http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » have a good day ‡эпизод


have a good day ‡эпизод

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://www.fresher.ru/manager_content/images2/yarkie-cveta-oseni/big/1.gif

Время и дата: 16 сентября, 2016 год
Место: в парке на лавочке где-то в Манхеттене
Участники эпизода: Medea Sforca, Rita May Sorel
Краткий сюжет: Иногда в жизни появляется человек, который захочет сделать тебе радостно. Хочешь ты этого или нет.
Можно сказать, что девиз Риты Мэй в этот день был таков: "Твори добро насильно".
А девиз Медеи: "Я буду сопротивляться до последнего".

+1

2

Солнышко-солнышко, лучики-колючики.
Да, солнышко сегодня выдалось знатное, шаловливое, игривое, и своими колючиками-лучиками совсем слабо, но с исключительной любовью, а, следовательно, маниакальностью, кололо всех, кого только можно. А люди, чувствуя небесную ласку и заботу, улыбались больше, чем нужно, смеялись громче, чем то позволяла осенняя пора. День заранее не мог выдаться хмурым, более того, хмурых в нём быть не должно было.
В такой день и Рите не хотелось думать о том, что это – лишь временная передышка в череде серых небоскрёбов, низких, но недоступных небес, суетливого дорожного движения и совсем неулыбчивых людей. Пусть это был новый мир мегаполиса, в котором проживали миллионы, для Риты Мэй он всё же был чужд. Французская птичка улетела в далёкие чужие края впервые в жизни, пусть и осознала, что вокруг неё земля, в которой никогда не бывала раньше, но тоска по родине пока не оставляла её. Но жалела ли она? Нисколько. Новый мир всегда предполагает новую жизнь, а тоска пройдёт, нужно только принимать каждый новый день с улыбкой. А уж это Рита Мэй умела делать, как никто другой.
Завернув на прогулке в парк в каком-то новом, пока ещё неизведанном районе Нью-Йорка, Рита так и обомлела, замерев у входа. Всё будто стало золотым, чуждесным и чудаковатым. От малейшего дуновения ветра пожелтевшие листья новым видом дождя устремлялись вниз, и там, на дорожной плитке, ткали новый ковёр. Пару шагов вглубь парка Рита Мэй преодолела, приоткрыв рот и хлопая глазами, чувствуя, насколько сейчас очарована. Поддела носком туфли уложенные на дорожке сухие листья, а они подались, откликаясь приятным, будто бы даже старческим шорохом. Ещё пара таких шагов, и девушка разулыбалась, понимая, что сейчас и здесь Нью-Йорк заработал сто очков вперёд против обжигающе-тёплого Марселя.
Погуляв немного, Рита, оглянувшись чуть воровато, сошла с тропинки на газон, подняв голову вверх и любуясь, как листья совершают невероятные и головокружительные пируэты в золотистом вальсе. Она не могла не поймать парочку, они были такие разные: резные, округлые, красноватые, ярко-жёлтые, пятнистые или нет. А в кронах деревьев всё ещё оставались прожилки зелени – последние герои уходящего лета.
Так в руках Риты Мэй и оказался букетик из листьев. Вернувшись на тропинку, она смотрела на него влюблёнными глазами, заботливо перебирая каждый листочек и стараясь его уложить как можно красивее. Не обращая внимания на окружающий мир, она присела на лавку, прилаживая листья в букете то так, то этак. Ровно до того момента, как запах сигарет не ворвался в её маленький мирок уюта. Моргнув, Рита Мэй подняла глаза. Сначала посмотрела прямо, но лишь затем, повернув голову вбок, заметила источник того самого запаха, нарушившего её покой.
Несмотря на всю любовь, что дарило сегодня солнце своими лучиками, невольная соседка Риты Мэй по лавочке была хмура и задумчива. И лишь этих двух характеристик для Риты было достаточно, чтобы понять, что просто так даму она оставить не может. Придвинувшись к девушке, Рита, улыбнувшись, заговорила бодро:
- Привет, я Рита Мэй. Хочешь букетик? – Она протянула брюнетке свой собранный букет из листьев и продолжила щебетать дальше. – Только не кури с таким хмурым видом, а то солнышко тебя совсем залюбит, станет о-о-очень жарко! Лучше улыбнись. И не кури. Лошадок жалко.

