоих была особенной по своему.
- Ты - самый лучший. Иди сюда. - у Уэйда вдруг настроение меняется. Либо же парнишка решил стороной жертвенной выступить. Марк не успевает и слова сказать, как язык наглый в его рот окунается. Он смотрит печальным взглядом на весь этот отчаянный порыв Колмана, и чтобы не обидеть мальчика, целует нежно в ответ. Ладони в растрепанные волосы зарываются, привычно уже на затылке крепко обхватывая. В неприличной близости его возлюбленный. Так и хочется опустить рычаг кресла водительского и тело желанное на себя стянуть. Марку снился этот момент в самых точных деталях, хотя и не знал он пока до конца: а есть ли в интимных местах Уэйди родинки, какие волосы у него на лобке и насколько туго у него сзади. Дурак! О каких родинках может идти речь, когда в машине хоть глаз выколи!
- Малыш, подожди, - Марк ловит момент, когда губы Уэйди опускаются ниже, а руки мальчишки уже рискуют сорвать пуговицы на рубашке блондина, -  стоп... Стоп... Я сказал - СТОП!
Эванс отпихивает от себя принцессу и нервным движением ладони, вытирает рот. Он тяжело дышит, будто бы вот-вот случится приступ астмы. Вот только нет по близости такого аллергена, который вызвал бы удушающий бронхоспазм. Разве что ненависть к себе самому могла бы стать пусковым механизмом, а в остальном... Чувствовал он себя на редкость паршиво.
- Не заставляй себя. Я же вижу, что ты расстроился. Прости меня, принцесса.
Даже в глаза Уэйду смотреть не пытается. Стыдно. Марк открывает дверь и выходит из машины, прихватывая с собой валяющуюся между сидением и коробкой передач пачку сигарет. Пока сидел, особо не ощущал боль во всем теле от ударов Джонсона. Но стоило выпрямиться, почувствовать под ногами сухой грунт, как каждый ушибленный участок начал убийственно ныть. Блондина чуть в дугу не скрутило, но вместо каких-то наглядных демонстраций собственной немощности, он выдавил из себя один единственный немой стон. А после была длительная затяжка дымящейся сигаретой, следом за которой пошла вторая. Пальцы нервно подрагивали, так что пепел от сигареты осыпался на кожу. Марк то и дело стряхивал его, сдувал саднящими губами. На холме было ветрено и довольно прохладно, несмотря на летнее время. Стоя поодаль от машины и приводя в порядок свои мысли, Эванс проклинал судьбу за такой предательский подарок в честь выпускного. Изначально все не заладилось, будто бы кто-то сглазил. Да и Марк - великий романтик, - разошелся во мнениях со своей пассией, которой кажется суждено было родится не милым мальчиком геем, а девчонкой. Вот он весь корень проблемы. Разная полярность логики! Но как бы не корил себя блондин, хотел он уж точно как лучше. Хотел радости в глазах любимого, улыбки довольной на устах и признаний шепотом, после того самого первого раза. Так чтобы спиной влажной ощущать кожу сидения, а к груди прижимать страстью удушенное тело желанного мальчика. И кто знает, может быть в порыве экстаза с болью смешанного, Уэйди повторил бы тот знаменитый трюк из Титаника со стеклом запотевшим и следом от ладони. Но фантазиям так и суждено унестись прочь с этих холмов, под звуки гудящего ветра.
- К черту. - Марк выбрасывает бычок и приглаживая волосы, возвращается в машину. Он молчит, но в голове уже прокручивает запасной вариант. В бардачке валяется толстый конверт набитый зелеными банкнотами. Родители при жизни оставили ему загодя подарок к выпускному, который он мог бы потратить хоть на обучение в колледже, хоть на любые другие нужды. Утром конверт был торжественно вручен Марку старшей сестрой со словами: "Это тебе от папы с мамой. Они гордятся тобой". Вот и найдется ему применение. Вредным принцессам положены замки? Тогда Эвансу стоит постараться с его выбором. Благо дело восемнадцать лет ему исполнилось, а это значит, что номер в отеле без согласия опекуна оплатить в состоянии. Встреча рассвета на голливудских холмах откладывается до следующего раза. Блондин заводит своего железного коня и все так же молчит. Умышленно он исполняет дикие развороты, поднимая вверх клубы пыли и оставляя черные дорожки тормозных путей. Его матерое поведение за рулем могло говорить о внутреннем разладе, но отчет своим действиям Марк отдавал. Пусть и пугал тем самым Уэйди.
- Куда едем? Домой тебя везу. К мамочке. Праздник кончился.- ложь. Бессовестная ложь обрывается с уст Марка. Ведь не живой, чтобы не отомстить за задетое самолюбие. А сам уже гонит мустанг по трассе, вчитываясь в дорожные указатели. На спидометре скорость растет, зашкаливает. Руки готовы разломить руль, а глаза сжечь ночь, которая легла на город. Где там ближайший отель? Ах, в пяти километрах! Отлично. Нам туда.

