http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » we'll arrest this guy, and then I'll kill you, mate ‡флеш


we'll arrest this guy, and then I'll kill you, mate ‡флеш

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://savepic.ru/11185605.gifhttp://savepic.ru/11173317.gif
Время и дата: апрель 2016
Декорации: Нью-Йорк; окружной полицейский департамент/место преступления
Герои: Alicia Hansen & Will Ellis
Краткий сюжет: После непродолжительного перерыва Уильям возвращается к основной работе. В сравнении с недавно раскрытым "делом четырех штатов", обычная мокруха кажется ему преступлением заурядным. Он просит позвонить, когда что-то наклюнется - не без обреченности, ибо освещать ход этого расследования его прямая обязанность.
Ему и позвонили. Однако вместо давних знакомых, с которыми журналист привык иметь дело, он встречается с новым следователем. Порученное Алисии Хансен расследование Эллис продолжит описывать из принципа. Она же, тоже из принципа, не горит желанием допускать к следственным материалам человека со стороны.
И всё бы ничего, если бы Уилл не увязался участвовать в процедуре ареста, а у Алисии не осталось другого выхода, кроме как вытерпеть ещё одни сутки в компании надоевшего до чертиков журналиста.

Отредактировано William J. Ellis (29.08.2016 16:40:18)

+2

2

Дело Алекса Фишера на первый взгляд кажется чертовски простым. Молодой, приятной наружности мужчина тридцати четырех лет, владелец десятой части акций крупной компании, успешный бизнесмен, муж и отец двух маленьких детей – пятилетней дочки и трехлетнего сына. Его история была похожа на историю Золушки, только в мужском варианте. Он приехал в Нью-Йорк откуда-то с востока Штатов, практически без гроша в кармане, зато с большим амбициями, снимал маленькую квартирку на Манхэттене, подрабатывал грузчиком, потом официантом, дослужился до админстратора крупного ресторана, там и познакомился с Лилит. Лилит, как и ее собственная библейская предшественница, была воплощением греха – роковая, страстная, старше Алекса на десять лет, к тому же богатая наследница. Роман между ними вспыхнул быстро, Лилит нашла для себя молодого любовника, Алекс – надежную финансовую опору для воплощения грандиозных планов. Вскоре они сыграли свадьбу, потом родился первый ребенок, девочка, названная Лайлой. Светская хроника называла их идеальной парой, известные журналы спешили украсить свои обложки их фотографиями, а журналисты становились в очередь взять интервью.
Но в какой-то момент все сломалось – или, напротив, началось. Алексу встретилась Софи, и он влюбился в нее. Софи оказалась полной противоположностью Лилит – совсем юная и свежая, она покорила Алекса не своим богатством, а своей красотой и нежностью. Лилит он ничего не сказал, тем более что она к тому времени была беременна второй раз. Но после рождения Микаэля правда все же раскрылась. Измена серьезно задела самовлюбленную Лилит. Ей больше не хотелось делить дом и свои деньги с мужчиной, который любил другую женщину. План своей мести она вынашивала долго, стараясь устроить все так, чтобы последствия не сказались на ней и ее детях. А в одно прекрасное утро Алекс не вернулся с корпоративного завтрака. Уже ближе к вечеру его нашли мертвым. Убийца подкараулил его за углом ресторана, когда тот вышел покурить, и мастерски перерезал горло ножом. Одним движением. Почерк профессионала.
Лилит стала первой и практически единственной подозреваемой. У нее был железный мотив для убийства собственного мужа и достаточно денег, чтобы нанять профессионального убийцу. Вот только признавать свою вину Лилит отказалась, откровенно заявив, что действительно собиралась наказать мужа, но другим способом. Она хотела обчистить его банковские счета, оставив без гроша, и просто уехать с детьми из страны, чтобы он никогда ее не нашел. Веских улик против нее тоже не нашлось, и женщину пришлось отпустить, тем более что держать за решеткой мать двоих маленьких детей без достаточных на то оснований – совершенное варварство.
На какое-то время дело зависло, а потом на сцену вышла Софи. О ней все как-то забыли. Конечно, у нее брали показания, но что она могла сказать? Лишь рыдала и повторяла, как крепко, крепко, безумно крепко любила Фишера. О надвигающейся беде она не подозревала, а Лилит назвала единственной возможной убийцей. Вот только теперь все изменилось. Поняв, что Лилит исключили из числа подозреваемых, и полиция снова ищет преступника, она пришла с повинной. Это она убила любимого. Не смогла смириться с тем, что он отказался бросить жену и детей. Не смогла делить его с другой женщиной. И потому решила – пускай он не достанется никому. Пускай умрет. Пускай гниет в земле. А услугами киллера не пользовалась – сделала все сама. Просто девять лет занималась в секции рукопашного боя. Умела постоять за себя. И горло перерезать тоже смогла.
На этом дело могло закончиться, но неожиданно всплыла информация, что на момент убийства Софи не было в городе. Когда ей сообщили эту информацию, она попыталась выкрутиться – сказала, что все же пользовалась услугами киллера, просто не хотела втягивать его. Ее попросили сообщить имя, но поиски человека по этому имени ничего не дали. Тогда полиция начала серию жестких допросов, чтобы выведать у девушки правду. История, которую они узнали, как оказалось, шла из далекого прошлого и была чертовски пугающей.
Честер Монтана и Алекс Фишер были друзьями с первого класса. О таких всегда говорили – не разлей вода. Сидели за одной партой, вместе ходили на обед, Алекс списывал у Честера математику, Честер у Алекса – французский язык. На игре в регби они всегда прикрывали друг друга, так же, как и на дворовых драках, и на подкатах к девчонкам. Но потом Алекс влюбился в Лили – младшую сестру Честера, и отношения между мальчишками стали натянутыми. Честеру было странно осознавать, что его лучший друг вылизывает языком губы его обожаемой младшей сестренки, а может, чего и похуже делает. К концу школы Честер и Алекс почти перестали общаться. Сразу после выпуска Алекс бросил Лили и уехал покорять Нью-Йорк. Лили с расставанием не справилась. Она набрала полную ванну горячей воды и вскрыла себе вены. Насмерть. Алекс об этом так и не узнал.
Честер задался целью найти бывшего друга и отомстить за смерть сестры. Спустя годы, когда выросла вторая его младшая сестра, Софи, которую Алекс знал только совсем крохой, вместе они отправились в Нью-Йорк. Именно там Софи познакомилась с Алексом и влюбила его в себя, спровоцировав на измену, а Честер убил его, зная, что убийство наверняка спишут на обиженную жену. Вот только афера не удалась, и Софи взяла вину на себя, чтобы защитить старшего брата, у которого недавно родился первенец. Но и это было раскрыто, и теперь полиции оставалось только одно – разыскать Честера Монтану.
Изначально это дело вел другой детектив, более опытный, и каким образом оно перешло ко мне – мне до сих пор непонятно. Детектив Херли отправился в долгосрочную командировку в связи с международным политическим убийством, а дело попроще отдали детективу... кхм, попроще. Но нельзя сказать, что это меня не обрадовало. Дело Фишера с самого начала казалось мне интересным, и я старалась следить за ним. Единственное, что меня удручало, - к делу был прикреплен пронырливый журналист, который бегал за детективом Херли, строча в свой блокнот. Может, это и нравилось детективу Херли, но вот мне... увольте. Однако все попытки поговорить с начальством потерпели крах. Он необходим для освещения дела в прессе, сказали мне. Ну конечно, ведь Алекс Фишер – важная шишка в своих кругах. Крупный бизнесмен и бла-бла-бла. Именно поэтому я почувствовала себя настоящей Кейт Бекетт – вроде бы так звали главную героиню сериала "Касл"? Вот на ее месте я и оказалась. А моим Ричардом Каслом стал Уильям Эллис – хоть и не писатель, но журналист. Может, и неплохой, но ужасно приставучий. О, а вот и он! Легок на помине.
Я ставлю стакан с кофе на край стола и демонстративно открываю папку с документами по делу Фишера в надежде, что Эллис пройдет мимо меня. Сегодня у меня нет времени развлекать его – мы напали на след преступника и через пару часов выдвигаемся на захват. Окажется ли он удачным – скоро узнаем.
[status] stubborn[/status][icon]http://se.uploads.ru/MYlmu.png[/icon][sign]одел уилл[/sign]

Отредактировано Alicia Hansen (18.11.2016 23:32:30)