+1

3

Оставалось всего пара дней, до того, как стены ее старой тюрьмы сомкнут за собой двери с приветливо-сверкающим информационным полем на гладком стекле. Не будет надписи и инструкции, что сделать, чтобы открыть эту дверь, достаточно просто пройти вперед, подставить плечо, если заняты руки, пропустить мимо спешащих санитаров, вжавшись в стену и набрав побольше воздуха в грудь, чтобы стать как можно более независимой и незаметной в мгновение чужой паники. Они наверняка побегут за очередным сбежавшим старичком, который не захочет отдать концы под писк кардиомонитора и с единственным окном в виде плаката о здоровье на стене. Этот старичок не знает, что после того, как врач безжизненным голосом объявит последнюю минуту, что отрезала конец его пути, он отправится в самый низ, в отдельно стоящее здание, в руки к той самой девчонке, сменившей кожаную куртку и высокие до колен сапоги на безжизненную грязно-серую униформу, которой подмигнул, проходя мимо и запинаясь о коврик, обутыми в потрепанные тапочки ногами. Знай он этот маленький факт, может и не отказался бы умереть, но пока же, ни ему, ни кому в больнице, ни даже самой Сфорце, не было известно, повернется ли опять дорожка судьбы на этот путь.
В далеком прошлом, когда она без году неделя, как начала практиковать самостоятельно, такой старичок уже был. Сухонький, но бодрый, облил ее кофе, когда тапочек слетел с ноги и тут же витиевато извинился, пообещав, что больше молодую леди он не обидит. Во всяком случае, обещание было сдержано, да и случай легкий. Сердечный приступ, закрытое дело, третья полка архива. Но оставалось еще два днядо того, как череда людей вновь начнет спускаться, прощаясь с мирной жизнью. Хотя нет, они скажут ей «Здравствуй». В отличие от меня…
Устав от бесконечной прогорклости номера, от запаха плесени и дыма дешевых сигарет, сдобренного хорошей порцией дурмана, от кирпичной стены за окном и монотонного скрипа кровати за стенкой, Медея решила перебороть навалившуюся на нее апатию. В очередной раз сбросив с экрана телефона уведомления о пропущенных вызовах, а чуть подумав, и вовсе выключив телефон, спрятав тот под подушкой, она вытащила из-под кровати уже не новые, но все еще добротные кроссовки. Пробежки были одним из самых популярных видов спорта на Манхеттене, и спеша на работу, пробираясь сквозь толпу, удерживая в одной руке мобильник, а в другой подставку с двумя стаканчиками кофе, люди неосознанно, но предавались этому действу. Медея же, таким образом решила сбросить напряжение и хоть немного отвлечься. Расстояние от дома до Центрального парка было приличным, впрочем, на то, чтобы его преодолеть легкой трусцой, потребовалось чуть более часа. После, уже прогулочным шагом, восстанавливая дыхание и сминая подошвами опавшую листву, девушка прошлась по аллеям, свернула на укромную тропку в ее любимой части этого обманчиво необъятного леса, достаточно далекой от входа и оттого безлюдной,  и прямиком направилась к не менее укромной и почти всегда свободной скамейке, куда со вздохом опустилась, посчитав свой долг перед здоровым образом жизни исполненным.
Здесь же, повинуясь неосознанному инстинкту, в руках появилась сигарета, то удовольствие, которого она была лишена долгое время, но потребность в котором возрастала прямо пропорционально времени воздержания. И с первым же глотком едкого дыма в голову вновь вернулись мысли, о том самом старичке, о первом дне и стене отчуждения, что неминуемо возникнет между ней и коллегами. О том, что выводя незримую подпись под соглашением, она отдавала себя в руки человека уже однажды предавшего доверие ученицы перед учителем. О том, что неминуемой будет встреча с тем, кого она вычеркнула из жизни, не зная, что судьба вновь столкнет их. Он надо мной посмеется и только. Но было ли по-другому?
Уйдя в себя, Медея потеряла счет времени, и ощущение пространства, поднося сигарету к губам, она затягивалась чисто механически, остекленевшим взглядом наблюдая, как медленно стелятся листья под легкими дуновениями ветра. Она даже не заметила, что ее уединение было прервано и, и что скрипнула скамейка под чужим весом, и что фигура девушки, придвинулась к ней чуть ближе, согревая своим присутствием озябшее под легкой тканью водолазки плечо. Только когда звонкий голос с легким французским акцентом нарушил фоновую тишину, Сфорца встрепенулась и повернула голову, изрядно стушевавшись от замечания.
- Прости, тебе мешает дым? – Впрочем, рука уже сама тушила до фильтра выгоревший окурок о край урны. Неожиданным стал и пестрый, по-осеннему яркий букет, который замельтешил перед ее носом, заставляя чуть отодвинуться и отрицательно помотать головой. – Нет, спасибо, оставь себе.
Девушка перед ней была донельзя странным созданием. Если бы не четкая уверенность в том, что полуденное солнце не могло разморить и без того выспавшийся организм, Медея подумала бы, что глаза ее обманывают и перед ней некий морок… с букетиком и глазами наполовину лица.
- Так как ты говоришь тебя зовут? Я - Медея Сфорца.

