http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Каждый человек имеет шанс… ‡альтернатива


Каждый человек имеет шанс… ‡альтернатива

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

http://s4.uploads.ru/fV4aO.jpg
Психиатрическая лечебница Тейтон: Мы знаем Вас лучше вас самих.
[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/3816/2138104/akira_yamaoka_-_tears_of..._(zaycev.net).mp3|Akira Yamaoka – Tears Of...[/mymp3]
Время и дата: 17 июня 2017 год
Декорации: психиатрическая лечебница Тейтон
Герои: Eugene Hartmann, Dietrich Wolf
Краткий сюжет: Когда тебе с рождения дается дар свыше - окружающие сразу считают тебя психом. Найдется ли тот, кто сможет поверить?

[AVA]http://s017.radikal.ru/i404/1606/ed/ad0b9fb1b987.jpg[/AVA] [NIC]Создатели Историй[/NIC]

Отредактировано Dietrich Wolf (07.09.2016 20:30:54)

0

2

[nick]Mickey[/nick][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status]
  Кресло было жестким, неудобным. Как ты в нем ни крутись, а под задницей будто камень, который не дает ни расслабиться, ни принять приемлемое положение, да еще кожа обивки противно скрипит от каждого движения, будто вот-вот лопнет от всех не хитрых манипуляций.
  - Сменили бы вы кресло, док, - Микки с трудом находит положение, в котором ему более-менее комфортно,подтягивает к груди ноги в тапках, светит тощими щиколотками. Бегающим взглядом осматривает изученный вдоль и поперек кабинет, высматривая заметные и понятные только ему изменения, которые могли бы говорить о  настроении дока на этом этапе дня.
  Док, в принципе, был человеком неплохим, но как и все взрослые относился к Микки и, в особенности, к его идеям, довольно скептично, и рассматривал парнишку лишь с медицинской точки зрения, как пациента. Не буйного и не тихого, но доставляющего много проблем: то лекарства занычет так, что диву даешься, то подерется с тихим шизофреником из соседней палаты, доказывая ему что-то совсем уж бредовое.
  - Как прошел вчерашний день, Микки?
  - Как обычно. А то вы сами не знаете, как тут дни проходят? Тупые эти ваши фильмы непонятно откуда выкопанные, поделки из макарон  в компании этих дебилов слабоумных, терапия танцами... Док, я курить хочу.
  Док смотрит внимательно и это заставляет нервничать. Слегка, самую малость.  Микки знает, чтобы он ни сказал ему о своих способностях - доктор все равно не поверит, а только начнет что-то черкать в карте пациента, а обеду медсестра осчастливит его, Микки то есть, новыми назначениями. Так что за то время, что он здесь, Мик успел понят - молчи, если не хочешь, чтобы мозги превратились в сопли.  И ведь он совсем не сумасшедший, нет! Просто так получилось, что последние полгода Микки Барнс не вылезает из юдоли скорбных головою, направленный на принудительное лечение по решению суда. Внезапно у него обнаружили шизофрению, которой с роду не водилось ни у него, ни даже у дальних родичей через пятое колено, однако, как сказал Док, "манифест заболевания был на лицо". И не только на лицо. Впрочем, больным Микки себя не чувствовал, более того, он был уверен (тогда еще был) в светлости своего рассудка и его отменном здоровье, и дело тут было вовсе в ином - у Микки был дар.
  Дар этот, нет,чтобы оказаться нормальным, так надо же было тому случиться, чтобы высшие силы, то ли в шутку, то ли на полном серьезе дали пятнадцатилетнему подростку возможность видеть людскую подноготную. Самую грязь, самую чернуху! Сначала, Микки думал, что и правда сходит с ума. Шутка ли, когда прогуливаясь по улицам видишь человека, сложенного из иссеченных частей тел. Будто пупса игрушечного разобрали и в таком виде отправили гулять, вот только у пупсов не торчать кости в местах сочленений и кровь густыми каплями не капает на тротуар. Зрелище - обосраться можно. А если этот "человекопупс" не один такой? Если вокруг ходят зарезанные, повешенные, задушенные, утопленные и сожженные? Если на тебя надвигается груда расплющенной или разорванной плоти? Или нечто с лицом похожим на демоническую харю, изуродованное в лучших традиция, не к ночи помянутых, синобитов?
  После первого такого явления Микки несколько дней отлеживался дома. Как сказала мать - он упал в обморок посреди улицы. Чувствовал себя тогда Барнс, мягко говоря, погано. На улицу выглядывать не хотелось, телевизор смотреть тоже, даже к компьютеру не стал подходить, сильно подозревая, что это увлечение ужастиками и различными играми довело его до ручки. Он стал жить опасаясь, благо хоть встречи с непознанным и пугающим были столь редки, что их можно было списать на усталость и передозировку виртуальностью. Родителям об этом явлении ничего не сказал -  по врачам затаскают.
   Однако, где-то через полгода стоило промелькнуть знакомому лицу в сводках криминальных новостей, как он  узнал в нем того, расчлененного, Микки едва со стула не рухнул. Репортер говорил о жестоком убийстве и попытке избавиться от тела (угадайте каким способом), а Барнс внутренне обмирал, не зная что думать: не то глючит его не по-детски и пора сдаваться в "желтый дом", не то у него и правда есть какой-то дар и он смог бы предотвратить эту смерть, если бы разобрался в нем чуточку раньше. Это потом, к семнадцати, он не только осознал и принял этот дар, но и научился им пользоваться, ну или хотя бы не обращать на него внимание. Но тогда... Тогда было страшно. Впрочем, страшно было и потом.
  Микки посмотрел на Дока из-под отросшей густой челки. Склонил голову сначала к правому, потом к левому плечу, да так и остался сидеть.
   - Док, ну когда уже меня отсюда выпустят, а? Я ведь не псих. Я знаю, что не псих, а вы меня тут держите со всеми этими... - он дернул плечом и вжал голову в плечи. В последнее время, ему и самому все чаще казалось, что он действительно болен. Больше никаких видений наяву, ни жертв, ни их мучителей. Или же обстановка больницы сама по себе "экранировала" его дар. Да и кого тут могут убить? Половина обитателей безобидны и безвредны и представляют опасность разве что для самих себя. - И вообще мне не идет больничная пижама. А у вашей еще и расцветка дурацкая. И носу вас картошкой, а медсестра на посту - дура и пол дня болтает по служебному телефону. Ну может хватит уже меня тут мариновать? Я от ваших таблеток скоро реально свихнусь.

Отредактировано Eugene Hartmann (06.09.2016 14:39:09)

+1

3

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] Если ты хоть немного отличаешься от других – тебе прямая дорога в психиатрическую лечебницу, – этот нехитрый урок Алекс вынес для себя уже давно. Нет, сам он никогда в пациентах столь прекрасного заведения не числился, но, после того, как его красиво выгнали из института., а денег, чтобы жить самостоятельно было немного, он, хоть раз в жизни, послушался доброго совета  своего лектора и прибыл сюда. Три года обучения на психолога дали ему возможность занять должность санитара. И, со временем, ему даже стали доверять под персональную опеку своих собственных пациентов. Нет, назначать лекарства он еще не мог, зато мог выводить их на прогулку во внутренний сад, читать им, разговаривать и это не считая того, что именно он зачастую выполнял еще  грязную работу по уборке палат за «подопечными» или оказании помощи в принятии душа.
Да, за три года здесь он многое повидал. И особо буйных, и опасных, и совершенно чекнутых, которые невероятным образом умудрялись устраивать в клинике то потоп, то пожар, то травились лекарствами, то разбивали свои головы о стены, прокусывали вены на запястьях… Всего и не перечислить.
Дежурство Алекса, из-за сильного сокращения штата, длилось шесть дней, домой он уезжал только на воскресенье и этот день казался ему самым замечательным в его жизни! Сесть за руль любимого Suzuki Jimny темно-серого цвета, включить погромче рок и свалить побыстрее и подальше, даже сквозь музыку отчетливо слыша, как скрепят закрывающиеся стальные ворота, с витиеватой ковкой и девизом лечебницы – «Мы знаем Вас лучше вас самих». Про себя Стрейт в голос смеялся над этим слоганом, как только увидел его впервые.
Мед персонал, как и многие больные по-своему любили этого высокого, сильного, всегда готового отозваться и прийти на помощь санитара за его спокойствие и умение успокоить пациента, найти подход. Ему доверяли, хотя и пришел в клинику он с не самой лучшей славой. Естественно, особо оправдываться парень не стал.
Да и к лучшему. Время само расставило все по местам, так что любые доказательства были бы даже лишними.
Неделя начиналась как обычно, уже в шесть трехдверный внедорожник привычно занял свое место на парковке, Алекс поздоровался  с дежурным, перекинулся парой фраз, узнал, что за время его отсутствия в лечебнице этот бренный мир покинули двое его подопечных, здесь было много таких, кто попадал сюда, как в хоспис. Люди глубоко пожилые просто уснули – и не проснулись. Про себя парень не раз подумал, что это – хорошая смерть. Так же привычно зашел в раздевалку и сменил любимую одежду на братскую «пижаму»: белые штаны, рубашка и тапки.
«Вот какой же идиот это придумал» - так же привычно подумал он, убирая волосы в хвост, чтобы не мешались.
Привычные белые коридоры, привычное позвякивание связки ключей  - все как всегда. Он приступил к своим обязанностям и как раз заканчивал утренние ванные процедуры с миссис Филлипс, которую любящие детки сплавили сюда на «сроки дожития», когда его нашла медстестра.
- Алекс, привет…
Парень даже головы не поднял, он не особо любил глупых людей, особенно кукол, подобных Кэтти, но чисто из вежливости отозвался.
- Привет.
- Как выходной?
Он пожал плечами, помогая старушке пересесть в застеленную полотенцем кресло-каталку.
- Не плохо.
- Ходил куда-нибудь?
- У тебя что-то срочное? – ответ вопросом на вопрос, - Я несколько занят.
- А… Да… Доктор Хоффман сказал зайти к нему, как только закончишь с миссис Филлипс, остальными пациентами займутся другие. А тебе он, наверное, нового подопечного даст.
- Да? Как интересно, - пробубнил парень, а про себя подумал – « Ну да, нафига дать мне вздохнуть…А зарплату повысить он не хочет?» Нет, конечно Хоффман был хорошим человеком, умным врачом и даже, временами, учил Алекса, но все же, при всем этом, неужели он не понимал, что пациентов много, а свободных рук мало, на даже с учетом, что двое "ушли", на руках Алекса и так было много подопечных.
Хорошо, что его мысли остались не озвученными, а миссис Филлипс снова начала дремать, даже не слушая разговоров молодых людей. Забавная старушка, по мнению Алекса она была вполне нормальной, любила слушать поэзию и гладить своего плюшевого кота, в ней не чувствовалось никаких отклонений кроме самой обычной старости, да и той – без маразма.
Впрочем, особо раздумывать Алекс не стал и, уложив старушку на кровати, направился в кабинет главного. Постучав, он зашел в довольно скромно обставленное помещение, уловив последние слова сидящего в кресле мальчишки о том, что тот спятит здесь. «Забавно, я и сам так думал когда-то…»
- Доктор Хоффман? Вызывали? - его негромкой голос раздался в кабинете ласкающим слух эхом, именно из-за голоса его часто просили остаться и почитать вслух.
Стрейт внимательным взором наблюдал за врачом, по правилам, было как-то не хорошо рассматривать пациентов. Мальчишку он видел и раньше, мельком, но к нему был прикреплен другой санитар, а потому, у парня не было особого желания знакомиться с кем – то еще, его время и так было распланировано едва ли не поминутно.
- А… Алекс… Хорошо провел выходной?- добродушно улыбнулся Хоффман, поставив локти на стол и сцепив кончики пальцев, - да, вызывал. Дьюис заболел, его не будет некоторое время, а вот Микки остается без присмотра. Я знаю, что у тебя сейчас появилось свободное время
«Да охренеть просто! Столько свободного времени, что можно притащить геймбокс и играть с утра до вечера!»
- Поэтому я могу доверить тебе мальчика.
Алекс повернулся и дружелюбно улыбнулся сидящему  в кресле ребенку. Ну, как ребенку? На вид – ему около шестнадцати, самому же Стрейту как раз было двадцать шесть – десять лет разницы.
- Со всей необходимой информацией я тебя познакомлю чуть позже, а сейчас проводи Микки до палаты и проверь, чтобы он принял свое утреннее лекарство, потом вернешься и я скажу об изменениях в его графике. Микки, мы немного поменяем тебе терапию… Но об этом позже, а сейчас - познакомьтесь и ступайте. - Вопрос о том, когда паренька выпустят из лечебницы, ровно как и все его комментарии о медсестре и сравнение носа с корнеплодом, так и остались безответно висеть в воздухе, видимо и отвечать на него изначально никто не собирался. Стрейт только кивнул, повернулся к Микки и протянул ему руку:
- Будем знакомы? Я - Алекс.
Как-то сложно было поверить, что у парнишки, в его возрасте действительно были какие – то отклонения. Обычный замкнутый ребенок. Как по мнению санитара – таких сотни в каждом районе и каждого тогда можно пихать в эту клинику. «Нет, не надо… и так хватает!»  сразу же оборвал ход мыслей Алекс, - Идем на завтрак?

Отредактировано Dietrich Wolf (07.09.2016 09:32:03)

+1

4

Микки привык, что его не слушают. Вот если бы он рвал волосы на голове и посыпал проплешины пеплом, если бы добровольно влился в лоно медицины страждущим исцеления блудным сыном, вот тогда бы его может и послушали. Но Микки Барнс не был болен, и более того, он прекрасно понимал, что если его посадят на "колеса" основательно, то он попросту не выдержит и скорее всего поверит не только в собственную шизофрению, но и в черта лысого. А уж они стараются. Они делают все, чтобы он дошел до состояния овоща, который будет пускать слюни и залипать на какую-нибудь ерунду, вроде пятна на стене, но уже никогда и никому не расскажет о том, что знает. А если и расскажет - кто ему поверит, раз не поверили и здоровому.
  Он помнил, как крыша впервые дала течь, будто дырявая кастрюля: всего пара таблеток и мир вокруг него вывернулся наизнанку. Мир тошнило его собственными внутренностями, а Микки ощущал себя червем, одним из многих, копошащихся в этой блевотине. Он видел истекающие кровью стены, мягкие, будто воссозданные в живой плоти ( а может это и была плоть, окружающая утробу издыхающего монстра). Он гнил изнутри, распространяя тошнотворный запах, его утробный рев и стенания раздавались откуда-то из глубин. Микки и не мог дотронуться до стен, чтобы не ощутить острый приступ тошноты, он даже ходить не мог - пол пружинил под ногами. Он орал благим матом и бился в истерике, натыкался на проходящих мимо психов и персонал, который не стал терпеть и уволок мальчишку в палату... А потом его привязали к кровати. С кожи еще долго не сходили следы от ремней. После этого случая он прятал таблетки как мог. Старался выплюнуть незаметно, выблевать в туалете, вместе с едой, что едва не стоило ему новых проблем, передавал лекарства другим пациентам - тем, кто втихаря был готов обменять сигареты на очередной приход.  Его ловили, его кололи, его проверяли, но за все это время Барнс настолько поднаторел в уловках, что больше почти не попадался. Даже Дьюис перестал просить его открыть рот, дабы убедиться, что все выпито и проглочено, а не прячется под языком.
  Именно поэтому известие о болезни санитара, за которым был закреплен Барнс не вызвало у него ничего, кроме досады и пары нелестных эпитетов в адрес Дока, которые так и не были озвучены. Он посмотрел на Алекса, которого, конечно же, в коридорах этой богадельни видел не раз, перевел взгляд на доктора Хоффмана, игнорируя протянутую санитаром руку.
  - А какая разница? Ты или кто-то еще... Что это изменит? - в глаза появились злость и отчаяние. Уж этот-то парень станет аки Кербер бдить за исполнением врачебных назначений, а это значит, что для Микки настали тяжелые времена и в один не очень прекрасный день он очнется снова привязанным к кровати. Все они по началу прикидываются друзьями, относятся с пониманием, а потом...
  Барнс демонстративно заложил руки за спину, сцепив их там в замок и зажав в кулаках концы пояса от больничного халата, в который был обряжен поверх пижамы. Прошел мимо санитара в дверь и уже в коридоре обернулся к нему
  - Ну веди. Только сразу в палату. Не хочу есть эту баланду, которую в называете овсянкой. Он нее тошнит.
  От еды его и правда частенько тошнило, сказывался ее внешний вид - будто до него, эту еду уже жевали. То ли они на беззубых рассчитывали, то ли предполагали справедливо, что этим месивом невозможно подавиться.  Чаще всего Микки питался хлебом и жидкостями, изредка фруктами и печеньем. Когда мать его увидела в очередной раз, то она долго сокрушалась над тем, что сын стал похож на скелет, а еще плакала, когда аудиенция прерывалась через три минуты после прихода Микки в зал для посещений. Мать он ненавидел больше, чем пресную кашу, которую подавали в столовой.  Каша его не отдавала в психушку. Каша не позволяла пичкать лекарствами и уколами, доламывать психику и расшатывать ее основы. Каша вообще ничего не может, кроме как вязко булькать в чане. А мать... Он не мог даже смотреть на нее, не то что разговаривать. Ее и отца он ненавидел всеми фибрами души и прощать не собирался. Они-то сейчас живут дома, спят в своих постелях и даже в страшном сне не могут себе представит, каково ему проводить день за днем в эти стенах, ощущая, что сходит с ума. Именно тут. Именно, что сходит.
  - И не надо быть со мной дежурно-дружелюбным. Оставь это для старух с Альцгеймером, - проговорил он отчетливо, шлепая тапками по полу в сторону заученной до последней царапины двери. - Я не псих. Не псих. Это вы, все вы тут из меня лепите какого-то чокнутого параноика, шизоида... Это все вы, ваша жалость, ваши колеса... вся эта атмосфера от которой у меня зудит даже под кожей. Ненавижу это место. Ненавижу вас всех. И жрачку вашу тоже ненавижу, ей самое место в унитазе. - Тараторя на одной ноте заезженный монолог, Микки остановился у палаты. Протянул было ладонь к дверной ручке, но замер. Пошевелил пальцами и глянул из-за плеча на Алекса.
  - Слушай, я что хочешь сделаю, только не давай им пикать меня таблетками. Мне от них только хуже. Целые недели выпадают из памяти. Я себя не помню в эти дни. Они меня точно с ума сводят, а все из-за этого борова... Все из-за него. Потому что мне никто не верит, а ведь я говорю правду. А они не верят, а доказательств у меня нет. А если бы были, я бы тут не сидел... - взгляд мальчишки за время короткого монолога бегал по лицу Алекса, пытаясь понять, проникся ли он хоть сколько-нибудь, поверил ли... Нет. Ничего. Все такое еже терпеливое выражение лица, доброжелательное. Сочувственное. - Не поверишь. Ты, как и другие... Вы все одинаковы. Я сдохну тут... Какая разница...
[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]

Отредактировано Eugene Hartmann (07.09.2016 12:23:14)

