http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Remember my story ‡флеш


Remember my story ‡флеш

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://sd.uploads.ru/n7LAx.png

Liz & Tom
2010, New-York

Все мы родом из детства.
(с) Маленький принц

О хорошем, о добром, о вечном.

Отредактировано Thomas Ellroy (29.08.2016 19:31:10)

+4

2

Элизабет Оливия Уотсон сама себе напоминает трехмесячного щенка лабрадора – лабрадора потому, что тоже блондинка и волосы у нее закручиваются кончиками внутрь при влажной погоде или при особенном волнении. А щенка потому, что так беззастенчиво радуется тому, чему радоваться, в принципе, не очень-то и принято. Видели ли вы когда-нибудь счастливого человека, который впервые тащится на работу? Напротив, вид вам положено иметь усталый и грустный, в уме необходимо подсчитывать годы, оставшиеся до пенсии, в общем, выражать несогласие с системой, которая вас как бы сломала.
Элизабет проснулась с чувством, что сегодня мир непременно изменится в лучшую сторону, а она будет тому, ну, скажем, тем самым архимедовым рычагом. Выпила целую кружку черного, как темная ночь, кофе, и закопалась с головой в шкафу. Конечно, в полиции носят форму, но ее пока у Лиз нет – шеф департамента, подписывая контракт, посетовал на худышку-Лиз и велел прийти на следующей неделе, чтобы получить одежду – так вот, поэтому Лиз судорожно копошилась в шкафу, чтобы выглядеть на миллион, и сразу произвести впечатление серьезной молодой особы, которая не собирается никому давать спуску, и вообще, планирует быть грозой хулиганов!
Сдув пару кудряшек со лба, Уотсон прислонилась к здоровенной створке гардеробной спиной и прижала к груди лодочки на высоком каблуке. В ее голове роилась сотня-другая образов, и все как один обещали радужное будущее – уж что-что, а добиваться своего Элизабет Оливия Уотсон умела лучше других на своем курсе университета, диплом бакалавра юридического дела придавал уверенности в себе, а курс полицейской академии делал Уотсон и вовсе полу-Богом в своих глазах.
Наконец она выбрала костюм, в котором была неотразима – вообще-то, как девочке-девочке, ей хотелось надеть юбку и высокие каблуки. «Уотсон! – одернула она себя, - не забудь, что полиция  - сборище шовинистов и крепышей, считающих, что девушка затесалась в полицейскую академию чудом. Незачем подкреплять их убеждения своим конфетным видом!». Черный костюм-двойка и простая белая блузка делали Лиз похожей в равной степени на училку (этого ей не очень хотелось) и на агента ФБР (а вот этому Лиз была бы рада). Уотсон как следует оглядела себя в зеркале, навела последний марафет, поправила макияж, который выглядел как полное отсутствие макияжа, и покинула свою уютную квартирку в Сохо.
Одолженная у Роберта Ауди дожидалась Лиз на парковке. Конечно, может быть, и не стоило бы светить дорогой тачкой у департамента и навлекать на себя гнев будущих коллег, но Лиз терпеть не могла такси и все грезила покупкой собственного авто. Некоторый капитал уже был припасен на банковском счете – но Лиз не заблуждалась на счет размера суммы, лежащей там. На какую-нибудь подержанную Акуру ей бы еще хватило, но это было несколько выше ее достоинства и амбиций – а Роберт все равно укатил в отпуск и любезно разрешил сестренке, сошедшей с «правильного пути» попользоваться своей машиной.
Элизабет уселась за руль, глубоко вздохнула, посмотрела на коробку с вещами, которые могли бы ей пригодиться (предусмотрительная Элизабет собрала их заранее – степлеры и стикеры, карандаши и блокноты, любимая чашка и несколько батончиков-мюсли) – коробка сиротливо стояла на пассажирском сиденье и выражала одобрение всем будущим действиям Элизабет. Подавив желание нежно сказать: «Ах ты, коробочка моя», Уотсон нервно хохотнула и выехала со стоянки.
У департамента сновал народ – двери то и дело открывались и закрывались, впуская и выпуская людей– полицейских и не только, и Лиз испытала некий благоговейный трепет при мысли о том, что ей предстоит тут работать.
Она решила оставить коробку с вещами в машине и подумала, что вернется за ней позже, бросила на себя финальный взгляд в зеркальце дальнего обзора и покинула машину. Никто даже не обратил внимания, как она, осторожно ступая, вошла в полицейское управление, да и слава богу, если честно – ведь щеки ее так и пылали.