[nick]Mark Evans[/nick][status]sweet boy[/status][icon]http://s8.uploads.ru/nzbci.jpg[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/itKU5.gif[/sign]

Отредактировано Nathaniel Jacobs (28.11.2016 12:35:37)

+2

18

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status][icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign]
Хлопает дверь и внутри что-то лопается с противным звуком. Уэйд все еще сидит, бездумно пялясь в окно напротив, за которым курит Марк. Руки комкают и без того пострадавший в драке пиджак, губы жжет, сердце... Как там говорят? Разрывается?  Нет, нет и нет. От него будто отрезают по кусочку. И даже не от сердца, а от самого Уэйда, внезапно осознавшего всю глубину собственной дурости.  Плохой из него сегодня актер.  Что стоило заткнуть в себе принцессу и улыбнуться во всю ширь, принимая чужие представления о том, что романтично? Вспомнить Титаник и ладонь на запотевшем стекле? Тебе сложно было, бестолочь? Нет, не сложно, но... Ему не хотелось лгать Марку. Не хотелось, чтобы однажды в пылу очередной ссоры этот момент выплыл наружу и тогда будет во сто крат обиднее, а под сомнение могут попасть многие вещи свершенные за это время. К чему усложнять? Он думал, что честность будет более уместна. Да, он желал бы другого, но и тут неплохо. Просто первое впечатление разошлось с его представлениями, но это же не фатально. Или нет?
Оказалось, что очень даже. Оказалось, что он жертвует собой. Да, именно жертвует, но эта жертва Марку не нужна. Ему не нужна вымученная улыбка на лице Колмана, не нужны фальшивые заверения в то, что все хорошо, и натужные шутки. Впрочем, если бы они сейчас забылись, то было бы проще. Пейзаж за бортом перестал бы волновать Уэйда вовсе, равно как и неудобства, связанные со столь оригинальным ложем любви. Но его поведение задело Марка. Сильно задело. И как Колман не смог перебороть себя, так и он не может. Злится. В первую очередь на себя злится, за то что оказался таким олухом. Но тут Уэйди готов был оспорить пальму первенства и потягаться за корону главного неудачника года.
Он обхватил голову руками, взлохматив и без того мало послушные вихры. На колени упала ободранная бутоньерка, и мальчишка, подобрав ее, принялся вертеть в пальцах. Весь этот вечер, как этот маленький букетик: под конец испорченный, от былого великолепия и следа не осталось, грустный такой, как мокрая псина. Все у Колмана наперекосяк: и жизнь, и любовь. Последняя так вообще стремиться сделать ему рукой, проделав неожиданный финт ушами. А он сидит, дурачок, пялится на цветочек и глотает подкатывающие к горлу комки, сильно подозревая, что это конец. Совсем конец.
Романтика у каждого разная оказалась, ночь пошла по... Эванс злится и, нервничая, курит на улице, решая, что делать с нерадивым ребенком, который внезапно обнаружился на месте Уэйда.  Вот он возвращается,  но в таком похоронном молчании, что Колман счел за благо промолчать. Ему уже ничего не надо, лишь бы Марк не злился, не считал его неблагодарным свинтусом или еще хуже того - капризным манипулятором, который скандалами и унылыми гримасами добивается своего. Он не такой, он всего лишь хотел быть честным. Ай, да кому оно в итоге надо?