+1

4

- А лошадок внутри себя поберечь? – Рита Мэй уставилась на новую знакомую, похлопав глазами. – Их же никотин убивает…
Конечно, то, что капля никотина может убить нормальную живую лошадь, а не внутреннюю, Рита Мэй знала. Но стоит только ещё чуть-чуть включить воображение, и эти самые лошадки будут сердцем и душой человека. Каждая из них – сила, что движет вперёд, каждая – желание и умение преодолевать испытания, цель, да та же самая мечта! А сигарету в руки с таким выражением лица никто не берёт от хорошей жизни – совершенно точно понятно.
Притянув букетик из листьев к себе, Рита опустила на него взгляд, пытаясь отыскать изъян ну или хотя бы малейший намёк, почему он мог не понравиться Медее, а именно так звали её новую знакомую. Услышав вопрос, девушка подняла глаза и, взглянув на соседку по лавочке и улыбнувшись, ответила:
- Меня зовут Рита Мэй. Точнее, Рита Мэй Сорель. У меня просто имя двойное. Но можно просто Рита. Приятно познакомиться, Медея Сфорца. Ты из Греции? – Девушка уложила букетик на лавочку между ними и, уперев руки на лавочку за спиной, вытянув ноги и подняв голову к солнцу, начала собирать всё, что приходило ей в голову. – А то, знаешь, твоё имя звучит, как греческая легенда! Артемида, Гера, Деметра, Фемида… Но никаких быков и минотавров, ты для этого слишком… ммм… тоненькая и изящная. А ещё величественная. Даже несмотря на то, что ты так несправедливо гробишь своих лошадок. Сегодня же такой хороший день, тёплый, сегодня надо много улыбаться, чтобы даже щёки болели. Уверена, улыбка у тебя красивая. А ты вот хмуришься…
Рита Мэй, сев ровно и развернувшись корпусом к Медее, присмотрелась к ней. И всё, что Рита поняла, так это то, что ей бы и правда очень сильно хотелось бы, чтобы она улыбалась. Это же такое естественное желание – улыбаться.
Улыбаться, когда тебе весело, когда ты кому-то рад или чему-то счастлив. Улыбаться, когда в холодный день залезаешь под тёплое одеяло вместе с кружкой горячего чая. Улыбаться, когда уже нет смысла прятаться от дождя, и, скинув обувь, шлёпаешь по лужам босиком. Улыбаться, когда унюхаешь аромат свежей сдобы, влекущий, невероятный. Улыбаться, когда кто-нибудь невольно сделал твой день хорошим… Это же так просто, но одновременно сложно – радоваться мелочам. Ведь такая большая ошибка думать, что счастье, оно великое и необъятное. На самом деле, оно рассыпано хлебными крошками по белому свету. Рита Мэй верила в это и старалась собирать по крупинкам, по частичкам, равно как воробышки, прыгающие по дороге и отправляющие себе в клювик угощение, рассыпанное какой-нибудь сердобольной бабушкой. Так и Медее нужно найти сегодня самый большой и самый вкусный кусочек счастья, пусть, возможно, маленький, не такой, какой бы ей хотелось, но её собственный, а, значит, особенный.
Рита Мэй тут же вскочила на ноги и, крепко схватив Медею за руку, потянула на себя, поднимая с лавочки. Взяв её за запястье посильнее, Рита потянула её за собой, будто на буксире, попутно поясняя, зачем и почему. Но объясняла она откровенно плохо…
- Я с тобой погуляю немного. Ты же не против, правда? А даже если против, то я настаиваю на своём присутствии. А то ты опять пойдёшь гробить лошадок в себе, а это плохо-плохо!
Она смело шагала по усыпанной сухими листьями тропинке, изредка попинывая их носком сапожка и с удовольствием отмечая, что они всё так же отвечают шуршащим ворчанием. Значит, осень ещё долго пробудет живой.
Наконец Рита Мэй нашла, что искала – маленький вагончик, в котором делали облака из сахара. Пока ещё было тепло, пока ещё люди гугляли по парку, не спеша в свои дома в собственных зябких объятиях, торговцы, конечно, будут извлекать свою пользу. Но Рита Мэй не хотела думать о коммерции и прочих капиталистических нерадостях жизни. Сейчас она просто хотела сладкую вату для себя и своей новой знакомой, о чём тут же сообщила продавцу. И как только она получила свои облака на палочке, Рита Мэй передала аккуратно одно Медее и авторитетно заявила:
- Вот, покушай. Лошадки любят сахар, это все знают. А ещё можешь поделиться, почему ты такая хмурая. И тебе легче станет наверняка. И в чём плюс, - Рита лукаво покосилась на Медею, - я всё равно в твоём окружении никого не знаю и совершенно точно никому не скажу. 