+1

5

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] В общем-то Алекс не был удивлен ни колкому взгляду, ни нежеланию паренька разговаривать. Не в первый раз. Что ж теперь поделать? Стрейт только пожал плечами – раз парень не видит разницы в людях – его проблемы, в конце концов, просто не хотелось думать, что там у него в голове и как вообще он докатился до лечебницы, к слову сказать, далеко не самой лучшей в штате. Кто знает, может он просто один из тех, кому не хватало внимания? Решил привлечь его суицидом или еще чего…
Опустив руку Алекс сдержал рвущийся хмык. Нельзя показывать эмоции.  Сказав Хоффману, что заглянет к нему после обхода, санитар закрыл за собой дверь, неспешно двинувшись следом за пареньком. Следовало все же как-то наладить контакт, вопрос только – как? Впрочем, ответ парень подсказал довольно быстро сам. Алекс не знал лично дела Микки, но смутно догадывался, что вряд ли вне этих стен он был похож на узника Освенцима.
-  Слушай, Микки, я не знаю, что с тобой случилось и как ты тут появился. В общем-то, до недавнего времени это было совершенно не мое дело. Давай ты расслабишься и не будешь идти, как заключенный? – ответил Стрейт. – Далеко не все, кто находятся здесь – психи.
Лестница, коридор, поворот. Сейчас выцветшее, посеревшее от времени, а когда-то эти стены сияли снежной белизной, правда того времени не застал  даже самый старый из медицинского персонала, разве что еще бережно хранили фото и описание местной газеты, хранящиеся в библиотеке.  Они добрались до палаты и, признаться, Алекс совсем не ожидал, что подросток обратится к нему с просьбой, так что санитар несколько потупился, изогнув бровь. Удивление было написано на его лице большими неоновыми буквами.
- Из-за кого? – чуть нахмурился Алекс, нет, он не сердился – задумался, - Ну, скажем так, не все таблетки, которые дают пациентам – лекарства. Если будешь паинькой, возможно, станешь одним из тех, кто знает маленький секрет.  – Он осторожно положил руку на плечо паренька, направив его дальше по коридору, на второй этаж левого крыла, туда, где находилась столовая.  – Извини, ты у меня не один, так что прогуляться до столовой тебе придется. И, знаешь, одинаковых не бывает. Все разные и все – немного сумасшедшие.
Столовая – самая обыкновенная столовая, какие бывают в школах. С большими окнами, с решеткой со стороны улицы, высокими потолками, выкрашенными в голубой стенами и белыми столиками на стальных ножках, со стульями в тон. По идее, за столиком должны были сидеть по два, максимум три пациента, но, стараясь избежать кризиса, столы выставили в ряды, как в детском лагере, полагая, что управиться за одним длинным столов и видеть всех своих подопечных сразу  медсестрам и санитарам будет в разы проще. Так и было, с одной стороны. С другой – все зависело от подопечных. В дальнем углу кто-то уже развлекался тем, что скручивал из каши комочки и кидался ими в стену.
Алекс методом проб и ошибок сумел выявить тех, кто научились уживаться между собой и тех, кого старался сажать либо среди мирных, либо немного особняком. Сейчас же, поскольку двоих не стало, пришлось сделать легкую перестановку. Стрейт очень старался сохранять среди своих подопечных дружелюбную обстановку, чем вызывал бешеную зависть среди персонала, ведь мало кто знал, каких трудов ему это стоило. Большую часть его подопечных уже привели, те сами прекрасно сумели найти свои места, по привычке, нежели осознанно. Не хватало только  Рея, но, поскольку из коридора доносился тихий скрип колес, он явно скоро должен был присоединиться.
- Дамы, господа… Среди нас – новенький.  Его зовут Микки, он какое-тот время  будет составлять нам компанию. – представил своим подопечным паренька Алекс и отодвинул свободный стул  с краю у начала стола.   Девушка со свежей перевязкой на запястьях напротив,  пустое пространство слева и  теребящая бумажную салфетку миссис Филлипс справа. – Садись сюда. – только и успел сказать Алекс, как его внимание привлек грубоватый голос Реда, весьма несдержанного афроамериканца, которого здесь откровенно терпели и давно бы выперли, если б не сокращение бюджета. За руку его никто не ловил, да и желающих не было, но очень многие считали, что своих подопечных он успокаивает самым действенным лекарством – кулаками. Фил, бывшие подопечный Реда, уже полгода как переведенный под опеку Стрейта сразу же забрался на стул с ногами, обняв их руками,  начав качаться взад-впред, кусать коленку и  бесшумно плакать. Слезы катились по его щекам как ручейки. Даже странно, откуда в глазах человека может быть так много слез? – Черт… - едва слышно выдохнул Алекс, не зная: куда податься быстрее: к повару, к двери или Филу.
- Оторви задницу от кресла! Ты можешь ходить! – надрывно рычал Ред, пока мальчишка, чуть старше по виду Микки, старался проехать на инвалидном кресле в совершенно не приспособленный для этого дверной проем, снова и снова врезаясь и откатываясь назад и начиная сначала. Алекс физически чувствовал, что африканца сдерживает только большое число свидетелей и появившиеся в столовой врачи, что собирались выпить кофе после ночной смены, а то бы он давно отвесил пареньку как минимум хорошую затрещину.
- Ред! Отошел от него. Это мой подопечный, я сейчас им займусь. – Откликнулся санитар, что успел подойти к Филу и сейчас ласково гладил его по плечу,  уговаривая успокоиться и обещая, что опасности нет.
- Он не хочет вставать… - начал было негр, но Алекс только шикнул:
- Займись своими.- он кивнул в сторону, где за рядом из четырех столов ютились шестеро, двое из которых мастерски изображали хихикание гиен. Вообще сложно было сказать, что здесь было тихо. Кто-то все время что-то бубнил, кто-то хныкал или бил ложной о тарелку. Мед персонал старался успеть и вовремя предотвратить очередной запуск каши в стену, окно, потолок или в других пациентов, уговорами или с применением хитростей и  уловок.
Да, понедельник выдался просто «волшебным». После такого выяснения отношений на людях им с Редом еще предстоит «веселый» разговор. Стоило только африканцу отойти, как Рей сразу, будто его выключили, успокоился и перестал глупо пробиваться в дверь. В столовой сразу стало гораздо тише. Немного успокоив одного своего подопечного, Стрейт занялся вторым, подойдя к пареньку в коляске, он протянул к нему руки:
- Давай ты сделаешь маленькое чудо? – он улыбнулся, хотя и сам начинал злиться, изо дня в день одни и те же уговоры, - Рей? Давай ты попробуешь сделать шаг ко мне? Я тебя поймаю.
- Ты обманешь, - голос у Рея был голосом взрослого человека, по-факту – ему и было уже глубоко за сорок, но физически он оставался схожим с подростком, а умственно - в возрасте семи лет, когда его сбила машина и хоть реабилитация прошла успешно, он все равно считал, что его ноги сломаны и он не умеет ходить, хотя при этом до своего кресла всегда прекрасно добирался сам, не прося помощи. – обманешь меня. Я упаду!
- Нет… Не упадешь. Я тебе помогу.
- Обещаешь? Обещаешь, что поймаешь?
- Конечно. Вот, видишь. Я стою. Жду тебя.
Рей поднялся с кресла и на дрожащих ногах пошел к Алексу, сразу же вцепившись в протянутые руки и не выпуская, пока Алекс не усади его за стол.
- Когда мы уже будем есть, братец? – детский голос принадлежал толстому, неуклюжему  мужлану на противоположном конце стола от Микки, - я хочу есть! Когда мы будем есть? – сальные волосы собраны в хвост, доходивший мужчине почти до лопаток, Алекс только тяжело вздохнул, предвкушая, что вечером ему еще и биться с тем, чтобы затащить это создание в ванную, поскольку во время его выходного на Малого явно все забили.
- Сейчас, Малой, подожди минутку… - отозвался санитар, и предупреждая детскую истерику, погладил здоровяка по руке, - тшш… не кричи, потом построим пирамидку.
- Мы построим пирамидку? - Переспросил Малой и получив утвердительный кивок обратился ко всем сидящим за столом, - потом мы с братцем построим пирамидку! У нас на столе будет пирамидка!
- Как будет здорово, - с улыбкой отозвалась миссис Филипс, а сидящий напротив нее мужчина начал водить по столу пальцем, рисуя «треугольник».
Алекс о чем-то не долго переговаривался с поваром и вернулся с подносом, расставляя тарелки с овсянкой перед своими подопечными и раздавая тупые ложки из толстого пластика. Стеклянной посуды в этом месте в принципе не было – только заменители. Свою порцию еды не получили только Микки и неразговорчивая девушка напротив, за все время она лишь раз взглянула на Микки, очень внимательно, будто запоминая каждую черточку его лица и снова уставилась на свои руки.
Алекс старался успеть все: подать еду и теплый чай, отправить ложку каши в рот Малого, уговаривая, что «самолетик летит» . Не прошло и десяти минут, как перед голодной парочкой тоже оказалась тарелка: яичница из одного яйца и бутерброд из белого хлеба с маслом. Считая, что с едой его более адекватные подопечные справятся сами, он занялся боле нуждающимися.
- Хорошо, что воскресенье прошло, - тихо отозвалась девушка, вроде как совсем ни к кому не обращаясь, отламывая ложкой маленькие кусочки от яичницы и долго пережевывая каждый, - скоро ты тоже будешь ненавидеть воскресенья…
А потом – принесли пластиковые стаканчики с лекарствами, на каждом из которых  был наклеен кусочек пластыря с именем пациента, и Алекс сам проверил их, убирая из каждого то ту, то иную таблетку, незамено пряча из в карман штанов, все же общение с врачами и пациентами и какая-никакая учеба для него даром не прошли. И в стаканчике Микки тоже остались только две таблетки – белая и матово-оранжевая, такие же какие Алекс положил в свой.
- А теперь, давайте все примем витамины, ну? – он продемонстрировал стаканчик, - видите, я вместе с вами. Давайте, залпом, - и Стрейт не соврал, он действительно, без обмана отправил в рот лекарства и сглотнул. – Ну? Все?
И, как по команде, его подопечные открыли рты, показывая, что трюк удался и положенная доза медикаментов отправилась в организмы. В таки моменты парень чувствовал себя воспитателем в ясельной группе.
- Братец, пирамидка! – напомнил о себе Малой, ожидая утреннего шоу.
- Ах да… Давайте сюда стаканчики...– санитар подошел к необъятному малышу, начав выстраивать из именных стаканчиков небольшую пирамидку, - а последний давай ты сам поставишь… Давай…Не бойся… Вот…
Строительство закончилось успешно под одобрительные овации и смех Малого, и поскольку среди психов калек не было, все собравшиеся в столовой стали потихоньку разбредаться кто куда. Освобождая столовую до обеда. Жизнь по графику, скоро каждый из обслуживающего персонала поведет своих на прогулку, в комнату отдыха или на процедуры.  Алекс сейчас сожалел только о том. Что зря не лег раньше спать вчера, неделя явно предстояла не из легких, я косые, наполненные гневом взгляды Реда заставляли его внутренне напрягаться, чувствуя, как привкус неприятностей растекается во рту, подобно тающей карамели. Нет, такая обида без отмщения не останется.

+1

6

- Не вешай мне лапшу на уши, я стряхивать не успеваю, - из всего сказанного Микки понял, что Алексу дела нет, что там происходит у Барнса, а работа и количества обязанностей его тяготят, хотя с другой стороны он вроде бы занят тем, чем нравится. Не нравится ему только новая обуза в лице очередного подростка, к которым, видимо, Алекс относился с некоторым предубеждением мол, если в дурку угодил, значит скорее всего пытался суициднуться, но не вышло - вытянули, откачали, а потом и лечиться отправили.
  - Думаешь, я куплюсь на сказки о безвредных витаминках? Ты правда думаешь, что я настолько дебил? - видимо да, и это было обиднее всего. Именно, что было, потому как реагировать на подобное Микки перестал спустя пару месяцев после "госпитализации". И уж точно ему хотелось громко, очень показушно рассмеяться. Местный контингент он знал едва ли хуже, чем тот же Алекс, и уж точно имел свои соображения на этот счет, успев наслушаться местных сплетен об особо выдающихся личностях. К слову, те же суицидники охотно шли на контакт за сигаретой, и от этих проныр можно было узнать едва ли не о каждом из обитателей, а так же и про персонал, но Микки этим особо не интересовался и по большей части предпочитал одиночество, ощутимо тяготясь чужим обществом и справедливо полагая, что в обществе психов и сам становится душевнобольным по-настоящему. Откуда-то появляется мнительность, которой раньше не было, тревога, а настроение начинает меняться со скоростью звука. И все это может происходить в один день, а может тянуться неделями.
  - Не трогай меня, - сердито сбросив с плеча чужую ладонь, Микки исподлобья посмотрел на Алекса, - Я бы лучше в комнате посидел.
  Общие завтраки, и не только они, начисто отбивали у него охоту выползать из палаты даже в сортир. Не было сил смотреть на это буйство немощности, наблюдать вокруг себя больных душой и телом. Он ненавидел запах еды вперемешку с медикаментозным ароматом клиники и характерным запахом старости, что исходил от пожилых "жильцов". Аппетит отбивало напрочь уже на походе, но удрать из-под опеки бдительного Алекса не представлялось возможным. Пришлось сесть куда посадили и постараться никого не касаться плечами.
  - На самом деле он умеет ходить, - достаточно громко произнесла девчонка-суицидница, перегнувшись через стол. Видимо нашла в Микки ровесника и решила немного поболтать.
  - Я знаю, - неприветливо отозвался Микки.
  - Тебе повезло попасть к Алесу, он - красавчик. И добрый. Не то что этот Ред... - она понизила голос и добавила, кива головой, будто убеждая саму себя. - А еще от Реда воняет, и он грубый, и может побить... А тебя я тут не видела что-то. Раньше.
  - Я ем у себя в  палате.
  - Почему?
  Она начинала раздражать. Микки многие здесь раздражали, словно плохие актеры при дешевом театре, когда и смотреть сил нет, и уйти не можешь, потому что входы-выходы перекрыли поигрывающие дубинка бугаи, только и ждущие неосторожного движения, чтобы намять тебе бока.
  - Потому что  буйный. Убил семерых, расчленил и съел. И я не вру, - убийственно спокойно произнес Микки и запахнулся в халат, как если бы озяб на промозглом ветру.
  Девчонка скривилась и прижала ладошкой, в стороне, расслышав окончание разговора завозился беспокойно Малой, захныкал и постарался оказаться подальше от объекта беспокойства, хотя их и разделял целый стол. Малой - своего рода местная достопримечательность. Никто не знал сколько ему лет, однако по уровню развития Микки дал бы ему пять, и то с натяжкой.
  "Шикарная компания. Жертва неудавшегося самоубийства, олигофрен, бабка-маразматичка. Если не выберешься отсюда, Мик, то всю оставшуюся жизнь будешь торчать тут, учиться пускать слюни и гадить в памперс. А этому быстро научат и подкрепят медикаментозно. Слышал ведь, Док новую терапию хочет подключить. И, боюсь, он не ограничится только уколами и кокатушками на "колесах". Есть еще электрошок. Хочешь, чтобы твои мозги поджаривались, как эта яичница, по несколько раз? О-о-очень ме-е-е-едленно..."
  Мальчишка уставился в тарелку, где колыхалась еще сыроватая глазунья, подтверждая доводы внутреннего голоса. Вот блядь! Теперь точно еда отменяется. И без нее желудок просится наружу, а там даже блевать не чем... Микки уныло пощипал хлеб и отодвинул от себя тарелку, когда все закончили с завтраком. Его порция так и осталась нетронутой, взгляд в сторону просветления так и не изменился. Таблетки же Микки взял, мастерски спустив их в рукав, чтобы только от него отстали. Витамины там или очередная порция седативов - не велика разница. Главное - вернуть пустой стаканчик и делать вид, что и правда выпил полагающиеся лекарства, как того хочет новый надзиратель. С Дьюисом они даже договорились на сет колес - особо забористее санитар забирал себе. Продавал из или еще что - этого Микки знать не обязательно. И если того до сих пор не поймали за руку, значит бизнес его пока что на плаву, а отсюда следует что и Микки на время спасен от убийственного воздействия на психику и нервную систему. Нет, Дью ему не верил, но считал, что если парнишка отказывается пить, что дают - зачем же пропадать добру? Наркоши могут за эти таблетки и приплатить в отличии от ненормального мальца. Пусть лучше он, Дьюис, будет забирать таблетки, чем кормить ими унитаз.
  Кстати именно в туалет Микки и намеревался сейчас слинять, пока Алекс занят построением башни с Малым, и даже неприятный Ред отвлекся на кофе. Бочком-бочком, мальчишка выбрался из столовой, бросив на ходу кому-то из старших, что хочет в туалет и прошмыгнул по коридору в указанном направлении. Там он заперся в кабинке и вытряхнул из рукава пилюли, предварительно раскрошив их о сиденье - меньше шансов, что не потонут. Затем прислушался к тишине, выглянул в щель между дверцей и полом и просунул руку за бачок унитаза. Отцепил от кафельной стенки бережно завернутую в целлофан початую сигарету в компании спички и кусочка спичечного коробка, чтобы ее запалить. Осторожно, будто сапер на минном поле, оберегая хиленькое пламя на кончике деревяшки, Микки раскурил бычок и глубоко затянулся, едва не закашлявшись от горького, противного дыма. Выбирать не приходилось и эта сигарета была последней. Наверное, поэтому, несмотря на привкус застоявшегося табака, просмоленный фильтр, которого было противно касаться губами, Микки все равно курил, стараясь затягиваться глубже, ведь неизвестно когда еще удастся.[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]

Отредактировано Eugene Hartmann (08.09.2016 14:10:36)

+1

7

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC]
Words they don't know how to make amends
And all they do is push you to the edge,
But it's not wasted

It's all done for you...
[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/12927/1855345/black_veil_brides_-_done_for_you_(zaycev.net).mp3|Black Veil Brides – Done For You [/mymp3]
Агрессия и колючесть подростка медика совершенно не удивляла, чего еще от него можно было ждать? Чисто по логике, он не был столь глуп, чтобы не понять – его сюда просто сплавили, потому что испугались. За него или за себя – вопрос, который останется без ответа. И, как привык Алекс, он не стал давить на парня. Время – вот и все, что ему было нужно, чтобы привыкнуть и понять, что Стрейт не желает ему зла. Впрочем, возможно это время ему и совсем не понадобится, если Дьюис вернется на работу, вряд ли от решит отказаться от своего подопечного, да и пациенты привыкают к своим «надзирателям» и не хотят перемен, привыкая к одному, правда, этот пункт не касался только одного человека – Реда. Вот от него хотели сбежать каждый из тех, кого ему доверяли, даже самый тихий и безобидный душевно большой. Признаться, за всей суетой Алекс и не заметил, как сбежал вверенный его заботам подросток. Гоняться за ним он совершенно не собирался и все, на что его хватило – это покачать головой, мысленно махнув рукой.   Утро и так выдалось не самым приятным. Алекс все время удивлялся: в лечебнице его не было всего один день, как умудрялись за это время подопечные докатиться до состояния возящихся в луже свиней?  И что случилось с пожилыми, которые еще в субботу вполне бодро передвигали ногами.
-Эй, Алекс, - мягкое прикосновение к локтю и тихий, чуть хриповатый женский голос.
- Саша, - улыбнулся санитар, обернувшись,- рад видеть, - искренне ответил он невысокой девушке, о светлыми, убранными в тугой пучок волосами. Она была одной из тех, кто, как и Алекс, хотели бы давно свинтить отсюда, но было как-то жалко бросать ни в чем не повинных людей на произвол, например, вот такого Реда или Дориан, стремившейся всегда на чем-нибудь подзаработать.
- Вижу, утро выдалось радужным, - кивнув в сторону африканца произнесла она, взяла парня под руку и повела прочь из столовой, где уже начали хозяйничать уборщики.- Сигаретка тебя успокоит.
- Я бросить хочу… и мои остались в шкафчике, - ответил Алекс, не особо сопротивляясь и следуя за Сашей по направлению туалета. Пациенты перемещались по коридорам под пристальным оком камер слежения,  (да, сложно было назвать это место совсем уж гиблым), кто в сторону палат, кто в комнату с играми, кто-то стремился занять место перед телевизором, играл в догонялки с каким-то  полусдутым мячиком Рей, пиная его ногой и преследуя на коляске, с целью снова пнуть игрушку и пуститься догонять, скрипя на весь коридор резиной колес.
- Зато мои при мне, - отозвалась Саша, толкнув дверь в туалет и сразу же закрывая ее на потайную щеколду, чтобы никто не вошел. – У тебя время до обхода есть?
- Да, немного, - Алекс с сожалением взглянул на свою правую руку – часы тоже остались запертыми в шкафчике, вместе с телефоном, наушниками и ключами от машины. – Погоди, может, тут есть кто-то…
Стрейт наклонился, однако ни чьих ног в проемах не увидел, толкнул наугад пару дверей – кабинки оказались пусты. И все же чувство, что они здесь не одни его не покидало.
- Да, забей. Нету никого, но, судя по запаху, кто-то тут уже курил… И как находят?
- Можно подумать ты никогда не «забывала» пару штук у Кэтрин? – ответил Алекс, вынимая из предложенной пачки белую трубочку.
- Ой, а сам-то? – отпарировала Саша, зажав зубами фильтр, - Бля… ключи забыла… окно не открыть…
- Открыть, - Алекс мастерски надавил на петлю и приподнял раму, так что легкий ветерок проник в помещение общего туалета , - Секреты знать надо… Что, с ментолом?..
- Ага, любимые…
- Сердце посадишь.
- Алекс, не занудствуй, при нашей работе должны быть маленькие радости.
Раздались два тихих щелчка лопающихся в фильтрах Winston ментоловых капсул и шелест колесика зажигалки. Сигаретный дым сизой дымкой поплыл над кабинками. – Что за новенький у тебя? Он же , вроде, под крылом Дьюиса?
- Кактус. - спокойно ответил парень, присев на подоконник, девушка тихо хихикнула, - Хоффман временно перевел его ко мне, на время болезни Дьюиса.
- Какой еще болезни?
- Ну, шеф сказал, он заболел.
- Он еще вчера ходил и в ус не дул, боров недобитый, слинял видать.
- За неделю до дня зарплаты? Сомневаюсь.
- А о у него доходов нет? Я тебя прошу… - фыркнула Саша, - испугался он. Вот и слинял.
- Чего испугался?
Саша неспешно стряхнула пепел в окно, как-то резко замолчав, а вот Алекс напрягся.
- Саш? Колись.
- Слушай, у тебя сегодня и так день не лучший, давай потом поговорим?
- Нет, раз начала – договаривай. Хуже уже не будет.
- Ну… в общем… - она набрала в легкие побольше воздуха уставившись своими серыми глазами в карие глаза парня, - слушок прошел, что твои старики не сами ушли. Дерек же в субботу, когда тебя провожал, еще мог подняться с кровати и кричать тебе в спину, что дождется… В общем… ну…
- Говори уже.
- У Рэда ведь меньше всех подопечных.
Алекс тяжело вздохнул, отправляя окурок в открытое окно.
- А у нас еще двое буйных что-то не поделили, все устали.  И Ред же не проверяет лекарства, его дело впихнуть содержимое стаканчика в пасть и на этом – успокоиться. Говоря, что с лекарствами он переборщил, вот у стариков сердце и не выдержало… Это только слухи… Но сам знаешь…
- Догадываюсь, - кивнул парень, упираясь руками в подоконник. – Жаль стариков, мир им…
- М-да… Ладно, идем… Ты извини, я не… - она тоже отправила скуренную почти до фильтра сигарету и Алекс закрыл окно так, что и не догадаешься, что эту пластиковую конструкцию без ручки вообще можно открыть.
- Нет, хорошо, что рассказала, – они направились к выходу, прополоскав рот в раковине, дабы никто «не понял», что они курили. Утро завершалось обходом, а потом Стрейт отправился в кабинет Хоффмана, где и ознакомился с личным делом  Микки Барнса, его «недугом» и предстоящим лечением, ведь ни о какой терапии речи и не шло, которая, в общем-то вызвала со стороны Алекса только возмущение.
- Зачем ему такте сильные препараты? Он же не агрессор. Ершистый, но чего ждать от преданного ребенка?
- Алекс, это распоряжение. С ним не спорят.
Стрейт только пожал плечами, что ж, пока паренек под его крылом впихивать в него  успокоительные и превращать в овощ он не станет – «Нужен мне грех надушу…».
- Будет спокойнее – сможешь выйти с ним погулять во внутренний двор, Дьюку я бы не разрешил, а с тобой попробовать пойти на такой эксперимент можно. Будешь каждый вечер получать на него особое лекарство и следи, чтобы он его принимал, а то сам знаешь, наши подопечные мастера на уловки.
Алекс кивнул и получив от Хоффмана еще несколько наставлений, направился по своим подопечным, еще от лестницы услышав, что Малой «обмочил штанишки». Иногда парню очень хотелось бросить все и сбежать отсюда, сесть за руль и гнать внедорожник, пока лечебница не скроется за горизонтом, но каждый раз он находил в себе силы успокаиваться и приступать к выполнению своих обязанностей снова.
http://s9.uploads.ru/eYUjo.jpg