И вот уже два дня Элизабет восседает в кабинете, находящемся в самой дальней части коридора – кабинетик настолько мал, что размеры его позволяют втиснуть сюда всего два стола и небольшой железный короб, именуемый «картотекой». Один из столов, как легко было догадаться, принадлежит Элизабет – вот стоит ее кружка, вот разбросанные степлеры и стикеры карандаши, заточенные так остро, что ими можно проткнуть преступнику глаз (ха-ха, Лиз знает, что такое делать нельзя!), катаются по столешнице ненужные.
За соседним столом восседает толстый коп Энтони Митчелл – кажется, у него проблемы с сердцем и легкими, потому что дышит он так, будто у него астма, или будто он собрался отбросить коньки прямо за своим столом. Он настоящий коп из комедийных сериалов – у него вся рубашка в крошках от пончиков, и Лиз, которая следит за своей фигурой, как-то даже вздрагивает, стоит ей бросить взгляд на эти самые крошки. Энтони занимается созерцанием, то есть, не делает ничего. Вообще-то, они работают тут вдвоем – разбирают дела и подшивают их в отдельные папки, но Энтони так хрипит, стоит ему наклониться за папккой, что Лиз машет руками и просит: посиди, я сделаю все сама.
Работа скучна и уныла – аж зубы сводит. Каждое прошлое дело еще больше набито пылью, чем предыдущее, и платиновый блонд Элизабет вскоре приобретает какой-то неприятно сероватый цвет Не то, чтобы Уотсон ожидала, что ее бросят на амбразуру, сразу зашлют в окопы сражаться с невидимым врагом, но перебирать дела семьдесят девятого года, как у старой миссис Эштон украли семь пар сушившихся на улице трусов – это как-то уж совсем печально. Элизабет вздыхает. В который раз рассматривает свой полицейский жетон, нежно гладит пальцем выбитые на нем ее  инициалы, и снова принимается за дело.
- Хочешь пончик? – в который раз предлагает Энтони, протягивая ей сладкий кружок, покрытый розовой глазурью.
- Спасибо Энтони, - отказывается Лиз, - ешь сам.
И он ест, довольно запивает кофе, купленным Элизабет в обеденный перерыв, а сама Уотсон возводит очи горе и неслышно спрашивает у неба – доколе?