+1

5

Нью-Йорк всегда был наполнен людьми всех мастей, от городских сумасшедших, носящих цветастые платья, поющих на улицах коммунистические гимны, до тех же самых сумасшедших, но уже с телефонами в руках и монотонным гулом голоса в трубке, который не знал других слов, кроме цифр – универсальнейшего из существующих языков. Каждый мог припомнить свою встречу с подобной личностью. Они без угрызений совести могли и нахамить, и высказать тебе в лицо то, о чем другие предпочитали молчать, и вовлечь в ничем не ценный разговор, который хотелось прервать только лишь из-за того, что подобное поведение считалось недопустимым для чопорной серой массы, к которой относилось подавляющее большинство, в том числе и сама Медея.
Нет, конечно ее новая знакомая не была похожа на сумасшедшую, разве только чуть-чуть, но та навязчивость, с которой девушка зацепилась за воплощение угрюмости в лице утомленного патолога – несколько раздражала. Конечно Медея не привыкла обрывать людей, если тем хотелось поговорить с ней, терпеливо выслушивая последние новости, понимающим взглядом смотря куда-то мимо говорившего и думая при этом о своем, иногда невпопад кивая и задумчиво хмыкая, но ведь Рита Мэй не входила в число тех, кого девушка знала, так в чем причина столь требовательного внимания. Лошадок не убивай… а вот они что-то не стеснялись, когда скидывали меня на землю.
- Жрица богини Гекаты, убившая собственных детей – не самое романтичное имя и не самая позитивная история. – Губы Медеи тронула мрачная улыбка, скорее вежливая, чем искренняя, а в руках вновь мелькнула зажигалка, отщелкивая металлическим колесом веер из искр, которые загорелись трепещущим огоньком лишь с третьей попытки. – И все же я не из Греции. Да и болеть не горю желанием, пусть даже и от улыбок, спасибо за заботу.
Конечно надежда, пусть и призрачная, что после сухих ответов эта случайно залетевшая в чужой сад птичка, упорхнет обратно на встречу солнцу, зародилась в Медее, но видно после полугода проведенных в стенах Вилли Стейт навык разбираться в людях умер в девушке гораздо быстрее любой лошади. А все потому, что я не курила… Хотя, если подумать, то я и до этого не особо в них разбиралась, если только во внутреннем мире. Напротив, с каждым выжатым из Медеи словом, маленькая Рита будто еще больше оживлялась, начиная оглушать хмурую девушку своим безостановочным щебетом, а после и вовсе схватила ту за руку, волоча за собой, будто Сфорца и впрямь была упертой лошадью или ослицей. Не любившая чужих прикосновений, брюнетка рассержено зашипела, пожалуй, даже излишне грубо вырывая свое запястье из захвата и растирая обожжённую кожу, но все же поплелась следом за сминающей осеннюю листву девицей, краем глаза выискивая какую-нибудь боковую тропинку, чтобы незаметно улизнуть и уйти из некогда спокойного парка. Но как назло за ней следили столь же пристально, будто иностранка брала уроки у конвоиров тюрьмы, вызывая в Медее далеко не самые приятные ощущения.
- Рита, если тебе скучно и нечего делать, то я тут тебе точно не помощник. Уверена, в этом парке наберется еще с десяток других сирых и убогих, которые нуждаются в поддержке и заботе. И вату я не ем, извини. – Из-за закрывшего обзор белого облака, что отчего-то упало с неба прямо в руки к Медее, она слегка растерялась, прикидывая, как же с этими двумя недоразумениями поступить, и если одно можно выбросить или отдать пробегающему мимо бездомному мальчишке, что подарку судьбы обрадовался как может радоваться ребенок (точнее никак, лучше бы денег дала эта взрослая тетя или сигаретку), то саму лупоглазую девицу никому не передашь, а та же в свою очередь пошла в более настырное наступление.
- Мне нечем делиться, я всегда такая хмурая… лучше расскажи о себе. У тебя забавный акцент, откуда ты такая тут взялась приехала? – С тем учетом, что Медея не могла поделиться своими проблемами и с близкими людьми, кто без предвзятости принимал девушку такой, какая она есть со своими проблемами и трудностями, то незнакомке рассказывать о ловушке в которую угодила – женщина точно не собиралась, однако, избежать допроса можно было только контратакой, изображая живейший интерес судьбой этой доставалы. – Если хочешь, можем дойти до кафе и посидеть там. Ибо без кофеина или стаканчика виски долго я тебя вытерпеть не смогу.