Отредактировано Dietrich Wolf (08.09.2016 20:43:35)

+1

8

Сигарета кончилась невероятно быстро. Как ни пытался Микки смаковать и растягивать, делая затяжки мельче и глубже, задерживая дым в легких так долго, как мог, покурить нормально все равно не удалось, а то что было в его распоряжении - этого было катастрофически мало, только дразнить себя. Даже дрожь появилась, как у завзятого наркомана, ломка без никотина, которую можно было бы унять лишь парочкой выкуренных друг за дружкой сигарет чашкой крепкого кофе, но ни того, ни другого для Микки не было предусмотрено, взять тоже не откуда. А если бы и можно было, то клиника сразу бы стала почти что курортом, но такой радости пациентам никто не доставит. Приходится прятать и прятаться самому, украдкой, курить, замирая от каждого шепота и шороха. В такой обстановке невозможно чувствовать себя свободно, здоровым. К тому же, никогда не знаешь, что в другой день назначит деятельный Док и чем это обернется для Барнса, скоро у Микки кончится запас разномастных уловок, или Хоффману надоест его неповиновение и мальчишку жестко посадят на уколы, запрут в изоляторе и будут кормить с ложки, потому что руки будут тесно прижаты к телу рукавами смирительной рубашки. А все потому, что прогресса нет. Не может приговоренный к вегетативному существованию подросток иметь собственное мнение - значит медикаменты бездействуют, значит все насмарку; значит, один квалифицированный психиатр и целый штат медицинского персонала не может справиться с сумасшедшим мальчишкой и оправдать тех средств, которые тайно передают Хоффману в конверте. Кто передает? А тот, кому на руку долгосрочное прибывание Микки Барнса в психушке. Тот, кто боится его дара как огня и не желает, чтобы сопляк представил широкой общественности, а хуже того - полиции, один маленький, но очень страшный секрет, с горой неопровержимых доказательств. Не хочет, потому и платит, чтобы Микки признавали сумасшедшим и  лечили от несуществующей шизофрении.
  Нет, все это не спроста. И это не паранойя. Микки больше чем уверен, что Хоффману приплачивают, но без железных доказательств его и слушать не станут, а помощи ждать не откуда. Кажется, все ополчились против него, а те кто не против - не поверят. Много ли веры сумасшедшему? Байки про дар могут вызвать только здоровый скепсис со стороны. И ведь сесть и подумать негде, будто санитары получили установку не оставлять Микки одного надолго, не давать ему прохода.
  Парнишка тяжело вздохнул, кинул бычок в унитаз и только хотел спустить воду, как дверь открылась, послышались голоса. "Блин! Чего вас черти носят?!" Барнс, словно напуганный кот с ногами взобрался на унитаз и, сжавшись в комок, затих, прислушиваясь к разговору. Один голос он узнал - это был Алекс, второй голос принадлежал женщине и все бы ничего, но тема разговора заставила Микки напрячься. Даже дышать перестал, дабы не выдать свое присутствие, хотя и хотелось дать парочку комментариев к словам Алекса.
– Что за новенький у тебя? Он же , вроде, под крылом Дьюиса?
  - Кактус.

  "Прилипала чертов! Зануда... Дьюс хотя бы не донимал меня своей фальшивой заботой. А этот прям святой, клейма ставить некуда."
  - Он еще вчера ходил и в ус не дул, боров недобитый, слинял видать.
  - За неделю до дня зарплаты? Сомневаюсь.

  "Ах вот как... Скотина! Может его все же прижали на торговле дурью? Вполне могли.. По нему тюрьма плачет, в суде прогулы ставят..."
  - А у нас еще двое буйных что-то не поделили, все устали.  И Ред же не проверяет лекарства, его дело впихнуть содержимое стаканчика в пасть и на этом – успокоиться. Говоря, что с лекарствами он переборщил, вот у стариков сердце и не выдержало… Это только слухи… Но сам знаешь…
  "Да вас тут всех надо галоперидолом подколоть. Какая больница - такой и персонал."
  И все равно от этой новости стало как-то не по себе. Вроде и не специально так вышло, однако, посмотришь на этого ниггера, так сразу оторопь берет и хочется оказаться подальше от него, на всякий случай, а то и чтобы не отхватить подзатыльник ни за что. Просто потому что его раздражаешь.
  Вот же, не было печали... Однако Микки посетила и другая мысль: а что если посмотреть на этого парня повнимательнее. Ведь за все полгода в дурдомеМикки больше не посещали видения. Просто не с чего, а тут шанс. Вдруг это была не случайность, не халатность, а вполне предумышленное действие. Это ничего не даст, но Микки хотя бы будет знать, что он все еще может.  Надо только найти Реда и взглянуть на него.
  Еле дождавшись, пока оба санитара докурят и уйдут, Барнс опасливо выглянул из кабинки, очень надеясь, что никого больше в этот туалет не занесет. Вроде бы все тихо. И в коридоре тоже. Народ разбрелся по своим делам. Большая часть пациентов обосновалась в комнате отдыха - она же игротека, более дееспособные отправились на трудотерапию, кто-то на процедуры. Медсестры не сновали без дела, санитары опекали больных. Микки крадучись пересек  коридор, заглянул в одну дверь, в другу. Сунул нос в процедурку, где обычно ставили уколы, и наткнулся на молодую медсестричку, прибиравшую после проведенных инъекций.
  - Тебе чего, Микки? - она удивленно посмотрела на парнишку.
  Тот перестал  бегать глазами по помещению, будто бы чернокожий мог спрятаться в одном из стеклянных шкафчиков, да еще и незамеченным.
  - Вы Реда не видели, нет?
  Девушка поморщилась и отрицательно канула головой - этого парня не любили тут очень сильно.
- Ну ладно.
  Микки снова скрылся за дверью, уже не слыша окрика. Ему жизненно необходимо было посмотреть на Реда. Найти и посмотреть. И пока он этого не сделает, желание так и останется на первых ролях, тихо становясь идеей фикс.[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]

Отредактировано Eugene Hartmann (11.09.2016 13:00:32)

+1

9

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] После визита к Хоффману, Алекс понял, что ему нужно подумать, желательно выкурить еще одну сигаретку, перед тем, как вести Рея на коллективную терапию. И лучшее место для размышлений, это то, где никто не ходит, не воет не кричит – морг. Тем более, что ему все равно нужно поставить свою подпись на свидетельстве о смерти стариков. «Вот  так жили люди и какой-то мудак, которому лень проверить таблетки, решил, что им – хватит… Пусть не осознано, но что это меняет? Людей нет… И  не вернуть… Да еще и дети у них – те еще скоты, даже приехать проститься отказались, не то что, организовать похороны… хорошо, что у стариков была страховка…» - невеселые мысли крутились роем в голове медика, он, как же он был бы счастлив сейчас оказаться где-нибудь далеко отсюда, где в бокал подливают коньяк и выступающая молодая группа исполняет на сцене какую-нибудь альтернативку…
А в морге тела уже готовили к погребению, в соседнем зале – крематории, уже топили печи. Раз родственники отказались от посещения, держать тела и занимать места резона не было никакого.
Алекс и Жан, пожилой француз, совмещающий роли работника крематория, электрика и сантехника, проводили усопших в последний путь, выкурив в память о них по сигаретке.
- Знаешь, Алекс…
- М?
-Вот никогда б не хотел… вот так… - он кивнул на закрытые двери печей, - Чтобы даже не вспомнили…
- Согласен. Но чего тебе переживать? У тебя заботливые внуки, приезжают за тобой, когда у тебя выходные.
- Это верно… Но все равно… Вот смотрю я на стариков местных… Это ж страшно. Особенно если тебе Ред попадается.. И как этого мясника еще не уволят?
- Людей нет, Жан. А если он уйдет, остальных раскидают на и так загруженных санитаров. Посмотри на эту богодельню. Мы нарушаем все возможные нормы.
- Это точно, сынок…
- Ты тут справишься? – улыбнулся парень, затушив бычок в фарфоровой тяжелой пепельнице в виде игральной кости.
- А чего мне? Не в первый раз. Иди, не переживай.
Стрейт еще раз поблагодарил Жана за компанию и отправился разводить пациентов по кабинетам, скоро нужно было вывезти на прогулку Рея и заглянут к новенькому перед тем, как собирать всех на обед.
Если Алекс считал свое утро не самым удачным, то после небольшого происшествия в столовой он кипел, как забытый на плите чайник. И как только посмел этот белый выскочка ему указывать, что делать? Почему спокойного пациента доверили ему, а не Реду? Он бы с удовольствием обменялся на подростка. Проблем с ним явно было не много, да еще и возможность подработать, по крайней мере – так говорил Дьюис. «Трусливая тварь!..Всего-то проиграл спор… Не убил бы я его…» [float=right]http://sa.uploads.ru/2nWrG.jpg[/float]Африканец заглянул в подсобку, как бы плохо он не относился к своим подопечным, а убирать за ними приходилось, иначе нашелся бы какой-нибудь стукач, а лишаться пусть и десятки своей зарплаты, забранной Хоффманов в качестве штрафа «за плохое обращение» ему совершенно не хотелось, в прошлый раз он уже потерял сотню.
Выкатывая вдро со шваброй, Ред почувствовал, как на него кто-то налетел сзади и, не разбираясь, с разворота, отвесил такую пощечину, что звон от удара прокатился эхом по коридору, отражаясь от стен и заставив тихие хихикания и плачь других, проходящих курс лечения, на мгновение смолкнуть.
- Смотри куда прешь. Ты - придурок, а не слепой, - рявкнул Рэд на того, кого решил заполучить под свою опеку, к слову – хорошо бы наведаться потом к Доку, поговорить по поводу перевода…  Вот только подросток сделал величайшую ошибку в своей жизни, вместо того, чтобы заткнуться и тихо свалить в темный уголок, он подал голос, чем окончательно переполнил чашу терпения Реда, - Что? – он пинком отправил пластиковое ведро со шваброй в еще открытую подсобку и повернулся к подростку, сжимая кулаки, - ты кого ниггером назвал, шизоид? – схватив паренька за ворот пижамы, лишая возможности дышать, он прижал Микки к стенке, наступив ногой на го ноги. Чтобы даже мысли двинуть по яйцам не возникло, - Что зенки вылупил, паскуда? Думаешь, тебе тут все можно? – удар в солнечное сплетение выбил из легких подростка остатки воздуха, - Хочешь меня еще как-нибудь назвать, а? – перехватив Микки за шкирку, Рэд встряхнул его, как нашкодившего котенка и бросил на пол, будто ребенок надоевшую игрушку, - я тебе не кто-то из этих шлангов, ты, сука, уважать меня будешь, понял? – пара точных ударов ногой по ребрам и увесистый пинок под зад, а после, Рэд наклонился к пареньку, схватив за волосы на затылке и приподняв, заглядывая в лицо, - только попробуй мне вякнуть что-то в мой адрес, я тебя свой собственный язык жрать заставлю, усек? - его голос был не громким, но грубым, Рэд никогда не выдавал себя, когда "учил уважению" своих подопечных.
Выпустив пар, он снов взял из подсобки все необходимое для чистки, закрыл коморку на ключ и, катя перед собой ведро на колесиках, отправился в одну из закрепленных за ним палат.
В дальнем коридоре Алекс оказался по случайности – Саша попросила его помочь и отвести в палату всегда ворчащую старушку, взамен на то, что она прогуляется с Реем по парку. Конечно Алекс согласился, это давало ему возможность проверить Джуди и, при необходимости, отвести ее на перевязку.  Стрейт довел старушку до палаты  и сорвался с мета, не слушая ее ворчаний, до своей койки она точно доберется сама.
- Микки… - Алекс, опустился на колени, первым делом проверяя пульс, - Эй… Что случилось с тобой?...
Парень проверил наличие повреждений – на вид – ничего не было, просто подросток упал. Может стало плохо от голода? Судя по всему, сам мальчишка подняться не мог, потому, без промедления, санитар поднял го на руки, сразу же отправляясь в медицинское крыло. – Держись, все хорошо… - говорил он, даже не особо понимая, слышит ли его паренек, - Как тебя вообще занесло в этот коридор…
В медицинском крыле, осматривающий врач тоже не увидел ничего, похожего на удары – измученный подросток, слишком худой для своего возраста – не более того. Врач принял решение оставить Микки в палате, поставив капельницу с витаминно-питательной смесью для поддержания сил. Алекс бы хотел остаться с ним, но расписание остальных подопечных загоняло его в рамки и, накрывая Микки одеялом, он обещал вернуться, кА только закончит с делами. А с  делами Алекс провозился до самого вечера и в палату Барнса вернулся уже после отбоя.
- Он просыпался? – спросил санитар у медсестры, но та только безразлично пожала плечами:
- Я только заступила.
Алекс кивнул, вступать сейчас в перепалки ему явно не хотелось. Тело болезненно ныло, как это всегда и было по понедельникам, мокрый после купания Малого костюм неприятно лип к телу, еще и довольно мерзко притягивая прохладу палаты. Он взял стул и поставил рядом с койкой Микки, тяжело вздохнув:
- Микки… Что ж ты так подставляешь в первый день…
Он  провел кончиками пальцев по шее подростка, касаясь сонной артерии, однако, в отличие от того, каким он нашел Барнса днем, его сердце сейчас билось отчетливо и ровно. Опасность миновала.

Отредактировано Dietrich Wolf (07.12.2016 19:09:58)

+1

10

[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]
   Сиюминутные желание имеют странное свойство - они сбываются тогда, когда меньше всего этого ожидаешь и тогда уже не до радости, потому что Судьба - редкостная сука со скверным чувством юмора и садистскими замашками. Она издевательски улыбается, подкидывая шанс и наблюдает, как человечек трепыхается в попытках справится с обрушившимся на него "счастьем". К такому повороту оказываешься совершенно не готов, более того - может выясниться, что все пошло далеко не так, как рисовало воображение, и тогда судьба с ее шутками будет трижды проклята на все лады да такими словами, что уши у шутницы в трубочки свернутся.
  Микки так и не научился бояться собственных желаний, более того, он был настолько увлечен самой идеей проверки своих способностей на вшивость, что совсем не заметил искомый объект и вписался в него носом, едва не полетев на пол. Впрочем, сия несправедливость была мигом исправлена медвежьей лапой санитара, отвесившей мальчишке такую затрещину, что от едва на ногах устоял, да и то потому что налетел спиной на стену, оглушенный болью в горящей, налитой свинцом щеке. Будто половина лица отнялась и теперь не желала двигаться, в ухе звенело, перед глазами плыли, перемигиваясь, белые круги, и только взгляд бесцельно шарил по лицу обидчика. Того самого Реда, которого он так жаждал видеть. Зачем?
  - Чертов ниггер, - пробормотал Микки то ли от обиды и злости, то ли от разочарования - ничего он не увидел в Реде особенного, кроме первостатейного козла, любящего показывать свою власть над беззащитными и ущербными. Кухонный боец, мать его. По нему зона плачет куда в большей степени, чем по торгашу Дьюсу.
  А вот рот разевать не стоило, тем более бросаться такими словами, за которые нормальный чернокожий засудит, а ненормальный, выросший в каком-нибудь черном квартале, может и под ребро пырнуть, да харкнуть на спину белой твари, дабы неповадно было, и это лишь в лучшем случае. Микки набычился и сжал кулаки, хотя тощий подросток, ослабленный "оздоровительным" добровольным голоданием и колесами, вряд ли что-то смог бы сделать взрослому, физически здоровому и крепкому мужчине, далеко не хилой комплекции, чья спина закрывала юного пациента от чужих глаз, а кулак - вгрызался в тщедушное тело, точно бульдог в тряпку. Барнс хекнул, согнулся в три погибели. Воздуха в легких не осталось, вместо него за грудиной поселилась боль, тупо пульсирующая и не дающая сделать вдох. Однако даже в этом состоянии он нашелся, что ответить.
  - Хочу, - зашипел Микки, пока на него не обрушился очередной удар, а Ред тряс его как яблоньку, - ты гнусный выродок грязной шлюхи.
  То что было дальше Барнс уже не слушал. Лишь по тону он мог понять, что Ред - в бешенстве, остальные звуки сливались в сплошную какофонию, вытесненные болью. Кажется, ему только что отбили все внутренности, а заодно кишки по позвоночнику размазали. Были плохо, мутило и даже кажется стошнило горько-кислым содержимым желудка с примесью желчи.  Чужое участие, такое новое в этом месте, где каждый по возможности сам за себя (уж помогать-то и звать докторов и сестер никто не спешил), оказалось в новинку. "И почему я не удивляюсь?" - мутными глазами глядя на Алекса подумал Микки и отрубился после бесплодных попыток встать на непослушные ноги, подхваченный на руки  Стейтом.
  Все бы хорошо, но со временем из забытья пришлось выныривать и ощущения от этого были далеко не такими приятными, как могли бы быть. Именно в соответствии с этими ощущениями живот болел при каждом вздохе, представляя из себя сплошную гематому. Глаза открывать не хотелось. Реагировать на внешние раздражители - тоже. Впрочем, Алекс не так уж и раздражал, правда от его руки Микки вяло, но дернулся, приоткрыл ближайший к санитару глаз и посмотрел на явно обеспокоенного парня.
  - Чего мокрый-то такой? - со вздохом произнес Микки, облизывая сухие губы. - Можно мне воды? Пить хочется... - правда, когда взгляд упал на собственную вытянутую руку, мальчишка ощутимо занервничал, приподнялся, пытаясь выдрать из вены иглу, через которую поступали какие-то лекарства. - Это еще зачем? Что вы мне колете? Это все из-за Реда, да? Что он наговорил?
  Отбросив трубку капельницы от себя и зажав пальцами сочащуюся кровью вену, Микки рухнул обратно на подушку, ощущая как к виску поползла горячая капля, выкатившаяся из угла глаза.
  - Не хочу стать овощем. Я не сумасшедший, только не верит никто.

