http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Весь мир - это красивая сказка. А ты видишь чудеса вокруг?


Весь мир - это красивая сказка. А ты видишь чудеса вокруг?

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s1.uploads.ru/FXiQ5.gif
[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/9037/313779/atsushi_sakurai_-_neko_(zaycev.net).mp3|Atsushi Sakurai – Neko[/mymp3]
Время и дата: 25 ноября 2016 год
Декорации: Манхэттен, побережье
Герои: Рита Мэй Сорель, Dietrich Wolf
Краткий сюжет: Съемочная группа работала над созданием клипа. Артист в кадре.
Свет! Камера! Мотор!
И никаких посторонних на площадке... Хотя, может, если ты назовешь консультанту свое имя - ты уже не посторонний?

Отредактировано Dietrich Wolf (09.09.2016 18:57:37)

+1

2

Серые, похожие на куски ваты облака с трудом проплывали по синеве ноябрьского неба. Океан сегодня штормило. Волны накатывали на берег и разбивались сотнями мелких брызг. Редкие проблески солнца не могли согреть землю, их краткого появления не хватало даже на то, чтобы мелки капли воды перед смертью могли поблестеть, покрасоваться, точно крохотные бриллианты.  Серость дня создавала некую мистичность, необъяснимую красоту и привлекательность тоски.
Для клипа своего подопечного, Адейна, Дитрих уже не первую неделю просматривал метеосводки и ловил  именно такую погоду. Ведь только такой день мог бы передать картинкой все краски страдающей и разбитой человеческой души, а об этих чувствах Вольф мог бы рассказать многое, ведь сам пережил их не так давно и думал, что счастье в этой жизни явно решило обойти его стороной… Так он думал до появления того, кто смог залечить раны на его сердце, спасти не только из попавшего в осаду террористами театра, но и от тяжести одиночества, окутавшего его темным саваном, дал ему возможность в одном человеке обрести целую семью. Его нежное сокровище, страстный мальчик – Аллан. Такой же таинственный и неизведанный, как океан. Способный быть теплым и ласковым или разрушающим, поражающим своей силой. Столь же глубокий и хранящий сотни тайн…. Дитрих не мог не думать о нем, видя, как играют в догонялки друг за другом волны и, хоть и знал прекрасно, что Грей, как примерный ученик, сейчас сидит на паре и впитывает в себя знания, все равно отправил ему смс, пред тем, как вплотную заняться работой.
Съемочная группа и без него прекрасно знала свое дело, настраивая аппаратуру и устанавливая свет, а вот за гримерами лучше проследить, чтобы те не испортили образ. Пара журналистов сиз редакции молодежных журналов, зябко переступали с ноги на ногу, грея руки о бумажные стаканчики с кофе, лениво делая кадры с подготовок к съемочному процессу, их время придет несколько позднее, когда высокий, длинноволосый красавец-японец, постепенно покоряющий сердца и умы молодежи, появится в кадре. [float=right]http://s2.uploads.ru/92Qx8.jpg[/float]
Дитрих любил эту рабочую суету, любил следить и наблюдать, как расписанная на бумаге идея обретает форму, становится объемной, будто переживает весь процесс превращения гадкого утенка в прекрасного лебедя.
Вот подготовка закончена, режиссер отдает последние указания, оператор готовит камеру, агент Адейна  пересчитывает и разбирает немногочисленные страницы сценария. Свет. Фонограмма. Камера. Мотор!
Секундную тишину нарушат только плеск воды и ветер, звуки музыки льются из колонок и Адейн начинает петь. Его сильный, ласкающий слух голос переплетается с шумом природы, ветер развеивает волосы, делая его похожим на прекрасного темного принца из сказки. Да, Вольф, без сомнения гордился своим неофициальным подопечным и теми успехами, что они успели добиться. Немец пристально следит за приходящую на монитор картинку, переговариваясь с оператором с помощью гарнитуры, говорит о том, что хотел бы увидеть и что явно неудачная идея снимать, когда ветер меняет направление.
Большое скоплении людей, шум, свет и музыка, конечно не могли остаться без внимания редких, прогуливающихся прохожих. Оно и понятно, то, что не каждый день увидишь всегда заставляет остановиться и понаблюдать, своего рода – реалити-шоу, которые все так любят. 
Вольф всего за каких-то пару мгновений успел перехватить девушку, идущую прямо в кадр:
- Эй-эй…Не спеши…- негромко, чтобы не сбивать Адейна, сказал он, поймав девушку за локоть и оттянув к припаркованным машинам команды сотрудников, - Здесь идет съемка, пожалуйста, не лезь в кадр, - в своей вежливой манере, с легкой улыбкой на губах произнес он, рассматривая незнакомку.

+2

3

Это новое солнце не грело. Оно было будто бы полупустым, будто бы стеклянной бутылкой, скудно рассеивающей свет худенькой свечи внутри себя. Оно пряталось за пеленой рваных облаков, но ошмётки небесной серой ваты то и дело сползали, обнажая тот самый слабый, негреющий свет, напоминающий о том, что это солнце для Риты Мэй – новое.
Нью-Йорк невероятно огромен. И пусть Рита здесь не первый день, всё равно объять всю невероятность этого города не смогла. Многоэтажки, небоскрёбы, пробитые окнами-сотами, люди — самый настоящий пчелиный рой, и отношения в квартирах между ними – тот самый мёд, вот только горький или невероятно вкусный – зависело от них самих. Но этот город тесный, огромный. На небо-то не взглянешь, не наткнувшись на вымахавшие к самым небесам здания.
А Рите Мэй свободы хотелось. Сколько она себя помнила, то любила лишь море – как символ свободы, как нечто невероятное, не поддающееся объяснению, всегда тёплое и мерцающее. Но это была Французская Ривьера, где сам климат благоволил теплу ярким сиянием солнца. А сейчас Рита стоит на побережье Манхэттена, грея руки в перчатках друг о друга, иногда складывая их лодочкой и поднося к носу, чтобы, выдыхая, согреть пальцы ещё хоть чуть-чуть. Она бы вязанные варежки надела с удовольствием, но Рауль сказал, что она будет выглядеть глупо в пятнистом пальто и тёплых варежках. Ещё не зима, но ей было холодно. Очень холодно.
Рассматривая переливы волной глади, нарушающейся частыми нахлёстами низких волн на берег, Рита Мэй всё же думала о том, поступила ли она правильно. Это холодное море — чужое для неё море. Вот только оставить всё, как есть, она тоже не могла. Путь вперёд, он такой болезненный.
Музыка для шипящей морем тишины стала чем-то новым. Рита Мэй тупо уставилась на волны, думая о том, что это, быть может, самые настоящие песни водного царства. Язык ведь диковинный, незнакомый. Шаг ближе, и мечты о приветствующих её морских жителях треснули. Море шумело всё также привычно, спокойно. А песня всё звучала, становясь чем-то спокойным, летучим, будто воздушный змей, взлетевший под самые небеса. Рита повернула голову на звук, удерживая фетровую тёплую шляпку на голове.
Окружающий мир для Риты Мэй пропал. Оборудование, провода, свет… Всё это пропало по мановению сознания, став  естественным фоном для него – Самого Настоящего Мага Восточного Цветения. А на Востоке, как всем известно, солнце и встаёт!
Уныния как не бывало. Рита Мэй заулыбалась, засияла и, удерживая шляпку, понеслась в сторону так необходимого ей сейчас Мага. Он бы заставил солнце сиять ярче, разорвал и разогнал бы облака, заставил бы холод исчезнуть, а пальцы – согреться. Для Риты он был сейчас единственной призрачной надеждой в замерзающем мире. И вот стоит только протянуть руку, стоит только поймать его…
Но её поймали первой. А Рита даже не смотрела, кто и куда её тащит. Вцепившись в своего Восточного Мага Солнца взглядом, она, фактически, пятилась, открывая и закрывая рот, словно рыбка в аквариуме. Полна разочарования, полна самого настоящего детского возмущения, желания восстановить справедливость. Но, наткнувшись взглядом на мужчину, забравшему её у надежды на солнце, нахмурилась сердито, сжав губы покрепче, будто бы намекая, что ничего не скажет. Но всё же не удержалась.
- Съёмка? – Рита Мэй рассеяно оглянулась за плечо и заметила наконец то, что так долго упускала из виду. Освещение, камера, колонки, из которых лилась та самая песня, привлёкшая девушку, и провода, повсюду провода, будто уснувшие чёрные гадюки. – Съёмка.
Теперь она уже не злилась на незнакомого мужчину, смотрящего на неё незлобно, по-доброму даже. Будто бы Рита Мэй не посягнула только что на съёмочный процесс.
Он добрый, значит, тёплый. И внутри у него есть своё маленькое солнышко. И я надеюсь, он не разозлится, если я погреюсь.
Быстро сняв перчатки, Рита Мэй положила замёрзшие ладони на щёки мужчины, открыто и обезоруживающе улыбаясь и смотря так невинно, с огромной надеждой.
- У меня руки замёрзли. А вы, похоже, солнышко внутри носите. – Чем дольше говорила Рита, тем больше слышался её французский акцент, но она и не пыталась избавиться от него. Пусть хоть что-то у неё останется из дома. – Меня вот Рита Мэй зовут. Ну это я к тому, что злиться на того, чьё имя знаешь, уже сложнее.
А пальцы, которые, казалось, впитали в себя весь грядущий мороз зимы, и правда начали чувствовать тепло, правда, пока ещё чужое.