+2

3

Эллис никак не мог вырвать себя из глубокого, тяжелого сна. Раздражающий звонок будильника, повторяющийся каждые девять минут, голосил о том, что Уильям уже проспал. Зарывшись в подушку и крепко обняв её, журналист отказывался это признавать, растягивая уже не минуты, а секунды дремоты.
Как любой уважающий себя представитель «сов», вчера вечером и ночью Уилл был весьма деятелен. Он переписывал собственную статью другими словами и в ином стиле вплоть до того момента, как в дверном замке заворочался ключ. Эбби получила дубликат совсем недавно и ещё не привыкла к механизмам, встроенным в напичканную запорами дверь квартиры Уильяма. Проволочки, сопровождаемые громким стуком металла о металл, давали Эллису, если тот был дома и не хотел, чтобы Эбигейл застукала его за работой, дополнительную минуту на сохранение документа. А потом он шел и отпирал замки сам. Тернер, со смущенной улыбкой помахивающая ключом, никогда не думала, что Уилл что-то от неё прячет. И, чтобы закрепить отсутствие подозрений у любимой женщины, с момента её возвращения с работы и до самого отхода ко сну он занимался только ей. Сегодняшней ночью дело затянулось, хотя обоим надо было рано вставать. Эбигейл справилась с задачей однозначно лучше, чем он. Уильяму достаточно было на миллиметр раскрыть глаза, чтобы понять, что Эбс уже ушла. Гораздо однозначнее зрения об отсутствии рядом Тернер говорили ощущения. Уилла никто не толкал в плечо, скидывая с кровати варварским образом. И слух. Женский голос не кричал над ухом возмутительно громко для восьми утра. Эллис был один. А значит имел полное право лениться, кряхтеть и стонать, пока остатки совести не заставят его откинуть одеяло и пойти в душ.
Между пальцев запутался длинный черный волос. Уилл, стоя перед зеркалом как сомнамбула, вяло пытался стряхнуть его в раковину. Он повертел головой, рассматривая заросшие щеки. Медленно поднес ладонь к лицу, шлепнул себя по уху и с глубоким вдохом оценивающе вздернул брови. На бороде повис волос Эбби, который так и не стряхнулся в раковину. Подцепив зеркало снизу, Уилл открыл потайной ящик и достал бритву. Зевнул, широко потягиваясь, почесал живот, задрав футболку. Эти нехитрые манипуляции помогли слегка взбодриться. Эллис, хоть и испытывал в данный момент недовольство всем миром в целом и предстоящей процедурой бритья в частности, всё же туго припоминал, зачем вообще этот ранний подъём был нужен. Чтобы успеть подготовиться и привести себя в порядок. Сидение в четырех стенах и удаленная работа не лучшим образом сказались на внешности журналиста. Хорошо хоть заранее предупредили, в какой день придется появиться в полицейском участке.
Когда сознание прочистилось достаточно, чтобы воспоминание о деле Фишера всплыло и повисло в нём, как сигнал пожарной тревоги, Уильям раздраженно скрежетнул зубами.
Любой, даже самый заурядный материал можно раскрутить в интересную историю. Само собой, приукрасив и добавив необходимые детали. Департамент знал это и мирился с положением вещей, идя на уступки. Правильно рассудив, что в целях получения наименьшего ущерба уж лучше допустить прикрепленного от правительственного СМИ журналиста к наблюдению за расследованием, чем потом читать неописуемое нечто на страницах газеты, каждому слову в которой верят простые граждане. Этой политики придерживались все в департаменте.
Все, кроме одной маленькой принципиальной сотрудницы.
Она нарочно держала Эллиса на том расстоянии, на котором обычно стараются обходить бомжей. Если бы не связи Уилла, писать ему было бы не о чем. Мало того, что парня пришили не зверски, да и не особо хитро, так ещё и подробностей ничтожное количество. Подозреваемая сначала одна, потом две, затем липовое признание. Детектив Хансен выцеживала из себя такие скупые фразы, что, казалось, у неё челюсть сводит даже от такого мизерного количества слов. Уильям не был уверен, что эта молодая женщина в принципе умеет разговаривать как человек. Как будто в её программу загрузили одни только взгляды исподлобья и уничижительные ухмылки, а в оставшееся место впихнули скудный словарный запас. Шарм Эллиса на неё не влиял, и он бросил растрачивать моральные ресурсы на неприступную мадам, особенно, когда у него под боком есть нормальная живая женщина.
В общем, партнеров из них не вышло.
Алисия много чего ему запрещала. В том числе брать интервью у свидетелей. Уильям обозлился и всё равно опросил барышню по имени Софи. Большую часть телефонного разговора она нарыдывала в трубку, но это того стоило. Интервью вышло, правда, не в «NY Daily Criminal», а в журнальчике попроще, и не с подписью Эллиса, а под одним из его многочисленных псевдонимов. Эдакая маленькая месть. Уилл надеялся, что детективу Хансен за это вставят. Ей, кажется, действительно влетело, потому что после этого она дала Уильяму чуть больше свободы. Даже если Алисия подозревала, что это его рук и пера дело, то никак не могла это доказать. Презумпция невиновности. Эллис смотрел ей в глаза после этого без капли смущения или, наоборот, превосходства. Просто сказал «Спасибо, детектив Хансен», как того требовали приличия. А быть приличным Уилл умеет.
На подбородке выступила крупная красная капля. Кровяные точки помельче набухли на обеих щеках и шее. Эллис расшвырял в шкафчике крема Эбби и нашел ватные диски. Залепив ранки, он побрел варить кофе. Отлично, это то, о чем он грезил – явиться под ясные очи детектива Хансен в таком виде, будто его покусали комары.
Выкуривая первую за день сигарету уже сидя в машине, Уильям вспоминал подробности разговоров с детективом Херли. Даже находясь в Вашингтоне, тот умудрялся держать руку на пульсе. Помощник Херли, Дерек, периодически отправлял Эллису короткие смс с наводками. О том, что арест человека по имени Честер Монтана намечается именно на сегодня, Уилл узнал благодаря этим двоим. Алисия, по своему обыкновению, эту информацию решила утаить. Собиралась ли она вообще оповещать освещающего дело журналиста о том, что настоящий убийца вычислен и заключен под стражу, - ещё большой вопрос. Могло статься, что в один прекрасный день редакция отправила бы Эллиса в суд на вынесение приговора, где он сидел бы с десятком репортеров, знать не знающих, что это за дело Фишера такое. Сидел бы, и чувствовал себя мудаком. Но детективу Хансен не удастся сковырнуть журналиста Эллиса и выставить его некомпетентным придурком, о нет, не в этот раз. Хотя что там, не в этот, - вообще никогда. Потому что как только судья стукнет молотком, объявив приговор, Уильям сдаст заключительный «кирпич» на печать и ни за какие коврижки больше не свяжется с Алисией.
А вот и она, само добродушие. Сидит за своим столом и делает вид, что поглощена чтением документов. Даже стакан с её кофе, стоящий на краешке, выглядит… Вызывающе. Так и хочется снести его на пол, хотя вряд ли этот перформанс пробудит в детективе Хансен хоть какие-то эмоции.
- Доброе утро, - натянув на физиономию улыбку, поздоровался Эллис, хотя всё его нутро бунтовало против этого утверждения. Не спрашивая разрешения, Уильям пододвинул к столу Алисии стул  и уселся, вольготно закинув ногу на ногу. – Надеюсь, я не опоздал? – с ноткой беспокойства спросил журналист, глянув на наручные часы. Сосредоточенность на его лице сменилась саркастической усмешкой. – Хотя нет, я уже вижу, что не опоздал. Вы ведь не суетитесь и не строите группу захвата. У вас даже время на кофе, смотрю, нашлось, - изогнув одну бровь, Уилл качнул подбородком в сторону стакана и сложил руки на животе. – Зачем вы это читаете, детектив Хансен? Ничего нового оттуда не вытащить. Да и местонахождение Монтаны уже вычислили.
Эллис многозначительно посмотрел на Алисию, рывком расстегивая кожаную куртку и отбрасывая полы назад. Он подался вперед, облокачиваясь на край её рабочего стола.
- Ну и когда вы собирались меня уведомить об этом, детектив? Спрашиваю так, для проформы. Если вы собирались позвонить мне в ближайший час, то, признаться, заставили бы меня понервничать.