Уэйд было открывает рот, чтобы спросить, куда они теперь едут, ибо Марк уже завел мотор, но холодный, злой и даже нарочито жестокий (будто в этом кроется какое-то тайное удовольствие для Эванса) голос, снимает вопрос с языка, а потом и припечатывает ответом. К мамочке, значит.  Уэйди впивается зубами в губу, от тряски прокусывает ее в кровь и отворачивается, не в силах смотреть и ждать пока Марк сменит гнев на милость.  Нет, это точно конец. Уэйди потоптался по сокровенному, а гордость - это то, что болит долго и неохотно избавляется даже от случайных синяков.  То-то удивится мать, да и Эмма тоже, когда парочка заявится раньше времени. И долго еще будут гадать, какая кошка между ними пробежала, а Уэйд будет мечтать только об одном - не просыпаться. Хотя бы в ближайшие триста лет. Наутро же он выпросит у матери машину и отправится в ту развалюху у озера, забивать мрачные мысли монотонной работой, жертвами которой падут змейки и, может, пара белок. Телефон отключить и вообще забыть о том, что есть цивилизация, что за много километров от этого невзрачного домишки остались все его чувства и их непосредственный виновник.
Правда, это будет только в том случае, если они не разобьются прямо сейчас. Скорость, с которой начинают мелькать деревья у обочины, начинала пугать. Пугало и выражение лица Марка - с таким машину пускают под откос, а потом она "красиво" скачет по какому-нибудь склону, кувыркаясь и оставляя после себя следы из битого стекла и отвалившихся частей кузова. В глазах начинает рябить, и Уэйда ощутимо мутит. поэтому он отрывается от созерцания дороги, давно слившейся в сплошную черную полосу.
- Марк, помедленней, - натужно выдает он, вцепившись в локоть блондина. - Да что с тобой, черт тебя дери?! Скорость сбавь, идиот! Мы же так впишемся во что-нибудь!
Но то, что его даже не слышат, страшнее во много раз, чем летящий на бешеной скорости "Мустанг". Уэйд еще что-то кричит, нервно поглядывая то вперед - на дорогу, то на Эванса. И нервы сдают, обрываясь. Паника застит разум.
- СТОЙ! - в  последний рывок он вкладывает все свое отчаянное желание дожить до утра, дергает руль, заставляет выскочить на обочину, проехаться юзом. Челюсти клацнули, когда машина замерла как вкопанная. Уэйда била мелкая дрожь, пальцы задеревенели от напряжения настолько, что он с трудом сумел их отцепить от Марка, глядя ошалело и при этом совершенно убито. Под веками резало, будто в глаза сыпанули песка. Они слезились против воли, но все еще вглядывались в лицо, на короткое время показавшееся чужим.  Мальчишка прерывисто дышал, еще не сознавая, что за этот вечер он совершил вторую серьезную глупость, которая вполне могла стоить обоим жизни. И это с куда большей вероятностью, чем потерянное управление. Его тошнило, он все еще пребывал в ужасе от увиденного и произошедшего. Пожалуй, он был так же напуган, как когда Марк прижал его в первый раз к стене в той самой приснопамятной рыбацкой хибаре. И так же горько.
- Прости, - прошелестел он, отводя глаза. Неловко обнял собственные плечи, пытаясь трением согреть совершенно ледяные ладони. - Прости, пожалуйста. Я не хотел, чтобы так. Не хотел... - нервно лизнув кровящую губу, Уэйд отвернулся, потерся щекой о плечо, давая скатиться и впитаться в ткань чертовой слезе. - Домой... поехали, раз так надо. Только не гони. Мне страшно, а хочется еще немного пожить.
Он готов был зарыдать от бессилия и собственной глупости, но держался на чистом упрямстве, не желая, чтобы кто-нибудь вообще видел эти слезы. Особенно Марк. Снова.