+2

4

- Да, съемка, - ответил немец, прислушиваясь к ее голосу, в котором, точнее в акценте, слышалось что-то мягкое, неуловимо-знакомое… Париж… О да, точно! Франция. Именно там говорили с подобным акцентом, в больнице, где он проходил осмотр после того злосчастного случая с фанатом, там познакомился с Раулем, и кто же тогда знал, что их дороги еще не раз пересекутся, да еще и при таких малоприятных обстоятельствах… Но, сейчас не стоило думать об этом, не стоит ворошить толь угомонившееся прошлое, пусть этот осиный рой так и останется в своем улье и больше не подает голоса.
А девушка, между тем, смотрела на него большими глазами, невольно вызывая ассоциации с японскими мультфильмами, как же они называются… Анимэ? Да, точно, она могла бы принять на себя какой-нибудь из образов большеглазых милашек. Ее холодные руки вернули Дитриха в реальность из мира размышлений. И дело было не только в том, что девушка искала тепла, просто сам мужчина привык, что к его лицу имеет право прикасаться только один человек, и он сейчас усердно грыз гранит науки. Дитрих накрыл тонкие ладони своими. Мягко, но настойчиво убрав их со своего лица. Азиелю, а уж тем более Камилле, такое поведение француженки бы точно не понравилось, как ни странно, Вольф и сам в восторге не был, но, глядя на это юное создании злиться не мог. Просто потому что она показалась ему маленьким ребенком, потерявшемся в большом мире. Замерзшим и заблудшим, волею случая выброшенным сюда, на это место, где, по мнению многих, творили магию съемок.
-  Pardonne, vous кtes hors de France?* - оживляя в памяти прогулки по Парижу и попытки Ранье научить его языку, проговорил Вольф, но тут же добавил, предупреждая дальнейшие расспросы, - И это едва ли не единственная фраза, которую я могу сказать, - улыбнулся он, мягко удерживая ее руки в своих, - Вы говорите с французским акцентом. – Пояснил он, - нет, солнышка у меня внутри нет. Приятно познакомиться, Рита Мэй, обращайся ко мне на ты, мое имя – Дитрих.
Съемки прервались на короткую коррекцию грима, и запоздалый охранник, наконец, почтил своим присутствием.
- Посторонним…
- Все в порядке, Боб, - опустив глаза на табличку с именем проговорил агент, - проверь ограждения, будь добр. Я не хочу  потерять такой день из-за появления здесь фанатов.
Боб виновато кивнул, кончиками пальцев, поправив фуражку и, чуть ссутулившись, отправился выполнять поручение. 
- Что ж, похоже, вы действительно совсем замерзли… Встаньте сюда, - он придвинул девушку к работающему генератору, - не печка, конечно, но тепло дает не плохое.
То ли в силу своего возраста, то ли просто по природе, но Вольф не мог оставить того, кто нуждался в помощи, а согреть девушку было необходимо. И немец четко знал, что если прогонит ее, совесть точно прогрызет на его шее большую траншею. По спикеру он попросил одного из сотрудников принести для девушки большой бумажный стакан с горячим чаем. – Выпей, согреешься. Можешь пока постоять здесь…- проговорил он, передавая стакан этой странной девушке, будто пришедшей из другого мира. – По крайней мере, тебя не сдует, а мне пора вернуться к своим обязанностям.
Вольф направился к режиссеру и оператору, подробно поясняя, какую именно картинку хочет увидеть на экране, а потом подошел к Адейну, поясняя, что тот должен сделать и в какой момент повернуться, чтобы удачнее поймать бесценные кадры. Действующий агент Кюри  следовал с немцем рядом, он хоть уже и мог действовать более свободно, поскольку опыт, накопившийся более чем за полтора года работы давал о себе знать, но в съемочном процессе ориентировался еще плохо и не мог почувствовать нужные моменты, во всем полагаясь на более опытного консультанта.
- И времени у нас не много, дни короткие, - напомнил он группе, возвращаясь на свое место к монитору и Рите Мэй,  - Как вы попали сюда?
_____________
*Извините, вы из Франии?

Отредактировано Dietrich Wolf (10.09.2016 09:19:05)

+2

5

Чужие руки на своих, согревающихся, настойчивые, требовательные, но, тем не менее, на Риту Мэй никто не злился и не кричал. Ей, маленькой и неразумной, будто преподавали урок. «Ну-ну, девочка, нельзя хватать незнакомых людей за лица, это невежливо», - голос папы будто пронёсся сквозь моря и расстояния, с того континента послышалось его устало-недовольное ворчание. И Рита Мэй пристыжено опустила глаза, пробормотав тихонько:
- Извините.
А затем она услышала свой родной язык. Не в лучшем исполнении, но уже стало легче. Будто частичка лазурного берега вернулась ей в виде слов незнакомца. И стало теплее не только снаружи, но и внутри. Вот только Рита Мэй ничего не успела сказать, видимо, от холода совсем способность говорить потеряла.
Зато мужчина говорил за двоих. Его зовут Дитрих, и он отрицает солнышко в себе. Рите это не понравилось, ведь всё свидетельствовало об обратном, но она вдруг подумала о том, что ещё сумеет доказать наличие внутри нового знакомого своего собственного тёплого небесного светила, если только их знакомство не прервётся раньше, конечно. Вот, например, суровый охранник, заметив Риту Мэй, уставился на неё строго, явно намереваясь увести куда подальше, но Дитрих за неё заступился.
Она отвыкла от доброты. Рита Мэй очень много сил прикладывала к тому, чтобы другие оставались добрыми, но тут вдруг такой оборот, и Дитрих, сам по себе добрый, окутал заботой замёрзшую незнакомку. И девушка даже не сказала ничего, когда её пододвинули насильно к генератору. Рита поднесла ладони к металлическому боку и тихонько заулыбалась, чувствуя тепло и стараясь не побежать за новым знакомым, дабы не остаться одной среди огромной стайки людей.
То, что в руках подоспевшего к Рите Мэй и Дитриху помощника чай, она сначала совершенно точно распознала по запаху. Приняв в руки бумажный стакан, Рита в первую очередь поднесла к пыхавшему согревающим паром горлышку нос – там и лицу становилось теплее. Правда, Дитрих выпадал из поля зрения, его заменял коричневый кружок чая, но так, по крайне мере, точно теплее.
- Спасибо за чай, я… - но Дитрих покинул её, сославшись на дела. Рита Мэй в мгновение погрустнела, но чай свой не оставила, равно как и тёплый металлический бок генератора. Но следить за ним краем глаза она не перестала.
Рите даже стало немного стыдно за то, что она отвлекает такого занятого человека с солнышком внутри. У Дитриха, наверное, важные дела, руководство всем этим процессом… Мужчина выглядел важным, сосредоточенным, но Рита Мэй никак не могла отвязаться от солнышка, след которого он за собой нёс. И именно это самое ощущение заставляло девушку оставаться на месте и покорно ждать, греясь.
Всё-таки это было очень странное знакомство, но так просто отказываться от него не хотелось. А вдруг этот самый новый знакомый натолкнёт её на какие-то новые, неведомые мысли, новые образы, новые сказки, в конечном итоге.
Рита Мэй уже достаточно согрелась для того, чтобы встречать возвращающегося Дитриха широкой и радостной улыбкой, махать ему активно и сообщить громко, пока новый друг был ещё в пути:
- Спасибо, я согрелась!
И она теперь была совсем не против беседы, находясь под защитой тёплого бока генератора:
- Сюда? Вы имеете в виду, на съёмки? Я недалеко была, думала о всяком разном, и тут услышала песни Восточного Волшебника и пришла сюда. – Она тихонько одёрнула Дитриха и, встав на носочки, тихонько прошептала ему на ухо. – А он правда Восточный Волшебник? Он может заставить сейчас здесь всё цвести?
И Рита не усмотрела, что вокруг неё – песок и волны, и заставить цвести Волшебник может только их, ну и волосы на головах у людей. Но Рите Мэй это было не так важно, она хотела увидеть волшебство, которым был окутан Волшебник. Он выглядел таким невероятным,  полным магии и чуда.
- Но если вы говорите о том, как француженка оказалась в Нью-Йорке, то я вам и на это отвечу. – Она отстранилась обратно к генератору и сделала небольшой глоток чая, радуясь, что тепло не покидает её. – Мы с другом приехали. Он начинает новую жизнь, поступает в консерваторию. А я вот сказки пишу, и мистеру Беррингтону они, вроде как, нравятся. А вы чем занимаетесь? Отыскивает Волшебников и снимаете их для того, чтобы все их знали в лицо?