+1

11

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] Стоило Микки дернутся, как Алекс поспешно убрал руку,  даже чуть наклонился назад, чтобы не нависать над пареньком.  И несколько удивился, услышав не тяжелый вздох или попытку отвернуться от всех, а вопрос. «Неожиданно.»
- Ну, Малой решил, что плескаться – это забавно, - ответил он, прежде чем подняться с места и направиться к стоящему в коридоре кулеру, чтобы налить в стаканчик теплую воду, правда, назад он возвращался едва ли не бегом, чудом умудрившись поставить стаканчик на прикроватную тумбочку , не разлив ни капли, - Эй… ты чего творишь? – в голосе Стрейта чувствовалась вся накопившаяся за сегодняшний день усталость, - не вздумай так вырывать иглу, -  цыкнул он на паренька, но было уже поздно -  Микки… ты решил добить этот день новым геморроем… -  Алекс  поймал прозрачную трубку капельницы и перекрыл поток лекарства, сейчас старался не слушать детский лепет, нужно было снова потревожить медсестру, у которой сегодня был явно не удачный день из-за появления нового пациента в больничном крыле. Алекс попросил у нее только самое необходимое, поскольку поставить капельницу прекрасно  мог и сам. Он вернулся с новым катетером, благоразумно спрятанным в карман, ватой и пластиковой бутылью спирта.  Смочив вату, он убрал от вены тонкие пальцы и прижал тампон к еще кровоточащему следу от иглы.
- Согни руку. Успокойся, ни в твоем состоянии нервничать– он протянул принесенный стаканчик, - держи.
Алекс наблюдал за движениями паренька, старался вслушаться в его голос, присматривался, стараясь выявить хоть что-то, что делало бы его схожим с действительно больными представителями этого места, он даже на запястья обратил внимание – чисто. Следы от ремней, но никак ни от лезвий. «Ну и какая же у тебя история, Микки?..»
Стрейт скрестил руки на груди, снова устроившись на стуле:
- Ну а теперь давай спокойно… На твои вопросы я отвечу по мере того, как они появлялись: Итак, ты находишься в больничном крыле, здесь е хранят ни сильных транквилизаторов. Ни серьезных лекарств, самое сильное, что здесь есть – это анестезия.  Но операцию тебе никакую делать не собираются, поэтому и вкалывать никто не будет.  Это – поддерживающее, - он кивнул на капельницу, - внутривенное питание с витаминным составом. Когда ты сюда попал, Лоренс сказал, что ты сильно истощен и тебе нужно питание, раз ты отказываешься от еды, то поддерживать твои силы придется внутривенно. Так что на ночь придется вернуть иглу тебе в руку.  И при чем тут Ред? Он ничего не говорил и я фактически не пересекался с ним, не считая обеда и ужина. Сюда он не приходил.
Алекс только сейчас, в относительно спокойной обстановке, заметил бегущую слезинку и аккуратно смахнул ее подушечкой большого пальца, все еще надеясь увидеть в мальчишке психа, выявить хоть какое-то отклонение., но все было тщетно.
- Пока в этой лечебнице ты мой подопечный, никто не вколет и не впихнет тебе в вот никакой препарат, который сделал бы из тебя овощ. Я всегда сам проверяю все лекарства, которые выдаются тем, кто находится под моим крылом.
Алекс  облокотился локтем на больничную койку, наклонившись чуть вперед,  так кофта хоть немного отлипла от тела, и появлялся шанс согреться.
- Я видел твое дело… Весьма скудное…  И в нем не хватает страниц… - «Чудным образом исчезла история болезни» - он потер глаза кончиками пальцев, - так что я хотел бы услышать от тебя, что не так. И раз уж ты сказал о Реде,  значит, с ним столкнулся. Что произошло, что он под вечер направился к Хоффману в кабинет?  - он внимательно посмотрел на паренька, - Я бы очень хотел услышать честный ответ. Давай не будем выносить мозг друг другу? Это прекрасно сделает доктор Хоффман.

+1

12

[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]
  Операцию... Операцию ему только одну могут назначить - лоботомию. Микки не знал насколько эта процедура законна по нынешним меркам, но если его сочтут буйным, а родители будут упорствовать, дело снова может решит суд, не без подкормки со стороны. Барнс был уверен, что за его состоянием в больнице чутко наблюдают и ждут положительной (для наблюдателя) динамики. Там, где не справились лекарство, может помочь оперативное вмешательство и тогда уже пути обратно не будет, некуда. Мозг будет навсегда травмирован и о нормальной жизни ни какой речи не пойдет. От этого становилось жутко настолько, что мороз по коже пробирал и хотелось бежать из этого страшного места, но ему не дадут сделать и шага за территорию, повяжут раньше.
  "Бойся", - одними губами прошептал ему перед арестом виновник всей этой истории, и Микки боялся. Болся до ужаса, до икоты, до истерики. То был не иррациональный страх, а вполне оправданный. Если каким-то чудом его выпустят, придется прятаться всю жизнь. Оборачиваться через плечо, опасаться темных переулков и стараться запереться дома до наступления ночи. А если нет... Однажды у него закончатся силы бороться. Сколько он будет дергаться? Еще полгода? Год? Сможет ли продержаться, раскрывая все новые способы, которыми в него попытаются запихнуть лекарства? Отказ от еды и чересчур выборочное питание надолго подключат его к капельнице, а то и хуже - к зонду.  Будет буянить - пропишут в изоляторе на привязи. Так что вариантов не так уж много, из мозг лихорадочно рассчитывает каждый день, каждый час, каждую минуту. Сапер по сравнению с ним - жалкий слабак. Но и этого не достаточно. Он не может бороться один, а соратника, такого, чтобы поверил ему, взять неоткуда. Иногда у Микки попросту опускались руки, как например сейчас. До жути хотелось плакать, забиться под одеяло и реветь, а потом найти что-нибудь острое или наладить скользящею петельку хотя бы на дверную ручку и...
  Парнишка вцепился в принесенный стаканчик, едва не расплескав его на себя. Воду выпил быстро,, жадно, последний глоток задержав во рту на минуту, чтобы убить ощущение сухости, а потом смял в кулаке пластиковую тару, внимательно смотря на Алекса.
  - Точно ничего лишнего не вколят мне и Ред не придет - Это ведь он меня отпинал? Ты обещаешь? - пытливый взгляд застыл на глазах санитара. Пока что Стейт был единственным гарантом того, что Микки под шумок и по указке дока не накачают лекарствами. Надежды мало, но все-таки. К тому же, его снова могут перекинуть к кому-нибудь другому, когда Хоффман почует, что Алекс встал на сторону проблемного пациента, да еще и верит его россказням. И если Микки сейчас откроет рот, то бояться придется уже и за Стейта.
  - А ты выслушаешь все, что я скажу? Не будешь перебивать и... Я ведь правду расскажу, мне особо терять нечего, я и так тут заключенный. - Микки ощутимо занервничал. Со дня заключения в психушке еще не находилось того, кто добровольно согласился бы выслушать и даже поверить в то, что он говорит. Он замолчал, надолго. Комкал одеяло пальцами, жевал губами, будто пробовал на вкус то, что собирался произнести, а потом затараторил. - Только не смейся, но я могу видеть в людях убийц и жертв. Это проклятие, никакой не дар. Пользы от него не случилось, только неприятности. Я сначала думал, что рехнулся, но получилось так, что человек, которого я увидел впервые оказался убийцей, и его поймали. Посадили даже, в новостях показывали... Тогда я понял, что не псих, что это все взаправду, но все равно боялся. Страшно видеть вместо людей искаженные гротескные фигуры с выпяченными пороками или следами убийства. Вроде живой человек на тебя идет, а присмотришься - расчлененка, удавленник или утопленник. И все не своей смертью умрут. А скажешь им - так ведь не поверят. А потом я увидел того человека... Ты знаешь, он худшее, что может породить этот мир. Он - тьма. Он - страх. Он боль замученных им душ. Я не знаю, что он с ними делает, но я видел лица вросшие в его сущность и это было страшно. А он.. его никогда не поймают и не посадят. Он богат, у него есть влияние. Я хотел вывести его на чистую воду, но попался сам. Пришлось его ранить, чтобы вырваться и не стать очередной жертвой, но копы мне не поверили. Они ему поверили. Им всем заткнули деньгами рот, их купили! Суд купили. Хоффмана купили, чтобы он заключение дал верное, которое клиенту хочется. Вот почему нет страниц. Вот почему он настойчиво пичкает меня всякими лекарствами. Он ждет, когда я сдамся и я боюсь сломаться.
  Микки судорожно выдохнул и утер проступившие слезы, но на их место быстро набежали новые. Его ощутимо трясло, как при лихорадке, смотрел он на свои руки и измятый стаканчик в них.
  - Я не могу больше, понимаешь? Я устал бороться. Мне не верит никто, я ничего не смог доказать, а, находясь здесь, и не докажу.

+1

13

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] Стрейт давно не видел, чтобы воду пили так жадно, в лечебнице вообще чаще приходилось заставлять, чего, в общем-то он не особо любил, предпочитая уговорить. Но что поделать, не все и не всегда идет так гладко, как того бы хотелось.  А Миики так и не подавал признаков психически не здорового подростка, его речь было связной и вопросы – вполне логичны.
- Точно, - ответил он, - Ред, не понимаю, зачем ты с ним связался, в больничное крыло не суется, - «Бедный мальчик… Теперь понятно, почему ты не мог встать и мы не обнаружили никаких следов…» - Обещаю. – Уж что что, а отслеживать лекарства и знать, что прописали его подопечным, Алекс мог, умел и практиковал. – Давай ты расскажешь, а что дальше – решим потом?– и Микки рассказал. Странную историю, мистическую. Человек в здравом уме вряд ли бы поверил в такое – видеть  убийц и их жертвы? ЧТО? Сюжет для написания сценария к фильму, не иначе, но никак не для описания биографии жизни подростка. Есть только ко какие моменты, которые явно сходились и были похожи на правду – отсутствие истории болезни. Вот только он же сам сказал Барнсу, что его личное дело не полное. О том, что в мире все продается и покупается - тоже мог бы знать каждый. Но придумать связную историю за столь короткий промежуток времени? Психу или шизофренику? Да нет… Это бред… «Или мальчик слишком верит в тот мир, что создал себе сам. Тогда почему так боится? И зачем Хоффман прописал такие сильные лекарства»  Белая пилюля с желтой полосой так и лежала в футляре в кармане Алекса. Да, месяц, а то и меньше на таких, и Микки точно станет овощем. Стрейт нахмурился, сопоставляя в голов факты и ему на ум сразу же пришла история двухгодичной давности, когда в лечебницу сдали женщину пятидесяти лет, как же она просила, чтобы к ней привели юриста или адвоката. Как переживала, что социальный работник специально подставила приступ, чтобы заполучить маленький загородный домик, пока внучка находилась в университете и не могла приехать. Донне Льюис тогда повезло, ее приписали сразу к Алексу и он помог решить  проблему, хотя это и стоило нескольких выговоров и пары неприятных разговоров с Хоффманом. Зато Льюис продолжает свою счастливую жизнь в собственном доме, ждет правнука и временами присылает Стрейту открытки или фото, коих у сентиментального парня в ящик скопилась уже целая стопка. «Ну, не выкидывать же их,» - обычно отвечал он на вопросы, - «Человек помнит, а это приятно».
Вот и мальчик сейчас, тоже говорил, что ему никто не верит, что устал бороться… «Дежавю просто»  - подумал про себя Алекс. И все же – не мог поверить, что все эмоции Микки были надуманы. Слишком искренен парень, видно, что действительно устал. «Ну хорошо, проверим…»
- Микки, - санитар придвинулся чуть ближе, осторожно стирая с лица паренька соленые слезы, - ты здесь всего полгода, рано сдаваться. Я не буду ничего тебе гарантировать сейчас, - честно сказал Алекс, убрав руку от щеки паренька, - Я обещаю только то. Что действительно смогу выполнить. Мне нужно проверить кое-что… и подумать. Как я уже сказал тебе, в это место попадают не только действительно больные люди.
- Стрейт? – позвала санитара появившаяся в дверях дежурная, всем видом демонстрирующая свое недовольство сменой.
- Да?
-Вас ищет Саша, в палату особо буйного. Срочно.
- Хорошо, сейчас иду.
Стоило девушки скрыться, Алекс достал из кармана новый катетер.
- Мне нужно уйти, а тебе - выспаться. Тебя оставят здесь на пару дней. Капельницу на ночь поставить придется, утром ее снимут. Я постараюсь прийти часам к двенадцати, проверю как ты, в больничном крыле еда лучше, так что, если не хочешь второй капельницы, съешь завтрак.  Поверь мне, дай руку.
Настаивать или принуждать санитар бы не стал – не хотел нарушать то хрупко равновесие, что установилось у них с мальчиком. Поправив одеяло, он мягко потрепал его по волосам, забрал мусор и медикаменты. Лишь у самой двери обернулся, еще раз взглянув на Микки:
- Не отчаивайся. Отдохни здесь от суеты в палатах. Со своей стороны могу сказать точно – я не вижу в тебе психа.

Отредактировано Dietrich Wolf (18.09.2016 00:26:37)

+1

14

[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]
  - Я с ним не связывался. Случайно в коридоре налетел на него. Ну и... - конечно, Микки недоговаривал, но по сути все выходило правдиво. Он натолкнулся на Реда сам того не ожидая, хотя и искал его, а все остальное Алекс и сам имел сомнительное удовольствие видеть.
  Кстати, стоит отдать ему должное, он не перебивал и не хмыкал скептически, как делали это те взрослые, кому довелось услышать похожую на сказку историю Барнса. Стейт вел себя на редкость понимающе и даже, кажется проникся. Микки хотелось на то надеяться. А еще санитар оказался необычайно заботливым, что было редкость  в этих стенах, где люди выполняли свои должностные инструкции, свою работу, а за привязанности им не доплачивали. Ко всем старались относиться ровно, одинаково, по мере того, в каком состоянии был пациент. А тут... Тут Микки едва ли не утешают, а он только носом хлюпает и сгорбливается, будто на плечах у него лежит тяжелый груз, не дающий разогнуться. Груз неощутимый, невидимый чужому глазу, но слишком тяжелый для хрупких юношеских плеч и расшатанной перегрузками психики. Впервые за прошедшие полгода ему хочется уткнуться в чье-то плечо и просто пореветь, пожаловаться - сделать то, чего ему никогда не предоставлялось. Барнс ощущал себя смертельно уставшим, больным этой самой усталостью, обессилевшим от борьбы и постоянной подозрительности, от нескончаемого страха, который даже голод заглушал. Заглушал собой все, кроме желания оставаться в ясном рассудке как можно дольше.
  - Я тут уже полгода. Это целая вечность. А они все пытаются сломать меня и не оставят в покое, пока не добьются результата. Пока мне удается выбрасывать таблетки, раньше их Дьюс забирал, а без него приходится выкидывать. Но если у дока появляются подозрения, он переводит меня на инъекции, от которых вообще спасения нет.
  Мальчишка немного успокоился, несколько раз глубоко вздохнул и окончательно вытер слезы с лица. Возможно, теперь появится человек, который ему поверит и кому сможет доверять сам Микки. Только слишком  сближаться с Алексом все равно не стоит, дабы никто не смог использовать это во вред Барнсу. Или Алексу. Неужто он волнуется за санитара? так глупо... Но Микки не хочет, чтобы кто-то из-за него пострадал.
  "Надеюсь, с ним ничего не случится и его не выгонят." Микки постарался улыбнуться и кивнуть, понимая, что вечно сидеть с ним Алекс просто не может - у него и другие дела ест. Тот же Малой требует постоянного контроля.
  - А можно без капельницы ночью? - опасливо глядя на катетер спросил мальчишка, - Я не смогу следить за ней. Я не знаю кому тут можно доверять и... Я просто не хочу. А завтрак я съем. Наверное.
  Обещать он ничего не стал, еще не зная как отреагирует желудок на нормальную кормежку, а не кусочничество. И хотя Алекс говорил, что здесь кормят лучше, у больничной еды все равно был специфический привкус, от которого Барнса с души воротило. Однако, если не задумываться об этом, то можно вполне запихать в себя полезный больничный завтрак, обед или ужин. Просто есть, чтобы не сдохнуть и не истончиться до состояния дистрофика.
   Когда санитар уже собирался выйти из палаты, Микки окликнул его:
  - Алекс, а можно мне яблоко? - он прикусил губу и потупился. - И спасибо. Ты первый, кто не посчитал меня безумным.
  После он улегся, но сон долго не шел. Вся ночь прошла беспокойно: Барнс просыпался от каждого шороха в коридоре и долго вслушивался в шаги дежурной медсестры - не войдет ли она в палату со шприцем на изготовку. Под утро, правда все же уснул, крепко уснул, а когда проснулся, на столике рядом стоял завтрак уже остывший, но вроде бы не похожий на ту баланду, что обычно давали по утрам. С горем пополам он все-таки поел. Нахохлившись смотрел, как медсестра убирает посуду, а потом, завернувшись в одеяло, ждал, когда придет Алекс. Его решение, о котором тот обещал подумать, было невероятно важным. От него буквально зависела дальнейшая жизнь Микки и его здоровье, а значит он не может полностью расслабиться. Ничего еще не ясно. И эта неизвестность угнетает куда больше, чем прямой отказ. Но Алекс... Алекс он другой. Он такой... обязательный, добрый, понимающий... Он сдержит слово и придет. Ведь придет же?

+1

15

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] Сказать, что Стрейт на дух не переносил Реда – значит не сказать ничего. Для него это был не человек, просто тварь, способная обижать тех, кто не может дать сдачи. Совершенно не хотелось думать, что мальчик го обманывает, нет, не может этого быть. Не так четко, не так логично. И в своем сознании он уже строил планы, кому позвонить, чтобы ему подтвердили или опровергли диагноз мальчика, да и привлечь своего друга – следователя тоже очень хотелось, уж кто, а он-то точно хорошо знал всех убийц, пойманных за последнее время и мог бы устроить пареньку маленький тест-драйв.
- Хорошо, - согласился Стрейт на отказ от капельницы,  - но если хочешь выбраться – есть тебе придется, иначе пропишут здесь и будут кормить внутривенно. И тогда, если тебе пропишут что-то дополнительно я буду просто не в сила успеть отследить.
Он уже уходил, когда вновь услышал голос Барнса, что невольно заставил его улыбнуться:
- Постараюсь, - ответил он  на невинную просьбу, - слушай, если тебе не повезло с парой-тройкой человек еще не значит, что все сволочи.
Невероятно длинный понедельник спокойно заканчиваться совершенно не собирался и буйный, к которому уже спешил весь дежурный состав, устроил самый настоящий погром в палате, справедливости ради, успел он заехать и стулом Реду по голове, так что тому сейчас перебинтовывали голову, прежде чем пустить на новую попытку утихомирить распоясавшегося психа, впрочем, Алексу его было совершенно не жаль.
Его сейчас больше заботило, как бы подобраться к, как в шутку называл пациента между собой персонал, Халку и либо уговорить его выпить таблетку, некогда предназначавшуюся для Микки, либо вколоть успокоительное. Такого сильного припадка у Халка не было уже очень давно и та сила, с которой он раскидывал мужчин в стороны, могла бы стать причиной зависти многих киногероев. И уговоры успокоиться тут уже не срабатывали. Стрейт даже не осознал, как именно ему удалось сделать укол – все произошло довольно быстро, да и Халк легко оттолкнул его к ближайшей стене, благо сил у него было уже не так много, а то присоединился бы Алекс к перебинтовыванию головы рядом с Редом. Зато весь остаток ночи Алекс проспал беспробудным сном младенца, стоило только добраться до выделенной им комнаты, положить голову на подушку и накрыться пледом, как сон полностью завладел его разумом. Он так вымотался. Что даже не снял с себя еще влажный санитарный костюм, так что наутро тот был мятым.
И весь следующий день, до самого вечера, санитару тоже было особо не до отдыха, благо успел сделать пару важных для себя звонков и снова закрыть телефон в шкафчике. Ужин, ванные процедуры и вот его подопечные снова крепко спят в своих кроватях, а Алекс, прихватив на кухне большое, сладкое красное яблоко, направился в больничное крыло, проведать своего подопечного. Дежурная медсестра была сегодня другой – пожилая женщина, которая не то что сделать укол, шприцов боялась, как огня. Признаться, это несколько обрадовало Алекса и в палату к Микки он вошел уже боле бодрый.
- Эй… - он улыбнулся, присев на стул, как и вчера, - как ты тут? – медик протянул Барнсу фрукт и снова уперся локтем на кровать, давая возможность телу немного расслабиться, - выглядишь уже получше чем вчера, даже некое подобие на румянец появилось… Тебе нужно больше спать. – признаться, он не знал, как начать разговор с Микки: да, хотелось ему поверить, но без проверки – тут не обойтись, вот почему он и позвал своих знакомых. – В конце недели, скорее всего в четверг, тебя приедут навестить, - начал он издалека, - Двое интересных людей. Мои знакомые. Они поговорят с тобой. Представятся твоими кузенами, так что особо не удивляйся. Если все будет хорошо, то я отведу тебя к ним сам, если не успею – тебя проводит Саша,  ты мог видеть ее, приятная девушка. Не удивляйся ничему и просто ответь на их вопросы, хорошо? А до того момента ты останешься здесь, подкормишься и отдохнешь, Хоффман все равно уехал до следующей недели куда-то на совещание… - Алекс устало потер переносицу  и почесал затылок, - ты не волнуйся, все это время будет дежурить медсестра, пожилая женщина, которая возьмет в руки шприц только под страхом смертной казни,  так что спать можешь совершенно спокойно.