+1

6

Это был не первый раз в жизни, когда Риту Мэй «отшивали». Да что там, даже Рауль тонко и интеллигентно послал её, когда они в первый раз встретились, зато сейчас в своей подруге он души не чает. Так что грубому отвороту-повороту в исполнении жрицы богини Гекаты Рита совсем не удивилась. Более того, она будто бы пропустила его мимо ушей, продолжая широко улыбаться.
Ну что же, Нью-Йорк и его типичные жители, вот вы какие?
Рауль не терпел, когда к нему прикасались, Медее вот не понравилось, когда она взяла её за руку. Критическое отношение к сахарной вате и всему тому, что она говорит. А выражение лица? Поглядите-ка, ворчливые, недовольные, а в глазах вся грусть-печаль мира собрана, из каждого зрачка Рите Мэй привет передаёт. Девушке стало интересно, похожи они или разные? Знакомы ли или жизнь не смогла пока ещё переплести их дорожки? Или это просто в Нью-Йорке жизнь такая, что делает всех одинаковыми? А, может, опять во всех бедах мужики повинны? Кто знает… Рита Мэй решила всё же особо не задумываться над схожестями личностей и превратностями судеб, а с привычной радостью броситься на амбразуру для борьбы за здоровую и полноценную популяцию лошадок в отдельно взятой Медее.
- Сирые и убогие, это, конечно, хорошо, ну или плохо, с какой стороны взглянуть, но они всегда просят о помощи сами, и в таком большущем городе наверняка найдутся сердобольные, которые откликнутся на зов и предоставят любую требующуюся помощь. А вот найти в парке скрывающего тоску человека – вот этим может хоть кто-нибудь похвастаться? Так что… - Рита Мэй так и застыла с открытым ртом. Она умудрилась пропустить тот момент, когда Медея с полным равнодушием на лице отдала сахарное облачко какому-то мимопроходящему бродяжке.
Рита, чуть прищурившись, внимательно взглянула на жрицу богини Гекаты, пытаясь приметить, это совпадение или издевательство? Но очередная зловредная мысль была отправлена в мысленный утиль. Тоскующие люди, они ж по-своему вредные, и с этим совершенно ничего не поделаешь. Это как старые-больные, только тоскливые и молодые. И если старики ещё готовы с охотой отзываться на заботу и ласку, то вот реакция Медеи чуть ли не типичная для её поколения.