+2

6

Было в этой девушке что-то необычное, светлое. Какая-то детская наивность. Так что глядя на нее Дит не сдерживал улыбки. Она явно не была из числа фанаток поскольку вела себя совершенно иначе, наверно, это тоже послужило одной из причин, почему Вольф так спокойно ее воспринял и не позволил прогнать. Однако, новые знакомства – это прекрасно, но работа есть работа и выполнить ее, тем более, когда обстоятельства складываются так удачно – задача просто обязательная. Окончательно отойди от дел и переквалифицироваться насовсем в механика он бы точно никогда не смог – слишком прикипел душой к агентской работе – съемки, контракты, договоры… Все это как-то бодрило, хотя и капаться с машинами немец тоже очень любил. Прекрасна человеческая способность находить золотую середину и соединять несоединимые вещи.
И возвращаясь к своему наблюдательному пункту, где его ждала Рита, счастливо размахивая рукой, мужчина только усмехнулся. Везет ему, иметь дело с детьми. Про себя он по-доброму завидовал таким людям. Тем, кто умел вот так сумел сохранить в себе маленькое чудо детства.
-Это хорошо, значит, риск заболеть заметно снижается, - улыбнулся он, встав напротив монитора, - Извини, я буду отвлекаться…  Волшебника? – он несколько удивился, взглянув переведя взгляд  на Кюри, да, пожалуй с этой точки зрения он на своего подопечного еще не смотрел. – Ну… Он может заставить цвести цветы в твоей душе, а когда в душе весна, то и все вокруг цветет, разве нет?
Дитрих снова смотрел на экран, скрестив руки на груди, дубль за дублем, кадр за кадром, стараясь не думать, сколько времени потом они потратят на просмотр и монтаж. Рассказ девушки о друге-музыканте ничуть не удивил агента, не удивительно, что ему везло на общение с творческими натурами.
- Начать сначала – отличное решение, главное не забывать свою прежнюю жизнь, чтобы не повторить ошибок прошлого снова, - ответил Вольф, - иначе какой смысл начинать сначала? Интересно было бы почитать твои сказки. Ты уж издавала что-нибудь?
А девушка явно жила в некоем своем собственном мире, раз видела волшебство повсюду, да оно и правильно, ведь как иначе можно писать сказки?
- Ну, в последнее время я все больше механик и чиню машины, - улыбнулся немец, - но не отхожу от любимой работы. Я агент, помогаю талантливым людям в сере музыке немного подняться на поверхность, раскрутиться, показать себя. Наверное, ты права и их можно назвать и волшебниками.
Дитрих снова отвлекся, увидев, что агент Адейна перестал справляться и группа немного расслабилась, перестав работать на полную, однако, за годы работы Вольф научился быстро вливаться в процесс, даже отвлекаясь на разговоры.
- Подожди еще минутку, хорошо? Помимо волшебников, заставляющих распускаться цветы в любое время года, есть еще и мастера зеркал и стекол, которые отказываются нормально работать без наставлений и уточнений, иначе такого наворотят, что мама не горюй - постарался в той же манере сказки ответить мужчина, снова вынужденно оставив девушку одну.
По пляжу, служившему съемочной площадкой, суетились люди, ярко вспыхивали вспышки фотокамер, доносился смех и шутки команды, гримеры и костюмер снова окружили Адейна, поправляя, одергивая, подкрашивая, укладывая. Техники проверяли аппаратуру, а когда из колонок переставала литься музыка, было слышно, как служители закона просили отойти подальше любопытных. Реальность намного прозаичнее мира грез.  Суета не заканчивалась ни на минуту.
-Скоро перерыв, - сказал Дитрих, вновь вернувшись к девушке.  - А потом будем заниматься съемками  заката и вечерних сцен, благо, темнеет сейчас быстро. Останешься или твой друг тебя ждет? Если очень хочешь, могу познакомить тебя с Волшебником, думаю, он сейчас обрадуется компании.

+1

7

- Это уже сказки для самых-самых маленьких, Дитрих, - Рита Мэй невольно улыбнулась, выслушав собеседника на счёт весны в душе. Конечно, он был по-своему прав, но, с другой стороны, в холода тонкий цветочный аромат могут подарить только духи, и то лишь на несколько часов, стремящихся прочь из зимы в длинные летние дни, - цветочная поляна в душе – это прекрасно, не спорю, но зимой на этой полянке пикник не устроишь и на цветочках не погадаешь.
Ей хотелось весны и цветения, но не только для себя. Тот же Волшебник, окутанный цветами и каким-нибудь звонким ароматом, ей казался привлекательней и очаровательней, чем сейчас, в окружении рваных облаков и холодного, почти равнодушного, океана. А ещё весна тёплая, в эту пору самое ласковое и нежное солнышко.
Озарённая этой мыслью, Рита Мэй внимательнее взглянула на Дитриха. Он был полностью сосредоточен на работе, и пусть что-то и говорил, но девушка добросовестно пропустила всё мимо ушей, хлопая глазами так, будто ресницами она сгоняла слова, направляющиеся в её сторону.
А она вновь думала о солнышке в Дитрихе. Точнее, а не о себе ли он говорил, когда утверждал про цветение в душе? Обычно такое можно утверждать, когда счастлив, и когда есть что-то, что заставляет тебя чувствовать хорошо. Или кто-то?...
Рита Мэй вздрогнула, словно в неё ударила молния. В стакане с чаем поднялась небольшая волна, но берегов бумажного стакана она не покинула. Удели ей сейчас Дитрих внимание, то наткнулся бы на внезапного рода сочувствие, вызванного не много не мало сожалением на счёт того, что её собеседник, вероятно, кого-то очень любит.
Но Рита быстро пришла в себя, привычно отогнав этот невольный ступор. Это было всё так странно – постоянно натыкаться в большом городе на людей, которых своим крылом так или иначе затронула любовь. А, может, она просто где-то тут рядышком жила и часто заходила в гости. И Рита Мэй пока не могла к этому привыкнуть, но пыталась. Ведь она уже взрослая девочка, а, как говорил папа, взрослые девочки ничего не должны бояться.
Она вновь обратилась в слух как раз на той части, когда Дитрих рассказывал о себе: кем был и кем стал, чем занимается и как к этому относится. И девушка всё больше убеждалась, что рядом с ней очень спокойный, взрослый и даже счастливый человек. Хлебнув чаю и кивнув предупредившему о своём уходе мужчине, Рита Мэй задумалась о том, что хотела бы стать такой же, как Дитрих: спокойной, размеренной, занимающейся любимым делом и счастливой настолько, чтобы от её внутреннего солнышка можно было бы согреться.
Всё так же стоя под защитой металлического бока генератора, Рита ждала и наблюдала.
Когда кто-то координировал сложный процесс, который творили множество людей, Рита Мэй всегда преисполнялась чуть ли не внеземным восхищением. А Дитриху, казалось, всё давалось необычайно легко, словно он знал каждый винтик в таком сложном механизме, более того, будто он сам создавал этот механизм и точно знал, как он должен работать. И ей не хотелось случайным движением всё испортить: вдруг поток воздуха от её движения подвинет чуть в бок один из кабелей, о который в последствии запнётся один из многочисленных помощников с кофе в руках, обжигающий напиток выльется на Волшебника, и он потом от съёмок ничего не оставит, только кратер глубиной в пару десятков миль, на дне которого выложено камешками: «Рита Мэй испортила съёмки клипа, поэтому жертвой пали все. Волшебники не прощают вылитое на себя кофе». Быть может, над этой фразой бы ломали голову потомки, как над Стоунхенджем или над кругами на полях, но Рите не хотелось, чтобы потомки знали о ней именно в таком свете.
Поэтому, когда пришёл Дитрих, Рита Мэй невольно выдохнула, поняв, что теперь-то точно ни один кабель не бросится под ноги нерадивому помощнику с кофе.
- А можно с ним познакомиться? – Глаза Риты засияли, она широко улыбалась, словно ей не знакомство предложили, а самый настоящий подарок. – А он со мной точно поговорит? Он правда будет рад со мной пообщаться? А друг он… поймёт. – Она сменила счастливую улыбку на мягкую и будто провалилась в свои мысли, но на самом деле не думала ни о чём ровно до тех пор, пока Дядюшка Ветер не растормошил Риту, дыхнув на неё ароматом остывающего чая. И Рита Мэй, мотнув головой, тут же вновь принялась тараторить. – Если хотите, я могу за едой съездить. Что бы вам хотелось? Или, быть может, я вам тут помогать буду. Просто не хочется быть тут на птичьих правах, потому что, - скрыв рот полупустым стаканом бумажного чая, Рита прошептала так, чтобы услышал только Дитрих, - потому что дяденьки-охранники могут принять меня за лентяйку и прогнать. Или Волшебник разозлится, что я знакомлюсь с ним, не принеся даров.
Поставив бумажный стакан на генератор, Рита Мэй всем своим видом показала, что готова тут же исполнять поручения Дитриха, а если бы это было вообще возможно, то присела бы в низкий старт, ожидая команды.

+1

8

- А ты веришь в гадание на цветочках? – улыбнулся мужчина, - мне кажется любоваться ими гораздо интереснее, нежели отрывать лепестки.
Работа – такая работа. Еще несколько отснятых сцен и Дитрих объявил в спикер о начале перерыва, нужно было отправить Адейна в тепло , прогреть связки, пока мужчина не начал хрипеть.  Вольф посмотрел в большие глаза без умолку таряторящей девушки, покачав головой:
- Рита Мей, успокойся, ты зритель, просто смотришь на спектакль из первого ряда и находишься рядом со мной, так что я гарант твоей безопасности и неприкосновенности на время съемок, - произнес он, отвлекшись, чтобы подписать принесенные документы о завершении первой части смены, - Адейн тоже создан из плоти и крови, как ты или я, приятный собеседник и совершенно не высокомерен, как может показаться созданный для него образ. И лучшим даром – будет улыбка.  Идем…[float=right]http://sf.uploads.ru/CX3Vr.jpg[/float]
Дитрих подал сказочнице руку и повел Риту в сторону гримвагенов, на площадке стало тихо, только несколько пиротехников и техников готовивших площадку к вечерним съемкам. Остальные же постарались разбрестись по теплым вагончикам или схватить кофе и подобраться поближе к генератору, стараясь спрятаться от холодного ветра и согреться. Дитрих открыл железную дверь черного цвета вагончика, пропуская девушку в теплое нутро передвижной гримерки. Высокий азиат сидел перед зеркалом, расслабившись в кресле, прикрыв уставшие от софитов глаза и вытянув ноги. Казалось, стандартное кресло для него слишком мало, но это никак не мешало ему расслабиться. Гример и костюмер приводили в порядок костюм, тихо переговариваясь.
- Адейн? – Вольф закрыл за собой дверь, погружая пространство в приятную полутьму и подтолкнул вперед девушку.
- Дит,- улыбнулся азиат, еще не открывая глаз, - что там?
- Получается очень даже не плохо, нам сейчас главное закат поймать и проверить, чтобы с монтажом не налажали.
- Неужто тот редкий случай, когда ты доволен? – он, наконец, открыл глаза, приятно улыбнувшись нежданной гостье и собеседнику.
- Да, у нас собралась хорошая команда. И заглянула интересная гостья… Рита Мей, познакомься, этого волшебника зовут Адейн, более известный как Черный Ворон. – И сразу же осадил азиата, - Сиди. Тут не так много места.
Кьюри удобнее устроился на кресле, поджав под себя ноги, протянул и мягко пожал девушке руку.