+1

16

Пришел. Значит не просто вчера сказал, чтобы отвязаться от мальчишки. Наверняка вся эта история заронила в санитаре здоровые подозрения и натура теперь требовала свести все воедино для целостности картины, которая пока что состояла из раздробленных фрагментов.
  Микки был рад, и это чувство быстро отразилось как на лице, так и в суетливости движений, когда он подобрался на кровати, расправил одеяло и быстро осмотрел свою пижаму на наличие случайных пятен - как ты не пытайся есть аккуратно, но больничная еда всегда норовила капнуть на одежду. Бурда и есть. Специально такую дают, как для беззубых, да чтобы никто из народа не подавился, не запихал ее в нос или еще куда. Впрочем, случалось и так, местные идиоты штукатурили едой стены и вымазывались сами с ног до головы. Убедившись, что выглядит вполне себе нормально, Барнс успокоился и расслабился, приветливо улыбнулся Алексу.
  - Ну... так, - неопределенно ответил мальчишка и с плохо скрываемым восторгом принял из рук санитара яблоко, манящее надкусить блестящий бочок. Желудок сжался, будто и Микки и не кормили вовсе, рот наполнился слюной. Он не стал долго ждать и сразу же впился зубами в яблоко, с сочным хрустом отхватил большой кусок, затем еще один и еще, шумно втягивая выделившийся сок. От удовольствия он даже зажмурился, обеими руками сжимая фрукт, будто его могут отобрать, и с минуту молча жевал, блаженствуя, смакуя сладкую мякоть. Лишь когда проглотил, тогда открыл глаза, вытер губы ладонью. - Спасибо.
Удивленный словами Стейта, Микки тронул щеку, смутился и снова вгрызся в яблоко. Какой уж там румянец... Стейт преувеличивает, ну или ободрить пытается. И надо сказать, у него получается. В его компании Микки может расслабиться и хоть на несколько минут перестать думать о том, как бы обмануть местную систему и сохранить себя.
  - Ерунда. В этом месте не возможно спать, только запершись в своей палате и подперев дверь чем-нибудь, хоть так будет гарантия, что не войдет никто. Я и тут-то едва заснул... -виновато посмотрев исподлобья, Барнс принялся катать в руках яблоко, сковыривая ногтем кожицу вокруг надкусов. Новость о проверке его ничуть не удивила. Что-то такого он все-таки ожидал и это было закономерно. Значит, у него есть надежда. - А они надежные? Хуже потом не станет? Нет, я к тому что... Пойми правильно, мне трудно кому бы то ни было доверять, зная что, если не все, то многое продается и покупается, - Микки тяжело вздохнул, поняв, что запутался и, наверняка, запутал и Алекса. - Хорошо. я с ними поговорю. По крайней мере хуже, чем сейчас, уже быть не может. - криво усмехнувшись, Микки тронул санитара за руку. Вид у того был уставший, измотанный, будто сам Алекс ночью глаз не сомкнул. Впрочем, если в основном отделении был кипиш, то скорее всего, что половина персонала находится сейчас в таком состоянии, а некоторые, тот же Ред, вполне могут вымещать усталость и раздражение на пациентах. "Хорошо, то не его ко мне приставили."
   - Алекс, а почему ты работаешь здесь? Место-то не особо и работенка... А ты умудряешься не оскотиниться. Я видел, как ты относишься к другим. Они тебя любят, особенно Малой.
  Что уж таить, Стейту и самому, наверняка, хорошо известно, что большая часть пациентов других санитаров очень хотели бы попасть к нему под крыло. Больные тянутся к нему, будь то старики или действительно душевнобольные. Даже Микки проникся симпатией и не только за одну внешность. В самом Стейте, в характере его, есть что-то такое надежное, что не даст усомниться в нем. Тепло, которое идет из глубин души, вот и тянутся к нему убогие и ущербные, брошенные, такие как Микки, у которого не осталось никого, кто бы поверил ему, а не подкупленному лживому эскулапу.
[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]

+1

17

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] Алекс улыбнулся, заметив, как Микки обрадовался яблоку. «Господи, как же мало находящимся здесь людям  нужно для счастья».
- Не за что, - он пожал плечами, будто вообще не особо понимая, как можно благодарить за такую сущую мелочь, пустяк. Смущение на его щеках как-то радовало, все же – реакции мальчишки никак не сходились с поведением человека с какими-либо отклонениями.
- Тем не менее – постарайся. Когда вернешься в корпус такой возможности может и не быть. – Стрейт взглянул на Барнса – забавный мальчишка, растрепанные волосы, милая мордашка. Почему-то Алекс подумал, что, наверное, в детстве он был очень любопытным и непоседливым ребенком. – Можно. Они уже оказали помощь некоторым, кто попал сюда не по своей воле.  От их слова здесь – ничего не изменится, они же приезжают просто как родственники, проверить кузена, не боле того. А все остальное – мелочи.
Несколько странно было чувствовать прикосновения к своей руке тонких, прохладных пальцев, ведь еще вчера паренек ершился на него. «Неужели решил довериться?»  Если б это было так, то Стрейт мысленно поставил бы себе большой и жирный плюс, его всегда очень радовало, когда с подопечными удавалось установить контакт, так бы проще и им, и ему. Доверие – залог успеха.
- Ну... – он накрыл своей горячей ладонью руку мальчишки, размышляя, стоит ли вообще рассказывать? Однако, искренность за искренность и если Алекс был первым, кто не засмеялся и поверил Барнсу, то Микки стал первым, кто услышал причину поступков Алекса,- с матери началось, я еще ребенком видел приступы истерии и тогда решил заниматься изучением психологии, мечтал стать врачом. Поступил в университет… В то время отец не мог справиться с ней и не переносил, когда я не успевал на учебу. Он решил отвезти ее в лечебницу. Я не знаю, что случилось в дороге, следователи говорят, что у нее случился приступ и она помешала отцу… В общем, не важно. По итогу, они врезались в дерево, отец погиб на месте, принял на себя основной удар, а мать угодила в лечебницу, - он окинул взглядом палату, - типа нашей. Когда я приезжал к ней, видел пофигизм санитаров, нет, не всех, конечно, но все равно они не особо стремились наживать проблем и старались держать пациентов на транквилизаторов, так что я прекрасно знаю, как выглядят люди-овощи. Чтобы довести человека до такого состояния лоботомия совершенно не нужна, и без нее сейчас достаточно средств.  Моя мать умерла, когда я учился только на третьем курсе. Не дождалась меня.  И в какой-то момент – у меня опустились руки. Я сдался, как бы ни было стыдно мне это признавать. Я пил, как черт. Затевал драки по каждому поводу. Курил траву, гонял по городу… Я не знаю, как  информация не докатилась до ректора раньше…  Но добром это закончиться не могло и не закончилось. Я был не один в тачке, когда мы попали в на гонки стритрейсеров и решили, что можем всех победить. На повороте машину занесло. Обошлось без жертв, но я попал в полицию. – Алекс хмыкнул, вспомнив, что так и познакомился с Билом, тогда еще постовым, это сейчас он стал детективом, после пары удачно раскрытых дел, - Информацию передали в университет, там так переживали за свою незапятнанную репутацию, что второго шанса мне не дали, зато один из лекторов, который хорошо ко мне относился, подал идею идти работать в лечебницу, для санитарного дела моего образования вполне хватало. Правда, из-за привода и обвинений в употреблении наркотических средств и алкоголя, найти место было сложно, но он был знаком с Хоффманом и так я попал сюда. А на счет «не оскотинился»… - он пожал плечами, - здесь работает много хороших людей, Саша, например, мы часто помогаем друг другу, Жан, Джонатан – врач из детского отделения, Лесли  - тот, кто тебе присоски на виски клеил, мисс Боше – которая ведет терапию танцами и леку из глины, Кэтти -  медсестра, которая уколы делает. Они относятся по-человечески, хотят помочь. И у каждого есть своя история. Как раз таких как Рэд, Дьюис и им подобных не так и много. Больше тех – кому просто все равно. Они приезжают на работу и уезжают на выходные, относясь к своим обязанностям как к любой другой работе. А я… да просто часто вспоминаю мать и  мне бы все же хотелось помогать людям, а не делать из них нечто безмозглое человекоподобное в памперсах. Вот такая тебе «сказка» на ночь.
Алекс невесело улыбнулся, погладив паренька по волосам, для себя он давно научился ставить стены, отделяющие его настоящие от прошлого, блокировать воспоминания, так что те больше не могли причинить ему боль.

+1

18

[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]
  - Я попробую, - честно пообещал Микки, потому как гарантировать на сто процентов ничего не мог. Не в его это силах и страхи оказываются сильнее рационального начала и всех тех доводов, которыми сыпал Стейт.
  Однако же, его словам хотелось верить, что случалось с Барнсом не часто. После постановления суда он и вовсе разучился верить людям, стал ненавидеть родных, которые не пожелали поверить ему и не стали бороться. Тут он впервые захотел довериться и даже почувствовал поддержку со стороны.  много ли надо человеку, которые еще пытается плыть против течения, не желая признавать себя обреченным. На Алекса Стейта  Микки смотрел теперь совершенно другими глазами: с надеждой, с проклевывающейся крупицей доверия. Он был единственной, хоть и слабой, ниточкой между небытием и свободой, за которую мальчишка будет отчаянно цепляться, пока та либо не превратиться в прочный мост, либо не оборвется, перегруженная чаяниями и надеждами.
  Как бы он хотел, чтобы такой человек как Алекс был рядом постоянно. Хотя бы один такой, чтобы было не так страшно жить. Стейта к себе не привяжешь, но кто знает, если судьба повернется к Микки Барнсу не задницей, а фасадом, если он все-таки выйдет отсюда и сумеет снова влиться в бурлящий поток жизни, может и найдется тот, кто сможет взять мальчишку под свою опеку и уже не оставит, что бы ни случилось.
  "Да... повезет кому-то с ним," - с легкой завистью подумалось мальчишке. Он вздрогнул, когда горячая ладонь легла поверх его собственной, тонкой и холодной, но руку не одернул, хотя и напрягся слегка, прислушиваясь к новым ощущениям и рассказу санитара.
  - Это все очень грустно. Мне жаль, что так вышло. - он и сам не заметил, как высвободив палец медленно поглаживал тыльную сторону ладони Алекса, будто пытался успокоить и отвлечь от неприятных мыслей, виновником которых отчасти являлся и сам.  - Однако среди людей равнодушие сейчас встречается гораздо чаще, чем желание помогать кому бы то ни было. Да, я знаю, что здесь работают люди, которым не все равно, но я бы сказал, что это исключение.  Как правило все совсем иначе. И ведь никто заставить не может, тут дело в самом отношении человека к окружающим... А пациентов психиатрии, как правило, и за людей-то не считают. Я и сам бы нос воротил, не попади я в эту "кухню". Я много болтаю, да? Прости. Давно ни с кем не разговаривал... Так долго.
  Микки вздохнул и принялся догрызать яблоко, уйдя в собственные мысли с головой. Алекса он больше не мог задерживать. У того есть обязанности и его рабочий день далек от завершения. А ему и тут ничего не сделается, посидит недельку в больничном изоляторе под присмотром пожилой медсестры - не зачахнет. К тому же, тут гораздо спокойнее, чем в отделении и можно даже попробовать выпросить книжку почитать.
  - Я тоже по матери скучаю. Только она живая, но иногда я думаю, что было бы лучше, если бы она умерла. Или я умер. Сейчас они видят во мне больного, безнадежно больного со страшным диагнозом - тавром на всю жизнь и бессрочным поселением в стенах спец клиники. Наверное, ей жалко меня, или себя, за то что родила такого... А может волнуется о том, что соседи скажут за ее спиной. Она ведь и приходит раз в месяц, на полчаса. Причитает, плачет, даже в истерику впадает, когда я пытаюсь ей доказать, что не псих... Она мне не верит, хотя казалось бы, кто если не она... Вот ты мне веришь, хоть и отчасти. А она даже на минуту не может предположить  что я окажусь прав, вед доктора сказали... А раз они сказали, то они точно знают, что со мной и как лучше для меня... Она у меня глупая. Всему верит. Всем. Только не мне. Вот я и думаю, что если вдруг выйду отсюда... Если выйду, то не хочу возвращаться к ней. Это пытка. Но кроме как к ней, мне больше некуда идти...
  Мальчишка ссутулился и отложил половинку яблока на салфетку, на потом. Будет еще грустнее, если вкусный фрукт кончится быстро и ничего не останется кроме лохматого огрызка. удовольствие и небольшую радость, которую доставило обычное яблоко, хотелось растянуть.
  - Прости, я тебя тут задерживаю. - виновато улыбнувшись Алексу, Микки принялся укладываться, тщательно заворачиваясь в тонкое одеяло, как кокон. - А тебе работать надо. Ты иди. Со мной ничего не случится. А я постараюсь продержаться до четверга. Может и правда что получится из этой затеи...

+1

19

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] Стрейт снова пожал плечами, жаль ли было ему самому, что все в его жизни происходило именно так? И да, и нет. Во всем можно было найти хорошие стороны и вынести урок. А Микки, кажется, оценил ответную искренность санитара, это чувствовалось по его прикосновениям, тогу его голоса, даже во взгляде, кажется, появились какие – то искорки надежды.
- Не так все плохо, Микки, - он пожал плечами, - не вижу смысла грустить, это ведь уже в прошлом.Да и... сложись все иначе, может, мы бы с тобой здесь не разговаривали, верно? Нет, мне приятно, что ты разговорился, - ответил Алекс, - мы же общаемся. Знаешь, мне всегда приятно, когда с человеком получается найти общий язык. И… Не злись на мать. Она боится того, чего не может понять… Хотя, ее это не оправдывает, никогда нельзя бросать своих же.
Как же мальчишке хотелось оказаться на свободе! Как тянуло к обычной жизни, это пробивалось грустью в каждом слове. Алекс хорошо это понимал, вот только не знал, как мальчишке помочь… Возможно, план родится в процессе, сейчас стоило исполнить первую задумку и узнать, все ли с парнем в порядке и нет ли галлюцинаций. Если он действительно здоров, то Стрейт очень постарается его вытащить.
- Не будем ничего загадывать, хорошо?  Не переживай. Все в порядке, ты же мой подопечный, поэтому ничего подозрительно в том, что я навещаю тебя нет. – Алекс наблюдал, как Микки заворачивается в одеяло, вспоминая, как когда-то в детстве тоже вот так закрывался от всего мира, уверенный, что теперь точно ни один монстр до него не доберется. - Не думай о плохом, хорошо? Я приду завтра, принесу еще яблоко или еще чего-нибудь, хорошо?  Сегодня уже вторник подошел к концу… - Алекс бережно погладил Микки по щеке, убрал с лица тонкие прядки его волос. – отсыпайся, набирайся сил, они тебе еще пригодятся. Доброй ночи, Микки…
В голосе Стрейта прозвучала теплая, почти родная забота. Он подождал, пока подросток закроет глаза и его дыхание станет более ровным и потом отправился дальше, ночь со вторника на среду – его ночное дежурство, обход ждал впереди.
Следующие дни пролетели для санитара совершенно  незаметно, неделя выдалась как нельзя трудной, возможно всему виной было полнолуние и новый пациент, отличавшийся буйным нравом, так что Ред, впервые, кажется, за все время работы в лечебнице, не справлялся с ним один и нехотя прибегал к помощи Алекса, чтобы угомонить больного. Но санитар все равно находил возможность заглядывать к Микки, снова принести ему яблоко или маленькую шоколадку. В четверг, почти в последние часы для посещений, друзья Алекса все же наведались в лечебницу, они, как никто, доверяли чутью Стрейта и знали, что просто так он вызывать их не будет.
Сам санитар прийти не смог, вместо него в палате медицинского крыла появилась приятная девушка с короткой стрижкой:
- Микки, вставай, к тебе гости приехали, тапки под кроватью, - произнесла она, приятным, чуть хрипловатым голосом, который он уж слышал, когда прятался в туалете, - Алекс подойдет позже, он не сможет тебя отвести.  -  И, будто предугадывая его вопрос, уточнила, - все с ним нормально, Малой сильнее обычного испачкался после обеда, точнее – его обстреляли пюре,  он с ним разбирается.
Как ни странно, но Саша не повела его в крыло отделения психиатрии, а спустилась в комнату для посетителей больничного крыла. Видимо, этой комнатой пользовались очень редко: Два дивана из коричневого кожзама, между ними – стол в цвет из ДСП, он которых еще веяло запахом магазина. Мягкий, приглушенный свет. На окнах, в которые ребенок – то не пролезет, решетки и этот факт создавал из вполне уютной комнатки для переговоров кабинет в тюрьме. Здесь  Брайна уже ждали двое: высокий, подтянутый мужчина  с короткой стрижкой-ежиком и трехдневной щетиной, с усталым взглядом карих глаз, явно  уставший, но совершенно не показывающий вида, стоял у стены, облокотившись на нее спиной,  завернув до локтей рукава джинсовой рубашки. Второй, полнее, с начинающими редеть волосами, по виду – явный любитель фаст-фуда, раскладывал на столе бумажки и  картинки, поправляя все время сползающие на нос очки.
Стоило Саше пропустить Микки в кабинет, как оба прекратили громкий разговор, уставившись на паренька.
- Микки, твои кузены Бил и Декстор.
Билли оторвался от стены, подошел к Барнсу, широко улыбаясь:
- Привет, мелкий, рад тебя видеть… Твоя мама как-то не сказала, что ты тут... Вот мы как узнали, так сразу... - Бил часто слышал в свой адрес, что ему хорошо бы было стать актером, а не полицейским, но он на это внимания не обращал. Приобняв паренька и надеясь, что тот ему подыграет, - Сколько ж я тебя уж не видел… года три да?
- Как быстро время бежит, правда Микки?
– подал с дивана голос Декстер, - проси, встать не могу, целый день на ногах… Ну, обнимешь?
Спектакль, разыгрываемый для других, как по нотам, будь здесь Алекс, этого удалось бы избежать, но поскольку девушку парни не знали, то страховка никогда не повредит. Бил быстро увел Барнса от входа вглубь комнаты, усадил на диван напротив, послушно следуя инструкциям, кои раздавала Саша:
- Я могу вас оставить ненадолго, Алекс заберет мальчика.
- Конечно-конечно, мем! Нам есть о чем поговорить, все будет прекрасно, - заверил ее Бил, похлопав парня по плечу, а, стоило медсестре закрыть дверь, сменился в лице, став серьезным и сдержанным.
- Так, ладно Микки, спектакль окончен. Алекс сказал, что с тобой можно говорить серьезно. Итак, он считает, что ты попал сюда зря. Сейчас мы это проверим. Декс…
Декстер снова поправил очки:
- Микки, давай пройдем пару тестов… Вот, посмотри сюда… -  и он протянул подростку ручку и листок бумаги, начав объяснять задания,  Билли откинулся на диване, не вмешиваясь, только время от времени рассматривая Барнса, пока тот решал тесты и говорил о своих ассоциациях Декстеру. Будто пытался вспомнить, где уже мог видеть этого ребенка.
Алекс пришел в кабинет только через полчаса, снова весь мокрый, в печально хлюпающих тапках.
- О, смотрю, ты отдаешься работе на все сто? – рассмеялся Билли, поднявшись, чтобы пожать другу руку, а Декс только приветственно махнул рукой, увлеченно изучая ответы парня.
-У нас времени мало, Хоффман вернулся раньше, чем я думал, а время для посещений уже закончилось, мне нужно еще всех своих собрать на ужин, - торопливо ответил Алекс, - привез что я просил?
- Конечно, хотя твоя просьба кажется мне странной.
- Мне и самому она кажется странной, но иного выхода нет. Декс?
- А?
- Ну, что там? – нетерпеливо спросил Стрейт, пока Билли загружал что-то в своем телефоне и доставал из конверта, засыпанного бумагами Декстера, фотографии.
-Ни-че-го. – По слогам ответил он, разведя руками в стороны и начиная сгребать бумаги в свой дипломат. – Он чист. Отклонений я не вижу, шизофрении нет точно, логичность мышления не нарушена, типичный подросток, несколько замкнутый и агрессивный, но все в пределах нормы.
Стрейт кивнул, присев на подлокотник дивана, рядом с Микки:
- Твой выход. Бил.
- Да уж… Мой… Микки. Я покажу тебе фото людей, а ты уж скажи, увидишь ли на них что.- Он разложил на столешнице пять фотографий. Совершенно обычные ни чем не примечательные мужчины, в будничной одежде, кто на рыбалке, кто в любимом кресле, кто в поварском фартуке жарит барбекю, гуляет с собакой или стоит на стадионе, держа над головой шарф с логотипом любимой баскетбольной команды. Бил, ради чистоты эксперимента, не стал больше говорить ничего, не уточнял, что четверо – отъявленные убийцы, на счету которых не пять и не шесть зверски убитых жертв, а один – его брат, совершенно ни в чем не виновный. – расскажи, что ты видишь.
Декстер и Алекс тоже уставились на фото, в отличие от Била – они тоже видели эти лица впервые, никогда прежде, ни в газетах, ни в новостях о них ничего сказано не было, дела тихо вели и так же тихо закрыли, так что мирные граждане вполне могут думать, что их безопасности ничего не угрожает, а полиция отращивает задницы, сидя в своих кабинетах.