+2

19

Марк не из тех людей, которые идут против собственных принципов. Выбор места для романтического вечера был для него таким же принципиально важным, как если бы он выбирал с кем этот самый вечер провести. Впрочем место и человек - вещи неравнозначные. А значит и принципы свои стоит хоть иногда засовывать куда подальше. Понимание этого дошло до блондина слишком поздно, плюс проблем новых прибавило, да настроение в пределах салона одной тачки угробило. Ему еще многое предстоит в жизни познать, набить шишек больных, ступая на злосчастные грабли. Но почему именно сегодня? Ясное дело, не стоило так легкомысленно строить планы по обхаживанию Уэйди в экстремальных условиях, ошибочно принимая его за дикого мальчишку, который ловит кайф от природы со всей её флорой и фауной, мать бы их так. Ведь Эванс прекрасно знает, что в душе Уэйд совсем другой: изнеженный, милый, наивный. Вся его дикость - это напускное. Его амбиции - это подростковое упрямство. С Марком он старается прыгнуть выше головы, чтобы казаться старше. Чтобы ни при каких условиях не отставать от блондина, наверняка боясь какого-то несоответствия. А Марк устал ему как-то доказывать, что для него принцесса слишком особенный, чтобы проводить между ними равнозначную черту. Он нравится ему таким, какой он есть. И прежде всего...
Нравится блондину небольшая разница в возрасте, когда обращение к любимому в нежной форме "малыш", звучит не пошлым подкатом, а милой тактичностью. Нравится и то, что Уэйд никак не догонит Марка в росте, наверняка тайно подпирая макушкой какой-нибудь дверной косяк в собственном доме, надеясь что, вот сегодня точно на полсантиметра стал выше! Нравится слушать его странные истории, которые порой приобретают некую фантастичность, но веришь в них все равно. Потому что хочешь верить во все, что касается Колмана. Верить в него и верить ему. Нравятся их поцелуи - та единственная частичка интимной близости, которой невозможно пренебречь. Целый год одних лишь поцелуев, сопровождающихся прикосновениями с обозначенными границами. И в моменты безумного наваждения, Марк волен был бы сорвать все запреты, стереть границы, так как он умел это делать, но... В душе все боялся не дойти до конца. Сексуальной раскрепощенности и сытости мало, когда дело доходит до серьезных отношений. Для Марка каждый шаг в сторону Колмана был тяжелым. А тут тема секса со всеми вытекающими, ха! И если Уэйди, который сейчас сидит и топит в себе горькие слезы - причиной которых Марку быть не хотелось ни при каких обстоятельствах, - думает, что Эванс психует только потому, что не трахнул желанную задницу в задуманном месте... Он желторотый малец, которому вскоре может быть и пожалеть придется о собственных желаниях. Все о чем мы тайно мечтаем, не всегда приобретает в реальности те краски, которыми мы рисуем свои мечты. Иногда в реальности слишком много черного, а иногда красного. Порой палитра из самых ярких оттенков приобретает сплошной грязный цвет, в который нас тыкают носом и заставляют пожинать плоды трудов своих.
- Марк, помедленней, - просит крошка Уэйди, а Марк даже не замечает насколько выросла скорость на спидометре. Слишком уверенный в себе и уперто продирающийся сквозь казалось бы несуществующие преграды, он разгонял автомобиль по лоснящейся трассе и с наслаждением глотал потоки встречного ветра проникающие в настежь открытое окно. Скорость была одним из катализаторов его злости. С помощью неё он выбивал всю дурь из себя, очищая тем самым загрязненное сознание. Со стороны он выглядел отрешенным психопатом, которому плевать на то, что возможно через пару километров он встретит свою смерть лицом к лицу с какой-нибудь огромной фурой. Но отчет своим действиям он отдавал, несмотря на все моральное дерьмо, что искусно отравляло его благоразумие. Будь он один, возможно повел бы себя несколько иначе. А пока рядом сидел до смерти перепуганный Колман, ему хватало трезвости, чтобы задница любимого мальчишки оставалась в безопасности. Марк был в ответе за Уэйди. Но не в ответе за действия принцессы.
- СТОЙ!
Все произошло слишком спонтанно. Действуя исключительно по инерции, Марк чудом справился с управлением автомобиля, когда полоумный Колман вцепился в руль. Позже Эвансу придет на ум, что разница в силе также не маленький приоритет, который он имеет в пользу принцессы. А пока... Вполне тихая и мирная ночь была оглушена леденящим душу звуком тормозов. Мустанг вылетел на обочину, оставляя на асфальте длинную дорожку тормозного пути, что черным шрамом легла на трассу. Когда блондин дрожащей рукой заглушил двигатель, машина все еще находилась в непроглядной дымке из клубов пыли. Градус в салоне вырос на несколько делений, так что кожаное кресло обожгло тело сквозь ткань и без того пришедшего в негодность парадного костюма. Марк тяжело дышал, уже нащупывая в кармане брюк бутылочку ингалятора, наивно теша себя надеждой, что сука Эрни не разбил его. Разбил. Сука. Руки обреченно ложатся поверх руля, за ними же следует понуренная голова. Марка бьет нервная дрожь, а бронхи стискивает спазмом, из-за которого выдох кажется чем-то нереальным. Затуманенное шоком сознание и подсознание работают разрозненно, а где-то на их границе маячит страх смерти и страх того, что чуть было не угробил жизнь любимого паскудника. И Уэйду совести еще хватает просить о совершенно неуместном сейчас прощении. Просить вернуть домой, да так чтобы больше не гнал. Агнца невинного из себя возомнил!
- Ты... это ты смерти моей хочешь, - не своим голосом, протяжно и сипло процедил Марк, двинувшись в сторону Колмана. Он отпихнул его колени и открыл бардачок в котором хранился запасной ингалятор. И пока принцесса страдал по причине собственной глупости, блондин перецепившись через коробку передач и самого Уэйда делал жизненно необходимые вдохи. Лошадиная доза лекарства позволила ему по-настоящему вздохнуть с облегчением. Медленно приходя в себя, Марк пристроил голову на коленях Колмана и все дышал, дышал, дышал. А когда с глаз ушла пелена и сознание прояснилось, блондин вперился взглядом в налитые слезами глаза принцессы и желание задушить его голыми руками отошло куда-то за пределы тормозного пути, что перечеркнуло собою трассу.
- Ты придурок, Колман. Что, правда поверил, что я тебя домой везу? Я удивлюсь, если мой член встанет сегодня на тебя, после всего что было. А вот слезы свои, - Марк потянулся ладонью к лицу любимого мальчика и убрал влагу, что скопилась в уголках его глаз. - прибереги для счастья, когда отдашься мне.

[nick]Mark Evans[/nick][status]sweet boy[/status][icon]http://s8.uploads.ru/nzbci.jpg[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/itKU5.gif[/sign]

Отредактировано Nathaniel Jacobs (29.11.2016 21:53:14)