+1

4

В Национальной полицейской академии Швеции меня научили многому, в том числе относиться внимательно и уважительно к каждому делу, которое приходится вести, к материалам дела и людям, которые фигурируют в нем, – не имеет значения, в каком качестве. Полицейский должен смотреть на любую ситуацию холодно и объективно. Преступник или жертва, убийца или убитый, свидетели, подозреваемые – любой имеет свои права и обязанности. И еще со времен своей первой учебной практики я научила себя не выносить работу за пределы полицейских участков, следственных изоляторов и залов суда.
Во-первых, как я уже сказала, каждый человек имеет свои права, и одно из этих прав подразумевает, что истории их жизней не будут достоянием общественности. Кто я такая, чтобы рассказывать посторонним людям, читателям газет, зрителям телепередач, кто на ком женился или развелся, кто с кем спит, кто кого ненавидит или любит?
Во-вторых, иногда это реально может помешать ходу дела, затормозить его или повернуть в неправильное русло. Не зря любимое выражение полиции при общении с прессой - "мы не даем никаких комментариев". Кроме того, лишняя информация может посеять панику в рядах обычных граждан, а у полиции задача – наказывать преступников, а не пугать невиновных.
И, в-третьих, я просто не доверяю прессе. Уж больно им нравится все преувеличивать, сыпать метафорами, нагнетать атмосферу... Отчасти их можно понять. Это их работа. Этим они зарабатывают свой хлеб с маслом, как я зарабатываю его в убойном отделе. И все же... почему именно я должна возиться с этим чертовым пронырой, который норовит сунуть свой нос в каждую дыру, в каждую щель, чтобы вынюхать побольше? Как же он меня бесит!
- Доброе утро, - отзываюсь я, демонстративно зевая и продолжая изучать дело, и без того читанное-перечитанное вдоль и поперек сотни раз. Эллис усаживается рядом со мной. Спасибо хоть ноги на стол на закидывает. Я пододвигаю свой стакан с кофе, намереваясь сделать глоток, но мой невольный коллега выдает ироничную тираду, и я едва сдерживаюсь, чтобы не дать ему кулаком в морду. Ненавижу подобную наглость.
- Послушайте, мистер Эллис, если вы не доверяете мне, то зачем со мной работаете? Может, на ваше место пришлют более спокойного и адекватного журналиста? А вас пошлют куда-нибудь... куда-нибудь еще? Я бы сообщила вам о поимке преступника, когда посчитала нужным. Я не обязана отсчитываться перед вами в режиме нон-стоп. Вы не мой начальник. И тем более, нет смысла предъявлять претензии, когда вы и без меня все знаете... у вас отличные связи, я смотрю. И отличное настроение. Так не портите и мое, оно пока что тоже отличное. Потому что Монтану действительно вычислили. И, раз уж вам так не терпится узнать подробности, мы выдвигаемся на захват в полдень. Опять придется обойтись без обеда. Так что можете пойти и купить себе гамбургер, пока есть время.
С этими словами я снова утыкаюсь в дело, игнорируя замечание мужчины. Между прочим, не такое уж это бесполезное занятие – перечитывать дело. Иногда таким образом можно поймать вечно ускользающую нить,  понять суть и ход преступления и таким образом помочь себе и поисках преступника... Другое дело, что в данном конкретном случае искать уже никого не нужно.
Вот только Эллис уходить не торопится – кажется, ему доставляет удовольствие играть у меня на нервах. Тогда я решаю поиграть на его, чтобы мы оказались квиты.
- Вы ведь собираетесь на захват вместе с нами? – спрашиваю я вроде бы невинно и, дождавшись положительного ответа, продолжаю. – Боюсь, для этого придется соблюсти некоторые формальности, - я поднимаю правую ладонь и начинаю загибать пальцы перед самым его носом. – Во-первых, конечно, бейджик для прессы. Я вас знаю, а вот группа захвата будет не в курсе, кто вы такой, и у меня нет времени вас знакомить. Вы ведь не хотите, чтобы вас случайно пристрелили, приняв за убийцу или его пособника? Бейджик можно взять в отделе по связям с общественностью. Во-вторых, разрешение от капитана Моргана. Он сейчас в своем кабинете, кажется. В-третьих, бронежилет. Нельзя отправляться на такое опасное задание незащищенным. Я буду нести за вас ответственность... И еще. Перед тем, как сдавать в печать последнюю статью, вы покажете ее мне. Там будет фигурировать мое имя, и я хочу знать, как это будет подано.
А ведь статью и забраковать можно. Потом, правда, забракуют меня, потому что общение с прессой – это все равно важно и нужно, но я все равно могу выдвинуть свои условия. Хочу, чтобы о моем деле была написана достойная статья. Способен ли на это мистер Эллис? Глубоко сомневаюсь. Он кажется мне слишком несерьезным и ироничным, чтобы работать в криминальной хронике. А может, я просто предвзято отношусь к журналистам. Иногда они и вправду отлично освещают дела, порой даже помогают раскрыть их, но на моей памяти такого не случалось. На моей памяти только выходили третьесортные статьи в желтой прессе, где упор делался не на состав преступления, а на личные драмы преступников и жертв. Что же в этом хорошего? Разве подобное можно поощрять?
Мне лишь остается надеяться, что Эллис окажется не самым плохим представителем своей профессии и сможет толково и грамотно рассказать о ходе и финале дела. Но пока меня волнуют другие вопросы. Уже через полтора часа мы выдвигаемся на захват, а значит, пора собирать группу. План давно готов, место определено. По нашим данным, Монтана живет – или просто скрывается? – в старом доме в центре города. Его квартира на пятом этаже, соседи его регулярно видают. Они и не подозревают, какая опасность может им угрожать. Сначала мы хотели эвакуировать людей из зоны, где будет работать полиция, но потом решили, что это может спугнуть преступника. Поэтому остается лишь надеяться, что обойдется без жертв.
Спустя почти час я встречаю Эллиса в коридоре департамента, чтобы остановиться и ехидно, прямо как он, спросить:
- Достали все нужные документы? А ваш бронежилет где? – я указываю на свой, который уже надела. Справа на бедре – пистолет и наручники, и теперь я чувствую себя даже уверенней, чем за столом со стаканом кофе.
[status] stubborn[/status][icon]http://se.uploads.ru/MYlmu.png[/icon][sign]одел уилл[/sign]

Отредактировано Alicia Hansen (18.11.2016 23:32:47)

+2

5

Всё-таки надо было стряхнуть её кофейный стакан на пол. И не сегодня, а неделю, две, месяц назад – в тот самый день, когда Уильям впервые увидел детектива Хансен. В то мгновение, когда её суровое лицо с насупленными бровями, лицо дамочки с весьма черствым и неуступчивым характером, едва заметно скривилось в тщательно скрываемом пренебрежении. Она не была в восторге от перемен. В её сухую, сосредоточенную, до оскомины правильную рабочую жизнь вдруг подсунули шута горохового, ужа в кожаной куртке, норовящего проскользнуть в любую неприкрытую лазейку. И ведь придется подчиняться. Потому что Алисия получает условное повышение, а вместе с ним, как довесок, на её шею вешают необходимое сотрудничество со СМИ. Проблема оказывается в том, что шебутной журналист, повязанный с детективом одной веревкой, постоянно дергается и рвется в разные стороны. Удавка на горле девушки, само собой, затягивается. А она терпит и не желает становиться хоть чуточку более гибкой, чтобы облегчить жизнь самой себе в первую очередь. Поэтому и Уилл не рад их вынужденному тандему. Узел, замотавшийся вокруг его собственной глотки, давит ничуть не меньше. Он не может оторваться от Алисии, пока дело не подошьют в архив раскрытых преступлений. По сравнению с сотрудничеством с ФБР, где у него была определенная свобода действий, и он даже слегка помогал следствию, сейчас Эллис ощущает себя закованным в наручники, да ещё и с кляпом во рту. И нет ничего хуже для журналиста, чем когда ему затыкают рот и запрещают писать.
Уильям слушает Алисию и даже согласно кивает, когда её голос чуть взлетает вверх в вопросительной интонации. Оказывается, детектив Хансен умеет многословно и красочно выражать свои мысли. Жаль только, что раскачивается она довольно долго.
- Детектив Хансен, - спокойно обращается к девушке Уилл, тяжко вздыхая. Она поджимает губы и снова склоняется к бумагам, лежащим на столе перед ней. Эллис дал бы сто баксов на то, что этот жест – типичная показуха, и ни одного слова Хансен сейчас прочесть не может. Судя по тому, как вздымаются от глубокого дыхания её плечи, Алисия пытается взять себя в руки после весьма пылкой речи. – При всём моем уважении… Я вам не доверяю, потому что вы за все это время даже не попытались проявить хоть немного взаимности ко мне. Я с вами работаю из-за банального, неблагоприятного для нас обоих, стечения обстоятельств. И я был бы искренне рад скинуть эту дебильную работенку, отягощенную вынужденным общением с вами, кому-то другому. Но вместо меня никого не пришлют. Тут мы с вами опять же вынуждены смириться. И вы обязаны, детектив. Вводить в курс дела. Сообщать о наиболее важных поворотах в ходе следствия, чтоб я мог своевременно передать эту информацию дальше. Вам не кажется, что сейчас именно такая ситуация?
Отчитав детектива Хансен, Уильям ещё разок вздыхает, как учитель, разочарованный своей туповатой ученицей.
- Смысла вступать в полемику действительно нет – у вас. Потому что это вы мне работать не даете. А я свое дело люблю, поэтому приходится выкручиваться, узнавать все через пятые руки, хотя по идее я должен взаимодействовать только с ведущим следователем.
Как будто расстроенный только что состоявшейся перепалкой, Уилл встает со стула и резко задвигает его под стол Алисии.
- Само собой собираюсь. Ради этого я и приехал, - с некоторым вызовом Эллис подтверждает предположение Хансен, соображая, какие ещё препоны она ему наставит после такого неприятного разговора. Пока детектив придумывает ему квест, дополняя его все новыми и новыми, ненужными, по мнению Уилла, заданиями, он пытается уговорить себя не злиться на эту девушку и успокоить тем, что совсем скоро всё это закончится.
- Неужели вы действительно думаете, что я попрусь туда вместе с группой захвата, нацепив гоу про на лоб? – охренев от абсурдности слов Алисии на счет амуниции, Уильям чуть не поперхнулся. Если бы не довольная собой мордашка детектива Хансен, которая определенно считает, что Эллис попросту не успеет всю эту экипировку себе достать, он бы ещё попытался настоять на своем.
- Окей, детектив. Тогда, если вы не возражаете, я действительно пойду куплю себе сэндвич, - Эллис нарочито выразительно смотрит на наручные часы. – До двенадцати еще полно времени.
**
Хотите довести человека до нервного срыва – заставьте его собирать бумажки в каком-нибудь государственном учреждении. С напрочь испорченным настроением Уильям летал по департаменту, как сраный веник, стараясь при этом не попадаться на глаза детективу Хансен.
Первым делом журналист сгонял на парковку и нашел в своей машине тщательно заныканный от Эбигейл бейдж, который ему когда-то делали в участке. Потом, уверенный, что быстро справится с миссией, он побежал искать Дерека, помощника детектива Херли, но отыскал только его напарника, который всласть поугарал над несчастным Уиллом.
Стоя у автомата в коридоре департамента и поедая «Сникерс», Эллис был в шаге от того, чтобы нанять киллера. Кровью и слезами добытый бронежилет валялся у него в ногах – Уильям не спешил напяливать на себя это расчудесное произведение искусства. Все мальчишки мечтают однажды облачиться в форму полицейского или пожарного, почувствовать себя крутым спецназовцем, супергероем, спасающим жизни невинных людей. Эллис, помнится, всегда хотел носить только одну форму – футбольную. Так что особого восторга от вида бронежилета он не испытывал.
Но перед Алисией Хансен лучше этого не демонстрировать.
- Всё есть, - рапортует Уилл, отгибая ворот куртки и ища что-то во внутреннем кармане. Детектив могла сколько угодно любоваться при этом на прикрепленный к свитеру журналиста бейдж. – Разрешение, подписанное Морганом. Пожалуйста. Жилет вот, - Эллис чуть поддевает его носком ботинка. – Сейчас надену. Всё? Или, может, ещё кроличью лапку на шею повязать, на удачу? – ерничает Уильям с самым серьезным выражением на лице. – В какой машине я еду, детектив? С вами?
Он косится на прикрепленные к поясу Алисии наручники и понимает, что лучше бы они поехали раздельно. А то велика вероятность, что она прикует его к выхлопной трубе и сделает вид, что так все и было.