Отредактировано Dietrich Wolf (18.09.2016 18:10:18)

+1

20

[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]Четверг подкрался незаметно, по крайней мере для Микки, которому после пожелания доброй ночи от Алекса стало на порядок легче переносить свое заключение в больнице. В конце концов не так уж и плохо отлежаться недельку там, где до тебя не дотянется длинная рука психиатра и бешеный взгляд санитара-обидчика, где не приходится изо дня в день видеть других больных, окунаться в творящийся бред. Точно глоток свежего воздуха после душного склепа, куда скидывают доживать свои дни всех, кто оказался лишним в обществе. Можно немного расслабиться и даже почитать, выпросив у Алекса книжку. Маленькую такую, в мягкой обложке, с необременительным сюжетом - но и она казалось просто подарком с небес, заставляя заскорузшие мысли вновь шевелиться, думать, раскладывать по полочкам и анализировать. Приятно было и то, что Стейт в каждый свой визит старался принести для мальчишка что-нибудь вкусненькое. Шоколаду он был особенно рад и смаковал ее весь день, даже пара кусочков на утро осталась. В общем-то, за небольшими вычетами, он вполне мог бы ощутить себя пациентом обычной больницы, какого-нибудь терпевтического отделения, однако и забывать где он на самом деле находится и чем чревата потеря бдительности.
  Так что дни пролетели быстро, будто корова язык слизнула. Микки чувствовал себя не в пример лучше, даже отдохнувшим, что, конечно, отмечал и Алекс. Но в этот день, как и предупреждал Стейт, за ним пришла Саша. Ничего против нее Барнс не имел, но все равно напрягся. Если к Алексу он более менее привык, то к Саше относился настороженно, как и ко всем другим взрослым, от которых не знал чего ожидать.
  - Весело у вас там, - хмыкнул он в ответ, сползая с кровати и напяливая тапки, пока девушка терпеливо ждала. - Ладно, пойдем.
  В этом помещении он был впервые. И надо сказать, оно ему больше нравилось, чем комната посещений в психиатрии, обставленная жесткой мебелью без намека на комфорт, где в дверях маячил дюжий мужик, больше похожий на надзирателя, готовый утихомирить разбушевавшегося пациента. Тут же все было хоть и скромно, но комфортно, и никаких лишних ушей и глаз, кроме тех, для кого предназначался рассказ Микки. На эту странную пару он сразу обратил внимание - слишком не похожие друг на друга. Просто как Толстый и Тонкий, хотя полицейский: такой типичный детектив в неброской одежде, может даже оперативник, который не просто просиживает штаны в офисе, а именно борется с преступностью, но чаще страдает от начальственного самодурства; и психиатр - человек жизнерадостный, полный, резко контрастирующий со своим спутником и с первых минут располагающий к себе (есть такая категория людей, к которым с первого взгляда проникаешься доверием, при чем люди эти не все жулики). Глядя на них, Микки постарался изобразить улыбку и даже радость от встречи с родственниками, которых сто лет не видел.
  - Привет. Больше, наверное. Я же тогда совсем мелкий был, - осторожно поздоровался мальчишка и даже обнял Билла, чувствуя себя неловко, как если бы к нему действительно заглянули родичи, которых он едва помнил в лицо. - Мама не в себе последнее время. Все думает, что где-то меня упустила, раз я сюда загремел...
  В общем-то ничего необычного он не сказал, чтобы вызвать подозрения у Саши. Обнялся и со вторым "родственником" и присел на диван, готовясь к долгой и довольно неприятной, но такой необходимой, беседе. Ведь если ему поверят, то появится реальный, а не эфемерный, шанс покинуть это место. Хорошо, что большую часть разговоров с персоналом на себя взяли Декстер и Билл, по их просьбе Саша без проблем оставила мальчишку в комнате посещений. Микки мысленно отсчитал две минуты, которых девушке хватит на то, чтобы уйти из прилегающего коридора и подняться по лестнице, и повернулся к визитерам.
  - Надеюсь, из этого выйдет что-нибудь путное... - пробормотал он, слушая задания от Декстера, в принципе довольно обычные. Там же его подвергал Хоффман, но именно по их результатам он составлял диагноз, и Барнс боялся, что независимый эксперт подтвердит его. Он сделал все безропотно и бепрекословно, пытался прочитать на лице Декстера хоть что-то, потому как о результатах ему пока не сообщалось. Пока Стейт не пришел.
  - Привет, Алекс, - мальчишка радостно улыбнулся, но тут же скис в один момент, услышав, что его главный мучитель вернулся из командировки досрочно. Он испугано оглядел всех троих мужчин, будто бы кто-то из них был способен вынести его в сумке за территорию, не вызвав подозрений. Мог, но не спешил делать, занимаясь в основном болтологией, тестами и проверками, результаты которых пока не давали Микки покоя.
  Когда же наконец из Декстера удалось вытянуть  заключение, Барнс вздохнул с облегчением.  Он не псих. Даже близко не стоял. Это его успокоило и придало сил на новый виток проверки, инструменты которой он разглядывал с интересом, пока Билл раскладывал их на столе. Внутренне он содрогнулся от увиденного, хотя ни один из мужчин даже в лице не изменился, когда перед ним легли фотографии. Зато Барнс.... первым его желанием  было спрятаться куда-нибудь, он даже отшатнулся и вжался в спинку дивана, часто дыша. Это было будто в первый раз, когда дар дал о себе знать. Эти гротескные демонические рожи, в которых только чудом можно было опознать человека, отпечаток чужой боли на лицах... Так, наверное, выглядят души убийц и Микки может их видеть. Но один выбивался из общей картины и его мальчик сразу отодвинул в сторону, вынув из середины рядя.
  - Этот ни в чем не виноват. А еще он на вас похож. Ваш родственник? - он натянуто улыбнулся, возвращая Биллу фото. - Алекс, а это обязательно?
  Ему не хотелось озвучивать, то, что предстало перед ним. Все это было слишком страшно. На последнее в ряду фото вообще без содрогания и тошноты  смотреть было невозможно. Он по очереди переводил взгляд с одного взрослого на другого и без ответов прекрасно зная, что ему не поверят, если он откажется говорить. Сгорбившись и сев на край дивана, зажав сложенные месте ладони между колен, Микки принялся говорить, с трудом выдавливая из себя слова.
  - Этот, - протянув руку он сдвинул с места первое фото, - он ненавидит женщин. Блондинок. Он мстил им, у него на лице написаны ненависть и жажда мести. Он не убивал их, - мальчик сглотнул, - он их уничтожал. Их было много. Около десяти. Вот этот, - второе фото легло поверх первого. - Ему все равно кто будет жертвой. Он их менял, как художник. Он себя таковым считал. А этот, - третье фото кладется в стопку. - он считает себя мстителем. Вроде как избавляет мир от скверны и плохих людей, но очень уж странным способом.
  Когда дошла очередь до последнего,  Микки заметно запаниковал. Его начало мутить, но не смотреть на фото не получалось, он умоляюще Воззрился на Алекса, трясясь будто от озноба.
   - Этот... он... Хранит кости жертв в коробках. Красивых таких, подарочных, с бантами, будто подарки к Рождеству. Детские кости, вываренные, обглоданные. Много костей...  - сжав зубы, он вцепился в руку Алекса с такой силой, что ему должно было быть больно. Дотянувшись до фото, Микки перевернул его изображением вниз и более менее успокоился, хотя жуткие картины все еще не желали оставлять его, будто выжженные на сетчатки глаза и в самом мозге. Я не могу больше... Алекс, отведи меня в палату, меня тошнит.

+1

21

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] -А ты молодец, сразу нашелся, что нужно подыграть, - сказал Бил, наблюдая за пареньком, хоть он специалистом и не был, но отличить адекватного гражданина от психа мог если не по внешнему виду, то прислушиваясь к голосу интуиции, а та – молчала. Только память пыталась напомнить, что где-то фамилию Барнс он уже слышал, точнее – эта мысль не выходила у него из головы с того самого момента, как позвонил Стрейт.
- Я же сказал, что он в норме, - отозвался Декстер, не став говорить, что понял это с того момента, как Микки уловил игру.
Развернувшаяся дальше сцена выбила из колеи всех присутствующих, кроме, разве что, самого Микки. Стрейт видел по глазам подростка, что испытание дается ему тяжело, но знать нужно было. С двоюродным братом Билли он не был знаком и фото го друг никогда не показывал, но, судя по реакции самого владельца фотографии, тот был несколько удивлен.
- Да, ты прав… Мой брат. – Кивнул Билли, убирая фото в нагрудный карман. – Что с остальными?
На вопрос Миккки Алекс только кивнул:
- Нам нужно знать, - в его глазах читались слова извинения и, может быть, он скажет их потом, но сейчас было просто необходимо разобраться и убедиться в существовании у паренька дара или проклятья.  – Постарайся. Я же рядом.
То, что о совсем незнакомых мужчинах рассказывал паренек не могло не ошарашить. Алекс и Декстер только переглядывались совершенно обезумевшими глазами, шокированные и оглушенные рассказами Микки, только Бил смотрел на подростка, скептично изогнув бровь, по его лицу вообще невозможно было понять, какие эмоции он переживал и что чувствовал.
- И ты увидел это все.. по фото? – сглотнув спросил Декс, лицо которого, кажется, стало белее пижамы, в которую был одет паренек. - Матерь Божья, - он перекрестился, отвернувшись от снимков.
Алекс едва заметно вздрогнул, стоило Микки вцепиться в его руку, больше от неожиданности, нежели действительно от боли, хотя, в стрессовой ситуации хватка у подростка была, мягко сказать, бульдожья.
- Микки… Это только фото… - он, не поднимаясь с места, прижал рукой паренька к себе, дав тому возможность уткнуться носом в мокрый бок санитарской униформы. – Бил?
- Сказал он все в десятку… Но… Как мог узнать? Это были закрытые сведения. Их не предавали огласки, чтобы не поднимать бучу общественности и не создавать ненужную панику. Охренеть можно… - он задумчиво вращал на столешнице телефон, переводя взгляд с Барнса на Алекса и обратно.
- Увидел. – За своего подопечного ответил Стрейт, погладив отросшие волосы.
– Микки? А сказать, кто следующая жертва ты можешь? Посмотри сюда.
Бил поднялся с места, обошел диван и стол, встав на одном уровне рядом со Стрейтом и включил запись. На экране мужчина средних лет рассказывал о том, как правильно выращивать розы, когда остригать и удобрять. Ничем не примечательный садовник в обычном синем комбинезоне и белой футболке, стандартная запись, выложенная на ютьюб. Бил не рассказал ничего про то, что этот человек подозревается в жестоком обращении с животными, что мирный он только с виду и что, одним из главных подозрений является то, что он похитил маленькую девочку пяти лет и очень может быть, что она станет первой жертвой среди детей. Следователь трезво рассудил, что если у паренька действительно дар и он способен видеть, то окажет неоценимую помощь  в расследовании, потому, узнав ответ, быстро засобирался, да и время встречи подходило к концу.
- Алекс, будь на связи. Я тебе позвоню, - сказал он, поспешно собрав тонкие картонки обратно в конверт, пожимая руку санитара и кивая Декстеру, чтобы тот собирался быстрее. Конечно, упитанному человеку подняться с низкого дивана было несколько сложновато, но от предложенной руки помощи он отказался.
- Ты же знаешь, что для Хоффмана мое заключение – как туалетная бумага, он не услышит.
- Знаю. Зато  к тебе прислушается судья, если мы организуем повторное заседание.
- Можешь на меня рассчитывать, - кивнул Декстер, пожав другу руку, -эй, Микки, - он улыбнулся подростку, взъерошив его волосы, - не вешай нос, хорошее случается с хорошими людьми.   Удачи тебе, кузен.
Следователь и психолог покинули кабинет, оставив санитара и его подопечного одних. Алекс дал еще пару минут Микки прийти в себя, успокаивающе поглаживая его по спине.
- Тебя аж трясет, Микки… Те люди на фото такие страшные? – он аккуратно приподнял лицо мальчика,  стараясь найти ответ на свою догадку в его глазах, - ты что, поэтому пошел в дальний коридор к Рэду? Проверить хотел? Глупыш… Может это место не лучшая клиника, но, все же, персонал здесь проверяют. Ладно… Пойдем. Если не соберем всех на обед, Хоффман устроит мне вынос мозга, а мне бы этого не хотелось… и вот еще… - он достал из кармана маленькую пластиковую коробочку с пилюлями, белыми с желтой полоской, - я сначала хотел давать тебе пустышки, но, если б Хоффман проверил – проблем не оберешься. Я поменял содержимое, так что вместо лекарства внутри всего лишь аскорбиновая кислота. Можешь выбрать любую и я выпью ее прямо тут, если не веришь. Пока парни будут пытаться что-то придумать, тебе здесь нужно  выиграть время.  Я буду подсказывать тебе, какой должен быть эффект и по истечению какого времени, тебе нужно только подыграть. Так мы сможем избежать нужных проверок. Согласен? А теперь пойдем, время отдыха вышло, сегодня тебе придется вернуться в психиатрическое отделение.

Отредактировано Dietrich Wolf (21.09.2016 12:38:19)

+1

22

[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]
  Поверили вроде. И Алекс, который был замешан в этом эксперименте, и впечатлительный Декстер, чье бело лицо могло бы соперничать с известью (даром в обморок не грохнулся, а ведь мог, ему до сердечного приступа осталась еще парочка таких рассказов), даже Билл, который не спешил разнообразить эмоциями свое лицо.
  Микки же кусал губы, пытаясь отвлечься от настойчивых образов. Он буквально вгрызался в плоть, а боль приносила немного трезвости рассудку. Хотел бы он не видеть последнего фото никогда, как хотел бы никогда не встречаться с Томпсоном, из-за которого попал сюда - там-то картина была не менее страшной, а Биллу, как копу, было бы любопытно.
  - Увидел, - подтвердил слова Алекса сам Барнс, - Вы людей видите, а я вижу чудовищ. Если бы пороки души отражались на лице, но и в жизни они ходили бы с этими уродливыми... Зато все было бы по-настоящему. Зато каждый бы мог рассмотреть.
  Он вздохнул и перевел взгляд на телефон, где проигрывалась запись. С виду обычная, ничего анормального, но Микки ощущал некоторую тревогу, а лицо человека, что постригал розы, было подернуто невнятной, мутной рябью в которой можно было лишь угадать зачатки изменений. Как Микки ни пытался рассмотреть хоть что-то, но только глаза заболели.
  - Он ничего не сделал. Пока не сделал. Он скрытен, как и те другие. Выглядит добряком, благожелательно личностью, но отличается жестокостью, наверное животных любит мучить. Простите, я не могу ничем помочь, пока он ничего не совершил. А если и совершит, то я вряд ли буду полезен. Я ведь не экстрасенс.
  Чувствуя виду за странную однобокость своего дара, мальчишка с сожалением смотрел, как оба визитера спешно собираются на выход. Дольше им задерживаться было нельзя, а док может хватиться своего "любимого" пациента в любой момент и это поставит под угрозу вообще все.
  - Томпсон, Алоиз Томпсон, - крикнул он в спины уходящим, -  на его счету пятнадцать подростков, я точно знаю. И он не остановится. Это из-за него я здесь. Он их прячет, хорошо прячет и хорошо платить, чтобы в его дела не лезли.
  Он еще сомневался, поступил ли правильно, озвучив это имя в стенах, у которых наверняка есть уши. Он сомневался по поводу всей этой затеи, но особого выбора не видел - гнить тут или все же попытаться спастись. Надежда была только на Алекса и его друзей, самому же Микки предстояло зажать нервы в кулак и выживать. К слову, Алекс до сих пор был под впечатлением от услышанного, но пытался утешить и успокоить подопечного.
  - Если бы ты смог это увидеть... Хотя, лучше не надо. Так можно и умом повредиться, - Барнс приподнял голову, смотря на санитара, - Да, хотел. Но Ред просто придурок, агрессивный придурок. С другой стороны. ни ты, ни кто бы то ни было другой не сможет за него ручаться. Крыша может потечь внезапно. - усмехнувшись собственным словам, он протянул руку за пилюлей. - Не надо. Я тебе верю. - хотя червячок сомнения все же грыз душу, уж слишком легко Микки доверился Стейту, его честности и лучшим человеческим качествам, что тот демонстрировал. Другой бы подумал (да и Микки тоже,будь он чуточку безумнее), что Хоффман для того и приставил к нему Алекса, чтобы тот втерся в доверие и все таки заставил мальчишку пить лекарства под видом безобидных плацебо. И хотя здоровая доля сомнений на этот счет у Микки была, переходит им в манию никто не давал. Правда, таблетки он будет пить сейчас, под надзором Алекса, но близятся выходные, и что тогда?
  - Алекс... ты ведь уходишь отсюда на выходные и вместо вас работает дежурная смена, - Микки понадеялся, что до санитара дойдет вектор в котором движутся его мысли, - Как быть тогда?