+2

20

[nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status][icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign]
Как за несколько минут вытрясти из человека душу? Спросите у Уэйда и Марка. Эти двое знают, как испоганить то, что вроде бы идет хорошо. И если они не попытались убить друг друга, то все было зря. Будто без хорошей встряски для нервов их отношения превращаются в болото. Правда эти встряски обычно выходят обоим боком, заканчиваясь побоями, травмами и задыхающимся Эвансом.
Задыхающимся?!  Ну вот, довел. Снова. Рано успокоился, подумав, что страх отпустил.  Бояться за свою шкурку он перестал, но страх за любимого - великая вещь, способная повергнуть в ступор куда больший, чем эфемерная угроза чудовищ, поджидающих за углом.
Иногда Уэйду казалось, что жизнь у Эванса, без его непосредственного участия, была бы более спокойной, привычной. Нашел бы себе какую-нибудь девицу, а может продолжил бы менять их через каждые полгода, пока наконец не женился бы, но даже при таком раскладе не прекратил бы гулять налево от супружницы, возможно любил бы ребенка, если бы он был. И не знал бы заразы по имени Уэйд Колман. И уж точно не задыхался бы сейчас от очередного приступа, вызванного его действиями.
Все что мог, Уэйд уже сделал, осталось только не мешать и не суетиться, дать возможность Марку самому добраться до ингалятора, выбить который из рук неосторожным движением при тесноте салона - плевое дело.  Долгую минуту он, затаив дыхание, ждал, слушая характерный звук, с которым доза лекарства впрыскивается в горло блондина. Будто окаменев, сидел, ожидая самого худшего - что препарат не подействует по закону подлости или баллончик окажется пуст и тогда  он точно вечер окончится на очень плачевной ноте. Но обошлось. Обошлось, как всегда. Будь благословен тот, кто придумал эту маленькую, неказистую штучку - ингалятор, спасшую Уэйда от греха невольного убийства.
Он дышал, чуть тише, чем Эванс, старался успокоиться, чтобы руки не дрожали, чтобы в голове перестало звенеть, а слова больше не доносились бы через забившуюся в уши вату. Рука сама легла на голову любимого обормота, пальцы зарылись в волосы, принявшись рассыпать пряди, перебирать их. Второй рукой он обнял плечо Марка, опустил взгляд вниз на его лицо и вяло улыбнулся.
- Чудище... Ты был очень убедителен. Да, я поверил.
И да, он - придурок. Редкостный. Доверчивый, слишком замечтавшийся и застрявший в детстве, что, как водится, выходит боком не ему одному. Что-то строит из себя, пытается гнаться за другими и выглядеть круче, чем есть, чтобы не казаться совсем уж странным, при этом начисто отказываясь понимать, что с Марком - с одним лишь Марком - он может быть самим собой, и его в этом не упрекнут. А он глупо хочет соответствовать ему, быть достойным своего избранника, но и это тоже нормально.  Однако же, многое придет с возрастом. То же самое понимание друг друга и умение уступать без скандалов, обычные житейские мудрости, пока не доступные подросткам. Слишком молоды, слишком импульсивны... Слишком - самая правильная из характеристик молодых жизней. И в Уэйде она преобладает даже больше, чем в тертом, слегка циничном Эвансе.  Слишком уж он юн, слишком влюблен.
- А если все же не встанет, то плакать разрешается? - пытается пошутить Колман, щекой ластясь к теплой ладони. Прижимается к ней, закрывает глаза. - Поехали уже куда-нибудь, а? Мы перевыполнили программу этого вечера. И бал был, и драка, и даже поругаться успели... ну, почти поругаться. - склонившись, он легко поцеловал марка в висок. - Или здесь останемся, машина не такой уж плохой вариант. Я согласен и на палатку в лесу, если там будешь ты.
Но резервный план уже вступил в действие, и сворачивать с него никто не собирался. В конце концов ,пришедший в себя Марк все же нашел в себе силы добраться туда, куда намеревался после сцены на голливудских холмах. Уэйд же помалкивал в тряпочку, когда они подъезжали к отелю. Неплохому, надо сказать. Он только покосился на Марка мол, "ты уверен", но вопросов не задавал вплоть до самых дверей номера. Во-первых, чтобы не доставлять лишних проблем Марку; а во-вторых... Откуда у него деньги?! Черт возьми, целая прорва денег на этот номер?!  Опять не так, прорва денег на Уэйда! На капризную принцессу, ради которой принц берет в аренду замок! И ведь эти средства можно было потратить с большей пользой. Да, наверняка, у Марка были на них другие планы, но он распорядился иначе. Мальчишке было стыдно, стыдно и волнительно, и он отчаянно старался не удариться в краску.
Так что, когда дверь за парочкой закрылась, Уэйд все еще пребывал под впечатлением, которому не давала сойти на нет окружающая обстановка. Теперь Колман чувствовал острое несоответствие действительности с собой. В таком шикарном номере такой неказистый мальчишка. Он закрыл лицо рукой и нервно хихикнул, что получилось больше похожим на всхлип. Ох и получит он по шее от Марка! Ну да пусть. Просто они оба ненормальные.
Одиночные тихие смешки вскоре переросли в громкий хохот.  Колман поймал Эванса за плечи, навалился на его спину грудью, буквально повиснув на любимом блондине, и жарко поцеловал за ухом.
Ты - невероятный, ты знаешь? Спасибо, что ты у меня есть.