- Рад знакомству,  Рита Мэй, да? Интересное имя... – улыбнулся музыкант, чуть сдвинув со столика у зеркала баночки с краской и гримом, освобождая место, чтобы девушка могла присесть, - напоминает родину, Париж… Я родился во Франции, Sous le ciel de Paris
S'envole une chanson.
Elle est née d'aujourd'hui
Dans le cœur d'un garçon.
Sous le ciel de Paris
Marchent des amoureux.
Leur bonheur se construit
Sur un air fait pour eux… *
- напел Адейн куплет из песни «Под небом Парижа», в отличие от Дитриха, Адейн свободно разговаривал на этом языке любви и романтики. – У девушки с таким именем должно быть очень интересное занятие по жизни.
- Ты угадал, - кивнул немец, не дав Рите ответить, - Рита Мей – писательница-сказочница.
- Да? Здорово, может, я когда-нибудь стану героем какой-нибудь волшебной сказки? – широко улыбнулся Кьюри и в его глазах заблестели искорки, свидетельствующие о неподдельном любопытстве
_____________
*Под небом Парижа
Летит песня
Она родилась сегодня
В сердце юноши...
Под небом Парижа
Ступают влюблённые
Их радость вызвана
Атмосферой, которая для них и существует...

+1

9

Покрепче уцепившись за руку Дитриха, Рита Мэй старалась поспевать и ненароком и не отцепиться, чтобы не потеряться в этом, действительно, диковинном мире. Да и ощущение реальности как таковой она успешно теряла, всё больше представляя, что не чай пила, а то самое зелье с надписью «выпей меня», а сейчас они следуют на чаепитие к Шляпнику вместе с Мудрой Синей Гусеницей. Вот только всем известно, что это чужая сказка, Рите она совсем-совсем не принадлежала, но никто не запрещал ей попадать в чужую сказку не по своей воле. А то, что мир вокруг неё сейчас такой сказочный, так это наверняка дело рук Волшебника, и не иначе.
Спутник открыл девушке дверь и пропустил внутрь маленького вагончика, в котором вокруг него, Волшебника, казавшегося безусловно одним из самых Величайших, которых она только видела, суетились двое, видимо, пытающихся подчеркнуть великолепие высоких скул и необычайного разреза глаз. Рита Мэй, сделав пару шагов вперёд, так и замерла, не смея толком и двинуться, чтобы подойти. Сейчас она жалела, что чай так и остался на генераторе, ведь выставить хилый бумажный стаканчик перед собой, как защиту, она точно не сможет. А так она просто, прижав ладони к груди, смотрела на него внимательно.
Адейн… такого имени Рита Мэй точно раньше не слышала. Рита резко крутанула головой, взглянув на окликнувшего Волшебника Дитриха. А как только тот отозвался, то посмотрела внимательно и на самого артиста. Так она и крутила головой туда-сюда, слушая, видимо, обычные разговоры в их среде. Да только для Риты они были совершенно точно в новинку. Говори они о сказках, о литературе или даже о той же самой юриспруденции, которой Рита Мэй обучалась, то было бы проще, а так… так она не понимала ни слова, но была достаточно довольна тем, что наблюдает. Они как старые друзья-приятели, которым тепло и приятно общаться друг с другом. Они как два солнышка: одно побольше, другое – поменьше, - но оба были необычайно  уютными. И лишь почувствовав, что здесь, в вагончике, ей не грозит никакой опасности, Рита Мэй посмела шагнуть вглубь и усесться на предоставленное ей место.
- Рита Мэй, да, всё правильно. – Она улыбнулась широко-широко, пожимая артисту руку, будто попыталась продемонстрировать, все ли у неё зубки выросли, и Рита даже подумать не могла, что её улыбку могут воспринять, как оскал. Хотелось бы надеяться… но её всю переполняли эмоции от нового знакомства, тем более, что Адейн, при всём своём внешнем величии, был такой добрый.
И не успела девушка даже удивиться, что Волшебник и она сама из одной страны, как Адейн запел. Голос его был приятный, невероятно нежный, выплетающий из нитей французского дивное кружево знакомой каждому французу песне. Прикрыв глаза, Рита Мэй, начала тихонько покачиваться из стороны в сторону, получая истинное наслаждение от того, что слышит. Подумать только, Рита и не ожидала, что так соскучится по родному языку, по знакомым песням, полным какой-то невероятной элегантности. Будто тёплый ветер на лазурном берегу, вплетающийся в волосы, а потом игриво развевающий их, куда ему только вздумается. В этой характерной лишь французскому картавости, которая, конечно же, слышалась и у Адейна, рождённого во Франции, было спрятано так много: и теплота, и суетливость, и полный романтики воздух, занятно переплетающийся с ароматом свежей сдобы. Вспомнились и папа с мамой, вечерами сидящие на террасе и попивающие красное вино. Вспомнились и запахи в маленьким книжном магазинчике неподалёку, и открытки с изображённым на них побережьем… и солнце, солнце, бесконечное солнце, отражающееся от дрожащей водной глади, от луж на влажной после дождя мостовой, дрожащее капельками ли трепещущей листве.
Много их было, образов, которые Рита Мэй хранила в голове под своими шляпками. И как же приятно было найти их ещё раз, рядом с самым настоящим волшебником и его хорошим другом.
Ну а стоило Аделю закончить, как Рита Мэй, вдруг встрепенувшись, опомнившись, но не открыв глаза, продолжила, будто хватаясь за крохи воспоминаний, пытаясь не отпускать их от себя как можно дольше:
- Sous le pont de Bercy
Un philosophe assis
Deux musiciens quelques badauds
Puis les gens par milliers
Sous le ciel de Paris
Jusqu’au soir vont chanter
L’hymne d’un peuple épris
De sa vieille cité
*
Рита Мэй не обладала особым умением попадать в ноты, но в старательности ей было не занимать. Пела она, правда, тихо, чтобы только Волшебник её слышал, ведь это только их французская песня, маленькая тайна, подаренная им двоим фактом собственного рождения и, в случае Риты Мэй, проживания.
Но как только всплыл факт о том, что она пишет сказки, то Рита Мэй быстренько распахнула глаза и осторожно уставилась сначала на Дитриха, затем на Адейна, который, к изумлению Риты, проявил видимый интерес. И она решилась сказать.
- Я не знаю, почему Дитрих представил вас, как Чёрного Ворона, но это совсем-совсем не так. Вы – Волшебник Восточного Цветения. Вы из тех краёв, где рождаются рассветы и тепло. И ходите по планете, даруя достойным пору цветения, какой бы сезон ни наступил. А ещё, - произнесла она уже тихим шёпотом, чтобы услышали только Адейн и Дитрих, но никак не остальные люди, оставшиеся в гримёрке, - вы можете заставить цвести волосы. На голове прям! – И для пущей наглядности Рита Мэй постучала себя пальцем по темечку.
А затем, заговорщически улыбнувшись Волшебнику, взглянула на Дитриха.
- А у него солнышко внутри, и он его всячески отрицает. Вот только цветение никак не может существовать без солнца, понимаете, Адейн? Так что, думаю, Дитрих – тоже сказочный герой. Вот только я пока не знаю, какой. Может быть, вы знаете, господин Волшебник?

____________________
* Под мостом Берси
Сидящий философ
Два музыканта, несколько зевак
И тысячи людей
Под небом Парижа
Будут петь до вечера
Гимн народа, влюбленного
В свой старый город

+1

10

Казалось, что в гримвагене стало заметно светлее,  девушка улыбалась и сияла, как неоновая лампочка. Адейн давно не видел таких чистых, по- детски наивных глаз, с таким неподдельным восторгом и искренней радостью. Так что компания Риты Мэй в этот перерыв показалась ему куда как кстати. Тем более, что он очень соскучился по французской речи, хотя и не горел желанием ехать на родину. Своего рода, Дитрих снова помог ему, сам того не подозревая, за что азиат был другу благодарен. Музыкант улыбнулся, когда девушка запела, пусть до профессионального исполнителя ей было еще очень далеко, зато голос приятный и внешность очень необычная,  чем-то похожая на фарфоровую куколку.
- Да, прекрасный родной язык, - с ноткой ностальгии в голосе произнес Адейн, зачесав назад длинные волосы. – Но, не будем при нашем друге говорить по-французски, он не особо дружит с языком романтиков и поэтов.
Дитрих обиженно фыркнул, показав язык Адейну, а тот, в ответ, скривил рожицу. Даже забавно было наблюдать, что иногда эти вполне себе взрослые, статные, деловые люди дурачатся, как малые дети. Наверное, это и помогало им оставаться такими, какими они были, не совсем заскорюзлыми стариками.
- Ничего, объяснится пары фраз мне вполне хватит, - гордо ответил он.
- Волшебник Весеннего Цветения? – переспросил певец, даже наклонился чуть вперед, - Ты слышала мои песни? Потому что, в общем-то Дитрих прав, да и похож я. Видишь – весь в черном.И все мои тексты тоже довольно мрачные.
- Не пугай девушку, Кьюри, - вставил Дитрих, облокотившись плечом о стенку гримвагена.
- Ну, ладно, не все, но большая часть.
Дитрих перевел взгляд на француженку, наверное, ей было очень интересно быть здесь, по крайней мере у нее точно не было ни страха, ни испуга. Зато упрямо доказывала наличие у него внутреннего солнышка.
- Ну, может быть, - пожал плечами музыкант, - не знаю, иногда мне кажется. что он не человек, а робот и внутри у него мотор, потому что когда мы с моим агентом еле волочем ноги от усталости и уже ничего не хотим, то он еще способен работать и выжимать из других соки…
- Ой да ладно… - отмахнулся немец, - я, скорее всего, Буратино, деревянный мальчик, ожидающий, пока прорастут закопанные пять золотых, - улыбнулся он, посмотрев на часы. За беседой время всегда пролетало незаметно.
- Так мы не договорили, Рита Мей, я стану героем сказки? – с надеждой перевел взгляд на девушку музыкант, - Например, кем-то, кто победит зло, отправится в приключения… Это было бы интересно. Про меня еще никто не писал книг!
- Ну да, про фанатские рассказы забыл?
- Не забыл, но согласись, от сказки они далеки и на книги не похожи, И детям... эм... да что там детям, не всем взрослым вслух такое прочитаешь.
Дитрих согласно кивнул и отвлекся на сообщение по спикеру, согласовывая дальнейшую работу.