+3

3

Том сидит сутки на дежурстве, и ему очень хочется спать.
- Это... - Но весь сон снимает как рукой, когда Эллрой видит график на новый месяц. - Чё такое?!
Тонкие намеки на то, что эра рабства в Штатах уже в прошлом, не действуют на руководство от слова совсем, старый патрульный волчара улыбается в весь обновленный с квартальной премии стоматологический набор и рычит хамовато:
- Сам же просил переработок тебе подкинуть. Кто ныл, что ему деньжата нужны?
- Мне эти «миллионы», - очередной тонкий намек. – Блять, тратить некогда! Я вообще из формы уже второй месяц не вылезаю. Бруклинские бомжи меня по запаху за своего принимают.
- Не в запахе дело, Эллрой, - поддает жару кто-то сзади. Реплика подкрепляется дружным хохотом. Томас закатывает глаза, выдыхает, оборачивается – стебать друга-друга, в принципе, распространенная практика среди копов, иначе можно просто свихнуться, но сегодня Эллрой страдает недосыпом, недоебитом и, следовательно, излишней неуравновешенностью. Три «не» работы вашей мечты.
- Ты сейчас огребешь, гондон, - хмыкает Том практически беззлобно.
- Ну, давай, белый коп, попробуй ударить ниггера.
- Джим, есть ниггеры, а есть пидарасы. Так вот, ты – пидарас.
- Ну-ка завалились все быстро! – орет начальник смены. – А то сам сейчас всем жопы надеру. И не посмотрю на цвет и ориентацию.
Он иногда такой милый.
- Кстати, Робертсон, почему ты всё ещё здесь? Смена началась уже минут пятнадцать как, ты к этому моменту уже должен выписать с десяток штрафов.
- Да, офицер, - ретируясь, отвечает Джим и еще трое из его группы. Остальные медленно расходятся, тихо жалуясь друг другу на графики.
- Эллрой, ты ко мне.
Следуя за шефом, Томас пытается придумать шутку, связанную с собаками, но в голове сплошные маты, раздражение и вата. Выходит только какое-то дебильное:
- Я сказал сержанту Эйджу, что не отзову свой рапорт… - этот трехмесячный марлезонский балет с переводом, переквалификацией, кучей тестов и таким количеством дерьма, вылитым на ирландскую эллроевскую голову уже начинал, мягко говоря, утомлять. Патруль не хочет отдавать ценного сотрудника, по дурости своей на собеседовании ляпнувшего, что последние три года в армии занимался обучением новобранцев. В принципе, они бы и так посмотрели на более чем красивое досье, но, может быть, не так докапывались в плане менторства впоследствии. Но нет, блять, выпендриться же хотел, себя, молодцатакого, показать. Теперь расхлебывает, последние полтора года получая человек по шесть зеленых идеалистов каждые два месяца стандартно. Кстати, эта мысль и приходит в сонную голову, заставляя на словах офицера остановиться в дверях кабинета оного в каком-то тихом ужасе:
- Да я не об этом, - пока начальник роется в бумагах, Том про себя молится всем богам, каких знает, чтобы это было не то, о чем он подумал. Пусть это будет жалоба, предупреждение, что угодно! Еще одного потока новобранцев он просто не переживет, и наркоотделу так и не удастся воспользоваться талантами будущего детектива-оперативника. – Вот, новобранец.
Сложно заставить себя не сползти по стеночке, но Эллрой как-то справляется. Он же мужик. Вершина эволюции. Царь зверей. Морпех. Коп. Лучший Нью-Йорка. Впрочем, рука, в которую офицер заботливо вкладывает досье, еле сдерживается, чтобы не сжаться в кулак, который повыбивал невероятное количество зубов и сломал много носов.
- Девка, - лыбится скотина, заваливаясь на скрипучий стул. Мерзкий звук так бесит Тома, что он готов создать прецедент о бумаге, как орудии убийства. Как же его заебали все эти последние аккорды и вишенки на торте. Эллрой подавляет в себе звук рыданий и открывает досье. Свистит на фотку (не вишенка, а клубничка точно, если вы понимаете, что под этой ягодой имеют в виду парни типа Тома):
- Ё-моё, а можно рапорт отозвать? – привыкший исключительно к бодибилдершам-лесбиянкам, приятно радуется разнообразию в рядах легавых. Быстро пробегает глазами по инфе. – Юридический? Она чё, в ФБР метит? – в голове моментом возникает стереотип амбициозной стервы. Ментальные слюни текут чуть ли не рекой: Эллрой обожает такой тип женщин. Графа семейное положение «не замужем» поднимает не только настроение, но и Томми-младшего – семьи разлучать Томас не любит, зато бойфрендов никогда не считал преградой.
Офицер молчит, уже уткнувшись в экран монитора и напрочь забыв про Эллроя. Том оглядывается, на смачном зевке спрашивает, как бы лениво, совершенно без личного интереса:
- А кто назначил мне офицера Розовую Пантеру?
- Великий рандом, - отвечает шеф, щелкая мышкой.
- А вы знаете, что один довольный клиент приводит за собой только двоих, а недовольный уводит за собой семерых? То же можно сказать и про копов, - пытается в последний раз избежать экзекуции и спокойно доработать последний месяц в патруле.
- В МВА записался, Друкер хренов?
- Девушка в Уолл-Марте работает, - честно отвечает Том, уставший выслушивать нытье Эбби про клятвы великому богу торговли (они правда в начале смены на пятиминутке поднимают руки и поют: «Торжественно клянусь, что каждому клиенту, который приблизится ко мне менее чем на три метра, я буду улыбаться, смотреть в глаза и приветствовать его») и дебилов-покупателей.
Офицер отрывается от монитора и окидывает Эллроя скептическим взглядом. Смотрит долго, около минуты; Том даже начинает нервничать.
- Ну, так пойди и сделай так, чтобы она привела за собой когорту своих университетских подружек. Видел её баллы?
Эллрой снова утыкается в досье. Свистит для виду, хотя думает, что это папина протекция или что-то вроде. В картине мира нашего сексиста женщины не способны чего-то добиться, не используя природой данные прелести. И речь совсем не о мозге.
- У меня вых… - снова этот взгляд. «Просто-проведи-инструктаж-дебил.» - Ладно, и где эта Стейси Гарднер*?
- У Митчелла, наверное.
Вот пусть бы там и оставалась, хочет сказать Эллрой, потому что за руль он её вряд ли пустит, и вообще…
- А мне за это что-нибудь будет? – потирая суточную щетину, интересуется Том. Шеф чуть опускает голову, глядя поверх воображаемых очков. Понял, понял. – Ой, всё.
Не для этого ты сюда пришел работать, герой.