+2

21

Марк пришел к мысли, что он слишком сильно любит Уэйда, раз не позволяет себе даже микрочастичку ненависти, которая вполне могла бы зародится в блондине, когда раз за разом его нервная система терпела на себе издевательства принцессы. Он настолько дорог ему, что после всего случившегося оставляет на лице ироничную улыбку, а не злобный оскал. Садится вновь за руль, включает двигатель и стартует с места, более не испытывая психику Колмана на выносливость. Он пообещал больше не устраивать Формулу-1 на мирной трассе, где каждый водитель в ответе за безопасность: свою и своих пассажиров. Марк ехал неспешно, хотя скорость на спидометре все же соответствовала спорткару, а не бюджетной легковушке. Но вел аккуратно, более не показывая присущий его характеру норов, что показушно демонстрировался как в обыденных жизненных ситуациях, так и при вождении. Смотря в зеркало дальнего видения, он ловил в нем отражения притихшей принцессы. Марка забавляло то, как Уэйди изображал из себя смиренного ребенка. Всю дорогу до отеля Колман не открывал рот, наверняка мысленно упрекая себя за глупое поведение. А Марку еще представится возможность, когда-нибудь ехидно подстегнуть его за легкомысленную выходку, которая могла стоить им обоим жизней. Но видимо есть где-то за пределами атмосферы высшие силы, что не дали парням преждевременно уйти на покой. Целые и практически невредимые, они бесповоротно следовали к намеченной цели. Вернее следовал Марк, который начинал терять самообладание, нервно глотая мокрые комки подступающие к горлу и облизывая сухие губы, когда до отеля оставались считанные сотни метров. И вот комфортабельное строение уже маячит за пределами лобового стекла. Парковка. Фары гаснут, оповещая многострадальный мустанг, что пришло его время отдохнуть среди остальных припаркованных авто. Марк вновь тянется к бардачку, случайно касаясь щекой коленки Колмана. Его будто бы током бьет и в голову наконец приходит осознание очевидного - все случится совсем скоро. Ему - человеку, который давно знает, что такое секс и с чем его едят, странно нервничать и переживать. Но он нервничает. И его много чего волнует. К примеру сейчас, он переживает о своем выражении лица. Когда он войдет в фойе отеля и подойдет к стойке администратора, то просто обязан будет иметь невозмутимый вид или хотя бы раскрепощенный, чтобы не показаться админу молокососом, что решил повыпендриться.
- Пойдем. - коротко оповещает Марк Уэйда, когда портмоне с крупными купюрами ложится в карман брюк и блондин покидает пределы салона. За их спинами слышится щелчок и звук активации сигнализации. Черный мустанг засыпает в ряду из разномастных тачек и отражение парочки на его отполированном капоте вскоре становится едва различимым, а после и вовсе исчезает. Соблюдая осторожность, несмотря на толерантное отношение к гомосексуалам в их штате, Марк держится от Колмана на таком расстоянии, которое впору называть "дружеским". Была бы его воля, он бы подхватил Уэйди на руки и пронес по всему отелю до самого номера. Но излишняя демонстрация была им явно не к чему.
- Доброй ночи, я - Сьюзен. Чем могу быть вам полезна, господа? - девушка за стойкой администратора соблюдала тактичность, несмотря на внешний вид Марка, что был мягко сказать не первой свежести: белая рубашка со следами пыли и крови; взъерошенные волосы и разбитое лицо. Но и Марк не был лыком шит. Он нацепил на лицо провокационную улыбку и вольготно облокотившись о стойку, обратился к администратору:
- И вам доброй ночи, Сьюзен. Нам нужен номер на сутки. У вас есть свободные?
- К сожалению, остались только номера класса премиум люкс, а их стоимость...
- Нас устраивает. - оборвал блондин девушку на полуслове, не желая показаться своей второй половинке каким-то жмотом неотесанным. Для достоверности, Марк достал портмоне и начал отсчитывать сотенные купюры.
- Тогда, с вас полторы тысячи. Багаж имеется? - скуксившись, Сьюзен приняла оплату и протянула Марку ключ от номера, что располагался на далеком десятом этаже, подальше от бюджетных стандартников.
- Нет. Благодарю.
- Тогда хорошего вам... отдыха, господа.
- Спасибо.