+1

11

- Волшебник Весеннего Цветения, всё верно. – Рита Мэй мягко улыбнулась и тоже чуть-чуть наклонилась вперёд, уперев согнутые в локтях руки в колени и уместив подбородок на раскрытые ладони. – Меня вы не обманете! И что, что песни у вас мрачные? Как и костюм, собственно. Но глаза-то у вас добрые. И улыбаетесь премило. А от тёплой улыбки и радостней становится, разве нет? А сценический образ – это всего лишь образ, маска, за которой можно успешно скрыться от злодеев и морозов. Примут за своего и не тронут. А вы так, оп, - Рита даже глаза посильнее округлила, чтобы визуализировать внезапность этого самого «оп», - и цветение из-под полы мантии. Весна так и наступает, разве нет?
Слушая мужчин и дальше, она улыбалась, представляя всё, о чём он говорят.
Вот идёт Дитрих с шумно гудящим моторчиком, расположенным впереди сердца для его непосредственной защиты, вышагивает точёно, широко и равномерно, словно робот, тяжело опуская ноги на мостовую, изредка раздающий пинки нерадивым глупеньким феечкам, заставляя их работать. А за ним дрожащими призраками медузок перетекают Волшебник и его агент, жмурящиеся от усталости.
Или что он там сказал? Буратино?
И тут же в воображении Риты Мэй у Дитриха отрос длиннющий нос, который венчала расцветающая на нём почка, а вот листом она будет или цветком, пока непонятно – она лишь скромно набухла, напоминая больше родинку. И вот он сидит на поле в Стране Дураков, поджав под себя деревянные ножки, уложив на деревянные коленки деревянные локоточки и смотрит своими нарисованными огромными глазками на то место в неплодородной земле, куда только что зарыл пять золотых, ожидая чуда. Но ведь подумать же, и выходит, что из пяти золотых должно вырасти не денежное дерево, а Волшебник.
Вот и не зря он, выходит, Волшебник Весеннего Цветения, раз вырос из пяти золотых. Да только Дитрих никак не тянет на Буратино. Ну не похож на глупенького маленького мальчика, да и нос у него не деревянный, не длинный… Значит, эта сказка ему совсем-совсем не подходит. Равно как и Адейну. У него наверняка родители есть, иначе Рита Мэй как-то пропустила мимо своего внимания существование во Франции Поля Чудес.
Услышав Вопрос Адейна, Рита Мэй перестала тихонько хихикать и взглянула на музыканта со всей серьёзностью делового человека. Вот только договор был о вещах несерьёзных, глупеньких даже, но к чему, как не к глупостям, подходить с самой настоящей серьёзностью?
- Я ещё первую сказку не написала, мистер Волшебник. Она о Ките, который путешествует по сказочному миру и спасает его от злодеяний своего друга-пчёлки. Но вы не похожи на Кита, совсем не похожи… Так что если вы согласны подождать, то однажды я напишу сказку о Волшебнике Весеннего Цветения, Вас никто не найдёт, потому что будут принимать за Чёрного Ворона. Но в Зимней Стране вы всегда будете творить Весну и Снежный король ничего с этим поделать не сможет, потому что правда скрыта от него крыльями ворона. А ещё… - Рита Мэй приподняла глаза кверху, почёсывая указательным нос в задумчивости. Она не знала, озвучивать ли то, что ей в голову пришло, или нет. Но решила всё же озвучить. – А ещё У Волшебника будет друг. Солнышко. – И, широко улыбнувшись, Рита посмотрела на Дитриха. – Понимаете, Солнышко будет бить в глаза тем, кто обижает его друга. Ведь друзей нужно защищать от Зимы и Снегов. Так что, Дитрих, не отвертитесь, солнышко внутри у вас есть, оно так и рвётся наружу, и я сейчас это практически доказала.
Так что Дитрих, Адейн,
- Рита Мэй поправилась, напуская на себя вид важного воробушка, ведь раз уж она решила писать про них сказку то должна узнать кое-что, - я прошу рассказать мне о себе. Важна любая мелочь! Ведь я не хочу, чтобы Волшебник и его друг вышли не вами, это будет совсем-совсем не честно! И... - Рита Мэй вновь перевела взгляд на Адейна и доверительным шёпотом спросила, - а что за фанатские рассказы? Ну, мне чтобы не повторить их сюжетов.

+1

12

Наверное, особенность, поразившая обоих мужчин было упрямство француженки. Она совершенно отказывалась видеть в агенте и музыканте простых людей, которые никак не могли бы быть солнышками или светлыми Волшебниками. И, что самое забавное, ее доводам хотелось верить.
- Знаешь, Рита Мэй, в таком случае – ты у нас будешь добрая фея. Знаешь, такая маленькая, с радужными прозрачными крылышками и сыпешь блестящую пыльцу, как Динь-Динь из Питера Пена, - выразил свои мысли немец, улыбнувшись хрупкой упрямице, выслушивая ее неоспоримые доводы. – Ты возвращаешь в детство.
- Согласен, - кивнул Кьюри, широко улыбнувшись, - я, кстати, тоже о феях подумал.
Дитрих слушал фантазии Сорель пытаясь представить себе картинки по ее описанию – Кит-спаситель. Звучало несколько странно, на, наверное, дети бы оценили, что-то новенько, отличное от щенков, пони и странных Фиксиков непонятной формы и происхождения или чем там еще увлекаются дети?
- В свое время  про пчелок я помню только добрый мультик «Пчелка Майя», - улыбнулся агент, - Старой рисовки, забавный такой. Я даже не знаю, что меня восхищало больше сюжет или прорисовка… - с некоей долей ностальгии в голосе произнес он, -  Наверное, раз я запомнил только визуальную часть, то именно второе.
- А я помню, что смотрел про мальчика-гонщика. Японский. Но вот уже совсем не помню, в чем была идея. – дополнил Адейн, - И, кстати, тоже только образы помню… Рита Мэй, когда будешь печатать книжку, обязательно найди хорошего иллюстратора, чтобы создал для сказки красивые, яркие и запоминающиеся образы, - с наставлением в голосе заявил певец, - вот, видишь, мы с Дитрихом только картинки и помним, пусть из мультиков, но тем не менее. Так что следи за этим.
Идею о том, чтобы стать созданием из сказки, француз воспринял со всей серьезностью и даже когда Дитрих изобразил бойцовскую стойку и отточенным движением ударил воздух, высказался только:
- Вот видишь, удар отрабатывать не надо!
- И ты туда же… - выдохнул Вольф, совершенно не соглашаясь со сравнением его с теплым светилом.
Адейн на его вздох лучезарно улыбнулся и за двоих ответил будущей писательнице:
- Мы подождем, - утвердительно кивнул он, - А что тебя…
Договорить музыкант не успел, его прервал сигнал спикера Дитриха, который сразу, будто его подменили, сразу же стал серьезным.
- Я вас покину на пару минут. – Произнес он, выходя из вагончика. – Адейн, будь готов.
-Хорошо, - ответил азиат и вернулся к диалогу с новой знакомой, - Так, что бы ты хотела узнать? Я, вот, родился в Париже. Потом жил в Японии и сейчас все время болтаюсь между трех этих стран. С Дитрихом случайно познакомились, он тогда только переехал сюда и у него машина сломалась, а я в салоне работал. Вот так и сошлись. А потом я узнал. Что он агент, а мне хотелось попробовать себя на сцене, вот, в общем – то ты видишь плоды его трудов. Его, потому что Томас, мой агент, еще молод и неопытен и Вольф ему помогает.  – Адейн зачесал назад волосы, - А еще я люблю сладкую вату и клубничное мороженое в вафельном стаканчике. И… Дитрих о себе мало что расскажет, он не из разговорчивых. Я даже не знаю, как его охарактеризовать… Ну, он такой, заботливый. Относится ко всем, как старший брат. Так что ты выбрала для него  довольно четкое сравнение...
Дверца вагончика открылась и, вместе с порывом ветра, в нее влетел голос Вольфа, - минутная готовность, Кьюри, время.
Стоило двери закрыться, как к музыканту снова подошли гримеры проверили мейк.
- Ну вот, снова пора за работу, - улыбнулся мужчина, поднимаясь с  места и натягивая черное, расшитое серебром пальто, - я очень рад познакомиться с тобой, Рита Мей - Фея добрых сказок. Идем?..
На площадке снова царила суета, раздавались распоряжения механиков и оператора, устанавливали свет, а Дитрих снова занял наблюдательную позицию у монитора,  увидев вышедших, он подал знак Рите, чтобы та двигалась в его направлении.