Над ухом игриво прожужжало какое-то насекомое, и Рита Мэй, опомнившись, резко захлопнула рот, аж зубы щёлкнули. И она тут же расплылась в широченной улыбке, когда всё же поняла, услышала, что Медея отозвалась, откликнулась и способна завести беседу с Ритой, пусть и в одностороннем порядке. И она, ухватив сладкую вату на палочке поудобнее одной рукой, второй же подхватив новую знакомую под руку, двинулась вперёд. Это не выглядело насильственным навязыванием маршрута, скорее, Рита Мэй как будто бы просто уводила брюнетку подальше от вагончика с лакомством, чтобы спокойно рассказать ей всё, о чём она спрашивает.
- Давай в кафе, - Риты улыбнулась Медее и, отцепившись от неё, заявила, - выбирай, какое тебе нравится, я в городе пока плохо ориентируюсь. – Так, следуя за девушкой, Рита Мэй отрывала от сахарной ваты немного, скатывала в клубочек и отправляла в рот, параллельно рассказывая о своём небольшом переезде, который, на самом деле, очень много для неё значил. - Я из Франции приехала, из Марселя. Сильно слышен акцент, да? Вот у моего друга, он тоже коренной француз, но жил здесь некоторое время, у него совсем акцент не слышен. Опыт, наверное, да? Ну, значит, и у меня всё получится, главное, разговаривать больше с хорошими людьми, как, например, с тобой. В Нью-Йорк приехала, чтобы исполнить свою мечту. Я же сказки для детей пишу, точнее, одну, но многоликую. В ней красной нитью проходит Синий Кит и его друг Пчёлка. Пчёлка – очень вредный, немного даже злодей, а вот Кит – сама доброта, всем помогает, всех спасает. А вокруг них творится всё, что угодно! Понимаешь? – Рита Мэй уставилась на Медею огромными, горящими глазами, взглядом требуя от неё понимания, хотя, не захвати её рассказ, возможно, до неё бы и дошло, что самой Медее её лепет совсем ни к чему, и расспрашивает она девушку лишь для того, чтобы время занять. – А в свободное время я гуляю. Просто, знаешь, - теперь же Рита смутилась и вперила взгляд в вату перед собой, - в людях порой можно найти так много вдохновения, нужно только замечать, нужно только найти, нужно… А ты часто тут гуляешь?
«Бам!» Рита Мэй с изящностью тяжеловеса вписалась лбом в фонарный столб, который вечером исправно освещал дорогу, а вот днём предпочитал спать спокойно. Ровно до тех пор, пока француженке не вздумалось в него врезаться. Сахарная вата от неожиданности катапультировалась на асфальт.
Сама же Рита, ойкнув и зажмурив один глаз, тут же начала потирать ладошкой ушибленное место. Вторым же глазом она смотрела на Медею. И, спустя несколько мгновений, Рита Мэй разразилась звонким смехом, перемешивая его с одной единственной фразой:
- Я такая неловкая!

+1


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » have a good day ‡эпизод