Томная поездка на лифте длиной в пару минут казалась сущим адом. Но в лифте Марк мог выдохнуть с облегчением, словно до этого задерживал дыхание. Этаж на котором располагался их номер был пуст и нем. Всего несколько номеров на одной огромной площади. Тут то Марк уже взял принцессу за руку и поволок к двери с тем же номером, что поблескивал золотыми цифрами на брелке с ключом. У него дрожала рука, когда ключ дергаясь из стороны в сторону все же вошел в ей подходящую скважину. И через какие-то секунды Марк и Уэйди уже стояли посреди номера - шикарного номера для их особенного случая. Он был похож на двухкомнатную квартиру с самым современным ремонтом и консервативным интерьером, в котором не было ничего лишнего - один шик и лоск. Рассмотреть номер как следует блондин не успел. За спиной послышался заливистый смех Колмана. И только Марк закатил глаза, ожидая очередной финт принцессы, как Уэйд накинулся на него сзади, повисая на спине. Больной, ушибленной спине. Поцелуй Уэйди немного смягчил острую вспышку боли, что откликнулась в каждой зреющей гематоме. Эванс тихо простонал, крепко обхватывая цепкие ручонки принцессы и затягивая его вглубь номера. Ему было плевать на шикарную гостиную с огромной плазмой и холодильником набитым до отказа дорогими напитками и фирменными вкусностями. У Марка была одна цель - спальня. И конечно же кровать размера кингсайз.
- Ну хоть что-то хорошее я услышал от тебя в свою сторону за последние несколько часов. - Марк легонько улыбнулся, удобнее располагая на своей спине тощего Колмана и обхватывая его ягодицы. Дверь в спальню была открыта. Кровать королевских размеров оказалась на месте. И только у порога в спальню, Марк вспомнил, что забыл взять припасенные по случаю презервативы и смазку. Возвращаться в машину было бы чем-то вроде плохой приметы. Нет. Больше никаких отступлений назад. Поэтому...
Марк отпускает Уэйда у края кровати и разворачивая к себе лицом, обнимает это самое лицо ладонями и жадно впивается в его губы своими. У их поцелуя какой-то безумно дикий привкус, но Марку нравится. Он гладит любимого мальчишку по щекам и сквозь поцелуи успевает тихо нашептывать ему в губы какие-то слишком нежные слова. Попытка Уэйда самостоятельно высвободится из пиджака не приветствуется Эвансом. Он категорично убирает руки Колмана с лацканов пиджака и делает все сам: снимает его пиджак, что падает к ногам мальчика; расстегивает пуговицы на рубашке, целуя каждый оголенный участок кожи, что кажется настолько сладким, что хочется пить. И когда во рту пересыхает, Марк снова берет в плен губы Уэйди, насыщаясь его влажным горячим ртом и отбирая его тихие стоны. Он снимает с мальчика рубашку, после чего заставляет пасть в объятия мягкой постели с кучей подушек.
- Как же сильно я мечтал об этом... Я мечтал о тебе, малыш. - произносит Марк, с вожделением глядя на объект своей любви и безумства. На волнительно вздымающуюся плоскую грудь, которая не менее сексуальна, чем девичья. На впалый живот Уэйди, который хочется обнять и целовать, опускаясь ниже и ниже. На горящие алым губы, которые хочется истерзать в страстном порыве. На такого же оттенка щеки, что приобрели его по причине природного стыда. Ведь все впервые. Все по-настоящему. И Марк не отдавая себе отчет, уже сдирает с себя рубашку, чувствуя насколько сильно сгорает в нетерпении каждая клеточка его тела. И нависает поверх Уэйди, заглядывая в его стыдливые неуверенные глаза.
- Думаешь, у меня не получится? Можешь не сомневаться, ты уже сводишь меня с ума. Я хочу тебя, принцесса.
И в доказательство своих слов, Марк прижимается к Уэйди так крепко, чтобы тот ощутил всю степень готовности блондина. Марк прикладывается лбом ко лбу мальчишки, медленно продираясь пальцами к его брюкам, к своим брюкам. Нет, он не хочет сделать это быстро. Просто хочет быть предельно близок к Уэйди. Чтобы кожа к коже. Чтобы сердце к сердцу. Чтобы дыхание друг друга осталось на плечах, спине и шее.
- Я люблю тебя, малыш.
[nick]Mark Evans[/nick][status]sweet boy[/status][icon]http://s8.uploads.ru/nzbci.jpg[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/itKU5.gif[/sign]