+1

13

Спорить с тем, что она – добрая фея, Рита Мэй не стала только по одной единственной причине – мужчины как-то быстро пришли к согласию, и их было двое. Убедить сразу двоих было не в её силах, а вот вести тайную подрывную деятельность с каждым по отдельности она вполне себе могла. Но пока лишь молчала и улыбалась, слушая Дитриха и Адейна.
Сейчас, в данный момент, в вагончике, произошло самое настоящее чудо. Взрослые, состоятельные, со сложившейся карьерой, быть может даже имеющие свою собственную семью, а если не имеющие, то наверняка планирующие, обсуждают и вспоминают мультики. Как же Рите Мэй не улыбаться, глядя на это маленькое торжество чуда и детства? И она улыбалась, радуясь каждому слову, каждому воспоминанию.
Запоминала и советы, попутно представляя, что бы сказали Дитрих и Адейн, увидев вместо иллюстраций её личные каракули. Наверное, рассмеялись бы, ведь художник она была никчёмный, но, стоит отдать самой себе должное, старательный. Как порой любил посмеиваться месье Сорель, он не знал никого, кто бы мог так тщательно и аккуратно вырисовывать самую настоящую чепуху. Но до издания сказки так далеко, и порой Рите казалось, что мечта недостижима. Правда, это было очень редко.
Да и не до грустных мыслей сейчас, сейчас нужно запоминать, какие они, когда вместе. Но реальность и время накладывают свой отпечаток на планы – Дитриху пора уходить. Рита проводила его взглядом и посмотрела на одного-единственного человека, оставшегося в вагончике. Слушала и жалела, что с собой у неё нет блокнотика. Столько нужно было записать, столько запомнить. И это хорошо, что у неё шляпка на голове – хотя бы большую часть воспоминаний в неё спрячется, и она их не потеряет.
Рита Мэй любила слушать. Она представляла всё, что рассказывал ей Волшебник, и было почему-то невероятно уютно от его слов. И как же ей было жаль, что Адейн не верит в своё волшебство, ведь как иначе объяснить всё то, что с Ритой сейчас происходило?
А ещё она поняла, что главным врагом Волшебника Весеннего Цветения и его друга Солнца будет Время. Вокруг них постоянно время, колется секундами, минутами, заковывает кожаными браслетами часов и торопит, торопит, подгоняя туда, куда только ей одной ведомо, лишая свободы выбора. Рита Мэй нахмурилась и чуть было не пропустила момент, когда Адейн позвал её за собой. Она тут же подскочила, словно подстреленная, и понеслась за Волшебников. Но стоило показать нос из вагончика, как Дитрих жестом привлёк внимание Риты, и она, не сбавляя скорости, радостно понеслась к нему, думая, что сейчас ей продемонстрируют что-нибудь особенное, какую-нибудь специальную магию съёмочного процесса.
Но у изящности Риты Мэй были свои планы, равно как и у одного из толстых чёрных кабелей, о который она самоотверженно запнулась и, ойкнув, упала лицом вниз в холодный и чуть промокший от окружающей влажности песок. Шляпа с драгоценными воспоминаниями слетела с её головы. Но страшнее всего было не это. Одна из специальных ламп, освещавших площадку, опасно накренилась, не выдержала оказывающего на неё давления извне и свалилась, чуть было не утянув за собой рядом стоящую. И от позорного падения соседний фонарь спасла только случайность – служащий, оказавшийся в непосредственной близости с внезапно возникшей проблемой.
Рита Мэй, кряхтя, села на колени, потирая ушибленный лоб и прикидывая, синяк там будет или шишечка. И лишь ретроспективно до её сознания дошло, что вместе с её собственным падением слышался какой-то металлический грохот. Девушка неуверенно взглянула в сторону поваленного осветительного прибора на тонкой ножке, испугалась страшно, и перевела огромные, полные страха глаза на Дитриха. Да и все на площадке, кажется, замерли в ожидании того, что будет дальше. А виновница недоумения смогла лишь тихонько проблеять:
- Я нечаянно…

+1

14

После теплого вагончика прохлада на побережье показалась жутким холодом и, совершенно не любящий такую погоду, немец, недовольно передернул плечами. Сейчас бы оказаться дома, желательно рядом с его любимым семейством и вытянуть ноги на ковре перед камином, чтобы голова была совершенно пустой, а тело наполнило приятной расслабленностью и, может быть, немного коньяка... Впрочем, он довольно быстро перестроился на сценарий для клипа и, вместе с постановщиком и осветителем стали обсуждать наиболее выгодные позиции для съемок, оператор старался в жаркий диалог не вступать, хотя, по сути, его слово имело далеко не маленький вес.  Обсуждение, правда, особо долго не продлилось – солнце садилось. Вот они, нужные краски умирающего светила, растекаются кровью по неспокойной поверхности воды, сияют рассыпанными невидимой рукой блестками.
Адейн снова улыбнулся, наблюдая за хрупкой француженкой. Такая забавная, наивная и добрая. Нет, все же, их умозаключения с Вольфом верные, она явно не из этого мира. Ей было место где-нибудь в волшебном лесу, где на ветвях многовековых кленов и дубов, вьют гнезда шустрые крошки-феи. Где в воздухе звенят ароматы цветов, а по ночам зажигают огоньки светлячки…
«Кстати, интересная картинка, может, стоит написать об этом текст?» - подумал про себя азиат, пока пиротехники устанавливали заряды на ладонях и прятали их под рукавами одежды.  Даже если бы он очень захотел, то сейчас не мог бы заметить суеты и толпы, которая окружила девушку.  Зато Дитрих видел все. И двинулся в сторону Сорель неспешно и властно, наклонился, подобрав шляпку и подал руку Рите, помогая подняться.
- Рита Мэй... Не ушиблась?
- Вот, что бывает, когда на площадке посторонние! – стал возмущаться один из техников, - а если бы софит разбился? А если б…
- Софит цел? – прервал пылкую речь немец с таким непоколебимым тоном, что сразу стало ясно, даже если бы мужчина и продолжил говорить, Вольф не услышал бы ничего. Кроме ответа на интересующий его вопрос.
- Цел, - недовольно буркнул механик, устанавливая осветитель на место.
- Вопрос исчерпан. Вспомни, как сам спотыкался и падал, - отрезал Вольф и, приобняв девушку за плечи, вернулся вместе с ней к монитору.- Терпеть не могу, когда люди сами забывают о том, что случалось с ними, когда они были юны и неопытны. Не переживай. У нас были случаи, когда софит падал на декорации, проливали кофе на костюм звезды, не срабатывали эффекты, бились линзы камеры… А это, - Дит махнул рукой, - даже не обсуждается. Все уже забыли. Лучше посмотри, как Адейн красиво смотрится на фон заката, нам удалось поймать нужные время и ветер, - не без гордости в голосе сказал Вольф.
А, между тем, темнота окончательно  опустилась на побережье и только освещенное пространство площадки выделялось неровным прямоугольником, как потерянный остров во мрачных водах океана. Фонограмма песни то лилась из колонок, то прерывалась, то снова продолжала звучать. Адейн подпевал словам, чтобы было проще найти нужные места при монтаже, правда, с их места его голос был плохо слышен.
- Внимание всем, последний кадр снимаем с одной попытки, больше шансов у нас не будет, - по спикеру обратился к съемочной группе Вольф и только получив от всех положительный ответ и полную готовность, объявил, - Мотор!
Чуть подсвеченная фигура Адейна появилась в центре кадра, он опустил голову, позволяя редким прядям падать на его лицо и развел руки в стороны, с ладоней которых посыпались яркие искры. К солоноватому запаху бриза прибавился запах серы и пороха.
- Стоп! Отлично снято! Это была шикарная работа, ребята! А теперь сворачиваемся и по домам, греться. Работать с материалом начнем завтра, а сегодня всем согреваться и не заболевать.
Пока Вольф говорил, на пляже было тихо, зато стоило ему закончить, как тишину разрезали громкие аплодисменты и счастливые выкрики.  Съемочная смена подошла к итогу и, кажется, результатом довольны были абсолютно все. Теперь среди группы расслабленно шутили, могли прикалываться и вести себя более свободно, разбирая оборудование и аккуратно складывая все в трейлеры, стараясь ничего не потерять и не профукать, потому что отчитываться за каждый винтик нужно было лично Вольфу, а его, хоть и уважали, но связываться не хотели. Репутация дороже. Гримеры отправились вместе с Кьюри в вагончик, снимать мейкап.
- Как тебе? – улыбнулся Вольф, облокотившись на генератор, его уберут только тогда, когда отключат последний софит, - Красиво получилось? Адейн этот кадр очень не хотел снимать, опасался, что пальто загорится. А все прошло очень успешно, как считаешь? Сегодня я отвожу Адейна Домой, нам по пути, давай и тебя подвезем, а то мало ли, на кого натолкнешься на улице… Феи к самообороне создания не способные.