- Тони? – со стуком открывая дверь, спрашивает Эллрой.
- Томас! – радуется Митчелл, тряся всеми своими подбородками. – Какими судьбами?
- Да вот, за новенькой пришел, - оглядывая кабинет и не находя там оной, Эллрой надеется, что это просто была шутка. Или ему приснился кошмар. Да. Он просто шёл по коридору, свалился от усталости, и теперь ему снятся такие вот ужасы.
- А. Она вышла, сейчас вернётся, - Тони чуть понижается голос, как будто в этой дыре его кто-то может услышать. – Она просто прелесть, - и подмигивает так пошловато, что Эллрою моментально хочется душ принять. Хотя, может, это просто после суток на дежурстве. Как-то в голову сразу приходит, что он вообще не при параде, а нормальная мужская реакция на красивую женщину после самой очевидной – произвести на самку впечатление, чтобы из других тестостероновых самцов, коими полнится управление, она выбрала именно Эллроя. От себя стало моментально тошно: мятая форма, синие круги под глазами и незабываемое амбре крепкого мужицкого пота – вот последнее и вправду может кого угодно, не только бабу с ног сбить. Впрочем, Тони к этому запаху абсолютно безразличен. – Ты присядь. Хочешь пончик?
Томас мотает головой: он хочет спать и Меган Фокс.
- Не, спасибо. Если сяду, я засну на…
Дверь за его спиной открывается и не больно, но неприятно бьет по спине. «Прелесть» во всем своем великолепии, удивленно моргая глазами, стоит и в ус не дует.
- …хуй.
Томас Шеридан Эллрой окидывает – дайте-ка вспомнить: Элизабет Оливию Уотсон – критическим взглядом. С ног до головы. Прямо начиная с каблуков, заканчивая наверченными кудрями аля Голливуд. Эллрою кажется, что её в Академии мало морально прессовали. Она там, видимо, явно чем-то другим занималась. Ну да ладно, он это упущение наверстает – зря, что ли, морпехов на войну готовил? Унизить женщину – такое упоение, и самое главное – ничего ему за это не будет, потому что кто тут главный?
- Мать твою, - философски тянет Том. – Ты свой жетон в каталоге Орифлэйм заказала, что ли? Где форма?
«Прелесть» что-то мямлит, чего Эллрой не слышит, завороженный движениями губ, с которыми он уже напредставлял себе всякого разного клубничного 21+. На самом деле, не мямлит, но Тому пофиг – ему всё сейчас, после как минимум 36-ти часов без сна, кажется несколько иным, чем оно есть на самом деле.

*Стейси Гарднер - в прошлом модель и телезвезда, известна тем, что в один прекрасный момент решила получить юридическую вышку, и теперь заколачивает бешеные бабки как частный адвокат.

Отредактировано Thomas Ellroy (01.09.2016 02:19:56)