Отредактировано William J. Ellis (15.09.2016 22:26:53)

+1

6

Этот засранец принимается учить меня, отчитывает, как строгий отец непослушную дочь, и я вспыхиваю. Надеюсь, краска не сильно заливает мое лицо, потому что мне не хочется, чтобы он это видел. Учить меня вздумал. Совсем охренел мальчик. Может, еще расскажет мне, как следствие вести? Как преступников за решетку отправлять? Почему нет? Он ведь у нас такой дофига умный, а я глупая и наивная девочка, ничего не знаю, не понимаю и не умею!
В первые секунды после его тирады внутри пульсирует всего одно желание: пойти к капитану Моргану и всеми правдами и неправдами уговаривать снять с этого дела либо Эллиса, либо меня. В таких условиях работать просто невозможно. Невозможно взаимодействовать с этим самовлюбленным индюком. И невозможно спокойно и здраво мыслить, что так необходимо для полицейского. Почему именно я должна им заниматься? В конце концов, у нас есть отдел по связям с общественностью. Почему я не могу передавать информацию туда, а он – брать ее там? Нет же, нужен прямой контакт! Я бы с удовольствием работала с каким-нибудь другим, более адекватным журналистом. Конечно, между нами все равно была бы дистанция, но хотя бы передо мной не маячила бы эта самодовольная физиономия.
Немного выдохнув, я понимаю, что идти к Моргану – не вариант. Нужно разбираться самостоятельно. Именно поэтому я отправляю мужчину по всем возможным инстанциям собирать бумаги и искать бронежилет. Не то чтобы я надеюсь, что он чего-то не найдет и поэтому останется в департаменте, пока мы с группой поедем на захват, но вот выбесить его мне определенно хочется. Он же меня выбешивает.
Эллис выплевывает из себя еще несколько пафосных словечек и наконец удаляется. Я вздыхаю и пододвигаю к себе стакан с кофе, чтобы допить уже остывший напиток. Холодный кофе определенно бодрит и прочищает мозги. Это позволяет мне отвлечься от мыслей о журналисте и заняться наконец своими прямыми обязанностями.
Эллис все-таки достает все необходимое. В этом я убеждаюсь совсем скоро, когда он, жуя шоколадный батончик, трясет перед моим носом разрешением от Моргана и демонстративно выпячивает вперед грудь с бейджиком. Молодец-молодец, хороший мальчик, фыркаю я мысленно. Кажется, даже прикопаться не к чему... а, нет, есть!
- Бронежилет – это не футбольный мяч, чтобы пинать его ногами, - говорю я строго. – Так что будьте добры поднять его и держать в руках. А кроличью лапку – да пожалуйста, если не боитесь быть поднятыми на смех группой спецназа, - тут я улыбаюсь ему и уже собираюсь отойти, но мужчина задает еще один вопрос, и мне приходится остановиться. – Да, вы будете в моей машине, потому что я несу за вас персональную ответственность. Так что еще будьте добры вести себя осторожно и во всем слушаться меня. Мне лишние трупы на захвате не нужны, - они мне вообще не нужны, если уж на то пошло, и я надеюсь, Эллис это понимает. Он ведь уже бывал на захватах? – Первым в квартиру пойдет спецназ. Затем – я. Вы – последний. Держитесь за моей спиной. Не делайте никаких резких движений. Не бегите, если только не будет дан приказ бежать. И молчите, если только не будет дан приказ говорить. Но это вряд ли. И не пытайтесь сразу поговорить с преступником, - тут я делаю небольшую паузу. – Если все пройдет так, как мне нужно, и вы не будете мешать, я возьму вас с собой в комнату допросов, позволю записывать допрос на ваш личный диктофон или в блокнот, куда вы там записываете все? И даже позволю задать преступнику несколько вопросов.
Дожидаясь реакции журналиста, я поправляю бронежилет. Хотя он и сшит на заказ, это не самая удобная и легкая одежда. Какое счастье, что надевать его приходится не слишком часто. Даже не каждый день. Иначе я бы сошла с ума. Говоря откровенно, я бы с удовольствием бросила свой жилет на пол, как сделал Эллис. Но нельзя.
Ради чего я делаю такой щедрый жест по отношению к журналисту? Отчасти потому, что понимаю: захват – это опасно, и мне просто жизненно необходимо, чтобы он вел себя осторожно и выполнял мои приказы. Как этого добиться? Пообещать награду за послушание. Отчасти потому, что мне просто интересно, как он поведет себя – сейчас и потом, когда действительно получит возможность сидеть рядом со мной напротив преступника. И отчасти потому, что чем больше приблизишь, тем проще и интереснее потом будет отдалять, если придется. Делать что-то назло я не собираюсь, мне не пять лет, чтобы строить козни соседям по песочнице. Но если обстоятельства вынудят, я так же легко захлопну перед ним все двери, как сейчас распахнула их.
Рация начинает трещать, и я подношу ее к губам, нажимая на кнопку:
- Детектив Хансен на связи.
- Детектив Хансен, это группа "Альфа". Мы готовы.
- Отлично, "Альфа". Сбор через четыре минуты, - я убираю рацию и поворачиваюсь к мужчине. – У вас сорок секунд, чтобы надеть бронежилет. Время пошло, - и только Эллис начинает суетиться, я вдруг останавливаю его, вспоминая о еще одном очень важном моменте. – Мобильный телефон, - и протягиваю руку, показывая, что аппарат нужно отдать мне. Мало ли он зазвонит посреди задания? Нельзя. А мало ли журналисту приспичит пофотографировать или снять на видео процесс захвата? Нельзя. Да и вообще – нельзя.
Когда мужчина отдает мне телефон и натягивает наконец жилет, я смотрю на наручные часы:
- Пятьдесят одна секунда. Почти справились. В следующий раз будет лучше. Может быть, - и я быстро разворачиваюсь к нему спиной, начиная спускаться по лестнице и отлично зная, что он поспешит следом.
[status] stubborn[/status][icon]http://se.uploads.ru/MYlmu.png[/icon][sign]одел уилл[/sign]

Отредактировано Alicia Hansen (18.11.2016 23:33:01)