+1

15

Оставалось только удивляться тому, как резко окружающий мир стал враждебен к Рите Мэй. Ведь совсем недавно, казалось, всё светилось дружелюбием и пониманием, а теперь Риту будто поместили в самый злобный мир из всех существующим.
И поделом.
Рита Мэй так отчаянно мысленно ругала себя за то, что она такая растяпа. Будь она, как обычные девушки, полные изящества и достоинства, то наверняка не влипла бы в такую неловкую ситуацию. И вот уж что было совсем неуместно, но ей захотелось плакать, захотелось обратно в Марсель или просто куда-нибудь подальше от этого Нью-Йорка. Признать поражение, признать свою несостоятельность и вернуться к своему самому синему на свете морю, к ждущему и скучающему лазурному берегу, к тёплым рассветам и тем, кто всегда будет желать Рите только добра.
Но как и в сказках, могучий добрый волшебник, только теперь уже в виде Дитриха, появился вовремя и разогнал гневные человеческие тучи над испуганной Ритой. Она, потирая лоб, поднялась с его помощью, поблагодарила и последовала за ним, одну руку прижимая к потенциальной шишечке, а вторую – к груди, чтобы никого не задеть. Хотя ноги всё ещё путались, как это и бывает после неловких падений, за которыми следует чувство большого неприятия своей «изящности».
Но всё забылось, когда она в тусклых перекрещивающихся лучах прожекторов увидела Адейна. Он был сосредоточен, как будто даже немного волновался, и Рита, выкинув всё из головы, начала переживать вместе с ним, прикусив губу и засунув замерзающие руки в рукава. Она даже и звука подать не смела, глядя на такого сконцентрировавшегося Волшебника и напряжённого Дитриха.
А небо и правда было прекрасным. Только что исполосованное рваными штрихами жёлто-алого, оно вдруг резко погасло, равно как и свет софитов стал приглушённым. И посреди темноты, замершей в своём музыкальном движении, статичная картина разразилась яркой вспышкой, от которой у Риты перехватило дыхание. Горели, казалось, не только ладони Волшебника – зажёгся весь мир, и замерший, разогнался до невероятных пределов, заглушив и музыку, и мысли, и дыхание, а влажный прохладный воздух перестал иметь какое-то значение. Весь мир в огне, и он идёт от ладоней Адейна, он – огонь, что спасает.
Но когда всё погасло, и уставшие вокруг люди разразились аплодисментами, Рита Мэй очнулась так резко, будто её пыльным мешком ударили. Яркость резко вспыхнувших софитов привела в чувство потерявшую реальность девушку, и она, очнувшись от магии Волшебника, бодро зааплодировала вместе со всеми. Обиды позабылись, и все поздравляли друг друга, шутили, смеялись, а Рита не постеснялась поделиться своим восторгом с Дитрихом:
- Это потрясающе! Очень красиво! Вот эти все вспыхнувшие огни в полной темноте, они, кажется, от рук до самого сердца дотянулись!
Рита активно жестикулировала, размахивая руками, вылупив глаза на Дитриха, а как только поняла, что слова, в общем-то, кончились и начинаться не собираются, она улыбнувшись и подпрыгнув на месте от нетерпения, кинулась к своему новому другу и крепко обняла его. И уже потом смогла продолжить, пользуясь немного созданным положением и грея поочерёдно замерзшие щёки о гениального товарища Волшебника.
- Если можно будет, то я буду рада составить вам компанию. Тем более, столько впечатлений, столько всего..! Но если что, я фея боевая, у меня в сумочке с недавних пор перцовый баллончик есть. Но всё же мне хотелось бы с Волшебником поговорить… да прямо сейчас!
И теперь Рита, оторвавшись от Дитриха, кинулась бегом к вагончику, перепрыгивая через кабеля, пришедшие в движение из-за того, что люди убирали их на покой. Но у самой двери она остановилась, отдышалась, и, постучавшись, заглянула внутрь лишь одним глазиком и, поняв, что особо никого не потревожит, рискнула показать и собственное лицо, правда, всё же пустив вперёд себя полный восторгов окрик:
- Адейн! Вы просто потрясающий! Ваша смелость покорит весь мир окончательно и бесповоротно, а клип выйдет просто замечательным! Вы огромный молодец! Ну да хотя… вы ж Волшебник!
И она рассмеялась искренне и чисто, ощущая где-то глубоко-глубоко внутри себя, что ради вот таких маленьких чудес приезд в Нью-Йорк, всё-таки, того стоил.

0

16

Что ж, снова просмотрев последние кадры, немец остался доволен собой. Действительно красивые кадры и он позволил себе присоединиться к радости окружающих и стоящей рядом француженки.
- Да, получилось очень не плохо, - кивнул он, снова не привыкнув к слишком эмоциональной девушке и тому, как эти самые эмоции она выражает, стало даже немного жаль, что его Аллан не всегда так открыто проявляет себя. – Приятно слышать.  – Улыбнулся он в ответ, - Поверь мне, мы гарантируем безопасность фей, так что твое не особо надежное оружие тебе не понадобится.  А вот поделиться впечатлениями вполне можешь.
Вольф не хотел отпускать Риту, чтобы она не наворотила еще каких-нибудь дел, но отвлекся на ассистента и не успел удержать рванувшую к вагончику девушку, благо, сейчас она была уже более расторопной и аккуратной, что спасло ее от новых падений и столкновений с суетящимися сотрудниками и работниками площадки. Пока Вольф заканчивал дела, Адейн успел привести себя в порядок. В обычных голубых джинсах и теплом лавандового цвета свитере с высоким воротом, он выглядел не таким важным и мистическим. Он как раз собирал волосы в хвост, когда в вагончике показалась любопытная фея.
- А это ты, юное дарование, - добродушно рассмеялся азиат, жестом приглашая девушку войти внутрь, - спасибо. Ой, я очень надеюсь, что мои старания не напрасны. Я честно очень сопротивлялся, когда Дитрих предложил эту сцену, быть спаленным в самый разгар съемок – не самое замечательное, особенно, когда у пиротехников не сразу получилось рассчитать нужную дозу пороха или чего там… Я, знаешь, не очень хорошо в этом разбираюсь. – он стер салфетками макияж с лица, - Слава Богу, что все обошлось. И спасибо, ты умеешь выражать эмоции и радуешься за нас обоих.
Кьюри завязал шнурки на ботинках, поднялся со стула и  натянул теплую куртку с меховым воротником:
- Идем, Дит, наверное, уже машину завел.
Он первым вышел из вагончика и подал девушке руку, чтобы она не упала с неудобной лестницы. Среди суетящихся людей он проходил, как змей, ловко и увертливо, держа за руку и, как на буксире, ведя за собой Сорель, пробираясь к внедорожнику, рядом с которым стоял немец, переговариваясь с режиссером и агентом Адейна.  Тот согласно кивал и делал пометки в толстом блокноте, как бы он ни старался, но никак не мог пока полностью проникнуться в агентскую работу, хотя получал от нее огромное удовольствие и пользовался отзывчивостью Вольфа, готового помочь и дать совет.
- Чур я  - на заднее сидение, там есть куда вытянуть ноги, - совершенно по-детски заявил Кьюри и побыстрее ринулся в теплый салон внедорожника, где тихо играла музыка, устраиваясь на заднем сидении, как на диване и подкладывая под голову плюшевого мишку, всегда путешествующего на заднем сидении VolksWagena немца. – Пристегнись, - как только Рита села в салон, - А то Дитрих будет ворчать.
Агент попрощался, наконец, со своими собеседниками и сел за руль, взглянув на пассажиров.
- Ну что, все устроились с комфортом и готовы ехать домой? – улыбнулся он, - нам предстоит еще долгая дорога по милым Манхэттановским пробкам. Где ты живешь, Рита Мэй? Куда везти фею?
Вольф вырулил на дорогу, не обращая внимания на легкую пробуксовку машины по песку. К своему старому авто он относился, как к верному другу, да и опыт вождения позволял мужчине чувствовать себя за рулем, как рыба в воде.
- Что ж, кажется все довольны и  нам удалось воплотить сценарий.
- Ага… Я тебе эти «искорки»на всю жизнь запомню. Ты же знал, что я протестовал! Честно говорю, Рита, я был против! Он меня заставил!
Вольф только добродушно рассмеялся, покачав головой:
- Ну ладно тебе, не ворчи. Получилось же круто, Рите понравилось. А мы создаем видео для таких, как она. Разве нет?
- Вот только этот факт и спасает тебя от моего праведного гнева, - сдерживая смех ответил азиат. – Рита, появился новый сюжет для твоей книги? Может, какая – нибудь сцена?

+1

17

Рита Мэй всё ещё пребывала в восхищении и радовалась, словно ребёнок, её совсе не смущал в крайней степени «одомашненный» вид исполнителя. Она видела перед собой Волшебника, который с помощью магии опытных пиротехников смог создать чарующую атмосферу таинственной ноги, вспыхивающей огнём. Также её невероятно радовало то, что несмотря на всю видимую усталость, Адейн остался прежде всего человеком, способным доброжелательно беседовать. Девушке даже не требовалось попусту ради того, чтобы разговорить Волшебника, он и сам ей в ответ возвращал те эмоции, которые она так старательно выдавала.
Она следовала за ним, крепко ухватившись за предоставленную для «буксира» руку, удивляясь, как при гаснущем свете съёмочной площадки он умудряется лавировать между людьми, проводами и то и дело мелькающими штуковинами, которые отбрасывали на землю страшные тени, а вот, как показала практика, уронить их ничего не стоит.
За время долгого пребывания в Нью-Йорке, Рита Мэй отвыкла от автомобилей как от средства транспорта. Дома, в Марселе, правда, она ими и не пользовалась, предпочитая гулять пешком, но вот отца проводить до машины перед работой – чуть ли не святое. Переезд и некоторая финансовая зажатость (а также отсутствие прав) вынудили Риту пересесть на общественный транспорт, и уже если время совсем поджимало, то девушка вызывала такси. Но после путаницы с Энтони, она не собиралась более опаздывать и старалась чётко выстраивать время и маршрут. Немного навыков взрослой жизни, порадовался бы месье Сорель, но сама Рита Мэй втайне переживала, что если совсем обратится во взрослую, то перестанет мечтать.
Именно поэтому на внедорожник Дитриха – огромную машину! – Рита Мэй уставилась, словно на огромного зверя, и упустила тот самый момент, когда Адейн расположился на местах сзади.
- Ну и пожалуйста! – Так же по-детски, сквозь смех, ответила ему Рита, забираясь на переднее сидение автомобиля. – Зато у меня будет обзор хороший. Смотри, какие окна чистые и большие, город прям как на ладони. А вам вот наши головы будут мешать.
Автомобиль пах… автомобилем. Есть запахи, которые иначе и не опишешь. Да и сам внедорожник был типичным своим представителем своего рода, за одним только исключением – он совершенно точно был обжитой и любимым своим хозяином. Было что-то неуловимое, что-то, чему, возможно, Рита Мэй и названия не знала, но, тем не менее, сев на своё место и пристегнувшись по совету Адейна, почувствовала себя ровно точно так же, как если бы стояла рядом с Дитрихом.
Как только друг Волшебника забрался в салон, не испытав при этом никаких затруднений, как девушка до этого, Рита Мэй широко улыбнулась ему и, выпрямившись, как и полагается для леди её возраста, уставилась вперёд. Но рядом, где-то там, между Дитрихом и Адейном, было намного веселее и интереснее, и она, наплевав на все условности, уселась чуть боком, при этом всё же вовремя уловив, что её о чём-то спросили. Рита назвала свой адрес и навострила ушки, чтобы впредь быт внимательнее.
Но как странно, как замечательно, они всё ещё были как дети, пусть и выглядели взрослыми и уставшими. Рита Мэй окончательно почувствовала себя как дома, тепло улыбалась, слушая. И уснула бы от внезапно одолевшего её уюта, если бы не внезапно поступивший вопрос. Рита встрепенулась, словно воробышек, а затем беспомощно уставилась на Адейна.
- А надо было? – Она виновато опустила глаза на свои руки. – Просто, знаете, у меня сегодня выходной был. Иногда сказкам нужно давать отдых и время пожить своей жизнью, тогда герои потом сами радостно просятся на руки и укладываются под буквы. Из-за этого я и пошла к берегу. Это побережье очень большое, холодное. Вы там не замерзали, Адейн?
Но, вдруг резко переключившись на другие мысли, что царили в её голове, она обратилась к двоим сразу:
- А о чём ваша песня, Адейн? И почему именно пламя на ладонях, Дитрих? Ну ведь наверняка же есть смысл, должен быть! Вы просто не похожи на тех людей, которые создают что-то просто потому, что могут, вот я и любопытствую. Ничего же?