+2

22

[nick] Wade Coleman[/nick][status]погода была прекрасная, принцесса была ужасная[/status][icon]http://s6.uploads.ru/Eekic.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/sSVLY.gif
[/sign]
Нет, время для колкостей и ехидства осталось за дверью этого номера. Как бы Уэйду ни хотелось ответить, как бы язвительность не играла внутри, он все же предпочел промолчать и не развивать тему кто, кому и сколько приятного сказал за этот вечер, иначе вполне можно выйти на очередной виток ссоры. Оно им надо? Нет. После всего, что сегодня уже произошло, после  этого сумасшедшего галопа по событиям, после всех страстей и обид они все же добрались до главного. Да он лучше язык себе отхватит, чем позволит еще одной глупости окончательно убить эту ночь, которая только-только вошла в нормальное русло. Он слишком любит Марка, чтобы проявлять такое неуважение ко всему, что он сделал для своей принцессы. И принципами поступился, и на этот номер раскошелился, и вообще он самый-самый лучший, просто иногда ведет себя, как задница, но даже таким его Уэйди любит. При чем чаще вопреки, чем "за что-либо". Ему ужасно хотелось загладить свою вину, заставить забыть обо всех неприятностях, что приключились с ними за это время; хотелось нашептать на ухо кучу всяких милых глупостей, нежностей, заболтать Марка до полного безумия, но Уэйди прекрасно понимал, что любимый жаждал бы услышать совсем иные звуки.
Какой же он теплый... Даже через одежду Уэйд это ощущает, и, пока Марк "везет" его в спальню, Колман не отказывает себе в удовольствии потереться о шею блондина носом, вдохнуть его запах, пытаясь угадать, что же в нем изменилось и почему он так будоражит его, заставляя мелко дрожать, но уже от желания, от предвкушения и болезненно-сладкого ожидания.
Казалось, что лицо должно устать от постоянной улыбки, но не тут то было. Уэйди просто не может не улыбаться, пусть одним только взглядом, жадно целуя Марка. Язык мечется, толкается о чужой, губы пытаются урвать больше, еще больше поцелуев, слов, горячего дыхания. Он гладит возлюбленного по плечам, по рукам, что-то пытается сделать, неуклюже путаясь в одежде, пока его не останавливают. Замирает, смотрит на Марка из-под полу прикрытых век. Его поцелуи растекаются под кожей жидким огнем. Там где касались тела его губы, вспыхивают маленькие очаги. Уэйд облизывает губы, прикусывает их, снова  впивается в губы Марка, запуская пальцы в его волосы и привлекая ближе. Еще ближе...
Как же раздражает эта одежда! При чем на Эвансе ее теперь больше, чем на Уэйде. А еще он так смотрит... Если взгляд способен объять все тело целиком, каждый его уголок, каждую клетку - то это именно такой взгляд.  Любящий, полный желания, запоминающий... Чертовски смущающий. Щеки так просто полыхают, в глазах лихорадочный блеск - смесь стыда, желания и восхищения, когда взгляду открывается красивое стройное тело Марка. Собственное все такое же по-детски неуклюжее и угловатое, а вот Марк за этот год только краше стал; и плечи будто бы шире, и рельефы мускулов четче обрисовались под кожей, и челка выгорающая летом до платины, падает на лоб с восхитительной небрежностью. Так что не удивительно, что у него столько поклонниц - тут тебе и внешность и харизма. Марк Эванс дьявольски хорош собой, что даже не верится теперь в происходящее и собственное счастье. Уэйди все не может наглядеться, невольно сравнивая с тем, что видел в полутемной хижине на берегу озера. Да и что он там видел... Зато сколько раз мечтал об этом моменте, смелыми мазками рисуя дальнейшее развитие событий, однако сейчас он выглядел растерянным и счастливым одновременно: мечты-то сбываются, но он понятия не имеет, как себя вести.
- Если бы ты только знал, ЧТО я себе про тебя на мечтал... А теперь я боюсь, что не оправдаю твоих ожиданий... Что тебе не понравится со мной... Что же я несу-то, - оборвав сбивчивый монолог, Колман тихо застонал, прекрасно ощутив всю твердость намерений любимого блондина.  Он и сам был в полной готовности, о чем "заявил", руками прижимая Марка так тесно, как только мог. - Я и не думаю.Лишь боялся, что это никогда не случится... Я очень давно хотел. Я тебя хочу, милый.
До чего шершавое слово, даже приторное, как и все эпитеты подобного рода, но отчего-то после всех этих "принцесса" и "малыш" хочется сказать нечто такое же ласковое. "Чудовище" в этом случае пролетает, хотя сие прозвище Уэйди и произносит всегда с особой теплотой. Вот он снова смущается сказанного, боится, что Марку не понравится, тянется к нему губами, срывая легкие поцелуи и отворачивается. Целует в шею, прокладывая дорожку поцелуев к плечу, нервно вздыхает, на миг пряча лицо в изгибе, выдыхает:
- Я люблю тебя. Очень и очень сильно, - и снова смотрит Эвансу в глаза, будто спрашивая разрешения помочь с одеждой.
Хочется наконец прижаться к нему всем телом, без всего того лишнего, что только мешает и придает близости условность.  Они так долго ждали, долго к этому шли, нельзя разрушать прелесть момента банальной спешкой, но вещи - они на сегодня  избраны классовым врагом. От них надо избавиться. И у Уэйда неплохо это получается. По крайней мере, он довольно шустро спихивает с Эванса расстегнутые брюки вместе с трусами - все долой! Руками ли, ногами - не важно, главное, что они вскоре падают с кровати к остальным вещам - Уэйди может быт доволен собой. Ладони мальчишки, остановившись на бедрах, осторожно начинают подниматься вверх, самыми кончиками пальцев пробуя на ощупь кожу. Трогать не боится, а вот смотреть... Если он не сгорел от собственной стыдливости, то близок к этому.
Еще никогда они не были настолько близко, настолько откровенно неприкрытыми, и это вызывает восхищение и легкую оторопь, и желание зайти много дальше поцелуев, которыми пришлось довольствоваться обоим весь прошлый год.

+2


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Мы взрывали рассветы ‡альт