+1

7

Эллис не спеша дожевывает последний кусок шоколадки, медленно, с шелестом комкая бумажку. Его нахмуренные брови сведены к переносице, поперек которой залегла пара глубоких морщин. Он отводит от Алисии взгляд лишь на секунду, чтобы бросить фантик в урну около торгового автомата.
Отряхнув ладони от невидимых крошек, Уилл наклоняется и поднимает бронежилет, просунув руку в прорези для плеч. Он чуть не фыркает: Хансен, похоже, никогда не видела настоящих ударов по мячу. Не стой Эллис сейчас в полицейском участке, на виду у десятков копов, он бы показал, что такое действительно пнуть, и, несмотря на травмированное колено, демонстрация удалась бы ему на сто процентов.
Алисия даже не пытается сделать вид, что условия, которые она выдвигает одни за другими, не её личная прихоть, а официальные требования допуска к участию в операции. Уильяма обуревают двоякие чувства. С одной стороны, дикое раздражение, готовое вот-вот перерасти в открытую неприязнь. Детектив Хансен, совсем молодая, пока ещё не упрочившая своё положение в полиции ввиду занимаемой низкой должности и недостатка опыта, дорвалась до власти и, как и любой незнающий как распорядиться полученными полномочиями человек, ведёт себя высокомерно, не забывая указывать на подчиненное положение. «Обязан» и «должен» Алисия заменяет более мягким «будьте добры», но из её уст казалось бы тактичная фраза-просьба звучит по-диктаторски. Эллис и без выскочек в курсе, каким законам необходимо следовать неукоснительно. Свои права и обязанности Уилл за годы работы в СМИ изучил вдоль и поперек, поэтому знает также, какими правилами можно порой пренебречь. Так что не будь тут детектива Хансен, командующей парадом солдат и одним подозрительным вольным наемником, для Уильяма существовало бы единственное требование, выдвинутое себе самому и молчаливо поддерживаемое теми, с кем он привык вести дела – не попасться, когда он попытается выяснить чуть больше, чем ему сообщил официальный источник. Проблема лишь в том, что Алисия ни на что не закроет глаза, в отличие от вышестоящих, хотя понимает - без попущений не обойтись. Поэтому, на правах главной, детектив пытается обставить дельце так, будто она сама всё решила. Алисия пока ещё не вытащила изо рта Эллиса кляп, но уже сняла с него наручники.
Вот тут-то негодующее волнение Уильяма уступает место всплеску адреналина. Детектив разрешает ему куда больше, чем стоило бы. Да, убийство Фишера не весть какое дельце, не чета поимке серийного маньяка. Но непосредственное участие в процедуре ареста – не маяться у оцепленного входа в здание, ожидая, когда преступника выведут наружу и засунут в патрульную машину; не тариться от полицейских, стараясь незаметно улизнуть, чтобы пробраться в дом и послушать-подсмотреть с соседних этажей, а именно войти вместе с группой захвата и увидеть всё своими глазами, - возможность практически беспрецедентная, учитывая, что Эллис не телевизионщик и не сотрудник правоохранительных органов с соответствующими обязанностями, а обычный аккредитованный журналист. Уилл чувствует, что это будет интересно. А если окажется, что овчинка выделки не стоила, и можно было обойтись официальным заявлением департамента, то, по крайней мере, он попробует что-то новое. Для Эллиса любой опыт хорош и отправляется в профессиональную копилку. В конце концов, пресное основное блюдо ещё не залог отвратительного ужина. На сладкое ему остается допрос.
Конечно, если Алисия сдержит обещание, а он не накосячит. Причем связь между этими действиями прямо пропорциональна в обе стороны.
- Да, детектив, - лаконично отвечает Уилл примирительным тоном. С такой покорной миной  только выражать согласие, лежа на кровати привязанным за запястья собственными галстуками, когда тебя грозно вопрошают «Ты был плохим мальчиком, Уилл?» - Всё ясно.
Эллис не служил в армии, поэтому скоростное переодевание совсем не по его части. Пока он справляется с карабинами бронежилета, проходит половина отведенного Алисией времени, так она ещё и нарочно его прерывает. Поджав губы, Уилл смотрит на девушку исподлобья и резко вытаскивает из кармана свой айфон. Роняя ей в руку телефон, журналист цедит сквозь зубы:
- Только спрячьте получше, а то придется восполнять мне материальный ущерб, - и с остервенением натягивает на себя амуницию.
Вот ведь ехидна. Ещё бы с секундомером время засекла.
Эллис следует по пятам за детективом Хансен, стараясь при этом не смотреть ей в затылок. По пути он размышляет, как теперь поступить, когда Алисия отобрала у него главный вспомогательный инструмент. В кармане куртки, под застегнутым бронежилетом, у него лежит запасной диктофон, самый обычный – журналисты не могут себе позволить остаться без плана «Б». Но, если включить его сейчас, к главному моменту успеет сесть аккумулятор, и на карту памяти запишутся ненужные шумы. Вообще вопрос, что там запишется, если аппарат будет под бронежилетом.
Выйдя на улицу и оценив количество вооруженных людей в форме, Уильям про себя усмехается. Все стоят и ждут отмашки с такими сосредоточенными лицами, что даже смешно – как будто заложников едут вызволять из лап террористов. Эллис искоса бросает взгляд в сторону детектива Хансен, отдающей последние распоряжения. Ещё одно свидетельство того, что девушка пока не умеет распределять силы и ресурсы. На одного мужика, прирезавшего бывшего лучшего друга из мести, высылают такой отряд, будто несчастный злодей кто-то типа Брюса Беннера, и при виде полицейских взревет и превратится в Халка.
А на самом деле этот Честер Монтана ни кто иной как обычный человек, потерявший близкого родственника. Парень был в отчаянии: суицид сестры вроде как признан деянием добровольным, вызванным депрессией в связи с расставанием с любимым человеком. Но тогда получается, что никто в этом не виноват, кроме самой девушки, полоснувшей себе по венам – она приняла решение расстаться с жизнью, её к этому не подталкивали. Подобное плохо укладывается в голове, когда дело касается любимых: как же так, кто-то должен понести ответственность, должен быть наказан! Ведь это не честно, что родной человек больше не дышит, не смеется, не радуется, в то время как все остальные продолжают жить обычной жизнью.
Но в этом мире сложно найти справедливость. Возможно, поэтому так приятно вершить её своими руками: полиция не могла предъявить обвинение человеку, лишь по косвенно-моральным критериям виновному в гибели девушки. Честер Монтана от безнадеги пришел к выводу, что кроме самого себя ему надеяться не на кого. Он просто хотел рассудить по древнему обычаю «кровь за кровь» – смерть Алекса за смерть Лили, это казалось ему справедливой платой. Он выработал идеальный план и сам свершил правосудие.
А теперь оно на пути по его душу.
Так что никакой там не Халк сидит в четырех стенах, готовый крушить и ломать, а бедный Брюс, ожидающий своей участи.
С тщательно скрываемой насмешкой оглядывая группу захвата, Эллис был в этом убежден. В ходе следствия он тоже сделал некоторые выводы, которые – пока что – ничем не были опровергнуты.
Всю дорогу до места назначения Уилл молчит. Со стороны может показаться, что он настраивается, но на самом деле журналист погружен в размышления о личности преступника. Кажется, это вошло у него в привычку после работы с ФБР. Эллис пытается понять, симпатизирует ли он убийце? Однозначно нет. Понимает ли его мотивы? Пожалуй, да. Уильям начинает думать о Честере Монтана как… Психолог? Снова нет. Скорее как человек, старающийся быть объективным и  рассматривать ситуацию со всех возможных сторон.
Выйдя из патрульной машины и подойдя ближе к Алисии, Уильям осматривается по сторонам. Довольно тихое место, с небольшим движением пешеходов, поэтому зеваки ещё не стеклись толпой к кварталу, оцепленному бойцами по периметру. Оценив обстановку вокруг, Уилл машинально смотрит вверх. Не опуская головы, он протягивает руку по направлению к детективу Хансен, но, так как она стоит чуть впереди, Эллис не сразу дотрагивается до её плеча, чтобы привлечь внимание и указать на крышу здания.
- Не наш ли это клиент? – полушепотом бросает Уильям, с трудом отводя взгляд от фигуры мужчины, который процентов на девяносто является Честером Монтаной. – Или у нас тут два в одном – одного арестовать, а другого спасти?

Отредактировано William J. Ellis (25.09.2016 22:57:57)