+1

18

- Я этим обзором насладился сполна, - показал язык азиат, ему вполне хватило вида города со своего места,  - Это вот тому, кто недавно здесь все интересно.
- Ну, вот и вечерние пробки, - уперевшись локтем в дверь сказал Дитрих, наблюдая за дорогой, управляя машиной одной рукой. Правда, особо и дергаться смысла не было, а компания пассажиров вполне располагалак неспешному разговору и шуткам.
- Ну, почему сразу «надо», просто, мы, люди творческие такие люди… - Улыбнулся Кьюри, - берешь выходной, свято думая, что сегодня и пальцем не пошевельнешь и ни строчки не напишешь, а тут как вдохновит, как  напишется… И вот, сидишь в итоге, скуривая сигареты над новыми текстами и мелодиями.- У тебя такого не бывает? 
- А на меня можно не смотреть, я ничего не пишу и не такой творческий, как вы. Поэтому – без комментариев.
-Ага, а над сценарием кто сидел?
- Я только предложил идею! – оправдался немец, взглянув в зеркало заднего вида.
- Скромник.
- Болтушка.
Закончился обмен любезностями между мужчинами. Но на следующий вопрос все же стал отвечать самый разговорчивый в их троице – Адейн, напев уже на родном для Риты Мэй французском перевод песни:
"Доброе утро", говорю я, но ты еще спишь…
Что тебе снится?
Невовремя, но я должен сказать «спасибо»,
В это пепельно-серое дождливое утро…

Любовь - это что? Любовь - это ты
Так трудно подобрать слова, говоря с тобой
Я чувствую себя дураком.

Каждый умеет плакать,  правда?
Каждый умеет смеяться,  правда?

"Спокойной ночи", говорю я, но завтра ты снова со мной
Пусть тебе приснится что-нибудь приятное
Стоп, сейчас самое время, я должен сказать «спасибо»,
Вечный дождь прекратился

Любовь - это что? Любовь - это ты
Я говорю о нас как о влюбленных, да?

Каждый должен быть счастлив, правда?
Каждый рождается, а потом умирает, правда?

Моя кошка смотрит на меня
Хрустально-невинными глазами и мяукает, будто плачет

Каждый умеет плакать, правда?
Каждый умеет смеяться, правда?
Каждый должен быть счастлив, правда?
Каждый рождается, а потом умирает, все, правда?
А пока...*

Для Дитриха слушать знакомую каждой нотой песню на другом языке было совершенно непривычно, хотя, он и сам мог перевести с русского на английский некоторые песни, все же считал, что слушать и исполнять уже готовую песню следует на языке оригинала.
- Романтично, правда? Любовь, ожидание, неизвестность перед будущим, страх потери и сама потеря, но при всем этом – надежда, которая в сердце не гаснет и освещает мрак вокруг. Символизм и, немного, аллегория. - В свою очередь подал голос Вольф, сворачивая с основной дороги, - вот что мы хотели сказать.
- Клип должны были еще летом отснять. Но Дитриха, видете ли, погода не устраивала и он выбрал холодный, пасмурный день. – Фыркнул Адейн.
- Зато красиво, - пожал плечами Вольф, не особо обижаясь на исполнителя, - и вообще, не ворчи. Подумаешь провел денек на свежем воздухе, зато с интересным человеком познакомился.
- С феей.
- С феей, да… - улыбнулся Вольф, мельком взглянув на Риту Мэй.
- Да, хорошо, не спорю. Случайности не случайны.
- Кстати, - Дит достал из бардачка свою визитку. Простой, черный, картонный прямоугольник с аккуратно выведенными прописью серебристыми буквами фамилии и имени агента, его телефон и почта, -  Держи. Звони или пиши, если понадобится помощь или просто.
- Может, захочешь как-нибудь попасть на мой концерт? Буду только очень рад. А Дит с билетами поможет.
- Да, с билетами проблем не будет.
____________
*Atsushi Sakurai-  Neko

+1

19

Они отправились в путь по дороге, лентой извивающейся недалеко от побережья. Но в пробку они всё равно умудрились попасть – большой город спешит по домам, и разницы нет, какая работа занимала людей утром. Рита Мэй с интересом наблюдала за всем, что происходит вокруг – непосредственно в пробке ей участвовать ещё не приходилось, хотя со стороны она наблюдала её много раз. Правда, ровнёхонькие ряды автомобилей ей быстро наскучили, и своё внимание она обратила на ослепляющий огнями иллюминации город. Правда, и к нему она быстро потеряла интерес. Чуть развернувшись боком, могло показаться, что Рита на Дитриха неустанно пялится, но нет, она смотрела на тёмную бездну, что в дневном свете представляла собой необъятный и холодный океан. Освещая тонкой полосой берег, уличные фонари не спешили дарить водной глади краски, обращая её в тьму. Она бы так и осталась проклятием, если бы не пробегающие по ней тени рваных облаков, повинующихся воздушным потокам, теперь собирающихся в комки.
Но Рита Мэй не пропустила ни слова в песне, которую пропел ей Адейн. Понимала ли она её смысл? Совсем нет. Единственная любовь, которой была освещена её жизнь – любовь семьи. Единственная любовь, вспыхнувшая внезапно и очень ярко – любовь дружбы. И этого было достаточно, остального она знать не хотела. Но всё же Рита осознавала, что моменты расставания – самые грустные, самые болезненные, самые уродующие. Девушка чуть было не сорвалась и не спросила, а не страдал ли по неразделённой любви сам Адейн, но вовремя одумалась, да и прерывать пояснения Дитриха ей не хотелось. Зато он прекрасно разъяснил и пояснил, откуда у огней на ладонях ноги растут.
Визитку она приняла с большой благодарностью, но, засунув её во внутренний карман пальто, рискнула огорчить своих новых друзей:
- Знаете, я не хожу на концерты. Единственное массовое мероприятие, которое я посетила, меня напугало до чёртиков! – Рита Мэй могла бы рассказать, что этим самым единственным мероприятием был полуфинал Чемпионата Европы по футболу, на который затащил её Рауль, и именно он-то её и напугал до чёртиков. Но посвящать во все детали тяжёлых отношений с обществом Рита не стала – пусть будет, как будет. – Но я всегда буду рада просто так встретиться с вами. Знаете, где-нибудь в кафе. Или я к вам домой могу прийти, с пироженками! Вы же любите пирожные, Адейн? Или, если хотите, я могу…
Автомобиль всё ещё стоял в пробке, недвижимый, словно скала. В противовес остановленному движению на земле, в небесах мчали облака. И одно из них на глазах Риты Мэй внезапно остановилось, несколько раз поменяло свою форму под порывами воздушных потоков. То, что увидела в нём Рита – было тем единственным, чем она дорожила больше всего на свете. Тем, у кого в её сказках было собственное море, а в реальности она поселила его на небесах. О нём, самом близком существе на свете, она не забывала, но ощущала, что связь между ними рвалась. А как иначе объяснить хандру, что так часто чувствовала в последнее время Рита Мэй? Как иначе объяснить, что сказка, своя собственная, казалось, ускользала из рук совершенно безвозвратно.
Но вот он, вот её Синий Кит, живущий в её мечтах в собственном море, спрятавшийся за клубами облаков и ждущий, когда же Рита наконец обратит на него внимание. Видимо, он всё это время её ждал, долго, с надеждой, раз всё ещё не покинул серое небо с подпорками из небоскрёбов.
Рита Мэй, до этого времени спокойная, вдруг внезапно всполошилась, отстегнула ремень безопасности и, пискнув Адейну и Дитриху, чтобы они срочно следовали за ней, ибо она хочет их кое с кем познакомить, бегом бросилась из автомобиля к побережью, мешая бег с припрыгиванием. Она и плакала, и смеялась, и махала своему старому знакомцу. И ей казалось, что она слышит где-то над собой трубное завывание – китовое приветствие.
- Мы с тобой так давно не виделись, так давно… - она шептала, прекрасно понимая, что он слышит каждое слово. И он ждёт. Рита Мэй, нахмурившись, обернулась и громко позвала своих новых друзей, которых её Кит, спрятавшись за облаком, не побоялся и показался, наконец. – Волшебник! Дитрих! Идите скорее сюда! Синий Кит хочет с вами познакомиться!

0


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Весь мир - это красивая сказка. А ты видишь чудеса вокруг?