+1

23

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] Бил задержался на пороге, чисто автоматически, запоминая имя. Но больше слова не обронил. Стоит отдать ему должное, следователь был человеком дела и не особо разменивался на слова. Декстер же постарался пропустить все мимо ушей, он на дух не переносил сведения о катастрофах и убийствах, съеживаясь внутри в маленький комочек, потому поспешил выйти на улицу, где первым делом присел на капот припаркованной машины Билла,  учащенно дыша. Мальчик явно не был болен, а раз так, то он совершенно не хотел представлять себе, что именно он увидел, что же касается Билли, то его желание поскорее разобраться с «садовником» только возросло. Раз Барнс так четко рассказал о предыдущих личностях, не было сомнений, что он не окажется правым и сейчас, пусть и не сказал точно, что мужчина на видео – убийца.
Алекс осторожно погладил паренька по волосам, продолжая приобнимать его одной рукой.
- Не переживай, я много всего видел, как видишь – пока не свихнулся. – Постарался улыбнуться он, - ну, за него никто и не горит желанием ручаться. Просто все стараются обтекать и не связываться, дабы не проверять на себе. И ты держись от него подальше, Ред способен подлянку устроить. А нам ведь не нужны лишние проблемы, правда?
Он снова улыбнулся, поднялся с дивана и кивнул на дверь. Странно, но как-то из всех подопечных он проникся к этому ребенку, возможно потому, что по возрасту он был самым юным, из всех, кого ему доверяли? Барнсу хотелось помочь, вернуть в нормальную жизнь. Вот и сейчас, пока они шли по безлюдному коридору Стрейт положил руку на плечо Микки, уверенный, что сейчас он не скинет ее, как это произошло в начале недели.
- Ну, уезжаю я только в субботу в ночь и с самого утра понедельника возвращаюсь обратно. Да и не у всех выходные по выходным, кто-то уезжает в середине недели… Надо посчитать, может, будет смена Саши… – Ответил он сворачивая на лестницу, - время есть еще, придумаем что-нибудь, да и неужели ты не продержишься без меня какой-то там день? – взъерошил светлые волосы мальчишки Стрейт, - ты же выживал здесь целых полгода.
Чем ближе они подходили к своему этажу, тем громче становился доносящийся из отделения шум: смех, слезы, уговоры, Кто-то бился головой о стену, кто-то пел… Алекс уже давно научился не обращать внимание на эти звуки, они стали для него обычным фоновым шумом, если к ним не примешивалось что-то подозрительное, что выбивалось из общего тона. Но такое, благо, было редко.
- Эй, Микки, не будь таким хмурым, все будет в порядке, - он потер кончиком пальца по невидимому пятнышку на груди Барнса и мягко дернул его за нос, стоило тому наклонить голову. – Пора всех собирать…
Стрейту уже не нужны были часы, чтобы отслеживать время, за годы работы здесь он научился чувствовать его интуитивно.
- Алекс! О, как хорошо, что ты здесь… - Мисс Боше мягко, как крейсер, выплыла из открытой двери кабинета, - Алекс, твои уже направились стайкой в столовую, кроме одного - Малой опять не хочет заканчивать занятия, забирай ребенка…
Санитар только и мог, что вздохнуть и кивнуть.
- Ну что, Микки, вливайся в ритм, потом с тобой поговорим, хорошо? – И Алекс направился в кабинет, где, весь измазанный в глине счастливо лепил из глины странное нечто Малой. Вообще, мисс Боше пыталась научить дееспособных делать горшки, но то, что всегда получалось у малого, трудно было хоть как-то назвать емкостью и общего с горшком у него было только то, что глина располагалась на гончарном круге. – Эй, Малой, пора на обед… - позвал он мужчину с расстройством психики, а от только счастливо заулыбался, начав размахивать руками и рассказывать парню, что же такого он сотворил и что это, оказывается, механизм, который должен работать. Что оставалось Алексу? Конечно он внимательно слушал, ведь все равно Малого не сдвинешь с места, пока он не выскажется. А после – так же тянуть его в ванную, максимально быстро приводить в порядок и отвести к обеденному столу, по ходу успев уговорить Рея оставить кресло-каляску у двери в столовую и снова сделать «маленькое чудо». На этом обеде присутствовал и Хоффман, наблюдая, как справляются его сотрудники со своими подопечными, его мало волновало, подопечных у Алекса больше, чем у остальных, на втором месте была Саша, так что эта парочка умудрялась подстраховывать друг друга и только поэтому им удавалось на корню гасить возникающие беспокойства пациентов лечебницы, которые вообще как-то отличались от всех, их вполне можно было бы назвать ухоженными. Чистые, опрятные, аккуратные, спокойные  на зависть многих. Своего рода – прикрытие задницы Хоффмана на случай проверки, ведь именно этих подопечных он всегда демонстрировал приезжим комиссиям, показывая, как хорошо обращаются здесь с постояльцами. Правда, при них ни Алекс, ни Саша не могли побаловать своих более адекватных подопечных другими блюдами, как это было с яичницей по утрам. Однако, больные тоже, видимо, понимали это и не просили ничего для себя. Стрейт старался не обращать на него внимания, ему и так хватало забот, ровно до того момента, пока Алекс не перешел к завершающему этапу обеда – раздаче и приему лекарств, а поскольку и он и Саша содержимое стаканчиков проверяли сами, то санитарам пришлось сильно извернуться, чтобы незаметно убрать ненужные пилюли. Стоило Алексу потянуться в карман за пластиковой коробочкой, как доктор оказался тут же рядом, приветливо улыбнувшись Микки:
- Ну? Как ты здесь Микки… Прижился? Мне сказали, что ты попал в больничное крыло, это так?
- Микки попал ко мне сильно истощенным, - вмешался Алекс, - он отказался от завтрака и ему стало плохо, пара капельниц с питанием и физраствором положение поправили.
- Лоренс уже сказал мне это, Алекс, - осадил санитара доктор, - как на счет лекарств? У нас снова проблемы?
- Не заметил, - парень пожал плечами, вытащив пилюлю, но до того, как протянул ее Микки, Хоффман перехватил его руку, взял пилюлю, поднял к глазам, стараясь выявить внешние повреждения, и взвесил ее на руке, а потом, весьма недоброжелательно взглянул на одного из санитаров. Стрейт сделал вид, что не заметил этого, недоуменно изогнув бровь:
- Что?
- Да просто… Проверка… На конференции говорили о том, как отличить подделку от оригинала в лекарствах, вот и посмотрел. Но у нас, кажется, все прекрасно. Держи свое лекарство Микки,- он сам протянул пилюлю пареньку.

Отредактировано Dietrich Wolf (26.09.2016 08:55:52)

+1

24

[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]
Нет, Алекс не понимает о чем говорит. Если бы он увидел то, что видит Микки от его уверенности не осталось бы и следа, как и от психического здоровья. Как Барнсу самому удалось сохраниться - загадка. Наверное, его психика куда более "гуттаперчевая", чем можно подумать, она растягивается под давлением новых обстоятельств, вмещает в себя то, чего быть не должно и принимает это как данность, но это не значит, что другой человек отреагировал бы так же и научился жить с тем, у чего пока нет научного объяснения. При всем при этом мальчишка не закатывает экзальтированно глаза, называя себя потомственным черно-белым магом, экстрасенсом, ясновидящим. Ко всей этой братии он и сам относится с изрядной долей предубеждения и здорового скепсиса, рожденного отчасти постановочными шоу, коими пестрит телевидение, хотя мог бы зарабатывать и даже обрести популярность, но он обычный парень, который пытался бескорыстно помочь людям, за что и пострадал. Только спорить и объяснять это Стейту он не стал, плелся следом, будто послушная собачонка.
  - Выживал, но чувствую, что Хоффман возьмется за меня всерьез, потому и боюсь, - вяло улыбнулся Микки, ощущая как голод покидает его столь же стремительно, как прибыло известие о возвращении главного мучителя. - Я тебе помогу, ладно?
  Впрочем, ему никто ничего не запрещал, да и санитару было куда сподручнее сопроводить Малого на помывку, пообещав ему сказку после обеда, если тот не будет плескаться на Алекса водой. Идиот покосился на Микки, провел нехитрые вычисления в голове и согласился, желание услышать сказку перевесило некоторую опасливость в отношении странного мальчика с хмурым лицом. Только поэтому он согласился на компанию Микки, сопровождавшего его до столовой, пока Алекс снова уговаривал парня в коляске, и мальчишка был рад разгрузить его хоть немного, ведь по загруженности работой именно Стейт и Саша билли все рекорды, несмотря на это у них находились силы на каждого. Нет, не хотел бы Микки такой работы, неблагодарной по своей сути. Опять же начальство... С таким начальством, как доктор Хоффман, и врагов не нужно. Кстати, вот он стоит, очами вращает, "в общем, стращает".
  "Погань..."  - мрачно подумал Микки, успевший кое-как, через силу впихнуть в себя пару ложек столовской баланды до того, как объект неприязни возник рядом, будто черт из табакерке, чем спутал планы не только юному пациенту, но и Стейту.
  - Я тут за полгода едва корни не пустил, а вы - "прижился", - мальчишка гремел пилюлей в стаканчике, катая ее и так, и эдак, заставляя лекарство едва не выпрыгивать за бортик.  О своих приключениях, приведших его на несколько дней в изолированное состояние, он предпочел умолчать. Во-первых, Алекс сам все объяснил, а во-вторых... Достаточно уже и "во-первых". Тем более, что соседство с ненавистным доком не делало настроение Микки лучше, оно только больше скатывалось в задницу., откуда достать его будет почти нереально. Да еще и проверка эта... Заподозрил что-то старый хрен? Вон какая морда настороженная. Вдруг Стейт ЛСД Барнсу дает, вместо положенных таблеток, или того хуже... неужто Дьюса таки поймали и теперь можно ждать проверок от полиции, которая внезапно обнаружит и другие нарушения. Но о таком подарке судьбы разве что только мечтать...
  - Что? - Микки отвлекся от своей "игры" и взглянул на обоих взрослых, особенно на застывшего в жадном ожидании дока. Тяжело вздохнув и закатив глаза, он все же забросил в рот таблетку и запил ее остатками сока. - Все? Все довольны? Можно я теперь к себе пойду?
  Встав из-за стола, Барнс тихонько поплелся на выход, надеясь до конца дня забиться в палату и никого больше не видеть. Желательно до понедельника, до которого по-хорошему еще дожить надо, а лучше - до того момента, пока друзья Алекса не придут с ордером на арест Хоффмана и постановлением об освобождении Микки от принудительного лечения.

+2

25

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] Забавно, что подросток решил предложить свою помощь, отказывать Алекс не стал, только добродушно улыбнулся:
- Ты теперь не один. И санитары проводят с пациентами больше времени, чем врачи, кроме того, Хоффману и кому бы то ни было, я не собираюсь тебя отдавать… - поняв, что, кажется, сказал лишнего, тут же нашел оправдание Алекс, - Ну, хотябы просто потому, что ты самый юный мой подопечный. Да и вообще на этом этаже, моложе только в детском отделении. И я всегда могу уболтать дока, что мне интересно за тобой наблюдать. И от помощи я не откажусь, - ответил он, снова погружаясь в привычный ритм работы. Ложь Хоффмана была сшита белыми нитками. Может, конечно, на семинаре и говорили что-то по поводу подделок лекарств, но Стрейт сильно сомневался, что Хоффмана хоть немного волновало, поддельными препаратами или нет пичкают его подопечных. Саша отнеслась к этой проверке так же настороженно, как и Алекс и с трудом сдерживалась от язвительного комментария в адрес врача.
Странно, вроде, адекватный человек, чего он так взъелся на подростка? Ведь ни к кому другому больше не подошел… Но в остальном – день прошел спокойно, даже тихо. Послеобеденная прогулка с Реем по саду, в сопровождении еще пары свободно ходящих пациентов. Пока было тепло люди, пусть и душевнобольные, старались поймать его, запомнить и сохранить до весны, ведь зимой такого наслаждения не почувствуешь. Зато вечер начался с приколов: для начала – Малой раздобыл где-то пластиковые колпачки от ручек и воткнул себе в нос, так что пришлось вести его в больничное крыло, а потом, вместе с Сашей бежать в отделение буйных, успокаивать пациента, которому стало плохо после сеанса гипнозом и единственные, кого он к себе подпускал были два и без того уставших санитара. На ужине тоже без происшествий не обошлось: один из санитаров не справился со своими подопечными и те устроили в столовой настоящий погром: набирая в рот молоко и  показывая «фонтаны», бросаясь подобием каши во всех окружающих. что не могло не обрадовать Малого и тот с радостью стал отражать атаки, хватая кашу со всех тарелок и, стоить отметить, весьма прицельно обстреливая своих обидчиков, свято защищая честь своего стола. Столовая наполнилась шумом, смехом, воем, плачем, криками санитаров, возмущением выбежавших из кухни поваров, громогласными высказываниями уборщицы. И пока все пытались успокоить разбуянившихся подопечных, Саша и Алекс выводили своих, «предвкушая» долгие часы в ванных комнатах и понимая, что сегодня всех вовремя по койкам  они точно не разведу.
- Алекс, если выживем – напомни застрелиться, - выводя последних своих подопечных из столовой шепнула Саша, на что Стрейт только кивнул.
- Согласен, если напомнишь, где охрана хранит пистолет.
Про себя Алекс тихо радовался, что хоть Микки из всей его команды, мог позаботиться о себе самостоятельно, ровно как и улечься в кровать. Заглядывая к нему, Стрейт выглядел просто «сказочно»: некогда белый санитарский костюм был весь в подтеках от молока, следах и присохщих кусочках каши, да еще и мокрый, ведь уговаривать малого держать себя в руках сил не было, одно радовало – наплескавшись и получив обещенную шоколадку, он вырубился быстро.
- Эй, ты тут как? – заглянув в маленькую, похожую на пенал палат произнес Алекс, поправив парню одеяло, - длинный выдался день сегодня… Если Бил звонил я скажу тебе об этом завтра, возможности добраться  до телефона у меня еще не было. – последнее было сказано так тихо, что даже Микки пришлось очень напрячь слух, чтобы услышать.
- Алекс, ты все? – на пороге показалась Саша, выглядевшая не краше напарника, старательно пытающаяся распутать волосы,- твои все спят?
- Да, к Микки последнему заглянул, - отозвался Алекс.
- Хоть один не нуждается в постоянном надзоре… Идем, отбой прошел почти час назад…
Стрейт ничего не ответил, мягко погладил парня по волосам, рассматривая личико подростка. Забавно даже, как тот  стал таким близким за короткий промежуток времени, ведь когда не хмурился – такой симпатичный.
- Иду, - он уже собирался развернуться, выйти из палаты, как затормозил и вытянул из кармана оттягивающую его ношу:
- Ты же так ничего и не съел…
И в руку подростка Стрейт незаметно вложил небольшое яблоко. Не ужин, конечно, но от ворчания в желудке избавит точно. При Саше особо не поговоришь, так что Алекс мог только дружелюбно улыбнуться и покинуть палату, плотно закрыв за собой дверь.

Утро следующего дня, омраченное серостью затяжного дождя, было тихим. «Организаторы» вчерашнего вечернего боя сидели за своим столом молчаливые, поникшие, заторможенные. Явно ночью им вкатили по изрядной дозе успокоительного, отходить им потом неделю, не меньше. Под конец в дверях снова показался Хоффман, на сей раз он не устраивал проверок, он попросил внимания всех санитаров и сказал им сразу после завтрака собраться у него без промедления и возражений.

Отредактировано Dietrich Wolf (15.10.2016 11:03:47)

+2

26

[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]
- Выглядишь ужасно, - отметил Микки, когда Алекс все же добрался до него с вечерней проверкой.
  Барнс давно лежал в постели. Впрочем, там он проводил большую часть времени, если не было необходимости для вида таскаться на какие-то занятия и беседы с Хоффманом. Ему не доставляло удовольствие отлеживать бока, но здесь он хотя бы чувствовал себя спокойно. Не надо было дергаться, заглядывать за углы, не нужно было притворяться в угоду тому же доку и косить под психа на барбитуратах. Все это невозможно утомляло. Зато в палате можно было расслабиться и даже порисовать. Альбомы и карандаши ему приносил еще Дьюс, в котором один раз проснулось что-то вроде совести. Тогда-то он спросил, не нужно ли чего Микки в обмен на то, что тот отдает ему лекарства. Так и появился в палате небольшой тайник с рисунками, в основном ничего из себя не представляющими - Барнс рисовал животных, реже - людей. Тех кого видел и кто казался ему симпатичным. Таких и в больнице можно было найти. Того же Малого он рисовал по памяти в нескольких ракурсах, Сашу, девушку-самоубийцу, и еще несколько человек. Сейчас он заканчивал портрет Алекса. Папка с листами лежала у него на коленях, пальцы были перемазаны в графите.
  - Тебя будто в котле с кашей прополоскали, а потом - с компотом, затем наспех побултыхали в ванной и оставили сохнуть, - отвлекшись от рисования, мальчишка взял платок и вытер у Алекса над бровью не до конца отмытый ужин. Выглядел тот и впрямь не особо - волосы слиплись, вид уставший, форма грязная до невозможности. Интересно, у него есть кто-нибудь? Девушка там... Хотя, нет, наверное. Кто же согласится жить с мужчиной, который безвылазно торчит в психушке, тут же ночует, а в большую жизнь выбирается только на выходные. Какая уж тут семья и дети. Не похож Стейт на того, кто бы рвался домой к любимым и родным. Вот теперь и думай, кто из них двоих более несчастный по жизни.
  - Нормально все. Можешь спокойно идти спать. Выглядишь уставшим.
  Тихонько сложив листы в папку, Микки отер тем же платком руки и сунул рисунки под подушку. Туда же отправилось и яблоко. Есть ему не хотелось, от одного вида Хоффмана у Барнса начисто отбило аппетит, даже яблоко его не пробудило, но оно может пригодиться и утром, чтобы перекусить до завтрака. Как бы ему хотелось оказаться подальше отсюда, вернуться к начальной жизни, закончить школу, побыть с друзьями... Впрочем, как раз таки друзей у него не осталось. За полгода никто даже пришел к нему, из чего Микки заключил, что они поверили в эту сказочку про безумие. Все поверили. Все, кто его окружал. И отвернулись. Кто стыдливо, будто увидели голую задницу на церковной мессе; кто - пряча брезгливую гримасу.  И до чего же странно, что именно в этом месте нашелся человек, который ему поверил. И даже не один. Теперь их трое, и у Микки на этих людей возложены большие надежды.
  Алекс даже не представляет, что творится сейчас на душе у Мальчишки, когда тот провожает санитара взглядом,  и еще долго смотрит в закрытую дверь, будто взглядом прослеживает путь Стейта до комнат, где отдыхает персонал, и только тогда закрывает газа, впервые не имея никаких мыслей, только четкий образ Алекса, запомнившийся каждой чертой. А снится Барнсу парк в нежной дымке первого снега, с прорезанными черными цепочками следов на белом тонком покрывале, утки в пруду, раскидистый вяз - до боли знакомый пейзаж.
  Проснулся Микки с головной болью и отвратительным ощущением разбитости, сонливости. Ему не надо было смотреть за окно, чтобы понять - дождь идет. И не ему одному. Пациенты ползали по коридорам словно сонные мухи, то и дело натыкаясь на стены и друг на друга. Алекса и других санитаров видно не было. Девчонка-суицидница, прислонившись плечом к дверному косяку мяла в пальцах платок.
  - Где все? - подойдя к ней поинтересовался Барнс. Дождался, пока на него обратят внимание и спросил еще раз.
  - А, это ты... - девчонка едва заметно улыбнулась.  - Не знаю, унеслись куда-то сразу после завтрака. Может совещание какое, а может еще что... А ты почему на завтраке не был?
  - Не хотел, - буркнул Микки.
  - И зря. Тощий ведь совсем...
  Тот лишь рукой махнул и двинулся по коридору дальше, в надежде наткнуться хотя бы на Сашу, а лучше - на Алекса. Барнсу было сегодня беспокойно и это состояние он ничем не мог объяснить.