+2

8

Дорога до места захвата кажется бесконечной – как всегда. Время похоже на кисель – густое, вязкое и невзрачное. Огни большого города мелькают в окнах автомобиля безлико и пусто. Точно так же в голове – безлико и пусто. В такие моменты сознание порой просто отключается, уступая место инерции, автоматике, привычке. Преступник найден – больше не нужно бежать за ним в этой извечной полицейской гонке, кто быстрее? Больше не нужно расчерчивать на доске временную шкалу, где красным крестом обозначено время убийства. Больше не нужно собирать улики, отсеивать ненужное, снова собирать, снова отсеивать, прекрасно понимая, что из всей полученной полицией информации в конечном итоге полезной оказывается всего один процент. Остальные девяносто девять – в топку, балласт, хлам, впустую потраченные бумага, чернила, время и нервы. Больше не нужно проводить допросы, сидеть часами в этой маленькой комнатке два на два метра, с серыми стенами, с тусклым светом, с холодным металлическим столом, с большим микрофоном. Больше не нужно искать свидетелей. Искать самого преступника. Вычислять его мотивы. Писать бесконечные рапорты, протоколы. Не спать ночами, разгадывая загадку, так и эдак крутя кубик рубика, проверяя варианты, рассматривая теории. Приходить засветло и пить кофе на планерках. Все это больше не нужно. Можно просто приехать к преступнику, показать ему свое удостоверение и отчеканить давно выученное "здравствуйте, это детектив Хансен, отдел убийств окружного полицейского департамента Нью-Йорка, вы арестованы по обвинению в убийстве, вы имеете право хранить молчание, все сказанное вами может быть использовано против вас в суде, вы имеете право на адвоката, если вы не можете позволить его себе – государство вам его предоставит". Защелкнуть наручники. Доставить преступника в управление. Подписать последние бумаги. Передать дело в суд. И – начать все сначала, в бесконечном круговороте полицейских будней.
Но я успеваю подумать не только о Монтане и о том, что ждет его в ближайшие минуты и потом – в ближайшие десять или двадцать лет. Второй человек, который занимает сейчас мои мысли, - это проклятый журналист, которого пришлось взять с собой. После того, как я обещаю ослабить хватку и дать ему больше свободы, Эллис перестает язвить и даже молчит всю дорогу до дома Монтаны. Это не может не радовать, хотя я все равно смотрю на него с напряжением и недоверием.
Уильям выходит из полицейской машины следом за мной. Территория еще не оцеплена, прохожих мало, и я облегченно выдыхаю, почти уверенная, что все пройдет быстро и гладко. А потом журналист касается моего плеча, и я вздрагиваю, явно не ожидая такого вторжения в личное пространство. Я в принципе не люблю, когда ко мне прикасаются. Тем более чужие люди и без разрешения. Тем более люди, с которыми я не в самых радужных отношениях. Но сейчас у меня нет времени говорить об этом Эллису, потому что мой взгляд взлетает вверх и приковывается к мужской фигуре, вычерченной черным цветом на фоне серого неба и стоящей на самом краю крыши. Без сомнений, это Честер Монтана. Полы его легкого пальто развеваются по ветру. И он явно настроен решительно.
Я не отвечаю на колкое замечание Уильяма, потому что иронизировать тут не над чем – убийца собирается совершить еще одно преступление, а именно – наложить на себя руки, и это желание поздороваться физиономией с асфальтом не делает ему чести, не искупает грехи, не возносит в лик святых. Это не делает его сильным и смелым. Это лишь подтверждает его малодушие и трусость. Не люблю самоубийц. Не понимаю их и не хочу понимать. Но сейчас моего мнения никто не спрашивает, и единственная задача, которая стоит передо мной, - постараться удержать этого человека от прыжка с крыши. Да вот только как?
Тридцать секунд уходит у меня на то, чтобы взять себя в руки, сориентироваться, послать бойцов на верхний этаж здания, с которого собрался прыгать Монтана, а также на крышу здания напротив. После я вызываю все необходимые помимо полиции службы – пожарная машина и карета скорой помощи, сверкая красно-синими мигалками, подъезжают через считанные минуты, чтобы следить за ситуацией и попытаться помочь в случае необходимости. Сама я к тому времени вместе с Уильямом и одним из бойцов SWAT поднимаюсь на самую крышу. Ветер треплет волосы и мешает говорить, но у меня нет особого выбора. Держась на почтительном расстоянии, я нерешительно обращаюсь к Монтане:
- Эй, привет, - а что тут еще скажешь? Здравствуйте, это детектив Хансен, вы арестованы за убийство? Я решаю, что поднимать этот вопрос пока не нужно. – Сегодня довольно ветрено... на вашем месте я бы отошла от края, так и споткнуться можно.
- А может, я хочу споткнуться? – спрашивает мужчина мягким, почти философским тоном. Ты и так уже споткнулся, здорово так споткнулся, дорогой друг, говорю я мысленно. Но меня удивляет, насколько он спокоен. В его голосе не сквозит ни одной истеричной нотки. Вот ведь выдержка. Или глупость. Или просто осознание безысходности.
- Лили не хотела бы, чтобы вы спотыкались, - говорю я немного нерешительно, потому что на самом деле и понятия не имею, чего бы хотела в этой ситуации Лили, которая уже давно мертва и в принципе не может ничего хотеть.
- Лили поступила так же, как я поступаю сейчас, - отвечает мужчина, намекая на то, что он совершит самоубийство вслед за сестрой и в память о ней. Вот ведь семья психически неуравновешенных, сокрушаюсь я мысленно. И за что только мне эта ноша?
- Думаю, именно поэтому она и не хотела бы, - говорю я. – Думаю, она хотела бы, чтобы вы не повторяли ее ошибок, и жили полной и настоящей жизнью.
- В тюрьме? – усмехается он, и я понимаю, что ступила на скользкую дорожку. Несмотря на профессиональное психологическое образование, мне никогда не приходилось общаться с суицидниками, и в этом диалоге я чувствую себя почти так же, как и Честер Монтана, - на краю.
- Этот выбор вы сделали сами, - решаюсь я наконец на ответ. Никто не заставлял тебя убивать Алекса Фишера, долбанный придурок. Ты сам сделал это. Своими руками. А теперь хочешь и с собой покончить. Отличный способ решения проблем. Мужчина ничего не говорит в ответ, только покачивается на ветру, делая еще один шаг к бездне. С края крыши срываются какие-то прошлогодние листья, увлекая друг друга в шальном танце, и Честер спокойно, почти мечтательно смотрит им вслед. – Подумайте о Софи. Каково ей будет, если она останется совсем одна? С нее хватит и потери сестры.
- Она ее едва помнит, - хмыкает Монтана.
- Но наверняка любит, - замечаю я, а мужчина в ответ только пожимает плечами. Я не очень понимаю, что именно сподвигло его на такое решение. Со смерти сестры прошло уже много лет. Он отомстил за нее. Все кончено. Нет смысла отправляться следом за Лили. Единственное, что может пугать теперь Монтану, - это перспектива оказаться на долгие годы запертым в тюрьме. И если в этом причина желания наложить на себя руки, то мне просто откровенно мерзко. А чего он хотел? Что мы его никогда не вычислим? Что вместо него за решеткой будут сидеть другие люди, совершенно невиновные? А он тем временем будет наслаждаться своей местью и воспитывать вместе с любимой женщиной сына?
- Может быть, - кивает мужчина.
- У вас ведь есть сын? – спрашиваю я.
- Да, - отвечает он бесцветным голосом.
- Как его зовут?
- Микаэль.
- Красивое имя. Сколько ему?
- Полтора года.
- Если вы уйдете от него сейчас, он даже не вспомнит вас, когда немного подрастет, - говорю я, но кажется, совершаю какую-то ошибку, потому что в следующее мгновение Монтана резко разворачивается, обращая на меня взгляд, и гневно выплевывает:
- Что вам от меня нужно? Отъебитесь! Я хочу умереть! Сколько можно жить вот так вот, таскать в себе все это дерьмо? Я устал, ясно? Я пиздецки устал! Давай, чего ты ждешь? – он обращается к бойцу, который стоит чуть поодаль, позади нас с Эллисом. – Стреляй! Убей меня, сука! Я все равно сдохну, так или иначе, так какая разница? Стреляй!
[status] stubborn[/status][icon]http://se.uploads.ru/MYlmu.png[/icon][sign]одел уилл[/sign]

Отредактировано Alicia Hansen (18.11.2016 23:33:19)

+2

9

Рассматривая мнущегося на краю крыши Честера Монтану на несколько секунд дольше, чем рванувшая вперёд бравая Алисия, Эллис с вящим любопытством подумывает, понял ли мужик, что ему хана. Конкретный, необратимый пиздец, потому что сейчас можно только истерически поржать и выбрать из двух зол – угодить сначала на психиатрическое обследование (попытка суицида!), а затем в тюрягу, либо сразу на тот свет. Сразу не поймешь, что из этого перспективнее.
Взлетая по лестничным пролетам и мысленно сетуя на одышку, Уилл предполагает, что они могут на крыше уже никого и не встретить. Того времени, за которое бойцы поднимаются наверх с оружием наперевес, достаточно, чтобы раз семь сигануть навстречу асфальту. На месте Честера Эллис так бы и сделал, раз уж вообще поднялся на крышу. Но там, на верхотуре, был не он, а Монтана, картинно распахнувший плащ, балансировавший на каком-то шантажно-противном острие жизни и смерти. Спасибо за драму, Честер: аудитории будет, безусловно, интересно об этом прочесть. Но, чисто по-человечески - на хуя весь этот фарс?..
Отстав от группы захвата якобы из-за трудностей с дыхалкой, Уильям не без труда достает запасной диктофон и включает его. Что бы там ни произошло, он должен все зафиксировать, каждое слово.
Припрятав оборудование, Эллис догоняет полицейских. Обмениваясь короткими взглядами и едва заметными кивками, бойцы пропускают журналиста к узкому проходу, ведущему на крышу. В лицо Уиллу бьёт порыв ветра. Медленно подойдя к детективу Хансен и остановившись позади неё, Эллис цепко осматривает площадку. Бетонные блоки, водопроводные трубы, куча мусора, оставленного бомжами и подростками, любящими потусить и выпить, – Честер Монтана коротал дни в ожидании правосудия в типичной унылой нью-йоркской многоэтажке.
У преступника, кажется, не осталось никаких теплых чувств к окружающему миру. Его не трогают напоминания о семье: Алисия осторожно перебирает по очереди всех родственников Монтаны, прощупывая слабые места мужчины, но по части привязанностей у Честера не находится болевых точек. Слушая детектива Хансен, Уилл с досадой отмечает про себя, что тоже не поддался бы на подобные уговоры. Ему хотелось остановить происходящее, как съемку телешоу. Подозвать Алисию, порекомендовать ей воздействовать на преступника иначе, зайти в переговорах с другой стороны. Надавить, в конце концов. Но Эллис не имеет такой возможности. К тому же, детектив Хансен ясно дала понять, что он должен молчать в тряпочку. Уильям повинуется. Запрет Алисии работает не так, как она, видимо, предполагала. Журналист наблюдает за попытками девушки воззвать к совести и ответственности Честера Монтаны, не предпринимая ровным счетом ничего.
Никто и не рассчитывал, что убийца решит прикончить сам себя. Для таких случаев в полиции есть специальные люди, психологи, которые выезжают вместе с группой и ведут диалог. Сегодня, увы, профессионального уговорщика среди их команды не оказалось. Алисия же, судя по реакции Честера, с внезапно свалившейся на неё ролью не справляется от слова совсем.
Монтана, выкрикнув заманчивое предложение пристрелить его на месте, покатывается со смеху, опасно покачиваясь на краю крыши. Его нога чуть не соскальзывает, но он ухитряется удержать равновесие.
Уильям смотрит на Алисию: подаст ли она знак, что ей нужна помощь?
- Я так и знал, - ветер стирает шепот Честера, так что слова приходится угадывать по движениям губ. – Отдай приказ! Эй, ты! Слышишь?! Ты - хуёвая психологиня. Никогда больше этим не занимайся. Не пытайся кого-то спасти.
Непроизвольно делая шаг в сторону Алисии, Уилл хмурится. Преступник обводит блуждающим взглядом всю их честную компанию и странно, угрожающе улыбается.
- Мне уже не помочь, - насмехается над копами Монтана. – А мои родные поплачут и забудут. Мертвый убийца лучше, чем живой. Им не нужно клеймо. Моему Микаэлю это не нужно. Я сделал, что хотел, - радостно возвещает Честер, раскидывая руки в стороны. – Я убил его. Я признаюсь. Я прирезал его, как свинью. Вы думаете, я сожалею? Нет. Если бы я мог, я сделал бы это ещё раз. Я отомстил, - благоговейно, обращаясь в небеса, констатирует мужчина, складывая ладони в молитвенном жесте.
И, закрыв глаза, Честер Монтана спокойно – Эллис мог бы поклясться в этом! – вздыхает. С облегчением. Проходит меньше секунды между тем, как преступник задирает голову, и моментом, когда тело мужчины, прямое, как стрела, заваливается за край крыши.
Не произнеся ни слова, Уильям разворачивается и пробегает одуревших от неожиданности бойцов группы захвата. Им нужно чуть больше времени, чтобы собраться и кинуться следом. Эллис же подсознательно был готов к такому повороту событий.
Может случилось чудо, и Честер выжил?
Хотя, если честно, лучше бы не.
Резко тормознув на пороге главного входа в здание, Уилл понимает, что бежать дальше смысла нет. Масляная, багровая лужа растекается по проезжей части. На капоте одной из полицейских машин красуется глубокая вмятина.
Отвернувшись и растирая лицо, Эллис вздыхает. Съездил на захват. Пожалуйста, ещё один труп.
Но зато история должна получиться вроде ничего такая.
- Скорую, срочно! – вопит мужской голос, и Уилл от неожиданности этого заявления не может сразу сдвинуться с места.
- Он ещё жив?! – потерянно переспрашивает журналист у детектива Хансен, цвету лица которой позавидовал бы маляр-штукатур, белящий стены.
Алисия, на взгляд Эллиса, совершенно растерянная, рассеянно указывает Уиллу на свой служебный автомобиль – мол, скройся. Но, пользуясь тем, что детектива Хансен сейчас меньше всего интересует его персона, Уильям не спешит садиться в авто, хоть и отходит, дежуря у водительской стороны.
- Давайте я поведу, - категорично предлагает Уилл, видя, в каком состоянии пребывает Алисия. – Садитесь. Не переживайте, - Эллис встречает недоверчивый взгляд девушки напускным спокойствием. – Уж за каретой скорой помощи я могу проследовать.