+2

4

- Послушай, Тони, - спрашивает Лиз, одурев вконец от безделья и бумаг с откровенно дебильными делами (например, два года назад на Седьмой улице ограбили секс-шоп: унесли три дилдо и анальную пробку – интересно, неужели кто-то мог воспринять такую кражу серьезно?), - а бывают у тебя дела… ну вот, настоящие?
- Чем тебе дело об украденном чихуа-хуа не настоящее? – удивляется Тони, и в его хриплом баритоне слышится крепкая обида – лицо его также сообщает, что Элизабет оскорбила его лучшие чувства.
Уотсон хмыкает, листает тонкую папочку. Некто Лоуренс, Саманта такая-то заявляет о пропаже своей собаки, порода чихуа-хуа, кличка Дженни, из примет розовый ошейник в стразах и накрашенные красным лаком когти на тщедушных лапках. Саманта такая-то даже вручила копам фотографии своей дорогой собачки, с него на Лиз взирает злобное существо, похожее на беременного паучка, и, честно сказать, выглядит так, будто давно уже просит кирпича.
- Нужно было на дне Гудзона поискать, - задумчиво тянет Лиз, которая вообще-то обожает собак, но конкретно эта больше напоминает ошибку природы, чем четвероногого друга человека.
- Так бы и говорила, что хочешь стать детективом, - наставляет Энтони, - будут тогда тебе и кражи, и убийства, и все остальное.
- Да нет, - Лиз пожимает плечами, - я хочу в ФБР, а не в детективы.
- Солидная перспектива, - уважительно отзывается Энтони, - пончик?
Так проходят дни. Лиз сортирует старые и пыльные папки, перебивает данные в компьютер – пришла в полицию, чтобы научиться печатать со скоростью света, вот это каламбур! Тони крошит батон, прошу прощения, пончики на стол, и понедельник сменяет вторник, а за ним быстро приходит пятница.
- Почему бы тебе не попробовать себя в чем-нибудь более престижном? – советует мама. Восседает на белом кожаном диване с бокалом красного вина, массирует себе виски, слушая, как любимая доченька, нежный цветочек, рассказывает о сексистских шуточках в департаменте и кабинете, который провонял потом Тони.
- Потому что престижную работу нужно заслужить, - парирует Лиз, давно готовая к разговорам такого толку – они повторяются с ужасающей периодичностью и ярко демонстрируют принцип постоянства в жизни, - а чтобы ее заслужить, нужно потерпеть.
- И как долго? – спрашивает мама, прекрасно знающая, как долго
- Года три, - Лиз изо всех сил делает независимый вид, - может, раньше.
Мама театрально охает, Роберт издает протяжный стон. Папа покачивает головой, запихивая в себя жареную цветную капусту, и только Крис, вечное любимое солнышко Элизабет, с энтузиазмом поддерживает Лиз:
- Да ладно вам, зато потом у нас будет собственный агент ФБР!
- Если только мою дочь, - с надрывом говорит мама, - не убьют на улице наркоманы!
- Лив, - укоряет папа, - ну что ты такое говоришь!
- А ты, - указующий мамин перст тыкается папе в бок, обвиняет – папа морщится, - не смог обеспечить дочке нормальную должность! Не настоял!
- Мам, прошу тебя, - морщится Лиз. Так проходят все семейные обеды в семье Уотсон.

Будильник в понедельник звенит особенно противно. Элизабет отключает его и еще пару минут позволяет себе попялиться в потолок – потом приходит время приводить себя в порядок: безупречный макияж, который должен быть совершенно незаметен, аккуратная прическа, отглаженные юбки или брюки как показатель профессионализма. В общем, все, что преподносит тебя как грамотного специалиста, которым ты не являешься.
Затем наступает черед пробок – их в НЙ просто дохренища, и пока доедешь до работы – поседеешь. На самом деле в департаменте сквозь пальцы смотрят на опоздания, но Лиз пока еще себе такого не позволяет, наверное, чуть ли не единственная из всего штата.
По дороге на работу она залетает в кофейню на углу улицы – кофе там весьма так себе, но зато там варят банановый латте, который обожает Энтони, а Элизабет не жалко сделать напарнику (прости, господи!) приятно.
И вот только затем – начало рабочего дня. Очередное. Очередного дурацкого дня. Shit happens.
- Ой, - говорит Элизабет, - телефон в машине забыла.
Раздраженно цыкает и покидает свой кабинет – три шага до тачки, забрать айфон, вернуться и обнаружить высоченного мужчину, который только что головой в потолок не упирается. Этакий шкаф, не в пример Тони худой.
- Мать твою, - говорит этот самый мужчина, заприметив Элизабет.
Прекрасное начало знакомства, думает Лиз.
- Здравствуйте, - спокойно говорит она, - даже если бы мой жетон был розового цвета, он отличался бы от вашего только тем, что был бы… покрасивее.
Она хмурится и протягивает руку для пожатия:
- Элизабет Уотсон. Со дня на день обещали выдать, сказали – я несколько нестандартного размера.
Хотя она-то как раз очень даже стандартного размера, почти модельная фигура, ха-ха. Видимо, в полиции служат только бабы-качки, и это, кстати, очень удобно – обидел девушку, а она тебе вломила.
- Приятно познакомится, - говорит Элизабет и позволяет себе улыбнуться углом рта.

+3


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Remember my story ‡флеш