+1

27

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] Как ни странно, но слова Микки рассмешили санитара, даже как-то подняли настроение.
- Спасибо, что не сравнил с корзинкой с фруктами, как Малой.  – улыбнулся парень и прикрыл глаза, когда мальчишка сделал попытку  очистить грязь с его лица. Такое проявление заботы приятно согрело душу. Хотелось узнать, что такого интересного рисует Барнс, заметив только очертания, но Алекс решил оставить любопытство напотом.
Перестрелка кашей на ужине вывела из колеи весь персонал, кажется, даже у Реда не осталось сил ни на что, кроме душа и прицельного падения на неудобную, но все же – койку. Санитары засыпали едва ли успев коснуться головой подушки. Выматывающиая выдалась неделя, многие так и ждали выходных, чтобы поскорее вернуться в обычную жизнь, глотнуть свежего воздуха и выспаться в нормальных кроватях.
Из головы Стрейта не выходила мысль о том, что Микки проникся к нему доверим и проявил такой простой, но весьма запоминающийся знак внимания, хотя, казалось бы, такому кактусу, как он, потребуется много времени для принятия нового человека. Алексу казалось, что он и посл душа чувствовал на коже прикосновения платка и тепло руки паренька.
Может быть, дождь сегодня был и очень кстати, надолго оставлять без присмотра своих подопечных очень не хотелось никому из санитаров. Но, все же, дождь тормозил пациентов клиники, а тех, кто нарушениями не страдал, вгонял в спячку в силу возраста. Непривычная тишина. Затишье перед бурей. По крайней мере, весь персонал, организованной колонной направляющийся в кабинет Хоффмана думал именно так. Саша и Алекс завершали процессию отчасти потому что не хотели особо показываться на глаза главному, а отчасти, - потому что на руке Стрейта старался повиснуть Малой, привыкший к сказке и сейчас жадно вслушивающийся в тихий голос, а Саша вела за руку Кейт, что делилась с ней последними сплетнями.  Подопечные не без уговоров все же согласились остаться в коридоре и не ломиться в кабинет. Кейт устроилась на подоконнике, безотрывно глядя на закрытую дверь, а Малой, как и положено ребенку, устроился у самого порога, прислушиваясь к разговору, старательно притихнув, чтобы не издать ни одного лишнего звука.
Хоффман выглядел напряженным, кажется, даже в дни проверок он не был так взвинчен и обеспокоен и его состояние не скрылось от внимательных глаз персонала, как ни пытался тот нацепить налицо стальную маску непробиваемости. Он долго не решался заговорить, пока Саша не напомнила ему о том, что в клинике есть распорядок и пациенты сами за собой следить не будут.
- Да-да.. Я помню… - сказал он, в привычной манере сцепив пальцы, - Итак… Я вас собрал, чтобы сделать неприятное объявление… В нашу клинику, - о как же высокомерно и горделиво было сказано слово «клиника»,  - будет доставлен один… очень… - доктор запинался, пытаясь подобрать нужное слово, а все присутствующие обратились в слух, уже и не замечая сдавливающей тесноты, - очень опасный пациент. Он заключенный по весьма неприятным делам… Ему необходимо лечение на время его передержки.
- Заключенный? Но, мы же клиника, а не тюрьма! У нас и так хватает опасных! -стали раздаваться возмущенные голоса. – И мест не так много!
- Я знаю…Знаю! – постарался успокоить всех собравшихся Хоффман, - но отказ спровоцирует урезание нашего финансирования, а вы и так знаете, как тяжело нам всем держаться на плаву.
Тихие переговоры санитаров заполнили кабинет, как жужжание в осином гнезде, ровно до того момента, пока кто-то из врачей не задал вопрос:
- И кому же доверят такого подопечного?
Напряженная тишина повисла в воздухе, пока Хоффман переводил взгляд с одного на другого своего подчиненного.
- Я подумал, что с ним справится Стрейт… Он сильный и умеет наладить контакт…
- Нет, - сразу отрезал Алекс, - у меня и так перебор. Отдавать никого не хочу, мне большого туда стоило  прижить между собой подопечных, а в конце квартала проверка, - как бы между прочим заметил он, скрестив руки на груди.
- Ничего, передадим Барнса кому-нибудь другому, у тебя появится место, он же стал более сговорчивым…
- А он что, шарик для пинг-понга?- напрягся Стрейт, - он только-только привык ко мне и стал подпускать. И мне интересно с нм работать, он самый юный мой подопечный. Он только привык ко мне и вы хотите нарушить лечение и перебросить его кому – то? Нет. Я против.
- Ну почему «кому-то»? Им займется Саша…
Девушка последовала примеру напарника, тоже вставив свое слово:
-Доктор Хоффман, Алекс прав, нельзя вот так паренька перекидывать. И у меня подопечных тоже не мало.
- К тому же, вы сказали, что нужна сила, а по силе у нас лидер Рэд.
Африканец смерил Алекса презрительным взглядом, но сейчас медику было все равно, главное добиться, чтобы Микки остался с ним и не отдавать его никому. Алекс сам себе не хотел признаваться, что передавать кому-то паренька не хотел не только из-за медицинских соображений, но и из-за банально просыпавшихся чувств собственничества и ревности.
- Рэд… Да…  - задумался Хоффман, - наверное смог бы… но его умения…
- Мы с Сашей готовы помогать, но не брать новичка под опеку.
- Согласна.
- Ну… Хорошо… Тогда, Рэд, сегодня принимаешь новенького.
Рэд пробурчал что-то, вроде «хорошо, босс» и поспешил покинуть кабинет до того, как его нагрузили бы еще чем-то. А вот Алекс и Саша задержались, дабы узнать, чем именно провинился будущий пациент, а узнав, поспешили выбить разрешение занять самую большую и не используемую палату, дверь в дверь напротив комнаты отдыха санитаров. Приезжающий к ним гость оказался маньяком-педофилом, а, поскольку в детское отделение ход был закрыт, то под опасность попадали подопечные коллег. Стрейту и Саше хватило всего секунды обменяться взглядами и понять, сколько проблем прилетит на их головы с появлением  такого пациента в этих стенах, чтобы выбивать разрешение со всем энтузиазмом.
- И нам так будет проще, - довод за доводом пытались убедить Хоффмана  Стрейт и Саша, - все будут в одной палате, нам не надо будет больше бегать и проверять каждого и услышим, если что-то будет не так.
- И если вы не будете нас задерживать, то мы успеем совершить небольшой переезд.
От такого напора Хоффман сдался, но праздновать победу было совершенно некогда. Нужно было успеть переселить в большую, разделенную перегородкой на две части, палату всех подопечных и их тайники.
Когда Алекс вышел из кабинета, Малого уже не было в коридоре, услышав все, он побежал к «своим друзьям», пациентам Алекса, рассказывать последние новости, передавая диалоги едва ли не в лицах.
Стрейт же очень хотел для начала найти Микки и предупредить его о грядущей опасности.

Отредактировано Dietrich Wolf (05.10.2016 18:17:05)

+1

28

Малой несся по коридору задыхаясь от распиравших его новостей. Он спешил, он старался быстрее донести все услышанное до ушей других пациентов. Он пронесся мимо Микки Барнса, который не преминул цапнуть торопливого идиота за рукав и остановить. Но даже стоя на одном месте, Малой умудрялся переминаться с ноги на ногу и пытаться уйти, отчаянно жестикулировал и, сбитый с цели, мычал, в жестах и лицах стараясь донести до парнишки, что очень уж спешит.
  - Да погоди ты! Куда ты так несешься, будто за за задницу осы хватают, - Микки прикрикнул, топнул на торопыгу ногой, что при разнице в росте и комплекции могло бы сойти разве что на попытки муравья остановить неспешный променад слона. - Ты Алекса видел?
  Малой сначала замотал головой, затем открыл рот и просиял, шустро закивал, указывая рукой туда, откуда только что бежал. Микки проследил направление и нахмурился. Значит, Алекс тоже побывал в кабинете Хоффмана. Что там у них происходит? К чему такая срочность, с которой собрали весь персонал, за вычетом разве что уборщиц? Макки все это не нравилось. Утро стремительно приобретало откровенно неприятный запашок, а это значило только одно - скоро они все хлебнут дерьма полной ложкой.
  - Так, стоп. А ты чего там делал? Подслушивал? - мальишка прищурился и взглянул в лицо Малого. Тот сразу смутился, залопотал что-то, принявшись теребить край халата. - Рассказывай давай. - он тряхнул идиота за руку, но тот продолжал упираться. Видимо, странный мальчик не входил в круг тех, кому Малой доверял и привык рассказывать новости. Малой насупившись, сопел, как партизан на допросе, но Микки решил прибегнуть к запрещенному приему, - Быстро говори, а то игрушки твои заберу и выкину. И больше ты их никогда не увидишь.
  Конечно, обижать Малого - все равно, что обижать несмышленого ребенка двух лет от роду, который поверит в любую провокацию со стороны - в угрозу лишиться игрушек, сладкого, наказание углом за непослушание. Так что несмотря на свои габариты, Малому выбирать не приходилось. Игрушки было однозначно жальче. Так что бросив кочевряжиться, глядя на Барнса обижено, со слезами в глазах, он принялся сбивчиво выкладывать последние новости, подслушанные под дверью кабинета. И от тих новостей Микки становился мрачнее тучи.
  "Они рехнулись?!" - у Барнса разве что челюсть не отпала, когда он услыхал, кого собирается поместить в клинику этот недо-врач Хоффман. Нет, он это нарочно! Нарочно, чтобы у Микки появился не только классовый враг, но и повод для постоянного, еще более жесткого нервного напряжения. Он хочет, чтобы Микки окончательно с катушек съехал. Да еще и Реду его почти передал ("Вот же сука!"), но Алекс... Ох уж этот Алекс... Если Барнс все же выберется отсюда, то никогда не сможет отплатить Стейту за все то, что он делает сейчас для него. Нет таких денег и таких слов, чтобы в достаточной мере отражали бы степень благодарности Микки Барнса этому человеку. Правда, судя по последним событиям, шансы его начинают стремиться у нулю с катастрофической скоростью.
  С трудом верилось, чтобы даже такой человек как доктор Хоффман сознательно стал подвергать клинику опасности похуже проверок, способных только вытащить наружу огрехи персонала. А если что-то случится в этих стенах? Кто ответит тогда? Ведь всем-то рот не заткнешь. Кто-нибудь да проболтается и тогда неприятностей не избежать.
  Малой, видя, что его оставили в покое, побежал дальше. Микки этого уже не заметил. Он нырнул в боковой коридор, едва заслышал голоса приближающихся людей, и притаился. Мед персонал на ходу обсуждал решение Хоффмана. Некоторые откровенно кипели от возмущения, кто-то клялся, что кинет доку на стол заявление об уходе после первой же выходки нового пациента. Каждый имел свое мнение на этот счет, но при этом не завидовал тому, кто станет присматривать за новичком, а в тайне еще и злорадствовал над тем, что именно Реду он и достался. Саша и Алекс шли последними, к тому же девушка вскоре оставила Стейта одного, так что Микки не составило особого труда за руку утащить Алекса с намеченного маршрута в сторону.
  - Это правда? - в пол голоса поинтересовался он, глядя на санитара. - Мне малой рассказал. Он под дверью подслушивал и, наверное, уже половину больницы на уши поставил. Так это правда? Алекс, а разве таких не должны забирать в специализированные учреждения, где есть вооруженная охрана? Это же катастрофа. Алекс, он это специально, чтобы меня с ума свести и пичкать лекарствами беспрепятственно.
  Мальчишку потряхивало от напряжения и лихорадочной работы мысли, но кроме побега он не видел другого выхода из сложившейся патовой ситуации, но его надо еще организовать, а Стейт вряд ли станет в этом помогать, на него первого в случае чего лягут подозрения в соучастии.
[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]

+2

29

[AVA]http://s16.radikal.ru/i191/1609/03/c4b989c76fd7.jpg[/AVA][NIC]Alex Streit[/NIC] Они шли по коридору с большим отрывом. Не решая мифически вопросы о том, уходить им из клиники или нет, нт, эти двое думали о насущных проблемах, говорили о том же.
-Ладно, я пойду возьму ключ и попрошу уборщицу убрать там все, а ты сходишь к Жану за ширмами и перегородкой и займемся обустройством, - распределила дальнейшие действия Саша, на что Алекс только кивнул головой:
- Да, согласен.
Его сейчас куда больше интересовал вопрос, как рассказать все Микки и что сделать для его дальнейшей безопасности, мысли доходили до того, что «а не сломать ли мальчику руку, чтобы его отправили в больничное крыло, подальше от всего происходящего», но подобно Алекс гнал от себя прочь, тогда у Хоффмана появится возможность, за что зацепиться и под предлогом, что уследить за своим подопечным он не может и проводит много времени в больничном крыле, у него отберут Барнса, а вот это сейчас было лишним. Но особо раздумывать Стрейту не дали, схватив за руку и затащив в один из коридоров. Алекс ожидал подобного трюка от Малого или Люси, но нет, это был как раз тот, кто был ему нужен. Да еще и уже проинформированный о изменениях в клинике.
- Микки, - санитар даже улыбнулся, не ожидая такого сюрприза, - неприятные новости, да?.. – улыбка на его лице погасла, но миролюбивый тон и оптимизм еще звенели в голосе не желающими угасать аккордами. – Правда. Хоффман прикрыл задницу тем, что клинике урежут финансирование в случае отказа передержки заключенного, нуждающегося в медицинской помощи. Микки, - он погладил паренька по щеке, - это только передержка, она не бывает долгой. У нас с Сашей есть план, как на время изолировать своих подопечных, чтобы не пересекаться с ним. Сегодня будет небольшой переезд, ты же мне поможешь? Эй… - Алекс положил руку на худое плечико Барнса, а потом притянул к себе и крепко обнял паренька, успокаивающе поглаживая по спине, - Микки. Я не дам тебя в обиду. Слышишь? И никому не позволю забрать из-под моей опеки и пичкать лекарствами. Все будет хорошо. Правда будет. Поверь мне. Ничего не бойся, слышишь?
У Алекса сердце сжималось видеть мальчика таким убитым, но повлиять на решение Хоффмана или отменить приезд он никак не мог. Все что он мог сейчас – это организовать новое пристанище для двадцати трех человек и морально подготовиться к тому, что будет не легко.
Санитар не отпускал от себя парня, пока его не перестало трясти, обнимал и успокаивающе гладил по спине.
- Микки… Я бы не стал тебя обманывать и давать ложны надежды,  - сказал он, приподняв за подбородок лицо мальчика, - Я уверен, что Бил придумает и раскопает что-то, что поможет тебе выкарабкаться. У тебя будет яркая, свободная жизнь.  Но сейчас мне нужна твоя помощь, хорошо? Иди к себе в палату и собери все свои вещи. Этого … пациента, - нехотя произнес это слово медик, - привезут вечером, а до этого времени нам нужно очень многое успеть, поэтому мы с Сашей будем просить всех адекватных из наших групп помогать нам, иначе не справимся. Хорошо? Давай, беги в палату. Я за тобой приду сам.
Жан, пожилой человек, но на все руки мастер, был уже в курсе нового «гостя» и как ни возмущался, но мог только в тихом бессилии пнуть мусорное ведро в своем кабинете.
- Это вы с Сашей хорошо придумали, а как же завтраки и всякие там занятия?
- Надеюсь, Рэд будет приводить его позже… Или мы придумаем что-нибудь, как доставлять еду в палату...
- Ясно… Так вы взяли то огромное помещение? В начале коридора? Почти напротив комнаты отдыха?
- Ну да..
- И Хоффман согласился?
- Не без боя.
- Ай вы молодцы…Ну, я вам помогу. Я могу разбить эту палату фанерной перегородкой. Тогда сможете разделить пространство.
- Спасибо, Жан.
Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями и принялись каждый за свою работу. Алекс и Саша снова встретились в комнате отдыха. Нужно было как-то перевезти и тайники пациентов. И ни у кого не нашлось идеи лучше, как использовать для этого чехлы под матраса, благо те снимались раз в три-четыре года и были на молнии. Пока Жан строил в палате перегородку, Алекс и Саша собирали своих подопечных, стараясь объяснить особо непонятливым , почему придется «изменить домик».
Новое помещение – довольно большая палата с четырьмя массивными окнами, выходящими в парк, с решетками со стороны улицы, разделенная фанерной перегородкой, имела по ванной комнате с обеих сторон. Установленные ширмы и перевезенные койки создавали для каждого пациента свою маленькую «комнатку». Алекс и Саша разделили палату на мужскую и женскую части и в этих частях разделили пациентов  «своих». Им пришлось повозиться с распределением и уладить несколько истерик, касаемых нежеланию менять место «жительства», но, в основном, получилось даже лучше: два санитара в одной палате, не нужно было больше бегать по коридору и всех собирать и разыскивать. Каждый из пациентов сам украсил, как мог, свой уголок. Те, кто находились в своем уме помогали действительно больным. Малой, правда, еще дулся и обходил стороной Микки, даже после того, как Алекс отдал ему пакет зефирок.  Барнса Алекс определил в самом дальнем углу палаты, у окна, объяснив это:
- Во-первых тебе хорошо видно улицу, на подоконнике можно посидеть. И, во-вторых, здесь до тебя далеко тянуться и идти. Малой рядом с тобой, спит очень чутко и сразу подаст сигнал, если кто-то войдет. А уж я буду рядом, разберусь. И еще… в это воскресенье я остаюсь и никуда не еду.
В "ковчеге", как стали называть новую палату остальной персонал, было не так уж плохо, как могло показаться сначала. Здесь было светлее и чище, вместо запаха пыли появились другие - дерева, от недавно распиленной толстой доски, которыми Жан укрепил фанерную перегородку, мыла и зефирок. Хоффман, заглянувший с проверкой, даже высказал желание и потом оставить все как есть, возражающих, по-сути, не нашлось.

Отредактировано Dietrich Wolf (09.10.2016 02:08:10)

+2

30

[nick]Mickey[/nick][status]вижу вас, блядей, насквозь[/status][icon]http://se.uploads.ru/U8zSH.jpg[/icon]
План у них есть! План! нет, вы это слышали?! Микки подавился истеричным смешком, хотя на самом деле ему хотелось разрыдаться от отчаяния. Мало того, что он даже точно не может предсказать дату своего "освобождения" из этих стен, так еще и Хоффман, будто нарочно, чтобы запугать Барнса еще больше тащит в эту клинику того, кому место на электрическом стуле. Но что страшило Микки больше всего, так это возможность однажды встретить того человека в коридоре и увидеть его истинное лицо. Почему-то у тех, кто издевался над детьми они были отвратительнее чего. До тошноты, до слез, до бешеного желания размазать эту маску смерти и боли чем-нибудь тяжелым. Таким людям самое место в пекле, в самом  жутком круге ада, который только можно себе вообразить. Микки боялся однажды обрести в себе смелость убивать таки тварей, людьми их язык не поворачивался называть, и как следствие в собственном отражении увидеть то, что видел в других.
- Почему... - всхлипнул Микки, обнимая Алекса, пряча лицо у него на груди. У него ужасно болела голова, тело казалось уставшим и совершенно безвольным.
Почему все должно было сложиться так? А Алекс - этот хороший парень, бесконечно оптимистичный и безумно добрый, такой надежный, - почему он не встретился Барнсу раньше, чтобы засвидетельствовать, что Микки не псих, не ребенок подвинувшийся на фильмах ужасов и книжках о паранормальном, и не нуждается в принудительном лечении. Почему именно на долю Микки выпало столько испытаний - слишком много для мальчишки его возраста, чтобы суметь сохранить здравый рассудок.  Но раз у мальчик сумел ему довериться, до следует делать это до конца, как бы там ни было.
- Ладно. Надеюсь, это возымеет эффект, - Барн поднял на санитара глаза, но даже не попытался улыбнуться. В собственные слова он не верил. Пришлось отпустить надежного Алекса и поспешить к себе.
В палате Микки стал выгребать из углов и закутков все подряд, что было нужно и не нужно. Папка с рисунками была бережно завернула в снятую с подушки наволочку, в карманы распихана мелочевка. Больше ему взять было нечего. К моменту заселения, общая палата приобрела вид то ли военного госпиталя, то ли общежития с тонкими перегородками-ширмами. Выглядело все это сомнительно, а название "ковчег" и вовсе вызывало у Микки усмешку. Да уж, каждой твари по паре. Вйдет этот ковчег на середину океана и пойдет на дно, получив  торпеду в борт. За этими размышлениями его и застал Алекс, принявшийся обрисовывать мальишке начальную диспозицию.
- Малой? А если он обдуется ночью? Он же никому спать не даст, - Микки проводил взглядом громадного идиота с пакетом маршмалоу и тяжко вздохнул. - Ну а что будет, если все же доберется? Проход к дверям затруднен, на окнах решетки... Вы будете дежурить тут ночами? - вот уж западло подкинул Хоффман своим пациентам и работникам. Даже привычные выходные отменяются. Видимо, не только у Алекса. - А кто за этим... новеньким присматривать будет? Надеюсь, не ты?
Правда, когда услышал, что это будет Ред, даже посочувствовал ему. Такого и врагу не пожелаешь а Ред хоть и был сволочью, но точно такого не заслуживал. А с другой стороны, кто если не он может справиться с агрессивным пациентом?
Пока Микки разговаривал с Алексом, Малой, увидав недавнего обидчика, решился на мелкую месть. По натуре мягкий и добрый, ребенок - одно слово, он все же умел устраивать пакости, если его сильно задевали. Вот и сейчас, подкравшись максимально незаметно, что удивительно для его-то комплекции, Малой выхватил у Микки наволочку с рисунками и бодро понесся в другой конец палаты, потрошить. Заметил пропажу Микки слишком поздно.
- Малой! - завопил он, сжимая руки в кулаки. - Если ты сунешь туда свой нос - я тебя поколочу! Обещаю.
Правда, он еще не знал, как будет осуществлять эту угрозу. Он против малого, как моська против слона. Однако когда его рисунки были в опасности, Микки терял здравое мышление. Он сорвался с места, расталкивая всех на своем пути, едва ли не вприпрыжку по кроватям, снося ширмы, добрался до места, где прикусив кончик языка рассматривал картинки местный олигофрен.
- Алекс.. - пробасил Малой, завороженно уставившись на портрет Стрейта.
- Отдай! - взревел Микки, пытаясь вырвать лист из цепких пальцев, но громила оттеснил его плечом и отвернулся, отгородившись своей широкой спиной. Потом и вовсе встал, став размахивать листом в вытянутой верх руке.
- А Микки влюбился в Алекса! Ляляля! Тили-тесло!
Если бы Малой все же рассмотрел другие рисунки, то.. Нет, он бы сказал то же самое, чтобы зацепить Микки. Может быть, своим скудным умишкой он что-то да понимал, когда смотрел на них. Тем обиднее было слышать это от него. слышать смех других пациентов и подхваченную дразнилку. Лицо Барнса пошло красными пятнами от злости и смущения, он сначала подпрыгивал, пытаясь вернуть себе рисунок, но потом больно ткнул малого в живот. Тот хоть и согнулся, но продолжал насмехаться, держа руку на отлете, не давая даже приблизиться к несчастному листку.

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Каждый человек имеет шанс… ‡альтернатива