+2

10

Ситуация, в которой я оказываюсь, - дикая, безумная, ненормальная настолько, что мне сложно полностью осознать ее реальность. Кажется, что все это – просто дурной сон. Время замирает. Все чувства обостряются. Я вижу ледяное, стального цвета небо, на фоне которого четкими контурами рисуется темная фигура Честера Монтаны. Слышу скрежет его подошв по шаткой металлической поверхности и шорох потревоженного песка, что скапливался тут годами, занесенный ветром, а теперь струится вниз, на асфальт, после каждого движения мужчины. Ощущаю запах весенней листвы, которая только-только распустилась на деревьях и теперь наполняет благоуханием весь Нью-Йорк, и запах собственного пота, выступившего от напряжения и страха. Прямо за моей спиной стоит Уильям – почему-то сейчас мне хочется назвать его по имени, а не по фамилии. Я не вижу его, но слышу сбитое, как и мое собственное, дыхание, и спиной ощущаю его напряжение. Я не переживаю за его психику – как криминальный журналист, он наверняка уже немало повидал, и убийца на крыше его вряд ли напугает. К тому же, он мужчина совсем не глупый и совсем не трус, так что справится как-нибудь и без меня. Вот только справлюсь ли я без него?
- Я не психолог и не пытаюсь им быть, - я пожимаю плечами и немного отступаю, едва не врезаясь в стоящего сзади Эллиса. Слова Монтаны звучат почти обидно, ведь по первому образованию я – психолог, да только что толку? Я не знала, как все сложится. Я была не готова. И у меня не полицейская специализация. Но я знаю, что в эту самую минуту ситуация уже взята на усиленный контроль департамента, и к нам наверняка мчатся не только дополнительные машины оттуда, плюс кареты скорой помощи и пожарный патруль, но еще и полицейский психолог. Она будет тут с минуты на минуту. Нужно только дождаться. Потянуть время. Черт его раздери, это время!
- Мне кажется...
Но я не успеваю договорить. Монтана прерывает меня, и его лицо – это лицо Иисуса, настолько праведным, чистым и спокойным кажутся его взгляд и его последняя улыбка, которой он одаривает нас, прежде чем сложить руки в молитвенном жесте и с восхитительной невозмутимостью сделать свой последний шаг в пропасть.
- Твою мать! – вырывается у меня непроизвольно, когда я бросаюсь к краю крыши, перегибаясь через перила, за которыми стоял преступник, и глядя вниз. Ветер раздирает волосы в клочья. Здание высокое, но я все равно вижу распластанный по асфальту покореженный... труп? Если это труп. Я на мгновение зажмуриваюсь, пытаясь восстановить дыхание, а потом бросаюсь следом за Эллисом и ребятами из группы захвата, догоняя их уже только в самом конце. Выбегаю на улицу, тут же останавливаясь. На асфальте – расползающаяся лужа крови, посреди нее – Монтана. Пронзительный голос одного из ребят из группы захвата требует скорую.
- Он жив? – спрашиваю я задыхающимся голосом у как раз подоспевшего доктора скорой помощи, и тот щупает его пульс, а потом кивает. – В больницу! Немедленно! Нужно спасти его! – рявкаю я сбито, и внутренний голос тут же продолжает: иначе ты всю жизнь будешь винить себя в его смерти... ты не смогла, не успела... ты должна была только посадить его за решетку, но он погиб... Когда неожиданно встревает Эллис, я со злостью указываю ему в сторону машины. Свали от греха подальше, чертов проныра. Свали, всеми богами заклинаю. Не попадайся под горячую руку. И без тебя тошно... Но карета скорой помощи взрывается истошными воплями сирены и срывается с места, а мои руки трясутся, и сердце долбится так, точно вот-вот вырвется наружу, и я растерянно киваю: - Окей, Эллис, ты поведешь, - мысленно я называю его по имени, а вслух – на ты. Привычная манера общаться и держаться уступает место нервному состоянию. Да, я работаю в убойном. Да, я видела трупы. Много трупов, застреленных, задушенных, зарезанных, утопленных. Да, мне приходилось стрелять, хотя убивать – никогда. Но никто еще не пытался при мне покончить жизнь самоубийством. Это нерядовая, внештатная ситуация даже для моей ежедневной работы. Конечно, я должна быть готова. Я должна быть готова ко всему. Но черт подери! Почему именно сейчас? Почему именно сегодня? Почему именно в мою смену? Как будто я мечтала о завершении дела самоубийством преступника! Проклятье! В порыве чувств я впечатываю кулак в приборную панель автомобиля, когда Эллис уже вовсю едет вслед за каретой скорой помощи, а потом впиваюсь в разбитую костяшки пальцев зубами, чтобы заглушить одну боль другой. Закрываю глаза и вдыхаю поглубже.
- Что для одного — сумасшествие, для другого –  реальность, - заявляю я мрачно. – Мне хотелось, чтобы этот день кончился немного по-другому. Но нет, добро пожаловать в очередной пиздец! – я делаю паузу и продолжаю уже более спокойно: - Я очень люблю свою работу. Но таких людей, как Монтана, ненавижу. Самоубийство – это низко и бессмысленно. Каждый раз, когда мне говорят о самоубийстве, мне так и хочется подтолкнуть: давай, прыгай, идиот, если ты настолько труслив и глуп. А тут я мало того что не могла подтолкнуть, так еще и должна была его отговаривать, – я фыркаю. – А самое нелепое – я буду чувствовать себя виноватой, если эта тварь все-таки сдохнет. Говорю же – сумасшествие. А для меня оно – рабочие будни, - я закрываю глаза ладонью.
Как только автомобиль останавливается у ворот больницы, я выскакиваю на улицу и бросаюсь следом за носилками, которые вытаскивают из кареты скорой помощи. Монтана явно без сознания. Его увозят, а нас с Уильямом тормозят перед очередной стеклянной дверью.
- Придется подождать в зале для родственников, - хмыкаю я раздраженно, садясь в мягкое кресло и приготовившись провести тут и час, и два, и целую ночь, если придется... Конечно, я не обязана. И Эллис не обязан. И я не стану его останавливать, если он решит отправитсья домой. Но сама я должна остаться. Дождаться, когда Монтана придет в себя и его жизни перестанет угрожать опасность – или когда он умрет.
Доктор, кудрявая светловолосая женщина лет сорока пяти, выходит к нам только спустя сорок минут, и я сразу поднимаюсь ей навстречу:
- Здравствуйте, меня зовут Алисия Хансен, и я...
- Вы родственник? Я буду говорить только с родственниками.
- Я младший детектив убойного отдела, - говорю я уже совершенно другим голосом. – И мистер Монтана – наш убийца. Вы будете говорить со мной и ни с кем другим, иначе будете иметь дело с полицией Нью-Йорка.
- Простите, детектив, - доктор растерянно моргает. – У мистера Монтаны многочисленные внутренние повреждения, перелом позвоночника – мы пока не знаем, насколько серьезный, - переломы обеих рук и перелом правой ноги, гематомы и ссадины, а еще сотрясение головного мозга...
- Он не пришел в себя?
- Нет, и я не могу гарантировать, что придет в ближайшее время. Возможно, из-за опухоли в головном мозгу он просто впадет в кому.
- Надолго?
- Этого я тоже пока не могу сказать.
Я шумно выдыхаю:
- Отлично. Просто отлично. Видимо, нам придется приставить к его палате охрану.
- Не думаю, что он сможет сбежать в ближайшие месяцы, - хмыкает женщина.
- Это положено по закону, - отвечаю я. – Но сначала мне нужен кофе, - я потираю пальцами переносицу и благодарю доктора, а потом разворачиваюсь, чтобы спуститься на первый этаж и взять в автомате кофе. – Эллис... можете пойти со мной, - бросаю я на ходу, не снисходительно, скорее устало. На сегодня дерьма достаточно. По крайней мере, издеваться сил у меня уже точно нет.
[status] stubborn[/status][icon]http://se.uploads.ru/MYlmu.png[/icon][sign]одел уилл[/sign]

Отредактировано Alicia Hansen (18.11.2016 23:33:41)

+1

11

Эллису никогда раньше не приходилось управлять полицейским автомобилем. Казалось бы, сам факт сидения за рулем тачки с мигалками должен вызывать восторг или, по крайней мере, гордость – смотрите-ка, я крутой, я не коп, но я веду эту машину, принимайте меня за блюстителя закона, да, да, вы все, прохожие, смотрите, я еду!
Уилл, хоть и повязан с департаментом по долгу службы и вроде бы не совсем случайный человек, никакого кайфа от выпавшей ему чести не испытывает. Следуя за каретой скорой помощи, лавирующей в потоке машин, он гадает лишь об одном: медики привезут в госпиталь труп, или трупом Честер Монтана станет в реанимации. От этого зависит, как долго ему придётся торчать в медучреждении на пару с Алисией Хансен. Она не может не осознавать, даже распыляясь на возмущения по поводу убийцы-самоубийцы и отвлекшись от самого присутствия Эллиса рядом, что он не просто так вызвался побыть шофером. Уильям обязан оставаться до самого конца, раз уж так получилось, что Монтана не откинулся около той машины. Но, если ему придется и дальше выслушивать откровения детектива Хансен о её взглядах на жизнь, вряд ли бдение в больнице можно будет приписать к разряду желаемых перспектив проведения вечера.
Лучше было бы не вступать с ней в полемику. Не спорить, не пытаться привести доводы, что Алисия чересчур категорична. Уилл понимает, что Хансен имеет свои, личные, основания так думать. Равно как и Честер, над судьбой и поступками которого Эллис размышлял, тоже вполне логично пришёл к решению завершить свою трагичную историю жизни и мести именно так и никак иначе. Ему не обидно за мнение Алисии по поводу Монтаны, его скорее задевает однобокость суждений детектива. Поэтому, бросив таки на девушку короткий взгляд, Уилл спокойно, чтобы не вызвать бурного несогласия, отмечает:
- Он многое пережил, детектив. Как ни крути, так и есть. Он измучился, потерял контроль над собой и своей жизнью, стал почти одержим жаждой мести. Вы можете представить, как это выматывает, подтачивает разум? Я – нет. Может и хорошо, что мы можем судить о его состоянии только теоретически. Да нет, действительно, нам с вами повезло. Я бы не хотел оказаться на его месте. Сначала потерять близкого родственника, а потом вообще все просрать во имя какой-то навязчивой идеи. Но я не думаю, что он обычный псих. Скорее… Сломленный человек, у которого не хватило сил, чтобы себя перебороть и не поддаться обстоятельствам. Я его не оправдываю и не защищаю, я не адвокат. Но и вы не спешите обвинять его ещё и в том, что он слаб духом. С этого парня, наверное, уже достаточно. Приехали.
Алисия торопится поспеть за каталкой и выскакивает из машины чуть ли не до того, как Эллис затормозит. Пользуясь минутной передышкой, Уилл стягивает ремень безопасности, расщелкивает карабины на бронежилете, о котором совсем позабыл в суматохе, и с облегчением вздыхает. Он вытаскивает диктофон. На экранчике мигает почти разряженная батарейка, и индикатор записи мелко, прерывисто мерцает. Эллис выключает аппарат и засовывает его в карман. Честер однозначно больше ничего не скажет сегодня, а вердикт врача Уильям в состоянии записать в телефон.
Который, кстати, до сих пор у детектива Хансен.
Когда выясняется, что им придется коротать время в приемном покое, Уилл просит вернуть ему конфискованный на время захвата айфон. Алисия, кажется, настолько вымоталась, что даже не протестует. Эллис не тратит время на то, чтобы заверить девушку, что он не намеревается вытворять очередную пакость и прокрадываться в операционную, дабы заснять процесс. У него кроме работы тоже есть своя жизнь и родные люди, которые хотели бы знать, что с ним всё в порядке.
Набрав номер Эбигейл, Эллис выходит в коридор, оставив Алисию на некоторое время одну. Он старается придать голосу непринужденность, рассказывая Эбби, что задержится на работе. Тернер спрашивает, все ли в порядке, на что Уильям бодро отвечает, что все отлично, просто он немного устал, на носу дедлайн, а номер ещё не отредактирован, не говоря уже о верстке. Эбигейл немного расстраивается, хотя они и не договаривались сегодня встречаться. Она просто переживает за него и хочет, чтобы он об этом помнил.
Закончив разговор, Уилл возвращается в приемный покой. Он даже не успевает перевести дух и посидеть хотя бы пять минут, как в помещение входит врач. Слушая отчет о многочисленных переломах Честера Монтаны, Эллис испытывает почти непреодолимое желание выйти и покурить, сразу две сигареты, подряд. Потому что это полная жопа. По сути, мужика надо собирать заново, как Франкенштейна. И пусть Уильям не особо сведущ в медицине, ему хватает опыта работы с полицейскими отчетами и банальной логики, чтобы понять, что Честер, если и выживет, то останется инвалидом, паралитиком.
Эллис поглядывает на Алисию с явным неудовольствием. Она напирает на доктора, не допуская ни капли чисто человеческого отношения к мужчине, который сейчас валяется весь переломанный. Нет же, она – коп, она ловит и наказывает плохих парней. Детективу Хансен просто необходимо, чтобы Монтана очухался и не тратил зря её драгоценное время и ресурсы полиции, да и вообще этот подонок портит ей отчетность.
Покачав головой, Уилл выходит следом за Алисией. Да что с этой девушкой не так?.. Какое дерьмо случилось в её прошлом, что она либо стала такой черствой, либо предпочла носить эту маску, как броню?
Заметив, что та самая женщина, которая общалась с ними, стоит около стойки регистратуры и заполняет карту пациента, Эллис разворачивается и идёт к ней, воспользовавшись тем, что Алисия сразу не заметит, что он перестал плестись позади.
- Извините, доктор, - тихо обращается к блондинке Уильям. – Моя фамилия Эллис, я напарник детектива Хансен. Мистер Монтана… Каков прогноз?
Врач долго смотрит на Уилла, сжимая занесенную над бумагой ручку. Она вздыхает, переводит взгляд, все-таки отметив галочкой пункт на бланке, и нехотя выдавливает:
- Вы же слышали, какие он получил травмы. Вы сами как думаете? Состояние мистера Монтаны критическое.
- Я понял.
Доктор, ещё раз вздохнув, сгребает в охапку медицинскую карту и быстрым шагом удаляется. Где-то там, в стерильном боксе, хирурги пытаются спасти Честера Монтану, хотя никто даже не надеется на положительный результат. Уиллу становится не по себе от осознания, как круто судьба обошлась с незадачливым самоубийцей. Он хотел закончить все свои мучения быстро, одним махом, а теперь застрял на грани жизни и смерти.
Найдя Алисию в больничном кафетерии, Уильям берёт себе двойной американо и подсаживается к ней. Кроме него и Хансен, уныло сжимающей обеими руками стакан с кофе, за столиками никого нет.
- Я только что говорил с врачом, - Эллис отставляет нетронутый американо и сцепляет ладони в замок, на мгновение опуская голову и упираясь лбом в костяшки. – Просто задал тот вопрос, который не задали вы. Прогноз неутешительный. Мы, конечно, будем сидеть здесь и ждать, но Монтана вряд ли выкарабкается. Вопрос лишь в том, как долго он будет… - «умирать» хочет сказать Уилл, но у него почему-то не поворачивается язык ляпнуть жестокую правду. – Как долго он продержится. Алисия, - Уильям впервые называет девушку по имени, но ему кажется, что сейчас в этом нет ничего фамильярного. – Как бы там ни было… Вы не должны терзаться угрызениями совести. Вы все делали правильно. Просто нельзя спасти того, кто не желает, чтобы его спасали. Вашей вины в случившемся нет.

Отредактировано William J. Ellis (31.10.2016 19:34:33)

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » we'll arrest this guy, and then I'll kill you, mate ‡флеш